Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Проблемы образования > Публикация
Проблемы образования

[22.09.2015]

ШКОЛА. ВОЗВРАТ В 19 ВЕК

Игорь РЕМОРЕНКО: ректор Московского городского педагогического университета, занимал должность заместителя министра в Министерстве образования и науки (2004—2013 годы), кандидат педагогических наук, действительный государственный советник РФ II класса

К. Ларина ― Добрый день, у микрофона Ксения Ларина. Мы начинаем наше традиционное воскресное «Родительское собрание». Я представляю участников сегодняшнего разговора. Здесь в студии «Эха Москвы»:

• Исак Фрумин, научный руководитель Института развития образования Высшей школы экономики.

• Игорь Реморенко, ректор Московского городского педагогического университета.

• Наталья Иванова-Гладильщикова, журналист, которая пишет как раз о проблемах образования.

Давайте мы построим начало таким образом, очень простым. Давайте я у вас спрошу: какая проблема была решена, а какая проблема возникла новая, какие новые, те же старые, проблемы, которые нам придётся решать опять?

Н. Иванова-Гладильщикова ― Ну, вот у меня как-то больше минусов, чем плюсов.

К. Ларина ― Прекрасно, мы это очень любим, ради этого и собираемся.

Н. Иванова-Гладильщикова ― Потому что мне кажется, что ситуация со школьным образованием, в общем, катастрофическая. Потому что мы наблюдаем какой-то уже окончательный разгром вот, скажем, школ для так называемых одарённых детей, — детей мотивированных, способных. Потому что, например, вот эта история со школой «Интеллектуал», к которой присоединили гимназию, в общем, путём шантажа, потому что теперь они имеют не 63 тысячи на человека, а 123, как все школы, которые участвовали в пилотном проекте.

К. Ларина ― Мы называем это так: слияние школ.

Н. Иванова-Гладильщикова ― Слияние школ, да, мы называем. Вот. Кроме того, значит, такая же ужасная участь постигла «Лигу Школ» под руководством Сергея Бебчука. Я считаю, что это уникальная школа, которая достойна была, наоборот, всяческой поддержки, поклонения. Это человек совершенно бескорыстный. Они просто перестали существовать…

К. Ларина ― По-моему, 20-я школа ещё.

Н. Иванова-Гладильщикова ― Потом школа при Курчатовском институте, которая тоже в комплекс вошла, Химический лицей, который вошёл тоже, одна из лучших школ. А сейчас я тут прочитала, что, оказывается, ещё такая есть школа, интернат №19 с углубленным изучением языка хинди. Так вот, тоже там хинди теперь будет только по желанию. И, в общем, собственно, практически этой школы не будет, таким образом…

К. Ларина ― Это мы всё говорим про общий процесс слияния школ. Я знаю, мы про многие истории здесь говорили, про «Интеллектуал» в частности.

Н. Иванова-Гладильщикова ― Да. Но я просто считаю, что это оглушительный провал!

К. Ларина ― Так, ещё давай.

Н. Иванова-Гладильщикова ― Единый учебник, естественно.

К. Ларина ― Борьба с единомыслием.

И. Реморенко ― За единомыслие!

Н. Иванова-Гладильщикова ― За единомыслие, за полное единомыслие! Потом, усиление, жуткое усиление контроля над учителем, вот эти электронные формы отчётности, которые уже возведены в какой-то абсолют, приводят к тому, что очень всё формализовано, всё математически должно учитываться. Это невозможно на самом деле, работу учителя невозможно настолько формализовать, и это губит всё и отнимает кучу времени у того же самого учителя! И, кроме того, вот я знаю недавний случай, что учительница одной гимназии, очень хорошая учительница, вынуждена была заплатить 10 тысяч штрафа за неправильное заполнение электронного журнала, например!

К. Ларина ― Ничего себе!

Н. Иванова-Гладильщикова ― 10 тысяч учитель заплатил. И оказывается, это общее место, то есть, такое часто случается.

И. Фрумин ― Наш институт провёл по традиции в конце года опрос экспертов, ведущих экспертов в сфере образования, о ключевых событиях. Надо сказать, что, в общем, в рейтинг попало, в итоге, больше двадцати пяти разных событий, но в первой пятёрке, по опросу экспертов, первое место заняло начало снижения финансирования.

К. Ларина ― То есть, это как в самолёте объявляют: наш самолёт готов к снижению.

Н. Иванова-Гладильщикова ― Пристегните ремни.

И. Фрумин ― Мы с огромным сожалением заметили, что, с одной стороны у нас действительно, надо признать, с 2009-го года шёл рост государственных расходов на образование, и мы начали даже по доле ВВП на образование приближаться к странам, с которыми мы конкурируем.

И. Реморенко ― 4,6%.

И. Фрумин ― Да. Но в прошлый год впервые наблюдается небольшое снижение, но очень опасное, потому что происходит на фоне повышение заработных плат учителей. Это значит, что резко сокращается та доля расходов, которые шли и должны идти на учебные материалы, на новое оборудование. Мы закупили несколько лет назад в школы компьютеры, принтеры, их надо сейчас обновлять, надо платить за интернет. И вот мы видим, что есть такой сильный тренд сокращения этих расходов. Нам кажется, что, с точки зрения долговременного развития, это ключевая проблема.

И, пожалуй, я всё-таки разбавлю чем-то хорошим, потому что, с нашей точки зрения, были и хорошие, позитивные события в этом году. Это, например, существенное усиление внимания к дополнительному образованию. И, понимаете, те дети, которые действительно у нас были особо обласканы в таких специализированных школах, как мы надеемся, там смогут себя найти. Если нам удастся сейчас дать толчок развитию системы дополнительного образования в самых разных формах, в том числе и негосударственных, то у нас вокруг школы выстроится огромная сфера неформального образования.

Сюда же попадает и открытие школ в составе университетов — это новый тренд. Это существенный рывок в педагогическом образовании. У нас целый ряд университетов начали существенно модернизировать свои программы, популяризировать себя. И мы видим рост прихода студентов в педагогические вузы, это очень отрадно. Так что, не всё в это году было печально.

К. Ларина ― А вот вы сказали про первую пятёрку, что ваши эксперты называли в качестве ключевых событий. Какие там выявлены ещё проблемы?

И. Фрумин ― Действительно к нам попала тоже вот эта дискуссия про единый учебник, она, к сожалению, отравила конец года, но присутствовала с нами всё время. И хотя там сложнее ситуация, понимаете, про это можно отдельно поговорить. И возвращение сочинения в состав ЕГЭ — это мы скорее трактуем как позитивный факт. И очень интересный позитивный опыт массового учительского обсуждения новых образовательных программ, которые, кстати, Игорь Михайлович и проводил через свой университет.

К. Ларина ― Ну, давайте, Игорь Михайлович, теперь к вам. Из того, что сказано уже, вы согласны с этим списком событий и проблем?

И. Реморенко ― В большинстве своём, наверное. Я бы тоже пару позитивных вещей отметил. Для нашего университета действительно всё, что связано с изменениями в педагогическом образовании, имело значение. Вот сейчас мы видим, что у нас, например, в два раза больше заявлений на программу магистратуры, чего мы не ожидали. Отчасти, может быть, это связано с тем, что люди в большей степени нашли время для учёбы, так скажем, в связи с изменениями в экономике, но доля тех абитуриентов, которые приходят, уже имея какое-то базовое образование, и дальше получают образование в магистратуре, близится к половине всех поступающих. Пять лет назад едва было 10%.

К. Ларина ― То есть, это те люди, которые уже сознательно нацелены именно на повышение квалификации…

И. Реморенко ― Это больше, чем повышение квалификации. Повышение квалификации как бы само собой. Но это получение ещё одной степени. То есть, на самом деле бывают случаи, что и кандидаты наук, которые, например, защищались по биологии, по химии, по физике, приходят на такую программу по педагогическому образованию, где их учат проектировать, где их учат самостоятельно делать какие-то программы, выбирать для них стратегии и вписывать в образовательную программу школы. Это отрадно, что такой слой людей появляется. Он, конечно, небольшой в общей массе. Например, вот у нас учился парень, который работает на рынке продажи вина, и ему захотелось построить компанию по обучению сомелье. И такие люди появляются в сфере бытовых услуг, в сфере консалтинга, в сфере психологического консультирования. Они делают образовательные проекты, они хотят научиться создавать учебные планы, использовать определённые образовательные технологии.

Вот в Московском городском педуниверситете число людей, обучающихся на магистратуре, в этой части растет. И вот я, например, по себе замечаю, что я в своих курсах чаще всего использую то, что сейчас называется перевёрнутое обучение, когда не начитываем лекции, а просим ребят посмотреть это дома, посмотреть это в какое-то свободное время, а на семинарском занятии мы уже обсуждаем то, что они смотрели и видели. То есть, это занятия осмысления того, с чем они познакомились, доля таких занятий возрастает.

К. Ларина ― Подождите, а что касается проблемных, каких-то болевых точек, вот что бы вы назвали? В образовательном процессе что происходило?

И. Реморенко ― Вот это касается образовательной политики. Я также согласен, что в экспертном сообществе очень много времени уходит на обсуждение тех инициатив, которые связаны с общими линейками учебников. Там ведь беда-то вся в том, что это не только общие линейки учебников, а ещё все учебные пособия загоняются в единый перечень и устанавливается обязательность работы по этим учебникам и по этим пособиям. Это, конечно, полная катастрофа, которая выхолащивает любые инновационные образовательные модели, которые долгие годы появлялись очень робко в нашей системе образования.

Мне кажется важной вехой то, что действительно произошло с сочинением, потому что усилиями Солженицыной и группы экспертов, которых она привлекала, ей удалось переломить эту традицию классического советского сочинения, в котором требовалось лишь повторять сюжетную канву («Катерина — луч света в тёмном царстве»). Ей удалось всё-таки так настроить этот процесс, чтобы содержанием сочинений стало действительно мнение ребят об окружающем мире, пусть и подкреплённое цитатами из разных литературных произведений. Неслучайно из всех тем 58% — самый большой выбор — это тема войны. То есть, дети выбрали эти темы, это значит, что они чувствуют, переживают по этому поводу и, в общем, хотели бы поделиться своими мыслями. 16% выбрали тему любви, 10% — Лермонтова. Темы о природе и «Отцы и дети» выбрали менее 5%. Рекомендовано было обращаться к теме Лермонтова (200 лет Лермонтову), но, тем не менее, война заняла первое место по выбору.

К. Ларина ― Ну вот, дорогие друзья, вы выслушали мнения экспертов, что называется. Мне интересно, насколько оно вообще совпадает с ощущением родителей или самих учащихся от прошедшего учебного года. И вот среди вопросов, которые пришли на наш сайт до начала программы, там есть несколько тем, которые вы не назвали, дорогие друзья. Это я обращаюсь к присутствующим в студии. Это двухъярусная математика в качестве выпускного экзамена, которая кому-то да, а кому-то совсем и нет. Это если мы говорим о ЕГЭ, то, что наши слушатели прислали. Это иностранный язык, к которому много претензий, но хотя, насколько я понимаю, в этом году впервые появилось говорение? По-моему, до этого не было. И, конечно же, большое количество реплик и СМС от наших слушателей, связанных с наступлением, скажем так, идеологии в школу. Это имеется в виду Яровая и её инициативы, поскольку единый учебник всё равно входит, конечно, в эту идеологическую парадигму. Потом попытка ввести какие-то политические уроки… Как называется?

И. Фрумин ― Политинформация.

К. Ларина ― Конечно же, вся история крымская присутствует среди проблем, когда впервые наши слушатели, родители ощутили такое давление государства на мозг ребёнка, когда необходимо было провести какие-то уроки крымоведения, они проводились во многих школах.

Н. Иванова-Гладильщикова ― А религия в школе?

К. Ларина ― Про религию что-то молчат, я не знаю, мне кажется, она как-то отошла на второй план в этом году. Потому что была попытка со стороны церкви, насколько я помню, увеличить количество часов и лет даже. Но, по-моему, пока от этого отказались, никто не обсуждал, да?

Вот я хочу у вас спросить про это. Ваше ощущение, это что, паника такая родительская, что касается наступления государственной идеологии? Ведь получается, что скорее это в сфере воспитания, а не в сфере получения знаний. Нежели в этом и заключается, что называется, воспитательная функция образования?
По вашему ощущению, не мешает ли идеология сегодня образовательному процессу? Или можно это совмещать?

И. Реморенко ― Тут есть обстоятельства, которые определённым образом заданы нашими образовательными стандартами. Потому что с 20-х годов у нас во всех образовательных регламентах содержание и результаты образования отделены друг от друга. Вот это удивительная такая вещь, потому что мы — единственная страна, где это так. Потому что берёшь любую страну, читаешь, как у них устроен Curriculum или Content Standards, и видишь, что результаты обучения и являются содержанием образования. То есть, если мы хотим научить решать квадратные уравнения, мы пишем: решать квадратные уравнения. А у нас в программе сначала сформулировано очень общо, типа, «привитие математической культуры», потом в конкретизирующей части написано просто «квадратные уравнения».

И поэтому вот эта дискуссия о едином учебнике сейчас идёт в терминах, что мы некоторые объекты культуры будем проходить… Кстати, нигде в мире не говорят «проходить» что-нибудь, как мы с вами говорим в школе: мы проходим квадратные уравнения, мы проходим «Войну и мир». Проходим... Не изучаем, не осваиваем, не обсуждаем, мы проходим!

Это очень удивительная вещь, нигде, ни в каких странах этого нет! А у нас с 20 — 30-х годов сложилось так, что есть некоторая такая волшебная парадигма, что если мы это прошли, то вся эта духовность, интеллектуальные навыки усвоились. Вот отсюда такая большая поддержка, мне кажется, всего, что связано с едиными учебниками. Что вот если мы некоторый правильный объём культурного содержания вложили, то в человеке…

И. Фрумин ― Не вложили, а прошли…

И. Реморенко ― Прошли. То в человеке, без обсуждения, без усвоения, без освоения, происходит некоторое волшебное превращение такое. Если учитель отдолдонил всё это, то раз, так сказать — в детях произошли эти требуемые изменения. Ну, неправда, такого ничего не происходит! Никогда лучшие учителя не «проходили» материал — ни в советское время, ни сейчас, — всегда погружались и изучали, спорили, вникали и так далее!

Вот мне кажется, вот с этим средневековым представлением о волшебной силе знания мы должны постепенно прощаться. И вот сейчас кипит дискуссия в образовательной политике, сможем ли мы с этим проститься, сможем ли мы всё-таки отказаться от этого представления, что есть единственно верный, правильный набор фактов культуры, которые, если мы прошли, то вдруг у нас это превращение произошло.

И. Фрумин ― Многие специалисты по образованию и более, может быть, компетентные, чем я, буквально говорят, что «нам год отравили». Представьте себе астронома, которого таскают все время на дискуссии по поводу того, плоская Земля или нет… (смех).

Понимаете, у нас Константин Дмитриевич Ушинский во второй половине 19 века писал очень внятно, что должна быть конкуренция учебников, потому что это приводит к повышению их качества. Почему мы должны возвращаться в начало 19 века? Для нас это просто пустая потеря времени!

Или точно так же, когда мне позвонили откуда-то и сказали: как вы прокомментируете инициативу, что нужно сокращать количество, объём изучения иностранных языков, потому что это непатриотично?! Ну, честно говоря, я забыл про свои профессорские привычки и в невежливой форме отказался это комментировать!

Но мне кажется, что вопрос был прямо про воспитание. Во-первых, понимаете, я уверен, что воспитательные традиции нашей школы, они очень… есть очень хорошие, есть очень ценные. Коллективная деятельность детей, была она в форме пионерской организации или комсомола, там, помимо чистой идеологии, было то, что называется социализацией. И без этого нельзя. И этим занимаются все. Но этим же надо заниматься современно! И нам мешает не столько возвращение воспитания, сколько возвращение нелепых архаичных форм этой работы! Между прочим, за постперестроечное время разве российская школа не накопила интересных воспитательных практик! У нас доля, например, профильных летних лагерей всякого рода, по сравнению с обычными лагерями оздоровления, когда надо было вес набрать, увеличилась в четыре раза. У нас количество всяких интересных сетевых, кстати, инициатив.

Вот город Ярославль, не столица, но они сумели у себя создать в интернете огромное сообщество старшеклассников и учителей, которые интересуются краеведением. Вот это современная форма. А вы о чём спрашиваете? Конечно, это мешает нормальному образовательному процессу, когда по кемеровским школам проходит приказ о том, что надо провести классный час на тему «Город шахтёрской славы». Они достали откуда-то залежалые эти жёлтые, уже ломкие страницы своих конспектов и перепечатали их на компе. Вот это, конечно… Или политинформация. Понимаете, зачем нам этот советский термин, который появился в конце 40-х годов? Конечно, должно быть политическое понимание того, что происходит.

К. Ларина ― Так в дискуссионной форме…

И. Фрумин ― Конечно. И вот эта вот оголтелая советского типа идеологизация, к сожалению, будет приводить к обратным результатам. Не к модернизации, не к укреплению единства нашего общества, а к повышению внутренней и внешней агрессии. Вот это очень тревожит.

Н. Иванова-Гладильщикова ― Да, я абсолютно согласна. И могу сказать, что всё это доходит уже почти до абсурда, это вот стремление к идеологизации. Потому что мне рассказала знакомая, что она проходила мимо детского сада, и там утром играл гимн, и они вроде бы даже пытались петь. И хотят в школах это ввести. Понятно, что можно ещё и флаг поднимать, как американцы. Но у них как-то это органично получается. А, в принципе, я тоже абсолютно согласна, что это очень интересный поворот мысли, что эта терминология, она та же самая…

И. Фрумин ― И она тащит эти старые формы за собой!..

Н. Иванова-Гладильщикова ― Да. И, в принципе, и идеология та же, то есть, за словом идёт и дело. Поэтому это, конечно, ужасно! Это ни к чему не приведёт, ни к какому воспитанию! И никакие политинформации, никакие обсуждения политических проблем. Тут действительно, вот это высказывание Добрынина по поводу терпимости и толерантности. Вот это, кстати, дискуссионный вопрос, может быть, даже и для старшеклассников. Почему бы вот это не обсудить, скажем? Или вот девочки уезжают в ИГИЛ. Вот как предупредить это? А говорить о том, что мы самые лучшие, самые великие, что мы всех победим и затопчем — вот это абсолютное, мне кажется, оболванивание!

К. Ларина ― Да, тут такая история, её невозможно обойти. Вот у меня такое ощущение, что это уже какое-то такое нагромождение каких-то булыжников на дороге, как вот вы правильно сказали про астронома, которого таскают на дискуссии про то, Земля плоская или круглая. Всё то же самое, это уже обойти невозможно! Я помню, как у нас словесники бились вокруг этой концепции филологического образования, и к чему всё свелось-то, в итоге? Самый главный камень преткновения — это список обязательной литературы. Помню, мы тогда про это говорили здесь же. Должен он быть един для всех или он должен быть разный? Это всё какие-то странные вещи, которые ничего не прибавляют, а только убивают творческое начало как в учителе, так и в ученике.

Но мой вопрос к вам как к профессионалам. Весь этот набор документов по основам культурной политики государственной — а с другой стороны, концепция патриотического воспитания, которую тоже без конца принимают, и принимают, и принимают. И программы филологического образования, математического, исторического образования. Скажите, пожалуйста, эти документы какую имеют юридическую силу? Они что могут изменить в принципе? При наличии образовательных стандартов, как я понимаю, что здесь главнее, объясните мне, пожалуйста.

И. Реморенко ― Ну, на самом деле это симптом того, что точки в деле регулирования содержания образования не поставлено. То есть, мы по-прежнему обсуждаем, так сказать, остаёмся ли мы на уровне 20 — 30-х годов прошлого века, или всё-таки будет современное регулирование? Само по себе, мне кажется, что если учителя собираются, обсуждают эти концепции, спорят по поводу того, что следует изучать, это неплохо. Вспомним тот ресурс в Интернете, на котором мы обсуждали силами 72 тысяч зарегистрировавшихся учителей, которые высказывали своё мнение. Само по себе это хорошо.

К. Ларина ― Нет, я бы хотела простой ответ получить: можно ли учителя уволить за то, что его работа противоречит концепции филологического образования?

И. Реморенко ― Пока ещё нет. Вот, собственно, тот закон, который мы обсуждали, требует действительно работу по учебнику. Когда мы пытаемся нашим коллегам, зарубежным экспертам объяснить, что это такое, они так удивляются! Они не то что даже с этим не согласны, они говорят: impossible — ну, невозможно!

К. Ларина ― То есть, они без концепции живут?

И. Реморенко ― Нет у них вот этого обязательного набора… Понимаете, как? Вот что в литературе удивительно? Почему стандартизировать нужно именно перечень литературных произведений, а не, например, Серебряный век? Серебряный век надо изучить, но что вы оттуда будете брать? Почему должен быть обязательный печень самых лучших поэтов, писателей Серебряного века? Вот кто решил, что именно этих нужно по Серебряному веку изучать? Это неочевидно, да? И вот если для большинства талантливых, хорошо работающих учителей есть интервал для выбора своего содержания образования, то есть и другие попытки сказать, что, нет, есть единственно правильный набор, вот только по нему мы должны идти, и других там никаких мнений не должно быть. Через это надо пройти. Сейчас такая точка бифуркации: либо мы скатимся снова в 20 — 30-е годы, когда всё делалось по команде и по единому перечню, либо мы всё же найдём такие элементы регулирования содержания, когда в рамках определённых возможностей будет выбор в каждой школе, каждом коллективе.

К. Ларина ― А насколько там вообще существует это противостояние, если оно существует, конечно, между сторонниками единого учебника, госпожи Яровой, и тех, кто защищает идею людей с другими взглядами? Насколько там сильно это противостояние, если оно есть?

И. Фрумин ― Я знаю, что есть, конечно, здравые люди, которые понимают, что в 21-ом веке всех заставить работать по одной книжке… Ну, в этом законопроекте определения даны, смешные для любого специалиста! Понимаете, это как из письма к учёному соседу Чехова, типа того, как на Луне пятнышек быть не может, потому что не может быть никогда... Вот примерно такого типа там формулировки. И я надеюсь, что это уберут. Но, ещё раз повторяю, для нас спорить с этой концепцией — всё равно что объяснять, что Земля круглая.

Другой вопрос, что есть общества, которые шли к полному общественному консенсусу о том, что должно изучаться в школах. Например, в Соединённых Штатах в течение трёх столетий фактически (ну, двух как минимум) школьное образование было абсолютной прерогативой штатов, у которых были очень разные программы. В последние 15 лет снизу началось движение по стандартизации, и более сорока штатов уже договорились о единых стандартах изучения математики и английского языка.

И. Реморенко ― Но там нет перечня произведений.

И. Фрумин ― Там нет обязательного перечня произведений. Но, тем не менее, есть некоторое стремление к формированию единого образовательного пространства. Я бы хотел подчеркнуть, что мы не против единого образовательного пространства. Мы просто против того, чтобы очень сложные вопросы решались молотком, гвоздями и топором! Потому что я, например, не против и списка. Когда я был директором школы и обнаружил, что у меня есть ученик, который не читал «Золотого телёнка», я ужасно огорчился, хоть «Золотого телёнка» не было в программе. И мы с учителями литературы вместе разработали список из ста книг, которые должен знать каждый наш выпускник! И мы их проверяли... Я не вижу в этом никакой крамолы. Да, правда, мы это сделали, как президент, но раньше него, ещё в 90-е годы.
И поэтому здесь дискуссия идёт не столько по идеологии, сколько по методологии, как это делать. Мы верим в то, что учителя, родители, дети сами не враги ни себе, ни стране, и они могут договориться без того, чтобы их гвоздями прибивали к одному месту.

К. Ларина ― Я хочу понять целеполагание. Это же все, как мне кажется, так просто решается. Что мы проверяем на выходе, если мы говорим, допустим, о литературе и об умении говорить и мыслить? Мы проверяем, как человек умеет читать и понимать текст. А какой текст — это уже двадцать пятое дело! Здесь может быть такой текст, а в другой школе другой текст. Или это важно?

И. Фрумин ― Важно, я не могу с вами согласиться. Я хочу, чтобы мой сын и мои студенты все знали «Евгения Онегина». И, кстати, мы сейчас объявили, что у нас есть магистерская программа «Доказательная образовательная политика», и мы сейчас готовим им список рекомендованной художественной литературы.

К. Ларина ― Обязательной.

И. Фрумин ― Рекомендованной. Вот здесь вопрос по поводу обязательности, понимаете? Если общество договорилось, то можно же какие-то вещи не делать обязательными, их и так 90% будут осваивать.

И. Реморенко ― Вот сейчас в тех программах, которые обсуждались с учителями, была попытка сделать некоторый консенсус. То есть, есть действительно — вот нельзя не прочитать «Капитанскую дочку» Пушкина. Вот это в обязательном этом перечне сидит. Но вот, скажем, литература Серебряного века, там уже возникают некоторый выбор.

К. Ларина ― А советский период?

И. Реморенко ― Вы знаете, сейчас «Тихий Дон», например, до сих пор — обязательное произведение…

И. Фрумин ― «И поднятая целина».

И. Реморенко ― Хотя многие эксперты говорят, что может быть, по выбору сделать, там не всё адекватно… ну, в общем, мне кажется, здесь идёт поиск консенсуса. Очень важно, что вот сейчас сделана попытка как раз таки перейти от одного списка к списку А, где всё обязательно, и списку B, где определённые авторы обязательны, но у них есть выбор произведений. И есть ещё список C, где темы заданы (например, произведение о войне), но список произведений произволен…

Н. Иванова-Гладильщикова ― Вот я разговаривала с таким замечательным учителем Ковальджи Александром Кирилловичем, который во «Второй школе», и он сказал по поводу единого учебника: «Никакого не должно быть единого учебника, нужно общее направление, единую программу. Каким путём выполняется эта программа — неважно, можно идти по любому учебнику. Главное, чтобы задание было выполнено». Вот. А вообще мне кажется, что происходят вещи безумные действительно, связанные с этим патриотическим воспитанием, с единым учебником, которые нормальному человеку кажутся дикими. Но законы у нас, как известно, не обсуждаются — у нас сейчас законы принимаются моментально, по-моему, сразу в трёх чтениях. Или если сегодня в первом чтении, завтра — уже в третьем. И поэтому никакого там обсуждения быть не может.

К. Ларина ― Поэтому я спрашиваю, насколько сильно сопротивление профессионального сообщества? Это очень важно! Они так принимают законы, когда чувствуют, что нет сопротивления. Это каждый раз проверяется, мы же все здесь эти приёмчики знаем!

Н. Иванова-Гладильщикова ― У нас все законы в основном принимаются сразу после лета, вот быстрее, чтобы никто не… вот школьные законы, образовательные. Чтобы никто не успел обсудить!

И. Фрумин ― Я думаю, что сопротивление в профессиональном экспертном сообществе очень сильное. Причём у меня есть коллеги, с которыми я спорю по целому ряду других вопросов. Например, из Российской академии образования, бывший Институт содержания и методов обучения. Но в отношении этого законопроекта и попытки возвращения к регулированию на уровне 19-го века мы едины. И мы уверены, что есть здравые современные люди в Государственной Думе. Понимаете, это всё равно что принять закон о том, что железным дорогам теперь нужно вернуть паровозы, потому что они чёрненькие и красивые, и гудок у них…

Поэтому я думаю, что здесь мы прорвёмся. Ну, как бы уж полной какой-то глупости здесь не будет. Но, в целом, вот Наталья важный момент, конечно, заметила — нам не хватает серьёзных профессиональных дискуссий с участием учителей в сообществе. Спасибо вашей передаче, что вы в течение года обсуждали какие-то вопросы. Но их не хватило. Вот, к примеру, эта двухъярусная математика, сам по себе прогрессивный ход, но, конечно, случившийся без обсуждения серьёзного. И целому ряду других вопросов тоже не хватило.

К. Ларина ― Какие у вас возникают тревоги и опасения в отношении будущего учебного? С чем, на ваш взгляд, придётся столкнуться, с какими вещами тяжёлыми? К чему надо быть готовым, скажем так?

И. Реморенко ― Может быть, сейчас, раз мы начали о двухъярусной математике — действительно есть беспокойство. Сейчас приходят ребята поступать, сдают документы, и оказывается, что некоторые из них не поняли эту историю с разделением математики. Там ведь как? Три экзамена, и среди них, например, на педагогическое образование присутствует математика. Она не является профильным, там профильным является обществознание, но даже если она не является профильной, но нужно сдавать на неё документы, нужно приносить результаты, всё равно надо было выбирать не базовый, а профильный экзамен. Вот это не все поняли. Ну, так сказать, много детей, которые думали, что, тем не менее, можно сдать по пятибалльной системе обычный базовый экзамен. Этого не произошло, не все поняли, и это будет такой проблемой.

Н. Иванова-Гладильщикова ― Для меня главная проблема, которую необходимо решить, — перестать разрушать то хорошее, что есть. Я говорю о слияниях…

К. Ларина ― А разве что-то ещё осталось? — Хочется спросить, как Винни-Пух в гостях у кролика.

Н. Иванова-Гладильщикова ― Остались ещё две очень сильные школы, которые пока не слиты. Это школа Овчинникова «Вторая школа», на которую уже было четыре нападки, и гимназия Завельского 1543, на которую тоже были нападки. И на них не покушаются только потому, что у них очень уважаемые директора…

К. Ларина ― Ямбурга ещё нужно вспомнить.

Н. Иванова-Гладильщикова ― И они прекрасно понимают, что пока они живы, их не трогают, а потом всё будет разрушено. Понимаете, это на самом деле не смешно, а очень страшно!..

И. Фрумин ― Я боюсь, что у нас будут трудности даже с выплатой повышенных зарплат. Очень хотелось бы этого избежать, чтобы сохранить позитивные тренды в развитии учительского корпуса.

К. Ларина ― Ну что же, спасибо вам большое. Не знаю, насколько оптимистичным был наш разговор. По-моему, нет. Да? Во всяком случае, программа не закрывается, мы обязательно в следующем сезоне встретимся. Огромное спасибо моим гостям.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Школьное образование не должно быть таким избыточным, как в советское время, я помню. На улице тепло, солнышко, а тебя заставляют геометрию зубрить за партой. Лучше бы нам тогда было побегать, в футбол поиграть, а не гробить свои позвоночники. Жалею, что был примерным школьником. Жалею, что не прогуливал. Большинству детей не нужно столько дисциплин, и в таком жутком объёме! Ведь совершенно ясно, что значительная часть никогда не пойдёт в ВУЗы, другая часть станет "технарями", а третья — гуманнитариями и т.д. Т.е. колоссальные ресурсы преподавания, финансовые ресурсы, наконец, тратились и тратятся впустую. Нужно активнее вводить системы факультативов для дифференцированного распределения детей по способностям и наклонностям. Детство должно быть детством всё же, а не ежедневной каторгой.
________________________________________

Разнообразные образовательные программы по выбору хороши лишь для талантливых учителей, глубоко знающих свой предмет, любящих и умеющих импровизировать, но не работают среди посредственных преподавателей, которых большинство, и чьи ученики становятся заложниками их бездарности. В нашем (российском) случае у ученика, желающего учиться вопреки серости учителя, должна быть возможность самостоятельно пройти интересующий его предмет и успешно сдать ЕГЭ для дальнейшего обучения, что возможно лишь при наличии стандартного учебника, на базе которого составляются вопросы ЕГЭ. Допускать дополнительную учебную литературу по выбору учителя абсолютно необходимо, но ЕГЭ, всё-таки, должно базироваться на рекомендованном едином общероссийском учебнике, уравнивающим права и возможности детей, где и у кого бы они ни учились
________________________________________

Считаю, что при подготовке законов формулировка вопроса является определяющей и должна быть конкретной, т.к. она определяет результат. Наличие единого основного учебника и образовательный стандарт (т.е. перечень стандартных тем и степени их изучения) — это два совершенно разных подхода. Вы читали наиболее часто используемый учебник химии — там определения упрощены и исковерканы. С такими знаниями не то, что в Менделеевский нельзя поступить, никуда нельзя поступить, где химию изучают! Посему — должен быть рекомендованный учебник (для минимального уровня знаний), но делать его единственным нельзя, невозможно! Пусть будет учебник (как защита от дураков (учителей)), но в специализированных школах и школах с углублённым изучением должен быть выбор и возможность нормального изучения предмета для дальнейшей учёбы в высших заведениях. Эта небольшая разница, если не вдумываться в процесс. Но ведь закон хочет обязать учителей преподавать только по одному учебнику... Это значит, что при использовании других учебников преподавателя могут наказать (уволить, оштрафовать). То есть в таком виде закон вреден и архаичен — можно сказать, что это просто очередная глупость депутатов.
________________________________________

Позабавил оптимистичный подход Исаака Фрумина "Они не могут его принять, потому что закон не соответствует разумному подходу". За этот год принята масса неразумных и откровенно глупых решений, которые разрушают некоторые отрасли экономики, помогают сократить расходы на социальны сферы и в том числе здравоохранение. Откуда же такой беспробудный оптимизм и вера в мудрых правителей? Образование откровенно жаль и хорошие школы тоже. Лучше бы провели ревизию учебников с помощью экспертного сообщества и убрали доступ к их написанию недоучек. Ведь иной раз читаешь "определение" — плакать хочется... или например некорректные формулировки в вопросах ЕГЭ, когда проверяющие снижают оценку, т.к. ребенок решил задачу неизвестным проверяющему методом. Лучше бы убрали от образования таких людей — сделали стандарты знания предмета для учителей. А то, учитель не может подсказать решение задачи для экзаменов в ВУЗ — это нормально?
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ксения Ларина

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Образование (0)
  • Общество (0) > Культура (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 16.10.2018 - ОГРАБИЛИ НА РУБЛЬ — ВЕРНУЛИ СЕМЬ КОПЕЕК…
  • 16.10.2018 - ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА РФ
  • 14.10.2018 - ВИРУАЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ
  • 14.10.2018 - ДИАГНОЗ БОЛЕЗНИ РОССИИ
  • 13.10.2018 - КОНСЕРВАТИВНО-АВТОРИТАРНАЯ…
  • 13.10.2018 - О НОСТАЛЬГИИ ПО ДОНЕЦКУ
  • 12.10.2018 - НЕОБХОДИМА ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕФОРМА
  • 11.10.2018 - УВЕЛИЧЕНИЕ ПЕНСИЙ, А НЕ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА!
  • 11.10.2018 - ИСТОРИЯ НАШЕЙ ПЕНСИОННОЙ СИСТЕМЫ
  • 10.10.2018 - СОХРАНЕНИЕ ЖИЗНИ СЕНЦОВА
  • 10.10.2018 - 500 ДЕЛ ПО ЭКСТРЕМИЗМУ
  • 09.10.2018 - ИНТЕРВЬЮ УЭССА МИТЧЕЛЛА
  • 08.10.2018 - КАК В РОССИИ НЕ БЫТЬ ПРЕДАТЕЛЕМ
  • 08.10.2018 - ПРИСЯГА
  • 07.10.2018 - ВЕЛИЧИЯ ХОЧЕТСЯ?
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru