Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Экономика > Публикация
Экономика

[06.04.2018]

РОССИЯ ФЕОДАЛЬНАЯ

Андрей МОВЧАН: известный российский финансист, менеджер и специалист по инвестициям, управляющий инвестиционной группы «Третий Рим», руководитель экономической программы Московского центра Карнеги


Андрей МОВЧАН:


Люди травмированы, люди страшно перепуганы. Люди живут в массе своей в страхе, как бы не было хуже. Это вообще в крови у народа, который пережил геноцид в 20 веке. Отсюда и поддержка президента. А Владимир Владимирович всегда резко высказывается по поводу коррупции. Но это что-то меняет в стране? Страна-то у нас одна из самых коррумпированных в мире…


А. Соломин ― Добрый день. И сегодня это «Особое мнение» экономиста Андрея Мовчана. Хотелось бы поговорить про экономические проблемы. Представим себе гипотетическую ситуацию, что вы стали экономическим советником Владимира Путина. И должны завтра ему написать экономическую программу. Какие вы бы сделали ключевые ставки в этой речи, послании федеральному собранию?

А. Мовчан ― Это очень сложный вопрос. Я, честно говоря, не вполне понимаю вопроса. Потому что с точки зрения того, как добиться процветания в стране, я ещё более-менее понимаю, что делать. А с точки зрения того, как добиться, чтобы это делалось в стране, где построена феодальная система, распределяющая ресурсы, понимаю плохо. Страна с несколькими миллионами бенефициаров, больших и маленьких, которые за это будут держаться. С пассивным населением, которое очень хорошо обработано пропагандой, запугано прошедшими событиями и вообще не очень хочет включаться в процесс развития. И даже если Владимир Путин сильно поменяется и захочет идти на риски вместо спокойного правления ещё шесть лет себе каких-то бурных изменений и непредсказуемого будущего, то я не понимаю, как он будет пробиваться через эту среду, которую он создал. Через эту пресловутую как говорят вертикаль власти или феодальную пирамиду, если хотите.

А. Соломин ― А тут нет в этом противоречия? Вы сами говорите, что это вертикаль власти, феодальная система. То есть по сути один человек — верховод. Он контролирует всю эту систему, без него ничего не работает. Почему же он не может свои решения провести до конца?

А. Мовчан ― Это же не так! Вертикаль не означает, что это проводящая среда, через которую человек передаёт свои решения. Вертикаль состоит из звеньев. Каждое звено нужно оплатить чем-то для того, чтобы оно сделало что-то. Вы не можете прийти к этой вертикали и сказать: мы сейчас сделаем так, что вам всем станет хуже, потому что вы до этого зарабатывали на господрядах, на взятках, на возможностях, на коррупции, на силовых акциях, на неправосудной системе, на изолировании России, на барьерах и так далее. А теперь мы будем делать страну процветающей. Для этого мне нужно будет это всё убрать. А вы будете продолжать на меня работать…

Конечно, не будут они работать. Они будут саботировать в лучшем случае. А в худшем будет заговор какой-нибудь. Будет сменено руководство страны.

А. Соломин ― А не рискуют они потерять свои места, если будут саботировать эти решения? Владимир Путин неоднократно достаточно жёстко проезжался по тем людям, которые срывали его майские указы, например, под камеры с помпой.

А. Мовчан ― Сколько решений было про борьбу с коррупцией?

А. Соломин ― Был принят новый закон о закупках, в тюрьму сажали.

А. Мовчан ― То есть всё было, правда. И Владимир Владимирович всегда резко высказывается по поводу коррупции. Но это что-то меняет в стране? Страна-то у нас одна из самых коррумпированных в мире…

А. Соломин ― А почему?

А. Мовчан ― Вы не можете отобрать у вертикали возможность получить доход, возможность получать привилегии, если вы хотите, чтобы она на вас работала.

А. Соломин ― А посадить в тюрьму нескольких губернаторов — не помогает делу?

А. Мовчан ― Нет. Вам сколько нужно их посадить? Всех? Потом посадить всех силовиков, всех бюрократов, всех чиновников, всех руководителей отделов в госкомпаниях?.. Не получится.

А. Соломин ― Но не все же воруют прям.

А. Мовчан ― Не все, но вы мне назовете процент. Я не знаю.

А. Соломин ― Я тоже не знаю. Но может быть хочется верить, что всё-таки приходят новые люди, у которых в глазах совершенно иное. Они за счастливое будущее…

А. Мовчан ― Я что-то не вижу. А потом, куда они приходят? На зарплату руководителя отдела в министерстве, чтобы на тебя всё время орали, и ты всё время был под угрозой посадки? Зачем они туда приходят?

А. Соломин ― То есть сама система сделана таким образом, что человек не мотивирован не брать взятки?

А. Мовчан ― Конечно. Абсолютно!

А. Соломин ― Но если при этом увеличить расходы федерального бюджета на образование и медицину? С вашей точки зрения это реальный шаг и может ли он что-то изменить?

А. Мовчан ― Шаг абсолютно реальный. Деньги эти есть, собственно, даже если бы их не было, у нас очень маленький внутренний долг. Можно его немножко увеличить. Насчёт кардинального изменения, я бы был скептичен. Мы видим, что в системе образования и здравоохранения тоже есть очень серьёзный уровень коррупции. Это чудовищная разница в зарплатах руководителей и чиновников и того состава, который создаёт добавленную стоимость!

Указы по повышению зарплаты выполнялись за счёт того, что зарплаты немножко повышались, а премии сильно снижались. И в результате люди стали получать в среднем, в общем, меньше. И плюс к этому у нас эта вертикаль породила чудовищный бюрократический навес. Сейчас люди в образовании и в здравоохранении говорят, что мы больше не лечим и не учим, мы занимаемся написанием идиотских отчётов людям, которые ничего не понимают ни в том, ни в другом.

И ещё плюс к этому сейчас возникает криминальный навес. Сейчас всё больше возникает просто физических посадок людей из области здравоохранения и образования. Посадок в абсолютно нашем стиле. Вне связи с реальной виной, с реальной ситуацией. Без попытки изучения доказательств, без нормального судебного процесса. И это заставляет людей ещё меньше принимать на себя рисков. Очень многие уходят из этих индустрий. И уходят те люди, которые могут где-то себе обеспечить хорошее будущее. То есть наиболее сильные люди. Системы разваливаются, и деньгами их не спасёшь. Хотя без денег, конечно, нельзя обойтись. Спасать их надо изменением подхода.

А. Соломин ― В данном случае увеличение строки бюджета с вашей точки зрения должно идти на увеличение зарплат людям или на строительство дополнительных учреждений, появление новых рабочих мест? Оборудование новое. Чего не хватает сейчас медицине и образованию в большей степени?

А. Мовчан ― Я думаю, что, прежде всего, медицине и образованию не хватает самостоятельности. Не хватает естественной системы стимулов. Медицину давно пора переводить на нормальную страховую, где есть понятные тарифы, которые понятным образом определяются, где есть саморегулируемые организации. Где государство участвует как один из игроков или даже долевой игрок, который выделяет дополнительные деньги на создание системы и центров. Где обязательно медицинское страхование, и где оно приведено к каким-то разумным рыночным нормам с точки зрения тарифов и может сочетаться с частным страхованием. Где построена достаточно сложная система ответственности за собственное здоровье у людей. Где они могут платить меньше, если они ведут более здоровый образ жизни. Где проходят процедуры, которые нужны. Медицина вообще — очень сложная штука. И нет государства, в котором она построена идеально. И чтобы её построить удобоваримо, нам нужно сильно усложнять процесс, убирать оттуда чиновника и запускать туда иностранцев.

А. Соломин ― Иностранцев?!

А. Мовчан ― Конечно. Посмотрите на Турцию. В Турции уровень медицинского обслуживания вырос фундаментально, когда они открыли свой рынок, приняли стандарты американские. И когда они запустили американские сети.

А. Соломин ― Допущение сюда иностранцев означает дать возможность им заработать. А зарабатывать не с кого особо. Потому что люди по большому счёту бедны в стране. И платить за медицинские услуги они не готовы, потому что они знают, что у нас есть Конституция…

А. Мовчан ― Я не понимаю, почему в Турции американцы могут работать, Турция — страна, в которой ВВП на человека не отличается от нашего. А вот у нас они почему-то не могут работать. Почему? Наша страна так бедна, а Турция так богата, хотя экономические показатели очень схожи?

А. Соломин ― Я не знаю, как в Турции, если честно, но у нас Конституция обещает всем бесплатную медицинскую помощь. И люди приходят в больницу за бесплатной медицинской помощью. Когда им говорят, что сейчас у нас появится новая система взаимоотношений, и в большей степени будем на страховку ориентироваться, у нас будет много иностранцев работать с хорошей медицинской техникой и так далее. Но за это надо будет платить деньги.

А. Мовчан ― Но не существует бесплатной медицинской помощи! Её просто не бывает. Существует медицинская помощь, оплачиваемая нашими налогами, а существует оплачиваемая лично гражданами. Мы сейчас платим огромные налоги, которые должны идти на медицину. Взнос на соцстрах выше в сравнении с зарплатами, чем в Европе! Мы всё равно за это платим. Если сюда придут иностранцы, они не заменят региональную клинику в маленьком городе. Они, скорее всего, там и не будут работать. Они начнут с центра, с более дорогих мест, дорогих клиентов. Но они начнут создавать культуру медицинского обслуживания. Во-первых, давая резерв возможностей для государства, от которого просто уйдёт этот более дорогой спрос. И, во-вторых, создавая школу и возможности обучения людей, возможности селекции, возможности кроссплатформенной работы. Возможности создания каких-то систем, которые будут обслуживать регионы из центра и так далее. Если мы этого не будем делать, мы будем продолжать вариться в собственном соку. У нас одна из огромных проблем с врачами в России — практически никто не говорит по-английски. Они просто не в состоянии абсорбировать то новое, что происходит в медицинской науке, в мире.

А. Соломин ― То, о чём вы говорите, можно было сделать 10 лет назад?

А. Мовчан ― Можно. И это было легче 10 лет назад.

А. Соломин ― Тем более. И власти знали прекрасно, что такой шаг существует. Почему это не делается?

А. Мовчан ― Потому что это не является приоритетом.

А. Соломин ― А почему это не является приоритетом?

А. Мовчан ― Потому что власть и без этого удерживает поддержку большинства населения. Зачем тратить на это время и силы?

А. Соломин ― А в случае с образованием — это возможность дать школе самостоятельно зарабатывать на дополнительных услугах? Как здесь можно стимулировать педагогов, саму систему?

А. Мовчан ― Про образование в мире вообще идёт фундаментальный спор. Нам от образования нужно, чтобы все были плохо образованы или чтобы кто-то был образован хорошо?

А. Соломин ― Нам нужно, чтобы были все образованы хорошо.

А. Мовчан ― Такого не бывает. Прежде всего, потому что далеко не все могут хорошо образоваться сами по себе в силу своих природных свойств. Давайте будем разумны. Поэтому всегда возникает вопрос: вы можете создать систему, при которой все будут образованы плохо, но все, кто надо, будут образованы хорошо. Такая система создаётся только одним способом — вы даёте пространство системе образования выбирать, как работать. И создаёте конкуренцию между институтами образования.

Если у вас есть здоровая конкуренция, то лучшие ученики будут в лучших школах. И если у вас есть здоровый уровень свободы, то школы будут сами структурировать свою работу достаточно гибко. Вы будете их финансировать на базе понятных тарифов. И будете держать этот тариф на том уровне, который позволяет вам получать обратную связь, что всё более-менее хорошо.

У нас это не так. У нас бесконечная работа министерства по тому, как научить людей работать, исходит от чиновников, которые сами не понимают близко, что нужно делать в образовании. И, конечно, система эта скорее работает сейчас на патриотическую консолидацию общества, чем на создание грамотного сообщества в России.

А. Соломин ― А эффективность этой работы вы можете оценить?

А. Мовчан ― Мы можем просто посмотреть. С одной стороны по нашему уровню инноваций, а с другой стороны по, скажем, популярности колдунов, целителей, передачи «Пусть говорят» и прочей ереси, которую смотрят люди и даже по тому, как люди это комментируют, даже по тому, как люди голосуют, можно посмотреть на уровень образования и культуры в обществе.

И подобная аудитория есть во всём мире. Другой вопрос — на кого ориентируются политики — на элиту, которая будет принимать решения, на охлос, на общество, которое принимает решения по-другому? Или вообще только на заказчика, который сидит в Кремле и наблюдает за всем этим. А я вынужден наблюдать за Владимиром Владимировичем 18 лет. Я видел много его очень неудачных выступлений на мой взгляд. И ни разу это не повлияло на его политический капитал.

А. Соломин ― А можете назвать какое-нибудь из самых неудачных его выступлений?

А. Мовчан ― За одну фразу «она утонула» в европейской стране человек лишался бы политического будущего. Раз и навсегда.

А. Соломин ― Но он при этом не потерял репутационно и там.

А. Мовчан ― Об этом и речь. Более того, сколько было выступлений с разными обещаниями. Где эти обещания? Кто их исполняет? Кто о них помнит вообще?

А. Соломин ― Были не просто обещания, были конкретные указы. Конкретные сначала статьи, потом поручения. Тоже вроде не всё выполнено.

А. Мовчан ― Об этом и речь. В данном случае я думаю, что выступал бы Владимир Владимирович, не выступал бы, хорошо выступал, плохо выступал, — ни на что бы это не повлияло.

А. Соломин ― Как тогда работает политика в нашей стране, не понимаю.

А. Мовчан ― Нет, просто работа президента не заключается в выступлениях. В России в наименьшей степени верят слову, поскольку здесь всегда врут все и обо всём. Поэтому что скажет президент, как скажет, даже умеет ли он говорить — никого не волнует. Волнует — что реально происходит. Люди травмированы, люди страшно перепуганы. Люди живут в массе своей в страхе, как бы не было хуже. Им привита идея, что что-нибудь поменяем, всё разрушится. Опасны правые, опасны левые. А правые и левые стараются показать своё безумие по возможности для того, чтобы подтвердить этот тезис.

Опасные 90-е, не дай бог реформы, опять сейчас будет ужасно. Люди постарше моего поколения вспоминают, что и когда Брежнев умер, было то же самое. Народ рыдал, потому что боялся, что сейчас мир разрушится. Потому что Леонид Ильич умер. Это вообще в крови у народа, который пережил геноцид в 20 веке. И поэтому чего удивляться. Люди находятся в состоянии, когда они просто боятся любого движения, любого решения. Вот пусть будет как сейчас, а то будет хуже…

А. Соломин ― Вы сторонник мнения, что кто бы ни пришёл вместо Владимира Путина, будет лучше. Потому что сменяемость в принципе лучше. Вы разделяете такую позицию?

А. Мовчан ― Принцип сменяемости — это очень хорошо, прекрасно. Но сменяемость власти приводила к власти самых разных властителей. Если помните, Гитлера тоже привела к власти в своё время. Это был именно демократический процесс. Кажется, Муссолини не без этого был избран. И поэтому я бы не стал так однозначно говорить. Всё-таки сменяемость власти хороша не тогда, когда она случайно сменяется, а когда есть демократические выборы и нормальная конкуренция в СМИ и нормальный естественный отбор внутри партии, где могут побежать более интересные и важные люди. И всё равно эта система, как вы видите, даёт иногда сбои.

А. Соломин ― Вы в своих текстах, когда говорите об экономических программах, отделяете лозунги от реальной экономической программы. Если человек приходит на ТВ работать на эту аудиторию, он может говорить не лозунгами. Но его вообще будут слушать?

А. Мовчан ― Я не большой специалист по этой аудитории. Я не могу оценить, насколько российская аудитория может понимать или не может понимать осмысленное и рациональное мнение. Я склонен скорее придерживаться мысли, что может понимать. Потому что, что там особенно понимать-то? Лозунг от рационального заявления отделяет не сложность. Отделяет конструкция. Либо говорите, что хотите, либо — что можете.

А. Соломин ― У многих людей в нашей стране реакция на с их точки зрения несправедливую приватизацию всё ещё существует. И когда кандидат говорит о национализации, многие воспринимают это как компенсация или такое — отыграть назад. То, что сделали нечестно, теперь мы вернём назад и дальше будем играть по правилам.

А. Мовчан ― Это достаточно сложно будет сделать. Потому что, во-первых, мы не можем определить, что такое честно, что такое нечестно. Вот продавали, приватизировали предприятия, которые нефть добывают при цене нефти в 16 долларов за баррель. А сейчас нефть стоит 65 долларов. Вот рост цены этих предприятий — честный или нет? А если бы нефть сейчас стоила не 16, а 6 долларов за баррель, мы говорили бы про честность? Или нет. Продавали в начале цикла, продавали не вовремя. Может быть, не надо было тогда продавать. Может быть, нужно было сервисные контракты заключать, а не продавать такие предприятия. Но уж продали, продали честно. Все документы есть. Что значит нечестно?

А. Соломин ― Честно — по тем правилам, которые тогда установились?

А. Мовчан ― Конечно. Уголовное дело заводить, доказывать, что это было нечестно? Ну, давайте заведём уголовное дело.

А. Соломин ― А справедливо?

А. Мовчан ― Что? Продавали? А справедливости не бывает на свете. Мы с вами здесь сидим, а другие люди слушают по радио. Это тоже несправедливо. Давайте нас с вами выгоним, посадим сюда других людей. Справедливо будет? Справедливо.

А. Соломин ― Тогда мы с вами скажем, что несправедливо.

А. Мовчан ― Почему?

А. Соломин ― Потому что мы сидели до этого, а нас выгнали и посадили людей, которых мы с вами не знаем.

А. Мовчан ― Ну, вот и олигархи скажут, что несправедливо. Будут доказывать в судах. И многие суды выиграют. Вместо того чтобы заниматься развитием экономики, будем заниматься, чёрт знает чем, пытаться отобрать вчерашний день. Предприятия давно уже перепроданы пять раз, а 70% уже государству вернулось из этого тем или иным способом.

А. Соломин ― Имеет ли смысл тогда легализовать, то есть поставить некую точку над выяснением исторических споров, честно, нечестно, справедливо, несправедливо подо всем? Нет больше споров. И дальше идти. Как вы думаете?

А. Мовчан ― Я не уверен, что это можно в 100% случаев сделать. Потому что мы не являемся институтом международного права. И в принципе кто-то может подать на нас в международный суд. Но, по-моему, это было бы сделать правильно. Уже в какой-то момент пора останавливаться и смотреть вперёд. Я бы даже вместо будущих разговоров о преследовании коррупционеров сегодняшних и нечестных политиков наоборот скорее предложил тотальную амнистию капиталов и людей в обмен на отказ от занятия политической и общественной деятельностью. Не хочешь, чтобы тебя преследовали — откажись от власти сейчас!

А. Соломин ― Это невозможно, потому что люди таким образом теряют гарантию того, что эта договорённость будет дальше работать. Пока у них политическая позиция, политический пост и связи с силовиками или пока они сами являются силовиками, они могут себе гарантировать безопасность. Дальше — нет.

А. Мовчан ― В каком-то смысле — верно. Если считать, что наше государство дальше будет бандитским, то да. Если считать, что мы пытаемся перейти к правовому государству, надо с чего-то начинать. И начинать с доверия тех людей, которые были у власти к тем людям, которые придут за ними. Вообще говоря, это полезнее всего. Это самый правильный способ.

А. Соломин ― Есть ещё один пункт — восстановление экономического суверенитета России. О чём говорят разные политические силы, и не только коммунисты. Я насколько понимаю, вы это тоже критикуете.

А. Мовчан ― Я просто не понимаю, что это значит. Это как? В мире примерно 45% ВВП создаётся за счёт международной кооперации и торговли. А что такое восстановить сегодня свой суверенитет? Это начать ходить в лаптях, потому что мы не хотим покупать итальянскую обувь? Или перестать продавать нефть в Европу, потому что мы суверенны и теперь мы эту нефть будем палить сами на кострах в масленицу…

А. Соломин ― Как один из примеров суверенитета российского мог бы, например, стать отказ от хранения наших резервов в валюте.

А. Мовчан ― А в чём мы бы хранили?

А. Соломин ― Не знаю.

А. Мовчан ― В пеньке и в мёде?

А. Соломин ― А можем ли мы решить это?

А. Мовчан ― Нет. Что такое резервы? Резервы — это наши временно свободные средства, которые мы завтра будем, так или иначе, тратить.

А. Соломин ― У нас постоянная угроза санкций. Кто знает, может быть наложит проклятый Сэм свою лапу и на наши золотовалютные резервы. В той части, в которой они могут контролировать.

А. Мовчан ― Очень хорошо. Но вот если мы хотим купить поезд, для того чтобы ездить из Москвы в Санкт-Петербург, мы обращаемся к Сименсу. Мы ему платим валютой. Если мы забрали все наши резервы из валюты и превратили их в пеньку, возьмёт ли Сименс у нас пеньку в оплату за поезд? Я сомневаюсь. Нам всё равно придётся пеньку обратно превращать в валюту. Если санкции запретят нам оперировать с валютой, то поезда Сименс мы всё равно не получим. Нам будет всё равно, есть у нас эта валюта или нет. Поэтому я бы не боялся.

А. Соломин ― Есть позиция, что мы-то можем изъять доллары из этих инструментов и вложить их в создание собственных поездов. И тогда нам не нужен будет никакой Сименс. У нас будут ездить свои поезда, от западных границ до восточных.

А. Мовчан ― Подождите. Здесь путаница между понятиями. Золотовалютные резервы — это активы ЦБ. Эти активы ЦБ уравновешены пассивами. В пассивах у ЦБ счета банков и соответственно счета наших компаний и эмитированные рубли.

А. Соломин ― Что это значит? Простым языком попробуем объяснить.

А. Мовчан ― Как бы объяснить простым, Господи, языком? Это деньги не правительства. Резервы ЦБ — это не деньги правительства. У правительства там есть ещё остатки своего Резервного фонда. Вот это его деньги. А деньги ЦБ — это отражение денег всех субъектов России. Поэтому мы их не можем взять, они кому-то принадлежат, так или иначе. Вот у Лукойла есть свои долларовые остатки, скажем. Лукойл может пойти купить на них оборудование, построить завод по производству поездов. Или может через какой-нибудь банк, положив депозит, дать в конечном итоге в кредит компании «Русские высокоскоростные магистрали», которая возьмёт и построит завод.

Для этого не надо резервы менять. Всё это происходит без изменения резервов. Резервы сами уменьшатся, когда эта компания купит оборудование для производства завода. А если компания будет делать это оборудование из российской соломы и глины, тогда не надо вообще резервы трогать. Здесь за рубли обойдёмся. Но резервы к этому не имеют просто никакого отношения. Резервы — это наша подушка расчётов с иностранными поставщиками. И у нас её много. Мы можем много у них купить. Но для этого должно быть желание внутренних игроков это покупать. А желания я что-то не вижу. Кто мешает это сейчас сделать?

Что… Сургутнефтегаз, Лукойл, берите с их депозитов кредиты в банках, идите, покупайте. Вообще никакой проблемы нет. Долг будет расти, конечно, в этой ситуации. Внутренний. Но значит можно увеличивать долг. Здесь резервы ни при чём.

А. Соломин ― Я кстати наобум вас спросил по поводу того, что американский Сэм может наложить лапу на наши резервы золотовалютные. А это реально может произойти? Есть такая перспектива санкционная?

А. Мовчан ― Теоретически — да. Практически — я не понимаю, зачем и почему это было бы.

А. Соломин ― Для того чтобы оказать давление на Москву.

А. Мовчан ― В плане чего? Чтобы допинг не применяли на олимпийских играх?

А. Соломин ― Чтобы войска не вводили в какие-нибудь приграничные страны.

А. Мовчан ― Приграничные с кем?

А. Соломин ― С Россией.

А. Мовчан ― Какое дело американцам до приграничных с Россией стран?

А. Соломин ― Санкции же ввели… это экономист Андрей Мовчан в эфире радиостанции «Эхо Москвы». Меня зовут Алексей Соломин. Спасибо, что были с нами и всего доброго.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Слушай Соломин. Если я купил в 1992 году вещь по тем ценам, а сейчас я её продаю на "АВИТО" по сегодняшней, и у меня её купили, то что со мной прикажите сделать?
________________________________________

Ну, если её купили, то делать ничего и не надо. А вот что делать, если теперь не купят?
________________________________________

Хорошую вещь всегда купят. Мовчан говорил о том, что нельзя пересматривать то, что было сделано в 90 годы — поезд ушёл.
________________________________________

Соломин, где ты увидел "бесплатную медицину"? Неужели ты не ходишь в поликлинику, к тому же стоматологу?
________________________________________

Вспоминая про "демократически пришедшего" Гитлера, Мовчан сам себе противоречит.
________________________________________

Гитлер был назначен, а не избран.
________________________________________

С удивлением услышал от Мовчана, что ему для построения капитализма в России нужны люди с чистыми руками, горячими сердцами и холодной головой, объединенных в передовую ленинскую партию бессребреников, а иначе не растёт кокос и крокодил не ловится!..
________________________________________

Мужику с типичным восточно-европейским менталитетом господину Мовчану надо научиться более тонко троллить за Путина, а то слишком явно просматривается главная линия партии: "Сменяемость власти — это не обязательно хорошая идея, может быть в отношении России на данном этапе… Путин не самый хороший, но он может быть самый подходящий на сегодняшний момент… может сейчас надо царя. Путин выше всех, поэтому ему не надо дискутировать ни с кем. Но он немножко узурпатор. Но немножко хороший"…
________________________________________

Браво, Андрей! И спасибо, что ещё приходите и как профессионал пытаетесь втолковать дилетантам типа Венедиктова и Соломина прописные истины. Жаль, что до них не доходит.
________________________________________

Да, во всём кранты рассеюшке. Но трудно не согласиться — заслужила…
________________________________________



ИСТОЧНИК

Алексей Соломин

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Грабёж (0)
  • Власть (0) > Коррупция (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Путин (0)
  • Нравственность (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 24.04.2018 - ДОЛОЙ САМОДЕРЖАВИЕ!
  • 24.04.2018 - ПОЛИТИКА КОНФРОНТАЦИИ С ВЕЛИКОБРИТАНИЕЙ
  • 23.04.2018 - УЗУРПАЦИЯ ВЛАСТИ — ЭТО ТУПИК
  • 23.04.2018 - БЛОКИРОВКА БУДУЩЕГО
  • 22.04.2018 - КОРПОРАЦИЯ В ЗАПАДНЕ
  • 22.04.2018 - МИНОТАВР И ЕГО ЛАБИРИНТ
  • 22.04.2018 - ЛИЦЕМЕРИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО МАСШТАБА
  • 21.04.2018 - МАФИОЗНО-РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ НАШЕГО ГОСУДАРСТВА
  • 21.04.2018 - СЛУЦКИЙ VS ЖУРНАЛИСТКИ
  • 20.04.2018 - ГОСУДАРСТВО ВЫЖИВАЮЩИХ
  • 20.04.2018 - ПОЧЕМУ ГАЙДАР, А НЕ ЯВЛИНСКИЙ?
  • 19.04.2018 - ЗАКАЗЧИК СКРИПАЛЯ
  • 18.04.2018 - ЧТОБЫ ВСЕ ПОМНИЛИ, ЧТО МЫ — ЛЮДИ
  • 18.04.2018 - ТРИУМФ ПЕДОФИЛИИ В РФ
  • 17.04.2018 - ЭМИЛИЯ СЛАБУНОВА В ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru