Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Проблема депопуляции > Публикация
Проблема депопуляции

[07.08.2011]

ЛЮБОВЬ НЕ ЛЕЧИТСЯ

Почему сироты из России становятся героями плохих новостей из Америки

— Про что будете писать? — интересуется любезный пограничник в нью-йоркском аэропорту, глядя на мою журналистскую визу.

— Про усыновление.

— Это про ту женщину, которая посадила своего приёмного сына в самолёт и отправила назад в Россию?

— В том числе. — Американский пограничник возвращает мне паспорт и говорит без тени улыбки: «Ей место в тюрьме». Если бы этот разговор состоялся на обратном пути, я бы с ним поспорила.

В марте прошлого года 33-летняя американская медсестра Тори-Энн Хансен из штата Теннесси совершила жестокий и отчаянный поступок, посадив своего 8-летнего приёмного сына Артёма Савельева на самолёт и отправив назад в Россию. В карман куртки мальчика она вложила записку, в которой назвала его психопатом, и объяснила, что его дальнейшее присутствие в её доме угрожает безопасности её семьи и что российские чиновники и работники американского агентства по усыновлению скрыли от неё реальное состояние здоровья Артёма.

В Америке её поступком возмутились не меньше, чем у нас — за исключением тех американцев, чья жизнь тоже превратилась в ад после усыновления сирот из России. Они с облегчением почувствовали, что они не одни. Жестокий и отчаянный поступок Тори-Энн Хансен впервые поставил под сомнение едва ли не главную аксиому усыновления: «Любовь вылечит всё».

Джойс

У Джойс Стеркель русские корни: её дедушка — немец из России — приехал в Америку в начале прошлого века и обосновался в Монтане. Сейчас у неё самой уже несколько внуков, но она по-прежнему живёт на семейном ранчо рядом с городком Юрика у самой канадской границы.

Последние несколько лет здесь, среди гор, лесов и озёр, живут несколько десятков бывших сирот из России, усыновлённых американцами. «Ранчо для детей» — нечто среднее между трудовой колонией и пионерским лагерем для детей, с которыми их американские родители не смогли справиться. Здесь за детьми круглосуточно присматривает кто-то из взрослых, они учатся, катаются на лошадях, делают работу по дому, выращивают овощи на огороде… Жизнь по расписанию, строгая дисциплина и бескрайние просторы вокруг — вместо стресса и соблазнов больших городов.

Джойс всю жизнь работала акушеркой. В 1990 году она поехала в Россию по одной из первых программ российско-американского сотрудничества — передавать опыт медсестрам в больницах и детдомах Нижнего Новгорода. Она провела там два года, а вернувшись в Америку, бросила работу акушерки и основала агентство, чтобы помогать американцам усыновлять сирот из России. А дальше с Джойс произошло то, что рано или поздно случается практически со всеми, кто берётся помогать брошенным детям: имея трёх своих детей, она усыновила ребёнка.

На фотографии из пермского детдома — одной из сотен, приходивших в её агентство, — Джойс увидела светловолосую девочку с голубыми глазами и грустной улыбкой. Свои дети уже выросли, места в доме было достаточно. Джойс удочерила 10-летнюю Катю. И вошла во вкус.

Следующим был Майкл, от которого через семь лет после усыновления отказались его приёмные американские родители. Они обратились в агентство Джойс с просьбой найти ему новую семью, а до тех пор позволить ему пожить на ранчо. Через полгода Джойс решила не ставить новых экспериментов над мальчиком, которого уже дважды бросили: заседание суда, в очередной раз сделавшее её мамой, состоялось в его пятнадцатый день рождения.

Третьим был Саша. Про 14-летнего мальчика, которого приговорили к шести годам тюрьмы за попытку отравления приёмной матери, Джойс рассказал кто-то из знакомых. Она не поверила, что такое бывает, и поехала к нему в тюрьму. В тюрьме она, по её словам, увидела страдающего подростка. Сашу с двумя сёстрами американцы усыновили, когда ему было семь лет. Первая пара приёмных родителей от детей быстро отказалась: те вели себя слишком буйно. Тогда Сашу и сестёр разлучили, раздав в разные семьи. Но мальчик, уезжая из России, пообещал своей родной маме, лишённой родительских прав за алкоголизм, что будет заботиться о сёстрах. Он хотел видеться с ними, а его новая приёмная мама возражала. И однажды он взял какие-то таблетки и подсыпал их ей в салат…

Против идеи забрать Сашу на ранчо возражали родные дети Джойс, у которых уже были свои дети: слишком опасным казалось приглашать в дом подростка, попавшего в тюрьму за попытку убийства. Но Джойс их уговорила, оформила опёку над Сашей и добилась, чтобы его отпустили из тюрьмы раньше срока. И ещё она пообещала ему найти его семью. В 2000 году они поехали в Россию, в Краснодарский край, и нашли в родном селе Саши его мать, братьев и сестёр, которые ничего не знали о мальчике почти десять лет. А потом Джойс нашла и сестёр Саши, усыновлённых другими американцами, и устроила их встречу у себя на ранчо.

Меня Джойс встречает с младенцем на руках.

— Это кто? — спрашиваю я.

— Это… получается, что дочка, — отвечает Джойс и почти идеально выговаривает по слогам: — Ли-леч-ка.

Несколько лет назад подруга Джойс отправила к ней на ранчо свою приёмную дочь из России, Аню. Её удочерили уже подростком, и отношения с приёмными родителями у неё не сложились.

— Это же, как неудачный брак, — говорит Джойс про усыновление подростков. — Иногда люди просто не нравятся друг другу.

Аня провела на ранчо два года, потом уехала. Жила одна, потом с парнем («каким-то мексиканским гангстером», уточняет Джойс), злоупотребляла наркотиками и алкоголем. Потом забеременела — сделала бы аборт, но не было денег. Американская приёмная мама сказала: рожай, я заберу ребёнка. Аня отказалась с формулировкой: «Я не хочу иметь с тобой ничего общего». Тогда ей позвонила Джойс и предложила отдать ребёнка. Аня думала два месяца. Потом приехала и сказала: «Я не понимаю вашего бога и не понимаю, почему вы делаете то, что делаете, но я хочу, чтобы моя дочь росла у вас».

Джойс была с ней во время родов. Когда акушерка спросила, хочет ли Аня, чтобы ребёнка положили ей на живот, Аня отвернулась и сказала: «Заберите её от меня». Больше она дочку не видела. Лили стала четвёртым русским ребёнком, усыновлённым Джойс Стеркель.

Слова на три буквы

Ранчо Джойс — одна из альтернатив тому, что сделала Тори-Энн Хансен. Этот путь выбрали уже несколько десятков американцев. Большинство из трёх десятков детей от 8 до 18 лет, живущих на «Ранчо для детей», — сироты из России.

На вопрос, как они здесь оказались, почти все отвечают одинаково: «Я плохо себя вёл и доставил много неприятностей родителям». У Джойс есть снятое кем-то из родителей видео, на котором видно, как именно может выглядеть плохое поведение: мальчик лет десяти швыряет об пол предметы вокруг себя, а потом с криками бьётся об пол головой, и длится этот припадок полтора часа. Иногда приёмные дети становятся просто физической угрозой родителям, братьям и сёстрам.

Как правило, ранчо — последнее убежище после того, как пройдены десятки врачей и испробованы десятки лекарств и методов терапии дома и в больнице. После того как приёмные родители, так мечтавшие о ребёнке, потратившие на процедуру усыновления и последующее лечение все сбережения, наконец признаются себе и окружающим, что просто не могут с этим справиться.

Почему на ранчо у Джойс больше всего детей из России и почему только они погибали в Америке от рук приёмных родителей (четырнадцать раз за всю историю усыновления из России)?

Есть две зловещие аббревиатуры, знакомые каждому, кто имеет дело с проблемами российских сирот в Америке: FAS (fetal alcohol syndrome) и RAD (reactive attachment disorder) — эмбриональный алкогольный синдром, известный в России как «синдром пьяного зачатия», и синдром нарушения привязанности.

Первый — результат воздействия алкоголя на ребёнка, находящегося в утробе матери: помимо деформации черт лица и других нарушений развития алкоголь может приводить к органическому поражению мозга. Такие дети не видят связи между причиной и следствием, не способны контролировать эмоции, подвержены вспышкам агрессии. И это не их вина: их мозг просто не в состоянии выполнять операции, доступные другим детям, он похож на швейцарский сыр, в котором проделал дырки алкоголь.

Второй синдром чаще всего возникает из-за того, что ребёнок рано, до трёх лет, оказывается в детском доме. Младенцу нужен взрослый, который будет о нём заботиться, причём каждый день, который покормит, когда ты голоден, укроет одеялом, когда тебе холодно, и возьмёт на ручки, когда ты плачешь. Это формирует базовое чувство безопасности и доверия к миру. Если такого взрослого рядом нет, ребёнок доверять не научится. Окружающие будут для него объектом для манипуляций, от которых, немного постаравшись, можно получить желаемое — не более того. И как бы сильно приёмные родители ни любили такого ребёнка, он просто не в состоянии ответить им тем же. Это не органическое поражение мозга, как при алкогольном синдроме, но тяжёлое психическое расстройство, требующее длительного лечения.

По понятым причинам российские сироты часто страдают от обоих синдромов. Кроме того, дети из России, как правило, гораздо старше своих товарищей из других стран. К примеру, больше 80% детей, усыновляемых из Южной Кореи, — это младенцы до года, в то время как усыновить российского младенца иностранцам почти невозможно. Наше законодательство отдаёт приоритет отечественным усыновителям, а это значит, что ребёнок должен пробыть в базе Министерства образования не меньше шести месяцев, прежде чем информация о нём станет доступна агентствам по усыновлению за рубежом (а несколько лет назад на это требовалось два года).

Теперь представьте себе, что такой ребёнок, пробывший несколько лет в российском детдоме, усвоивший детдомовские повадки, склонный к агрессии, насилию и иногда сексуальным извращениям, попадает к приёмным родителям, которые мечтают о семейном счастье. Этот ребёнок не просто ворует, врёт, бьётся в припадках, мучает собаку и пытается заняться сексом с сестрой, но ещё и совершенно равнодушен или даже агрессивен по отношению к родителям. Попытки приручить его лаской приводят к обратному эффекту: такой ребёнок не хочет, чтобы его обнимали, не хочет, чтобы его любили — потому что помнит, что это всегда заканчивается предательством. Комфортно он себя чувствует в окружении врагов, а не в кругу любящей семьи. И своим поведением он провоцирует агрессию окружающих, потому что знает, как жить на войне, но не представляет, как жить в мире.

Пребывание на ранчо стоит четыре тысячи долларов в месяц — как в лучших университетах Америки. Какие ещё варианты были у Тори-Энн Хансен, которая не справилась со своим 8-летним приёмным сыном из России?

— Вариантов не так много, — говорит Джойс. — Можно отказаться от родительских прав через суд, но это занимает много времени. Нужны веские причины — например, подтверждённые случаи насилия по отношению к членам семьи. Кроме того, родители будут обязаны платить алименты до совершеннолетия ребёнка, возмещая затраты, которые понесёт государство. Американское общество в целом не очень приспособлено для нужд семей с такими детьми. У нас нулевая терпимость к двум вещам, которые часто демонстрируют дети с алкогольным синдромом: сексуальным извращениям и склонности к насилию. Причём окружающие, включая социальных работников, склонны винить в проблемах скорее родителей, чем ребёнка. Наша социальная система умеет помогать трудным детям из неблагополучных семей. Но что, если вы обнаруживаете трудного ребёнка в семье университетских выпускников с годовым доходом в 200 тысяч долларов? Никто просто не знает, что с этим делать.

На ранчо помимо трудотерапии и жизни по понятным, предсказуемым правилам трудным детям впервые объясняют, что они не плохие, что их поведение, которое приводит в ярость окружающих, — их беда, а не вина. И что им просто надо научиться с этим жить. В компании таких же детей, где нет «нормальных» и «ненормальных», это сделать проще.

Я провела на ранчо несколько дней, и стоило нам остаться наедине с Джойс, как она начинала повторять мне одни и те же простые истины:

«Нельзя пить во время беременности, даже один бокал на вечеринке. Нельзя оставлять ребёнка в больнице или детском доме. Младенцу до трёх лет нужен взрослый, который будет о нём заботиться, минимум один взрослый на одного ребёнка, а не три нянечки на двадцать детей — природа не зря устроила так, что у людей, в отличие от кошек и собак, чаще всего рождается только один ребёнок…».

Джойс повторяет мне всё это в двадцатый раз не из-за склероза или одержимости. Она видела слишком много русских сирот, вот и хочет с моей помощью объяснить эти простые правила нашим женщинам.

Лори и Том

В тот же день, когда Тори-Энн Хансен отправила своего сына назад в Россию, 14-летний Дэнис (имя изменено) Ларви из города Данилова под Ярославлем, усыновлённый американцами двенадцать лет назад, пришёл в школу в городе Хейстингс в Миннесоте с винтовкой и попытался открыть стрельбу по одноклассникам. Никто не погиб только потому, что Дэнис зарядил винтовку не теми патронами.

Его приёмные родители Лори и Том Ларви попросили меня изменить имя их сына, чтобы не навредить ему, потому что всё ещё надеются, что у него есть будущее. Их история — типичный пример того, в какие ловушки попадают американцы, усыновляющие ребенка с проблемами вроде тех, что были у Дэниса.

Они поженились, когда обоим было за тридцать, и первое время не могли иметь детей. Однажды оказались на пикнике, который устраивала организация, помогающая усыновлять детей из России, и познакомились с парой, удочерившей двух русских девочек.

— Мы просто влюбились в них, — говорит Лори, — и поняли, что Бог хочет, чтобы мы усыновили ребёнка из России. Мы чувствовали, что нам есть что отдать. У нас был большой жизненный опыт и просторный дом, и если где-то есть дети, которым нужны родители, то почему бы нам не пойти навстречу друг другу?

В первый раз всё прошло прекрасно. В Ярославле они усыновили трёхлетнего мальчика, которого годовалым забрали у матери, потому что она пила. Когда через несколько месяцев Джеймс — так стали звать мальчика в Америке — полностью освоился в новом доме, Лори и Том решили, что ему нужны брат или сестра. Они снова поехали в Ярославскую область. В Данилове их ждал будущий Дэнис. Ему только исполнилось два года. До этого Лори и Том видели копию его медицинской карты, где информация ограничивалась данными о росте и весе при рождении, и фотографии — на них мальчик выглядел печальным. Лори и Том показали документы священнику и врачу — ни тот ни другой не нашли в увиденном никаких препятствий для усыновления.

В Данилове чету Ларви ждало открытие: на правом боку мальчика они обнаружили след огромного ожога, происхождение которого персонал детдома внятно объяснить не смог. По одной из версий, его облила кипятком мать, после чего мальчик и оказался в детдоме. Никакой другой информацией о его родителях персонал не располагал.

По действовавшим тогда правилам международного усыновления приёмные родители были обязаны сделать всё за один визит. Времени на раздумья у Лори и Тома не было: суд был назначен на следующий день. Они решили забрать мальчика.

Проблемы, говорят Том и Лори, начались почти сразу.

— Он был очаровательным, милым ребёнком, но в нём всегда была эта другая сторона. Ему нравилось причинять боль людям. Он всегда был в оппозиции, отказывался делать то, что ему говорят. И ему было тяжело принимать любовь. Он не позволял никому находиться рядом с собой, обнимать… Он не умел доверять. Попытки приблизиться к нему приводили к вспышкам ярости, которые длились не час и не два, а полдня. Какое-то время мы думали, что это просто этап в его развитии, и позволяли ему быть таким, какой он есть.

Но когда в четыре года милый мальчуган заявил родителям, что хочет разрезать их на кусочки, принимать его таким, какой есть, стало труднее. От кого-то из знакомых Том услышал про синдром нарушения привязанности. Он нашёл в интернете объяснение этого синдрома и не поверил глазам: откуда эти люди знают его приёмного сына? Симптомы совпадали полностью.

За следующие несколько лет Лори и Том Ларви проделали изматывающий и дорогостоящий путь, пытаясь помочь своему приёмному сыну. Но в какой-то момент стало ясно, что Дэнис больше не может оставаться дома. Он хотел, чтобы родители принадлежали ему одному, и не раз угрожал убить братьев. Лори и Том стали искать для него новую приёмную семью, в которой не было бы других детей. Дэнис пожил в двух домах, и каждый раз потенциальные усыновители возвращали мальчика назад. Одного из них он попытался отравить.

Сбережения супругов Ларви, из которых работает только Том, специалист по безопасности компьютерных сетей, быстро кончились. В общей сложности на попытки вылечить мальчика они потратили около ста тысяч долларов. У них больше не было денег, чтобы продолжать держать мальчика на ранчо в Монтане или обеспечивать ему круглосуточное психиатрическое наблюдение.

К тому моменту, когда Дэнис пришёл в школу с винтовкой, Лори и Том уже отказались от родительских прав. Мальчик находился под опёкой государства, и социальные работники поместили его в патронажную семью с тремя маленькими детьми. Лори и Том писали письма, пытаясь объяснить чиновникам, что для него такая обстановка — слишком сильный стресс, который может спровоцировать вспышку агрессии, но получали ответы, что в плохом поведении мальчика виноваты плохие родители, а не он.

Теперь Дэнис наконец получил то, чего несколько лет добивались для него Лори и Том — лечение, которое оплачивает государство, и окружение, в котором нет других детей, а жизнь подчинена строгому распорядку. Если в ближайшие пять лет он не совершит других преступлений, то выйдет на свободу, в противном случае отправится в обыкновенную тюрьму.

Убойные вопросы

В доме Лори и Тома до сих пор хранятся тетрадки, в которые они выписывали русские слова, готовясь к усыновлению. «Pa-pa», «ma-ma», «yah-bli-ko»… Целая полка занята книжками по психологии и особенностям воспитания усыновленных детей. Самой зачитанной выглядит одна — «Неосвещённая дорога» с подзаголовком «Что бывает, когда любви недостаточно». Её написала женщина, усыновившая ребёнка с алкогольным синдромом. Жёлтым маркером кто-то подчеркнул строчки: «У нас больше не было ни малейшего подобия семейной жизни. Наш ребёнок был болен, и эта болезнь проникла в каждого из нас».

Помимо прочего в этой книжке есть минимум одно объяснение того, почему четырнадцать детей из России погибли в Америке от рук своих приёмных родителей. «Дети с алкогольным синдромом, — пишет автор, Дебора Хана, — больше других подвержены риску физического насилия со стороны окружающих, включая родственников. Часто у них бывает повышенный болевой порог, и они не реагируют на шлепки и другие подобные вещи, как другие дети. Кроме того, их повторяющиеся вспышки агрессии способны вывести из себя любого взрослого. Даже любящих родителей».

Я была первым журналистом, которому Лори и Том Ларви решили рассказать свою историю — через пол¬года после школьного кошмара.

— Нам всё ещё очень больно говорить об этом, — объясняет Лори, — но ещё больнее думать, что все наши мучения были напрасны. Эта мысль разбивает моё сердце. Я решила открыться, чтобы другие родители, которых мучают такие же проблемы, поняли, что они не одиноки. И что они не виноваты. Я знаю, что многие страдают в одиночку, не решаясь даже обратиться к врачу, потому что считают, что любовь должна вылечить всё, а если этого не происходит, то они плохие родители. Это не так.

— Запомните, — говорит Джойс Стеркель, — дети, попадающие из детдома в семью, действительно быстро нагоняют сверстников. Они могут быть счастливы и успешны. Но! Любовь не лечит алкогольный синдром. Любовь не лечит органические поражения мозга. Любовь не лечит травму, которую получает ребёнок, если в первые годы жизни он подвергался насилию или просто был заброшен. Нужны как минимум специальные усилия. Плохой ребёнок у хороших родителей — такое случается. Родители не виноваты. Им просто нужна помощь.

И ещё информация о том, с чем они могут столкнуться. По американским законам все, кто хочет усыновить ребёнка, обязаны пройти подготовительные курсы. Но никто из родителей, отправивших своего приёмного ребёнка на ранчо к Джойс, на самом деле не представлял себе реального масштаба проблем. Джойс позволила мне прочитать сопроводительные письма, в которых родители рассказывают свои истории усыновления. Вот один из типичных текстов:

«Мы решили удочерить 12-летнюю девочку из России, когда узнали, что она единственная из целой группы сирот, которых привезли на лето в Америку, не нашла приёмных родителей. Мы никак не могли предвидеть того, что случилось вслед за этим. Елена дважды угрожала мне, её приёмной матери, физическим насилием. Она обзывает нас так, что я не решусь повторить это вслух. Она не слушается и постоянно грубит. Она говорит, как ненавидит нас, каждый раз, когда что-то происходит против её желания. Она постоянно врёт. Она никому не доверяет. Она без разрешения берёт чужие вещи, а когда её на этом ловят, всё отрицает и приходит в ярость. Мы знали, что наша жизнь будет непростой, мы прочитали много книжек типа “Родительство с любовью и логикой” и “Воспитание проблемного ребёнка”. Мы наивно верили, что своей любовью преодолеем всё. Но мы не были готовы к тому, что случилось. Если бы мы знали, что нас ждёт, мы, возможно, передумали бы».

После случая с Артёмом Савельевым Россия приостановила выдачу разрешений на усыновление в Америку до подписания нового договора. Российские чиновники говорят, что необходимо усилить контроль за приёмными семьями, американские — предлагают привести правила усыновления в соответствие с Женевской декларацией о правах ребёнка.

Однако из несчастливых историй усыновления видно, что первым необходимым изменением в этой процедуре должно быть обеспечение потенциальных родителей реальной информацией о ребёнке и рисках, связанных с усыновлением. Джойс Стеркель показывала мне медицинские документы, которые получают американцы, усыновляющие детей из России, — как правило, это пара листочков с самыми общими сведениями, а иногда и того меньше. К моменту попадания такого ребёнка на ранчо листочки дополняются толстой папкой с результатами разнообразных обследований, которые надо было бы делать перед тем, как отдавать ребёнка в семью.

Усыновление — большой и не самый прозрачный бизнес, а усыновление из России — ещё и скользкая политическая тема. Видимо, поэтому три самых крупных американских агентства, занимающихся усыновлением из России, отказались общаться с корреспондентом «РР» на эту тему. Зато одной идеей, как улучшить их работу, поделилась Джойс.

— Я бы задавала каждому, кто хочет усыновить ребёнка, очень жёсткие вопросы, — говорит она. — Например, что вы будете делать, если ребёнку понадобится психиатрическая помощь? Каков ваш финансовый план на случай, если ребёнку понадобится длительное лечение, не покрываемое страховкой? Что вы станете делать, если ваш ребёнок пожалуется в полицию, ложно обвинив вас в насилии по отношению к нему? Наконец, как вы поступите, если ваш ребёнок будет угрожать убить вас или других ваших детей?

— Вы думаете, найдутся люди, которые после этого захотят усыновить ребенка?

— Я думаю, да. Их будет меньше, но они будут лучше готовы к тому, что их ждёт.

Сын Синтии и Майка Хардингов из Мичигана 11-летний Филипп пробыл на ранчо Джойс Стеркель два года и летом вернулся домой. На ранчо у него был диагностирован эмбриональный алкогольный синдром, о котором большинство американских врачей, судя по истории Филиппа, не подозревают: у его родителей ушло семь лет на то, чтобы выяснить, что не так с их сыном. Теперь, когда, во-первых, ясно, в чём беда, а во-вторых, поведение Филиппа улучшилось после пребывания на ранчо, Майк Хардинг говорит, что ни о чём не жалеет. Но предостерегает других:

— Я бы сказал всем, кто хочет усыновить ребёнка: не делайте этого, если не готовы к экстремальному самопожертвованию. Если у вас есть мечта, что ваш ребёнок будет прекрасным, будет такой же, как вы, будет так же выглядеть, думать, пахнуть — вы ошибаетесь! Если бы кто-то до того, как мы приняли решение об усыновлении, сказал нам, какой станет наша жизнь, я бы отказался от этой идеи. Сейчас уже я настроен философски: то, что случилось со мной и моей женой, сделало нас сильнее, сделало нас больше христианами. Но моя жена всё ещё не готова воспринимать это так. Она была с Филиппом дома каждый день, и этот ад всё ещё внутри неё.

— Что вы думаете о той женщине из Теннесси, которая отправила своего приёмного сына назад в Россию?

— Я её понимаю. Она плохо поступила, но я хорошо её понимаю. Поверьте, я тоже думал об этом, хотя эта мысль и разбивала мне сердце. Я никогда не сделал бы так: это мой ребёнок, и все его проблемы — это мои проблемы, навсегда. Но я сильный. А она, видимо, оказалась слабее.

Из ада в рай

Я прочитала несколько десятков историй усыновления, описанных приёмными родителями российских сирот, которые живут на ранчо в Монтане. Вопреки ожиданиям, невозможность иметь своих детей была мотивом усыновления лишь в нескольких случаях. Остальные сделали это из чисто альтруистических соображений — просто решили помочь детям обрести родителей.

— Америка — довольно патриархальная страна, здесь многие ходят в церковь, — говорит Джойс. — А знаете, что сказано в Библии? Самая лучшая религия — это помочь вдове и усыновить сироту.

Но бывает, что и религия ни при чём. И это труднее всего объяснить на родине российских сирот.

У Сьюзан Хагнер, выпускницы Гарварда, трое детей: один родной и два приёмных — Мария и Робби. Она всегда знала, что усыновит ребенка, и выбрала Россию, потому что изучала русскую литературу и историю в университете. У Марии и Робби нет ни алкогольного синдрома, ни синдрома нарушения привязанности, хотя без медицинских и психологических проблем не обошлось. Но Сьюзан была готова ко всему. Её пример — одна из тысяч историй счастливого и для детей, и для родителей усыновления, которые не попадают в новости.

Мы сидим с ней в городке Оак Парк в Мичигане на крылечке балетной студии, в которой занимается её родная дочь Анна, и Сьюзан рассказывает, как пыталась объяснить российскому суду, почему они с мужем, имея своего ребёнка, хотят ещё усыновить сироту из России.

— Мой муж несколько месяцев учил русский — не только чтобы общаться с ребёнком, но и потому, что ему казалось важным самому объяснить в российском суде наше решение. Переводчик, который одновременно был юристом и помощником, посоветовал говорить про медицинские проблемы, из-за которых мы не можем иметь детей. Но мы не хотели врать, не хотели делать вид, что мы усыновляем, потому что у нас чего-то нет — наоборот, мы усыновляли, потому что нам было чем поделиться. Когда судья спросила о наших мотивах, муж встал и начал говорить — что у нас большой дом, что чужих детей не бывает и если можешь помочь ребёнку в беде, то надо это сделать… Судья выслушала его, а потом и говорит: ну хорошо, а усыновить-то вы почему хотите? Тогда встала я и сказала ещё раз примерно то же самое — на английском. Переводчик перевёл. Судья начала злиться. Она велела мне сесть и спросила уже нашего переводчика: зачем они хотят усыновить ребенка? Он ответил: видите ли, они уже не слишком молодые люди… И тогда судья с облегчением записала: «Медицинские проблемы».

Сьюзан и её муж не ходят в церковь. Их бог — это просто любовь, которая не лечит, но и не лечится.

ПЕРВОИСТОЧНИК

Анна Рудницкая

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Коррупция (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Проблема депопуляции (0)
  • Нравственность (0)
  • Психология (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 25.04.2018 - УМЕР СТАЛИН 65 ЛЕТ НАЗАД
  • 25.04.2018 - СТОИТ ЛИ ИНТЕЛЛЕКТУАЛАМ И ДАЛЬШЕ ОБМАНЫВАТЬ СЕБЯ?
  • 24.04.2018 - ДОЛОЙ САМОДЕРЖАВИЕ!
  • 24.04.2018 - ПОЛИТИКА КОНФРОНТАЦИИ С ВЕЛИКОБРИТАНИЕЙ
  • 23.04.2018 - УЗУРПАЦИЯ ВЛАСТИ — ЭТО ТУПИК
  • 23.04.2018 - БЛОКИРОВКА БУДУЩЕГО
  • 22.04.2018 - МИНОТАВР И ЕГО ЛАБИРИНТ
  • 22.04.2018 - ЛИЦЕМЕРИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО МАСШТАБА
  • 21.04.2018 - МАФИОЗНО-РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ НАШЕГО ГОСУДАРСТВА
  • 21.04.2018 - СЛУЦКИЙ VS ЖУРНАЛИСТКИ
  • 20.04.2018 - ГОСУДАРСТВО ВЫЖИВАЮЩИХ
  • 18.04.2018 - ЧТОБЫ ВСЕ ПОМНИЛИ, ЧТО МЫ — ЛЮДИ
  • 18.04.2018 - ТРИУМФ ПЕДОФИЛИИ В РФ
  • 17.04.2018 - ЭМИЛИЯ СЛАБУНОВА В ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ
  • 17.04.2018 - ЗАКОН ОБ "ОТВЕТНЫХ САНКЦИЯХ" И ЧЕМ ОН ГРОЗИТ РОССИИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru