Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Бизнес > Публикация
Бизнес

[25.06.2017]

О РУССКИХ В КРЕМНИЕВОЙ ДОЛИНЕ

Николаю Давыдову ещё нет и тридцати, а он уже покорил Кремниевую долину. Венчурным капиталистом он стал в 22 года, когда свои деньги ему доверили акционеры Qiwi и сооснователи Digital Sky Technologies. В декабре 2014 года Давыдов вместе с партнёром Михаилом Тавером учредил собственный венчурный фонд Gagarin Capital (объём не раскрывается, по данным РБК, запланированный объём — $55 млн.). Партнёры инвестируют в искусственный интеллект, и первый же проект оказался очень удачным. Приложение MSQRD завоевало рынок своими масками, которые можно накладывать на лицо при фотографировании.

Через три месяца после сделки с Давыдовым проект выкупил Facebook по оценкам, за несколько десятков миллионов долларов. Следом Gagarin Capital инвестировал в приложение Prisma с его суперпопулярными фильтрами. Полтора года назад Давыдов перебрался в Сан-Франциско. И очень рад — там есть люди умнее его самого. Интервью он дал, сидя в гараже на фоне ковра — так смешнее. А говорить предпочитал не о свершившихся сделках, а о будущем — в нём он собирается дожить до всепланетарного правительства без границ.


Один из самых примечательных эпизодов вашей биографии — то, как вы стали венчурным инвестором. Вам 22 года, вы только окончили Высшую школу экономики, и вам удалось договориться о встрече с сооснователем Qiwi Сергеем Солониным. Вы рассказываете ему о каком-то стартапе, который считаете перспективным. После этого Солонин зовёт вас в свой венчурный фонд и доверяет вам деньги инвесторов. Как это получилось? Что вы ему сказали?

— Если честно, для меня загадка, почему в меня поверили. Но это было не моментальное решение, мы много раз ходили на встречи, обсуждали тот проект, который я помогал наладить. Возможно, повлияло, что со мной был мой друг, мой однокурсник, у которого был совместный бизнес с Солониным (имя однокурсника Давыдов не раскрыл). Возможно, Сергею понравилось что-то из того, что я сказал, или то, как я мыслил. Но у меня в целом никогда не было проблем с самооценкой, поэтому я таким вопросом не задавался.

Просто венчурный инвестор — это не та профессия, которой можно выучиться.

— Да, в вузе я этому не учился. Обычно путь какой? Ты предприниматель, зарабатываешь свои деньги, начинаешь инвестировать, приглашаешь других людей инвестировать вместе с собой. Второй путь: ты банкир, ты находишь сделки для группы лиц. Потом эта группа лиц оформляется в фонд, и начинаешь инвестировать. Так обычно появляются фонды. В России есть определённое количество фондов, которые получились из инвестбанков, но их мало. Ярких предпринимателей у нас тоже немного. Плюс ещё редкий предприниматель становится хорошим инвестором. У нас просто рынок ещё формируется. Зато молодые ребята получают шанс.

Вас иногда характеризуют как мечтателя, которому сложно справиться с рутиной. Не было из-за этого проблем, когда вы работали по найму в iTech Capital?

— Были, конечно. Когда работаешь по найму, отсутствие организованности — это большая проблема. Вся моя история работы по найму — это сплошные замечания типа: «Ой, почему ты не прислал отчёт?» У меня тяжело с операционкой. У меня вечный беспорядок везде, кроме рабочего стола на компьютере.

А сейчас к вам с такими вопросами не обращаются?

— Почему? Мне Миша так говорит постоянно (Михаил Тавер — сооснователь фонда Gagarin Capital). Мы друг друга хорошо дополняем. То есть Миша закрывает какие-то вещи, которые я просто психологически не могу делать, а я закрываю вещи, которые он психологически не может делать. Сейчас мне уже почти 30 лет, и я смог себя перебороть во многом, но пять лет назад я не мог одним и тем же делом заниматься больше месяца. Меня начинало тошнить, я начинал себя заставлять, а когда делаешь что-то из-под палки, получается плохо. Когда я чем-то горю, я делаю очень много и очень быстро, генерирую идеи, которые всем нравятся.

Сейчас вы чем горите?

— Сейчас я могу гореть долго. У нас очень крутой портфель, я обожаю им заниматься. Есть одна компания, которой я посвящаю особенно много времени, даже числюсь там кофаундером. Это компания Cherry — искусственный интеллект, который будет помогать людям дома. В основе суперпростая идея. В существующем продукте мы меняем одну ма-аленькую вещь, но это меняет вообще всё! Пока больше про это не говорим, в сентябре мы начнём собирать предзаказы на продукт и сможем рассказать о деталях. Но с нашей командой невозможно перегореть. Это лучшие люди в этой тематике в мире! Продукт уже почти готов, по уровню новизны он как Magic Leap, только работает нормально.


PRISMA И MSQRD

Правильно ли я понимаю, что ваша сделка с MSQRD была не финансовой? Вы получили долю в обмен на консультации и помощь в продвижении?

— Я не могу это комментировать.

Но ваша задача была в продвижении проекта?

— Не могу себя как-то описать одним словом, кто я и чем я помогаю. Мне кажется, когда люди со мной говорят, они могут родить какие-то умные идеи. Но по факту да, мы с ребятами за три месяца раскрутили MSQRD и продали его Facebook. Все говорят, что это очень круто. Да, это, безусловно, очень круто, но это было не очень трудно для меня лично, потому что там потрясающе сильная команда, очень крутой продукт, который нравился людям и вышел в тот момент, когда был нужен сразу большому количеству компаний. Самое главное было — не делать ошибок.


Приложение MSQRD

А как вам Цукерберг позвонил? Как вообще он проявляет заинтересованность?

— Это я написал девяти разным людям, которые сначала не хотели с нами общаться, и я с разных сторон заходил, было много отказов.

Ещё одним вашим успешным проектом называют Prisma. Но так ли он успешен, или это просто вирус, к которому люди теряют интерес?

— Пока мы не можем сказать, успешна эта инвестиция или нет. О сделках можно судить только после экзита. Prisma начинала как виртуальная штука, которая получила сто миллионов установок за невероятно короткий срок. Даже слово Prisma уже стало нарицательным, фильтры в духе картин художников уже называют Prisma effects. Но главная фишка Prisma — это платформа, которая позволяет искусственному интеллекту работать на телефоне.

Если говорить просто, телефон должен понимать, что видит камера. Для него это просто набор пикселей, цветов, которые получаются из света на матрице. У человека кроме матрицы, которая какую-то часть информации сразу обрабатывает, есть зрительная кора мозга — она воспринимает информацию слоями: идёт от линий, теней, цветов к формам, от форм к объектам, и так повышается уровень абстрактности. Таким образом, мы понимаем, что перед нами, например, знакомый человек. По сути, то, что сейчас делается в computer vision, повторяет структуру того, как человек видит мир.

Если телефон видит мир примерно как человек, понимает объекты, мы можем взаимодействовать с этими объектами. Например, мы можем найти лицо и налепить на него маску. Таким образом, появляется дополненная реальность.

Эта технология от Prisma уникальна?

— Что-то похожее есть у Apple, Google и Facebook. Но технология Prisma просто работает намного лучше, быстрее видоизменяется, и это единственная независимая платформа, она не принадлежит корпорациям.

Facebook сейчас ставит на дополненную реальность. Но, кажется, ещё долго ждать, когда технологии действительно выйдут на высокий уровень.

— Есть два типа проблем: инженерные и научные. Венчурные инвестиции хорошо работают, когда решаются инженерные проблемы. C чего началась Prisma? Была научная работа по переносу артистического стиля с помощью нейросетей. Но она была непродуктопригодна. Каждая фотография обрабатывалась 20–30 минут на очень мощном компьютере. Миллениалы не будут столько ждать и столько платить, потому что такой компьютер стоит тысяч десять долларов. Prisma ускорила в тысячи, а затем в сотни тысяч раз этот алгоритм.

А полноценная дополненная реальность — пока проблема научная. Во-первых, есть куда развиваться computer vision. Мы пока не понимаем геометрию пространства. Во-вторых, проблема размера нейросетей. Текущие нейросети состоят из миллионов нейронов. У человека всего 40 тысяч нейронов задействуются в решении практически любой зрительной задачи. У улитки вообще до 20 тысяч нейронов в мозге. А мы собираем миллион нейронов. Тут самая модная тема так называемая дистилляция нейросетей. Это когда ты, по сути, учишь очень-очень-очень большую сеть, а она потом сама обучает маленькую сеть. Проблема в том, чтобы обучить большую сеть. Сейчас для исследований нужно такое количество ресурсов, которое может себе позволить разве что Google. Только на электричество понадобятся миллионы баксов.

В-третьих, источники питания. Вряд ли можно ходить с очками виртуальной реальности, воткнутыми в розетку постоянно. Но нелегко сделать очень лёгкую батарейку, которую можно будет постоянно носить.

В-четвёртых, нужна очень быстрая передача данных от места, где обрабатываются нейросети, до очков. В очках VR людей часто тошнит. Когда без всяких очков человек резко поворачивает голову, там уже картинка есть. Он мгновенно получает этот свет. Но в очках картинки нет, она должна обработаться и прорисоваться. Если она прорисовывается дольше 20 миллисекунд, мозжечок считает, что нарушена координация, значит человек отравлен, и это вызывает рвотный рефлекс. Нужно очень тяжёлый видеофайл, прорисованную картинку-полусферу вокруг человека, мгновенно доставить до очков. Либо из облака, либо с какого-то устройства типа телефона в кармане. Например, в Oculus Rift видеопоток десятки гигабит в секунду. Он не пролезает ни в какой Wi-Fi, и тем более в Bluetooth, так что нужна ещё инновация компрессии.

В нашем портфеле есть две компании, которые потенциально приближают нас к дополненной реальности. Первая — Prisma, которая очень сложные штуки может процессировать на слабых процессорах телефонов. А вторая — это Sixa, которая ужимает гигантский видеопоток; они сейчас выпустили свой продукт Rivvr, благодаря которому VR-шлем становится беспроводным. Это пока достаточно крупный девайс, но он, тем не менее, работает, причём через обычный Wi-Fi. Они, конечно, произвели фурор, к ним сразу прибежали все производители VR-очков и контента. C одной статьи на TechCrunch они продали четыре тысячи девайсов, всю первую партию. Притом что они недешёвые — $250 минимум.


Приложение Prisma


То есть полноценная дополненная реальность — это всё-таки пока далёкое будущее?

— Ну, как далёкое? Это как переход к рыночной экономике в России в 90-е годы. Я, конечно, тогда был маленький и не соображал ничего, но потом уже в университете учил, что у нас в правительстве было два настроения. Одни говорили, что мы идём к рыночной экономике быстро, просто надо всё продать, перетрясти и сразу сделать рыночные институты. Таким образом, мы всего за пять лет сможем построить рыночную экономику.

Другие говорили, что в рыночную экономику так быстро не впрыгнешь, надо аккуратно всё по чуть-чуть менять, и только за ощутимый срок, лет через пять, мы сможем построить рыночную экономику. То есть вне зависимости от взгляда — всё равно пять лет. Такая же история про дополненную реальность. Прогресс ускоряется. Думаю, что до массового использования дополненной реальности примерно столько же времени, сколько до массового использования беспилотных автомобилей. То бишь 5–7 лет.

А у вас всё-таки не математическое образование, а экономическое. Легко во все эти тонкости вдаваться и определять, что из этого перспективно?

— Математику я люблю и всегда ею много занимался. Не всегда могу быстро разобраться в каких-то вещах, какие-то вещи я вообще не могу понять, но зачастую и не нужно, ведь достаточно понимать, как это работает и какие у этого ограничения. Хотя в целом у меня достаточно технически мозги работают. Сложные штуки всегда возбуждают мой интерес. А мне сейчас легко учиться, вокруг меня лучшие люди в индустрии. Я могу напрямую спросить у человека, который что-то придумал, почему он это придумал так и как это работает. Он мне на пальцах это объясняет.

Но, например, в биотехнологии я не буду инвестировать. Я это не понимаю совсем, и у меня нет сети экспертов. Но самое важное не в том, что я не понимаю, а в том, что я этой компании не смогу почти ничего дать. Если я ничего не знаю про эту сферу, в которой они работают, я не смогу познакомиться с правильными людьми, чтобы раскрутить бизнес, я не смогу правильно рассказывать про этот продукт, не то чтобы давать по нему советы, не смогу продавать это другим инвесторам.


ПРО БУДУЩЕЕ

Сейчас часто обсуждаются идеи, какие навыки будут востребованы в будущем. В том числе есть точка зрения, что развитие искусственного интеллекта лишит работы технарей среднего уровня, а гуманитариев заменить не сможет, и в итоге рынок труда сильно изменится.

— Я тут скорее согласен с Рэем Курцвейлом. Думаю, мир скорее будет делиться на умных, которые богаты, и богатых, которые умны, а остальные будут бесконечно от них отставать. Это будет в первую очередь вызвано доступностью вычислительных мощностей. Мы сможем дополнять вычислительные мощности нашего мозга, например, мощностями дата-центра где-нибудь за полярным кругом. То есть нужно что-то обдумать, подсчитать; ты такой — раз, сконтачился с дата-центром, подсчитал, подумал. Ты становишься суперумным, у тебя есть больше доступа, чтобы зарабатывать деньги, чтобы дальше арендовать себе эти мощности.

Если говорить про технические мозги vs гуманитарные, то, если честно, не думаю, что будет какой-то явный перекос. У нас просто есть такое превратное понимание слова «гуманитарий». Советская образовательная система гуманитарием признаёт человека, которого не взяли в математический класс.

Ой, но это не только в России. В Кремниевой долине то же самое.

— Оно есть в России и в Кремниевой долине, может, в Бостоне ещё. Всё равно это что-то местечковое. Технари, конечно, снобы ужасные. При этом есть ещё внутренняя градация. Есть крутые науки и некрутые. Например, теоретическая физика — это крутая наука. А гидрогеолог — типа лох. Инженеры по сравнению с учёными считаются дебилами. Учёные пугают своих детей, что если они будут плохо учиться, то станут инженерами. А гуманитариев вообще не считают за людей. Будут ли они востребованы? Они и сейчас востребованы. Часть гуманитарных профессий также будет легко автоматизироваться — например, пресса. Искусственный интеллект уже пишет статью «Топ пять бургерных Нью-Йорка» лучше, быстрее и дешевле человека. Ну, как дешевле? За ноль! И этот тренд будет усиливаться.

А можно ли заменить философа? Философствующий искусственный интеллект пока за пределами даже мыслей учёных. Мы не знаем, как работает человеческое сознание. Учёный Ефим Либерман пришёл к выводу, что в мозге не исполняется программа «сознание», сознания в голове нет. Она исполняется где-то ещё. Ещё про это есть работы математика Пенроуза и исследования, как анестезия отключает сознание. Мы не знаем, где у человека сознание, поэтому не можем его исследовать и повторить.

А сколько лет сейчас вашей дочке?

— Скоро исполнится семь.

Какие у вас пожелания насчёт её профессии?

— На самом деле я тоже сноб в плане профессии, внутренне делю профессии на первосортные и второсортные. В моей системе ценностей, например, врач — это первосортная профессия. Я бы, наверное, хотел, чтобы моя дочь занималась тем, что ей нравится, конечно, если она не захочет стать поп-звездой. Я не знаю, как с этим бороться, это ужасно неправильно, что я ограничиваю её. Надеюсь, она не будет читать это интервью.

Она поёт?

— Нет, но играет на фортепиано и считает, что быть famous — это круто. А я ей показываю: смотри, Марк Цукерберг — famous, Эйнштейн — famous. Это гораздо круче. Хорошо, конечно, что у неё правильное окружение. Они делают суперклассные проекты на школьную научную выставку. Школа в сердце Кремниевой долины, в которую ходят дети Сергея Брина и самых крутых инженеров в округе. Там детей-раздолбаев с неправильной системой ценностей просто нет. Хотя школа бесплатная, государственная.

А как там построено само обучение? Тоже много несвязанных между собой предметов?

— У них отделена только наука от ненауки. А дальше всё вперемешку, они друг с другом увязывают разные вещи, это очень круто. Они не воспринимают отдельно математику, а воспринимают её как науку, пронизывающую все остальные науки, на биологию они не смотрят отдельно от географии. При этом у них очень сильная гуманитарная часть, они делают самые крутые штуки, которые я видел. Например, они недавно сами делали рекламные ролики. Сначала они делали продукт, который будут рекламировать, — зонтики, придумывали, какие они будут, почему. Группа моей дочки сделала зонтик пляжный с держателем для чашки.

То есть это не гуманитарные науки, это творчество?

— Да. Но к ним приходит какой-нибудь преподаватель из Стэнфорда и читает курс про то, как правильно формулировать мысли, чтобы ты мог ими делиться с другими людьми, как люди воспринимают информацию. Ещё они делают всевозможные презентации. Вспоминаю, когда я сделал в 11-м классе презентацию в Power Point, директор пришла смотреть. Это была очень плохая презентация. Моя дочка уже намного лучше делает.


ПРО РУССКИХ В ДОЛИНЕ

Судя по всему, возвращаться в Россию вы не собираетесь.

— Я очень не люблю границы. Я дико не люблю политику и считаю одной из своих жизненных целей — помочь человечеству через технологии снизить количество людей, задействованных в госсекторе. Чем меньше будет задействовано людей, тем больше будет технологий и тем больше люди смогут на какую-то справедливость рассчитывать.

Естественно, совсем без людей это не будет работать, но я большой сторонник всепланетарного правительства без границ и надеюсь дожить до этого. Если меня спросить, что для меня самое-самое ценное из вещей, — это мой загранпаспорт, с ним я могу ездить куда угодно. Я провожу много времени в России, провожу большую часть времени в Долине, потому что здесь я профессионально развиваюсь. Здесь меня окружают люди, которые намного умнее меня. Я могу постоянно учиться и прогрессировать.

Мне кажется, или позади вас висит ковёр?

— Да. Мне все вечно говорили, что я бешу своим прекрасным видом на холмы и залив. Поэтому я себе оборудовал рабочее место в гараже и теперь звонки делаю на фоне ковра. Мне кажется, это забавно.

У меня создаётся впечатление, что предприниматели, которые переехали в Долину за последние года три, кучкуются и не выходят за пределы своего сообщества. Нанимают друг друга, инвестируют друг в друга.

— Так и есть, это закономерная штука — каждая волна эмиграции всегда замыкается в себе. Говорят, что человек ментально остаётся в том времени, из которого он уехал. То есть люди колбасной эмиграции до сих пор с ментальностью колбасной эмиграции. Но это проблема общечеловеческая, ведь люди — интроверты или латентные интроверты очень часто. Для них тяжело выходить за рамки своей зоны комфорта. Тебе проще общаться с людьми, с которыми у тебя больше культурных связей.

Но последняя волна эмиграции, которая сейчас активно продолжается, — это люди, которые уехали не от чего-то, а для чего-то, люди с амбициями. И у этой волны всё лучше, чем у предыдущих. Поскольку здесь есть амбиции, люди меньше замыкаются и растят вокруг себя network, знакомятся с другими людьми.

Долина, конечно, это уникальное место. Здесь американцев всего 30 процентов, столько же китайцев. Поэтому здесь очень просто. Здесь никто тебя не поправляет, если ты криво говоришь по-английски, потому что они сами криво говорят по-английски. И самое главное, что ты говоришь, а не как. И есть, конечно, там некое лицемерие в заявлениях, что Долина — супероткрытая, толерантная и так далее. Если ты выйдешь на улицу и скажешь: я за Трампа, и расизм — это хорошо, то есть какие-то такие вещи, которые традиционно противоречат свободолюбивой культуре Сан-Франциско, в тебя, возможно, прилетит настоящий нетолерантный булыжник.

Но при этом, если ты разделяешь ценности прогрессивного общества, тебе становится очень легко, ты находишь очень общий язык с любым человеком. Здесь собраны те люди, которые знают максимально много про то, как делать глобальные компании, глобальные технологии, серьёзные какие-то инновации.

Ваш фонд собирается концентрироваться на стартапах из России и близлежащих стран. Почему такая специализация?

— Здесь несколько смыслов. Во-первых, это чудовищная цена за голову учёного в Долине. Здесь корпорации тратят по $5–10 млн. на то, чтобы получить себе в команду одного серьёзного ресерчера. Это очень много. В России, в СНГ и даже пока ещё в Израиле таланты серьёзно недооценены. Поэтому есть некий такой арбитраж.

Во-вторых, русская математическая школа — это бренд. Здесь даже есть сеть математических школ, которая так и называется. Там старые советские преподаватели-евреи учат китайских детей математике. Очень классное место на самом деле. Российская математическая школа очень сильная до сих пор. И это заметно на хакатонах. На хакатоне, который мы на днях провели, были топ-менеджеры крупнейших корпораций. Российские разработчики их потрясли. Но тут, конечно, нужно давать скидку на русскую ментальность, она очень хорошо подходит к формату хакатона.

Что такое хакатон? Это когда люди с идеями, иногда даже без идей пришли что-то сделать за 48 часов. И они за 48 часов делают что-то, что работает. Да мы живём так! Мы за год ни хрена не делаем, а потом за два дня делаем что-то, что работает. Поэтому на хакатонах у нас потрясающие результаты, и они технически намного более продвинутые, чем то, что можно увидеть в Кремниевой долине.

А какие сложности с перевозом талантов из России?

— Во-первых, это cultural clash, потому что бизнесовых людей в России и СНГ мало. У нас 20 лет рыночной экономики, мы ещё не научились этому. Мы не учим своих детей делать с пяти лет крутые презентации. Когда ты в одну компанию собираешь котёл из мозгов русской математической школы и американского директора по продажам, получается cultural clash. И коммуникационная проблема достаточно серьёзная. Но в целом в любой компании инженеры с трудом общаются со своими коллегами.

Во-вторых, всегда есть проблемы с релокацией. Какой-то части команды нужно жить в Долине, чтобы делать глобальный бизнес, быть в одной часовой зоне с продуктологами и другими специалистами, это тоже непросто. Мы сейчас нашли модель, при которой в целом это работает, когда команда фаундеров плюс маркетинг и продажи сидят в Штатах, а большая часть офиса сидит в России и в СНГ. Но корпорации на самом деле часто не любят, когда в России сидит большая команда R&D, потому что, если ты такую компанию покупаешь, у тебя появляется офис в России. Это повод российской законодательной системе признать тебя оперирующим на российском рынке и Роскомнадзору тебя заблокировать, потому что ты не исполняешь новые дурацкие законы о хранении данных пользователей, например.

И какой выход из этой ситуации?

— Мы гибкие. Мы инвестируем на очень ранних стадиях, когда команде вообще не очень важно, где они, как они. Вот в Cherry, например, девять сотрудников, и они друг друга в лицо видят раз в месяц, наверное, всё по видеоконференциям. И это отлично работает.

Многие сейчас говорят об искусственном интеллекте, мы видим успешные проекты в этой сфере, все инвесторы смотрят в эту сторону. Но нет ли риска, что, как и в начале 2000-х, пузырь лопнет?

— На самом деле от пузырей доткомов пострадали в основном те, кто не понимал границ дозволенного. Это те, кто покупал домен pizzadelivery.com за $400 млн. Или люди, инвестировавшие в Yahoo, которая могла позволить себе фокусы типа покупки интернет-радио у Марка Кьюбана за $3 млрд. Но радио в интернете с 50 тысячами пользователей не может стоить $3 млрд.!

Может, в искусственном интеллекте тоже лопнет некий пузырь, но пока он не надут. Пока все сделки достаточно обоснованы. Обосновано капитализацией nVidia, которая выросла в три раза за год, потому что без видеокарт никуда. Обосновано, почему Intel купила Mobileye за $15 млрд. и Movidius — за $1,5 млрд. Инвестбанки прогнозируют, что искусственный интеллект, конкретно computer vision, machine learning, deep learning и в какой-то мере natural language processing принесут от 5 до 15 трлн. долларов экономического эффекта. То есть они принесут от 5 до 15 трлн. в мировом ВВП в следующие 3–4 года. Это очень много.

Неэкономический эффект просто невозможно оценить. Сейчас тесты на онкологические заболевания делают полпроцента населения Земли. А через три года за счёт machine learning и computer vision 70% населения Земли будут ежегодно делать тест на рак, за счёт чего мы будем диагностировать рак на самых ранних фазах и спасать десятки миллионов жизней.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Страшно читать такие статьи — становится понятно, насколько мы отстаём от них, сидя в своём духовно-скрепном совке.
________________________________________

Да, у меня такое же неприятное чувство возникло при прочтении этой статьи! Отстали мы навсегда! Как же задолбали эти товарищи майоры… :(
________________________________________

Не страшно, а очень Радостно! Ничто, кроме ядерной войны, не сможет помешать нашему счастливому (во всех смыслах) Будущему — без границ и правительств, без бессмысленных амбиций низеньких людей, присвоивших себе власть. Просто смысл (и сила) власти поменяется. Другое дело, что появится огрооомный такой ценз на интеллект, который будет определять статус каждого индивида. Но меня это не пугает. Дожить бы.
________________________________________

Понял вас, и в чём-то согласен даже. Главное, чтобы "низенькие люди, присвоившие себе власть" таки не развязали эту самую ядерную войну, что я не исключаю последние годы.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Полина Потапова

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Утечка мозгов (0)
  • Интересное (0)
  • Международные события (0) > Америка (0)
  • Научные новости (0) > Кибернетика (0)
  • Бизнес (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 19.11.2017 - ВРЕМЯ БЕРЕЗОВСКОГО
  • 14.11.2017 - ОЧЕРТАНИЯ НАШЕГО БУДУЩЕГО И ЕГО УГРОЗЫ
  • 13.11.2017 - ВЫСТУПЛЕНИЕ ГРИГОРИЯ ЯВЛИНСКОГО НА РАДИО «ЭХО МОСКВЫ»
  • 13.11.2017 - АМЕРИКАНСКИЕ САНКЦИИ К РОССИЙСКОЙ ДОБЫВАЮЩЕЙ ОТРАСЛИ
  • 12.11.2017 - Я, РОБОТ-САМОУБИЙЦА
  • 10.11.2017 - ЛИБЕРАЛЬНЫЙ МАНИФЕСТ
  • 04.11.2017 - НОБЕЛЕВСКАЯ ПРЕМИЯ МИРА 2017
  • 29.10.2017 - СЖЕЧЬ ЛИБЕРАЛЬНУЮ ОППОЗИЦИЮ
  • 23.10.2017 - МЕРИТЬСЯ ПУШКАМИ
  • 09.10.2017 - ОПАСЕНИЯ ИЛОНА МАСКА НАСЧЁТ РОССИИ
  • 08.10.2017 - ОХ, УЖ ЭТИ ГОЛЛАНДЦЫ…
  • 03.10.2017 - ЯДЕРНЫЙ ШАНТАЖ КНДР И РОССИЯ
  • 30.09.2017 - ПАМЯТНИКИ ВЛАДИМИРУ И РАКЕТЫ…
  • 26.09.2017 - ВТОРАЯ ВСТРЕЧА НОВОИЗБРАННЫХ ДЕПУТАТОВ В ОФИСЕ «ЯБЛОКА»
  • 22.09.2017 - О ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ ДУЭЛИ МЕЖДУ РФ И США
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru