Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Культура > Публикация
Культура

[02.09.2018]

ГОД В ИЗОЛЯЦИИ

Анна Шалашова: помощница художественного руководителя Гоголь-центра


Анна ШАЛАШОВА:


Я думаю, все со мной согласятся, что для театра и для Кирилла Серебренникова это на самом деле был уникальный год как режиссёра, которого уже, в принципе, смело можно заносить в Книгу рекордов Гиннесса. Потому что за этот год, уже находясь под домашним арестом, он выпустил четыре премьеры и фильм.


К. Ларина ― Добрый день. Начинаем программу «Культурный шок». У микрофона Ксения Ларина. Сегодня наша передача называется «Кирилл Серебренников, год в изоляции: как остаться победителем?». Я думаю, что наши слушатели знают, что произошло очередное заседание суда, и в очередной раз Кирилла Серебренникова оставили под домашним арестом, ещё на месяц, до 19 сентября. 22-го августа исполняется ровно год как Кирилл заключён под домашний арест, и находится в полной изоляции в течение этого года. И это, конечно, уникальный случай, я такого случая в истории не знаю, когда режиссёр заключён в изоляцию, когда он практически не выходит, не покидает пределы своей квартиры, но тем не менее в течение всего года остаётся героем — не только в гражданском смысле этого слова, но и в творческом, поскольку выходят его спектакли, выходят его кинопремьеры, он получает премии, и его спектакли и фильмы получают премии, и весь год имя его на слуху.

Вот об этом удивительном феномене мы поговорим сегодня с коллегами и с друзьями Кирилла Серебренникова. В студии «Эха Москвы» у нас сегодня:

• Анна Шалашова, помощница Кирилла Серебренникова и помощник художественного руководителя «Гоголь-центра».

• Павел Каплевич, художник и театральный продюсер.

• Юлия Ауг, актриса, участница многих проектов Кирилла, но вообще товарищ, друг и соратник.

Давайте попробуем ответить на этот мой вопрос: каким образом удалось, что это за такое чудо, что Кирилл Серебренников, будучи, вообще лишён возможности работать, говорить, выступать, появляться на публике, остался всё равно одним из главных героев российской художественной среды в течение этого года?

П. Каплевич ― Во-первых, мне кажется, это бешеная энергия, которая в нём заложена — энергия творчества, огромная душа. И девать это некуда, оно изо всех щелей, из всех возможных каких-то вариаций. Все придумывают, как это делать — через адвоката, так ли, сяк ли. И в результате это всё получается. И эту песню не задушишь, не убьёшь. Он настолько сконцентрирован на творчестве… То, что с ним сейчас происходит — это как бы такая ещё одна провокация. Он же такой художественный провокатор. И вот это ещё одна провокация. И он в ней…

К. Ларина ― Остаётся.

П. Каплевич ― Ну, естественно. Во-вторых, мы не знаем, каким он вернётся. Это тоже, знаешь, огромное испытание. Домашний арест — это же не СИЗО. Что это для человека? Человек, который всю свою жизнь построил на то, чтобы быть свободным, и оказаться… То есть, может быть, ему в подъезде тяжело находиться было и раньше, а сейчас он постоянно в нём находится. Ну, я условно говорю. И что с душой в этот момент происходит, с физиологией в том числе? Конечно, страшно. Это, конечно, всё очень страшно. Но я верю, что он победит и выйдет, и мы ещё увидим друг друга в алмазах.

К. Ларина ― Конечно, конечно. Аня, расскажи, пожалуйста, нам, как сезон прошёл в «Гоголь-центре», поскольку всё началось собственно с премьеры, которую уже сыграли без Кирилла, премьера «Маленьких трагедий» по Пушкину, спектакль, который он почти сделал. Я даже помню, что мы в этой же студии уже говорили о нём как раз с Юлией Ауг, когда был Никита Кукушкин. Помнишь, Юля? Что спектакль уже готов, вот-вот он должен выйти. И он вышел. Вот за этот сезон что произошло, за этот год без Кирилла?

А. Шалашова ― Вы знаете, на самом деле я думаю, и все со мной согласятся, что для нас, для театра, да и для Кирилла это на самом деле был уникальный год его как режиссёра, которого уже, в принципе, смело можно заносить в Книгу рекордов Гиннесса — как, в принципе, и следующий. Потому что действительно всё это началось с премьеры «Маленьких трагедий». И, в принципе, Кирилл за этот год, давайте скажем честно и напрямик, выпустил, уже находясь под домашним арестом, четыре премьеры. То есть Кирилл выпустил «Маленькие трагедии», оперу в Штутгарте «Гензель и Гретель», «Нуреева» и фильм «Лето». Сейчас, 5 сентября, на «Стрелке» будет премьера его документального фильма «После лета». Это самостоятельное кино, которое снималось параллельно с основным фильмом. И с 6-го числа, собственно, этот фильм будет в прокате по стране. А 5 ноября в Цюрихе премьера оперы Кирилла Серебренникова по опере Моцарта «Так поступают все». Билеты на эту оперу уже практически распроданы.

И это на самом деле уникальная ситуация, потому что (Паша и Юля не дадут мне соврать) Кирилл вообще немножко жил всегда вперёд. То есть у него такое количество планов и такое количество проектов, которые он придумывает, делает и так было всегда в таком количестве, что… То есть, условно говоря, план «Гоголь-центра» у нас, так или иначе, свёрстан до 2020 года. То есть, как мы все знаем, все зарубежные контракты, которые есть у Кирилла, они все заключаются на достаточное количество лет вперёд, то есть у него огромное количество контрактов заключено до 2023 года. И к чести зарубежных наших коллег — ни один театр, а это достаточно крупные оперные дома в Цюрихе, Гамбурге, Мадриде, не разорвал с Кириллом контракт. То есть все театры готовы на любых условиях выпускать спектакли Кирилла. И ситуация с Цюрихом, в котором сейчас будет 5 ноября, она вообще… Вот я говорю про Кирилла, что, в принципе, он вошёл в Книгу рекордов Гиннесса уже по количеству сделанного. В принципе, в мировом театре это будет такой прецедент, когда выпускается опера режиссёра без режиссёра!..

П. Каплевич ― Фильм режиссёра без режиссёра.

А. Шалашова ― Балет, спектакль и так далее. Но я вам скажу, что когда Кирилла арестовали, а через две недели у нас премьера в театре, конечно, у всех был шок… Вот надо понимать, кто такой Кирилл Серебренников. Потому что когда Кирилла арестовали, вот его арестовали, его перевозят во временный изолятор. И первая мысль, которую он просто всем говорит вокруг: «Надо выпустить спектакль «Маленькие трагедии». То есть у него первая мысль не про какие-то вещи материальные, бытовые, а «надо выпустить спектакль». И его «надо» для нас до такой степени важное! Да, мы выпустили спектакль «Маленькие трагедии». То есть Кирилл его собрал в мае, а дальше мы выпускали его сложно, но выпустил. Это один из самых успешных спектаклей. В течение сезона мы сыграли его, наверное, уже больше 20 раз. Это один из самых успешных спектаклей в нашем театре. Это неизменные аншлаги, неизменные стоячие овации в финале. В принципе, театр за прошлый сезон выпустил пять больших премьер. То есть мы выпустили четыре большие спектакля на основной сцене и спектакль на малой сцене.

Я начала с того, что сначала, когда Кирилла арестовали, было как-то страшно. Ну, даже не страшно, а было ощущение, что до осени, наверное, мы как-то все разбежимся… Непонятно, была растерянность. А потом вдруг удивительное ощущение, чувство, когда ты понимаешь, что, видимо, он сумел сделать такой театр за эти пять лет, он сумел создать в театре горизонтальные связи. В принципе, в театре за театр отвечают все, кто в этом театре работают! И это такая ответственность… Ну, здесь сложно сказать. То есть, условно говоря, артисты отвечают за спектакль, но также за спектакли, за театр отвечают администратор, монтировщик, звукорежиссёр и так далее. Лёша Агранович пошутил, но на самом деле он не пошутил, а это действительно так когда он сказал: «Каким-то образом невероятным каждый в театре воспитал в себе внутреннего Кирилла». То есть все, как шизофреники, уже в течение года про себя разговаривают с ним. Ну, как бы артисты, сыграв спектакль, думают: «Что бы мне сейчас сказал Кирилл?». Каждый человек думает: «Вот сейчас тут отклеилась какая-то балка, — думает Владимир Николаевич Шаблонов, наш технический помощник. — Кирилл мне на это сказал бы». И в этом ощущении внутреннего Кирилла мы и прожили этот страшный год.

К. Ларина ― А он замечания делает после спектакля?

А. Шалашова ― Вы знаете, у нас вообще это не принято. Я потому так говорю, что, во-первых, у нас достаточно сознательные артисты. Во-вторых, у нас достаточно профессиональные службы. То есть у каждого спектакля есть ассистент режиссёра, который ведёт спектакль. В обычном театре это помощник режиссёра, но у нас как бы это ассистент режиссёра, который больше, чем помреж. Во-вторых, есть Евгений Кулагин — это хореограф, который работает у нас в театре, помощник Кирилла.

П. Каплевич ― Который уже давно стал режиссёром.

А. Шалашова ― Да, собственно, в этом сезоне он выпустил две большие премьеры в театре — это «Шекспир» и «Две комнаты» с Чулпан Хаматовой и Ингой Оболдиной. Ну, в принципе, понимаете, в чём дело? Вот Юля мне не даст соврать. Допустим, мы играем спектакли, как правило, по несколько подряд. Допустим, первый мы играем спектакль. Я, например, после спектакля захожу за кулисы — и все как-то понимают, что сегодня как-то не очень прошло, вот как-то и это плохо, и вот это, как-то и вот тут. «Завтра мы это сделаем лучше». То есть у всех есть ощущение качества. И ниже этого качества театр не опускается, не может себе позволить опуститься. И в этом невероятный класс Кирилла, который за эти пять лет вот это сделал. И на самом деле, мне кажется, это уникально.

К. Ларина ― Я вспоминаю, что, наверное, только Станиславский так умел делать. Он, правда, по своей воле скрылся в квартире, сам себя посадил под домашний арест и не переступал порог Московского художественного театра в течение многих лет. Но тем не менее репетиции проводил у себя на квартире, и спектакли выходили. Но на самом деле, если всерьёз говорить, это лишний раз подтверждает, что Кирилл не просто режиссёр, не просто лидер, не просто театральный художник, а это театральный строитель. Он сумел отстроить так своё дело, что оно может работать и без него. И это совершенно уникальный дар.

А. Шалашова ― Но ты не можешь всё равно без него, Ксюша, работать.

К. Ларина ― Ну как? Работаете.

А. Шалашова ― Все работают, потому что все его поддерживают, ждут, за него болеют. Конечно, без него… Ну как? Без него тяжело. То есть без него мы стараемся держать марку, на которой мы, условно говоря, 23 августа 2017 года физически расстались. А так без него невероятно сложно! И в театре все за это невероятно болеют. И это тяжело, просто тяжело…

П. Каплевич ― Да нет. И надо понимать, что запас прочности… Никто не знает, какой этот запас прочности. Мы так все бегаем и говорим: «Вот он сделал театр, который может работать, и он будет работать без него». Нет, запас прочности существует, но он не безмерен.

К. Ларина ― Нет, это понятно, я не сомневаюсь.

П. Каплевич ― Есть большое количество людей в этом театре, которые находятся там, потому что они знают, что вернётся к ним их любимый режиссёр, за которого они там. Они терпят, они ждут, они работают, но они хотят, чтобы он был и они. Очень многие — хотя они востребованные. Там практически все артисты сейчас востребованные! И они могли бы уйти и работать с большим количеством других режиссёров, но они ждут Кирилла, когда он придёт, чтобы продолжить с ним работу. Они за него там…

К. Ларина ― А там есть обратная связь, Паша? Я уверена, что для Кирилла важно очень, суперважно, что вы работаете, что театр существует, что спектакли выпускаются, что артисты выходят на сцену, что публики полный зал, что приветствуют овациями и на гастролях, и здесь. Я думаю, что это такой взаимный обмен энергетикой: вы поддерживаете Кирилла, а он поддерживает вас. И для него это, конечно, важно. Юля, как ты этот год прожила без Кирилла, хотя тоже со своим внутренним Кириллом, безусловно?

Ю. Ауг ― Да постоянно с внутренним Кириллом. Аня абсолютно правильно сказал. Притом это касается не только конкретно работы, не только конкретно спектаклей, не только тех моментов, когда ты приходишь в театр, а в принципе вот этот момент, когда мы научились разговаривать с Кириллом. И мы с ним разговариваем. То есть я читаю книгу, и я думаю о том, что, прочитав её, я бы могла прийти в театр, и я бы обязательно с Кириллом поговорила. И у него хватило бы 50 минут, чтобы выслушать меня и что-то сказать. Я бы с ним поделилась, потому что эта книга на меня произвела очень сильное впечатление. И вот так всю жизнь. А потом ещё, мы же всё время ждём вот этих судебных заседаний, когда они начнутся, потому что заседания — это маленькая возможность увидеть Кирилла и перекинуться хотя бы несколькими словами. Но самое главное — увидеть Кирилла, увидеть его глаза, увидеть его лицо, услышать, как он говорит, потому что это невероятно важно.

И вот последние полгода все его речи на всех заседаниях — это же лично для меня (я думаю, что и для очень многих) совершенно отдельное культурное явление, потому что он уже давно не говорит там для судей, для следствия, а он говорит для нас, для тех, кто этим делом интересуется, и кто это может услышать. Потому что он говорит очень важные вещи, которые касаются не только конкретного дела, а вообще жизни. И это, конечно, уникальный совершенно опыт, страшный опыт. Но если бы, я думаю, мы все абсолютно не верили в то, что Кирилл к нам обязательно вернётся, мы бы, наверное, были другими.

К. Ларина ― Я согласна абсолютно с Юлей. Конечно, то, как он себя ведёт в суде… Ну, собственно говоря, так можно сказать про всех участников этого кошмара: и про Алексея Малобродского, и про Соню Апфельбаум, и про Юру Итина. Вот они сидят просто героически. И те слова, которые Кирилл произносит на этих судебных заседаниях, конечно, не для судей, я согласна. Да и судьи не поймут этого ничего. Они не понимают этих слов, которые он произносит.

Ю. Ауг ― Да, они уже давным-давно ничего не слышат и не хотят слышать.

К. Ларина ― Ну, тем не менее и здесь для меня лично Кирилл раскрылся с совершенно какой-то невероятной стороны. Никто из нас себя не представляет в таких обстоятельствах, как каждый из нас себя поведёт, какие слова найдёт. И найдёт ли он вообще какие-то слова и силы для того, чтобы как-то внутренне этому противостоять. Он, конечно, потрясающе так нашёл те слова, которые необходимы, но и сама как бы линия его поведения, и то, что он не унижается перед ними, то, что он никогда не просит о пощаде, как предполагают в таких обстоятельствах: «Граждане, я не виноват. Простите меня, если я виноват». Он великолепно общается с ними, и в этом есть какое-то такое право…

Ю. Ауг ― Потому что он не виноват, он честный человек. И все мы, люди, которые знают его очень много лет…

П. Каплевич ― Да уже все знают, уже даже не только мы, а сейчас уже все знают!

Ю. Ауг ― Как это? Такое количество — 106 или 110 человек написали поручительство! И это на самом деле уникальный список, который войдёт в учебники по истории русского театра. Это интересный будет список для социологии, потому что там… Ну, это надо же постараться, чтобы такие разные люди, исповедующие разные принципы, общественно-политические и культурные, подписали это письмо за то, что они поручаются за Кирилла Серебреникова. То есть это Кобзон, покойный Говорухин, Церетели, с одной стороны. С другой — Оксимирон, Фёдор Бондарчук. Ну, это как бы разные люди. И этих разных людей — от Солженицыной до Татьяны Тарасовой — 110 человек. И поэтому, действительно, Паша прав. Поэтому это вдвойне каждый суд ты воспринимаешь как тяжелое испытание. Но там мы все, действительно, видимся. Вчера тоже там все встретились. Видела практически всю режиссуру поколения у Мосгорсуда, молодых артистов.

К. Ларина ― Скажите, а для Кирилла важно вас видеть в этих залах судебных?

Ю. Ауг ― Ну, я думаю, конечно, важно.

П. Каплевич ― Конечно, важно.

Ю. Ауг ― Когда кто-то спрашивает: «Ну, зачем приходить в суд?» — я говорю: «Ну как — зачем? «Здравствуйте» сказать, рукой махнуть». И это, конечно, безумно важные вещи. Кирилл — это человек, который… И это же тоже надо понимать. Понятно, что домашний арест — это лучше, чем СИЗО. Это тоже мы сейчас обсуждаем в последнее время, есть такая тема. Но тоже надо понимать, что мы — люди, которые знают Кирилла очень хорошо… Кирилл домой приходил всегда спать, то есть на 4–5 часа. Потому что Кирилл — человек, который с определённым темпом и ритмом жизни — вот уже 365 дней находится в квартире, которая… Вы только поймите — 35 квадратных метров! Там, в принципе, по диагонали можно пять шагов сделать — и квартира закончится. Конечно, когда ты про это думаешь, это больно, это страшно. И сразу про это думать не хочется, потому что, в принципе, ты понимаешь, что он работает.

П. Каплевич ― А ещё надо сказать, что это центр Москвы, это загрязнённый центр Москвы, самый загрязнённый. То есть представляешь — в этой жаре кошмарной сидеть в этих 35 метрах… Я вообще потрясаюсь, просто потрясаюсь!

А. Шалашова ― А можно мы с Пашей передадим привет Семёну Михайлович Серебренникову? Это папа Кирилла.

П. Каплевич ― Семёну Михайловичу огромный привет! Дорогой наш, держитесь там тоже. Все сейчас говорят Кириллу «держитесь», а мы — Семёну Михайловичу.

А. Шалашова ― А он говорит «держитесь» нам.

П. Каплевич ― Семён Михайлович книгу написал. Вот Аня будет её редактировать. Я говорю: «Давайте». Он говорит: «Анечка, Анечка, Анечка».

А. Шалашова ― Нет, Семён Михайлович — совершенно уникальный человек. Семён Михайлович, вам привет! Вы воспитали удивительного сына. Держитесь!

К. Ларина ― Расскажите тогда про него. Про Семёна Михайлович надо сказать тоже отдельно, раз уж мы ему привет передаём. Я тоже присоединяюсь. Это не просто отец, а вообще потрясающая личность.

П. Каплевич― Семён Михайлович грандиозный…

К. Ларина ― А книгу-то он про что написал?

П. Каплевич ― Книгу? Я так понимаю, что Аня больше в курсе.

А. Шалашова ― Нет, Семён Михайлович — уникальная на самом деле личность. Он знаменитый хирург, который работает в Ростове. И в своё время, недавно он раскололся — рассказал, что он операцию Шолохову делал. То есть Семён Михайлович при том, что у него вся квартира обвешана патентами…

П. Каплевич ― На изобретения.

А. Шалашова ― То есть он начал делать операции, как он рассказывает, уже как бы в 50-е годы, и сделал их такое количество! Я так примерно посчитала, что больше 40 тысяч. И что меня потрясло? Без единого смертельного исхода! И все вот эти инструменты, пинцеты практически придуманы были заново. И это придумал Семён Михайлович — абсолютная на самом деле гордость России! И такие люди… Ну, он потрясающий человек! Семён Михайлович, вам привет!

К. Ларина ― Семён Михайлович, вам привет.

Ю. Ауг ― Я не знакома, но я тоже хочу присоединиться.

К. Ларина ― Я тоже не знакома, но мы уже знаем, кто такой Семён Михайлович.

П. Каплевич ― В этом случае я уже хочу вспомнить и маму.

А. Шалашова ― Да, Ирина Александровну Литвин, которая умерла.

П. Каплевич ― Царствие ей небесное. И эта смерть тоже на счету событий, которые связаны с ситуацией Кирилловой. Потому что мы не знаем, как это для матери…

К. Ларина ― Безусловно, это одна из самых тяжелых страниц, которую пришлось пережить этой семье в этом году. Но я знаю, что Кириллу всё-таки удалось приехать и попрощаться с мамой, да?

А. Шалашова ― Ну, он приехал на похороны, на кремацию.

К. Ларина ― На похороны? То есть он её не видел?

А. Шалашова ― Привёз урну в Москву, да.

К. Ларина ― Я знаю, что с мамой разговаривали вы, Аня. И тоже поддерживали с ней связь до того, как…

А. Шалашова ― Ну, Паша тоже общался с Ириной Александровной. Нет ну Ирина Александровна… Это на самом деле чудовищно, потому что, условно говоря, в период с сентября 2017-го по февраль 2018-го прямо было видно, как на глазах человек тает…

П. Каплевич ― Уходит.

А. Шалашова ― Как он меняется. Она же сильный человек, Ирина Александровна, очень сильный.

П. Каплевич ― Надо о ней два слова сказать.

А. Шалашова ― Да. Она учитель русской литературы. У неё огромное количество учеников в Ростове, которых она воспитала, которые её очень любят. И она очень сильный человек. И то, что в этой ситуации вот это так произошло — конечно, это страшно очень, по-моему.

П. Каплевич ― И мы должны сказать, что, конечно, Кирилл — он в них, конечно, в этой мощи двух этих прекрасных людей. Он единственный сын. И они отдали ему всё практически. Когда-то я был в Ростове. Они жили только тем, что происходит с Кириллом.

А. Шалашова ― И живут.

П. Каплевич ― Да, и живёт Семён Михайлович. Я был на гастролях с «Русскими сезонами», Цискаридзе там был. Они не пошли никуда. Не надо было ходить. Они жили только Кириллом все эти последние десять лет, точнее, пятнадцать, когда он уехал в Москву. Вся жизнь их была в Кирилле, и продолжает быть. Семён Михайлович, ещё раз вам привет. Я думаю, что всё будет хорошо…

А. Шалашова ― Семён Михайлович, ждём. Всё будет хорошо.

К. Ларина ― Дождёмся.

А. Шалашова ― Дождёмся, дождёмся.

К. Ларина ― Если уж мы так об этом заговорили, я как раз вспоминала ещё перед записью программы, что и Табаков Олег Павлович ушёл, когда Кирилл был уже в заключении и не смог присутствовать на прощании с ним. Это человек, который так его ценил и так много сделал для него. Я знаю, что Кирилл его тоже называл во многом своим учителем. Ушли его товарищи — это Миша Угаров, Лена Гремина. Ушёл Дима Брусникин. Вообще, конечно, я могу себе представить, если люди это переживают так рядом и близко, то я не могу себе представить те переживания, которые у Кирилла творятся в душе.

П. Каплевич ― Давайте будем сейчас про творчество разговаривать.

К. Ларина ― Про творчество? Давайте. Тогда я предлагаю рассказать, во-первых, Аня, тебе про гастроли и про поддержку мировую. Потому что до нас только слухи долетают. Нам же по федеральным каналам ничего не показывают, как поддерживают Кирилла в Европе, как встречали его спектакли в Авиньоне, как спектакль, который называется «Привет, Кирилл!», по-моему, был показан на Авиньонском фестивале.

А. Шалашова ― «Подарок Кириллу», да.

К. Ларина ― Как ваши гастроли прошли?

А. Шалашова ― Ну, в переводе с французского он называется «Для Кирилла». Вы знаете, тоже это удивительно — по поводу поддержки и вообще. Мы недавно с кем-то разговаривали, что опять же за этот год… Я сказала про премьеры, да? Но вообще так получилось, что в декабре 2017 года Кириллу же была вручена премия «Европа — Новая театральная реальность». То есть она вручена она ему была голосованием до ареста ещё, но получить должен был он её в декабре 2017 года. И уже он был арестован и не получил. Хотя по регламенту этой премии человек должен находиться лично и получать эту премию. И Гарольд Пинтер, уже умирающий Гарольд Пинтер приехал за этой премией, потому что… Ну, без факта присутствия человека её невозможно получить. А это голосование происходит, когда 80 деятелей театра из различных европейских стран голосуют за человека.

И конечно, для них это была растерянность страшная: что делать в такой ситуации? И они на самом деле, мне кажется, очень достойно поступили, что эту премию не отменили и Кириллу вручили, но не вручили её фактически, то есть диплом и так далее, потому что они сказали: «Мы ждём Кирилла в следующем году. И мы ему лично хотим всё-таки на сцене этот приз «Европа — Новая театральная реальность» вручить». Как мы знаем, для нас всех это была полная неожиданность.

Десять дней назад министр культуры Франции вручил Кириллу Орден Командора за искусство. Понимаете, кто-то сразу пишет, я читаю в Facebook: «Ну конечно, поддерживает арестованных». Вы знаете, дорогие друзья, у Кирилла есть удивительное свойство — ему до такой степени всё интересно! И Кирилл — человек достаточно уникальный именно для соединения культуры разных стран. То есть он в секунду придумывает, как сделать, я не знаю, русско-французский, русско-немецкий, как объединить что-то необъединяемое.

Поэтому, допустим, один из важных проектов Художественного театра, естественно, при Олеге Павловиче Табакове, когда Кирилл был его помощником, был такой проект «Русский театр впервые на русском». И был огромный французский проект. Это было переведено. Были французские драматурги, режиссёры. Мы два года подряд — 2015 и 2016 годы — ездили в Авиньон на фестиваль сначала со спектаклем «Идиот», а потом со спектаклем «Мёртвые души». А до этого больше десяти лет русский театр не был в Авиньоне. То есть это достаточно как бы такой для русского театра прорыв случился. Кирилл практически через год стал участником Каннского фестиваля. Во Франции Кирилла очень знают, любят.

П. Каплевич ― И не только во Франции, не только во Франции.

А. Шалашова ― Нет, я имею в виду сейчас… Нет, во всём мире — в Германии, в Лондоне, в Америке. То есть это…

К. Ларина ― В Латвии.

А. Шалашова ― В Латвии. То есть я сейчас говорю про то, что «Орден Командора дали, потому что он арестован». Ему дали, потому что он действительно за всё это время оказал огромное влияние на французскую культуру, на диалог наших государств. И Авиньонский фестиваль, собственно, в этом году сделал спектакль. Директор Авиньонского фестиваля Оливье Пи — наш друг. У нас несколько спектаклей в театре. И в следующем году тоже особенно уникальный случай: Авиньонский фестиваль предложил театру «Гоголь-центр» и Кириллу сделать спектакль для «Авиньона-2019».

К. Ларина ― Очень интересная история. Я прочитала, Аня, что герой этого спектакля — китайский фотограф, который покончил с собой.

А. Шалашова ― Да, 30 лет ему исполнилось, и в свой день рождения он покончил с собой. Это гениальный китайский фотограф Жэнь Хан. Спектакль, безусловно, будет, и он будет называться «Аутсайд». Про гениального китайского фотографа. Он не только делал потрясающие фотографии, а он ещё писал стихи и оставил дневники. И это будет спектакль, посвящённый ему и про него.

К. Ларина ― Кстати, он тоже преследовался на родине, насколько я знаю, в Китае, без конца подвергался цензуре.

А. Шалашова ― Он подвергался цензуре, но при этом он приехал в Китай.

К. Ларина ― Он не уехал?

А. Шалашова ― Да, он уехал, но всегда возвращался. И вся сила работы, и вся его поэзия — это история огромной любви к своей родине, к своим традициям каким-то, к новым традициям. Вообще будет спектакль. Как я уже сказала, будет опера в Цюрихе и будет опера в Гамбурге в 2019 году. То есть мы чувствуем огромную поддержку.

К. Ларина ― Я, кстати, добавлю, что Женя Миронов объявил планы на следующий сезон в Театре Наций и назвал спектакль «Чайковский» в постановке Кирилла Серебренникова.

А. Шалашова ― Да, и Женя тоже…

К. Ларина ― И по сценарию Юрия Арабова, что тоже важно.

А. Шалашова ― Нет, это не сценарий Юрия Арабова, а это пьеса, которую написал Кирилл. Там есть какие-то мотивы, но, в принципе, это заново написанный для театра текст.

К. Ларина ― Прекрасно. Проект должен состояться в любом случае. Юля, у тебя, конечно, я спрашиваю. У вас в новом сезоне выходит спектакль Кирилла Серебренникова с твоим участием, да?

Ю. Ауг ― Да, «Идиоты» возвращаются. Я невероятно жду начала репетиций. И нам прислали новый текст. В общем-то, это будет новый спектакль. Вот я сейчас об этом рассказываю с удовольствием. Вот кошмар…

А. Шалашова ― Хотя главный секрет не расскажут. Приходите на спектакль 7, 8 и 9 сентября в «Гоголь-центр».

Ю. Ауг ― Ну, я говорю про кошмар, кошмар в ситуации. Кирилл под домашним арестом! А я сейчас, улыбаясь, сижу и говорю о том, как я жду репетиций. И мне дико интересно, как это всё будет происходить, потому что до конца я ещё не понимаю, как это будет. Но я знаю, что это будет очень интересно!

К. Ларина ― То есть это будет новая редакция спектакля, да?

А. Шалашова ― Да-да-да. Как мы говорим: новое время, новые обстоятельства, новая редакция.

К. Ларина ― Юля, ещё я хотела, конечно, чтобы ты сказала про «Лето». Ты была в Каннах с этим фильмом, да?

Ю. Ауг ― Нет, я в Каннах как раз не была. Я нигде не была. Я вообще этот фильм первый раз увидела на «Кинотавре».

К. Ларина ― Ну и как?

Ю. Ауг ― Совершенно замечательно! Я не знаю, как его принимали в Каннах. Я не знаю, как его принимали в Берлине.

П. Каплевич ― Аня знает.

Ю. Ауг ― Да, Аня может рассказать. Я могу рассказать, как его принимали на «Кинотавре». Зал не дышал! Было такое ощущение… Вообще фильм уникальный — в том смысле, что это абсолютный фильм, то есть это киноманский фильм. Там всё постоянно движется, там нет ни одной паузы, ни одной остановки, там одно перетекает в другое, действие постоянно течёт. И вот вместе с тем, что происходило на экране, дышал зал абсолютно! Не было такого, чтобы кто-то мог отстраниться. Было полное ощущение абсолютного соучастия, сопричастности. И это было так круто! Это было просто невероятно круто, потому что зал… Такое было ощущение, что экран и зал абсолютно, как совмещающиеся сосуды, соединились, вместе жили и вместе дышали.

П. Каплевич ― А я со своей стороны хочу добавить, что этот фильм, который не имел никакой телевизионной поддержки, то есть рекламы практически у него не было. И на сегодняшний день он собрал в прокате уже денег больше, чем «Аритмия». Это для статистики даже.

Ю. Ауг ― И, кстати, у него до сих пор не закончился прокат.

П. Каплевич ― Нет, он в 10 кинотеатрах ещё идёт.

Ю. Ауг ― То есть его продлевают и продлевают, потому что он востребован. Тоже уникальная совершенно история!

П. Каплевич ― То есть уже практически догоняет фильм «Нелюбовь», который имел рекламу, причём большую и серьёзную.

К. Ларина ― Вот по поводу поддержки и вообще отклика сообщества цехового. На меня, конечно, огромное впечатление произвела церемония «Золотой маски», на которой мы были, и где Паша как раз получал «Золотую маску» за Кирилла.

П. Каплевич ― За наш спектакль.

К. Ларина ― Да, за спектакль «Чаадский». И это было сильнейшее впечатление этого сезона для меня. Потому что мы всё время жалуемся: «Вот молчат, боятся, не выходят». Это было что-то, начиная с первого выступления Маши Ревякиной, которая как бы открыла эти шлюзы и сказала, по сути посыл был такой: «Кирилл, мы с тобой. Ты должен быть свободен». И дальше уже почти в каждом выступлении это продолжало звучать…

П. Каплевич ― А как потрясающе сказала Алла Сергеевна Демидова, как она потрясающе сказала!

К. Ларина ― Да.

П. Каплевич ― Кстати, может быть, она лично не высказывается, вот это было первое высказывание её такое большое, но она, конечно, тоже с нами, она поддерживает, ждёт и также переживает. И мы с ней находимся в таком контакте. И каждый день её — это Кирилл. Она сейчас пишет книгу. Кстати, я хочу сказать, что у неё выйдет, скорее всего, в следующем году полное собрание сочинений, где будет один из томов посвящён Кириллу Серебренникову.

А. Шалашова ― Ну, не том, а там глава.

П. Каплевич ― Ну, большая глава, большая глава.

А. Шалашова ― А я знаете, что хочу сказать? Я хочу обратиться тоже ко всем радиослушателям. Вы знаете, вчера мы вышли с ребятами, в смысле, после суда этого «прекрасного». И дело в том, что 7 сентября, помимо того, что у нас открытие сезона, день рождения у Кирилла.

К. Ларина ― Уже второй день рождения.

А. Шалашова ― Второй день рождения, да. И на самом деле мы очень хотели сделать такую историю. Вы знаете, пишите в ваших фейсбуках и инстаграмах, придумайте поздравление для Кирилла, видео, напишите ему поздравление. Ставьте хештег #годтеатраКС. То есть давайте просто поздравим Кирилла 7 сентября с днём рождения, придумаем для него такие творческие разнообразные подарки.

Ю. Ауг ― Классная идея, просто супер!

К. Ларина ― А потом вы соберёте?

А. Шалашова ― Конечно.

Ю. Ауг ― А они все соберутся под этим хештегом.

К. Ларина ― А в прошлом году, Аня, как вы отмечали день рождения?

А. Шалашова ― Да никак мы не отмечали. Мы были в таком ужасе! Мы были в каком-то диком ужасе. Мы репетировали «Маленькие трагедии». И мы у себя в театре отмечаем день рождения Кирилла. И всё равно мы отмечали. Ну, люди тоже поздравляли Кирилла. Ну, слово «отмечать» тут не работает. Отмечать для Кирилла — мы знаем, что это работать. Поэтому мы, как Юля сказала, действительно открываем сезон… Понимаете, в чём дело? Меня часто спрашивают…

П. Каплевич ― «Меня часто спрашивают», «товарищи радиослушатели». Она прямо опытная такая. «Нас часто спрашивают». Молодец, Анька! Блестяще! Я горжусь тобой! Он тебя и нас всех любит за то, что живые, а не за то, что мы памятники.

К. Ларина ― Паша разошёлся!

А. Шалашова ― Дорогие радиослушатели, не удивляйтесь. Сейчас момент нашей с Пашей бытовой жизни. Ну вот. Действительно, все спрашивают: «Как же вы, бедные, справляетесь, живёте?» Да на самом деле мы, во-первых, не бедные. Во-вторых, мы справляемся и живём. У нас огромное количество, как я уже сказала, планов до 2020 года. И мы от этих планов отбиваемся. То есть сейчас мы «Идиотами» открываем сезон. Потом у нас осенью будет огромная, большая премьера — спектакль «Мизантроп», который будет ставить латышский режиссёр Элмар Сеньков — это знаменитый молодой латышский режиссёр, который получает все премии в Латвии. И Дима Быков сделал новый перевод «Мизантропа». И там будут играть главные роли Александр Горчилин и Ира Горбачёва, и все наши звёзды «Гоголь-центра», все гениальные и прекрасные роли в этой пьесе Мольера.

И собственно в декабре мы будем делать такое огромное событие, интересное, невероятное. Это спектакль, который даже спектаклем назвать сложно. Возможно, мы его сыграем потом и несколько раз, но в конце декабря мы будем делать. Кирилл это придумал — такое событие под названием «Барокко». Это самые знаменитые, прекрасные и всеми нами любимые барочные арии, хореография, поэзия и так далее. То есть это будет такое большое событие. Кирилл арестован, но, вы знаете, он так много читает сейчас. Допустим, он первый в этой стране прочёл книжку «Петровы в гриппе и вокруг него». Сейчас все на морях фотографируют…

К. Ларина ― Все её прочитали.

А. Шалашова ― Да, все на морях сейчас делают селфи с этой книжкой, фотографируются, а Кирилл её прочел осенью прошлого года, через адвоката её прислал в театр. Мы говорим: «Всё, стоп! Быстро ставим». В принципе, мы действительно ставим эту книжку. Денис Азаров на малой сцене делает. В принципе, это репертуарная идея Кирилла Серебренникова, естественно, как художественного руководителя. Денис Азаров делает этот спектакль. То есть событий и всего этого много.

П. Каплевич ― А что ещё будет делаться в будущем сезоне?

А. Шалашова ― Вот я расскажу наши планы до декабря, потому что у нас в театре (Юлия не даст соврать) есть традиция — у нас есть день рождения 2 февраля. И в этот день мы объявляем на вторую половину сезона план, мы делаем большой буклет-книжку, где всё это мы пишем. У нас есть уже планы, договорённости, это очень интересно, но это сюрприз, об этом мы скажем в феврале. И я очень надеюсь, что шестой день рождения 2 февраля мы будем праздновать с Кириллом, потому что по-другому невозможно всё это.

К. Ларина ― Вообще, конечно, как изменяются смысловые акценты в спектаклях и в фильмах Кирилла, когда ты уже смотришь их через призму случившихся событий! И идёт, знаете, в голову такая мысль простая и банальная: насколько талант художника всегда понимает, что главное, как он вычленяет. Человек, когда он работает над каким-то произведением, как он вычленяет, что для него главное. Я в этой связи, конечно, вспоминаю тот же спектакль «Чаадский», на котором я была уже после того, как Кирилл был под арестом. Как раз с Пашей мы там встретились. И я просто была потрясена, насколько он чувствовал, что с ним произойдёт. То же самое, собственно говоря, эти же чувства испытываешь и на спектакле «Кафка», который я тоже посмотрела уже…

А. Шалашова ― Ксюша, на всех спектаклях! А вспомни спектакль «Голая пионерка». А вспомни спектакль… ну, любой. А вспомни спектакль «Изображая жертву». А «Лес», который идёт уже в Московском художественном театре. Сколько он уже идёт-то, господи? 14 лет! И там блистательно играет Наталья Тенякова. И безумно дорого, что этот спектакль идёт до сих пор в театре. Какое это удовольствие! Я хочу даже сходить и посмотреть.

К. Ларина ― Ну и «(М)ученик». Вот этот образ, который Вика играет…

А. Шалашова ― Потом, в Московском художественном театре идёт «Зойкина квартира», слушайте, Булгакова. Это фраза на самом деле, с которой я каждый день встаю: «Зоя, я не постигаю!»

К. Ларина ― И вообще, конечно, шизофрения ещё и в том, что… Дорогие радиослушатели, тут уж я обращусь. Для меня, конечно, поразительно, когда вдруг премьера фильма «Лето» идёт в Госдуме, и депутаты аплодируют этому фильму. Или на «Нуреева» приходит весь истеблишмент, вся наша властная элита, включая министров и пресс-секретарей президента.

А. Шалашова ― Живём в атмосфере абсурда. «Зоя, я не постигаю»… Это Булгаков.

К. Ларина ― Ну что, у нас последние минуты пошли. Давайте пожелаем что-нибудь Кириллу. Всё равно, я не знаю, передадут точно. И стенограмму прочтёт на сайте обязательно.

А. Шалашова ― У него нет интернета, поэтому если только ему адвокаты напечатают.

К. Ларина ― Да, напечатают.

А. Шалашова ― А что желать Кириллу? Мы работаем.

П. Каплевич ― Кирюша, работай, работай! Для него жизнь — работа. Я знаю, что он язык учит вовсю там, читает, пишет.

А. Шалашова ― Он написал грандиозный сценарий, киносценарий.

П. Каплевич ― И пьесу он сделал новую. В общем, короче, работает он, как сумасшедший.

Ю. Ауг ― Свободы. Больше ничего не хочу желать. Всё остальное будет.

А. Шалашова ― Да, свободы!

Ю. Ауг ― Всё остальное будет. И здоровья. Да, свободы и здоровья!

К. Ларина ― Здоровья. Я всё время ещё думаю: какие последствия, мы ещё не знаем. Паша сказал, что мы же не знаем, что с нами происходит в этот момент. И какими мы выходим оттуда.

П. Каплевич ― Это правда.

К. Ларина ― Так что дай бог пережить. И тут очень важно, чтобы рядом с ним были близкие люди. А их немало по всему миру. Я хочу завершить, конечно же, цитатой самого Кирилла Серебренникова. Это его выступление на последнем по времени заседании суда. «Я безмерно благодарен всем людям за поддержку, благодарен за веру в мою честность и порядочность, в мою полную невиновность. Но я хочу сказать вот что: дорогие друзья, держитесь и вы. Я уже в жерновах. Я понимаю, насколько они бездушные, бессмысленные, подлы и по-глупому беспощадны. Я свободный человек. И я буду делать всё, чтобы не дать этим жерновам меня перемолоть. Я буду бороться за правду».

Это очень важные слова, которыми мы завершим сегодняшний наш эфир. Благодарю моих гостей замечательных: Анна Шалашова, Юлия Ауг и Павел Каплевич. И Кириллу Серебренникову большое спасибо.



ПРИЛОЖЕНИЕ:

ВЫСТУПЛЕНИЕ КИРИЛЛА СЕРЕБРЕННИКОВА В МОСГОРСУДЕ



— Ваша честь, следующий год в России объявили Годом театра. У меня тут уже произошёл мой Год театра! Уже год меня держат под арестом по выдуманным, абсурдным обвинениям. Год этот «театр» продолжается — я, мои адвокаты объясняем, как была устроена «Платформа» по-настоящему, а не по фантазиям следствия. Год мы говорим о невиновности меня и моих товарищей. Год всё это длится. Следствие теперь просит продлить мне срок домашнего ареста до сентября. Следствие за этот «Год театра» не нашло в себе силы представить в суд хоть что-то, что оправдывало мою изоляцию от общества. Просто у следствия нет ничего, что бы доказывало, что я скроюсь, буду оказывать влияние на свидетелей, буду им угрожать, уничтожать доказательства, заниматься преступной деятельностью.

Следствию наплевать на закон и следствие всякий раз убеждало суд первой инстанции — Басманный суд — в том, что закон в нашем деле не главное. Теперь оно пытается убедить в том же и Вас, Ваша честь, судью Московского городского суда.

Я уже много раз выступал в судах и рассказывал о том, что в действительности происходило на «Платформе», чем там я, как художественный руководитель, занимался, что делали мои товарищи, какие мероприятия и в каком объёме мы провели. Я не устал это повторять. Говорить правду всегда легко. Мне есть, чем гордиться: «Платформа», безусловно, была важнейшим проектом — и для культуры России, и в моей творческой биографии. Это очевидно всем, даже следователям.

Прочитав все тома уголовного дела, я теперь вижу всю абсурдность, как самого этого дела, так и всего, что происходит вокруг него. И теперь стало очевидно, что сами следователи, пытаясь опорочить меня и моих товарищей, идут на самые крайние и незаконные меры. Я неоднократно говорил об оговоре нас в преступлении, которого не было. Теперь, после того, как обнаружился подлог протоколов свидетелей, всем стали очевидны факты прямой фальсификации доказательств.

Бороться с нарушениями следователей должны не мы — бороться с этим должно само государство, которое постоянно называет себя правовым и в котором суд считается независимым и честным органом.

За этот «Год Театра» я много думал о причинах этого дела, о том, кому оно выгодно, о том, чего пытаются добиться следователи. Кому нужно уничтожить режиссёра, который делал свободный театр, пусть он даже кому-то и не нравился? Кому нужно уничтожить людей, которые честно и эффективно работали в сложнейших условиях не отлаженной театральной экономики, без законов, которые помогают, а не мешают хозяйственной деятельности в театре? У меня много вопросов и нет прямых ответов.

Наверное, это нужно тем, кто хочет, чтобы все испугались, чтобы всё театральное сообщество больше не сказало ни одного честного слова. Чтобы опять театр стал одинаковым, согласованным, удобным, безопасным. Понятно, что для достижения этих целей годится только одно средство — расправа. Расправа, в которой все средства хороши, даже фальсификации протоколов свидетелей и прямой подлог. Когда нарушения в бухгалтерии представляются как «преступление, совершённое специально для этого организованной группой».

В течение нынешнего, настоящего «Года театра» мне постоянно говорят «держитесь», и я безмерно благодарен всем людям за поддержку. Благодарен за веру в мою честность и порядочность, в мою полную невиновность. Но я хочу сказать вот что: дорогие друзья, «держитесь» и вы. Я уже в жерновах, я понимаю, насколько они бездушны, бессмысленны, подлы, по-глупому беспощадны. Я свободный человек и я буду делать всё, чтобы не дать этим жерновам меня перемолоть. Я буду бороться за правду. Важно и вам не дать себе испугаться, не начать малодушничать в искусстве и жизни, не вести себя так, что потом, когда «Год театра» кончится, будет стыдно. Поэтому и вы все — держитесь!


ИСТОЧНИК

ИСТОЧНИК

Ксения Ларина

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 17.10.2018 - ПРОВАЛ РАЗВЕДКИ РФ
  • 16.10.2018 -
  • 16.10.2018 - ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА РФ
  • 15.10.2018 - ОТЧЁТНО-ВЫБОРНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ВОЛГОГРАДСКОГО «ЯБЛОКА»
  • 14.10.2018 - ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ, МЫ НЕ ХОТЕЛИ?
  • 14.10.2018 - ВИРУАЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ
  • 14.10.2018 - ДИАГНОЗ БОЛЕЗНИ РОССИИ
  • 13.10.2018 - КОНСЕРВАТИВНО-АВТОРИТАРНАЯ…
  • 13.10.2018 - О НОСТАЛЬГИИ ПО ДОНЕЦКУ
  • 12.10.2018 - НЕОБХОДИМА ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕФОРМА
  • 11.10.2018 - УВЕЛИЧЕНИЕ ПЕНСИЙ, А НЕ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА!
  • 11.10.2018 - ИСТОРИЯ НАШЕЙ ПЕНСИОННОЙ СИСТЕМЫ
  • 10.10.2018 - СОХРАНЕНИЕ ЖИЗНИ СЕНЦОВА
  • 10.10.2018 - 500 ДЕЛ ПО ЭКСТРЕМИЗМУ
  • 09.10.2018 - ИНТЕРВЬЮ УЭССА МИТЧЕЛЛА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru