Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Выборы > Публикация
Выборы

[19.09.2018]

ИТОГИ СЕНТЯБРЬСКИХ ВЫБОРОВ

Александр КЫНЕВ: российский учёный-политолог, доцент департамента политической наук ВШЭ, кандидат политических наук, специалист в области региональных политических процессов России и стран СНГ, исследований партийных и избирательных систем


Александр КЫНЕВ:


Вот это новое поколение, которое резко усилилось, благодаря этим выборам, и будет усиливаться дальше, — это люди с совершенно другим опытом, с совершенно другой психологией. С ними договариваться будет гораздо сложнее. И у них есть драйв, у них есть желание, у них есть амбиции.


С. Крючков ― Здесь Ольга Бычкова, Станислав Крючков. Ну что ж, неожиданные результаты единого дня голосования, прошедшего накануне в нашей стране. Вот тут глава ЦИК Элла Панфилова, сказала, что осенние выборы 2018 стали самыми качественными для нынешнего состава ЦИК.

О. Бычкова ― Она ещё сказала, что они прошло очень спокойно. Но это другая история насчёт спокойности, конечно.

С. Крючков ― Но, тем не менее, получен ряд неожиданных результатов.

О. Бычкова ― Но, тем не менее, что-то происходит с вертикалью власти, конечно. И об этом мы поговорим с нашим гостем Александром Кыневым.

С. Крючков ― Александр, ну что, начинается подкашиваться вертикаль с регионов? Потому что впервые после возвращения в 12-м году прямых губернаторских выборах сразу в нескольких регионах ожидается второй тур. О чём-то это нам говорит?

А. Кынев ― Это нам говорит о том, что в системе накопились большие внутренние проблемы. Я думаю, что здесь нет одной причины. Фундаментальная причина — это пенсионная реформа, конечно, потому что ею власть ударила по своей базовой электоральной группе. То есть наиболее электорально активная группа, традиционно это был их базис. То есть это люди, получающие зарплату в бюджетных организациях, это муниципальные, коммунальные служащие, это, скажем, львиная доля того электората, который наиболее дисциплинирован электорально.

Но дело не только в этом. Дело ещё и в том, что на эту пенсионную реформу наложились и повышение налогов, и постоянный рост цен, и девальвация национальной валюты, которая тоже ведёт к подорожанию цен. Это и фактор, в том числе, конфликтов региональных и внутри самих региональных элит, потому что совершенно очевидно, что по многим регионам у нас сегодня есть ситуация острых горячих разных конфликтов между губернаторами, среди которых доминируют внешние для регионов политики, и местными элитами.

Здесь надо сказать, что если взять четыре региона, где будут вторые туры, из этих четырёх губернаторов один новенький совсем, то есть его назначили недавно — господин Тарасенко, и трое: Шпорт, Зимин, Светлана Орлова, которые сидят достаточно давно. Я бы не сказал, что сейчас высокая конкуренция. Орлова для Владимирской области человек внешний, человек чужой. Она была назначена, по-моему, в 2013-ом году, и прошлая кампания сопровождалась скандальным недопуском основного конкурента господина Филиппова. Напоминаю, в этот раз тоже главного конкурента не допустили. В этот раз главным её конкурентом был известный нашим слушателям Максим Леонардович Шевченко. Ему там не дали преодолеть муниципальный фильтр. И в результате люди проголосовали за депутата от ЛДПР, которого до начала избирательной кампании и не знали, вообще, кто он такой. Чисто протестное голосование.

Вообще, ситуация такова, что сегодня в очень многих регионах люди голосуют за откровенно слабых кандидатов, за никому не известных кандидатов и голосуют назло. Немного ещё расшифрую тему конфликта региональных элит. Что получается? Вот у нас за два с половиной последних года назначено 34 новых губернатора. К этому можно добавить ещё тех, кто был назначен раньше. Это будет, вообще, больше половины. Это люди чужие.

И что происходит. Вот представьте себе, что вы возглавляете регион, где вы чужой человек. И вот у вас впереди выборы регионального парламента. Как себе ведёт назначенец? С элитой у него отношения тяжёлые. Многие губернаторы, типа госпожи Орловой с элитами поссорились, там чуть ли не матом крыли уважаемых людей, мэров всяких и так далее. У неё был такой скандал с мэром города Александрова. Это очень известный скандал. И были скандалы с депутатами отдельных советов и так далее, с общественниками.

И что получается. Вот выборы. Губернатор пытается отформатировать элиту под себя не так как для региона нужно, выбирая не тех людей, которые пользуются доверием граждан, а тех, с кем удобнее и комфортнее. Скажем, молодые губернаторы выбирают под себя депутатов помоложе, с кем и комфортнее общаться поколенчески.

Да и вообще, это относится к любому начальнику. Вы приходите на новую работу — вам комфортней нанять новых людей, потому что они вам лично обязаны, чем работать с наследием старых, которые считают, что они умнее, опытнее, чем вы и так далее.

По многим регионам этот процесс можно разделить на несколько фаз. Первая фаза — это шок для старых элит. Вот пришёл новый, взял — и выгнал. То есть человек служил вертикали много-много лет. Ему сказали: «С вещами на выход! И мы тебе ничего больше не обязаны». Вторая фаза — это переосмысление новой жизненной ситуации. Третья фаза — перегруппировка. Четвёртная — новые коалиции. В регионах процессы идут с разной скоростью. Где-то это ещё шок, где-то это уже вторая фаза, где-то третья или четвёртая. Это зависит от того, сколько у власти находится новый губернатор. Зависит от того, насколько он сам адекватен, какая у него команда, какие там политики и так далее.

Например, в Бурятии, где глава региона сменился чуть больше полгода тому назад, там, к примеру на этих выборах в качестве независимого кандидата шёл, например, первый вице-губернатор, которые ещё два года назад был первым вице-губернатором, то есть вторым человеком регионе, и он на этих выборах шёл как независимый кандидат. И по регионам таких случаев достаточно много. И это тоже внесло свои пять копеек.

То есть то, что в ряде регионов партия власти получила настолько мало — это, в том числе, такой бунт исподтишка местных элит вообще против политики центра в отношении регионов, в том числе кадровой политики. Иногда это выражается не в фигуре губернатора, а в фигуре человека, который проводит внутреннюю политику. То есть каждый регион в этом смысле нужно смотреть отдельно. Поэтому всё это вместе сложилось, и мы наблюдаем тот процесс, который есть.

Надо сказать, что власть ещё сама усугубила ситуацию довольно скандальной кампанией в том смысле, что у нас были регионы, в которых было очень много предвыборных зачисток, силового недопуска на выборы оппонентов. Например, Забайкальский край, где фактически власть сняла всех самовыдвиженцев. В итоге только один человек — Виктория Бучис — зарегистрировалась через решение Верховного суда. Сняла список партии «Дело», сняла список партии «Родина». «ЯБЛОКО» там само не смогло собрать подписи.

И что получается? У вас растёт протест, у вас растёт недовольство. Если хоть немножко, хоть чуть-чуть соображать и понимать, как ведёт себя протестный избиратель, как распределяются голоса, — самое эффективное и простое — раздробить этот электорат. Потому что когда политизация на подъёме любой новый скандал людей политизирует дополнительно. То есть получается, что вы пытаетесь тушить пожар керосином. В этих условиях, когда идёт политизация, начинают с ним бороться силовым путём. Это дополнительно злит людей, идёт дополнительно мобилизация тех, кто политически активен. И более того, поскольку вы зачищаете политическое поле, голоса начинают концентрироваться у тех, кто остался. Главными бенефициарами этих зачисток стали коммунисты, ЛДПР, «Справедливая Россия».

О. Бычкова ― ЛДПР прямо очень во многих местах…

А. Кынев ― Это хорошо видно. На самом деле, если мы посмотрим динамику —у нее по многим регионам, поскольку Сибирь и Дальний Восток, — там у неё и было хорошо, там фактически повторение процента 16-го года. Там особого прироста нет. А вот коммунисты выросли почти везде и очень сильно. И «Справедливая Россия». Кстати, надо сказать, что у неё была очень слабая кампания. Вот коммунисты работали, ЛДПР — было очень много билбордов, газеты. А «Справедливая Россия» была из всех партий наименее активна. Но даже она получила почти везде больше, чем было 16-м году, больше, чем было в 13-м на региональных выборах в этих же регионах — просто на чистом протесте, на слове «справедливая», потому что просто больше никого в бюллетене нет, а голосовать за кого-то надо.

Ещё один интересный момент: на этих выборах очень хорошего результата добились партии откровенно фейковые. Например, партия под называнием КПСС, которая входит в «центр Андрея Богданова». Во Владимирской области она даже прошла в парламент, получает одно место. Она преодолела 5-процентный барьер. «Коммунисты прошли» в заксобрание, в Верховный совет республики Хакассия. Ещё ряд регионов.

Вы знаете, когда люди ошибаются, путают партии и кандидатов могут перепутать, кандидат может получить дополнительно 1%, 1,5%. Когда 6% голосуют — это уже не результат путаницы, это уже протестное голосование. Но протестное уже не против власти, но и против той позиции, которая сложилась, то есть это протест в квадрате получается. То есть он многослойный. Кто-то голосует, в принципе, назло, а другой уже разуверился настолько даже в системных партиях, что готов голосовать за откровенных клоунов, фриков, тех, кто громче орёт, ведёт себя наиболее по-хамски на каких-то программах — «ну вот я за них проголосую назло, потому что вы — сволочи!» И это тоже элемент общей картины, которую мы наблюдаем сейчас. Немножко попозже поговорим, что будет происходить дальше с этой картиной.

О. Бычкова ― Это самый главный вопрос, потому что, действительно, если мы оглянемся не предыдущие такие выборы, мы можем проследить тенденцию, которая от тех выборов к этим выборам нарастает. А дальше что будет нарастать?

А. Кынев ― Что будет дальше. Во-первых, тут несколько моментов. Первое: конечно результаты года определяет набор регионов. Набор регионов этого года для власти был сложным. Надо честно говорить: Иркутская область, город Красноярск, Бурятия, Забайкалье, Приморский край, Хабаровский край — это сильные протестные регионы, где огромное количество социальных проблем.

В следующем год набор регионов для власти будет покомфортнее. То есть, грубо говоря, если посмотрите, в следующем году будут выборы в тех регионах, которые выбирали парламенты в 2014-ом году. Их будет намного меньше, и там, конечно, не будет такого количества сильных протестных компаний. Там самое интересное — Московская городская дума в следующем году. Там будет Иркутск в усечённом варианте. Там будет много муниципальных выборов.

Второе: важный момент заключается в том, что надо понимать, как ведёт себя наша власть с точки зрения практической политики. В ней традиционно господствует тактика, а не стратегия. То есть власть и те технологи, которые там работают, которые выживают в рамках того, как она устроена, — это люди, которые умеют приспосабливаться. И приспособление означает, что только здесь и сейчас. То есть нужно оказаться в нужное время в нужном месте, не дай бог не прыгать, куда не надо.

Соответственно, любая реакции на любые события очень примитивная и простая: вот есть та проблема, которую я вижу сейчас. Никакого будущего нет. Ты должен решать только те проблемы, которые ты видишь перед собой сегодня. Никакой рефлексии не предполагается. Рефлексия — это слишком сложно. Рефлексия предполагает, что решение может быть ошибочным, ты можешь с ним не согласиться. Поэтому нужно вести себя максимально примитивно и глупо.

То есть такой типичный региональный менеджер, занимающийся внутренней политикой — амбициозный молодой человек с бешенной энергией и полным нулём рефлексий. То есть такой поздний комсомол, кто его помнит. Я думаю, что старшие слушатели, наверное, это понимают. И такие люди принимают политические решения. И для них: вот есть враги — значит их не пустим. То есть они не понимают, они не думают, как себя поведут люди, какой будет общественная реакция, как распределятся голоса.

Более того, на самом деле, эти люди, которые устраивали зачистки, они сами себе создали проблемы даже чисто математически. Потому что когда мандаты делятся, партии преодолевают барьер, там механика такая — мандаты делятся только между партиями, которые взяли заградительный барьер. Сейчас это 5%. Соответственно, если у вас много партий, то, соответственно, часть из них этот барьер не проходит. Эти голоса, условно говоря, уходят в корзину, они не учитываются. То есть, скажем, одна партия взяла 4,8%, вторая — 4,6%, третья… Эти голоса ушли в корзину. Это означает, что практически если ваша партия на основных выборах набрала 40%, то вы получаете и 40% от это корзины, по сути дела. То есть всё, что все шло в корзину, даёт дополнительный бонус лидеру. За счёт этого получаются лишние мандаты, по сути дела.

А если устроители зачисток хорошо постарались, то осталось мало кандидатов. Вот во многих регионах оказалось всего четыре кандидата. Это означает, что все четыре проходят, а в корзине просто ничего нет. То есть нет партий, которые не преодолевают барьер. Вы себя сами лишаете себя бонуса. То есть вы не только не распыляете протест, вы его концентрируете — вы сами лишаете себя этого бонуса, который могли получить за счёт голосов, не прошедших, потому что не прошедших нет в этой системе. Это элементарная математика с точки зрения распределения мандатов. Но для этого нужно иметь какую-то рефлексию, хоть что-то соображать. Этого ничего нет.

О. Бычкова ― Потому что принято считать, что считать эти люди умеют.

А. Кынев ― Как показывает практика, считают они очень примитивно. Потому что расчёт — это на некоторое будущее. К сожалению, там этого ничего нет.

Так как же власть себя будет вести, исходя из того, как построено принятие решений? А вот именно таким образом. Пока шла кампания, реакция была очень простая: Вот этот не нравится — этого не пустим, этот плохой человек, этот ещё хуже — мы тоже не пустим. Вот по такому принципу. «Навальный очень плохой человек — сдал жену в психический дом». И в каждом регионе есть свой маленький Навальный и так далее, и есть список людей, которые не нравятся вице-губернатору, не нравятся кому-то ещё – мы их тоже не будем пускать…

О. Бычкова ― Мы только скажем, что про «психический дом» — это была цитата.

А. Кынев ― Это была цитата известного краснодарского политолога. Но это шутка, кто понимает.

Значит, что будет делать власть дальше? Поскольку на данном этапе системная оппозиция получает усиление в результате описанного механизма, то её доля существенно возрастает на региональном уровне, причём она не просто возрастает, она изменяется качественно. Потому что помимо всего прочего на этих выборах происходит и произошла существенная кадровая революция в КПРФ.

Если посмотреть за депутатами, в большинстве регионов это уже совсем другое поколение. Сегодня типичный депутат — это человек, который вышел во второй тур выборов главы Хакасии. Это молодой коммунист, ему около 30 лет. Он молодой, энергичный, абсолютно простой, нравится людям. Действительно, как бы с точки зрения обывателя, он такой как мы — человек из народа. То есть это молодые преподаватели, молодые журналисты, где-то молодые предприниматели. И таких кандидатов очень много. И это совсем другой контингент, отличающееся от старого руководства КПРФ, которому хорошо, комфортно, которое привыкло обо всем договариваться, которое прекрасно себя чувствует в рамках сложившейся политической системы.

Вот это новое поколение, которое резко усилилось, благодаря этим выборам, и будет усиливаться дальше, — это люди с совершенно другим опытом, с совершенно другой психологией. С ними договариваться будет гораздо сложнее. И у них есть драйв, у них есть желание, у них есть амбиции. Понимаете, аппетит приходит во время еды. Поэтому, конечно, эта системная оппозиция, которая постоянно теряла, находилась под информационным прессингом, находилась постоянно под искушением фактически подкупа, потому что увеличивалось госфинансирование, с ней делились должностями. Шёл такой договорняк. Было хорошо и комфортно в рамках договорняка.

А теперь ситуация меняется. Ставки растут. Начинает расти процент, растут амбиции. С ростом поддержки, конечно, амбиции будут расти. Это значит, что договариваться с той же системной оппозицией будет тяжелее. Более того, поскольку внутри будет расти эта фронда внутренняя, вот это поколение молодых и амбициозных, это будет дополнительно усложнять процесс, потому что их голос чем дальше, тем будет более громким.

Я приведу только один из примеров в ходе этой кампании. Скажем, в Рязани, где выбиралась городская дума, там, к примеру, когда КПРФ выдвигала список, то список, который предлагал первый секретарь с действующим обкомом, конференция провалила и выдвинула свой. То есть в целом ряде регионов в КПРФ происходят довольно интересные метаморфозы, можно этим заниматься, изучать и смотреть на этих людей, которые выходят там на первый план.

О. Бычкова ― Преобладающая тема — это борьба поколений, да?

А. Кынев ― Смена поколений происходит не только во власти, не только среди губернаторов, но она неизбежно происходит и внутри самой оппозиции. И надо сказать, что на локальном уровне, например, во многих регионах местные коммунисты абсолютно нормально общаются с местным навальнистами и так далее, потому что Москва — это Москва, федеральная информповестка одна. А люди на местах совсем другие. То есть очень часто все знают друг друга, все прекрасно понимают, кто есть кто, кто кому помог и так далее. И это намного важнее, чем всякие московские договорняки.

Поэтому что будет дальше происходить? Власть, конечно, будет пытаться эту проблему как-то решать. То есть в ходе кампании для неё гораздо более страшной, мифологической угрозой был Навальный. Она боролась с Навальным, с какими-то людьми, которые могут выйти из-под контроля. В результате получается усиление этой самой старой системной оппозиции. Конечно, на следующем этапе она начнёт и с ней бороться. Начнёт она с ней бороться, так, как она умеет: кнутом и пряником. Конечно, будут какие-то подачки, и она будет, конечно, их искать.

Но будет и кнут. Это означает, что можно ожидать информкампаний по дискредитации и, возможно, каких-то персональных дел. Потому что вспомним 12-й, 13-й годы. У нас там были тогда персональные дела против части «эсэров» — Гудкова, Пономарева, четыре депутата КПРФ Государственной думы оказались героями разных расследований. Там Николай Паршин, господин Бессонов, если я не ошибаюсь из Краснодарского края, четвёртого сейчас не вспомню… То же самое было на региональном уровне — людей лишали мандатов и так далее. Всё это, конечно, будет.

И будет спойлерство, потому что в условиях, когда у вас консолидируется протест, конечно, рано или поздно власть осознаёт, что гораздо эффективней, когда у тебя восемь маленьких конкурентов, чем два больших, поэтому, конечно, она будет дробить протест. Это значит, что будут вкладываться ресурсы в усиление этих спойлеров, и скорей всего, будут выпускаться новые. Почему новые — потому что, условно, тот же самый Максим Сурайкин или партия КПСС — это, конечно, для очень сильных ортодоксов. То есть понятно, что человек, который разочарован в КПРФ именно как в коммунистах, может назло проголосовать за Сурайкина. Но проблема в том, что очень многие, кто голосует за КПРФ, коммунистами не являются. Это люди голосуют за КПРФ просто назло, потому что больше не за кого, как самая сильная антитеза. И для них Сурайкин не вариант.

И вот как раз для тех, для кого Сурайкин не вариант, конечно, «Коммунисты России» не подойдут. И тогда власть будет вынуждена искать какие-то другие варианты. То есть, соответственно, какие-то новые проекты, новые политики — управляемые, неуправляемые и так далее. Но это проблема, которая, мне кажется, неизбежно будет решаться. Поэтому это то, что мы будем видеть дальше. То есть информационные войны, скандалы, точечные репрессии, системный подкуп, размены, ну, и новые игроки. То есть то, что мы видим сейчас — это как раз один из тех звонков, который говорит о том, что партийная система в старом виде, как мы её наблюдали, доживает последнее время и по внешним и по внутренним причинам.

С. Крючков ― А что гарантирует, что молодые и новые среди этих системников не пойдут на эти подачки, не примут эти подачки, не встроятся?

А. Кынев ― Они будут разные. Там нет какого-то одного типажа. Там есть разные люди, конечно. Будут, конечно, и те, кто пойдёт, несомненно, но будут и те, кто будет вести себя иначе. Будет происходить какая-то селекция. В жизни всегда происходит селекция на какие-то фракции. Кто будет конформистом, отсеется, перескочит, как всегда, к власти, но кто-то и останется на протестной волне. То есть это неизбежность.

О. Бычкова ― Зависит ещё, видимо, от интенсивности протестной волны, конечно. Смотря на что ставить.

А. Кынев ― Конечно. Я не экономист. Мне сложно оценивать экономическую составляющую, какова будет динамика, ситуация в стране на следующий год, через два, но я могу сказать совершенно точно одно: сама по себе нищета, бедность и кризис экономический не создают проблем. Проблемы возникают тогда, когда есть игроки, которые этим пользуются. И есть масса стран, которые десятилетиями живут в нищете, и власть вполне стабильна, потому что, нет никакой оппозиции, нет бизнеса, который способен вкладываться в политику. В политике всегда нужен организатор. Недовольная толпа максимум, что может сделать — разгромить магазин. Она никогда не будет заниматься борьбой в рамках неких институтов. Для эго нужны игроки.

О. Бычкова ― Итак, московские выборы. Сергей Собянин, который получил свои 70 процентов. Но в абсолютных цифрах это около 1.5 миллионов человек. Это поражение или победа, по-вашему?

А. Кынев ― Номинально это победа, но при низкой явке это, скажем так, нормативная победа, которая ни о чём, по сути дела, кроме того, что… ну пролонгировали и пролонгировали. То есть, насколько скучная была кампания, настолько же никому не интересен этот результат. Это само по себе показательно. То есть, невзирая на песни и пляски возле участков, невзирая на то, что голосование увеличили на два часа, невзирая на участки, где люди отдыхают за городом, дачные участки, тем не менее, всё равно явка получилась меньше, чем она была в 13-ом году. Это говорит о том, что главное в выборах — это интрига, когда люди понимают, что их голос имеет значение.

Интриги никакой не было. Были зарегистрированы совершенно никакие кандидаты, лично никому неизвестные, кампанию никакую они не вели. Избиратель проголосовал ногами, то есть на эти выборы не пошёл. Резко выросло количество испорченных бюллетеней. Обычно на выборах испорченных бюллетеней полпроцента, процент, здесь около 4%, это почти в 4 раза больше, чем обычно бывает. То есть это говорит о том, что люди сознательно пошли на эти выборы, не пожалели времени, зная, что там голосовать не за что и просто испортили бюллетень. Более того, я думаю, что почти все голоса, поданные за иных кандидатов — это, по сути, тоже голоса, поданные против всех, потому что кампанию они не вели.

Так что думаю, что то, что происходит, это говорит о том, что те титанические усилия, которые были брошены московской властью — «нам нужен результат» — в общем, гора родила мышь в виде этого процента при позорнейшей явке. Кстати, могу сказать, если мы возьмём даже последние 6 лет с того момента, как выборы губернаторов и система муниципальных фильтров были введены, эта явка одна и самых низких за все эти годы! Так что гордиться абсолютно нечем. Это говорит о том, в общем, что Сергей Собянин слабый мэр, у которого никакой реальной поддержки в городе нет. Да, за ним есть колоссальные ресурсы, но его не любят и не поддерживают москвичи.

О. Бычкова ― Но, тем не менее, странная такая история. Прошлые выборы, в которых участвовал Алексей Навальный, и нынешние выборы по цифрам при этом отличаются не радикально. То есть выборы с участием резко оппозиционного кандидата со всей этой драмой, которая там развивалась, получились примерно такие же: Собянин получает примерно столько же, и явка примерно такая же, ну, плюс-минус.

А. Кынев ― Я сказал, что это потому, что на этих выборах они компенсировали отсутствие интриги спецмероприятиями, которые я упомянул. То есть загородные участки, что на два часа было голосование дольше и то, что была такая кампания по нагону. Этой кампании по нагону в 13-ом году не было. То есть тогда фактически власть считала, что «наши по списку проголосуют, и больше никто не нужен». А Собянин тогда людей, действительно, привлекал, поэтому можно сказать, что в 13-ом году и в этом году просто пришли на выборные участки разные люди. Просто в этот раз пришли конформисты, которые не могут отказать, когда их гонят, а в 13-ом году шли люди неравнодушные. Вот и вся разница. И можно посмотреть, сколько власть смогла нагнать. Это означает, что больше не может. Значит, у неё нет в Москве больше ресурсов.

С. Крючков ― Этот относительно унылый характер прошедшей кампании, не блистательный, скажем, результат на будущее?

А. Кынев ― Будем говорить о том, что если кампания могла усилить Сергея Собянина, то она этого не сделала. То есть он как был мэром, который, по общему мнению, непопулярен в Москве, так он и остался.

С. Крючков ― А электоральные перспективы его на федеральном уровне?

А. Кынев ― Они зависят не от этого. Они зависят от совершенно других факторов. Мы знаем, что иногда некоторые политики перемещаются на некоторые должности не потому, что они сильные, а потому, что они слабые… Вот мэр в данном случае продлил себе полномочия. Знаете, есть такой анекдот. На похоронах один скорбящий спрашивает другого: «Как вы относитесь к ритуальной музыке?» — «Я считаю, что она должна быть исполнена». Вот я считаю, что то, что мы наблюдали, это была ритуальная музыка.

О. Бычкова ― То есть вы хотите сказать, что нам не стало яснее ничего по поводу дальнейшей политической карьеры возможной Сергея Собянина?

А. Кынев ― Господин Собянин будет дальше рулить нашим городом. Наш город будут дальше уродовать бесконечными раскопками, перекладывать плитку, устраивать какой-то маразм с урбанистикой. Мы будем наблюдать это счастье и дальше какое-то количество времени.

О. Бычкова ― Понятно. А о чём нам говорит вот эта небывалая жесткость в разгоне оппозиционных акций? Ну, понятно, что в Москве этого не было, потому что Собянина выбирали…

А. Кынев ― Как это, в Москве не было? В Москве было, по-моему, более чем достаточно.

О. Бычкова ― В Москве было всё это мочилово, но там задержали несколько десятков человек, а в Санкт-Петербурге, например, полтысячи почти, без малого!

А. Кынев ― Если мы будем количество считать, то по регионам тоже, знаете…

О. Бычкова ― Конечно, по регионам…

А. Кынев ― По регионам общая статистика — около тысячи человек. В Ростове-на-Дону координатору штаба вообще сломали ребро и так далее. Так что география очень широкая. Я думаю, что возможны несколько версий того, что происходит, причём, независимо от того, какая версия правильная, они все для власти нехорошие. Если это самодеятельность спецслужб, то это говорит о том, что внутри системы полностью разладился механизм согласования решений, потому что очевидно, что с точки зрения элементарной логики всё, что произошло в день выборов — это колоссальная дискредитация в принципе.

Вы знаете, любой обыватель, который ничего не знает про нашу страну, но вот ему показывают хронику о том, как прошли выборы. И он видит в день выборов массовые аресты — не надо ничего объяснять, кто баллотировался, куда баллотировался — если в день голосования происходят массовые аресты протестующих, ни одним нормальным человеком такие выборы не могут считаться нормальными.

О. Бычкова ― И избиения демонстративные.

А. Кынев ― Да. Это ненормально. Это дискредитация власти, дискредитация процедур, причём публично, демонстративно и внутри страны и вне страны. Поэтому люди, которые это делают, они занимаются политическим вредительством. Можно заниматься конспирологией, объясняя, что нет никаких согласований, спецслужбы делают, что хотят и так далее, или, наоборот, это чей-то специальный план, такая демонстрация, чтобы запугать. Это не имеет никакого значения. Последствия в любом случае непременно одинаковые.

О. Бычкова ― Какие последствия?

А. Кынев ― Ещё большая дискредитация власти, ещё большее усложнение любых попыток диалога. На самом деле, это будет работать на дальнейшую радикализацию политической повестки, потому что если власть публично демонстрирует, что она не готова общаться, общество ведёт себя точно так же.

Я думаю, что эти задержания в регионах начались ещё до дня голосования, — то есть они же шли не только непосредственно в воскресенье, а в субботу, в пятницу. Региональные СМИ писали, что вот задержали координатора и что-то ещё — а это дополнительно будоражит людей. Когда общество политизировано, когда происходит скандал, в скандале участвуют какие-то дополнительные игроки, они его не гасят, они его усиливают. Поэтому в условиях растущей политизации давление не снижает политизацию, оно её увеличивает. И здесь множество последствий. Это и дальнейшая радикализация оппозиции, которая будет происходить.

Кроме того есть ещё очень интересный психологический феномен. Когда оппозиционная деятельность становится в стране высоко рискованным мероприятием, мы понимаем, что оппозиция — это часто сборище людей случайных, то есть тех, у кого есть какой-то повод. Это может быть недовольство какой-то конкретной проблемой, например свалкой или строительством какой-нибудь дороги. Это может быть политическая солидарность с кем-нибудь ещё. В любом случае люди, которые приходят на протестные акции, как правило, не знают друг друга. И когда вдруг люди, которые приходят на акцию и в результате становятся жертвами силового прессинга — что происходит? Происходит некая сепарация. То есть понятное дело, что часть людей это отпугивает и они не возвращаются. Но для тех, кто остался, возникает феномен такого «боевого братства».

О. Бычкова ― Инициация.

А. Кынев ― Да. То есть случайные люди, которые не знали друг друга, превращаются в реальную живую работающую сеть, которая начинает работать сама по себе. И надо сказать, что за последние несколько лет власть очень много сделала для того, чтобы эта сеть появилась. Я очень много езжу по регионам. Вся моя жизнь — это постоянные региональные исследования, поездки, огромное количество людей на местах. Я вас уверяю, что ещё 4-5 лет назад, когда я приезжал в регионы, попытки найти какое-то местное сообщество вели к тому, что были старые какие-то активисты, им уже всё это надоело, они никого не представляли и, по сути дела, не было никакой независимой общественности во многих регионах даже в 12-ом, 13-ом годах. В Москве были акции протеста, а в регионах — тишина и покой, не было ничего.

Вот сейчас почти в каждом более-менее крупном городе появилось какое-нибудь сообщество, которое существует само по себе. Ты приезжаешь, узнают, что ты приехал — тебе пишут: «Не могли бы вы прийти, почитать лекцию, что-то ещё». Это феномен, которого не было раньше. И власть этим безумным совершенно давлением на студентов, на школьников, на преподавателей, на всех, кто не нравится, стала проводить эту дополнительную сепарацию и фактически во многом создавать новую социальную общность среди тех людей, кто себя ощущает иначе, кто хотел бы жить в других условиях, иметь другие институты, другую власть и так далее.

Поэтому да, это всё ужасно. Нет ничего хорошего в том, что избивают людей, что их калечат, что их сажают и так далее. Но в этом есть некий плюс… может быть, если искать в этом зёрна позитива, которые заключаются в том, что создаётся и во многом создалось некое сообщество, которого раньше не было и которое, действительно, всерьёз готово бороться. То есть мы наблюдаем, с одной стороны, что у нас есть эта сеть — условные штабы Навального, мы говорили сегодня про то, что происходит такая кадровая революция в КПРФ, то есть фактически по разным элементам нашей политической жизни происходит такая смена политических поколений.

По сути дела, сегодня, если посмотреть на страну широким взглядом, у нас сегодня есть три широких сети, которые могут охватывать подавляющее число регионов, у которых есть активисты, политики, блогеры и так далее. Это сама власть, потому что у неё есть ресурсы. Это есть КПРФ — действительно хорошо институциализированная партия, которая, которая может работать с людьми, у которой мощная школа и так далее. И это штабы Навального. То есть фактически у нас три силы в стране, которые, действительно, являются реально политическими, общенациональными. Всё остальное — это в значительной степени элемент формализма. Сегодня есть деньги — работает. Завтра нет денег — не работает.

О. Бычкова ― А вот силовики, которые размахивают своими дубинами — вы их включаете во власть или это отдельный фактор?

А. Кынев ― Нет, я включаю их как часть власти. Просто власть тоже многослойная. Мы сейчас говорим просто о власти как институте со всеми её ресурсами — денежными, институционными, силовыми и разными прочими. Она, конечно, внутри самой себя неоднородна, но опять важный момент: если, например, это единство, которое сегодня существует у коммунистов, у того же Навального или кого-то ещё, — там есть элемент идеологии, там есть взгляды, там есть некий элемент морально-этической позиции, то у меня большой вопрос, есть ли элементы морально-этической позиции у многих из тех, кто поддерживает власть? Приведу пример. Скажем, человек был в регионе одним из первых лиц. Власть поменялась и он идёт как независимый кандидат. Где она, идентичность, собственно говоря? Пока тебе платят зарплату? Вот ты ушёл — и всё закончилось?

О. Бычкова ― Где убеждения?

С. Крючков ― Элемент практической целесообразности в действиях власти, безусловно же, есть.

А. Кынев ― Нет, власть, конечно, по объёму ресурсов превосходит всех остальных вместе взятых. Конечно, на неё работают специалисты, грамотные люди. Поэтому у неё с точки зрения качества организации кампании неизбежно являются самыми лучшими, потому что у них работают лучшие специалисты, лучшие юристы и так далее.

С. Крючков ― Вот они видят, что их действия приводят к радикализации оппозиционной среды — они могут себе сказать: «Дальше мы действуем иначе»?

А. Кынев ― То, что идёт радикализация, это могут видеть эксперты, это могут видеть какие-то умные люди в самой власти. Но сама вертикаль работает в рамках текущей проблемы, о чём мы сегодня говорили. То есть людей, способных рефлексировать, предвидеть и планировать на некоторое время вперёд о том, что не только будет сегодня, а послезавтра, через год, два, через три, что вы создаёте на будущее, — на самом деле, не очень много. Потому что эти навыки не нужны для выживания в мире чиновников. В мире чиновников главное: нужно вовремя выполнить приказ; сказать нужное слово в нужном месте; знать, что понравится начальнику; не дай бог не сказать, что ему не нравиться; если ему нравится хорошая презентация, значит, сделать хорошую презентацию. Тогда ты будешь идти дальше.

С. Крючков ― Если этот мозговой центр столь не силен, то это значит, что власть катится не в том направлении, в котором бы следовало.

А. Кынев ― На мой взгляд, то, что мы наблюдаем сейчас, в совокупности, это и есть последствия такой внутренней качественной деградации. Потому что и сам факт того, что в таком виде была принята пенсионная реформа без всякой подготовки, это тоже говорит, на мой взгляд, о деградации качества принятия политических решений в стране. То, как была проведена эта кампания на местах, то, как с ней боролись и так далее. Всё это говорит о том, что власть внутри самой себя работает очень и очень примитивно.

Да, там есть технологические специалисты, которые сделают хорошие листовки по дизайну, персональные ролики, то есть много чего будет сделано технически профессионально. Но я сейчас говорю не о техническом исполнении, я говорю о сути, о неком долгосрочном развитии процесса, который вообще не учитывается как фактор, который имеет хоть какое-то значение.

О. Бычкова ― Как вы думаете, эти вчерашние задержания, избиения говорят нам о том, что повышается градус с точки зрения закручивания гаек, и дальше это будет усиливаться только?

А. Кынев ― Мы наблюдаем некую синусоиду. У нас нет такого, что идёт постоянное закручивание гаек. То есть у нас периоды обострений сменялись такими же периодами внезапных либерализаций.

О. Бычкова ― Мы уже привыкли к тому, что после каждой акции 700 задержанных по стране как минимум. Казалось, это большая цифра. А теперь это всё время так.

А. Кынев ― С точки зрения законов Паркинсона бюрократия — чиновник, силовик, кто угодно — будет пытаться расширять сферу свой компетенции, пока не упрётся в полную свою некомпетентность. С этой точки зрения да, силовой сценарий имеет логику расширяться дальше. Но тут важен другой момент: всё-таки, во-первых, система не работает сама по себе внутри. Во-вторых, в условиях кризиса конфликты внутри системы тоже неизбежны и они происходят, мы это наблюдаем.

Для того чтобы протест, связанный с экономическим кризисом, превращался в нечто более серьёзное, нужен организатор, нужны люди с ресурсами. Когда в обществе экономический подъём — это может быть бизнес. Когда такого подъёма нет, то это могут быть какие-то ́элитные группы, которые больше проигрывают, чем остальные в ходе внутренней борьбы.

Антикоррупционные кампании тоже работают на эти внутриэлитные конфликты. Когда кто-то против кого-то играет, на этом фоне появляются шансы заявить о себе у каких-то групп общественности, у которых ресурсов нет. Это процесс, который может быть очень долгим. Прогнозировать, чем он закончится, нереально, потому что происходит масса случайный событий. Но мы знаем страны, которые могут десятилетиями жить в нищете, где ничего не происходит. Сколько десятилетий в нищете прожила Куба. Посмотрите на Венесуэлу. Сколько лет ждут, когда падёт Мадуро. А Мадуро всё продолжает руководить страной.

Поэтому у разных систем есть разный запас прочности. Но можно сказать и другое: если вы ничего не делаете, но ничего никогда и не будет.

С. Крючков ― И на данном этапе эта энергия аккумулируется. Это политолог Александр Кынев, с которым мы в этом часе говорили о прошедшем дне голосования, подводили некие итоги, во всяком случае, в том виде, в каком они нам видятся. Программу провели Станислав Крючков и Ольга Бычкова.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Каким квалифицированным стал этот политолог! Начала прислушиваться к его оценкам.
________________________________________

Собянин "победил" самого себя, но так ПОЗОРНО, что ему должно быть самому противно. В 2013 году Явка была 32,06% и голосовали до 20.00, а теперь 29,7% и до 22.00 часов. С "Мурзилками" бороться легко и весело.
________________________________________

Знаете, чем отличается оптимист от пессимиста? Пессимист ищет причины, почему цель не может быть достигнута, а оптимист — что НАДО сделать, что бы цели Достигнуть.
________________________________________

Процесс таки пошёл. Кое где уже альтернативные выборы, кое где уже полицейским бьют морды. Начала просыпаться даже ватная портянота. То ли ещё будет. Это пока тренировка — и с той и с другой стороны.
________________________________________

Ни один авторитарный режим за последние сто лет добром не кончил. Это означает, что наступило начало конца авторитарных режимов, медленно, но верно, демократия прокладывает себе дорогу во всём мире. Россия, как обычно, в хвосте цивилизационных процессов — поэтому и достается ей больше всего. За учебу надо платить, за нежелание учиться на собственных ошибках — платить приходится вдвойне.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Станислав Крючков,Ольга Бычкова

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Стратегии и Прогнозы (0)
  • Общество (0) > Выборы (0)
  • Общество (0) > Молодёжь (0)
  • Общество (0) > Оппозиция (0)
  • Общество (0) > Проблемы демократии (0)
  • Общество (0) > Социология (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 17.10.2018 - ПРОВАЛ РАЗВЕДКИ РФ
  • 16.10.2018 -
  • 16.10.2018 - ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА РФ
  • 14.10.2018 - ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ, МЫ НЕ ХОТЕЛИ?
  • 14.10.2018 - ВИРУАЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ
  • 14.10.2018 - ДИАГНОЗ БОЛЕЗНИ РОССИИ
  • 13.10.2018 - КОНСЕРВАТИВНО-АВТОРИТАРНАЯ…
  • 12.10.2018 - НЕОБХОДИМА ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕФОРМА
  • 11.10.2018 - УВЕЛИЧЕНИЕ ПЕНСИЙ, А НЕ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА!
  • 11.10.2018 - ИСТОРИЯ НАШЕЙ ПЕНСИОННОЙ СИСТЕМЫ
  • 10.10.2018 - СОХРАНЕНИЕ ЖИЗНИ СЕНЦОВА
  • 10.10.2018 - 500 ДЕЛ ПО ЭКСТРЕМИЗМУ
  • 09.10.2018 - ИНТЕРВЬЮ УЭССА МИТЧЕЛЛА
  • 08.10.2018 - КАК В РОССИИ НЕ БЫТЬ ПРЕДАТЕЛЕМ
  • 08.10.2018 - ПРИСЯГА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru