Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Бизнес > Публикация
Бизнес

[18.04.2017]

ИНТЕРВЬЮ АНАТОЛИЯ ЧУБАЙСА

Анатолий ЧУБАЙС: советский и российский политический и хозяйственный дея-тель, генеральный директор государственной корпорации «Российская корпорация нано-технологий», с 2011 года председатель правления ОАО «Роснано»

Анатолий ЧУБАЙС:
Я не критиковал частный бизнес. Критиковать бессмысленно. Частный бизнес ведёт себя так, как он и должен себя вести в наших условиях. Фундаментальной причиной этого является историческая слабость двух главных институтов рыночной экономики — частной собственности и конкуренции. Частная собственность в России не совсем частная и не вполне собственность…


В России есть два адепта инноваций — вы и Герман Греф. Вы сами на Гайдаровском форуме не так давно предлагали для простоты поделить весь инновационный мир между вами пополам. Но в отличие от Грефа вы верите, что инновации могут начинаться с государства. Почему?

— Адептов инноваций в России значительно больше — и на уровне власти, и на уровне госкомпаний, и на уровне частного бизнеса. Давайте для ответа на ваш вопрос возьмём для примера альтернативную энергетику. Как показывает опыт всех стран, построивших её у себя, нужны две составляющие. Первая — это система государственных мер поддержки и стимулирования. Вторая — создание сложного производственного комплекса, где частные инвестиции играют решающую роль. Я радикально упрощаю картину, потому что есть ещё другие компоненты, но, тем не менее, это главное.

Сейчас в России на все возобновляемые источники энергии приходится существенно меньше 1%. Но вы утверждаете, например, что солнечная энергетика у нас уже состоялась. Что вы имеете в виду?

— На самом деле сегодня на возобновляемую энергетику приходятся десятые доли процента. Но именно сейчас и происходят ключевые изменения. На сегодня в стране для этого создана главная предпосылка — система государственных мер поддержки для возобновляемой энергетики, для всех её видов, включая Солнце, ветер и переработку твёрдых бытовых отходов. Основа для неё была заложена ещё в 2007 году, когда мы готовили вторую редакцию закона об электроэнергетике. Вот за таким же столом сидели часов двадцать и спорили, в том числе со многими моими коллегами, которые теперь работают в «Роснано». Рассматривалось два пути. Вариант номер 1 — использовать госбюджет для стимулирования строительства возобновляемой энергетики. Вариант номер 2 — использовать для этого оптовый рынок электроэнергии, который мы тогда и создали. Выбрали второй вариант, и сегодня жизнь доказала, что если бы мы возложили тогда расходы на бюджет, Россия навечно осталась бы без возобновляемой энергетики.

На этой основе за последние 4–5 лет в министерствах и в правительстве была выполнена громадная работа — разработан комплект сложнейших постановлений, которые не просто делают строительство таких электростанций экономически осмысленным, но ещё и создают условия для строительства заводов по производству их компонентов в России. И только после того, как все эти документы были разработаны и подписаны, стало возможно переходить к строительству электростанций и к локализации производства.

Правда, мы с Вексельбергом занялись этим ещё раньше, до создания всех механизмов господдержки, немного в авантюрной манере. Разбежались и прыгнули через пропасть. Приземлились, как ни странно, удачно. Теперь мы не только делаем солнечные панели мирового класса на заводе «Хевел» в Чувашии, но и строим солнечные станции. Вслед за нами подтягивается ещё частный бизнес. Поэтому я убеждён, что эта история уже взлетела. Вы просто её не видите, потому что она пока очень маленькая: солнечная генерация сейчас — это только 50–80 МВт, тогда как вся установленная мощность — это больше 240 тысяч МВт. Но это уже такой конвейер, который не остановить. К 2024 году в стране должны быть построены ветростанции суммарной мощностью 3600 МВт. По ветру система поддержки тоже уже создана. Теперь нужно создать строительство и производство компонентов.

А зачем, если весь мир уже давно использует альтернативные источники? Мы здесь не изобретаем велосипед?

— Вы представляете себе, что такое, например, импорт ветроустановок? Лопасти у них не разбираются, длина каждой — 65 метров, это сложнейшее изделие из современных нанокомпозитных материалов. У нас есть простая альтернатива. Мы можем тупо сделать Россию импортёром всех этих продуктов, а можем построить у нас новую крупную индустрию, общий объём инвестиций в которую оценивается в 440 млрд. рублей до 2024 года. Я, конечно же, за второй вариант. Именно поэтому наш совет директоров недавно одобрил крупнейший проект по строительству десятков ветряных электростанций в России с общими инвестициями примерно 100 млрд. рублей, из которых около 30 млрд. рублей предоставим мы с концерном Fortum. Флагманский регион — Ульяновская область, здесь в ноябре будет пущена первая в России ветростанция мощностью 35 МВт.

Допустим, без государства в инновациях не обойтись. Но у нас ими в целом занимаются в основном государственные структуры. Вы сами недавно критиковали частный бизнес за то, что он к инновациям относится прохладно. С чем связана эта пассивность? Может быть, все просто смирились с тем, что конкуренция в целом уже проиграна?

— Я не критиковал частный бизнес. Критиковать бессмысленно. Констатировал скорее. Частный бизнес ведёт себя так, как он и должен себя вести в наших условиях. Я говорил о том, что фундаментальной причиной этого является историческая слабость двух главных институтов рыночной экономики. Один из них называется частной собственностью, а второй — конкуренцией.

Частная собственность в России не совсем частная и не вполне собственность. Как говорил Михаил Михайлович Жванецкий, то, что мы называем сметаной, сметаной не является. И Дерипаска Олег Владимирович как-то сказал фразу, из-за которой все на него набросились. Дословно я не процитирую, но смысл был примерно такой: «Ничего своего у меня нет, это всем нам дали временно поуправлять».

На самом деле, к сожалению, это правда. У нас сам институт частной собственности фундаментально ослаблен. Можно говорить, что он молодой, не так давно родился, но на самом деле 25 лет — это всё-таки срок. Ослаблен же он и в силу ряда действий властей, и в силу существующего общественного мнения по поводу частной собственности. Она воспринимается если не враждебно, то уж, по крайней мере, скептически. Если это моя квартира, которую я выкупил, тогда частная собственность — это, конечно, правильно. А если это алюминиевый завод того же Дерипаски, начинаются вопросы: почему он наши недра, понимаешь ли, использует в своих целях? Это такая историческая особенность нашего сознания, которая отражается в соответствующей политике властей. По некоторым данным, за последние полтора десятка лет доля частной собственности в российском ВВП сократилась почти вдвое.

Но ведь именно это фундаментально ослабляет интерес к инновациям. Ведь инновации они для чего? Инновации для того, чтобы сократить затраты и получить больше прибыли. А если это всё равно не совсем моё и прибыль эта не совсем моя, так чего же мне тогда… То же самое касается и конкуренции.

Но почему так вышло? Петр Авен, например, считает, что ответственность лежит в том числе и на вас: не стоило в 90-х сначала объединяться с бизнесом в борьбе с «гидрой коммунизма», а потом пытаться заставить всех играть по правилам. Вы свою историческую роль в том, что по правилам так никто и не играет, как оцениваете?

— Да я уже давно перестал спорить, кто у нас во всём виноват! Пытаться в 1996 году выиграть выборы у коммунистов без поддержки крупного бизнеса было безнадёжно. Но и оставлять в стране политическую систему, основанную на таком огромном влиянии крупного бизнеса, было бы смертельно. Поэтому первую драку с Березовским, с олигархами действительно провели мы с Борей Немцовым. Получили полноценную информационную войну, подкреплённую уголовными делами. Но и ответить тоже смогли: выгнали Березовского из Совета безопасности. На тот момент сыграли вничью.

За своей позицией у Березовского была целая идеология, выражавшаяся в простой формуле: «Раз мы такие богатые, значит, мы очень умные, значит, правильно, чтобы мы управляли страной». На что я говорил ему: «Нет, Борис Абрамович, неправильно. Если вы такой умный и такой богатый, то вперёд — создавайте политическую партию, становитесь её лидером, пишите программу. А я как избиратель, придя на участок, подумаю, нравится мне эта ваша партия или не нравится».

Но Березовский утверждал, что это наивное представление, что нигде в мире так не работает, что везде большой бизнес управляет государством. Полная чушь, фундаментальное непонимание того, как устроен современный мир, говорил я Борису Абрамовичу. Когда же теоретические дискуссии перешли уже в сферу практических баталий, тогда произошло то, что произошло, но отъём власти у олигархов был исторически задан. И то, что у нас не получилось, у меня не получилось, получилось у тех, кто пришёл после.

Возвращаясь к инновациям: есть мнение, что они невозможны без реформ. Сейчас готовятся сразу две экономические программы — Алексея Кудрина и Столыпинского клуба. Понятно, за кого вы. Но нужны ли вообще сейчас стране болезненные реформы? Рост экономики — около нуля, зато без социальных потрясений.

— Что такое около нуля? Россия же не в безвоздушном пространстве находится, есть остальной мир, и он растёт. Среднегодовой прирост ВВП в мире 3–3,5%. У нас на ближайшие 3–4 года 1–1,5%, если повезёт – 2%. Что это означает? Во-первых, что роль России в мире уменьшится. А во-вторых, по ВВП на душу населения (то есть по уровню жизни!) Россия будет всё больше отставать от развитых стран. Третье следствие ещё более тяжёлое. Это касается тех секторов экономики, которые централизованно финансируются из госбюджета. Начнём с обороны и закончим образованием. Низкие темпы роста российского ВВП означают неизбежное стратегическое ослабление российских вооружённых сил и ухудшение качества образования по сравнению с другими странами.

В совокупности трёх этих последствий, я думаю, вполне достаточно для того, чтобы сказать, что ничего более важного, чем вывод российских темпов роста на среднемировой уровень, в стране не существует. Собственно, об этом говорят сегодня и политики, и специалисты, президент говорит. А сделать этот скачок — от полуторапроцентного до 4% роста — без глубинных структурных реформ невозможно.

Вы недавно объявили о появлении в России нового «Газпрома», звезды наноиндустрии и будущего «единорога». Речь о компании «Оксиал», которая производит в Новосибирске продукт под названием углеродные нанотрубки.

— Да, я считаю, что речь идёт об абсолютно уникальном проекте, причём не просто для страны, а для всего мира. Могу сказать совершенно определённо, что на земном шаре ничего подобного до сегодняшнего дня не существует.

Углеродные нанотрубки — это свёрнутые в трубку графеновые листы диаметром 1 нанометр (в 50 тысяч раз меньше диаметра человеческого волоса). Они обладают большой прочностью, упругостью и способностью проводить электрический ток. Их применяют в качестве добавки в другие материалы для улучшения их свойств.

Но откуда такая уверенность, что с этим проектом вы не ошибетесь, как это было, например, с «Лиотехом», который расположен в том же Новосибирске и производит литий-ионные батареи?

— В инновационной экономике ошибки возможны всегда, она не бывает без ошибок. Но мы всё-таки считаем, что на своих ошибках учимся. В «Лиотехе» мы споткнулись, и споткнулись серьёзно. Но, тем не менее, мы вытаскиваем этот бизнес из кризиса — объём производства за три года вырос там в три раза.

Но с «Лиотехом» проблема же была не в том, чтобы произвести, а в том, чтобы продать?

— В «Лиотехе», к сожалению, проблема была и с производством, и со сбытом. На первом этапе мы сильно просели по качеству производимой продукции. Тут обе ошибки опасны: если ты оказался в ситуации, когда не смог выполнить подписанный контракт, то можешь потом 25 раз объяснять, что тебе не хватило запасов, что ты как можно скорее произведёшь недостающие объёмы, но это ужасный удар по репутации на рынке.

Если продукт «Оксиала» так уникален, кто покупатели?

— С 75 крупнейшими технологическими компаниями из топ-100 в мире идёт интенсивный переговорный процесс и испытания нашей продукции. Он может завершиться через неделю, а может через месяц. А может через три месяца выясниться, что нужен дополнительный цикл испытаний. Тем не менее, продажи уже есть, но примеры привести я не могу, практически со всеми покупателями мы подписали протоколы о неразглашении информации. Не всегда мы сами знаем, в какую именно продукцию заказчики собираются добавлять наши нанотрубки, они могут и не делиться своими разработками.

«Роснано» также участвует в проекте строительства по всей стране центров ранней диагностики рака. У вас есть какие-то замеры, как этот проект позволит снизить смертность?

— Выживаемость при онкологических заболеваниях в Великобритании — 80%, в Германии — 75%, в России — 40%. А вот ещё цифры: при выявлении рака на первой стадии выживаемость — 82%, на четвёртой — 12%.

Что, собственно, даёт наш проект? Он даёт выявление болезни на первой стадии или даже ранее, а это и есть главное условие снижения смертности. В этом смысле у меня нет никаких сомнений в том, что наш проект — это реально спасенные жизни. Но если честно рассмотреть ваш вопрос, я не могу на него дать ответ. Поясню почему. Во-первых, это уже не совсем к нам, здесь нужна аналитика Минздрава. Это же такие довольно длительные тренды, а мы всё-таки бизнес. Во-вторых, у нас на сегодняшний день общее количество обследованных составляет примерно 34 тысячи человек в целом по стране. Но достоинство того, что мы сделали, заключается в том, что это всё работает и будет работать. Сейчас 30 тысяч, через год будет 60, потом 100 тысяч. Конечно, это должно будет сказаться в целом на смертности. Я не сомневаюсь в том, что мы обречены на успех. Просто эти тренды станут статистикой не через 2–3 года, а, возможно, через 5–6 лет.

А сколько всего должно быть этих центров по стране?

— Минздрав во взаимодействии с нами разработал дорожную карту развития ядерной медицины в России. Мы не пытаемся их делать только в Москве и Петербурге. Уфа, Тамбов, Орел, Курск, Липецк, Екатеринбург, Белгород — вот наши регионы, и они далеко не самые «сладкие». Нужно строить там, где у губернаторов есть реальное желание этим заниматься, где в регионах есть серьёзная онкологическая компетенция. Мы не можем просто поставить этот центр, если нет профессиональных врачей, которые умеют не только диагностировать, но и лечить. В том же самом Белгороде или в Уфе, например, прекрасная онкологическая больница с сильными профессионалами. То есть, нужен набор предпосылок, при котором эта история летает. Но мы точно не ограничимся восьмью, точно пойдём дальше.

Чрезвычайно популярная сейчас тема — роботы. Но всех волнуют даже не они сами, а то, убьют ли они рынок труда. Вы что думаете?

— Да, об этом сейчас говорят многие экономисты и футурологи: роботизация высвободит 40% рабочих мест, и люди останутся на улице. Я не могу сказать, что я по-настоящему углубился в содержательный анализ, но мне эта логика не кажется правильной.

Есть классический пример из фильма «Москва слезам не верит», в котором тоже говорилось, что через несколько десятков лет не будет ничего — ни театра, ни кино, ни книг, — одно сплошное телевидение. Все эти прогнозы насчёт роботизации примерно из той же серии. Появление любых масштабных новых секторов, конечно, связано с исчезновением каких-то видов деятельности. Но, как правило, параллельно с этим появляются новые сектора, связанные или не связанные с этими новшествами. За робототехникой тоже стоит целый инновационный цикл, который ещё только предстоит построить. Пока что вся робототехника — это экзотика. Да, поражает какой-нибудь Boston Dynamics своими чудесными четвероногими лошадками, это здорово, но за этим пока нет масштабной индустрии, а сама Boston Dynamics остаётся убыточной компанией. Строительство этой отрасли неизбежно приведёт к появлению большого числа разных рабочих мест — и это аргумент А.

Аргумент Б заключается в том, что мы, как мне кажется, не видим многих профессий, которые неизбежно будут возникать в ближайшее время. Например, есть такая большая тема — физическая инвалидность, в которой мы только в последнее время наконец что-то начали понимать и обсуждать связанные с ней вопросы — от безбарьерной среды до допуска на «Евровидение».

Но кроме этой темы, есть тема под названием ментальная инвалидность, которая, в моём понимании, больше по размеру и, к сожалению, с невероятными (и пока даже необъясненными) темпами роста. В этой теме возьмём только одну компоненту — аутизм. Цифры из серьёзных источников говорят о том, что на 68 родившихся детей приходится один ребёнок с аутизмом. И это просто фантастические цифры! Причём они примерно одинаковы для Калифорнии, для Рязанской области или для Африки. Что предлагает сейчас современная система медицины, социального обеспечения для таких людей? Как правило, она предлагает позднюю диагностику — примерно в 7–8 лет, когда ребёнок уже сформировался, а после этого, как правило, она ставит диагноз — шизофрения и отправляет человека в психоневрологический диспансер. Представить себе что-то более ужасное трудно.

В то же время известно, что аутизм хоть и не лечится, но при правильном сопровождении можно сделать ребёнка способным к инклюзивному образованию, причём не только в школе, но и в вузе, с последующим трудоустройством. Но таким людям, как правило, нужны специальные квартиры, специальные рабочие места, где есть тьютор, который всё объясняет и следит за тем, чтобы газ, например, выключался и так далее. Система сопровождения таких людей, если каждый 68-й ребёнок действительно рождается сейчас с аутизмом, должна быть колоссальной! Представьте себе, какое гигантское количество новых рабочих мест она потребует.

И я не говорю сейчас о сверхобразованных психологах, которые занимаются АBА-терапией. Я говорю как раз об обыкновенных, не сверхквалифицированных социальных работниках, которые просто способны с этими людьми общаться, помогать им. Никто не считал, сколько рабочих мест здесь потребуется, никто представления об этом не имеет. И те, кто сейчас рассказывает о катастрофической безработице, которая грозит нам из-за роботизации, похоже, просто пока не видят этого. Ведь эти профессии роботами точно не заменишь, никаким способом. Без человеческой души это делать просто невозможно. Вот почему мне не очень верится во все эти прогнозы про массовую безработицу.

Ещё одна близкая вам тема — образование. В связи с недавними протестами, когда на улицу вышло много молодых людей, как думаете, что теперь в школах скорее станут внедрять: электронные учебники (то есть инновации) или единый учебник истории (идеологию)?

— Я, кстати, не впрямую, но довольно серьёзно занимался темой единого учебника истории. И могу сказать, что, к счастью, стандарт, который был подготовлен, оказался не так страшен, как сначала казалось. При этом остаются разные учебники. Мне кажется, вообще здесь проблема скорее в другом. Как сказал один умный человек: в стране есть три института, которые создают человека. Один из них называется школа, второй — армия, а третий — тюрьма. У нас всё население, так или иначе, проходит минимум через один из этих трёх институтов. И ни один из них не занесёшь в число центров либерализма. И это гораздо важнее, чем единый учебник.

По всей стране учителя самозабвенно отчитывают учеников, всё это очень напоминает возрождение политинформации. При этом очень хорошо виден разрыв между детьми, которые живут в интернете, и взрослыми, которые разговаривают на языке телевизора. Но такое ощущение, что если образование теперь и ждут какие-то реформы, то только в сторону закручивания гаек. Как считаете?

— Надо сказать, что и до этого как-то не особо предпринимались попытки реформировать школу, так что риска, что её вдруг сейчас возьмут и отреформируют, вообще нет никакого. Другое дело, и здесь я с вами согласен, что это настолько консервативная история, что в ней главные ограничения не технологические, а ментальные. Не в гаджетах дело, а в ментальности всего учительского сообщества. И это действительно большущая проблема. Но вы же сами говорите, что каждое следующее поколение оказывается на порядок более динамичным — и учителей это, надеюсь, тоже касается. И технологии должны тут сыграть свою роль.

Если вернуться, например, к теме интернет-образования (e-Learning), она действительно очень бурно развивается. Мы создали в Физтехе кафедру технологического предпринимательства, и как раз сейчас через e-Learning выводим наших преподавателей на широкий круг слушателей. И это, конечно же, ужасно перспективная история. Пока мы находимся в первой стадии, когда тот же самый преподаватель читает ту же самую лекцию. Хорошо, если в отдельном окошечке есть визуальный материал. Но в целом преподавание через e-Learning требует глубинного преобразования способа подачи материала и способа контроля усвоения, когда у тебя визуализация позволяет вообще отказаться от истории «лектор плюс картинка».

Потенциал использования видеоматериалов, аудиоматериалов настолько гигантский, что сам способ изложения должен измениться. То есть я совершенно уверен в том, что e-Learning — это бурно растущая сфера. И это открывает доступ к образованию хоть в Якутии, хоть в Москве. Голова есть, хочешь тратить на это время — пожалуйста, вперёд! Вот это, мне кажется, такая революционная вещь, которая в ближайшие 10–15 лет изменит всю образовательную парадигму.

Возвращаясь к протестам, с коррупцией у нас, как известно, борется не только Алексей Навальный. Вы лично в суде ходатайствовали за бывшего министра экономики Алексея Улюкаева и за вашего соратника Леонида Меламеда — оба остаются под домашним арестом, оба обвиняются в коррупции. Как вы теперь оцениваете свои персональные риски и чувствуете ли себя неприкосновенным?

— Да, ходатайствовал. А риски мои, как мне кажется, за последние 25 лет сильно не изменились.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Интересное интервью, содержательное. Благодарю.
________________________________________

Очень интересно.
________________________________________

Всё-таки Чубайс — умнейший человек, политик, один из лучших менеджеров. Сейчас таких почему-то новых не производят. Спасибо за интервью. Тезисы многие эти уже конечно прозвучали в споре с Грефом, но всё равно было интересно.
________________________________________

Никто не спорит, что e-Learning — уже давно растущая сфера и не у нас. Мы имитируем деятельность в хвосте мирового прогресса, как обычно. Курсера в каком году появилась? Почему г-н инноватор своевременно не предложил отечественную Курсеру?
________________________________________

Большинство людей и за три жизни не сделают 10-ой части того, что сделал уже Чубайс. Приватизация и реформа РАО ЕЭС — это два просто фантастически нетривиальных процесса, которые он успешно завершил и сейчас занят нанотехом, где достижения уже есть и немалые.
________________________________________

Я наблюдаю за г-ном много лет. С 90-х. Моё отношение к нему по итогам деятельности планомерно падало от восторженного, до негативного. Из секты почитателей я вышел где-то на конце реформы РАО, в силу регулярного общения с инсайдерами сначала РАО ЕЭС, потом выделенных компаний. Эпоха Роснано произвела на меня сначала слегка позитивное впечатление (лиотех, оптоган, пластик лоджик), потом я стал общаться по работе с инсайдерами и картина сложилась удручающая. На сегодня по совокупности я оцениваю деятельность обсуждаемого господина строго отрицательно, в т.ч. переосмыслив его участие в становлении режима (куда входит и "приватизация" и много чего ещё включая "президентские выборы Ельцина").
________________________________________

Наблюдают за ним все 130 млн., и вы видимо мало отличаетесь от бабушек, которые говорят на лавках "во всём виноват Чубайс". Если разбирать по пунктам, то приватизация, несмотря на все косяки, должна была пройти и она прошла. Чубайс проявил себя как мегаталантливый политик, организовавший перевыборы Ельцина на ровном месте. Он был одной из движущих сил рыночных реформ — в общем абсолютно объективно, ключевой человек в то время.

Реформа РАО ЕЭС — это космическая по своей сложности операция. Цель была — раздробить отрасль на частные компании так, где нет естественной монополии, привлечь новые деньги, приватизировать генерацию, которая буквально разваливалась. Все цели выполнены. Государственная монополия осталась только в сетевом сегменте, генерация и сбыт являются частными. Создан оптовый рынок электроэнергии. Всё это за крайне сжатые сроки, с противодействием всяких долгодумов типа Фрадкова. Сравните, например, с реформой в отрасли связи, где как был умирающий государственный Связьинвест, так по большому счёту и остался.

Что там думают инсайдеры, как вы выражаетесь, малоинтересно. Тем более, в РАО инсайдеров этих было и есть 100 тыс. человек. Главное — то, что сделано. А сделаны действительно гигантские шаги в государственном и историческом смысле. Если бы Чубайса можно было клонировать и отправить в медицину, ВПК, тяжмаш, РЖД — да куда ни ткни — везде нужны люди такого масштаба. Вот только нет их. Был Каха Бендукидзе, но его быстро оценили и сманили на родину. Остались только серые мыши, которые воровать умеют вагонами, как Якунин, а вот сделать ни хрена не могут. Вроде и просидел Якунин в РЖД 10 лет, а как будто и не было его там.
________________________________________

Привилегия за рабское поклонение — обещать и оправдывать. Как тот дядя, что "самых честных правил… и уважать себя заставил". Мастер смыслового дриблинга — как жить в откупе от принципов.
________________________________________

Как там раньше говорили — следующее поколение советских людей будет жить при коммунизме? Время прошло, риторика не изменилась.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ирина Малкова

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Общество (0) > Проблемы науки (0)
  • Проблемы энергетики (0) > Возобновляемые источники (0)
  • Власть (0) > Образование (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 13.12.2017 - ЭМИЛИЯ СЛАБУНОВА В САРАТОВЕ
  • 12.11.2017 - КАТАСТРОФА РОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ
  • 10.11.2017 - ПЕРСПЕКТИВЫ РОССИЙСКОЙ ЭНЕРГЕТИКИ
  • 19.10.2017 - СКОЛЬКО УНИВЕРСИТЕТОВ НАМ НУЖНО?
  • 01.09.2017 - ИСТОРИЯ ЖИЗНИ ВИРУСОЛОГА
  • 12.07.2017 - "РЕФОРМА" ОБРАЗОВАНИЯ: НЕСОВРЕМЕННО. НЕПРОФЕССИОНАЛЬНО. ЦИНИЧНО.
  • 15.02.2017 - ЭВОЛЮЦИЯ IQ
  • 14.02.2017 - УЧЁНАЯ ТРУСОСТЬ
  • 20.01.2017 - «ВЕТЕР В КАРМАНАХ»
  • 12.11.2016 - ЭПИДЕМИЯ ГЛУПОСТИ
  • 13.10.2016 - О ЗАПРЕТЕ ОБУЧЕНИЯ ДЕТЕЙ ЗА ГРАНИЦЕЙ
  • 10.09.2016 - ЭМИЛИЯ СЛАБУНОВА В ОМСКЕ
  • 01.09.2016 - КАК СПАСТИ ОТЕЧЕСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
  • 22.08.2016 - ИСТОРИК ЦЕРКВИ — МИНИСТР ОБРАЗОВАНИЯ
  • 16.08.2016 - «ЯБЛОКО» ПОДПИСАЛО СОГЛАШЕНИЕ С ПРОФСОЮЗОМ РАН
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru