Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Экономика > Публикация
Экономика

[21.03.2019]

ФИНАНСОВАЯ КУХНЯ СОЦИАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА

Сергей АЛЕКСАШЕНКО: экономист, старший научный сотрудник Института Брукингса (The Brookings Institution), первый зампред правления Центробанка в 1995-1998 гг.


Сергей АЛЕКСАШЕНКО:


В словах российского премьера Медведева есть доля истины. Она состоит в том, что российское правительство не знает, куда оно тратит деньги, когда расходует сотни миллиардов рублей на социальную помощь. Реагируя на ситуацию, реагируя на событие, вводится какая-то программа социальной помощи, одна, вторая, третья, четвёртая… В результате возникает огромное количество программ, но кому достаются деньги, остаётся большим секретом.

Введение санкционного режима в отношении России резко повысило политические риски ведения бизнеса в России. То есть, любой западный инвестор, глядя на Россию, думает: «Интересно, когда я создам предприятие, я попаду под санкции?». И вот, нигде не написано, что нельзя в Россию импортировать современное оборудование, современные технологии. Но этот барьер неформальный работает. И вот к этому российская экономика приспособиться не может.

С 1994-го года Baring Vostok строил 25 лет бизнес, у них портфель активов в России на 3,7 млрд. долларов. И мы всю историю Baring Vostok можем проследить. Можно найти удачные сделки, неудачные сделки, с кем они были в партнёрах, сколько они зарабатывали…

Вы спрашиваете, кто может подхватить знамя? У нас есть Анатолий Чубайс. Он получил сначала примерно 4 млрд. долларов капитала из российского бюджета. Мы все с вами сбросились. Потом ещё получил 1,5 млрд. долларов в рамках бюджетных гарантий. То есть, якобы он должен создавать то же самое. Прошло 10 лет, компания Роснано существует, но мы ни одного успешного проекта, ни одного Озона, Яндекса так и не увидели. Мы только слышим, что деньги потрачены туда, сюда… У государства другая логика принятия решений, у них задача — освоить. А ещё — спрятаться от того, чтобы Счётная палата не нашла нарушения. И защититься от того, чтобы прокуратура не нашла у тебя нарушения. И вообще, дать деньги тому, кому попросит твой начальник.

И, если Baring Vostok и другие инвестиционные фонды, которые существуют в России и в мире ориентируются на прибыль, на бизнес-перспективы, то государственные компании ориентируются на что-то другое, у них какие-то другие цели. Но знамя они подхватить хотят, готовы. И Чубайс считает, что он это знамя подхватил. Только мы с вами не видим результатов по большому счёту. У Калве с Baring Vostok выросли вложения. Пусть Чубайс сначала дорастёт до 20 млрд. долларов активов, отдаст этот доход в российский бюджет, а потом говорит о том, что он подхватил знамя.


Е. Бунтман ― Нино Росебашвили, Евгений Бунтман и персонально наш, как всегда по вторникам, Сергей Алексашенко. Давайте оценим, вслед за министерством экономики, ущерб от санкций. Моральный, материальный и так далее. То есть, самые большие потери, как мы уже говорили, это — металлургия и сельское хозяйство.

С. Алексашенко ― Да, мы говорили, что металлургия — это одна из самых конкурентных отраслей, в принципе. В мире существует избыточное количество мощностей по производству чёрных металлов, где-то отдельно даже цветных металлов. И, конечно, здесь конкуренция очень жёсткая. И я бы сказал так, что на самом деле то, что министерство экономики посчитало, это не ущерб от санкций, это ущерб от применения ограничительных мер торговли. То есть, это наши торговые партнёры из Европы, Америки, Азии начинают в рамках ВТО какие-то расследования в отношении демпинга, нарушения правил государственной поддержки и так далее.

Поэтому вот этот доклад министерства экономики никакого отношения к санкциям не имеет — к тем санкциям, про которые мы привыкли говорить, к санкциям, связанным с Крымом, с Донбассом…

Е. Бунтман ― Это же взаимосвязано, нет?

С. Алексашенко ― Нет, Евгений. На самом деле, каждая страна в рамках ВТО вводит претензии другим странам через суд ВТО. Россия пользуется точно такими же методами. И на самом деле, на третьем месте в списке Минэкономики стоит Украина, которая ввела торговые ограничения в отношении России. Ну, так и Россия, являлась крупнейшим торговым партнёром Украины, ввела настолько жёсткие ограничения на импорт украинских товаров, что вообще украинский экспорт в Россию снизился с 35 до 7%. То есть, Россия тоже активно пользуется этими ограничениями. А всякие фитосанитарные нормы, когда ограничивается белорусское молоко, белорусские сыры, турецкие помидоры… В общем, всё, что только можно. Это всё не связано никоим образом с политическими санкциями, это такие вот торговые войны…

Е. Бунтман ― Украина ведь непосредственно связана, это раз. И, во-вторых, пошлины на импорт стали и алюминия — это тоже 18-й год.

С. Алексашенко ― Конечно, обострение торговых отношений между Россией и Украиной связано с вооружённым конфликтом, безусловно, потому что все действия, которые предприняла Россия, были осуществлены после того, как началась агрессия на Донбассе, и был аннексирован Крым.

Может быть, можно спорить, что многие украинские ограничения связаны с режимом санкций, но вот недавняя история, когда Россия вдруг резко повысила импортные пошлины на железнодорожные колёса, которые импортировались из Украины. И импорт этих колёс стал для украинских поставщиков невыгоден. А Украина поставляла примерно 10% колёс, которые нужны российской промышленности. В результате выяснилось, что возник дефицит колёс, который российские предприятия не могут покрыть. В результате возникает спешная операция по тому, что нужно китайских производителей найти, сертифицировать китайскую продукцию и так далее. В принципе, повышение этих пошлин в семь раз, по-моему, явно выходит за рамки ВТО. Видимо, в рамках ВТО будет идти какое-то судебное расследование. Но ВТО, я бы сказал, сейчас находится в сильно замороженном состоянии.

Е. Бунтман ― Я вообще эту аббревиатуру как-то давно не слышал, даже в связи со всевозможными торговыми войнами.

С. Алексашенко ― Все забыли, но организация существует, она работает. Это же не публичная организация, у неё нет задачи постоянного пиара, постоянного присутствия в Твиттере. Суд ВТО разбирает торговые споры. Но опять, это никоим образом не связано с санкциями, потому что ущерб от санкций как таковых, гораздо больше, он превышает эти 5 млрд. долларов, я думаю, в разы.

Н. Росебашвили ― Какую вы можете дать тогда оценку сумме в 6,3 млрд. долларов? Это серьёзный удар по экономике?

С. Алексашенко ― Нино, 6.3 млрд. долларов — это огромные деньги. Вот имея такое личное состояние, вы точно войдёте в двадцатку российского Форбс с этими деньгами. А я вот в справке Минэкономики не нашёл, за какой период потеряны эти деньги. Одно дело 6 млрд. долларов за один год, что соответствует потере примерно 1,3% российского экспорта. Другое дело, возможно, 6 млрд. — это за десять лет. И тогда это 0,1 или 0,2% экспорта. В принципе, это не очень большая величина. И она никоим образом не ломает устойчивость российской экономики.

Н. Росебашвили ― Она стала очень устойчивой и вообще, многим даст фору, если послушать Силуанова и не только его.

С. Алексашенко ― Я согласен с Силуановым. Российская экономика очень устойчива. Она низкоэффективная, она не обеспечивает рост уровня жизни населения, но она устойчивая. Её обрушить реально тяжело, практически невозможно.

Н. Росебашвили ― В прошлом эфире мы с вами обсуждали наш рейтинг инвестиционный, всякие разные внешние оценки. Раз уж вы заговорили о новых санкциях США, которые то вводят, то не вводят, стало ли чуть яснее, что против нас американцы задумали?

С. Алексашенко ― Никакой ясности не наступило, Нино. И, мне кажется, что это пока ещё далеко до реальных действий. Но это не означает, что отношение к России улучшилось, это не означает, что в Америке и Вашингтоне возникло желание отменить российские санкции.

Е. Бунтман ― Тем временем Алексей Кудрин говорит, что Россия адаптировалась к действующим санкциям. Но новые ограничения могут стать шоком для экономики. Давайте две части этого высказывания разберём.

С. Алексашенко ― Когда санкции были введены в июле-августа 2014-го года, то практически для всех российских банков и компаний, включая Российскую Федерацию как отдельный субъект, финансовые рынки были закрыты. То есть, даже если ты не находился в санкционном списке, ты не мог выйти на европейский, американский финансовый рынок и занять какие-то деньги или продать свои акции. И вот этот режим санкций был очень жёстким. Если вы вспомните, был валютный кризис в декабре 2014-го года, когда евро стал продаваться за сто рублей. В общем, это были последствия тех самых санкций.

Потом, уже где-то в начале 2016-го года жёсткая позиция американской администрации стала сходить на «нет». Частично это связано с тем, что президент Барак Обама понял, что с Россией ему не справиться, как-то вот он забил на Россию и стал заниматься другими проблемами. И этот режим ограничений стал исчезать. И российские банки и компании стали один за другим выходить на финансовые рынки. То есть, формально, юридически 12-13 банков и компаний, которые были активными игроками и получили персональные санкции, это всякие ВТБ, Газпром, Роснефть и так далее, они так и остаются под санкциями, они ничего не могут сделать на рынке. Для них это создаёт какие-то неудобства и проблемы. Но вся российская экономика действительно научилась выходить на финансовые рынки.

Но я бы не сказал, что это экономика приспособилась. Просто это американская администрация изменила свой подход. Когда мы говорим, что экономика приспособилась, это означает, что экономика научилась жить при курсе доллара 65-67 рублей, а не 32 рубля, как это было. Это тоже правда. Подумаешь, уровень жизни населения упал на 10%, но мы же приспособились, мы же с голоду не умираем…

Да, импорт потребительских товаров, инвестиционных товаров резко упал. Ну, приспособились? Приспособились. Продажи новых автомобилей в 2016-ом году по сравнению с 2013-ым годом упали в два раза. Приспособились? Конечно. Вообще говоря, человек — существо такое приспосабливаемое, и экономика может приспособиться практически к любым условиям. Вон, смотрите, в Венесуэле уж, казалось бы, какая катастрофа. И то там экономика как-то худо-бедно существует.

В чём я категорически не согласен с Алексеем Кудриным — в том, что есть ещё такая неформальная санкция, как повышенные инвестиционные риски. Введение санкционного режима в отношении России резко повысило политические риски ведения бизнеса в России. То есть, любой западный инвестор, глядя на Россию, думает: «Интересно, когда я создам предприятие, я попаду под санкции?». И вот, нигде не написано, что нельзя в Россию импортировать современное оборудование, современные технологии. Но этот барьер неформальный работает. И вот к этому российская экономика приспособиться не может.

Е. Бунтман ― То есть, условный западный инвестор понимает, что формальных ограничений нет, но как-то грешновато…

С. Алексашенко ― Он хорошо понимает, что эти ограничения в любой момент могут появиться.

Н. Росебашвили ― В случае с Калве ограничения появились не со стороны санкций и западного мира, а именно здесь нашлись причины.

С. Алексашенко ― На самом деле то, что произошло с Калве, с инвестиционным фондом Baring Vostok — это вот ещё один кейс в мою книжку «Контрреволюция». Собственно говоря, я там полторы дюжины кейсов изложил, где показывал, что российское государство очень изворотливое в широком смысле — государство, любой человек, который может использовать ресурсы государства в своих интересах, может отобрать любую собственность. То есть собственность России ничем не защищена. Вот фонд Baring Vostok и конкретно Калве — человек четверть века строил бизнес в России, был лояльным…

Н. Росебашвили ― Вполне успешным, между прочим, начать с Яндекса…

С. Алексашенко ― Всё верно. Человек не стремился выступать с политических позиций, он никогда не стремился получить контроль над теми предприятиями, в которые он вкладывал деньги, всегда был акционером… Защищал интересы акционеров, но не мешал менеджеру…

Н. Росебашвили ― А где он ошибся тогда?

С. Алексашенко ― Не ошибся, Нино. «Ошибся» — это неправильно слово. Помните этот анекдот? Едет иностранец по Москве на машине и вдруг попадает в открытый канализационный люк, машина рушится, он вылезает, говорит:
— Слушайте, у нас в таком случае красные флажки бы поставили.
— А ты когда в Шереметьево приземлялся, большой красный флаг не видел?..

Вот Калве — это яркий пример того, что человек не видит большой красный флаг. Он в ноябре прошлого года дал большое интервью Financial Times, где сказал, что Россия — классная страна, где мы видим возможности инвестиций, да, конечно, многие западные инвесторы насторожены, но мы считаем, что в России всё хорошо…

Н. Росебашвили ― Это интервью было реверансом в сторону тех, от кого Калве зависел или это его реальная оценка действительности, как вам кажется?

С. Алексашенко ― Нино, я думаю, что он реально так считал. Ему казалось, что он проводит лояльную политику, то есть, не возбуждает российские власти, не поддерживает оппозиционеров, никогда не критикует руководителей российских компаний, не вступает в корпоративные конфликты. Спокойно, мягко, аккуратно, маленькие точечные инвестиции. В чём дело? Состоялся бизнес-спор.

Е. Бунтман ― Вот она и ошибка! Надо дружить с силовиками. Надо давать взятки. Как по-другому?

С. Алексашенко ― Евгений, он не может давать взятки, он — американский гражданин. Как только он даст взятки, он попадает под американский закон, и ему в Америке будет тюрьма.

Е. Бунтман ― Не надо декларировать просто. Здесь же свои правила.

Н. Росебашвили ― Представительские расходы…

С. Алексашенко ― Это — не вопрос деклараций. Для любого американского бизнесмена дача взяток — это действие за пределами разумного. Это конкретно тюрьма, тебя здесь ничто не спасёт! Просто он считал, что, если есть бизнес-спор, и в контракте прописано английское право и суд Лондона, то нужно идти в Лондон и судиться. Он пошёл судиться. А выяснилось, что российские бизнесмены смотрят на эту ситуацию по-другому. Нужно пойти в ФСБ и написать заявление. Вот это просто принципиально разный подход к разрешению бизнес-спора. Он, как нормальный западный бизнесмен, идёт в суд со всеми доказательствами.

Он может быть прав, он может быть неправ, я не хочу чью-то сторону принимать даже. Человек абсолютно нормально пошёл в суд. А российский бизнесмен, в принципе, тоже мог пойти в суд, в российский арбитражный суд и разбираться там со всеми своими проблемами. Но он пошёл в ФСБ. Вы сами понимаете, что, если человек идёт в ФСБ, он абсолютно уверен, что дело возбудят, и оно будет в его пользу. Ошибка Калве состоит в том, что он считал, что с ним такое невозможно.

Е. Бунтман ― Ему надо было идти в ФСБ? Есть дело одного бывшего губернатора, где немецкий гражданин тоже сходил в ФСБ и достаточно удачно… У Никиты Белых было такое.

С. Алексашенко ― Вот это — российская логика, что лучшее место для разбирательства бизнес-споров — это Лефортово, специзолятор…

Н. Росебашвили ― Там удобные комнаты просто.

Е. Бунтман ― А высказывание Пескова, что подобные меры могли быть приняты где угодно. Правоохранительные органы любой страны защищают закон, говорил Песков, когда его спрашивали про Калве. Вот он признавал, что это последовательный и очень крупный инвестор, но говорит, что это обычный случай, что если человек нарушал закон, его арестовали, как и везде.

С. Алексашенко ― ФСБ — это очень специфическая структура. И примерный её аналог в Америке это NSA, Национальное агентство безопасности. Это агентство, которое должно заниматься глобальными вопросами безопасности страны помимо ФБР, Следственного комитета и так далее. Но я не припомню ни одного случая, чтобы NSA в Америке занимались разбором бизнес-споров, чтобы они арестовывали какого-то бизнесмена…

Вот если есть бизнес-спор — идёшь в суд. Если есть уголовное преследование, то там нет никаких арбитражных разбирательств в этот момент. А у нас, очевидно, коммерческий спор. И приходит человек и говорит: «Вы знаете, два года назад я подписал сделку, меня ввели в заблуждение, я что-то не видел, мои юристы плохо поработали, они какие-то документы не спросили. А давайте его посадим»…

Ну, вот в чём здесь коммерческий спор? Ну, иди в арбитражный суд и разбирайся, почему же нужно идти сразу в ФСБ? Ну почему? Потому что с ФСБ ни один российский суд спорить не будет, уж если ФСБ возбудило дело! У самой активной российской правоохранительной спецслужбы количество дел, расследуемых ФСБ, растёт от года к году. Потому что человек, который пишет это заявление, уверен, что ФСБ встанет на его сторону, и уголовными методами, методами силового давления будет добиваться преимуществ в рыночной конкуренции: «Свобода ваша, активы — наши»…

Владимиру Гусинскому в своё время понадобилось три дня, чтобы осознать, что свобода дороже, чем собственность. Михаил Ходорковский заплатил за это 10 лет. То есть, подходы разные, бизнесмены разные. Каждый решает по-своему.

Н. Росебашвили ― Сергей Владимирович. Раз уж вы сейчас обозначили все эти подводные камни, которые представляют опасность для инвесторов, вы можете хотя бы две или три причины назвать, почему зарубежные инвесторы должны остаться в России?

С. Алексашенко ― Нет, не могу, Нино. В отношение конкретных, фонда Baring Vostok, понятно, у людей есть активы в России. Чтобы просто из России уйти, они должны эти активы продать, что не очень просто. Например, есть компания Роснефть. У неё крупнейший акционер — компания Glencore, у которой 19,75% акций Роснефти. Вот попробуйте этот пакет кому-нибудь сейчас продать. Да невозможно!

То же самое и у Baring Vostok есть набор российских активов, хороших, плохих, средних, которые уже принесли большой доход… Просто активы нужно продать. С моей точки зрения сегодня это уже невозможно.

Большая статья в Financial Times появилась, которая говорит, что арест Калве возмутил всех оставшихся иностранных инвесторов, которые ещё работают в России. Потому что считалось, что Калве настолько лоялен, настолько комфортный, настолько бесконфликтный, что даже не очень понятно, почему на него наехало российское государство.

Е. Бунтман ― Главная причина, наверное, почему сюда идут инвесторы — потому что другие не идут. И тут непаханое поле, можно здесь рискнуть и заработать.

С. Алексашенко ― Это правда, всегда находятся авантюристы. Сейчас Россия — не Дикий Запад, нужно чётко понимать, что Россия совершенно другая. Сейчас ты можешь потерять собственность, можешь потерять активы, можешь потерять свободу ровно потому, что у тебя случился бизнес-спор…

Н. Росебашвили ― А это не Дикий Запад?

С. Алексашенко ― Здесь ты против государства! В любой момент государство может на тебя ополчиться, в любой момент государство может на тебя наброситься. И ты не понимаешь, с какой стороны, из-за какой сделки, в какой момент…

Н. Росебашвили ― Это называется русской рулеткой.

Е. Бунтман ― Или это как прийти с последней моделью Айфона ночью на платформу Бирюлёво-товарная. Примерно так же.

Н. Росебашвили ― У нас на сайте «Эха Москвы» очень интересные публикации финансиста Андрея Мовчана и Сергея Алексашенко, нашего сегодняшнего гостя. Мы в такой диалог вступили с Андреем Мовчаном. Собственно, он формулирует 10 правил для желающих сохранить совесть, имущество и жизнь при взаимодействии с Россией. И, если как-то пытаться сократить эти 10 очень увлекательных пунктов, всё сводится к тому, что нужно минимизировать какой бы то ни было контакт с властью и государством. Можете ли вы добавить что-то к этим пунктам, что-нибудь от себя?

С. Алексашенко ― Нино, мне очень понравилась заметка Андрея Мовчана. Написано с юмором, написано человеком знающим, понимающим, пытающимся объяснить гражданину российскому, что происходит. Но я отреагировал на неё по другой причине. Я считаю, что выполнение всех этих правил тебя всё равно не спасёт. Вот даже если ты будешь делать всё, что там написано, твоя свобода, твоя собственность всё равно не защищены. Нельзя в таких условиях вести бизнес…

Я не знаю ни одного бизнесмена, у которого в его бизнес-жизни не было ни одного коммерческого спора. В любом конфликте здесь ты можешь столкнуться с ситуацией, когда твой оппонент привлечёт на свою защиту государство — знакомого ФСБшника, знакомого полицейского, знакомого пожарного и так далее. Кого-то привлечёт, и ты будешь сражаться в одиночку с государственной машиной, никто тебе не поможет, ни бог, ни царь, ни герой, ни суд, ни прокуратура. Никто не встанет на твою защиту.

Я сегодня думал, почему ФСБ занимается этими делами? Потому что в законе об ФСБ написано, что ФСБ занимается антитерроризмом, информационной безопасностью «а также борьбой с преступной деятельностью».

Е. Бунтман ― А любая деятельность может быть преступной.

С. Алексашенко ― Кража кошелька в автобусе — это тоже преступная деятельность. Но смешно же! Всё остальное можно вообще убрать, если оставить только, что ФСБ занимается преступной деятельностью, это всё покрывает. Дальше написано, что «контроль за деятельностью ФСБ осуществляет президент, правительство, Федеральное собрание…». Выступает Песков, говорит: «А всё по закону, мы контролируем»…

Е. Бунтман ― Вот они контролируют.

С. Алексашенко ― И такая юридическая правоохранительная практика перечёркивает все 10 пунктов Андрея Мовчана. Хотя каждый из них прав. В принципе, ты можешь минимизировать свои риски, но это не означает того, что с тобой этого никогда не случится. Вот с моей точки зрения все бизнесмены иностранные, да и российские, должны очень хорошо усвоить правило: Это не вопрос «да» или «нет», это вопрос «когда» и «при каких обстоятельствах»…

Н. Росебашвили ― У Baring Vostok очень интересное портфолио. Компании, которым они помогли в своё время развиться и стать гигантами, тот же Яндекс, Озон и ряд других успешных проектов. Как вам кажется, в России остался кто-нибудь, кто может подхватить это знамя? Может быть, какие-нибудь госкорпорации, учреждения, которые способствуют хоть как-то развитию компаний, «будущих Яндексов»?

С. Алексашенко ― С 1994-ого года Baring Vostok строил 25 лет бизнес, у них портфель активов в России на 3,7 млрд. долларов. И мы всю историю Baring Vostok можем проследить. Можно найти удачные сделки, неудачные сделки, с кем они были в партнёрах, сколько они зарабатывали…

Вы спрашиваете, кто может подхватить знамя? У нас есть Анатолий Чубайс. Он получил сначала примерно 4 млрд. долларов капитала из российского бюджета. Мы все с вами сбросились. Потом ещё получил 1,5 млрд. долларов в рамках бюджетных гарантий. То есть, якобы он должен создавать то же самое. Прошло 10 лет, компания Роснано существует, но мы ни одного успешного проекта, ни одного Озона, Яндекса так и не увидели. Мы только слышим, что деньги потрачены туда, сюда… К сожалению или к счастью, жизнь устроена так, что государство не может ценить частных инвесторов. У них другая логика принятия решений, у них задача — освоить. А ещё — спрятаться от того, чтобы Счётная палата не нашла нарушения. И защититься от того, чтобы прокуратура не нашла у тебя нарушения. И вообще, дать деньги тому, кому попросит твой начальник.

И, если Baring Vostok и другие инвестиционные фонды, которые существуют в России и в мире ориентируются на прибыль, на бизнес-перспективы, то государственные компании ориентируются на что-то другое, у них какие-то другие цели. Но знамя они подхватить хотят, готовы.

Baring Vostok привлекает деньги иностранных инвесторов. Калве в этом отношении был человеком, который привлекал деньги американских пенсионеров из Калифорнии. Он собирал деньги со всего мира. А Чубайс? Пошёл, договорился, Путин подписал закон, указ, распоряжение, Чубайс получил деньги из российского бюджета…

Калве, Baring Vostok отвечает перед инвесторами, а Чубайс отвечает перед Путиным. Вот он пришёл к Путину, говорит: «Мы Айфон российский сделали». «О, как здорово…». Конечно, Чубайс готов подхватить знамя. И он считает, что он это знамя подхватил. Только мы с вами не видим результатов по большому счёту. У Калве с Baring Vostok выросли вложения. Пусть Чубайс сначала дорастёт до 20 млрд. долларов активов, отдаст этот доход в российский бюджет, а потом говорит о том, что он подхватил знамя. Да нет никого в России. У нас знамя подхватывают одним способом — кто больше заберёт у бюджета денег…

Н. Росебашвили ― Вот Андрей Мовчан, возвращаясь к его блоку, сформулировал 10 правил. А есть хотя бы три правила Сергея Алексашенко для бизнеса и для тех, кто хочет заниматься бизнесом в России?

Е. Бунтман ― Бежать, бежать, бежать?

С. Алексашенко ― «Не верь, не бойся, не проси». Первое, Нино — не верь, что ты защищён. Вот Калве уже арестовали, он уже в суде говорит: «Я верю в российский суд». Пожалуйста, не верь! Ты не должен верить тому, что в России есть независимый суд! Ты не должен верить, что в России есть ПРАВОохранительные органы. Они не ПРАВОохранительные, это — собственность-отбирательные органы. Ты должен понимать, что всё, что ты видишь в России — это некие потёмкинские деревни. Реально государство устроено в России по-другому. Если пришёл, то будь готов ко всему…

Е. Бунтман ― Да. Теперь про Медведева. Говорит, что для того, чтобы помогать людям, необходимо составить социальный потрет бедняка. Я, честно говоря, не очень понял, что это значит, кроме того, что не очень знает правительство о том, как живёт население. И второе, что он говорил, что нужно по-другому составлять критерии бедности, не по доходам, а по расходам. Что это вообще всё значит?

С. Алексашенко ― Начну с того, что в словах российского премьера Медведева есть доля истины. Она состоит в том, что российское правительство не знает, куда оно тратит деньги, когда расходует сотни миллиардов рублей на социальную помощь. Достаются они нуждающимся, не нуждающимся, эффективны эти программы, нет… Но разговоры об этом я слышу последние четверть века. Вспомнить того же самого Алексея Кудрина. В 1997-ом году был такой план Кудрина-Фишера, Фишер тогда был первым заместителем распорядителя МВФ, а Кудрин был заместителем министра финансов. Вот они составили план, как повысить эффективность бюджетных расходов, в том числе — адресную социальную помощь. Вот четверть века прошло…

Многие правительства сталкиваются с этой проблемой. Реагируя на ситуацию, реагируя на событие, вводится какая-то программа социальной помощи, одна, вторая, третья, четвёртая… В результате возникает огромное количество программ, но кому достаются деньги, остаётся большим секретом. То, что здесь можно теми же самыми деньгами, но более эффективно решать проблемы, помогать действительно нуждающимся — это правда. И вот замысел, о котором говорит премьер-министр, насколько я понимаю, он это с Татьяной Голиковой обсуждал. Это они как раз хотят попытаться оценить уровень жизни тех, кому помогают. Условно говоря, если есть семья, доходы которой составляют 100 000 рублей в месяц на человека, то по формальным критериям программа социальной помощи предлагает государственное пособие в 300 рублей в месяц. Вопрос: это нужно делать или нет?

Формально она имеет право, но нужно или нет? Или нужно отслеживать уровень жизни и помогать тем, кому нужно? Из 128 пособий сначала оставить 100, потом — 70, потом — 30. А потом — 10 пособий. И тогда вы будете чётко понимать, кому вы помогаете. На самом деле, это стратегическая задача. Но у меня есть большие сомнения, что правительство с этим справится.

Е. Бунтман ― Я повторюсь, мне совершенно непонятно, почему этот вопрос возникает и возникает? Есть какие-то более важные вещи… Но в Конституции прописано, что Россия — социальное государство, которое занимается защитой граждан. Это же вопрос один из самых важных.

С. Алексашенко ― Это действительно один из самых важных вопросов, но я бы не стал апеллировать к Конституции, потому что понятие «социальное государство» никем не определено, каждый может дать свою трактовку. Здесь играет свою роль эффективность использования бюджетных денег. Наше правительство как-то не сильно занималось эффективностью бюджетных расходов. То есть, это никогда не было приоритетом действий нашего правительства. Это касается социальных пособий, инвестиционных расходов, других государственных программ. Российское правительство и бизнес в России заточен на то, что самый выгодный бизнес — это участие в бюджетных проектах.

Вот смотрите. Летом прошлого года помощник президента Андрей Белоусов написал записку, в которой выступил с предложением: «давайте отберём сверхприбыль у компаний, которые заработали на девальвации рубля». И замысел был забрать деньги в бюджет. С точки зрения государственного чиновника логика понятная. У кого-то образовались деньги, делиться надо. Все против этого возмутились, включая меня, честно скажу, потому что нельзя так волюнтаристски, почесал в носу, поплевал в потолок и предложил ввести новый налог. Так не должно быть в жизни.

Собственно говоря, все возмутились. Путин дал поручение проработать. Проработали эту программу. И теперь те самые бизнесмены, которые попали в список Белоусова, принесли в Минфин свои заявки, теперь они будут получать деньги на реализацию своих программ. Прошло всего полгода, и вместо того, чтобы отобрать у бизнеса деньги, программа незаметно… И уже Путин проводит совещание, уже пересматривают критерии отбора этих проектов. И вот программа готова 10 бизнесменам давать деньги… Когда бюджет заточен на то, чтобы раздать деньги тому, кто просит, какая же здесь эффективность бюджета?

Е. Бунтман ― Поделить не смогли?

С. Алексашенко ― Поделить они могут. Они отнимать не умеют или не хотят. Раздать проще, чем проконтролировать эффективность.

Е. Бунтман ― Давайте про Америку поговорим.

Н. Росебашвили ― 15 февраля Дональд Трамп объявил о введении режима чрезвычайного положения на южной границе США. Всё это связано с его мега-проектом строительства стены. Собственно, этот самый режим чрезвычайного положения позволяет Дональду Трампу в обход Конгресса получить финансирование на строительство этого барьера. Давайте попробуем порассуждать. Трамп сломал эту систему сдержек и противовесов, которая столько времени работала и была незыблемой?

С. Алексашенко ― Нино, очень хороший вопрос, прямо в корень! Ничего он не сломал, потому что уже не один десяток судебных исков подан, чтобы остановить это строительство. 16 штатов консолидировались, но есть ещё и другие иски. Я бы поставил этот вопрос ещё более широко. На самом деле, он пытается организовать жизнь президента в условиях жёстких ограничений.

Это же достаточно классическая ситуация, когда президент из одной партии в Америке теряет поддержку Конгресса. И он вынужден работать, не опираясь на законодательную власть. Оказывается, и президент Обама последние 6 лет своего срока президентского жил в таких условиях. И он тоже активно пытался найти инструменты воздействия на ситуацию, которые не требуют законодательного решения. В частности, при президенте Обаме активно занимались выпуском всевозможных регулирующих документов, потому что бизнес ограничивали.

Соответственно, Трамп пытается найти свои способы жизни в условиях жёстких ограничений, когда он не имеет поддержки Конгресса. И один из слухов, который по Вашингтону пошёл, что два года до президентских выборов Трамп будет заниматься дерегулированием. То есть, основной момент, где ему не требуется поддержка Конгресса, где он может делать всё своими указами — заниматься дерегулированием.

Поэтому вопрос стены — это вопрос, чётко законодательством не прописанный. И это узкая ниша, которую Трамп решил попробовать.

Е. Бунтман ― Мне кажется, что это не совсем корректное сравнение. Понятно, что ищутся всякие лазейки, но здесь чрезвычайная ситуация с режимом чрезвычайного положения, это совсем не то, что выкладывать Джокера — совсем крайняя мера.

С. Алексашенко ― Евгений, принципиальная разница между российским законодательством и американским состоит в том, что в России законодатель пытается прописать каждую ситуацию в принципе, которая возникла или будет возникать. И у нас есть закон о чрезвычайных ситуациях, но когда наступает какая-то катастрофа, выясняется, что ничего не работает.

В Америке и Британии есть прецедентное право. Там есть Конституция, которая определяет полномочия президента, полномочия Конгресса, в том числе — право президента объявлять чрезвычайное положение. Трамп воспользовался этой возможностью, которая прописана в Конституции. Дальше есть возможность, в том числе и рядового гражданина — оспорить конституционность решения Трампа, то есть, доказать, что принято решение, которое не соответствует Конституции. И здесь вступает в действие суд, который принимает решение.

И вот это — прецедентное право. Я не сомневаюсь, что дойдёт до Верховного суда. И Верховный суд будет принимать решение, трактовать Конституцию, трактовать аргументы Трампа, который утверждает, что опиоидная эпидемия, проникновение наркотиков на территорию США является угрозой национальной безопасности. Соответственно суд примет решение. Вот это как говорит российский президент: «Идите в суд». И все идут. И Трамп готов пойти в суд. Все его противники понимают, что в конечном итоге дело будет решаться в суде. И решение суда будет окончательным. Каким оно будет — сегодня никто не может предсказать.

Е. Бунтман ― Это тревожно немножко звучит, когда 16 штатов, в основном демократические, подали в суд на Трампа. Это тревожно? Не раскол?

С. Алексашенко ― Нет, потому что эти штаты находятся далеко от мексиканской границы, а есть штаты, которые ближе… Знаете, это — часть политической борьбы. К этому нужно относиться с уважением… «Мы наблюдаем, нам интересно, как работает американская демократия».

Е. Бунтман ― Спасибо большое! Сергей Алексашенко, как всегда персонально наш по вторникам, услышимся через неделю.







ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

«Общество можно считать тоталитарным, когда все его структуры становятся вопиюще искусственными, то есть когда правящий класс утратил своё назначение, однако цепляется за власть силой или мошенничеством» (Дж. Оруэлл)

Путин просит ввести побольше санкций. Не огорчайте деда — отключите ему SWIFT, заморозьте все счета его друзей, депортируйте в Россию семьи чиновников. Через месяц они сами привезут чокнутого деда в Гаагу.
________________________________________

Дураки устроили государство так хитро, что оно само уже начинает кусать себя за хвост — что оно ни делает, всё приводит к тому, что положение государства ухудшается. Правы те, кто говорит, что не надо мешать дураку копать себе могилу, он сам успешно с этим справится.
________________________________________

Да, давно пора оценить негативные последствия этого запредельно опрометчивого путинского нарыва на западные персональные и секторальные санкции. И всё-таки все эти более чем спорные западные секторальные-персональные санкции гораздо больше отражаются на благосостоянии народа, чем на путинских горе-элитках.

Горе-царёк все свои убытки и ущербы с лихвой и профицитом компенсирует из дырявых карманов и ветхих портмоне нищих дорогих россиян. Теперь после этих плешивых горе-клоунов реально придётся возрождать страну из пепла с нуля — доконал великую мировую сверх-державу СССР окончательно…

Тем более, зря это Кремль развернул руками ФСБ и СК ГенПрокуратуры массовый геноцид всех настоящих иностранных инвесторов на Руси. Очередная русофобская диверсия, ничто иное. Ну не приживаются иностранные инвестиции на нашей глубоко в корне чуждой им российской почве. Только расхищаются и прикарманиваются…
________________________________________

Согласен с уважаемым экономистом-эскайпистом С. Алексашенко: разумеется, отечественная экономика является чудовищно устойчивой в силу своей примитивности, однобокости, неповоротливости, заскорузлости. Она очень плохо удовлетворяет нужды населения, даже свои собственные нужды не может обеспечить, что было прекрасно показано на примере запретительного повышения пошлин на украинские железнодорожные колёса.

Тем не менее, реальный прямой ущерб от западных санкций намного, во много раз, превышает эти залихватски показанные в официальной отчётности 6 млрд. А если ещё посчитать эти ухнутые впустую траты на Крым и прочие гибридные войнушки…
________________________________________

Разумеется, на Руси нет никаких охраняющих право и закон правоохранительных органов, только внутренние органы собственность-отнимательные, казнокрадучие и народодушительные.
________________________________________

Меня интересует, а почему честные либеральные экономисты все как один постоянно восклицают: «Ах, западные инвестиции, западные инвестиции!»… А почему бы им не сказать открыто, что западные инвестиции нам теперь понадобились только потому, что наши собственные деньги за проданную нашу нефть (и другие природные ресурсы) путинские друзья увели на свои личные счета на Запад? А если бы они их не увели, и Путин действительно проводил модернизацию, а не болтал об этом пустопорожне 20 лет, Россия была бы сегодня сильной страной, и её не пинал каждый, кому пришло это в голову. И путинской пропаганде не было бы необходимости истошно голосить: «Ой-ой-ой, все нас бедненьких и несчастненьких забижают!».
________________________________________

С. Алексашенко: «Российская экономика очень устойчива. Её обрушить реально тяжело, практически невозможно». Серьёзно? А если поставить под санкции Сбербанк или покупку российской нефти?..
________________________________________

С. Алексашенко: «Экономика научилась жить при курсе доллара 65-67 рублей, а не 32 рубля, как это было». Это не экономика научилась, это путинские чиновнички взвалили тяжесть дешёвого рубля на плечи простого россиянина. (При том, что его пенсии и зарплаты остались прежними). И он теперь кряхтит, но тянет, пока.
________________________________________

С. Алексашенко: «Нельзя так волюнтаристски, почесал в носу, поплевал в потолок и предложил ввести новый налог. Так не должно быть в жизни».

Почему нельзя? Путин же может! Значит, можно! Кстати, в связи с тем, что цены на все товары и продукты из-за двух процентов повышения НДС с 1 января выросли гораздо больше, нежели двукратное обрушение рубля два года назад, предлагаю присвоить Путину почётное звание «Вова 2%» (по примеру персонажа, работавшего у Путина 4 года премьер-министром). Тогда всё становится понятным!
________________________________________

С. Алексашенко: «Поделить они могут. Они отнимать не умеют».
Делить и отнимать они умеют. Они не умеют прибавлять и умножать.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Евгений Бунтман, Нино Росебашвили

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Грабёж (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Медведев (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • Экономика (0) > ВТО (0)
  • Экономика (0) > Санкции (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 21.04.2019 - ЛИЧНЫЙ ПРИЁМ ЕВГЕНИЯ РОЙЗМАНА
  • 19.04.2019 - МЕЖДУНАРОДНЫЕ АСПЕКТЫ ЧЁРНОГО МОРЯ
  • 17.04.2019 - АТАКА НА ИНТЕРНЕТ
  • 16.04.2019 - «ЯБЛОКО» ВСТУПИЛОСЬ ЗА АРХИВ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
  • 15.04.2019 - БЮДЖЕТ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ
  • 14.04.2019 - НЕРЕАЛЬНАЯ ПОБЕДА И РЕАЛЬНОЕ ПОРАЖЕНИЕ
  • 14.04.2019 - НЕПРАВОВОЙ ЗАКОН
  • 13.04.2019 - РЕПРЕССИИ РЕЖИССЁРА ЮРИЯ ЛЮБИМОВА СОВЕТСКОЙ ЦЕНЗУРОЙ
  • 13.04.2019 - ПЕРЕХОД К ДЕСПОТИИ
  • 12.04.2019 - РЕШЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО ПОЛИТКОМИТЕТА ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 11.04.2019 - ОБЪЯВИТЬ ОЗЕРО БАЙКАЛ УЧАСТКОМ ВСЕМИРНОГО НАСЛЕДИЯ ПОД УГРОЗОЙ
  • 10.04.2019 - ЗАКОНОПРОЕКТ О НАКАЗАНИИ ЧИНОВНИКОВ
  • 10.04.2019 - РАБОТА С МОЛОДЁЖЬЮ
  • 09.04.2019 - КАК НЕ НАДО СТРОИТЬ ДЕМОКРАТИЮ
  • 09.04.2019 - ДЕТАЛИ АЗИАТСКОГО ТРАНЗИТА ВЛАСТИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru