Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Экология > Публикация
Экология

[18.06.2019]

РАТИФИЦИРОВАТЬ ЛИ РОССИИ ПАРИЖСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ О КЛИМАТЕ?

Борис ПОРФИРЬЕВ: советский и российский экономист, академик РАН, директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, лауреат премии имени Е.С. Варги, член Президиума РАН


Борис ПОРФИРЬЕВ:


Необходимо помнить, что решение любой проблемы, и климатической, прежде всего, требует ресурсов. Без ресурсов, без затрат, вы ничего не сделаете.

Возникает простой вопрос: где взять деньги? А деньги берутся из единственного источника, из доходов. Если у вас доходов нет, то у вас нет денег. А что такое доходы? Вот совокупность вновь образованных доходов, это есть тот самый пресловутый ВВП, который мы склоняем и справа, и слева. Это вот оно и есть. ВВП — это если без подробностей, совокупность новых доходов.

Если нет доходов, нет возможности решать проблемы. И поэтому, задачка сложная. Значит, нужно обеспечить экономический рост.


Л. Гулько ― Радиостанция «Эхо Москвы», у микрофона Лев Гулько, добрый день. И у нас в студии Борис Николаевич Порфирьев, академик РАН, директор института народнохозяйственного прогнозирования РАН. Почему мы пригласили Бориса Николаевича? В конце 2019 года Россия может ратифицировать парижское соглашение о климате. Конечно, много вопросов, должна ли она это делать, например, один из вопросов. Отвечает ли ратификация экономическим интересам страны, потому что она, судя по всему, напрямую затрагивает эти самые экономические интересы. Вот, если вы позволите, мы вас поподробнее об этом порасспрашиваем, да?

Б. Порфирьев ― Постараюсь ответить.

Л. Гулько ― Попробуем выяснить, что и как. Много появляется заявлений, всяких таких тревожных. И эксперты разных уровней дают разъяснения о возможных последствий надвигающегося глобального потепления. Европейские страны, целые отрасли сворачивают экономики, закрывают энерго-генерации, чтобы снизить эти самые пресловутые выбросы СО2. Во-первых, насколько вы разделяете эту озабоченность, и насколько адекватны предпринимаемые меры? Или это такой, вот как сейчас говорят юные наши слушатели, хайп?

Б. Порфирьев ― Ну, надо сказать, что, во-первых, речь идёт не об ожидаемом, а о глобальном потеплении и о его последствиях. А этот процесс в общем-то реально происходит.

Л. Гулько ― И не первый раз, как сказать.

Б. Порфирьев ― Да, безусловно, но мы говорим сейчас о нашей вот этой современности, что происходит особенно интенсивно в последнее десятилетие. Но, наверное наших слушателей больше интересует всегда последствие этого явления, да? Потому, что собственно потепление, или, точнее, изменение климата касается не только температуры, но и осадков. Это изменение климата в подробностях, конечно, вопрос метеорологов, климатологов, геофизиков, и так далее. Вот, а нас интересуют, конечно, последствия…

Последствия есть, они прослеживаются, они заметны, и они вызывают озабоченность. Другой вопрос: что с этим делать? Вот что делать с этими последствиями, с ожидаемыми последствиями? А ответ на этот вопрос связан с тем, что мы вот эти происходящие явления и их последствия должны поставить в общий контекст нашей повседневной жизни, нашей экономической деятельности, нашей социальной активности. Потому, что помимо климатических рисков, существуют и другие.

Есть проблема неравенства, доходов, болезней, и так далее. Неслучайно международное сообщество в том же 2015-ом году, когда было подписано Парижское соглашение, приняло цели так называемого устойчивого развития. Их 17, где климат лишь один из них. Поэтому, решение этих проблем должно быть в контексте устойчивого развития. И что очень важно, Парижское соглашение прямо об этом говорит, что решение климатической проблемы должно осуществляться, во-первых, не только путём сокращения выбросов, о чём всё время говорят, но и путём адаптационных мер.

И, во-вторых, обязательно в контексте решения проблемы нищеты и бедности в глобальном плане, мы будем говорить об устойчивом справедливом экономическом развитии. Поэтому, озабоченность понять можно, а меры предпринимаются конкретные, и надо их конкретно оценивать. Я не согласен с позицией относительно того, что речь идёт о сворачивании экономик. Если очень внимательно посмотреть на экономику каждой страны, мы увидим, что это не совсем так. Речь идёт о действительно крупных структурных переменах, но не о каком сворачивании экономики речь не идёт.

Л. Гулько ― Но экономику нелогично было бы сворачивать. Собственную экономику сворачивать, это как и что?..

Б. Порфирьев ― Да, но, тем не менее, мы такие призывы, к сожалению, слышим не только из-за границы, но и у нас. Если мы посмотрим на собственно главный вектор, главный рецепт, который предлагается, это так называемая низкоуглеродная экономика. Вот суть этой концепции, главный путь спасения — это снижение выбросов, точка.

Л. Гулько ― А вы уж там что хотите, то и делайте, только снижайте, да?

Б. Порфирьев ― Понимаете, хотя когда начинаешь опять-таки идти вглубь, и с этими людьми разговаривать, на самом деле они осознают это. Ну, вот очень яркий пример, для нас наверное самый такой показательный, поскольку Европа, Германия объявила о реформах своей энергетики, прежде всего вот по климатическим и экологическим соображениям. Суть состояла как бы из двух составляющих. Первое, это закрытие к 2022-му году атомной ядерной генерации. Это связано с последствиями Фукусимы, но и она была развернута в сторону уменьшения выбросов парниковых газов. И вторая история, это резкое увеличение генерации возобновляемой энергетики, прежде всего ветряной и солнечной.

Если мы посмотрим на результат этой деятельности примерно за 15 лет, то каков итог? Потрачено 1,2 триллиона евро, а на сегодняшний день доля генерации ископаемого топлива (это, прежде всего, уголь и частично газ наш родной российский) составляет 51%. Так что процесс идёт, но идёт медленно, идёт дорого, идёт сложно. И поэтому ни о каком сворачивании экономики речь не идёт. Речь идёт действительно о попытках сбалансировать, сделать ту же генерацию более диверсифицированной, более экологичной. Конечно, хотят решать эти проблемы, но с оглядкой на свою экономику.

Л. Гулько ― Ну, то есть сворачивать мы сворачиваем, но только когда заменим один источник энергии на другой, да?

Б. Порфирьев ― Причём не просто заменим одно на другое, а чтобы это было экономически эффективно, то есть выгодно.

Л. Гулько ― Конечно, конечно.

Б. Порфирьев ― А иначе менять шило на мыло…

Л. Гулько ― Деньги же считают?

Б. Порфирьев ― Да конечно, конечно. Вот в конце прошлого года мне довелось быть на сырьевом конгрессе в Германии, и беседовать не с политиками, а с промышленниками. Выступил в частности министр экономики Германии, в прошлом руководитель земли Бавария, господин Альтмайер. Он сказал, что перестройка должна быть крайне осторожной и разумной. Она должна быть взвешена с учётом наших экономических издержек, и выгод. Под этим можно только подписаться.

Л. Гулько ― А что у нас? Мы как реагируем на всё это дело?

Б. Порфирьев ― Ну, наша страна, конечно, подписала Парижское соглашение, кстати, как и Соединённые Штаты. Другой вопрос — ратификация. Мы, естественно, принимаем участие в решении этих проблем, а проблемы эти климатических изменений нас затрагивает безусловно напрямую. Может быть, наиболее яркий, так сказать, пример, это наша Арктика. Это отдельная тема. Меры нужно предпринимать, но опять-таки, как уже было сказано, с оглядкой на то, чтобы то самое лекарство, которое мы предлагаем, как говорил Сенека, не оказалось хуже болезни. Поэтому, безусловно, увеличение генерации скажем газовой, которая является намного экологически более чистой, и соответственно климатически более благоприятной, чем скажем угольная генерация, использование наших ресурсов в атомной энергетики, которая представляет собой, по крайней мере, климатически точно благоприятный вариант. Это тот способ, в котором мы пытаемся двигаться дальше. Есть вопросы, по возобновляемой энергетике.

У нас две трети страны, это так называемая распределённая генерация слабо заселённой территории. Там живёт около 20 миллионов человек, которые, тем не менее, нуждаются, разумеется, в энергии. И там как раз очень выгодно использовать различные альтернативные, прежде всего местные источники энергии. И мы этот потенциал начинаем сейчас использовать, но движемся пока медленно по этому пути. И неслучайно, скажем на общем собрании академии наук в прошлом году, было подчёркнуто, что у нас есть очень хорошие перспективы, и есть и ресурсы необходимые для того, чтобы двигаться по этому пути дальше.

Но надо прямо подчеркнуть, что для нашей страны, решение наших энергетических проблем через возобновляемую энергетику, чтобы она играла какую-то определяющую роль, — это конечно просто досужий домысел. Другой вопрос — конкретные локальные решения, если они, прежде всего, конечно экономически выгодны. Гораздо выгоднее использовать, скажем, местный ресурс ветра или солнца, чем возить за сотни вёрст тот же уголь или сжиженный газ или ещё что-нибудь в этом духе. Поэтому это такой разумный подход. Мы сейчас на пути, как я думаю, к решению этих проблем.

Л. Гулько ― А ударит по экономике это решение? По нашей, российской экономике, скажем то же парижское соглашение, например, может ударить?

Б. Порфирьев ― Вы знаете, всё ведь зависит от того, как всё сформулировано, и как мы это исполняем. Неслучайно существует старая русская поговорка «Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибёт».

Л. Гулько ― Мы не расшибаем сейчас, нет?

Б. Порфирьев ― Можем расшибить.

Л. Гулько ― Сразу задам вопрос: расшибаем или нет?

Б. Порфирьев ― Пока не расшибаем, но можем расшибить. Можем расшибить, если не будем действовать с пониманием того, что, во-первых, это не единственный вызов и не единственный риск нашего развития, у нас есть и другие проблемы. Во-вторых, необходимо помнить, что решение любой проблемы, и климатической, прежде всего, требует ресурсов. Без ресурсов, без затрат, вы ничего не сделаете.

Л. Гулько ― Ну, конечно.

Б. Порфирьев ― Возникает простой вопрос: где взять деньги? А деньги берутся из единственного источника, из доходов. Если у вас доходов нет, то у вас нет денег. А что такое доходы? Вот совокупность вновь образованных доходов, это есть тот самый пресловутый ВВП, который мы склоняем и справа, и слева. Это вот оно и есть. ВВП — это если без подробностей, совокупность новых доходов. Если нет доходов, нет возможности решать проблемы. И поэтому, задачка сложная. Значит, нужно обеспечить экономический рост. Что с ним происходит, я говорить не буду, это проблема другой истории.

Л. Гулько ― Да.

Б. Порфирьев ― Да, поэтому это необходимо. Я хотел бы в связи с этим, опять-таки вернуться к пресловутому международному нашему документу о целях устойчивого развития… Может быть не все помнят, а многие старательно забывают, что одной из этих целей, является не только климат, его последствия, но и устойчивый, как он называется ещё, инклюзивный экономический рост. Это такая же цель, это такой же вызов, как и климат.

Л. Гулько ― Без бизнеса, как вы понимаете, экономический рост невозможен.

Б. Порфирьев ― Не возможен.

Л. Гулько ― Значит одна из проблем, главная наверное, которая волнует российский бизнес, судя по всему, это введение так называемого, нового вот этого углеродного налога для всех производителей. Вот новый закон, который правительство РФ планирует принять до конца года, на борьбу с глобальным потеплением, с парниковыми газами, и тому подобное. Всё это естественно понятно, что бизнес волнует, поскольку это дополнительная финансовая нагрузка. Не только на бизнес, но естественно и на нас потом перейдёт. Вот тут нет никаких противоречий?

Б. Порфирьев ― Знаете, я хочу сказать следующее… Всё-таки опять-таки надо смотреть на то, что происходит реально. Если я не ошибаюсь, в 2016-ом году была принята совокупность распоряжений правительства касающегося реализации Парижского соглашения. Там был целый пакет из шести таких мероприятий, где наряду с сокращением выбросов парниковых газов, кстати, был и национальный план адаптации. То есть, в полном соответствии с Парижским соглашением, которое уравнивало по значимости выбросы с проблемой устойчивого развития экономики…

Там это тоже предусмотрено. То есть я хочу сказать, что соответствующее постановление правительства содержало сбалансированный набор необходимых мер. Поэтому, когда начинают опять-таки что-то выпячивать, выхватывать, это нарушает вот эту сбалансированность. Поэтому все ресурсы бросать на сокращение выбросов неправильно. Теперь, конкретно по этому вопросу.

Это было поручение Минэкономразвития, подготовить соответствующий законопроект. Поручение выполнено, законопроект подготовлен и опубликован на сайте Министерства. Там достаточно действительно много места уделено проблемам механизмов сокращения выбросов, и в качестве экономического механизма называется введение так называемого углеродного сбора. В отличие от налога имеется в виду, что этот сбор будет консолидироваться не в Федеральном бюджете, а в некотором специальном фонде. Понимаете, опять-таки, значит, если мы пойдём по такому пути, углеродный налог, как и любой налог, это инструмент из арсенала экономической дубинки.

Л. Гулько ― Нет, это всё-таки налог.

Б. Порфирьев ― Любой налог — это дубинка. А есть ещё и кнут, как мы привыкли говорить. Но есть ещё и пряник. С моей точки зрения, я глубоко в этом убеждён, если мы хотим стимулировать производителя, мы лучше должны предлагать ему какие-то действительно льготы, чем те же налоги. Например, вариант ускоренной амортизации. Может быть целый ряд экономических льгот, которые стимулировали смену источников энергии. То есть, надо поощрять эту деятельность, а не пытаться наказать человека дополнительными налогами. Тем более, это смотрится очень странно, потому что у нас вот этот законопроект ещё не закон, да?

У нас существует закон об охране окружающей среды, который включает экологическую экспертизу, которая предусматривает ограничение выбросов, и соответствующие меры наказания за выбросы. У нас существует принятый совсем свежий закон о наилучших доступных технологиях, которые так же побуждают производителя сокращать выбросы, и достаточно жёстко его наказывать за выбросы. Ну, как говорят юристы, за одно и то же два раза наказывать нельзя, а это фактически происходит…

Л. Гулько ― Казалось бы.

Б. Порфирьев ― Да, мера, которая предусматривает ещё дополнительное бремя. И, наконец ещё, понимаете, хочется спросить, а зачем это всё делать, во имя чего? В чём, собственно, проблема? Здесь приходит сразу так сказать на ум, или из памяти выплывает образ Китая, с которым мы очень часто пытаемся сопоставлять, смотрим, что там хорошо… Китай, действительно, занимается проблемой сокращения выбросов, он активно внедряет достижения альтернативной энергетики. Первый в мире по производству, установке солнечных панелей, ветряных и так далее, можно продолжать…

Но Китай занимается и решением экологической проблемы, снижением выбросов опасных для здоровья веществ. И мы этим должны заниматься.

Л. Гулько ― И это правильно.

Б. Порфирьев ― Мы должны решить проблемы, опасные для здоровья человека, и это должно быть во главе угла. То есть да, Китай, занимаясь решением экологической проблемы и всячески это преподнося, так на самом деле действительность всем очень хорошо известна. Это притча во языцех — состояние воздуха, прежде всего в Пекине, столице китайской. Китай ежегодно теряет из-за загрязнения воздуха порядка 900 тысяч человек. И это стоит стране, ну, поскольку экономисты это любят считать, примерно 8% валового продукта. Я хочу сказать, что для нас это довольно примечательный факт.

Дело в том, что загрязнение воздуха для нас тоже не чуждая проблема, и президент несколько раз на это обращал внимание, особенно на наши вот эти 12 городов, которые прозвучали специально и в послании потом, в связи с указом президента. По нашим оценкам, мы теряем порядка 100 тысяч человек в год из-за загрязнения воздуха. И Всемирная организация здравоохранения и «Всемирный банк» оценивает наши эти потери в 6% валового продукта. Для сравнения, те потери, которые мы сегодня имеем из-за бедствий климатического характера, на порядок меньше по экономическому ущербу, и примерно в 20 раз меньше, с точки зрения потерь человеческой жизни.

Л. Гулько ― Да.

Б. Порфирьев ― Мы в среднем за последние 20 лет от бедствий климатического, гидрометеорогического характера теряли в год примерно 2700 человек по моим подсчётам, причём на эту цифру очень сильно повлияла вот та самая пресловутая Московская аномалия 2010-го года… И это была не только жара, да.

Тогда только в Москве дополнительная смертность составила около 11 тысяч человек, а всего в целом больше 55 тысяч человек. Это был вот такой выброс, и вот с учётом него мы имеем этот показатель, так он был бы гораздо меньше. Из этого ни в коем случае не следует, что проблемы заключаются только в последствии изменения климата, и тем бедствиям, о которых я говорил, не нужно уделять внимание. Наоборот, эти числа говорят, что нужно, и опять-таки, всё должно быть встроено в правильных приоритетах.

Проблема загрязнения воздуха опасными, вредными веществами, куда входят, кстати, если говорить об углероде, прежде всего взвешенные частицы сажи размером 2,5 и 10 микрон, которые являются канцерогенами. Вот это должно быть приоритетом. Кстати, многие из этих выбросов связаны с таким феноменом, как наши лесные пожары, о которых, наверное, радиостанция, и не только радиостанция много говорит в последнее время.

Л. Гулько ― Это естественно.

Б. Порфирьев ― Поэтому, снижение рисков леечных пожаров, это не только вопрос сохранения своего леса, не только вопрос сохранения населённых пунктов, человеческой жизни. Это и способ борьбы, смягчение точнее, правильно сказать, с климатическими изменениями.

Л. Гулько ― Ну, можно придумать какой-то закон по налогу на лесные пожары, например. По аналогии с углеродом, если идти по этому пути дальше.

Б. Порфирьев ― Да, до абсурда можно дойти любого…

Л. Гулько ― Конечно. А смотрите, вот вы говорите про Китай, да? Соединённые Штаты, Дональд Трамп сказал всё про это ваше Парижское соглашение…

Б. Порфирьев ― Что это мистификация, да.

Л. Гулько ― И до свидания, будьте здоровы. Но, тем не менее, как вы мне говорили, он же на самом деле относится к этому достаточно серьёзно, несмотря на все его слова.

Б. Порфирьев ― Ну, во-первых, заявление о том, что это мистификация, или там чушь, по-разному можно перевести слово, прозвучало вскоре после избрания Дональда Трампа президентом США. Относительно не так давно, несколько месяцев назад, он озвучивал уже гораздо более мягкую точку зрения в этом отношении. Кроме того, Соединённые Штаты, не первые даже, как и все остальные занимаются проблемой климатической, начиная с принятия собственно рамочной конвенции ООН, когда и был принят пресловутый протокол, стороной которой Соединённые Штаты были, но которые его тоже, так сказать, не ратифицировали.

Был предпринят целый ряд шагов, связанных с уменьшением выбросов парниковых газов, и достигнут довольно значительный прогресс. Америка отказалась взять на себя официальные обязательства, которые бы треножили в этом вопросе. Но реально бизнес, экономика США продвинулась по этому пути, прежде всего путём модернизации технологии, путём увеличения, прежде всего, той же газовой так сказать генерации, взамен угольной. И этому способствовала так же хорошо известная сланцевая революция. Поэтому, прежде всего, должна речь идти о реальном вкладе, и реальных действиях.

На мой взгляд, те наши планы экономического развития, которые предусмотрены указом президента в набор национальных проектов, которые нацелены на модернизацию экономики, прежде всего, и использование наилучших доступных технологий — это тот инструмент, который помогает решать не только экономические, но и экологические, и в том числе и климатические задачи. И вот это наилучший способ решения проблемы, да? Вот способ, когда мы, решая свои насущные задачи, одновременно помогает решать климатические проблемы. Не так, как нам предлагают некоторые стратегии, когда наоборот всякая экономическая мера рассматривается с позиции насколько это хорошо для климата. А если нет… То есть, наоборот как бы, экономическая политика подвязывается к климатической. Должно быть прямо противоположное.

Л. Гулько ― А может быть эти люди, которые предлагают такие налоги, имеют в виду другие задачи? Может быть, у них задачи пополнить бюджет, неважно что будет с экологией? Налог на углерод тот самый, пресловутый, вот сейчас внедрить! Может быть, это очередное, так сказать, вытаскивание денег из предпринимателей? Я так грубо говорю, а там, будь что будет, понимаете, с этой вашей экологией…

Б. Порфирьев ― Ну, это странно, я бы сказал так мягко, потому что, во-первых, душить бизнес, это значит, как бы делать что-то нехорошее с той самой курицей, которая несёт золотые яйца. Потому, что бизнес — это генератор доходов.

Л. Гулько ― Ну, мы же с этим встречаемся.

Б. Порфирьев ― Нет, мы сейчас говорим с вами о дополнительной радости в кавычках, под названием углеродная радость. Поэтому мне кажется, радости доставлять бизнесу не надо, это первое. Второе, наш бюджет, с моей точки зрения, нуждается, прежде всего, в рациональном его использовании, а не столько в пополнении. У нас бюджет немалый, рациональное разумное его использование даёт соответствующий экономический эффект. А этот экономический эффект даст нам новые доходы, которые нам и помогут пополнить бюджет не путём ограбления бизнеса и народа…

Л. Гулько ― Это идеальный вариант, знаете.

Б. Порфирьев ― Не путём фискальной нагрузки, а путём генерации новых доходов, которые суть и есть источник пополнения нашего бюджета. Это не идеальный, это нормальный экономический закон. И я думаю, не случайно несколько лет назад президент призывал к тому, чтобы вообще не вводить никаких новых налогов на бизнес, и так далее.

Л. Гулько ― Ну, у нас президент, понимаете, призывать-то призывает, но вот дальше исполнение призывов…

Б. Порфирьев ― Я хочу сказать, что, кстати, на сегодняшний день экономические инструменты по регулированию выбросов применяют порядка полусотни государств. Так вот, из них 70% используют другой совершенно механизм, это механизм торговли квотами, да?

Л. Гулько ― Да.

Б. Порфирьев ― Торговлей квотами известна, прежде всего, европейская биржа торговли квотами на углеродные выбросы … И относительно меньшая часть использует углеродный налог. Но дело всё в том, что даже те страны, которые используют углеродный налог, который в довольно прибыльных странах колеблется от 13 до 80 и выше долларов за тонну (в Швеции), дело в том, что они вводят так называемые налоговые нейтральные меры. Под этим подразумевается следующее: то есть, вводя углеродный налог, они тут же понижают другие налоги.

Л. Гулько ― Ну, это логично.

Б. Порфирьев ― Да. Получается, что так сказать общая сумма налоговой нагрузки на бизнес, и на граждан в том числе, кстати, не возрастает, это логично. Но у нас, например, в том же законопроекте, который мы с вами упомянули, никаких похожих компенсаторных мер не предусмотрено, там нет налогонейтральных инструментов. Поэтому, бизнес в чистом виде здесь под риском.

Л. Гулько ― Ну, вот я поэтому собственно и спросил у вас, зачем это делать?

Б. Порфирьев ― Ну, как говорится, всегда внимательный анализ приводит к пониманию принятия соответствующей логики решений, когда находится соответствующий интерес. Интерес — это двигатель принятия любого решения.

Л. Гулько ― Кончено, конечно. Но вот, скажем, смотрю здесь 2018 год, Соединённые Штаты. Значит, в отдельных штатах прошли референдумы по вопросу сведения цены на углерод. Избиратели не поддержали эту инициативу, посчитав, что она ударит по передовым гражданам.

Б. Порфирьев ― Ну вы знаете, я очень хорошо знаю про этот референдум. Тут дело в том, что к нему сложилось такое, любопытное отношение. Зелёные, и не только зелёные в США выступили в том духе, что нехорошие нефтяные американские корпорации проплатили, так сказать, этот опрос в том духе, что как именно были сформулированы вопросы, и как этот опрос был проведён, и что, в общем, результаты несколько искажены. Есть и такая точка зрения, но штука опять-таки заключается в следующем: а где и какая конкретно мера вводится? Одно дело, если мы говорим, например, о благополучной Калифорнии, валовой продукт которой, сопоставим с ведущими странами мира, понимаете?

Л. Гулько ― Да.

Б. Порфирьев ― И другое дело, если мы, например, говорим о каких-то других экономиках, развивающихся экономиках, или экономиках небольших, и так далее. Экономика на подъёме или экономика на спаде — разные совершенно подходы! Поэтому, костюм должен точно быть всегда по размеру. Он должен всегда хорошо сидеть, он должен быть индивидуального пошива. Любая мера должна исходить из реальных экономических и социальных интересов, должна исходить из прецедентов экономических, которые были. Есть страны, которые очень многие годы, столетия взимают, например, налоги, и они себя прекрасно чувствуют, это те же скандинавские страны. Ну, это совершенно другой механизм использования технологии.

Л. Гулько ― Конечно, потому что и люди понимают, куда идут эти налоги.

Б. Порфирьев ― Да, да. Поэтому, всё должно быть… Нас должна интересовать, как мне кажется, наша российская ситуация.

Л. Гулько ― Конечно.

Б. Порфирьев ― И понимание, прежде всего, того, что сейчас существует большая проблема с динамикой экономического роста, со снижением доходов, и так далее. И поэтому, нужно сделать всё, чтобы эту проблему решить, без которой никакая другая проблема, включая климатическую, не решается.

Л. Гулько ― Спасибо вам огромное, время наше подошло к концу. Борис Николаевич Порфирьев, академик РАН, директор института народнохозяйственного прогнозирования РАН был у нас в эфире. Я думаю, что мы с вами в эфире ещё встретимся, спасибо вам огромное, до свидания.






ИСТОЧНИК

Лев Гулько

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Экология (0) > Изменение климата (0)
  • Экология (0) > Промышленные загрязнения (0)
  • Экономика (0) > Кризис (0)
  • Общество (0) > Нищета (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 10.07.2019 - ПРОБЛЕМЫ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ
  • 28.06.2019 - РАСЧЁТЛИВАЯ БЕСЧЕЛОВЕЧНОСТЬ ВЛАСТЕЙ
  • 26.06.2019 - НА ЭКОНОМИЧЕСКОМ ФОРУМЕ
  • 18.06.2019 - КАК СПАСТИ ЕНИСЕЙ
  • 16.06.2019 - ОПЯТЬ БЕЗ ШТАНОВ
  • 13.06.2019 - НОВЫЕ ЛИЦА «ЯБЛОКА»
  • 30.05.2019 - НИКОЛАЙ РЫБАКОВ В ТОМСКЕ
  • 21.05.2019 - СОСЛОВНАЯ КОРРУПЦИОННАЯ СИСТЕМА
  • 20.05.2019 - ОТНОШЕНИЕ ЧИНОВНИКОВ ПУТИНА К ЛЮДЯМ
  • 19.05.2019 - СТАЛИН В МАССОВОМ СОЗНАНИИ
  • 06.05.2019 - ВЛИЯНИЕ ЭКОЛОГИИ НА ЗДОРОВЬЕ
  • 25.04.2019 - БЕДНОСТЬ: ОФИЦИАЛЬНАЯ СТАТИСТИКА И РЕАЛЬНОСТЬ
  • 22.04.2019 - ЭФФЕКТИВНОСТЬ РОСИЙСКОЙ ПОЛИТИКИ
  • 25.03.2019 - СПИСОК НЕМЦОВА
  • 23.03.2019 - ЦЕНА ЕДЫ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru