Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Проблемы армии > Публикация
Проблемы армии

[14.10.2019]

МОЕМУ РЕБЁНКУ «СВЕТИТ» АРМИЯ

Александр ГОЛЬЦ: военный обозреватель, заместитель главного редактора «Ежедневного журнала», работал военным обозревателем журнала «Итоги»

(ТЕКСТ, АУДИО)

Александр ГОЛЬЦ:


Мобилизационный резерв, конечно же, нужен. Он существует в любом государстве. И понятно, что в случае военных действий людей будут убивать, люди будут получать ранения, их надо будет замещать. Это понятно.

Вопрос в размерах этого мобилизационного резерва. В современной России это страшный секрет. Ну, практически с 2009 года никаких данных о том, каковы размеры должны быть этого мобрезерва, не существует. Последний раз в открытой печати было сказано, что он должен составлять 700 тысяч человек. Это скромное цифра. Ну, достаточно сказать, что каждый год через российскую армию проходят 260-280 тысяч призывников. То есть хватит 3-х призывов, чтобы закрыть этот резерв.

Ну, российскому генералитету этого, конечно, мало. Им нужен не мобрезерв. Им нужно то, что они в своих бумагах называют мобресурсом, в который входит всё мужское население страны с 18 до 55 лет! Вот им что нужно, поскольку вот такой подход к концепции массовой мобилизации, а именно её исповедовали российские вооружённые силы практически большую часть нашей истории.

Призывная армия ценна именно тем, что она учит человека, что он винтик, что от него ничего не зависит. И, конечно, косвенным образом этот подход закрывает человеку социальные лифты, если какие-то ещё и остались.

Призывная армия — это чёрная дыра. Это деньги, должности, звания. Туда, поскольку это ресурс, а не резерв, можно угрохать сколько угодно денег. Понятное дело, что чтобы командовать этими мифическими будущими дивизиями, полками, батальонами резервистов нужны ещё и офицеры.

Но вот хочет молодой человек послужить годик… Как говорят социологи, если не врут, приблизительно 10-14% мужского населения имеет такую тягу. Ну, это определённый психотип. Это люди, которые хотят ясности, которые не хотят сами отвечать на сложные вопросы. Это я ничуть не иронизирую. Это вполне естественно.

Хотя мы должны согласиться с тем, что армия уже не напоминает тюрьму. Уже тюремные нравы оттуда ушли. Дедовщина изжита… Жить стало лучше в вооружённых силах. Но всё-таки мой совет — познакомиться из первых рук с тем, что тебя ждёт.

                    *   *   *

Алексей Кузнецов ― Здравствуйте! В эфире программа «Родительское собрание». У микрофона Алексей Кузнецов. Предварительно проинформируем вас о текущих новостях педагогики и образования.

В Екатеринбурге провели детский крестный ход, чтобы помолиться о хороших оценках. Полторы тысячи школьников и студентов, а также их родители прошли под дождём около восьми километров, сообщает местное издание 66.ру со ссылкой на местную епархию.

Глава патриаршей комиссии по делам семьи протоиерей Димитрий Смирнов поделился секретом, как, по его мнению, можно быстро и надолго отучить человека от привычки употреблять нецензурную лексику. «Это очень просто», — заявил он, отвечая на вопрос воспитанников детского дома «Павлин». Отец Димитрий рассказал, как один из его подопечных мальчиков однажды при нём ругался: «Я ему дал по роже, и вот он уже пять лет не ругается». В связи с этим зампред комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Оксана Пушкина призвала отлучить от церкви протоиерея Димитрия Смирнова. Необходимо организовать проверку в отношении заявления священнослужителя и привлечь его к ответственности, если подтвердится, что он применял насилие в отношении несовершеннолетнего, отметила Пушкина. Цитирую: «Он давно, что называется, не в фокусе. И ему срочно пора за кадр. Комментировать мракобесов — пустое. Насилие в любой форме недопустимо вне зависимости от ранга, чина и сана. Церковь должна выступать примером благопристойного поведения, а не быть оплотом «обители зла и лицемерия», — отметила депутат.

Список произведений, рекомендуемых к изучению в рамках межведомственного культурно-образовательного проекта «Культурный норматив школьника», был опубликован на сайте Министерства культуры Российской Федерации по ошибке. Об этом сообщила журналистам во вторник статс-секретарь, замминистра культуры Алла Манилова. Ранее на сайте ведомства были опубликованы методические рекомендации по реализации проекта. Список рекомендованных произведений вызвал дискуссию в обществе. Затем он был удалён. Как пояснила замминистра, список был сформирован из мнений экспертов, привлечённых к разработке норматива. «Наши сотрудники сделали колоссальную ошибку: они арифметически соединили эти мнения, не было никаких дискуссий, «мозговых штурмов». И решили всё это опубликовать. Министр был не в курсе, я была не в курсе. Рекомендуемый перечень должен быть результатом отбора, который никто не проводил», — отметила Манилова.

Министр обороны Шойгу абсолютно убеждён, что какое-то количество военнослужащих по призыву у нас должно быть в любом случае. В интервью газете «Московский комсомолец» он заявил, цитирую: «В любом суверенном государстве помимо действующих военнослужащих-профессионалов должен иметься и мобилизационный резерв из числа граждан. За счёт такого резерва в случае угрозы начала войны можно достаточно быстро усиливать Вооружённые силы. Для формирования такого резерва организуется военная подготовка мужского населения». Конец цитаты.

Это были новости российского образования. Ну, а привязываясь к последнему кусочку информации, я объявляю тему нашей сегодняшней передачи. Она сформулирована нами так: «Моему ребёнку «светит» армия». И в гостях у меня, с удовольствием представляю:

• главу Союза комитетов солдатских матерей России Валентину Мельникову.

• и военного обозревателя, заместителя главного редактора интернет-издания «Ежедневный журнал» Александра Гольца.

Когда мы выбирали тему этой передачи, интервью Сергея Шойгу ещё не было. Он вот буквально сработал, что называется, на нас, правда, без всякой предварительной договорённости. Ну, раз уж так получилось, давайте начнём с этого тезиса, что действительно в любом современном государстве помимо уже мобилизованных вооружённых сил должен быть как в середине ХХ века или даже как в середине ХIХ вот такой мобилизационный резерв из прошедших срочную службу.

Пользуясь случаем, хотел бы анонсировать совсем недавно вышедшую книжку Александра Гольца «Военная реформа и российский милитаризм», где он рассматривает, в том числе помимо всего прочего и историю взаимоотношений российского государства с призывом.

А. Гольц ― Да. Значит, мобилизационный резерв, конечно же, нужен. Он существует в любом государстве. И понятно, что в случае военных действий людей будут убивать, люди будут получать ранения, их надо будет замещать. Это понятно. Вопрос в размерах этого мобилизационного резерва. В современной России это страшный секрет. Ну, практически с 2009 года никаких данных о том, каковы размеры должны быть этого мобрезерва, не существует. Последний раз в открытой печати было сказано, что он должен составлять 700 тысяч человек. Это скромное цифра. Ну, достаточно сказать, что каждый год через российскую армию проходят 260-280 тысяч призывников. То есть хватит 3-х призывов, чтобы закрыть этот резерв. И тут есть хитрость…

А. Кузнецов ― Плюс в него же входят ещё и офицеры запаса из гражданских вузов, насколько я знаю…

А. Гольц ― Разумеется.

А. Кузнецов ― У меня большое подозрение, что я, например, до сих пор в нём состою. Мне 51 год. Я старший лейтенант запаса. И никто меня пока не освобождал от воинской обязанности… Время от времени проходить какие-то сборы. Да.

А. Гольц ― Вот. Значит, у нас при Сердюкове начали, при Шойгу продолжили эксперименты с мобилизационным резервом. Людям, которые соглашались после службы в армии подписать контракт на состояние в резерве, даже платят или обещают платить какие-то очень скромные, правда, но деньги. За что они соглашаются как во всем цивилизованном мире регулярно проходить военную подготовку и так далее.

Ну, российскому генералитету этого, конечно, мало. Им нужен не мобрезерв. Им нужно то, что они в своих бумагах называют мобресурсом, в который входит всё мужское население страны с 18 до 55 лет! Вот им что нужно, поскольку вот такой подход к концепции массовой мобилизации, а именно её исповедовали российские вооружённые силы практически большую часть нашей истории. Мы, может быть, ещё поговорим об этой концепции. Реализовать эту концепцию в современных условиях фактически невозможно. Анатолий Васильевич Квашнин, бывший когда-то у нас начальником…

А. Кузнецов ― Генерального штаба.

А. Гольц ― …открыл некое совещание словами: «Подвели нас бабы, товарищи».

А. Кузнецов ― В смысле не нарожали вопреки заветам маршала победы.

А. Гольц ― Не нарожали.

А. Кузнецов ― Валентина Дмитриевна, Вы человек не военный, хотя с Вашей специальностью, вполне возможно, Вы тоже офицер запаса.

В. Мельникова ― Ну, я вот думаю, что генерал.

А. Кузнецов ― Уже? Да, как минимум.

В. Мельникова ― Да. 32 года выслуги в Комитете солдатских матерей!

А. Кузнецов ― Это точно.

В. Мельникова ― Год за три!..

А. Кузнецов ― Да, как в военное время. Совершенно верно. Но я вот насколько понимаю, Вы в течение этих 32-х лет постоянно общались и общаетесь с командирами частей. И какое у Вас сложилось впечатление? Вот сами военные, действующие военные вот такого среднего, так сказать, командного звена, они одобрительно относятся к этой идее? Генерал Александр Матвеевич убедил нас в том, что им нужен этот мобресурс.

В. Мельникова ― Не всем. Ну…

А. Кузнецов ― Ну, да. А вот что касается тех, кто действительно руководит боевыми частями?

В. Мельникова ― Ну, я опять напомню, что в 1989 году, когда создавался Союзный комитет солдатских матерей, первое наше требование было тогда к съезду, Верховному совету, Горбачёву перейти на добровольную военную службу. И мы как бы эту свою миссию продвигали-продвигали и до какого-то предела мы её, наконец, продвинули. Понимаете, командиры очень давно, после первой чеченской войны говорили нам, что призывники им не нужны. Они являются для них раздражающим фактором. Призывник пришёл, ушёл… Кроме того, с 1998-го года все стали отмечать, что очень много отправляют в войска больных призывников, которые даже по положению военно-врачебной экспертизы не могут там оказываться. Да?

А. Кузнецов ― Либо с хроническими заболеваниями…

В. Мельникова ― С хроническими заболеваниями с тяжёлыми — это общая такая демографическая проблема сейчас. Вот. Была у нас интересная история. Мы были в бригаде генштаба. Да, не знаю, как они сейчас называются. На Люсиновской огромная такая бригада центрального подчинения. И поскольку у них там всё время были происшествия, мы попросили собрать офицеров, которые с ребятами работают. Ну, у нас было человек 50. Первый вопрос мы задали: вам призывники нужны? Поднялся такой вопль: да нет! Они такие-сякие! Не нужны! Вот по контракту… Вот. Поэтому…

А сейчас тем более. И я просто ещё раз хочу подчеркнуть, я думаю, мы об этом поговорим, именно потому, что система главного орг. управления поощряет и наставляет военкомов отправлять в войска людей, заведомо невыгодных к прохождению службы… То есть они не комплектуют войска. Они просто выполняют план по призыву. И переполняют его. Поэтому, конечно, сейчас все офицеры говорят, что не надо ничего этого. Вот у них есть контрактники, и набрали бы ещё. И действительно история с этой программой отбора на контракт, она пока… Тьфу! Тьфу! Не сглазить бы! Она всё-таки идёт. И хорошо было бы, чтобы она шла и дальше, потому что там всё-таки действительно проводится отбор. Там бывают тоже чудаки-военкомы и чудаки-командиры, которые обещают золотые горы, а потом, значит, оказывается, ничего нет. Но это редко. У нас очень мало жалоб на то, что контрактников обманывают.

А. Кузнецов ― Вот это ещё один аргумент сторонников призыва, а их не так уж мало не только среди военных, я встречался их среди гражданских лиц, они говорят, армия всегда была и должна оставаться социальным лифтом. Понятно, не для столичного мальчика из благополучной семьи, но для там ребёнка из не очень благополучной семьи, из небольшого умирающего городка. Вот перед такими армия открывает, что называется, окно в мир. Как Вы к этому отнесётесь?

В. Мельникова ― Да, конечно, контрактная армия открывает лифт, а не призывная.

А. Гольц ― Я целиком и полностью согласен с Валентиной Дмитриевной. Призывная армия, я бы сказал, закрывает дверь в лифт, поскольку призывная армия в нашем варианте — это модель отрицательной социальной адаптации.

А. Кузнецов ― Так. Поясните, пожалуйста.

А. Гольц ― Именно в этой армии учат человека, что законы, в общем-то…

А. Кузнецов ― Законы отдельно. Устав отдельно.

А. Гольц ― Да да. Главное — воля командира. Роди, найди, укради — это ж не либералы выдумали. Правда? Это постоянная практика. Вот…

А. Кузнецов ― Движется отдать честь и движется покрасить.

А. Гольц ― Я думаю, что в известной степени для авторитарного государства, давайте называть вещи своими именами. Призывная армия ценна именно тем, что она учит человека, что он винтик, что от него ничего не зависит. И, конечно, косвенным образом этот подход закрывает человеку социальные лифты, если какие-то ещё и остались.

А. Кузнецов ― Ну, разумеется. Конечно. На самом деле в действующем учебнике обществознания написано, что авторитарный режим опирается на традиционные институты: армия и церковь. Вот, пожалуйста. Да.

А. Гольц ― Которые так популярны в России.

А. Кузнецов ― В общем, я думаю, что в этом нет ни малейшего сомнения.

В. Мельникова ― Ну, отец Дмитрий Смирнов много делает для того, чтобы популярность церкви снизилась.

А. Кузнецов ― Ну, не знаю, не знаю. Вот…

А. Гольц ― Ну, как мы помним, он же возглавлял отдел по взаимодействию с силовыми структурами…

В. Мельникова ― Ну, да. И был членом общественного совета при Министерстве обороны.

А. Кузнецов ― Скажите, пожалуйста, а вот на Ваш взгляд, если быть реалистами, исходя из сегодняшней обстановки, я понимаю, что она меняется и меняется достаточно быстро, можно ли надеяться на то, что призыв всё-таки будет отменён?

А. Гольц ― Вы знаете, две тенденции борются. С одной стороны Владимир Владимирович Путин довольно регулярно, встречаясь с молодёжью, говорит: «Ну, не сегодня. У нас экономические сложности. Но мы этот вопрос закроем». С другой стороны да, и от него исходит иногда фантастически правильные инициативы. Например, в 2013-ом году он вдруг сказал, что мы для всех, подчёркиваю, для всех студентов введём военную подготовку непосредственно в вузе, и им не будет нужды служить в вооружённых силах.

А. Кузнецов ― По окончании института.

А. Гольц ― Да. Они будут получать военную специальность на скамье вуза и потом получать должности и звания рядового, сержанта, офицера запаса. Был горячо поддержан Сергеем Кужугетовичем Шойгу. И тот очень ярко говорил со студентами, мол, нечего вам прятаться по лесам и болотам. Вот теперь у вас такая возможность появляется. Но стараниями генералов всё дело завели в тупик благополучно. Сейчас ничтожное количество студентов, если я не ошибаюсь, около 20 тысяч обучается…

А. Кузнецов ― По программам военных кафедр.

А. Гольц ― Они называются военные факультеты. Другая была совершенно замечательная инициатива с этим мобилизационным резервом. Военные сказали нет, идея хорошая, и даже деньги есть, но нужен эксперимент. Вот давайте будем экспериментировать с пятью тысячами резервистов. Но бессмысленно экспериментировать с пятью тысячами резервистов. В то же время Минобороны периодически запускает предложение к этому многострадальному закону о воинской обязанности, и переписывали его, раз 100, наверное.

В. Мельникова ― Ну, да.

А. Гольц ― Вот. Поправки. В частности вот только что было предложено, что можно призывать людей, которые не имеют постоянного места жительства и нигде не зарегистрированы. Один Бог знает…

А. Кузнецов ― То есть фактически вылавливать их. Да?

А. Гольц ― Да. Один вопрос: как вылавливать? Для этого, ну, вряд ли хватит военной полиции. Вот говорят, что это будут сообщать с места, с производства. То есть директора заводов теперь должны будут писать бесконечные рапортички о всех трудоустроенных и так далее. Ещё одна инициатива о том, что теперь дважды в год все, кто получил отсрочки по болезни, должны будут проходить переосвидетельствование. Не выздоровели ли они? В каких-то специальных, особо отобранных медицинских учреждениях. Один Бог знает…

А. Кузнецов ― Закрытого типа, видимо.

А. Гольц ― Один Бог знает, во что превратятся эти медучреждения, если через них пойдут все тысячи и тысячи, получивших отсрочку от призыва, и так далее. То есть, на мой взгляд, Валентина Дмитриевна, меня поправит, если я не прав, постоянно борются эти две тенденции. И я бы назвал эту тенденцию традиционалистской.

А. Кузнецов ― А традиция… В чём интерес? В том, что призывная армия — это по определению большая армия, а это деньги, должности, звания, погоны…

В. Мельникова ― Хороший вопрос!

А. Гольц ― Абсолютно правильно. Это деньги, должности, звания. Призывная армия — это чёрная дыра. Туда, поскольку это ресурс, а не резерв, туда можно угрохать сколько угодно денег. Понятное дело, что чтобы командовать этими мифическими будущими дивизиями, полками, батальонами резервистов нужны офицеры. Об этом мы ещё чуть-чуть попозже поговорим.

В. Мельникова ― Я с Вашего позволения хотела бы вот к этой самой экономической, коррупционной, составляющей этой проблемы перейти с цифрами. Значит, что такое призыв? Это система главного организационно-мобилизационного управления, в которую входят 83 или 84 военкома субъектов Федерации в должности и чине генерала. И это около 3-х тысяч полковников всяких этих самых районных военкоматов. Это достаточно большой штат. Значит, что они делают? Они работают не по призыву, потому что призыв чётко ограничен нормативными документами. Они работают как мобилизация. И поэтому у них получается, что они отправляют, допустим, 130 тысяч в войска. Из этих ребят 40% первые две недели оказываются в госпитале…

Это первая часть экономической составляющей. Значит, как мы называем брак военкомата? Когда заведомо негодные молодые люди попадают в войска, на них тратятся средства, им дают одежду, обувь…

А. Кузнецов ― Питание. Да. Выплачивают деньги какие-то…

В. Мельникова ― …питание, дорога. В общем, мы в 2016-ом году, это ещё как бы было подешевле, определили, что на одного неправомерную призванного военнослужащего у нас получается 700, ну, почти 800 тысяч рублей за 3 месяца расходы. Потому, что их кладут в госпиталь. Госпитальная день стоит дорого. С тех пор много появилось тяжёлых болезней, когда нужны томографы, операции, консультации врачей-специалистов. То есть на самом деле эта цифра даже выше. Вот. И если мы всё это посчитаем, получается, что это колоссальные деньги, которые уходят просто так. И они никому не нужны.

А. Кузнецов ― А после этого их комиссуют…

В. Мельникова ― Вот. Да. Они получают свои 60 теперь тысяч страховки. А есть ребята, которые получают, поскольку у них ухудшается здоровье, потому что их заведомо призвали с гипертонической болезнью, с открытым овальным окном в сердце. Вот Нижний Новгород, Наталья Станиславовна дала мне примеры, когда призывали с онкологией, и анализы были, и просто этих ребят не обследовали. И они на четвёртой стадии через полгода увольнялись. Понимаете? Это уже, конечно, страховка 250 тысяч. И это трагедия. Ну, если хорошо, если всё будет нормально. Я считаю, что это уголовщина.

А. Кузнецов ― Абсолютная, конечно.

В. Мельникова ― И я думаю, Счётная палата несколько раз подступала к этому вопросу. Да? Вот я не знаю сейчас, как у нас товарищ Кудрин, у него тоже есть специальный отдел. Это надо контролировать. Никто ничего не расследует… То есть вся система вот этой отправки кого попало в войска, она вся на самом деле…

А. Кузнецов ― Ну, что касается финансов, то армия — это чёрная дыра, Вы нас убедили, хотя я думаю, что большинство наших слушателей убеждать в этом особенно не надо было. Постоянно со всех сторон, в том числе и министр об этом говорил в своём последнем интервью, нас убеждают в том, что проблема дедовщины практически, ну, неуставных отношений, как это раньше называлось официально, практически решена, осталось только, как сформулировал Сергей Кужугетович, что-то вроде казарменного хулиганств…

В. Мельникова ― Нет, нет, нет. Я не помню, чтобы он так формулировал. Да, я видела этот вопрос, но ответ даже читать не стала. Значит, опять же оглядываясь на пройденный путь, та, в общем, ранняя российская армия, в которой так называемая дисциплина держалась на насилии как системе, её, конечно, нет. Всё это было ликвидировано к 2012 году. Рабство солдатское было ликвидировано, спасибо Сергею Иванову, ещё раньше приказом 428-ым о запрете использования военнослужащих на работах, не связанных с военной службой. Всё. На следующий год, с 2006 года у нас этого не стало.

Но мы видим, что вот с 2012-го года, к сожалению, этот уровень начал сыпаться, потому что чем было обусловлено исчезновение этой системы? Тем, что люди, руководившие тогда вооружёнными силами, президент Медведев, министр Сердюков, начальник генштаба Макаров, не принимали системы вот этой рабской как таковой. Они возмутились, что, солдат будут обижать. Но дальше у нас поменялось руководство. И, к сожалению, наш теперешний министр и наш теперешний начальник генштаба этой проблемой не озабочены. Я понимаю, у них две войны, у них ресурсы, у них там ещё что-то такое. Много всяких проблем. Просто понимаете, молодые офицеры стали позволять себе ударить, унизить, отнять 2 тысячи, собрать половину денежного довольствия со своих солдат. Это, конечно, такие точечные истории. Да? Это, как говорят, эксцессы.

А. Кузнецов ― Но, тем не менее, тенденция, да?

В. Мельникова ― Мы видим, и мы всем говорим, и повторяем и прокурорам, что нет постоянного контроля за служебными отношениями в войсках. Нет контроля…

А. Кузнецов ― Скажите, пожалуйста, очень распространённое среди родителей в том числе мнение, что всё-таки немало ребят, немало мальчишек 18-летних, которым год армии полезен. Вот Ваше личное отношение…

В. Мельникова ― Да. И среди этих родителей есть журналист с радиостанции «Эхо Москвы»…

А. Кузнецов ― Так?

В. Мельникова ― … который позвонил и сказал, устройте моего сына в какую-нибудь хорошую часть, а то вот я хочу, чтобы он пошёл в армию. Я говорю: «Ты мне его пришли. Я на него посмотрю». То есть мальчик не годен, и документы есть, и мама с папой должны были об этом знать. Если бы он попал в войска, ну, просто вот попал войска с режимом, с питанием, он бы у них оттуда через 4 месяца уволился бы инвалидом. Родители наши давно потеряли вот это биологическое чувство опасности для своих детёнышей. Я говорю в первую очередь о тех детях, у которых есть заболевания. Каждый раз к нам приходят родители, причём во все наши комитеты, говорят. Что, вы знаете, ну, конечно, у него есть болезнь, но, как-нибудь он год переживёт. Да ни фига он его не переживёт! Потому что у него больные ноги, у него больной желудок, у него больное сердце. Он, ну, просто вот он не может… Я не знаю как. Мне кажется, что это какой-то социальный идиотизм…

А. Кузнецов ― Ну, хорошо…

В. Мельникова ― Ну, раньше мы знали, кто так говорит. Это были отцы, которых лупили в советской армии. Меня били, и его пусть побьют. Да? Приходили такие…

А. Кузнецов ― Меня человеком сделали…

В. Мельникова ― Да, да.

А. Кузнецов ― И его пусть сделают.

В. Мельникова ― Сейчас, конечно, такого нет. Ну, вот всё равно. Потом ложные мифы. Вот ты в армии не послужишь, ты не сможешь устроиться на работу. Да ничего подобного! Работодателю нормальному нужно просто, чтоб человека не призвали. Какой у него там военный билет? Чего у него там написано? Да вот им наплевать 3 раза.

А. Гольц ― Нет, ну, всё-таки через Думу протащили этот закон, по которому в силовых структурах можно устроиться только после службы в армии…

В. Мельникова ― Ну, и госслужба. Вот сейчас сократят половину госслужащих и…

А. Гольц ― Да, да. Где они окажутся? Но тем не менее.

А. Кузнецов ― Ну, то есть для госслужбы на сегодняшний момент это имеет значение?

А. Гольц ― Это имеет значение, если ты хочешь делать карьеру в ФСБ, прокуратуре…

А. Кузнецов ― В полиции…

А. Гольц ― В полиции и так далее, то…

А. Кузнецов ― Это, конечно, нужно.

А. Гольц ― То придётся служить. Или же, закончив ВУЗ, получить звание офицера запаса и так далее.

В. Мельникова ― Ну, Александр, я тут сделаю некоторую оговорку. Все силовые государственные структуры проводят своим кандидатам медицинский отбор. Об этом никто не говорит. И ни одна структура, даже если он прошёл армию, если он по здоровью не годен, его не возьмёт.

А. Гольц ― Не возьмут, конечно. Ну, нет. Понятно.

А. Кузнецов ― Понятно. Значит, рекомендации тем родителям, чьи дети имеют проблемы со здоровьем, этим заниматься, как можно раньше…

В. Мельникова ― Да.

А. Кузнецов ― … собирать справки, собирать, так сказать, всякие независимые документы…

В. Мельникова ― Ну, с 16 лет. Да. Вообще следили, контролировали ситуацию-то.

А. Кузнецов ― Со страшными, долгими боями принят закон об альтернативной гражданской службе. Да. Вы, Александр Матвеевич, в Вашей книге об этом тоже пишите.

А. Гольц ― Да.

А. Кузнецов ― До этого места я успел дочитать. Насколько сегодня реально, если молодой человек, ну, вот совсем не хочет идти в армию, воспользоваться этим путём?

В. Мельникова: 100 процентов реально.

А. Кузнецов ― Так? Что для этого нужно?

В. Мельникова ― Просто надо всё делать вовремя. Там же в чём фишка? В том, что нужно подать заявление до того, как тебе исполнилось 18 лет, за полгода. Хотя есть и постановление Верховного суда, что нет, сроки пропущенные не мешают. Значит… То есть нужно заранее об этом подумать и позаботиться. Да?

А. Кузнецов ― Так.

В. Мельникова ― Вот. И надо быть готовым к тому, что, по крайней мере, один судебный круг придётся пройти. Вот не бойтесь обращаться в суд, потому что там в законе есть такая, ну, формулировка, что надо не доказывать убеждения, а просто изложить свои убеждения и доводы.

Значит, представляя личико военного комиссара и главу муниципалитета в каком-нибудь Красноярском крае, я представляю, как там будет излагать доводы, особенно если у человека доводы политические. Да?

А. Кузнецов ― Или обще пацифистские…

В. Мельникова ― Или какие-то такие вот миротворческие, или что-нибудь ещё. В общем, это очень интересно. Но очень мало народу подают на альтернативную службу.

А. Кузнецов ― С чем Вы это связываете?

В. Мельникова ― Понимаете, там же на самом деле ничего нет такого, чтобы человеку было полезно. Вот. Было достаточно много, ну, около тысячи заявлений по России в год, когда существовала община «Свидетели Иеговы» (запрещено на территории РФ). И у них были люди, которые читали закон, которые могли как-то помочь ребятам, которые могли свидетельствовать. Вот сейчас это всё запрещено…

А. Кузнецов ― Ну, понятно, да.

В. Мельникова ― И история с религиозными убеждениями, конечно, несколько померкла.

А. Кузнецов ― Но ведь не только «Свидетели Иеговы»* (запрещено на территории РФ) отрицательно относятся к службе в армии, да?

В. Мельникова ― Ну, Вы знаете, всё смягчается простой истиной. С 1998 года ни один гражданин мужского пола, доживший в России до 18 лет, не может быть призван по закону на военную службу, если у него уровень здоровья недостаточной. А альтернативная служба точно также. Там тоже сначала проходят медицинскую комиссию, и тогда уже, чтобы не отправлять его на альтернативную, они спокойно отдают ему его военный билет и говорят: «Иди в запас. Ты же не годен по здоровью».

А. Кузнецов ― А требования к альтернативной службе медицинские такие же?

В. Мельникова ― Абсолютно такие же. Всё то же самое.

А. Кузнецов ― Да?

В. Мельникова ― Это всё то же. То же расписание болезней. То же постановление. Вот.

А. Кузнецов ― То есть всё-таки главная, такая вот магистральная дорога — это заходить со стороны здоровья?

В. Мельникова ― А другого выхода нет. Понимаете? Вот ещё раз. Я теперь всё время говорю, сколько денег тратится на этот брак призыва. И люди страдают все. С другой стороны, а в войсках-то зачем они нужны? Понимаете, каждый раз, когда у нас какая-то жалоба «Ой, у моего сына там вот… Он 3 дня пробыл, его в госпиталь положили»…

Командиры офигевают от этого, потому что у меня командир части подписывает направление в госпиталь, когда к нему приходят вот эти. Вот бывшие внутренние войска, а теперь Росгвардия, они с этим очень давно всё сделали грамотно. К ним приходят пополнение, они через 3 дня проводят комиссию, потом через 7 дней проводят комиссию и, абсолютно ничего не стесняясь, отправляют в госпиталь, и увольняют на фиг. Они, говорят «Мы не можем. У нас люди с оружием. Мы не можем их держать». Ну, вот и зачем они нужны?..

А. Кузнецов ― Ну, да. А хозяйственные работы в армии теперь уже не остались…

В. Мельникова ― Да.

А. Кузнецов ― Да. Понятно. Хорошо. Но есть определённое число ребят, в первую очередь не родителей, сейчас я говорю о восемнадцатилетних мальчишках, которые в армии служить хотят. Вот им что бы Вы посоветовали? С чем они должны идти? И что они должны помнить, служа там?

В. Мельникова ― Я им процитирую в первую очередь начальника штаба десантных войск, который в 1998-ом году сказал нам: «Как только к вам придёт парень и скажет, что хочет в десантники, тут же зовите психиатра».

А. Кузнецов ― Так.

В. Мельникова ― Ну, это цитата. Но на самом деле против лома нет приёма. И первое, что он должен сделать, чёрт их всех побери, это пойти по врачам и узнать самому, что у тебя со здоровьем. А потом открыть расписание болезней и убедиться, что со своими косолапыми ногами, со своей дырочкой в сердце ты не можешь туда идти — что бы тебе кто ни говорил. Понимаете, мы же тоже за 30 лет насмотрелись всякого. Или его исключили из института, родители ругаются. Или он поссорился с девушкой…

А. Кузнецов ― Это понятно.

В. Мельникова ― Или у него ещё что-то такое.

А. Кузнецов ― Да. Но неважно.

В. Мельникова ― Или ему мозги компостируют вот этим вот, что ты в армии отслужишь, ты пойдёшь в полицию, ты там будешь зарабатывать. Первое, что нужно, это железное должно быть правило, раз у нас государство в лице военных комиссаров, в лице военно-врачебной комиссии ни черта не хочет контролировать, чтоб всё шло по закону, значит, это должны делать сами люди, сами призывники. Мы говорим: «Это твоя обязанность. Вот у тебя 8 врачей-убийц в военкомате. Вот у тебя военком. Вот тебе схема, по которой нужно действовать. Вот твои документы. Вперёд заре навстречу! Объясняй! Не поймут, не бойся обращаться в суд!

А. Кузнецов ― Тем, кто нас не смотрит, а это всё-таки большинство, я хочу сказать, что Валентина Дмитриевна всё это время показывает брошюру, которая называется «Не бойтесь обращаться в суд». Где можно с ней ознакомиться?

В. Мельникова ― Это мы выпустили по президентским грантам. Она у нас бесплатная. Можно прийти к нам в Лучников переулок и в подарок получить.

А. Кузнецов ― Ну, а для тех, кто живёт не в Москве соответственно?

В. Мельникова ― Мы уже повесили… У нас группа есть «ВКонтакте»…

А. Кузнецов ― Она на сайте есть?

В. Мельникова ― Сайта у нас нет, к сожалению. Нам его обрушили два раза. Группа «ВКонтакте» называется «Союз комитетов солдатских матерей России», там все наши книжки есть.

А. Кузнецов ― А, ну, вот соответственно тогда уже не трудно. Если уже «ВКонтакте» есть, обычно оттуда расползается. Александр Матвеевич, Вы как мужчина, как офицер, не побоюсь этого слова, что скажете? Вот хочет молодой человек послужить годик…

А. Гольц ― Ну, вот как говорят социологи, если не врут, приблизительно 10-14% мужского населения имеет такую тягу. Ну, это определённый психотип.

А. Кузнецов ― Конечно.

А. Гольц ― Люди, которые хотят ясности, которые не хотят сами отвечать на сложные вопросы. Это я ничуть не иронизирую. Это вполне естественно.

А. Кузнецов ― Нет, разумеется… Да, и у меня есть такие знакомые. Я думаю, у всех есть такие знакомые.

А. Гольц ― Вот. Они чувствуют желание и готовность, и патриотически уж, что говорить…

А. Кузнецов ― И оружие любят…

А. Гольц ― Да. Ну, опять же не могу не согласиться с Валентиной Дмитриевной, первым делом убедиться, что ты можешь это.

А. Кузнецов ― Понятно.

А. Гольц ― Потом определиться с тем, что именно ты хочешь. И всё-таки я бы порекомендовал тем, кто страстно хочет в вооружённые силы, познакомиться с кем-то, кто имеет приблизительно такую же военную специальность. Мой отец, царство ему небесное…

А. Кузнецов ― То есть со старшим имеется в виду человеком?

А. Гольц ― Да. У меня был период в жизни, когда мне тоже хотелось быть в силовых структурах. Мой отец, царство ему небесное, сделал очень просто. Он познакомил меня с людьми этой профессии. И вопрос снялся мгновенно и тут же.

А. Кузнецов ― Абсолютно то же самое сделал мой отец!

А. Гольц ― Вот. Это иногда помогает…

А. Кузнецов ― И вопрос тоже снялся, правда, не так быстро, как у Вас. Но тоже снялся.

А. Гольц ― Вот. Поэтому узнать что-то не по пропагандистским фильмам, которые собирается снимать Сергей Кужугетович, а по реальной жизни. Мы должны согласиться с тем, что армия уже не напоминает тюрьму. Уже тюремные нравы оттуда ушли. Дедовщина изжита…

А. Кузнецов ― И кормят лучше, и условия, так сказать…

А. Гольц ― Вот, кстати говоря, в интервью Шойгу и здесь он абсолютно правду говорит, когда он ставит себе в заслугу гуманизацию жизни в армии, появление душевых кабин, стиральных машин, уход от портянок и прочее, прочее. Жить стало лучше в вооружённых силах. Но всё-таки мой совет — познакомиться из первых рук с тем, что тебя ждёт.

А. Кузнецов ― И спрашивать не о пряниках в первую очередь…

А. Гольц ― Да.

А. Кузнецов ― … а о кнуте.

А. Гольц ― О кнуте, о тех неприятностях, которые ждут тебя…

В. Мельникова ― Кроме того, у нас же есть государственная общественная организация ДОСААФ, в которую можно не только от военкомата пойти…

А. Кузнецов ― Такая армия light. Да? Облегченный вариант.

В. Мельникова ― Можно зайти туда. У них по идее должны быть и секции, и школы, и всё. Если ты что-то хочешь. Кроме того, много сейчас всяких вот таких самодеятельных военно-патриотических клубов.

А. Гольц ― Да, да, да.

В. Мельникова ― Но только туда, где не только парады и всякие речёвки. А туда, где действительно что-то делают. Потом я напоминаю, что у нас есть скаутские организации. И тоже можно попробовать. Сам уклад жизни воинской части для солдата, совершенно отличается от того, к чему он привык дома, даже если он живёт там, Бог знает где. Всё равно. И даже те, кто идут сознательно по контракту, всё равно у них идёт период адаптации.

А. Кузнецов ― Ну, разумеется. Конечно.

В. Мельникова ― Вот поэтому. Ну, и, кроме того, если ты хочешь идти на военную службу, ну, иди на контракт. Если у тебя высшее образование, если у тебя хорошее специальное или средне-специальное, так флаг тебе в руки. Иди, попробуй. И понравится, пожалуйста, ради бога, никто тебе дорогу не заг… Кроме того, я обращаю внимание опять же семьи, что требования к уровню здоровья для тех, кто идёт по контракту намного ниже, чем к призывнику.

А. Кузнецов ― О как!

В. Мельникова ― То есть если призвать его нельзя, то по контракту его можно взять, потому что у контрактника есть неотъемлемое право гражданина обратиться за медицинской помощью самостоятельно в медицинское военное или не военное учреждение. У призывников такого права нет. Это насчёт тюрьмы. По-прежнему нет права самостоятельно обратиться за медпомощью. Нет права в случае форс-мажора дома на увольнение временное.

А. Кузнецов ― Вот об этом я хотел спросить…

В. Мельникова ― Даже если там кто-то умирает, даже если кто-то умер, это только на усмотрение командира. В прошлом году мы из ВКС отправляли мальчика уже на похороны отца, хотя мы просили его отпустить, пока он ещё был живой. Через Панкова! Понимаете, я призывника отпрашивала на похороны отца… через замминистра! Спасибо Николаю Александровичу. Понимаете? Это такое позорище ужасное. Призывают тех, у кого маленькие дети и жёны. Отправляют, хрен знает куда, хотя рекомендации есть — ближе к дому. Да, в округа переводят. Но это всё равно головная боль, куда ты его отправляешь?

А. Кузнецов ― Вот собственно для тех, у кого уже служат. Я знаю, что раньше было очень много проблем, в том числе заканчивавшихся трагически, там или самоубийством или расстрелами в карауле, или ещё чем-то подобным, возникали уже там в армии. Получил письмо, девушка там написала, разлюбила. Да?

В. Мельникова ― Девушка, девушка.

А. Кузнецов ― Возникли какие-то, так сказать… Понятно, что всё драматизируется в этом возрасте. Возникли какие-то сложности во взаимоотношениях с товарищами там в армии. Сам какую-то глупость сделал, теперь не знает. Вот что-то улучшилось? Есть теперь куда пойти, кроме непосредственно к командиру роты или батальона, с которым не всегда всё хорошо? Военные психологи, вот это всё…

В. Мельникова ― Ни командир роты, ни командир батальона. К военному прокурору гарнизона. Стопроцентно помогут. Единственная военная структура, которая работает так же, как комитеты солдатских матерей в правозащитном направлении — это главная военная прокуратура и военные прокуроры гарнизонов. Вот стопроцентно. Не хочешь к гарнизонному, боишься — к окружному. У них телефоны там есть, всё написано. Ну, не хочешь ты к окружному, пожалуйста, вот у тебя главная военная прокуратура. У всех у вас, ребята, есть интернет, пиши, отзовутся через 5 минут. Военные прокуроры — это такие надёжные помощники в защите ребят, причём через них приходится делать всё. Не отправляют в госпиталь — к военному прокурору. Слушайте, ну, помогите ради бога, ну, больной. Пришлите обращение. Через 3 часа направление готово. Да? Какие-то семейные дела, что-то ещё, очень хорошо. Военные прокуроры — абсолютно надёжное место, куда можно обратиться с жалобой.

А. Кузнецов ― Ну, это очень ценная информация. Как так получилось, в общем?

В. Мельникова ― Исторически сложилось. Начинали мы с драки у главной военной прокуратуры… И родители погибших оторвали с них лампасы, погоны, в общем, всё. Нет, ну, на самом деле, понимаете, военные прокуроры, они всё-таки юристы, хоть и военные, но юристы. И многие из них, те, что постарше, они и службу прошли. И с какого-то момента, вот я не знаю, это где-то было, наверное, году в 1995-ом, когда чеченская война началась, а, может быть, даже немножко раньше. Вот они что-то для себя как система что-то поняли. И… и всё. И до этого было хорошо. Но сейчас просто я со спокойным сердцем говорю: «Звони прокурору. Всё будет нормально».

А. Кузнецов ― Ну, и последний вопрос. Лично вот по ощущению, долго ещё проживёт система призыва?

А. Гольц ― Опять-таки в зависимости от того, какое решение будет принято на самом верху. Понимаете, никуда не уйти от того, что наша страна вступила в новую холодную войну. Превосходство того, кого мы называем потенциальным противником, числительное, количественное превосходство гигантское. И чтобы хотя бы теоретически уравняться… На самом деле это миф. Массовая мобилизация — миф. Но чтобы теоретически уровняться, будут поддерживать идею массовой мобилизации, а стало быть, будут сохранять призыв.

А. Кузнецов ― Уважаемые родители, вы слышали, что вам сказали специалисты. Поэтому не рассчитывайте на то, что ваш сын ещё очень маленький. Начинайте готовиться. Спасибо большое моим гостям за участие в сегодняшней передаче и всем тем, кто нас слушал. Всего вам самого доброго!


СЛУШАЙТЕ АУДИОЗАПИСЬ ПЕРЕДАЧИ:




ИСТОЧНИК

Алексей Кузнецов

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Милитаризация (0)
  • Власть (0) > Проблемы армии (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 10.11.2019 - СИСТЕМА ПУТИНА: КОРРЕКТИРОВАТЬ ИЛИ МЕНЯТЬ?
  • 10.11.2019 - ИНТЕРВЬЮ С МИХАИЛОМ ФЕДОТОВЫМ
  • 09.11.2019 - АНТИКОРРУПЦИОННАЯ РЕЗОЛЮЦИЯ КОНГРЕССА НЕЗАВИСИМЫХ МУНИ-ЦИПАЛЬНЫХ ДЕПУТАТОВ
  • 09.11.2019 - БОЛЬШЕ ПОНТОВ ЗА СЧЁТ НИЩЕТЫ НАСЕЛЕНИЯ
  • 08.11.2019 - ЛИДЕРЫ «ЯБЛОКА» О РАЗГРОМЕ СОВЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
  • 08.11.2019 - ВАКУУМА В ПОЛИТИКЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ
  • 05.11.2019 - КОРРУПЦИЯ, ЛОЖЬ, ВОЙНА И РЕПРЕССИИ
  • 02.11.2019 - ГОСУДАРСТВО ФСИН
  • 01.11.2019 - УРАЛЬСКИЙ ФОРУМ КОНСТИТУЦИОНАЛИСТОВ
  • 01.11.2019 - ИСТОРИЯ РОССИЙСКОГО КАПИТАЛИЗМА
  • 29.10.2019 - ОПЯТЬ ОБМАН НАРОДА
  • 29.10.2019 - ЧТО ТАКОЕ «ПУТИНИЗМ»
  • 26.10.2019 - НУ, КОНЕЧНО, ЭТО НЕ ПРАВОСУДИЕ
  • 25.10.2019 - ЛИБЕРАЛИЗМ В XXI ВЕКЕ
  • 25.10.2019 - ВНЕЗАПНАЯ РОТАЦИЯ СПЧ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru