Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Культура > Публикация
Культура

[21.10.2018]

ВСТРЕЧАЙТЕ ТАТЬЯНУ ЛАЗАРЕВУ

Татьяна ЛАЗАРЕВА: актриса, телеведущая, певица, лауреат премии ТЭФИ, «Мисс КВН» (дважды)


Татьяна ЛАЗАРЕВА:


Дело в том, что я как раз тот человек (и это является и моим достоинством, и недостатком, безусловно), который хочет иметь чёткую ясность всегда. И это и есть моя небоязнь. То есть у меня действительно многие спрашивают: «Ты что такая храбрая? Что такая дерзкая?». А это не храбрость, это просто такая позиция. Мне так проще жить, как ни странно.


С. Крючков ― Друзья, с нами сегодня великолепная Татьяна Лазарева — актриса, телеведущая, певица, лауреат премии ТЭФИ, дважды была «Мисс КВН» — было такое.

Т. Лазарева ― ТЭФИ тоже, кстати, дважды.

С. Крючков ― Проведут передачу Стас Крючков и Марина Максимова. Мы для затравочки спрашиваем обычно о самом сложном жизненном решении, определившем то, что потом вышло из этого попозже. Вот признайтесь нам как на духу. За всю жизнь, прямо не скрывая ничего.

Т. Лазарева ― Я, во-первых, вообще не из тех людей, которые что-либо скрывают. Поэтому про все мои интервью всегда очень любят писать: «Татьяна Лазарева дала откровенное интервью». А я, в принципе, всегда так делаю.

С. Крючков ― Это будет самое откровенное.

Т. Лазарева ― Окей, разумеется. Дело в том, что (я совершенно в этом уверена) в своей жизни человек постоянно совершает какой-то выбор. Прямо с самого начала. Есть прекрасный анекдот, последний мой любимый — про то, как мужчина приходит к психотерапевту с какой-то проблемой. Тот у него спрашивает: «Расскажите, кем вы работаете». Он говорит: «Я работаю сортировщиком апельсинов». «Как проходит ваш день?». «Я прихожу на работу. На меня валится гора апельсинов. Я должен большие класть в большую коробку, маленькие в эту коробку, а средние — в центральную». И у него спрашивают: «Какая ваша проблема?». Он говорит: «Дело в том, что я постоянно должен принимать решение».

И это, правда, ужасно тяжело. Но мы так живём. Поэтому сказать вам, какое именно из моих решений в жизни привело меня вот сюда к вам сегодня вечером…

С. Крючков ― То есть откровенное интервью Татьяны Лазаревой начинается с ухода от ответа на наш вопрос.

Т. Лазарева ― Да, правда, это вопрос какой-то очень расплывчатый.

М. Максимова ― Ну хорошо, а, допустим, то решение, которое серьёзно повлияло вашу жизнь?

Т. Лазарева ― Их очень много. Жизнь же всё время куда-то течёт, и ты всё время делаешь тот самый выбор и смотришь: куда положить, в какой ящик?

М. Максимова ― А вы никогда не пытались, не пробовали, не хотели когда-то уйти от этого выбора? Допустим, какой-то определённый день. Вот сегодня ставят перед вами выбор: сделать вот это или вот это. Не пойти в магазин, а какой-то серьёзный выбор. И вы откладываете…

Т. Лазарева ― Ну, так происходит всё время. Всякий из нас, даже здесь сидящих, и я уверена, что слушателей тоже, за свою жизнь делал огромное количество таких выборов. Ну все мы поступали в институты, ведь правда? Чем это не серьёзный выбор? Очень серьёзный!

М. Максимова ― Об этом мы поговорим!

Т. Лазарева ― Я делала это неоднократно. И каждый твой выбор на самом деле приводил меня в ту точку, в которой я оказалась сейчас.

М. Максимова ― А вы никогда не боялись? Понятно, что есть сомнения у каждого человека, особенно когда перед тобой стоит выбор. Но, возвращаясь к тому анекдоту, о котором вы рассказали: сортировка апельсинов (понятно, что это уже крайняя точка) довела человека до психолога, до какой-то помощи. Ведь многие откладывают и не делают этого выбора. Был ли у вас когда-нибудь выбор не делать выбора?

Т. Лазарева ― Вы правильно начали с вопроса «Вы не боитесь?». Да, я не боюсь. Я из тех людей, которые не боятся этого вызова. Есть люди, которым предлагается какой-то вызов в жизни, и они говорят: «Ой, не буду об этом думать. Подумаю об этом завтра», как наша любимая героиня. Какая героиня?

М. Максимова ― «Унесённые ветром».

Т. Лазарева ― Совершенно верно. Дело в том, что я как раз тот человек (и это является и моим достоинством, и недостатком, безусловно), который хочет иметь чёткую ясность всегда. И это и есть моя небоязнь. То есть у меня действительно многие спрашивают: «Ты что такая храбрая? Что такая дерзкая?». А это не храбрость, это просто такая позиция. Мне так проще жить, как ни странно.

С. Крючков ― И так было всегда?

Т. Лазарева ― Да. «Да», — сказала она и заплакала…

С. Крючков ― А если, коль скоро мы заговорили о таких экзистенциальных модусах: страх, радость…

Т. Лазарева ― Извините, я быстро перехожу на экзистенциальные модусы.

С. Крючков ― Сожалеть вам было свойственно? Относительно выбора, сделанного однажды. Когда хотелось сказать…

Т. Лазарева ― «Эх, вернуть бы всё назад!».

С. Крючков ― И переиграть.

Т. Лазарева ― Каждый выбор, который ты делаешь, свойственен именно ситуации, в которой ты находишься. То есть ты принимаешь какое-то решение и делаешь это потому, что ты сейчас находишься в такой ситуации. Ты не можешь поступить по-другому именно в этот момент.

Вот у меня трое детей, например. С первым было очень много ошибок, со второй уже меньше, с третьей их ещё меньше. То есть, если бы я ещё продолжала рожать, я, наверное, достигла бы в этом какого-то совершенства. Но, допустим, я понимаю, что средней дочери я не давала того количества заботы, любви и внимания, которое я могу давать сейчас младшей дочери. Но в тот же момент я понимаю, что в то время, в той ситуации, в которой я была (у меня была куча работы, я двигалась вперёд, достигала каких-то вершин), я просто не могла по-другому. Или тогда я бы, наверное, не стала тем, кто я сейчас, почему вы меня позвали: там, телеведущая, бывшая актриса…

В общем, всё это ты не можешь поменять. Всякий раз, когда ты делаешь какой-то выбор, ты делаешь его тогда и постольку, когда и поскольку ты его делаешь. По-другому ты поступить не можешь. Значит, сейчас ты поступаешь так. К чему это приведёт — не знаю. Но к чему-то приведёт. Естественно, это приведёт тебя куда-то в эту сторону, а значит, в эту сторону ты уже не придёшь. Значит, ты уже начинаешь дальше выбирать из того, что у тебя есть дальше.

С. Крючков ― Татьяна, вы говорите «бывшая ведущая». Вы в душе уже расстались с этим?

Т. Лазарева ― Ну, во-первых, телеведущей, конечно, сейчас уже не хочу. Я и не знаю, что происходит на телевидении — я, как многие, не смотрю, что там происходит. Многие говорят: «Да ладно, вернитесь! Как так?! Так быть не может!». Ерунда! Я даже сейчас понимаю, что если бы я пришла и сказала: «Бес попутал, простите. У них мой паспорт, меня заставили», условно говоря… Но нет — меня не заставляли. Я поступила так, как поступила.

Да, сейчас я бывшая телеведущая. Бывшая, потому что телеведущий — это человек, который на телевидении ведёт передачи. Я уже 6 лет как не телеведущая. На этот вопрос я для себя отвечаю постоянно до сих пор, потому что всё время, когда меня сейчас куда-то зовут, все задают этот прекрасный вопрос: «Как вас титровать, как вас представить?». Я не знаю, как меня сейчас представлять. Я уже не телеведущая. Я никогда не была актрисой — это я так, снялась в одном фильме. Я не певица никакая. Я даже уже не мать троих детей, потому что когда ребёнку 23 года, он уже, наверное, всё-таки…

М. Максимова ― Самостоятельный.

Т. Лазарева ― Да, самостоятельный ребёнок. И кто я? Прекрасный вопрос, на который я вам сейчас ответить не смогу. Так что не задавайте мне его, пожалуйста.

С. Крючков ― Не можем оставить эту тему. А в творческом смысле вас на сегодня что занимает? Хорошо, есть сетевые площадки, которые можно успешно самостоятельно осваивать. Без вымаливания прощения, без рассказов об отобранном паспорте и так далее.

М. Максимова ― Есть, причём, очень удачные примеры — и в финансовом плане, и в количестве зрителей.

Т. Лазарева ― Вы имеете в виду Ютуб?

М. Максимова ― Да, конечно.

С. Крючков ― Подступы-то у вас были, собственно, к Ютубу. И нехилые такие подступы.

Т. Лазарева ― Да. Но опять же, понимаете, был момент, когда случилось так, как случилось. Мы сейчас говорим о «Телевидении на коленке».

М. Максимова ― Отлично! Я фанат!

Т. Лазарева ― Фанат 4 выпусков. Больше не было. Как сериал — есть же короткие сериалы. Продолжения не будет. Почему тогда это сложилось? Потому что нас действительно захватила эта мысль, что 2 телеведущих, которые не умеют ничего, кроме как вести что-то, обращаясь к зрителю по ту сторону экрана, потеряли эту возможность. Но поскольку больше они ничего не умеют, они дома укладывают детей спать, садятся на кухне, включают камеру и начинают что-нибудь вести. Сейчас это называется «влогер». Тогда этого не было. Это было… Какой это был год?

С. Крючков ― 2012?

Т. Лазарева ― Да, 5 лет назад. Ютуба такого не было. Ютуб последние 2-3 года стартанул. Если бы мы сейчас сделали такую передачу, мы бы конечно были миллионщиками.

С. Крючков ― А вернуться в ту же воду уже невозможно, поезд ушёл?

Т. Лазарева ― 100 раз! Вас не учили, что нельзя и что поезд ушёл?

С. Крючков ― Гераклит говорил.

Т. Лазарева ― Конечно нельзя. Всё уносит. Та вода ушла, другая есть, её до фига, бога ради! Заходи в воду, только это будет новая.

М. Максимова ― Так есть желание зайти в новую воду?

Т. Лазарева ― Вы имеете в виду конкретно какой-то проект на Ютюбе? Да, я пробовала, вела. Я думала: «Ну что, все делают! Все монетизируются — а ну-ка дай-ка я тоже». Я начала что-то снимать — можете в Ютюбе посмотреть, у меня есть такое, «Рай в шалаше» называется. Мне ужасно нравилось говорить: «С вами «Рай в шалаше»». Было какое-то такое ощущение. Но я понимаю, что мне это неинтересно — то есть на том уровне, на котором сейчас хайпуют эти молодые влогеры. Они прутся. Их же это прёт ужасно!

А ты на него смотришь и думаешь: «Блин, чувак, тебе это нравится!». Но я уже не молодая девушка, мне не нравится говорить о том, какой косметикой и как я крашу себе глаза. И что я ем, и как я это готовлю. Мне, правда, это неинтересно. А делать это для тех, кто будет это смотреть, мне тоже неинтересно. Ну, слушайте, давайте вы уж как-нибудь там найдёте, кого посмотреть, но я этого делать не буду, потому что у меня от этого не загорается какой-то внутренний огонь. Ну и вот сейчас, собственно, с этим внутренним огнём я и разбираюсь — где он?

С. Крючков ― Давайте к этапности возгорания внутреннего огня — к тому, с чего, собственно, всё началось. К детству. Самое яркое детское воспоминание. Вы же человек из новосибирского академгородка.

Т. Лазарева ― Девочка из новосибирского академгородка.

С. Крючков ― Что это такое?

Т. Лазарева ― Ну, как любая девочка, это счастливый человек. Все дети, в принципе, в детстве счастливы. Даже те, которые нам кажутся несчастными. Они всё равно счастливы, потому что у них беззаботное детство. Они ни за что не отвечают. Им кайфово в любом случае. Да, там есть моменты, когда тебя как-то достаёт внешний мир… Ты плачешь, но у тебя… Конечно, это было прекрасное, счастливое детство. Воспоминания? Вот недавно мы вспоминали, кто пробовал на морозе лизать железо.

С. Крючков ― Ой, да это же классика!

Т. Лазарева ― Все же пробовали?

С. Крючков ― Конечно!

Т. Лазарева ― Чем не воспоминания? И тоже интересно: вопросы выбора. Я чётко помню: стояла в детском саду, и у меня вот эта лазилка, по которой мы лазили. Я стою и думаю: «Ну, ведь надо же, пора!». «Пришла пора — она влюбилась». Надо же попробовать! Я сознательно делаю, и после этого стою — всё. Ты уже стоишь, и ты уже не можешь ничего даже крикнуть. Вот воспоминания.

М. Максимова ― Я смотрю, бесстрашие есть, да. Я вот не решилась.

Т. Лазарева ― Да ладно? Ну, у вас ещё всё впереди. Это, кстати, может сделать каждый. Но вот зачем? Вот вопрос: почему я так делаю? «Ну, все делают». Я своим детям всегда, когда они: «Вот, хочу айфон какой-нибудь там новый». — «Почему?». — «Так у всех же!». — «Ну а если все будут прыгать с 9-го этажа, ты тоже будешь прыгать?». — «Ага». Зашибись, прекрасный выбор! Так вот найти этот выбор, твой личный, персональный, и отринуть всё остальное, которое тебе навязывают всю твою жизнь, с самого начала — поверьте, это большая задача.

Это трудно описать. «Я сейчас занимаюсь поиском своего настоящего себя». Хорошо звучит, но я именно этим и занимаюсь. Все 52 года мне говорили, какой я должна быть. А в этом самом нашем прекрасном возрасте ты уже никому ничего не должен. И тут к тебе приходят и говорят: «Ну, а теперь, пожалуйста».

М. Максимова ― Ваш выход.

Т. Лазарева ― И ты такой: «А что, можно было? Все эти годы?!».

С. Крючков ― А в этом сегодняшнем своём выходе насколько далеко вы для себя очерчиваете горизонт?

Т. Лазарева ― О, бесконечно далеко!

С. Крючков ― То есть вы не человек сиюминутных решений? Вы достаточно далеко видите последовательность каждого из своих шагов?

Т. Лазарева ― Нет, не в этом дело. Тут скорее вопрос про то, как, помните, про яму было знаменитое в «Что. Где. Когда?» — «Ты берёшь, а там всё больше». То есть, сколько бы ты оттуда ни черпал, сколько бы ни узнавал про себя, откуда это всё, у тебя там столько всего, что это бесконечная работа и какое-то бесконечное самоопределение. Наверное, это когда-нибудь доведёт меня до сумасшедшего дома. Но я надеюсь, что я не буду жить так долго.

С. Крючков ― Ну, это как вариант.

Т. Лазарева ― Как вариант, да. На соцобеспечении. Не всем же теперь пенсии, понимаете. Попаду в дурдом.

М. Максимова ― А что касается самоопределения. Я посмотрела вашу биографию на Википедии.

Т. Лазарева ― Ой, там ужасно! Мне надо исправить. Это катастрофа какая-то!

М. Максимова ― Но если это правда: 2 попытки получить высшее образование, и оба незаконченные. Это правда?

Т. Лазарева ― Да, да.

М. Максимова ― И, причём насколько разные! Первое — это Педагогический университет, факультет иностранных языков, учитель французского языка. А второе — Кемеровский государственный университет культуры и искусств, дирижёр эстрадно-духового оркестра. Это соответствует действительности?

Т. Лазарева ― Да.

М. Максимова ― Здесь несколько вопросов: почему оба не закончили и почему такие разные?

Т. Лазарева ― Не закончила, потому что в какой-то момент я, как смелая девушка, понимала, что мне это не надо.

М. Максимова ― А можно тогда я перебью: ещё предварительный вопрос и по поводу первого образования, и по поводу второго. Это был ваш личный выбор или, как у нас часто бывает, родители сказали?

Т. Лазарева ― Ну конечно! С моей старшей сестрой у моих родителей был совсем такой неправильный опыт. Ей сказали поступать на экономический факультет в университете (папа сказал), и она, как положительная старшая сестра, которая всегда хорошо училась и была послушной, в отличие от меня, поступила. Но тоже — какая молодец: она закончила, она проработала, как тогда было принято, 2 года по разнарядке.

М. Максимова ― По распределению, да.

Т. Лазарева ― А потом она пришла и сказала: «Папа, вот я тебе всё отдала» — и закончила с этим. Сейчас она занимается совершенно другим, не имеющим никакого отношения к экономике…

С. Крючков ― Живёт в Малайзии и занимается нетрадиционной медициной. Так?

Т. Лазарева ― Ну, она жила какое-то время, 4 года работала в Малайзии, да. Потом уже нет. То есть человек абсолютно пошёл туда, всё делал, как ему говорили. У меня была абсолютно такая же история. Девочке из академгородка нельзя было быть без высшего образования. И я поступила в пединститут, потому что у меня родители — учителя. Причём через год после школы и только чтобы они успокоились уже и не переживали.

С. Крючков ― Но в какой момент вы себя сказали: ну всё, гордо нести это знамя девочки из учительской семьи до бесконечности нельзя? Это было уже после КВН, в КВНе, до КВН?

Т. Лазарева ― Нет, этот институт, педагогический, я забросила гораздо раньше, чем был КВН. А вот Кемеровский институт я бросила как раз когда первый раз сыграла в КВН. Я поняла, что всё, я звезда — собственно, зачем?

М. Максимова ― Так второй-то институт как получилось?

Т. Лазарева ― Это было точно так же абсолютно.

М. Максимова ― Потому что родители?

Т. Лазарева ― Тоже ощущение того, что без высшего образования ты как бы человек неполноценный в обществе — в том обществе, в котором я тогда воспитывалась. Но с другой стороны, если задумываться (мы с Мишей это часто обсуждаем): где мы с ним, с Мишей, встретились, в какой точке? На телевидении. Миша закончил и проработал несколько лет анестезиологом-реаниматологом. Я вообще ничего не закончила. И вряд ли у нас был какой-то институт, который нас бы научил тому, к чему мы в итоге пришли. Не было такого, вот и всё. Поэтому мы там, кто где телепался.

Всё-таки вот это твоё желание, твоё прислушивание к себе: а мне это нравится, меня прёт, я хочу здесь быть и всё — тогда так было можно.

С. Крючков ― В диалоге со своими детьми вы каким-то образом определяете их дальнейший выбор, направляете их? Говорите: «Слушай, а вот было бы здорово, если бы ты занялся тем-то и тем-то»?

Т. Лазарева ― Вот это опять наша с Мишей вечная борьба — когда он говорит: «Обязательно нужно высшее образование!», а поскольку у меня его нет, я понимаю, что я не могу этого сказать своим детям. Правда, у меня реально нет такого права — говорить: «Да нет, ребята, не нужно, как видите». Я детям старалась и до сих пор стараюсь говорить, что нужно только то, что тебе нужно.

Вообще слово «нужно» нужно всегда очень подвергать анализу… Как только у тебя появляется слово «надо», «Мне надо это сделать» — стоп! Кому надо? Точно тебе? Или «ты должен» — кому ты должен? У меня ужасно много девчонок — ну, таких, уже не совсем девчонок: «Вот, мне надо родить, мне уже 38». Я говорю: «Кому надо? Точно уверена, что тебе надо? Ну, окей. Это почему?» — «Потому что мне уже 38, а я ещё не родила». — «Но сейчас, в общем, рожают-то до 50. Ещё есть время подумать». А вот это вот внешнее «надо», «должен»…

М. Максимова ― Давление.

Т. Лазарева― Причём это же не давление, которое прямо вот такое давление. Оно расплескано в воздухе, и ты живёшь всю жизнь. И главное что я пытаюсь дать детям — это слушать себя, не начиная с 52 лет, как я это делаю, а уже начиная с 7, с 3, с 2, с года.

С. Крючков ― Давайте ещё к одной вехе вашего жизненного и творческого пути. Ансамбль патриотической песни «Амиго».

Т. Лазарева ― Политической!

С. Крючков ― Политической… Что это было и как это возникло?

Т. Лазарева ― Это было прекрасное решение моих родителей. Мне было 14, по-моему. Я плохо помню тот возраст, но, очевидно, они уже начинали со мной… Я вот сейчас вижу по своей Антонине — ей 12. Только сегодня у нас с ней состоялся разговор. Я говорю: «Тось, ты должна уйти от меня. Я задушу тебя!». Ну, не в смысле задушу, хотя это тоже иногда хочется сделать. Но я со своим вот этим гиперматеринством: всех нужно учить, всем нужно помогать. И я уже бью себя по рукам и говорю: «Господи, она уже здоровая кобыла, а ты всё за ней…».

И вот мои родители сделали очень правильную вещь. Я была в 8-м классе, училась там, на скрипочке играла. И была группа взрослых студентов — они были реально уже где-то на последнем курсе. У них была группа политической песни. Тогда это было очень распространённое явление. Везде были эти клубы политической песни. И барды, и патриотические песни там были, и политические.

Ну, правда, политика начиналась только за границами нашей страны. Мы пели песни про то, как там плохо. Про то, как здесь хорошо, мы не пели — это как раз патриотическая песня. Мы пели только про то, что там душат свободу, империализм, нейтронная бомба и так далее. А потом вдруг, как раз в переломную предперестроечную историю, в 80-е мы уже стали петь про то, как у нас-то, в общем, давайте-ка посмотрим, что там. Oкей, у них там — они сами разберутся.

Обычная пропагандистская история. У нас тогда были другие проблемы. Сейчас у нас Сирия, Украина и так далее, а тогда было Никарагуа, Чили и, кажется, ещё что-то… Ангола, да, все вот эти Сальвадоры Альенде. Вот такие слова мне сейчас всплывают в голову.

Они правильно сделали, потому что там я обрела какой-то интерес. То есть мне было абсолютно неинтересно в школе. У меня в школе, к сожалению, не было ни одного учителя, который бы меня как-то потряс. У меня были родители учителя, и очень хорошие, но я у них не училась, к сожалению. В общем, я настоящий ребёнок хороших учителей — а хороший учитель пропадает на работе, как правило, потому что это его призвание, там его жизнь.

Но они вот так сделали: отдали меня, и я попала в руки взрослых людей, с одной стороны, но с другой стороны, которые относились ко мне очень трепетно, понимали свою ответственность за меня. И им это, наверное, тоже нравилось. Ну, как — 5 курс, им дали «сына полка». Это была очень крутая штука.

М. Максимова ― А вас-то что привлекло? Всё-таки в таком возрасте…

Т. Лазарева ― Ну как, это взрослый мир!

М. Максимова ― То есть политика привлекла?

Т. Лазарева ― Нет, что вы! Я вообще ничего не понимала. Я пела. Я обожаю все эти песни. Мы пели: «Cuba, que linda es Cuba» — вот это всё: про Кубу, как там хорошо, Остров Свободы. Нет, для меня, конечно, это было просто общение со взрослыми, общение с кумирами. И вот этот возрастной момент, когда ты начинаешь себя искать, а у тебя кроме родителей никого нет, и ты от них отпихиваешься и никуда не приходишь. Я сейчас чётко чувствую, как важно ребёнка в какой-то момент отдать в хорошие руки, передать наставнику, какому-то учителю. Пусть это будут, там, студенты, но тем не менее… Если он тебя отрицает, значит, ты должен зайти к нему немножко с другой стороны, и тоже как-то его придерживать. Потому что иначе это наркотики и быстрая смерть, как мы все знаем. Ребёнку конечно нужен взрослый. Дети без взрослых не выживают.

М. Максимова ― Но не родители?

Т. Лазарева ― Ну да, это такой вызов. Подростком ты начинаешь искать себя. А когда родители тебя по привычке пестуют и говорят: «Ты должен сделать так и так»… Всё-таки за 12 лет эта привычка вырабатывается у родителей, им тоже трудно всё понять, и сказать: «Всё, ты свободен — иди!». Как это? Я не могу такого. Даже я не могу такого сделать, опытная, казалось бы, мать. Казалось бы…

С. Крючков ― Последний вопрос перед новостями. Как обезопасить ребёнка от такого взрослого, который приходит и говорит: «Давайте-ка создадим движуху такую интересную. Назовем её…».

Т. Лазарева ― «Новое величие»? Хороший вопрос. Я думаю, что как раз здесь, в «Новом величии», абсолютно важна роль взрослого, который там был. Этих детей интересовал какой-то движняк, опять же какая-то самостоятельность. И в этот момент их подхватить…

Почему, например, решение моих родителей была правильным? Потому что они этот движняк направили в какую-то нормальную стезю… Я попала в какую-то такую безопасную ванночку с хорошими взрослыми, которым можно было доверять. Эти дети оказались в руках взрослых, которым… Оказывается, не всем взрослым можно доверять, представляете! Мы-то их учим, что мы все, взрослые люди, тебе всегда поможем, ты можешь полагаться. Но, оказывается, есть и жулики! Мы конечно говорим, что вы должны закрывать квартиру, дети, вы не должны разговаривать со взрослыми на улице, или взрослый не должен подходить к ребёнку и спрашивать у него: «Я потерялся, как пройти на улицу Горького?». Это неправильно, и этому мы учим детей. Мы говорим, что взрослый человек не должен у ребёнка спрашивать. Спроси у взрослого! Это нормальная мера безопасности в жизни.

А вот в той жизни, в которую они попадают, уже будучи как бы совсем самостоятельными — хороший вопрос… Как теперь заново нужно объяснять детям (я, кстати, планирую это делать, и не только своим): а вот теперь, ребята, смотрите уже как взрослые, какие люди вокруг вас и что они вам предлагают. Включайте анализ, какие-то свои чувства — доверяете вы или не доверяете? Да, без ошибок этот путь не пройти, к сожалению. Но ошибки бывают очень тягостными.

М. Максимова ― Я правильно понимаю, что вы живёте сейчас в Испании?

Т. Лазарева ― Ну смотрите, там учится дочь. Учится уже 2 года — с 10 лет, сейчас ей 12. Она 2 года проучилась там в школе. И я, как мать, которая несёт за неё ответственность, конечно, большую часть времени нахожусь там рядом с ней. Практически живу.

М. Максимова ― А там, просто раз мы говорили про детей, как-то отличается обстановка? Особенно для подростков, потому что самый трудный момент — это, конечно, подростки. Там и в Москве — там проще, не знаю, направлять ребёнка? Вообще, как там устроена жизнь?

Т. Лазарева ― Да вы знаете, на самом деле это не зависит от страны. Это зависит, прежде всего, от твоего внимания к ребёнку и вашего доверия. То есть то, что ребёнок тебе доверяет. Насколько ты входишь в этот круг. То есть когда что-то происходит с ребёнком, он к тебе бежит или не бежит. И когда ребёнок боится тебе сказать что-то страшное, потому что он боится тебя расстроить или что ты его наругаешь — это очень плохо.

Я совершенно не хочу тут показаться лучше всех. У меня тоже такие ситуации, естественно, бывают. Тося иногда врёт — ну, из лучших побуждений. Ну не то чтобы врёт, умалчивает. Но просто с этим я столкнулась здесь. Почему она оказалась в школе там, в Испании? Неважно, она была бы в любом другом городе. Просто в Испании мы проводили лето, у нас там уже такое нажитое место, мы там уже всё знаем, и школа рядом неплохая.

Просто, здесь в начальной школе она закончила 3 класса, и как раз здесь я начала замечать вот это: что она мне не всё рассказывает — рассказывает, дурочка, своей сестре, думая, что я об этом никогда не узнаю. Там началось такое: я по ней видела, что она напряжена, что она дико боится какой-то ошибки, что она прямо вот как натянутый нерв. А потом я понимаю, по каким-то отголосками вижу, что в школе (в любой школе — не буду даже сейчас номера школ называть) вот эта вот стрижка всех под одинаковость, вот это какое-то бытовое унижение, возведённое в норму — унижение, бесчувствие, нежелание и вообще нелюбовь — это уже норма. То есть там детей не любят, не воспринимают их как личностей.

Это ужасно. Я со своим пониманием того, что ребёнка с самого начала нужно приучать к тому, что он сам хозяин своих ручек и ножек, а никто другой. Я понимала, что это не годится. Я не хочу, чтобы мой ребёнок здесь учился. Я просто начала задумываться о домашнем образовании, как многие сейчас делают, пытаясь вытащить ребёнка из этого давления, которое разлито в школе просто везде. Это бытовое, нормальное давление, унижение и насилие. Это там норма! Может быть, это звучит страшно, но это действительно так. По-другому это не работает в школе, потому что их там много, а я одна. «Вас много, я одна». А они каждый — отдельная личность, и к каждому надо прислушиваться.

Поэтому я тоже сначала задумалась о домашнем образовании. Но потом это ещё совпало с моим пониманием того, что у меня нет постоянной необходимости присутствия в Москве. Работы постоянной нет, чтобы ходить здесь на какую-то службу. И я поняла: а что, собственно, мне мешает так же точно приезжать в Москву на какие-то мероприятия, на какой-то заработок или искать себе заработок там? Жить без работы в Москве и жить без работы в Испании — поверьте, в Испании жить без работы гораздо лучше.

М. Максимова ― Абсолютно с вами соглашусь, потому что не знаю, как ты, Стас, но я в школе через это прошла. То, о чём вы говорите, я прекрасно на себе испытала. А в Испании нет такого? В школе, в которую вы ходите?

Т. Лазарева ― Там такого, конечно, нет. То есть, исключено, чтобы учительница била ребёнка по голове линейкой. А здесь это есть, и это видела моя дочь. И зачем она это видела вообще? Как ей это развидеть? Причём сейчас она уже взрослая, и я ей недавно, буквально вчера, говорю: «Вот, что-то там, ты помнишь?». Она говорит: «Да, мам, причём он же самый маленький был! Глеб». Он действительно был маленький — Коровяк. И она всегда его очень любила — Глеб был такой в классе, маленький. «Ну, как же она могла? Он же самый маленький!». Боже, у меня просто мороз по коже от этого: что она это увидела. В принципе она увидела страшную вещь, которую я бы не хотела, чтобы мой ребёнок видел.

В Испании такого нет, в Англии такого нет. Нигде такого уже, слава богу, нет. Хорошо, может быть, и в Москве это не везде. Но понимание того, что их там, во-первых, любят. Этого слова вообще у нас нет в лексиконе, например, в школе — кто там обязан любить твоего ребёнка?

М. Максимова ― Восприятие ребёнка как личности в этой школе… Может быть, в некоторых школах в Москве и существует. Может быть.

Т. Лазарева ― Я как раз такие всю жизнь и искала. И я их ещё находила до последнего момента. Когда мои старшие дети были подростками, они учились в частной школе, где мне как раз именно это и нравилось.

Я не считаю, что в школе должны давать какие-то знания. Тем более теперь. Все эти знания у тебя — вот они, на пальце: пошёл и нашёл. Дочь моя средняя недавно (надеюсь, она это не слышит сейчас): «Мама, что-то у меня палец облезает, чешется». Я: ну, там, что-то… Потом оказалось, что она в Гугле делает запрос: у меня чешется, облезает палец… Вообще нечего делать! Первая помощь — пожалуйста, идёшь быстро гуглишь, как её оказать, и всё!..

Так вот самое главное, что есть в этой школе — там уважают твою личность. Всё. А дальше ты с этим уважением добьёшься всего, что тебе нужно. Главное — себя уважать! И то, чему нас учили в детстве — что любить себя, это эгоизм — это всё, ребята, враньё! Эгоизм тоже есть — но это другое. Но любить себя ты должен! Это не эгоизм! Кошмар, нас обманывали всю жизнь!..

Я понимаю, что моих детей, конечно, будут обманывать. Без этого они не набьют свои шишки и не пойдут дальше. Но я стараюсь, конечно, как-то это уменьшить. Чтобы было честное отношение к моему ребёнку. Он такой же, как и все — но он и не такой, как все. И он имеет на это право.

С. Крючков ― Татьяна, то, что вам пришлось уехать — это было ваше решение, хорошо, но, тем не менее, работы стала меньше, вы сами сказали. Может быть, это в том числе и результат того, что мы все родом из этого детства, в котором нет любви? Вот это политическое давление. Вы столкнулись с политическим давлением, кстати, после 2011 года, после Болотной, после вашего выступления?

Т. Лазарева ― Конечно. Я же была «пятой колонной». Да-да, здравствуйте! Мы все здесь… Причём, что интересно, у вас же недавно висел мой портрет напротив, на «Доме книги». Где там вешают нас всех — Макаревич, кто там ещё? В общем, гоп-компания. Акунин висел на «Доме книги», где продавали его книги. Смешно.

Я приехала в Новосибирск не так давно и как раз встречалась с моими дружочками. Очень большие друзья из группы политической песни. И мы смотрели какой-то старый фильм — раскопали его на киностудии. Раньше же на киностудиях снимали, и там про нашу группу снимали кино. И там, в этом кино, прозвучала фраза про «пятую колонну». И я поняла, что всю жизнь, оказывается, пела-то про «пятую колонну»! Но я этого вообще не понимала тогда! Слушайте, ну 14 лет! Нет, тогда не было политики — вообще никакой! Собственно, мы с этим все и выросли: «Ох, куда это она пошла — в политику?» Да, блин, я до сих пор не знаю что это такое! Это не я пришла в политику — это, извините, политика просто рухнула на голову и сказала: «А вот теперь давайте будем разбираться со многим».

Налоги, например. Не хотите узнать, куда идут ваши налоги? — А чего, они куда-то идут? — А не хотите узнать, кто правит, и как вообще получилось, что куча людей за чертой бедности? И ты там с благотворительным фондом им помогаешь-помогаешь, помогаешь-помогаешь, а потом думаешь: «Да ёкарный бабай, да сколько можно-то? Я-то могу бесконечно помогать, а эти-то там наверху чего не чешутся? Им-то это как раз плюнуть сделать!». Нет, мы понижаем пенсионные границы.

Политика — это последнее, чем я буду заниматься в жизни. Совершенно точно. Сейчас, по крайней мере, это не такая штука, которая меня интересует. Но, так или иначе какая-то твоя активность и желание разобраться в мире приходит к этому.

М. Максимова ― На самом деле мы возвращаемся к тому, с чего мы начинали этот эфир. Вы говорите: «Это не я пришла в политику, это политика обрушилась на мою голову» — это как раз когда «выборы без выбора». Когда выбора другого нет.

Т. Лазарева ― Да, а ты хочешь всё-таки делать свой?

М. Максимова ― То есть ты не хочешь заниматься политикой, но выбора у тебя не осталось.

Т. Лазарева ― Да. Я понимаю уже, что в принципе мне есть, за что себя любить, есть за что уважать. Хотя это очень мало на самом деле. Я только в себе ищу и себя обхлопываю вот так: «А мне есть, за что себя любить, а мне есть за что себя уважать?». Говорю: «Есть, Тань, есть, успокойся. Спи уже спокойно, всё у тебя нормально!». Но когда меня выдавливает, то есть когда я не чувствую здесь возможности себя как человека уважающего себя, любящего себя, реализовывать, мне говорят: «Ты «пятая колонна», ты урод, ты не любишь свою страну, вали отсюда!», я говорю: «Ну, я слышу прекрасно ваши сигналы — я свалю, ребята. Но только не надо мне говорить при этом, что я не люблю свою родину. Я её люблю, и именно поэтому я лучше буду от неё подальше».

М. Максимова ― Независимо от страны это, может быть, несколько нестандартно. Или обычно. Во всяком случае, нет чего-то странного в том, что журналист, человек, который регулярно появляется на телевидении, который становится популярным, в определённый момент переходит в политику. Начинает, там, за одного кандидата, за другого… Но это, скорее, выбор человека, потому что у него какая-то естественная волна. Вот он пришёл на популярности — и потом как-то естественно: ну а куда дальше? Дальше — в политику. Куда выше идти? У вас не было такого? То есть вы не хотели? У вас не было ни стремления, ни желания, не интереса?

Т. Лазарева ― К политике точно нет. Был интерес разобраться вообще, кто виноват и что делать? И опять же к вопросу, с которого мы начинали: про выбор, который ты делаешь, принимаешь. У меня была такая история (в каком это было году? Наверное, ещё в 2009 или 2008), когда, помните, на каждое 31-е число выходили…

М. Максимова ― Лимонов, по-моему.

Т. Лазарева ― Да, Лимонов. Ну, там и Алексей был, но и Лимонов тоже. И в какой-то момент — тогда ещё ЖЖ был популярным, и я там написала: «Пойду-ка я схожу. Там, говорят, людей по голове бьют — каску надену». Что-то такое было смешное. И вот тогда мне был звонок от моего бывшего начальника Ивана Демидова, который в тот момент работал в Администрации президента. И было такое предложение, которое я, как абсолютный лох, не восприняла как политическое предложение. Мне было прямым текстом сказано: «Не ходи туда, иди лучше к нам. У нас, во-первых, смотри какие — Тинка у нас Канделаки… (это, я повторяю, был какой-то 2008-2009 год), Макаревич у нас». Макар как раз тогда ещё, помните, ходил. Он сходил на какое-то там это самое, уже потом только стал «пятой колонной». Там все эти были — дядя Юра-музыкант, дядя Андрей-музыкант, и прочие музыканты. Пытались поговорить и высказать какое-то своё мнение, чего нас потом лишили вообще, и мы пошли на площадь.

И мне тоже тогда предложили. Сказали: «Давай иди к нам!». И я бы, может быть, и подумала, искренне абсолютно, если бы там через запятую не сказано было предложение: «Потому что у тебя же трое детей, ты как — думаешь вообще?». Страшно, да? Вот мне тоже стало очень страшно и неприятно. Конечно, с такими условиями я не делаю свой выбор.

То есть вот, пожалуйста — было предложено. «Была бы часть», как говорится. А потом: туда не пошла — хорошо, пошли в другую сторону. Пошли туда, сходили на Болотную, сходили в Координационный совет, посмотрели… Я про себя буду говорить: посмотрела, что это вообще нечестная история, вообще не про меня, и она ничего не решает — это какой-то ужас. Потом нас всех посыпали оттуда, из этого Координационного совета — всех-всех-всех, кто там был. Но я увидела, как люди ведут себя в процессе, как люди ведут себя после того, как их выпнули из «зоны комфорта». Тоже интересный опыт. Тоже все себя в какой-то степени проявляют. Но опять же, это не политика — это жизнь, человеческие слабости, сильности, выборы.

С. Крючков ― Ведь у каждого своя ответственность. Когда вы ушли, будучи вытолкнутой в политику, у вас уже был благотворительный фонд «Созидание», где вы занимались попечительством. Вы понимали, что возникнут какие-то сложности? Кто-то из людей помогающих уйдёт, кто-то скажет: «Татьяна, извините».

Т. Лазарева ― Ну, фонда это, слава богу, не коснулась. Хотя, кстати, да, вы правы: попечительский совет у нас там собрался такой довольно либеральный. Приличные люди, что говорить. Но этот вопрос, который всегда очень многие задают: «Думали ли вы, как это всё повернётся? Делали ли свой выбор осознанно?» — Да нет, конечно. Опять же, тогда так делали все приличные люди вокруг меня. Все ходили на Болотную, все хотели разобраться, что происходит, что с этим делать. Может быть, это сыграло… Все прыгают с 9-го этажа — и ты пойдёшь прыгать. Конечно, пойду, если все прыгнут!

М. Максимова ― Ну здесь всё-таки другое.

Т. Лазарева ― Ну хорошо, но, тем не менее: вот твой круг, вокруг тебя — все пошли на первую Болотную. Только я ещё зачем-то там выступила.

С. Крючков ― А много людей разошлись налево-направо: здесь приличные, здесь неприличные, предавшие?

Т. Лазарева ― Ну, давайте не будем, пожалуйста: предавшие, приличные, неприличные… Это немного не то. Просто разошлись. В том-то и дело. Опять: это право выбора каждого. Я совершенно не в праве осуждать. Я понимаю, меня очень многие осуждают. Вот эти комментарии в Фейсбуке — это всегда сложно, но я уже к этому привыкла. Я несколько раз получала такие фидбеки, меня так погружало в ужас и кошмар! Это было очень больно. И ты не можешь ничего сделать со своим желанием рявкнуть в ответ и сказать: «Сам дурак!». Но теперь я понимаю, что они такие же несчастные… Ну как — мы все несчастные люди, потому что мы все ответственны за свои решения, за свой выбор. У них свой выбор. У путинского электората свой выбор. Что я могу? Я могу только его уважать. То есть я не хочу, конечно.

М. Максимова ― Ну, принять.

Т. Лазарева ― Да, совершенно верно. Но тогда и вы мой выбор принимайте! Если мне что-то не нравится в этой стране, почему я слышу только: «Ты не имеешь права критиковать! Не нравится — вали!»? Подождите, а кто тогда будут критиковать-то? Вы не будете, у вас всё прекрасно. Хорошо, не будем сейчас разжигать. А где момент, когда я могу критиковать свою родину? Я не боюсь произносить этих слов: да, я хочу критиковать, потому что критика — это рост. Ты делаешь какие-то ошибки, ты понимаешь их неправильность, ты их больше не совершаешь. Это для тебя ступенька — твой дальнейший рост. Иначе ты не можешь расти, если не будешь делать ошибок. Вот тебе и стагнация, пожалуйста.

А когда тебе говорят, что живя в стране, ты не можешь её критиковать… Простите, где этот момент? Вот паспорт подаёшь, и у тебя 2 метра до того, как ты прошёл границу. Вот тут нужно встать с плакатом и сказать: «Я не люблю вот это, вот это и вот это»? И всё, и поехал, и там ты уже опять ничего не можешь говорить.

С. Крючков ― Слушайте, а кому эти плакаты, если критика этими 86% никак не воспринимается?

Т. Лазарева ― И не будет.

С. Крючков ― Но всё равно должны же оставаться какие-то диалоги?

Т. Лазарева ― Необязательно. Ты не может быть в диалоге с человеком, который тебя не слышит и не хочет слышать. А как? Он тебя не слышит! Ты ему там что-то: «А!!!» — и просто тишина за стеклом, тебя не слышно. Ну, окей. Как мы стояли и махали руками на Болотной — вот оно и было. Мы машем, машем, а нас не слышат и не замечают. И всё, и ты ничего не можешь с этим сделать. Главное тебе — сохранить себя в своей целостности, в цельности, и сказать: «Ребята, пожалуйста — вам тут нравится. Вам всё тут нравится…».

Я прямо честно иногда завидую. Это так хорошо — жить по чьей-то указке и не задумываться!.. Реально, это очень легко! Прямо иногда думаешь: «Господи, а можно бы тоже так?». Опять сказать: блин, бес попутал, у них мой паспорт, возьмите меня опять к себе. Но у меня не получится. Но это мой выбор, и они его, по идее, должны так же уважать, как я уважаю их выбор.

М. Максимова ― По идее.

Т. Лазарева ― По идее.

М. Максимова ― Может быть, когда-нибудь будет. Я хотела задать ещё вопрос. Хоть и бывшая телеведущая, но я всё-таки хочу успеть спросить про разные телевизионные проекты. Есть какой-то самый любимый? Я, например, посмотрела — если это правда: «Форт-Байярд» — три раза. Меня, если честно, это поразило. Может быть, не самый лучший проект — это вы сейчас расскажете. Но просто три раза «Форт-Байярд»!

Т. Лазарева ― Нет, «Форт-Байярд», тут не буду брать на себя больше. Была куча проектов, в которых я была участницей. Но были и проекты, в которых я была именно ведущей. На «Форт-Байярде» мы не были ведущими, слава богу. Это было очень прикольно, но 2 раза, не больше точно. Я никогда не любила экстремальные виды спорта, потому что мне, в принципе, в жизни как матери троих детей достаточно экстрима. Я не хочу вот этих всех прыжков с тарзанкой, этого висения. Я как вспомню: боже, что это было! На внешней стороне этого Форт-Байярда, по стене идёшь, а внизу бьётся океан, и у тебя такая веревка за пояс — на хрен, извините меня за выражение, это мне было нужно?

М. Максимова ― Но нужно было в определённый момент, получается?

Т. Лазарева ― Нужно для того, чтобы понять, что больше никогда я делать этого не буду. Хороший опыт. А проекты, которые я вела — честно, я их любила все. Потому что как только я перестала их любить, они заканчивались для меня. И соответственно, ты уже не передаешь этот вот свой огонь, не зажигаешь зрителя. И всё — они честно умирали. Можно вести передачу «Поле Чудес» 35 лет — сколько он её ведёт? Можно, но… Мне это неинтересно, всё. А в процессе, когда ты что-то делаешь — это очень круто.

У меня был прекрасный проект, самый первый — я была первая ведущая. Кулинарная передача «Пальчики оближешь». Тогда ещё можно было воровать форматы, тырить, понимаете? Прав тогда ещё не было. Это был какой-то абсолютно сворованный формат: две команды и я ведущая. Мне это всё дико нравилось. Потом понятно, что «О.С.П.», на которой мы все выросли — не только мы, вы все выросли на наших передачах.

Потом и «33 квадратных метра», и «Хорошие шутки» — прекрасный проект. Но когда он закончился? Когда нам с Мишей и Сашей перестало быть там интересно внутри. Потому что когда к тебе приходят, например, Шелест, Комолов и Ургант (у них была команда, ещё там эти с «Муз-ТВ», у них ещё оставались какие-то ноги и руки), то ты можешь с ними ржать и над ними ржать. И они над тобой ржут. Это прекрасно, это всех ужасно заводит. У людей в зале реально болели животы от смеха, когда они выходили. Они проклинали нас, говорили: «Ну, это ужас!».

Но когда к тебе приходят совершенно незнакомые артисты сериалов, и ты даже не то что не знаешь этих людей, но ты и сериалы не смотришь, ты не можешь на таком уровне смеяться над незнакомым человеком. Это неприлично. И тогда у тебя пропадает вот эта живость: «Ха, что это за смехота такая?» — и всё, передача умирает. Так вот умерла передача «Хорошие шутки». Потом уже мы выкопали, к нам уже по второму разу ходили — ну окей… Нельзя.

С. Крючков ― Так вот стремительно у нас пролетел час.

Т. Лазарева ― Простите, друзья, извините! Меня долго держали взаперти. Пришла поговорить.

С. Крючков ― Это «Разбор полета». С вами была Татьяна Лазарева. Спасибо, удачи вам!





ИСТОЧНИК

Станислав Крючков, Марина Максимова

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Разжигание розни (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Международные события (0) > Европа (0)
  • Общество (0) > Культура (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 13.11.2018 - РЕПРЕССИИ В ТИШИНЕ
  • 13.11.2018 - КОМУ НУЖНА ВОЙНА МЕЖДУ РОССИЕЙ И США?
  • 12.11.2018 - ПРЕДЧУВСТВИЕ ПОСЛЕДНЕЙ ВОЙНЫ
  • 12.11.2018 - ПОПЫТКА ОСТАНОВИТЬ ИСТОРИЮ
  • 11.11.2018 - ГОСУДАРСТВО ПОСТАВИЛО ПЕРЕД СОБОЙ ЗАДАЧУ
  • 11.11.2018 - ГЛОТОК СВОБОДЫ ИЛИ «ПРОКЛЯТЫЕ» ДЕВЯНОСТЫЕ…
  • 10.11.2018 - ВОЗВРАЩАЯСЬ К ИСТОРИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ
  • 09.11.2018 - ПАРТИЯ НРАВСТВЕННОГО ВЫБОРА
  • 09.11.2018 - СУТЬ ПОЛИТИЧЕСКИХ НОВОСТЕЙ
  • 08.11.2018 - СЕКРЕТЫ КОНСТИТУЦИИ
  • 07.11.2018 - НЕ РАССЛАБЛЯЙТЕСЬ!
  • 06.11.2018 - ГЕРОИЗАЦИЯ УБИЙСТВА
  • 06.11.2018 - ПОРА ПОДУМАТЬ О ЛЮДЯХ
  • 05.11.2018 - ЕДИНСТВЕННАЯ СТРАНА В МИРЕ
  • 04.11.2018 - ПОЛИТИЧЕСКАЯ КЛОУНАДА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru