Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Экономика > Публикация
Экономика

[16.10.2018]

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА РФ

Андрей МОВЧАН: известный российский финансист, менеджер и специалист по инвестициям, управляющий инвестиционной группы «Третий Рим», руководитель экономической программы Московского центра Карнеги


Андрей МОВЧАН:


У нас принята доктрина брать со всех за счёт инфляционного налога и прочих рестриктивных мер и отдавать, кому надо. Это, в общем, экономическая политика на сегодня.

У нас бюджет профицитный, потому что у нас есть валютный суверенитет. Мы можем управлять курсом рубля так, что бочка нефти сегодня стоит предельную цену в рублях, которой никогда просто в истории человечества ещё не было. Мы своей эмиссией можем манипулировать, и за счёт этой эмиссии делать бюджет профицитным. А на практике же денег-то у нас, в общем-то, не много. Даже при 80-ти долларах на баррель.

ВВП на человека в России всё ещё 10 тысяч долларов в год. Это мало. Для того масштаба коррупции и того масштаба распределения среди своих, которое у нас есть. И это мало для того масштаба запущенности, который есть в нашей стране.


О. Журавлёва ― Добрый вечер. Меня зовут Ольга Журавлёва, у нас в гостях Андрей Мовчан, финансист, директор программы «Экономическая политика» Московского центра Карнеги. Как и полагается, самые главные вопросы к экономистам у нас обычно про то, что делать с валютой. Но сейчас я спрошу вас о другом — я спрошу вас о Нобелевской премии по экономике.

Награда присуждена Уильяму Нордхаусу и Полу Ромеру. Один подготовил модель, описывающую глобальное взаимодействие между экономикой и климатическими изменениями. А другой объяснил, как на экономический рост влияют инновации. Это важно, скажите?

А. Мовчан ― Вы знаете, вот, раз уж мы с вами заговорили на такую странную тему, давайте я вам странно и отвечу. Я вообще люблю цитаты великих людей по поводу того, что такое экономика. Вот, я вам сейчас их скажу.

С одной стороны, величайший писатель, тоже лауреат Нобелевской премии Марио Варгас Льоса в своё время сказал, что экономика и литература — это практически одно и то же. И то, и другое выхватывает частные случаи, строит свои конструкции и пытается чему-то научить безуспешно.

И, действительно, это очень похоже на нашу практику, да? Цикл работ, посвящённых, скажем, экономическим моделям в связи с глобальным потеплением, да? Ничего кроме идеи, что надо бороться с глобальным потеплением, вообще говоря, в них быть не может. Потому что, ну, что вы с ними сделаете, с этими моделями? Как вы их используете в вашей личной жизни? Это фундаментальные работы, которые вряд ли могут иметь далеко идущие практические последствия.

Тем более что Гарри Марковиц, тоже лауреат Нобелевской премии, тоже знаменитый человек, уже даже экономист сказал, что чем больше он живёт, тем больше ему экономика напоминает медицину. Поскольку в половине случаев диагноз поставить невозможно, а ещё в четверти — только после вскрытия… Но и в остальных случаях, когда доктора рекомендуют лечение, пациенты обычно ему не следуют.

Эти фундаментальные модели, вообще говоря, вряд ли могут адекватно описать всю сложность экономики… Потому что в экономике же, с одной стороны, есть, как бы, квантовая неопределённость человеческого сознания «Вот, сегодня делаем так, завтра делаем так», да? Какая экономическая модель описывает приход Трампа к власти? Никакая.

А с другой стороны, есть очень большой объём многофакторности. У вас там может быть 200 факторов, и вы не можете провести 2-3 эксперимента даже, потому что у вас есть один земной шар, одна страна и одно время. И даже если вы сравниваете похожие страны, вообще говоря, условия-то разные. Поэтому вы не можете даже вывести ничего наукообразного из этого, да? И вот в этой ситуации вам приходится выстраивать какие-то конструкты, которые скорее приобретают характер изящных построений, чем научных гипотез.

И так появляется, например, известная теория эффективных рынков. Мы знаем, что они неэффективны, но теория-то есть и за неё, собственно, дали Нобелевскую премию.

А потом Талер, который получил прошлую Нобелевскую премию, написал, почему эта теория не работает, и тоже получил Нобелевскую премию. И в этом смысле экономика уникальна: здесь, действительно, можно давать 2 противоположных ответа и за оба получать Нобелевскую премию, что, собственно, и делают нынешние лауреаты.

О. Журавлёва ― Но тогда получается, что премия по экономике — за чистое искусство, как в литературе! Потому что, вот, физика, химия, там, медицина — это всё какие-то практичные вещи: вот, мы можем делать вот так, и тогда у нас появится вот это, да? Вот за это дали Нобелевскую премию в этом году, например. А здесь просто игра ума, у кого она краше. Правильно?

А. Мовчан ― Ну, и да, и нет. Это как, наверное, во многих вопросах. Или ещё раз я повторюсь, что экономика — это всё-таки скорее литература, чем наука. И не надо недооценивать её вклад. Вклад литературы велик в развитие общества и, возможно, больше, чем вклад науки. И в этом смысле вклад экономических теорий в развитие общества тоже велик: посмотрите, вот теория Кейнса, скажем, теория волюнтаристов, теория тех же эффективных рынков, на которых держится вся сегодняшняя система распределения капитала.

Они мифологичны в своей природе, но на этой мифологии строятся современные экономические институты. Так же, как теория Локка и Гоббса, которую можно критиковать, а можно поддерживать… И вообще они держатся, на самом деле, на нашем согласии с тем, что они работают. Если мы не согласимся, они перестанут работать. Но, тем не менее, они создали современный мир, по большому счёту. И в этом смысле, конечно, это не совсем игра ума. Это игра ума, которая преобразует действительность. Это всё равно, как если бы вы создали компьютерную игру, а человек, начинающий в неё играть, переходил в этот мир и начинал в нём жить.

О. Журавлёва ― Ну, это мы регулярно наблюдаем в кинематографе.

А. Мовчан ― Ну вот. Экономика примерно так и устроена. Вы создаёте теорию. Чем больше людей в неё верит, тем в большей степени она реализуется на практике.

О. Журавлёва ― А если за неё дают Нобелевскую премию, то больше людей в неё начинают верить. Правильно?

А. Мовчан ― Ну, наверное, так стоит полагать. Я не могу дать гарантию, но тем не менее.

О. Журавлёва ― Ну, во всяком случае, за присуждением Нобелевских премий по экономике точно не стоят ничьи финансовые интересы. Как вы думаете? Может быть, кто-то так играет на мировых рынках?

А. Мовчан ― Ну, предположить, что есть экономические интересы в противодействии глобальному потеплению или в развитии инноваций, просто невозможно. Это глобальные интересы человечества. Уж вопрос в том, к чему они приведут.

О. Журавлёва ― Ну, хорошо. Кстати, хотела спросить вас по поводу влияния вот этих самых санкций, в том числе персональных уже на нас с вами и на наших соотечественников.

А. Мовчан ― Мы с вами не под санкциями, мне кажется, ещё пока.

О. Журавлёва ― Вот! Мы-то с вами — нет. Но некоторые — под санкциями. И то, что, как сообщается, власти США заморозили американские активы Дерипаски, ну и каким-то образом, видимо, будут на него давить, чтобы он там что-то делал в Европе, что им хотелось бы. Опять же, это решение каких-то частных финансовых интересов каких-то групп влияния? Ну, они там хотят просто что-то отжать у человека? Или это прям, вот, реально большая политика, которая всё давит на Россию, и на Владимира Путина?

А. Мовчан ― Ну, во-первых, я не знаю.

О. Журавлёва ― Ну, как бы, вы предположили?

А. Мовчан ― И не верьте никому, кто скажет, что он знает. Потому что, скорее всего, как и любой подобный большой процесс, это часть какого-то большого процесса. Это сочетание сотен разных мелких интересов, которые, на самом деле, состоят совсем не в том, чтобы победить в мировой войне или отжать у кого-нибудь имущество. Там не знаю, второй зам. секретаря какого-нибудь департамента очень хотел в туалет, поэтому подписал, не глядя, бумажку, на которой было такое написано… И вот так формируется политика в конечном итоге…

А во-вторых, ну… как вы себе представляете с помощью отжатия особняка в Нью-Йорке можно формировать политику или менять экономические интересы? Этих особняков в Нью-Йорке много, и они все кому-то принадлежат…

О. Журавлёва ― Да, нам тоже кажется, что это так просто не работает.

А. Мовчан ― Машина, всё дело в машине! Работает огромная машина. Мы с вами задаём вопрос: «Почему 18-летнюю нежную девочку за то, что она что-то перепостила в Facebook, сажают, пытают там, пытаются, там не знаю, обезглавить?»… Да? Почему? Да не почему! Потому что машина работает!.. Машина, один раз неправильно запущенная, катится дальше в неправильную сторону, и куда докатится, мы даже не знаем…

То же самое происходит с большой машиной в Америке. Если где-то у неё происходит сбой, она срабатывает неправильно. И тогда получается, что вроде надо вводить санкции против России… А зачем? Чтобы Россия изменила политику. Так она ж не будет менять политику из-за санкций. Ох, чёрт! Но уже ничего не сделаешь — санкции вводятся…

Ну вот, коль скоро Машина так работает, задавать вопрос «Зачем?» бессмысленно. Уже проехали по этому пути, уже… Ну, что делать? Машина работает…

О. Журавлёва ― А эта машина может переехать вот, что называется, наши жизненные интересы? Ну, с тем же долларом?

А. Мовчан ― Какие у нас жизненные интересы?

О. Журавлёва ― Или со Свифтом, прости господи, который периодически вспоминают?

А. Мовчан ― Ну, у Машины есть какие-то всё-таки, сдержки и противовесы, которые, слава богу, работают. У нас тоже в стране они как-то есть, да? Ну, то есть кого-то сажают, но не все ещё сидят же в ГУЛАГе, да? Потому что на каком-то уровне включаются эти сдержки. И в Америке тоже на каком-то уровне они включаются и, там, очередной сенатор выходит, чешет в затылке перед Конгрессом и говорит, типа «Нет, пожалуй вот это мы делать не будем, потому что это как-то уже слишком». И вы это сами слышали, да? И видели эти стенограммы. Они, действительно, выходят и так говорят.

Ну вот, конечно, есть идея, там не знаю, сбросить атомную бомбу на Россию, но что-то это уже слишком. Мы не будем этого пока делать. А вот есть идея заморозить обращение доллара для России — ну, это тоже слишком, мы тоже пока делать не будем…

А вот здесь начинаются большие интересы. Приходят европейцы и говорят: «Вы что, с ума сошли там? Как мы будем нефтью торговать?» или, там, «Вы с ума сошли? А у нас вот тут газопроводы лежат», да? Или вообще «Вы с ума сошли? Там они сейчас побегут голодные к нам со своими винтовками трёхлинейными. И что мы с ними будем делать?» И это тоже фактор, который должен учитываться. Они же заинтересованы в стабильности России значительно больше, чем в изменении её внешнеполитического курса.

О. Журавлёва ― Ну, заинтересованы больше европейцы, наверно?

А. Мовчан ― Да все заинтересованы.

О. Журавлёва ― Американцы тоже? Всё ещё?

А. Мовчан ― Вы ж представляете, если в России будет кошмар, что будет со всем миром тогда? 145 миллионов человек и много атомных бомб! Здесь любая стабильность лучше любой нестабильности.

О. Журавлёва ― То есть в этом смысле мы сравнимы с Северной Кореей?..

А. Мовчан ― Только больше сильно.

О. Журавлёва ― Только, да, только ещё страшнее?

А. Мовчан ― Это примерно как, вот, был греческий кризис в ЕС. А представьте себе, что такой же кризис был бы французский, например.

О. Журавлёва ― Или немецкий.

А. Мовчан ― Или немецкий, да. Вот это так примерно.

О. Журавлёва ― Мы задумались. Вас засыпают вопросами, в том числе эти вопросы вызваны многочисленными высказываниями по поводу дедолларизации российской экономики. Это как снежный ком. Было высказано одно, потом за это зацепилась ещё пара министров, потом попытались поправить. Люди уже понесли доллары в разные места. Скажите, пожалуйста, что делать? Что делать гражданину? Кому верить?

А. Мовчан ― Верить никому нельзя! Вы помните цитату из известного фильма?

О. Журавлёва ― Так. Значит, когда Силуанов говорит «Не троньте доллары в банках», ему верить нельзя?

А. Мовчан ― Вы понимаете, какая проблема? Вот, кто единожды солгал, тому веры нет. И особенно в нашем истерическом обществе. У нас же общество очень травмированное, оно всё время находится в состоянии невротической истерики. Хорошо, не психотической пока. И от этого страдают все. Но особенно страдают, конечно, те, кто пытался обмануть много раз, а потом приходит и пытается говорить правду. А ему уже, конечно, никто не верит. Да?

Сейчас же люди доллары забирают из банков ровно так же, как они скупали гречку в советское время. Ровно после статьи в «Правде» о том, что получен рекордный урожай гречки. И с этим ничего уже не поделаешь — не надо было врать раньше!

И то, что сейчас говорит Силуанов, разумно. И то, что сказал Костин, нормально звучит, разумно и добро по отношению к населению. Вообще говоря, имел-то он в виду, что вклады населения защитят любыми способами. И у нас есть история. Действительно, вклады населения в крупных банках до сих пор защищались просто, вот, сжатыми зубами государством за счёт всего.

Но уже никто не верит, естественно, поскольку истерика-то везде и по любому поводу. По поводу дедолларизации это, честно говоря, истерика, созданная самой властью. Не надо было рот открывать вообще. Потому что непонятно, как можно дедолларизировать экономику, в которой хождение доллара уже давно запрещено, как и любой другой валюты? Что, вообще говоря, нормально для любой страны, у которой есть своя суверенная валюта.

О. Журавлёва ― Но мы помним, был какой-то период в 90-е, когда были цены в «у.е.», когда расплачивались долларами.

А. Мовчан ― Ну, конечно.

О. Журавлёва ― От этого мы ушли уже давно?

А. Мовчан ― Этого нет лет 25 как. Может, 20 (я не помню точно). Вот. Но я не могу вам заплатить в долларах, а вы — мне, потому что мы резиденты страны.

О. Журавлёва ― Официально — да.

А. Мовчан ― И Новатэк Газпрому тоже не может заплатить в долларах, потому что они резиденты России. Потому что эта дедолларизация давно проведена.

О. Журавлёва ― Ну хорошо, а внешне? Вот то, что они говорят про какие-то внешние, значит, то, что они как-то хотят диверсифицировать?..

А. Мовчан ― Да на здоровье! Какая нам-то с вами разница? Рассчитывайтесь там хоть ракушками Каури. Но как это на нас повлияет?

Все бы они один за другим вышли бы на трибуну и сказали: «Речь не идёт о праве держать депозиты в долларах или наличные доллары. Речь не идёт о закрытии движения капитала через границу. Речь не идёт о праве резидентов держать средства за границей». Значит, мы либо им верим в этой ситуации (что разумно, потому что денег в стране немерено, резервы у нас огромные, бюджет профицитный). Но в какой-то момент почему-то была у них истерика, они отобрали у пенсионеров деньги. Но бюджет-то профицитный в конечном итоге. Вот. И либо мы верим в здравый смысл, либо мы не верим ни в здравый смысл, ни в то, что они говорят правду. Но тогда нужно не только доллары снимать, тогда вообще надо бежать. Потому что завтра они там принудительно замуж заставят всех выходить, понимаете? Тут диапазон доверия…

О. Журавлёва ― Не взирая на пол?

А. Мовчан ― Да, не взирая на пол, да. Диапазон недоверия бесконечен в данной ситуации. Так что я предпочитаю пока, всё-таки, верить в здравый смысл. Денег в стране много, валюты в стране много, объёмы её увеличиваются, нефть дорогая. Они говорят открытым текстом, что они не будут ничего подобного вводить.

Я не помню, честно говоря, когда переход от «Мы не будем» к «Мы будем» совершался быстро у них. У них это совершается, конечно, со временем, но это требует…

О. Журавлёва ― Ну, с пенсиями-то как было?

А. Мовчан ― Ну, это там, типа, года полтора занял этот переход. И более того, о возрасте-то пенсионном они говорили достаточно давно, о том, что надо повышать.

О. Журавлёва ― Да.

А. Мовчан ― Но они как-то говорили…

О. Журавлёва ― И каждый раз говорили «Но мы не будем».

А. Мовчан ― Ну, как-то, да, они говорили, что «Надо бы, но, вот, нет. Надо бы, но, вот, нет», потом «Надо бы, но, вот, не сейчас», потом «Вот, надо бы, но вот сейчас мы подумаем», потом «Вот, надо бы, да?», потом «Надо», да?

Вот, с долларовыми депозитами пока что ещё даже нет стадии «Надо бы». Они говорят «Не надо». Поэтому я бы не волновался, а там, вот, каждый выбирает сам.

О. Журавлёва ― Спасибо большое. «Подскажите, собираюсь в Штаты, есть долларовая карта Виза ПромСвязьБанка. Банк, вроде бы, под санкциями. Имеет ли смысл брать туда карту?» Вот, кстати, практический вопрос. Банки под санкциями.

А. Мовчан ― Ну, вопрос, наверное, «Не имеет ли смысл брать туда карту», а «будет ли эта карта рассчитываться?»

О. Журавлёва ― Ну, конечно, да.

А. Мовчан ― Это хороший вопрос. На самом деле, никто до конца не может на него ответить, потому что внутри банковской системы много волюнтаризма существует у банков-посредников. И как будет обрабатывать запрос какой-нибудь там банк-посредник при расчётах по карточке, я вам сказать не могу, и никто не скажет. Теоретически возможен вариант, что транзакции будут просто отклоняться.

Практически этого быть не должно. То есть с точки зрения законов о санкциях, с точки зрения, вот, акта противодействия агрессии против Америки транзакции банка, находящегося под санкциями, в пользу клиентов не должны отклоняться. Эти банки продолжают работать в пользу клиентов ровно так же, как и раньше. Они не могут брать длинных денег взаймы, они не могут того, не могут сего, но клиентов они продолжают обслуживать в том же режиме, и хорошей иллюстрацией этого является тот факт, что карточки Виза обслуживает Виза. Это же не банк их обслуживает, а обслуживает система Виза. Система Виза, вообще говоря, американская. И раз она обслуживает ПромСвязьБанк, значит, вроде бы, всё хорошо.

Но! Возвращаясь к напечатанному. Как обычно во всём мире каждый всё понимает по-своему в меру своей испорченности…

О. Журавлёва ― То есть какой-то клерк высокого уровня может принять такое решение?

А. Мовчан ― И где-то в каком-нибудь банке-акцепторе может вдруг встать блок на ПромСвязьБанк, и вы ничего не докажете у прилавка магазина. Поэтому риск такой есть.

О. Журавлёва ― Значит, надо…

А. Мовчан ― Но риск не очень большой, надо сказать. Но по моему опыту в Штатах карточки российских банков вообще работают далеко не всегда. Просто обычных российских банков. Так что такое тоже надо иметь в виду.

О. Журавлёва ― Ну, то есть надо просто принять какие-то дополнительные страховки — наличные, другие карты и так далее.

А. Мовчан ― Да, в этом смысле карта какого-нибудь Райффайзен Банка будет значительно надёжнее.

О. Журавлёва ― Трэвел-чеки — ещё есть такая забава…

А. Мовчан ― Ну, это страшная такая штука. С ней будет сложно работать в Америке.

О. Журавлёва ― А вот мой любимый лозунг: «В советское время страна кормила полмира, — пишет наш слушатель, — а сейчас цены на гречку такие, что она поперёк горла встанет. Кто до этого довёл нашу экономику?» У нас была прекрасная экономика, сейчас ужасная.

А. Мовчан ― Где?.. Я бы хотел посмотреть на эти полмира, откормленные в своё время.

О. Журавлёва ― Вот, они сейчас нас и обижают.

А. Мовчан ― Я помню, что гречка у нас в советское время была в заказах для ветеранов войны, а не в магазинах. Причём, эта гречка была такая, что дети в семье садились и полдня проводили за разбором её от всякого мусора.

О. Журавлёва ― Это правда. А хорошей гречкой мы кормили полмира, тем не менее…

А. Мовчан ― Ну, вот, видимо, да, это были какие-то загадочные полмира, куда уходила вся хорошая гречка. Не знаю. Экономика, особенно конца 70-х и 80-х годов Советского Союза была кошмарной с точки зрения потребительских возможностей. Происходило просто, ну, тотальное обрушение потребительского сектора экономики. А вместе с ним, на самом деле, и сектора «А», то есть, производственного. И поэтому, ну, чего тут? Даже нечего обсуждать. Если у кого-то есть какие-то иллюзии и какие-то фантазии вместо воспоминаний, то как я могу здесь помочь?

О. Журавлёва ― Ну, надеюсь, каждый поможет себе сам. Вот ещё какой вопрос вскочил с нашими заявлениями всяких важных граждан. Вице-премьер Дмитрий Козак тут рассказывал про дифференцированные тарифы на электроэнергию для населения. Про какие-то… плановые тарифы, которые, значит, как-то должны навести справедливость и порядок. Опять же, все нормально реагируют, считают, что просто повысят тарифы на электроэнергию. У вас есть какое-то другое объяснение?

А. Мовчан ― Это же наше классическое упражнение, что мы на полную мощность открываем батареи, а потом открываем форточку, потому что жарко, которое называется «Выбрасываем деньги на ветер». То же самое происходит со светом. Да? Если вспомнить Васисуалия Лоханкина, то даже он должен был тушить свет в туалете. Это была основная его вина перед обществом.

У нас с нашими тарифами так вопрос не стоит сейчас в России в отличие от Великобритании, Франции, Штатов и других как бы богатых стран, где люди, вообще говоря, тушат свет, потому что он стоит денег. У нас это сильно субсидируемая область, в которой тратится сильно больше, чем нужно. В конечном итоге на доллар ВВП мы тратим энергии в 4 раза больше, чем наши страны-конкуренты. Нехорошо: выкидываем деньги в помойку. С другой стороны, нам кроме рыночных тарифов нужна и рыночная конкуренция в предоставлении услуги.

О. Журавлёва ― Ну, этого мы не дождёмся.

А. Мовчан ― Поскольку мы сейчас РАО ЕЭС обратно монополизировали фактически, и тарифы регулируются государством, и производительные ресурсы находятся в руках вполне понятной группы лиц, то, в принципе, что бы мы ни делали с тарифами, как бы мы их ни видоизменяли, ни трансформировали, они всё равно будут такими, как удобно и выгодно квазимонополистам, которые не будут совершенствовать систему и удешевлять свою продукцию. Они будут её делать тем дороже, чем больше государство будет идти у них на поводу. Поэтому у нас как обычно: если мы хотим сделать что-то хорошее, то мы делаем его с одной стороны. И оно погибает потом, потому что другая сторона не поспевает.

О. Журавлёва ― А здесь, мне кажется, очень тонкие такие замечания, что замедлятся темпы роста тарифов для населения. Где-то для тех потребителей, где коттеджи, дачи огромные, виллы, для этой незначительной категории вырастут платежи. Это же должно отозваться в сердцах, потому что виллы — это же наши идейные враги. Пусть они платят больше — это же разумно. Хотя, с другой стороны, будут больше платить те гаражи, где установлено всевозможное оборудование и тайно проводятся всякие работы.

А. Мовчан ― Ну, безусловно. То есть малые предприятия сразу под это дело подпадают. Дальше подпадает куча людей, у которых электроплиты. И дальше подпадает куча людей, которые живут в плохо оборудованных домах, в старых, в основном, где нужно подтапливать электрообогревателями. И так далее. То есть здесь вообще я вот не берусь сказать, кто пострадает больше — люди, которые бедно живут, или люди, которые живут богато?

О. Журавлёва ― А предприятия, которые по идее платят больше, они выиграют от такого?

А. Мовчан ― Ну, мы ж с вами не понимаем, как это будет сделано. Пока что речь идёт о том, чтобы установить — как обычно — вселенскую справедливость.

О. Журавлёва ― Да.

А. Мовчан ― Кому вселенская справедливость выйдет боком, мы никогда не знаем, потому что формы её никогда не определены заранее.

О. Журавлёва ― Это очень утешительно слушать, но, с другой стороны, а чего? На что вы рассчитывали? Наш слушатель Алекс из Санкт-Петербурга пишет, что «Гречка нового урожая стоила в сентябре 15 рублей за пачку, а сейчас 20 рублей». Спасибо большое, Алекс. С гречкой у нас, слава богу, пока всё хорошо. Это не газета «Правда», так что слушайте спокойно.

А вот вам задают самый главный вопрос: «Как из Белоруссии сделать Сингапур или хотя бы Гонконг?» Ну, это отдельная тема (я думаю, вы этим займётесь на досуге). А вот и ещё вопрос: «Где сланцевая нефть США? Почему нефти не хватает и цена растёт? Почему, несмотря на успехи в сфере альтернативных источников энергии и энергоэффективности, добыча нефти по прогнозам должна будет расти в ближайшие 10-20 лет»? Ну, про прогнозы ладно, но тем не менее. Отчитайтесь за нефть.

А. Мовчан ― Хорошо. На самом деле, как из Белоруссии сделать Сингапур, ответ очень простой. Нужно, чтобы 80% капитала было вложено из-за границы, а роль Верховного суда исполнял Королевский суд Лондона.

О. Журавлёва ― Класс!..

А. Мовчан ― И из Белоруссии сразу станет Сингапур. Собственно, Сингапур так и стал Сингапуром — ровно с помощью этих двух средств.

О. Журавлёва ― И у них уже можно не расстреливать за окурки, потому что у них и так уже не бросают?

А. Мовчан ― Ну, по-моему, никогда и не расстреливали. Там штрафовали. Но на самом деле, если штрафовать в Белоруссии за окурки, то тоже ничего страшного не произойдёт. Я думаю, тоже полезно будет. А по поводу нефти, смотрите, какая штука. Значит, вот, математику же все проходили?

О. Журавлёва ― Ну, многие проходили мимо…

А. Мовчан ― Ну, тем не менее, сейчас попробуем. Значит, есть цена, есть объём продажи. Умножить цену на объём продажи — получится выручка. Правильно?

Дальше вы же хотите выручку как можно больше, и пытаетесь понять: у вас при каком объёме продажи какая будет цена? Потому что от общих объёмов продажи зависит цена. И какая будет выручка в итоге?

Так вот оказывается, что цена на нефть очень нестабильна. И вы чуть-чуть увеличиваете объём продажи, а цена сильно падает. И каждый игрок пытается этого не делать… А игроков не много, это большие страны, на самом деле на этом рынке. Каждый игрок пытается понять в каждый момент: ему вообще выгодно увеличивать-то объём продажи нефти или важнее цена?.. Вот, увеличиваешь объём на 5%, а цена падает на 15%! А, значит, ну, просто перемножьте, вы получаете меньше денег.

И вот сейчас такой момент, такая, скажем, ловушка этой кривой, когда, вообще говоря, никому не выгодно увеличивать добычу, потому что все понимают, что цена пойдёт вниз быстрее, чем возрастёт объём проданной нефти. И все, естественно, элегантно перепихивают друг на друга — и Америка, и Саудовская Аравия, и Россия, и все остальные крупные производители — все жалуются, что, вот, они не хотят увеличивать объём добычи. «Мы-то делаем, что можем, а, вот, они-то не хотят. Поэтому нефть такая дорогая». Но вообще говоря, все очень хорошо умеют считать…

О. Журавлёва ― То есть они подмигивают друг другу и прекрасно понимают, что никто не хочет снижения цены?..

А. Мовчан ― Ну, в некотором смысле да. Причём, им даже не надо подмигивать, да? Это ж все игроки нефтяного рынка — они очень хорошо друг друга понимают. И когда у них интересы совпадают, то они очень хорошо умеют играть вместе.

В какие-то моменты, как в 2014 году, у них интересы не совпадали. Америке нужно было вывести на рынок огромный объём нефти любой ценой в этой ситуации, и поэтому она играла против. Сейчас они все играют более или менее за, тем более что Венесуэла с рынка ушла, потому что поломалась (почти ушла с рынка). Иран ушёл наполовину фактически с рынка из-за обострения отношений со Штатами.

Вот почему, собственно, Европа так вдруг возмутилась против действий Штатов в Иране? Потому что оказалось, Европу больше волнует цена на нефть, чем ядерная бомба в Иране, потому что Европа — это покупатель нефти, и она просто не хочет высокую цену. Получается, что они готовы променять дешёвую нефть на ядерный апокалипсис.

О. Журавлёва ― Уж прям до такой степени?

А. Мовчан ― Ну, как видите. В реальности, да! То есть у нас есть подтверждённые Моссадом (можно верить, можно нет) данные о том, что Иран продолжает строить ядерное оружие. На что Европа говорит «Да ладно, у нас нефть дорожает. Не мешайте нам с вашим ядерным оружием. Нам нужно, чтобы нефти было больше».

Американцы так не говорят по некоторой причине, да? Почему? Потому что они производители большой нефти, и для них сегодня выгоднее, чтобы цена держалась на этом уровне. И пока что-то в этом уравнении не поменяется и не появится игрок, которому выгодно опустить цену, мы будем находиться в этой части спектра нефтяных цен.

О. Журавлёва ― А что это может быть за игрок? Почему может быть выгодно опустить цены?

А. Мовчан ― Мне очень сложно прогнозировать такие вещи, как и любому другому экономисту и финансисту.

О. Журавлёва ― Ну, я не имею в виду название страны, а я имею в виду, почему это может быть кому-то выгодно? Понятно, что всем, кто продаёт, хочется иметь высокую цену.

А. Мовчан ― Ну, во-первых, это может быть новый игрок, кто вышел на рынок.

О. Журавлёва ― Демпинговать, как бы, на этом?..

А. Мовчан ― Ему надо не демпинговать, ему просто нужно выбросить свой объём на рынок. И если в Венесуэле вдруг что-то починится неожиданно, то она выбросит свой объём на рынок, например.

О. Журавлёва ― И тогда цена упадёт?

А. Мовчан ― И цены, естественно, будут вынуждены двинуться вниз, и каждый производитель тогда будет пересматривать свою стратегию. Потому что если Венесуэла выбрасывает достаточно большой объём, а, например, Саудовская Аравия в этот же момент сокращает добычу, чтобы держать цену, цена всё равно не держится, но объёмы продаж в Саудовской Аравии падают.

И это ровно то, что было со Штатами. Штаты выбросили свой объём, одновременно Ливия вернулась на рынок и понятно, что никто другой не стал в этой ситуации пытаться заслонять собой дыру в этой инциденте и терять доход из-за падения цен на нефть. Те тоже стали продавать. Вот.

Поэтому это может быть новый игрок. Это может быть какая-то, скажем, доктрина политической борьбы — кому-то может захотеться вдруг любой ценой увеличить добычу. Не знаю, кому. Я, вот, сейчас сходу не возьмусь сказать: это надо спрашивать у людей, которые лучше разбираются в этом рынке.

Это могут быть какие-то серьёзные изменения с точки зрения эффективности потребления нефти, например, когда там обвально становится надо чуть-чуть меньше нефти. Но надо сказать, что это всё не предвидится, конечно, ни в Венесуэле, ни в эффективности. А предвидится другое — предвидятся проблемы со старыми скважинами, в том числе в России.

О. Журавлёва ― То есть они истощаются?

А. Мовчан ― Они потихонечку, конечно, истощаются, особенно с учётом того, как плохо мы добывали нефть в последние годы.

О. Журавлёва ― В смысле технологически?

А. Мовчан ― Да, как технологически нерационально. Вот. И поэтому я бы сказал, что у нас такая, так сказать, равновесная цена 55-65, как мы говорили всегда, да? Но я бы сказал, что в ближайшие годы нефть, как бы, к северу от этой цены более вероятна, чем к югу от этой цены.

О. Журавлёва ― Когда мы читаем в заголовках об этом рисковом сценарии первого зампреда Центробанка Ксении Юдаевой, при котором стоимость нефти может упасть до 35 долларов за баррель, и введённые ранее санкции будут сохранены, а, может быть, и усилены, это… как сказать? Это правильный расчёт? Рисковый сценарий должен быть именно таким? Это и есть апокалипсис? Или это слишком роскошно? Может быть ещё хуже?

А. Мовчан ― Ну, может быть вообще всё, что угодно. Но давайте начнём с того, что история знает самые удивительные вещи.

О. Журавлёва ― Нефть по 8 тоже знает.

А. Мовчан ― Да. И вообще, как вы знаете, истина в отличие от лжи не обязана быть правдоподобной. Поэтому, ну как бы, можно слепить любой сценарий.

О. Журавлёва ― А зачем эти рисковые сценарии Центробанку?

А. Мовчан ― Ну, они делают свою работу, они за это деньги получают. Они должны писать сценарные планы и рассматривать их. Но 35… Ну, давайте так: 35 на сегодня — это ниже полной себестоимости у подавляющего большинства добывающих компаний.

О. Журавлёва ― Ну, то есть это очень сурово?

А. Мовчан ― Опять же, ну, что такое сценарий? Сценарий — ведь, это долгосрочный вопрос, да? 35 — надолго? То есть, может ли быть 35 быстро? Конечно может. Легко. Я могу придумать сценарии, при которых на несколько месяцев цена будет35. А могу и 25 придумать при некоторых сценариях. Но как долгосрочный прогноз 35 на сегодня — на мой взгляд, это не вариант. Всё-таки, нам скорее стоит говорить о том, что мы должны быть где-то в диапазоне, вот там, 55-65 или к северу от этого.

О. Журавлёва ― В смысле, лучше?

А. Мовчан ― Ну, в смысле выше. И опять же, вот, я легко поменяю своё мнение через 2 года, потому что обстоятельства-то меняются. На сегодняшний день, вот, в рамках того, что мы видим, это так. Дальше, если будут какие-то принципиально новые технологии добычи, например, и там Китай сможет свои трудноизвлекаемые сланцевые ресурсы подключить, ну, поменяется картинка, конечно.

О. Журавлёва ― А я вот слышала о том, что вот эти прогнозы всевозможные — это же всегда бюджет считается под определённые резервы… И говорят, что у нас вот этот бюджет профицитный — он под какую-то страшно дешёвую нефть смонтирован, поэтому у нас делаются невероятные запасы какие-то.

А. Мовчан ― Нет, подождите. Если профицитный бюджет смонтирован под дешёвую нефть, то это значит, что если нефть будет дороже, то бюджет будет ещё профицитнее.

О. Журавлёва ― Да! Но хорошо ли это? И зачем это делают? Почему нельзя заложить более дорогую нефть и, может быть, какие-то деньги и не откладывать в кубышку, а внести в какие-то богоугодные дела, в те же пенсии?



А. Мовчан ― Ну, пенсия — совершенно не богоугодное дело. Это какие-то никому не нужные пенсионеры потратят какие-то деньги? Ну, посмотрите, идеология Кремля — она как выглядит? Есть государство. Государство — это живая сущность, которая является, собственно, главной и самой важной сущностью в нашей стране. Этому государству служат разные люди. Те, которые совсем почти не служат, а просто питаются за счёт государства типа пенсионеров — они наименее нужны. Те, которые государство охраняют или которые им управляют, это важные служащие государства и они очень нужны, и их надо хорошо кормить. Вот.

А есть ещё друзья государства. Их надо кормить совсем хорошо, прям не ограниченным рационом, потому что для друзей ничего не жалко. В этой ситуации, конечно, надо откладывать на чёрный день, в случае чёрного дня может не хватить слугам государства и друзьям государства. А это самое страшное, что может с государством произойти — государство очень расстроится.

А вы предлагаете тратить на людей, которые по совершенно непонятной причине приживаются рядом с государством и нагло тратят его ресурс! Ну, это ж безобразие просто, а не идея.

О. Журавлёва ― То есть вот эта вся пенсионная реформа, вот эти вот крики, скандалы, митинги и протесты — это всё, на самом деле, не имеет никакого значения? То есть это не от недостатка средств и не от невозможности пошли на непопулярные меры. А просто каприз такой?

А. Мовчан ― Ну, вы знаете, есть же там второе следствие из закона Паркинсона общеизвестное, что расходы растут быстрее, чем доходы. Всегда. Не бывает другой ситуации.

О. Журавлёва ― А бюджет, тем не менее, профицитный.

А. Мовчан ― так бюджет профицитный, потому что у нас есть валютный суверенитет и мы, как видите, можем управлять курсом рубля так, что бочка нефти сегодня стоит предельную цену в рублях, которой никогда просто в истории человечества ещё не было. Мы своей эмиссией можем манипулировать, и за счёт этой эмиссии делать бюджет всегда профицитным. Вот. А на практике же денег-то у нас, в общем-то, не много. Даже при 80-ти долларах на баррель.

О. Журавлёва ― Ах, вот оно что! То есть, как бы, настоящих денег мало, поэтому мы не можем кормить всяких пенсионеров?

А. Мовчан ― Вот, вы хотите, чтоб я сложную вещь рассказал просто, и чтобы это ещё было правильно понятно.

О. Журавлёва ― И за полторы минуты.

А. Мовчан ― И за полторы минуты. Не получится. Давайте я, вот, скажу спекулятивно и коротко. Да, настоящих денег мало. ВВП на человека в России всё еще 10 тысяч долларов в год. Это мало. Для того масштаба коррупции и того масштаба распределения среди своих, которое у нас есть. И это мало для того масштаба запущенности, который есть в нашей стране.

О. Журавлёва ― Грустно. Но для того, чтобы стало больше, надо это всё изымать из населения при помощи небольших налогов, повышения тарифов и увеличения пенсионного возраста. Правильно я понимаю технологию?

А. Мовчан ― Ну, в каком-то смысле у нас принята доктрина брать со всех за счёт инфляционного налога и прочих рестриктивных мер и отдавать, кому надо. Это, в общем, экономическая политика на сегодня.

О. Журавлёва ― Чудесно. Спасибо большое. Об экономической политике на сегодня мы беседовали с Андреем Мовчаном, финансистом, директором программы «Экономическая политика» Московского центра Карнеги. Меня зовут Ольга Журавлёва. Всем спасибо, всего доброго.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Опять Нобелевские премии мимо носа России. Это и есть показатель состояния всех её побед и поражений.
________________________________________

Кудрин считает «позорным» уровень бедности населения в России. Глава Счётной палаты также отметил рост доли государства в экономике вопреки поставленной президентом задаче о её снижении. Алексей Кудрин заявил, что текущий уровень бедности населения при существующем уровне валового внутреннего продукта (ВВП) является «позором». При этом он положительно оценил план кабинета министров, направленный на изменение ситуации. Об этом Кудрин рассказал в ходе слушаний в Совете Федераций, посвященных проекту бюджета на 2019−2021 годы.

«Я уже говорил, что такую бедность, как у нас в стране, иметь позорно при таком уровне ВВП и доходах на душу [населения]», — сказал глава Счётной палаты и добавил, что план правительства по борьбе с бедностью в России «достаточно смелый».

Любит Кудрин шутить, а ведь серьёзный мужик, а верит, что Бедность в России можно победить.
________________________________________

Так и такого количества на душу населения миллионеров как у нас в стране, нигде больше не найдёшь. Кудрин не находит тут какой связи? Или он живёт в параллельной вселенной?
________________________________________

Поезжайте по спальным районам. Там жители экономят электричество. А повышение цен для тех, кто её расходует больше других? Это как платные парковки (постепенно всё больше участков и всё выше цена). Это вместо того, чтобы поставить современные насосы для прокачки воды в дома (себестоимость на 50% — это насосы и современные трубы). Это вместо облицовки домов, чтобы тепло не выходило зимой. И другие энергосберегающие мероприятия. Проще повысить тарифы, начав с богатеньких. А тогда можно усилить борьбу за счастье сирийского народа.
________________________________________

Мовчан констатирует факты, зрит в корень. Для не экономиста звучит цинично, но на самом деле всё, что сказано у Мовчана, справедливо.
________________________________________

Мовчан конечно умён, но ляпнуть, что литература возможно так же важна для человечества, как и наука, это уж слишком. Как можно так плохо думать о науке!?
________________________________________

Приведённая Мовчаном цитата Марио Варгаса Льоса — глупая. Литература описала ВСЁ поведение человека «от корки до корки» и научила многому (того, кто читал, естественно). А наш русский классик И.Тургенев написал действительно важную особенность «частных случаев»:

«Все люди друг на друга похожи как телом, так и душой; … так называемые нравственные качества одни и те же у всех: небольшие видоизменения ничего не значат. Достаточно одного человеческого экземпляра, чтобы судить обо всех других. Люди, что деревья в лесу; ни один ботаник не станет заниматься каждою отдельною березой».
________________________________________

Но в России (начиная с акта Магнитского) политика как раз изменилась. Разве нет? Другое дело, что изменение политики происходит в форме очевидного всем саморазоблачения. Например "суверенная демократия" оказалась никакой не демократией, а в чистом виде клептократией. "Демократические институты" окончательно стали потёмкинской деревней. Разделение властей существует только на бумаге. Якобы ужесточение позиции в ответ на санкции демонстрирует признаки маразма.

Так что санкции, конечно, играют роль, если исходить из предположения, что их целью не было отмыть чёрного кобеля добела.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ольга Журавлёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Грабёж (0)
  • Международные события (0) > Америка (0)
  • Международные события (0) > Европа (0)
  • Международные события (0) > Иран (0)
  • Политика (0) > Внешняя политика (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • Проблемы энергетики (0) > Нефтянка (0)
  • Экономика (0) > Санкции (0)
  • Экономика (0) > Налоги (0)
  • Экономика (0) > Кризис (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 13.11.2018 - РЕПРЕССИИ В ТИШИНЕ
  • 13.11.2018 - КОМУ НУЖНА ВОЙНА МЕЖДУ РОССИЕЙ И США?
  • 12.11.2018 - ПРЕДЧУВСТВИЕ ПОСЛЕДНЕЙ ВОЙНЫ
  • 12.11.2018 - ПОПЫТКА ОСТАНОВИТЬ ИСТОРИЮ
  • 11.11.2018 - ГОСУДАРСТВО ПОСТАВИЛО ПЕРЕД СОБОЙ ЗАДАЧУ
  • 10.11.2018 - ВОЗВРАЩАЯСЬ К ИСТОРИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ
  • 09.11.2018 - ПАРТИЯ НРАВСТВЕННОГО ВЫБОРА
  • 09.11.2018 - СУТЬ ПОЛИТИЧЕСКИХ НОВОСТЕЙ
  • 08.11.2018 - СЕКРЕТЫ КОНСТИТУЦИИ
  • 07.11.2018 - НЕ РАССЛАБЛЯЙТЕСЬ!
  • 06.11.2018 - ГЕРОИЗАЦИЯ УБИЙСТВА
  • 06.11.2018 - ПОРА ПОДУМАТЬ О ЛЮДЯХ
  • 05.11.2018 - ЕДИНСТВЕННАЯ СТРАНА В МИРЕ
  • 03.11.2018 - ГОСДУМА ЗАЙМЁТСЯ ОНАНИЗМОМ
  • 03.11.2018 - ВОЙНА СИЛОВИКОВ С БАБУШКАМИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru