Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Международные события > Публикация
Международные события

[14.02.2019]

РЕКОМБИНАНТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ

Григорий ЮДИН: социолог, философ, профессор Шанинки (Московская высшая школа социальных и экономических наук)


Григорий ЮДИН:


Имеется в виду, что эту собственность можно так повернуть, как хочешь, как кубик Рубика. Пересобрал — она государственная, через пять минут пересобрал — она стала частная. Хотя ничего, по сути, не поменялось. В социологии есть специальный термин для этого, называется рекомбинантная собственность.

В России же никогда не поймёшь, где начинается государственное и заканчивается частное. «Газпром» — он государственный или частный? Когда нужно — государственный. Вроде от его лица Россия ведёт переговоры о цене на газ. А когда нужно, он частный, говорят: «Слушайте, а у нас цена на газ регулируется рыночным образом».

В общем, нужно понимать, что у Мадуро нет никакого будущего. И это сейчас всем более-менее в Венесуэле ясно. Мадуро явно не справляется с ситуацией. Мадуро — явно человек из прошлого. Все, кто его сегодня поддерживают, я бы хотел у них спросить, ради чего, вообще, нужно поддерживать Мадуро? Чего такого за ним стоит, что сегодня имеет смысл выступать в его защиту. Российский МИД уже выступил в защиту Мадуро. И я бы, честно говоря, не торопился.

Нужно также понимать, что Чавес не был тоже таким авторитарным диктатором в том понимании, в каком мы привыкли на это смотреть. Чавес совершенно спокойно мог проиграть референдум, например. У него была действующая оппозиция, с которой он 50 на 50 шёл на выборах. Его это совершенно не беспокоило. У него были губерна-торы оппозиционные в целом ряде богатых регионов.

Одна из претензий противников Мадуро сегодня состоит в том, что он вообще просто продал полстраны России. И непонятно, как из этого выбираться, даже если сейчас его уберут. Надо понимать, что если вы сегодня выступаете за Мадуро, то вы, конечно, выступаете за Сечина.

Существует ли опасность депопуляции в России? Если люди будут видеть, что у детей есть перспектива, есть возможности развития, есть возможность образования, есть ка-кие-то карьерные траектории, — люди будут рожать детей. В чём здесь проблема? Возможно, в некоторых случаях их нужно будет поддержать и финансово, это тоже нормально.


О. Бычкова ― Добрый вечер! Это программа «Особое мнение». У микрофона — Ольга Бычкова. С особым мнением Григорий Юдин, социолог, философ, профессор Шанинки. Начнём мы, конечно, с Венесуэлы. Все мы, конечно, наблюдаем с изумлением за тем, что там происходит. То есть пока несколько сотен тысяч человек не выйдут на улицы, не заполнят собой площадь и все прилежащие проспекты — а мы наблюдали это впечатляющее зрелище на фотографиях из Каракоса, — ничего не меняется?

Г. Юдин ― В таких случаях, безусловно. Думаю, надо начать, прежде всего, с того, что выразить глубокое уважение и восхищение тем людям, которые выходят на улицы в Венесуэле. Нужно понимать, что они серьёзно рискуют. Потому что это далеко не первая попытка массового, коллективного протеста против действующего президента Николаса Мадуро. И в предыдущих случаях было даже больше людей, фактически больше миллиона выходило на улицах в разных городах. И в тех случаях эти выступления жестоко подавлялись. Были убитые, многие люди сидят в тюрьмах.

И нужно ещё понимать, что при Мадуро из Венесуэлы начался настоящий исход. Более 3 миллионов как минимум — может быть, даже я недооцениваю — бежало из-за экономических условий. Поэтому сейчас на самом деле по всей Америке, по всей Латинской, да и Северной Америке гигантские демонстрации. Если вы посмотрите на сегодняшние фотографии из Буэнос-Айреса, то это выглядит точно так же. Поэтому можно только выразить восхищение этими людьми.

Но, к сожалению, то, что происходит там, это ещё не гарантия, это необходимое условие, но это не гарантия, что это удастся. Потому что до сих пор Мадуро расправлялся с этими выступлениями, давил их.

О. Бычкова ― До сих пор не было такого продвижения сюжета, когда появился этот человек.

Г. Юдин ― Это нынешний глава Национальной ассамблеи Хуан Гуайдо.

О. Бычкова ― Который объявил себя временным президентом. Его тут же все поддержали: американцы, латиноамериканцы. Ну, или почти все, очень многие, Европа. Это похоже на то, что происходило в Армении: выборы, люди вышли на улицу, и дальше появляются люди, которые говорят: «Всё. Мы здесь власть».

Г. Юдин ― Это не совсем то, что происходило в Армении по целому ряду причин. Я думаю, что сейчас есть, действительно, что-то, что поменялось в сравнении с предыдущими протестами. И это, скорее, как раз не признание извне, которое в венесуэльском контексте, вообще-то, довольно сомнительный шаг, если честно, потому что это позиции Мадуро может усиливать.

О. Бычкова ― Почему?

Г. Юдин ― У Венесуэлы длительная история давления со стороны США. Она продолжалась с начала XX века. Об этом все хорошо на всём этом континенте знают, что Америка давила на режим Чавеса, что он ей был несимпатичен, и в общем, поддержка со стороны Америки — это такой довольно сомнительный актив в этой ситуации.

О. Бычкова ― Но там же не только Америка. Там все вот эти государства в округе.

Г. Юдин ― Всё началось с Трампа, к сожалению, который очень быстро признал Гайдо Гуайдо временным президентом. И в общем, это, конечно, оставляет ощущение скоординированности. И сейчас на это упирают сторонники Мадуро.

Поэтому я не уверен, что это хороший шаг. Более важно то, что в этот раз часть военных отказалась стрелять, отказалась выполнять приказания. Более того, даже были попытки призывать присоединяться к протестам.

Вот то, что у Мадуро раскалывается военная элита, а кроме того, что в этот раз он не может мобилизовать людей для своей поддержки, потому что в прошлый разы нужно понимать, что ситуация была такова, что была большая толпа противников Мадуро, и в общем, если меньше, но всё равно толпа его сторонников, а в этот раз пока ситуация меняется, — и вот это может быть радикальным изменением.

О. Бычкова ― То есть противников принципиально больше всё равно, в поле зрения вот так.

Г. Юдин ― И чем дальше, тем их становится больше, потому что нужно понимать, что люди просто перестали выходить на улицы. Люди устали. И, в общем, нужно понимать, что у Мадуро нет никакого будущего. И это сейчас всем более-менее в Венесуэле ясно.

И есть люди, которые тоскуют по режиму Чавеса, и нужно понимать, что это у нас, мне кажется, недостаточно хорошо осознают, что режим Чавеса, каким бы противоречивым он не был, имел ряд очевидных достижений. Он резко сократил бедность в Венесуэле, он резко увеличил расходы на социальную сферу, резко сократил неравенство. В общем, он на самом деле большому количеству людей дал вздохнуть.

О. Бычкова ― Так это было в самом начале, это было давно, как всегда бывает со всеми этими левыми начинаниями. Это всё прекрасно, пока не заканчиваются деньги, пока не иссякает экономика, которой не из чего эти деньги производить. Вот там так и произошло.

Г. Юдин ― Я не уверен, что там причина строго экономическая. Потому что, собственно, при Чавесе проблем такого рода, как мы видим сейчас, особо не было. Нужно понимать, что Чавес не был тоже каким-то авторитарным диктатором в том понимании, в каком мы привыкли на это смотреть. Чавес совершенно спокойно мог проиграть референдум, например.

У него была действующая оппозиция, с которой он 50 на 50 шёл на выборах. Его это совершенно не беспокоило. У него были губернаторы оппозиционные в целом ряде богатых регионов. Это системные оппозиционеры, как у нас в госдуме, это, действительно, люди, которые говорили, что Чавеса нужно посадить в тюрьму. Но его это не беспокоило. В этом смысле это была нормальная демократическая конкуренция, которой, конечно, Чавес злоупотреблял время от времени. Но то, что случилось после… Ведь падение цен на нефть и истощение ресурсов произошло после смерти Чавеса, показывает, что вся эта конструкция в значительной степени держалась на его харизме, на его способности мобилизовать людей. Мадуро не тот человек.

О. Бычкова ― И на хороший ценах на нефть.

Г. Юдин ― Нам сложно это проверить. Если бы Чавес дожил до снижения цен на нефть, мы могли бы сказать, что вот смотрите, всё произошло из-за цен на нефть. Но Чавес не дожил до этого, цены упали позже.

И Мадуро явно не справляется с ситуацией. Мадуро — явно человек из прошлого. Все, кто его сегодня поддерживают, я бы хотел у них спросить, ради чего, вообще, нужно поддерживать Мадуро? Чего такого за ним стоит, что сегодня имеет смысл выступать в его защиту.

О. Бычкова ― Стоит за ним, например, Путин Владимир Владимирович.

Г. Юдин ― Нет, к этим людям у меня нет вопросов. Более того, там даже не Путин Владимир Владимирович стоит, а там стоит Сечин Игорь Иванович, чья компания подписала целый ряд совершенно кабальных договорённостей с венесуэльской PDVSA, нефтяным гигантом.

О. Бычкова ― Кабальных для кого?

Г. Юдин ― Для венесуэльцев. Одна из претензий противников Мадуро сегодня состоит в том, что он вообще просто продал полстраны России. И непонятно, как из этого выбираться, даже если сейчас его уберут.

О. Бычкова ― А почему полстраны? Я сегодня прочитала, что они отдали Сечину всего 13% вот этой компании PDVSA.

Г. Юдин ― Там целая цепь странных контрактов, которые подразумевают обязательства в дальнейшем. Непонятно, как их аннулировать. Надо понимать, что если вы сегодня выступаете за Мадуро, то вы, конечно, выступаете за Сечина.

О. Бычкова ― То есть Россия так просто не сдаст Венесуэлу?

Г. Юдин ― Я думаю, что это вопрос скорее российской внутренней политики, чем внешней. Всё-таки Венесуэла очень далеко.

О. Бычкова ― А как это вопрос российской внутренней политики? Это вопрос российской внутренней экономики — нет? А политически кого это, собственно, беспокоит?

Г. Юдин ― Мы не в такой степени зависим от Венесуэлы, и у России, конечно, есть способы давить и на новое правительство, в том числе. Но Венесуэла очень далеко, поэтому считать, что Россия какую-то военную интервенцию осуществит в защиту Мадуро, всё-таки было бы странновато. Я думаю, что должны произойти какие-то хоть резкие обострения со стороны Америки или Европы, чтобы Россия на что-нибудь подобное решилась.

О. Бычкова ― Слишком смелое предположение.

Г. Юдин ― Пока, по крайней мере, глобальная война за Венесуэлу это какая-то…

О. Бычкова ― А зачем, с другой стороны, если ты держишь за горло нефтяную компанию самую главную венесуэльскую, то зачем тебе ещё что-то делать? Всё само. Придёт новый человек к власти и как-нибудь договорится и с Игорем Ивановичем тоже. Куда он денется?

Г. Юдин ― Я думаю, что они на это рассчитывают. Но при этом Мадуро для них выглядит оптимальным вариантом. Поэтому сейчас российский МИД уже выступил в защиту Мадуро. И я бы, честно говоря, не торопился.

Вы сравниваете с Арменией. Это другая ситуация по целому ряду параметров. Я бы не торопился здесь праздновать победу Гуайдо. Мадуро справлялся с целым рядом сходных попыток до сих пор. Ситуация всё сложнее и сложнее. Рано или поздно, она, очевидно, падёт, но я бы не торопился.

О. Бычкова ― Ну да. С одной стороны, мы видели похожую историю с Эрдоганом, например, когда был прямо конкретный переворот, и тоже выходили толпы людей на улицы. И, в общем, всё закончилось прекрасно для него самого. То есть вы думаете, что у него есть шанс отыграть даже при всём этом давлении большого количества стран, в том числе, и близлежащих? Если бы все эти Лимы не сказали «Мадуро, уходи!» тогда, может быть, ещё можно было.

Г. Юдин ― Надо понимать, что Мадуро оказывается в арьергарде этой уходящей розовой волны в Латинской Америке. Потому что там был целый ряд левых президентов, которые потом попали в идеологический кризис, и сегодня понятно, что там левый проект не в самом хорошем состоянии. И Мадуро последний из них или предпоследний. Можно ситуацию в Эквадоре, в Боливии по-разному трактовать. Понятно, что сейчас эти новые правые президенты будут атаковать Мадуро. Он от них не очень сильно зависит. Он в гораздо большей степени зависит от тех стран, с которыми у него есть твёрдые клиентские соглашения: от Китая, от России. Это важно для него.

О. Бычкова ― Завершая тему Венесуэлы хотела попросить вас сказать несколько слов по поводу этого завершающегося левого поворота, скажем это российскими терминами, в Южной Америке. В общем, это ведь длилось, сколько, получается? Не меньше десятилетия, наверное.

Г. Юдин ― Фактически полтора десятилетия.

О. Бычкова ― Или больше даже. И казалось, что страны Латинской Америки — те странные, где позиции левых сильны как нигде, что это надолго, что это является прямо коренным признаком многих режимов и многих народов, которые там живут и многих стран. Но теперь выясняется, что буквально повсеместно это проходит. Почему?

Г. Юдин ― Честно говоря, люди, которые изучают политику, они привыкли видеть явления, которые, кажется, что надолго, насколько они краткосрочные на самом деле. И это не первая волна такая левая Латинской Америке. Первая была в момент краха ещё предыдущих диктаторских режимов в первой половине XX века. Эта волна, действительно, была во многом достаточно сильной.

И я ещё бы раз хотел обратить внимание на то, что вот эти президенты — в Бразилии это был Лула, в Аргентине — Киршнер, в Эквадоре — Корреа, Моралес в Боливии, Чавес в Венесуэле, — хотя между ними есть разница, но они решили целый ряд очень важных задач. Они, действительно, вытащили часть своих стран из бедности.

Там просто можно посмотреть, чуть не 30% населения в момент прихода Чавеса к власти жило в Венесуэле на 3 доллара в день. Уже через несколько лет показатель резко снизился. То же самое в других странах. Там сократилось неравенство, люди получили доступ к транспорту, к здравоохранению, к образованию.

Это была достаточно прогрессивная политика. Почему она захлебнулась, это хороший вопрос. И, на мой взгляд, довольно очевидно, что в какой-то момент эти президенты решили не повышать ставки и столкнулись с тем, что в значительной степени то, что было достигнуто, базировалось на каком-то общественном энтузиазме, который вызван их появлением. Они пришли в довольно депрессивной ситуации, люди связывали с ними надежды. И вот благодаря этой надежде удалось очень много сделать.

Но такой подход предполагает очень серьёзную заботу о том, чтобы поддерживать демократию и доверяться демократическим институтам. Скажем, Чавес создал вполне себе работающие местные советы, которые могли принимать серьёзное участие в локальной политике.

Но в какой-то момент они решили поберечь то, что было завоёвано. Там были какие-то внутренние противоречия. Понятно, что в Бразилии была проблема, связанная с коррумпированием верхушки. И в этой ситуации, конечно, они стали президентами прошлого. И сегодня с ними никто не связывает никакой надежды. Мадуро просто… всё, его время ушло.

Поэтому, я думаю, что сегодня мы будем наблюдать такую пересборку левых идей в Латинской Америке. Через некоторое время они снова о себе дадут знать. Может быть, отчасти это уже происходит. Потому что, скажем, в Мексике на последний выборах победил Лопес Лабрадор, тоже такой лево-популистский кандидат, который немножко по-другому себя позиционирует, чем эти латиноамериканские президенты.

О. Бычкова ― Который не признал, между прочим, всю эту историю и уход Мадуро и сказал «нет, Мадуро для нас остаётся».

Г. Юдин ― Нет-нет, Мадуро пока на месте. Я бы не торопился…

О. Бычкова ― Хорошо, не будем торопиться, конечно. Давайте посмотрим тогда на наши, российские левые проекты. Вот, например, Алексей Навальный, который представил то, что он называет «Наш очень большой новый проект. Начинаем войну за вашу зарплату». Это можно найти и у Алексея Навального на его ресурсах, конечно, и на сайте «Эхо Москвы» в полном виде вы можете ознакомиться.

Смысл, как пишет Алексей Навальный, суть этого проекта большая. Зарплаты в России людям просто недоплачивают. За такую же работу в странах, сопоставимых с нашей страной платят больше. И связывает это всё он в то же время с майскими, не выполняющимися указами президента России и теми обязательствами, которые не выполняются, прежде всего, перед бюджетниками, которым должно непосредственно Российское государство как работодатель. Но не только. Это что такое? Это же вполне себе левый проект?

Г. Юдин ― Я не знаю, левый это проект или не левый, но это ровно тот проект, который нам сегодня нужен.

О. Бычкова ― Левый как бы в хорошем смысле, не в ругательном.

Г. Юдин ― Потому что часть населения, которая в большей степени в последнее время страдает от того режима, который установился в России, это люди, которые работают в образовании, в здравоохранении — вот наиболее уязвимые категории, люди, которые много делают для общества, для государства, но ничего фактически от него не получают.

Насколько люди вне этих областей представляют себе, что происходит, потому что, к сожалению, они пока достаточно замкнуты в своих собственных проблемах. И часто люди вне этих областей даже не понимают масштаба катастрофы. В этом смысле этот проект очень хорошо бьёт в эту точку.

О. Бычкова ― Вне этих областей, в смысле те люди, которые не работают там?

Г. Юдин ― В образовании, здравоохранении, да. Часто путинские миньоны нам рассказывают про то, что поставлена была задача поднять уровень зарплаты — вот она поднята. Владимир Владимирович регулярно приезжает в какие-то регионы, говорит: «Слушайте, у вас вроде бы там 70 тысяч получает средний преподаватель (или 100 тысяч получает средний учитель), а чего же вам не нравится?», — говорит он.

О. Бычкова ― А он не получает столько?

Г. Юдин ― Это было сделано за счёт целого ряда хитрых манипуляций, о которых как раз знают люди внутри образования. Было бы хорошо, чтобы по всей стране люди знали, какого масштаба достигло это издевательство!

Это было сделано за счёт перевода огромного количества людей на частичные ставки, что позволяет платить им за ту же самую работу гораздо меньше. Это было сделано за счёт радикальной оптимизации, то есть сокращения количества ставок. В этом смысле денег в кубышке стало не особенно сильно больше. Зато в знаменателе цифра поменялась, удалось достичь правильного результата.

И это было сделано за счёт радиального перераспределения средств внутри этих областей в пользу администраторов. Кто сейчас самые богатые люди в образовании? Директоры школ. Кто самые богатые люди в здравоохранении? Директора больниц. Вот они, мало того, что стали явными бенефициарами, и таким образом была куплена их лояльность — кроме этого они ещё получили колоссальные полномочия по распределению всего этого пирога.

О. Бычкова ― Но при этом совершенно законно.

Г. Юдин ― Там есть моменты, которые находятся на границе.

О. Бычкова ― Так устроена система.

Г. Юдин ― В этом смысле интересно, что даст проект Алексея. Потому что на это люди будут жаловаться в первую очередь. Скажем, соотношение постоянной и переменной доли зарплат у многих людей в образовании, например 1 к 4.

О. Бычкова ― Что это значит?

Г. Юдин ― Это значит, что вы получаете фиксированную зарплату в размере 20% ставки, а 80% зависит от того…

О. Бычкова ― Как фишка ляжет.

Г. Юдин ― Ну, да. Как вы поработали, оценил ли вас начальник, выполнили ли вы в этом году критерии или по каким-то причинам вам это не удалось. Слушайте, менеджеры по продажам так не работают, чтобы у вас 1 к 4 было, потому что так даже невозможно планировать жизнь. Вы не можете ни кредит взять, ни купить ничего всерьёз, ни детей никуда отправить, если у вас один год зарплата 20 тысяч, а другой — 100, если сильно повезёт. Так же нельзя жить. Люди живут в состоянии огорошенности постоянно в этих областях. Поэтому, мне кажется, это очень правильный проект.

О. Бычкова ― При этом бюджетников ведь огромное количество в стране, и их становится всё больше и больше по мере того, как государство прибирает к себе экономику, компании втягивает в себя и пытается забрать как можно больше людей.

Г. Юдин ― Ну да, бюджетников или людей, косвенным образом зависящих от бюджета. Потому что как вы назовёте людей, которые работают, например, в большой строительной кампании, которая полностью сидит на тендерах от государства. Вообще, строго говоря, это и не бюджетники.

О. Бычкова ― Госкорпорации, например, которые всё под себя забрали.

Г. Юдин ― Да, госкорпорации, отличный пример. Они оказываются косвенным образом зависимы от государства. В России же никогда не поймёшь, где начинается государственное и заканчивается частное. «Газпром» — он государственный или частный? Когда нужно — государственный. Вроде от его лица Россия ведёт переговоры о цене на газ. А когда нужно, он частный, говорят: «Слушайте, а у нас цена на газ регулируется рыночным образом».

О. Бычкова ― «Мы не можем вмешиваться»

Г. Юдин ― Да, совершенно верно. В социологии даже есть специальный термин для этого, называется рекомбинантная собственность. Рекомбинантная — имеется в виду, что её можно так повернуть, как хочешь, как кубик Рубика. Пересобрал — она государственная, через пять минут пересобрал — она стала частная. Хотя ничего, по сути, не поменялось.

О. Бычкова ― Вот Алексей Навальный говорит, что у проекта на этой стадии 6 миллионов адресатов. Я думала больше, честно говоря.

Г. Юдин ― Надо смотреть, как они считают. Но я думаю, имеет смысл начинать с каких-то более узких областей. Вот образование и здравоохранение — это две настолько очевидные области…

О. Бычкова ― Да, это прямо самое конкретное…

Г. Юдин ― Совершенно верно, это ядро.

О. Бычкова ― И характерно, что это называется «Профсоюз». Вот вся эта затея у Алексея Навального называется «Профсоюз».

Г. Юдин ― Это прямо ровно то, что нужно сегодня, потому что одна из основных проблем в этих областях состоит в том, что в них нет профессиональных ассоциаций, что какие-то люди извне рассказывают им, как они будут жить, да ещё определяют их уровень зарплаты, да ещё оценивают их деятельность.

О. Бычкова ― А нет у работников образования профессиональных союзов?

Г. Юдин ― Всё с этим очень тяжело. Пытаются формироваться некоторые независимые профсоюзы. Временами это удаётся. Но это большая беда, которая нам досталась в наследство от Советского Союза. Потому что в Советском Союзе все профсоюзы, как известно, были картонными. Они все были подконтрольны государству.

И сегодня существует эта самая федерация профсоюзов России, которая фактически забирает на себя все полномочия. Сформировать сильный профсоюз очень сложно. В некоторых случаях это удаётся, как, например, в «Шереметьево» — классический случай. Но вы же видите, что творят в этих случаях монополисты.

О. Бычкова ― Плюс ещё законодательство, в котором сделано всё, чтобы никакая деятельность людей по защите своих прав, никакие забастовки, никакие акции, ничего не было бы законным. Там непонятно, как нужно извернуться, чтобы сделать хотя бы один законный шаг в этом направлении. Ни у кого, кстати, такого нет просто. Мало, в каких странах есть такое законодательство.

Г. Юдин ― Да, у нас запретительное законодательство по поводу профсоюзов. Поэтому когда мне говорят, что Россия — это левая страна, я просто не понимаю, откуда это берётся. В любой левой стране самая первое, что должно быть — это сильные профсоюзы, которые отстаивают свои права, которые могут бастовать. Вы приезжаете во Францию — там все бастуют. Ничего не летает, ничего не ездит…

О. Бычкова ― Ну да, левое и патерналистское — это не одно и то же на самом деле. У меня есть две безумно смешные истории, которые нормальный человек, действительно, понять с первого раза не может. Например, что хотел сказать председатель Новгородской областной думы Елена Писарева, которая сказала, что 100 тысяч рублей, которые в Новгородской области хотят дать женщинам, родившим первого ребёнка, есть смысл давать только тем, кто родил этого ребёнка до 29 лет. А если женщине больше 30, то для неё уже финансовая составляющая не важна, а важно желание стать матерью, поэтому ей не дадут 100 тысяч рублей. Их, правда, ещё никому не дали, ну, вот хотят не дать. Тут же дело не только в желании сэкономить бюджет. Вот явно же дело не только в этом, чтобы найти повод, кого урезать.

Г. Юдин ― Я сразу прошу прощения. У меня чиновничьего мышления нет, поэтому мне требуется в это въехать некоторое время.

О. Бычкова ― Это не только чиновничье мышление, это нечто большее.

Г. Юдин ― Я бы сказал, что это конфискационное мышление. И эти люди раз за разом проговариваются, что оно у них работает. Смотрите, как смотрит на это дело конфискатор, который называется чиновником. Он думает: «Хорошо, я куплю сейчас ребёнка у этой женщины в статистику рождаемости. К этому для меня некоторый расход, а вот зачем мне покупать у неё ребёнка, если она и так его родит? После 29 она, скорей всего, и так его родит. А ей уже, скорей всего, уже не нужно, она же встала на ноги. Это уже нельзя сказать, что молодая семья. Она уже как-то осознанной стала. Поэтому давайте перестанем у неё покупать. Она будет сама рожать».

Это мышление, которое у российских чиновников прорывается раз за разом. То же самое — просто примыкает к нашей предыдущей теме — они говорят, например, когда общаются с людьми в области образования. Они говорят: «Ну, хорошо, мы вам сейчас заплатим, но, в принципе, вы как бы люди образования, вы детишек любите. Вы же не за деньги работаете, правда ведь?

О. Бычкова ― Нет, какие деньги? Конечно.

Г. Юдин ― А поскольку профессиональное сообщество ровно это и говорит, совершенно справедливо говорит, что для него главное не деньги, а для него важно то, чем оно занимается. Вот это начинает использоваться неожиданно, как способ этим манипулировать. То же самое и здесь: «Ну, что же, вы детей за деньги, что ли, рожаете?» Нет, после 30 уж точно поняли, что не за деньги. Это, на самом деле, показывает всю правду политики поддержки рождаемости, которая была в России в течение последних лет. Это просто покупка детей.

О. Бычкова ― А что значит, покупка детей?

Г. Юдин ― Вот мы вам дадим денег, чтобы купить у вас ребёнка в статистику рождаемости.

О. Бычкова ― А, то есть покупка в статистику?

Г. Юдин ― Да, совершенно верно. У людей покупают их готовность родить ребёнка.

О. Бычкова ― То есть это покупка не ребёнка, это покупка фертильности, так скажем.

Г. Юдин ― Ну, если угодно. Фертильность в ребёнках измеряется, поэтому да. Для каждой конкретной семьи это покупка. У неё государство покупает ребёнка себе в статистику. И это, конечно, отличная демонстрация того, как работает это биополитическое мышление российского государства, где ребёнок — это просто элемент статистики.

Люди, которые занимаются демографией, давно предупреждают, что такие меры всегда краткосрочны по своему эффекту. Вот здесь можно хорошо видеть, почему. Потому что в тот момент, когда у государства возникнут какие-то трудности с финансированием, оно немедленно запросто это отберёт. Именно потому, что оно никогда не смотрело на это как на поддержку семьи, на поддержку развития детей. Вот никогда таких простых консервативных мыслей у него не было. Оно всегда занималось тем, что покупало единицу в статистику рождаемости. Сейчас у неё меньше средств — оно немедленно её обрежет.

О. Бычкова ― И скажет: «Государство не просило вас рожать».

Г. Юдин ― Конечно. Это продолжение того же самого.

О. Бычкова ― Мне кажется, в этом тоже есть такая мерзкая, какая-то ужасная, архаичная подоплёка, потому что мы по-прежнему будем считать, что после 30 лет, когда женщина рожает ребёнка, тем более, первого, она, как это называется, старородящая. И уже всё, и уже после 30 лет она уже в любом случае одной ногой в могиле, конечно же, и какие уже дети — о душе пора подумать. Вот давайте лучше пускай они в свои 18, а лучше ещё раньше выходят замуж и рожают нам как можно больше будущих защитников отечества. Есть какая-то в этом, скажет, вот эта гадость?

Г. Юдин ― Это изуверский такой патриархальный взгляд на мир, который бюрократия находит себе в оптимизационных процессах отличного союзника. Вот представляет рациональное решение: давайте, действительно, смотреть на людей не как на людей, не как на наших сограждан, не как на семьи, которые мы хотим поддержать, на детей будем смотреть не как на наше потомство, в котором мы заинтересованы, в чьём развитии заинтересованы — давайте смотреть на них как на статистику. Если мы смотрим на них как на статистику — то зачем нам нужны эти старые матери? Какой в них экономический прок? Давайте их оптимизируем. Мы сейчас этого всё больше и больше будем видеть.

О. Бычкова ― А мы этого будем видеть всё больше и больше, потому что у нас денег всё меньше и меньше?

Г. Юдин ― Отчасти да. Вот почему я говорю, что у чиновников российских всегда было конфискационное мышление. Они всегда занимались покупкой чего-то у собственного населения. За последние лет 10–15 целый ряд государственных обязательств, которые всегда имели смысл, потому что, например, мы знали, что мы как общество хотим поддерживать своих матерей, мы как общество хотим, чтобы у нас дети были образованные, мы как общество хотим, чтобы у нас люди были здоровыми. Всё это было переведено на коммерческие рельсы. Смысл совершенно другой. Мы теперь платим учителям и преподавателям вовсе не за то, что они образовывают.

О. Бычкова ― А за что?

Г. Юдин ― За то, что они выполняют какую-то норму. Вот они выполнили норму — получили. Качество образования сейчас уже никого не волнует. То же самое в здравоохранении. Мы платим им вовсе не за качество, а чтобы они выполняли конкретные правила. Ещё желательно, чтобы они при этом привлекали дополнительные средства в кассу. Сейчас, по-моему, уже даже Общероссийский народный фронт говорит, что учителей заставляют привлекать деньги в кассу.

О. Бычкова ― А как это их можно заставить?

Г. Юдин ― Очень просто. Есть два типа процедур: обязательная и коммерческая. Если вы будете манипулировать своими пациентами, они у вас будут больше коммерческие. Имейте в виду, пожалуйста, что если вы принесёте деньги в кассу, то вы с этих денег чего-нибудь получите, а не принесёте — ну, извините, перебивайтесь, как хотите.

Целый ряд нормальных обязательств общества перед самими собой, которые реализует государство, были переведены на эти коммерческие рельсы. И с демографией та же самая история. И вот теперь это всё обнажается

О. Бычкова ― А на самом деле нужны какие-то демографические прорывы сегодняшнему Российскому государству, вот я не понимаю этого до конца? Им зачем, чтобы было воспроизводство населения? Это для чего нужно?

Г. Юдин ― Мне кажется, что государство — вообще, неадекватный субъект для принятия таких решений, потому что государство, когда занимается ответом на вопрос «А нужно ли нам воспроизводить население?», всегда в населении видит какую-то техническую функцию: Вот нам здесь солдат не хватает…

О. Бычкова ― Нет, я понимаю, не хватало бы солдат, не хватало бы рабов или рабочих рук для строительства пирамид — я понимаю. А тут-то чего не хватает? Только голодные рты.

Г. Юдин ― Нет, смотрите, у нас были демографические провалы, которые, в том числе, начали сказываться на рекрутинге в армию. Одна из инстанций, которая очень горячо приветствовала эту коммерческую демографическую политику — политику покупки детей у семей, это были военкоматы как раз. Они говорят: «Смотрите: в нас яма в ближайшее время». Демографическая яма действительно есть, это объективная реальность.

О. Бычкова ― Давайте сейчас подсуетитесь, а 18 лет пройдут быстро.

Г. Юдин ― Не хочется всё время в яме торчать, поэтому да, нам нужны здесь руки… Поэтому, мне кажется, что государство — это не тот субъект, который должен принимать такого рода решения. Мы для начала сами должны разобраться, чего мы здесь хотим. Мы хотим, чтобы наши дети жили — как? — вот это главный вопрос. А потом вопрос, сколько их будет. Если люди будут видеть, что у детей есть перспектива, если люди будут видеть, что у детей есть возможности развития, что у детей есть возможность образования, что есть какие-то карьерные траектории, что есть социальные лифты в обществе, — люди будут рожать детей. В чём здесь проблема? Возможно, в некоторых случаях их нужно будет поддержать и финансово, это тоже нормально.

Но ничего этого нет — пока что это в формате: «Вот тебе столько денег, купишь квартиру — взамен дашь ребёнка. Что будет дальше, несколько особо сильно не интересует».

О. Бычкова ― Последняя история, по-моему, просто дико смешная про Гугл и Государственную думу. Государственная дума в лице спикера Володина обвинила Гугл в том, что он называет полуостров Крым украинским или в лучшем случае спорной территорией. Потому что провели страшное расследование депутаты и выяснили, что когда заходишь с российской территории, Крым показан частью России, а когда оттуда, из-за рубежа, то ты видишь, что это спорные территории, спорный статус. И они провели целое расследование, видимо, привлекли лучших специалистов, чтобы они посмотрели, как выглядит Гугл, вообще, на самом деле.

Г. Юдин ― То есть специалисты заходили с разных IP с одного компьютера и смотрели, как это выглядит из разных стран.

О. Бычкова ― Ну да, они проделали какую-то очень сложную работу, которая, конечно, не каждому специалисту по плечу. Ну, и всё, теперь снова разговоры про то, что Россия должна сделать всё, чтобы защитить свой суверенитет от вмешательства во внутренние дела через интернет. Они нас специально троллят, как вы думаете?

Г. Юдин ― Нет, ну, почему специально троллят? Я думаю, что, честно говоря, они, вообще, не очень на нас ориентированы. У России есть некая внешнеполитическая доктрина, которая предполагает фиксацию того, что Крым — это российская территория. Каждый раз, как этот сюжет всплывает, мы должны по этому поводу отыгрываться.

И мы знаем отлично, что последний раз, напомню вам, когда с легитимностью российской власти были проблемы, Крым стал тем решением, которое позволило купировать эту ситуацию для российских властей. Поэтому они продолжают жать на эту кнопку. И видите, количество поводов умножилось и да, почему бы Гуглу за это не выписать? Время от времени нужно такое генерировать. Это более-менее беспроигрышно. Как бы Гугл, понятно, что он не станет департаментом Российского МИДа, но ему приходится юлить в этой ситуации.

Абсолютно беспроигрышное заявление. В России, разумеется, люди, которым дорого присоединение Крыма, позитивно на него среагируют: Действительно, не бросили и продолжаем отстаивать свою точку зрения.

О. Бычкова ― Погрозили.

Г. Юдин ― Очень лёгкая техника получения государственного одобрения от начальства.

О. Бычкова ― Спасибо большое! Это Григорий Юдин, социолог, философ, профессор Шанинки в программе «Особое мнение».






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Коммунизм уже со всей очевидностью доказал всему миру, что это тупиковое направление развития цивилизации. Тем не менее, во многих воспалённых мозгах сохраняется вера в осуществимость сказки.
________________________________________

Согласен с уважаемым социологом-философом Г. Юдиным: давно, давно уж пора всем везде создавать настоящие профсоюзы взамен всех этих картонных советских и пост-советских имитаций-фальсификаций. Характерно, что эти настоящие профсоюзы не появились даже в благословенные баснословно свободные 90-е годы, убоявшись резкого всплеска левацких настроений в обществе.

Ну, а нынче, при этих наци-имперцах большевистского толка, и сам бог велел. Всё, хватит душить народ по всем фронтам. Народ мощными стройными рядами переходит в контрнаступление по всем экономическим фронтам.

Прежде всего, удушению подлежат все эти хитрющие казённо-приватные конторы с мерцающим типом собственности, типа, когда надо — они государственные, а когда надо — практически чисто частные. Шиш, карапузики, теперь будете отдуваться вдвойне — и как казённые, и как приватные…
________________________________________

Профсоюз — это новый паразит на теле пролетариата.
________________________________________

Это так коммунист о профсоюзах?! Мурло сторонника самой отвратительной, уродливой, неэффективной, репрессивной формы капитализма, которой является коммунизм, во всей красе…
________________________________________

С гонкой ядерных вооружений разум будет стёрт с тела Земли.
________________________________________

Всё нужно делать или признавать с какими-то византийскими выпендронами. А всё закончится казнью Мадурито, казнью Эрдогана и увы, не исключено, казнью сотни российских главарей.
________________________________________

А что делать? Дураки имеют свойство кончать плохо. И это правильно — не умеешь пользоваться головой, не высовывай её выше необходимой меры.
________________________________________

Господин Ульянов (Ленин) был лжецом и лицемером. Он и его банда власть захватили под доходчивым, но фальшивым лозунгом:
Земля крестьянам!
Фабрики рабочим!
Мир народам!
Обманка сработала, но крестьяне вместо земли получили реанимированное крепостное право, рабочие получили полное бесправие, а народы получили бесконечные войны.
________________________________________

СПРАВЕДЛИВО совместить Государственную форму собственности и Частную НЕВОЗМОЖНО. Но эту несправедливость видно в ЛЮБОЙ Капиталистической стране. Долго так продолжаться не может. Поэтому в Давосе Чубайс сказал «историческую» фразу: «Сейчас идёт КРИЗИС либерализма. Это надо обдумать».

Наконец-то, Чубайс осмыслил то, что давно было понятно простому ОБЫВАТЕЛЮ: никакого всеобщего либерализма и «свободного рынка» НЕ БЫЛО и НЕТ! Они существовали ТОЛЬКО для ИЗБРАННЫХ; и только при достаточном количестве объедков для пролетариев и достаточности свободных земель. Сейчас ресурсы в дефиците; свободные территории закончились, а Сибирь пока Россия не отдаёт. «Либерализму» наступает «крышка».
________________________________________

Либерализм — это незыблемость прав и свобод человека, как высшая ценность. Это честные и свободные выборы. Неприкосновенность частной собственности, свобода торговли и предпринимательства. Верховенство закона. Именно за это либерализм так истово ненавидят адепты людоедских, террористических деспотий коммунизма и фашизма.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ольга Бычкова

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Грабёж (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Международные события (0) > Латинская Америка (0)
  • Общество (0) > Профсоюзы (0)
  • Власть (0) > Проблема депопуляции (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 20.05.2019 - ОТНОШЕНИЕ ЧИНОВНИКОВ ПУТИНА К ЛЮДЯМ
  • 20.05.2019 - НАЧАЛО РАЗМОРОЗКИ КОНТАКТОВ С США
  • 19.05.2019 - ПАРК ПУТИНСКОГО ПЕРИОДА
  • 19.05.2019 - СТАЛИН В МАССОВОМ СОЗНАНИИ
  • 16.05.2019 - КАКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ НУЖНО СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ?
  • 15.05.2019 - ПОЧЕМУ ДЕМОКРАТИЯ НЕ ПРИЖИЛАСЬ В РОССИИ?
  • 14.05.2019 - БУДУЩЕЕ ОТНОШЕНИЙ УКРАИНЫ И РФ
  • 13.05.2019 - КАНАЛЫ ОБЩЕНИЯ РОССИИ С США И УКРАИНОЙ
  • 12.05.2019 - ПОЧЕМУ МЫ ВСЁ ВРЕМЯ ВОЗВРАЩАЕМСЯ В СССР?
  • 12.05.2019 - САНИРОВАНИЕ РОССИЙСКИХ БАНКОВ
  • 11.05.2019 - ЗА НАШУ И ВАШУ ПОБЕДУ
  • 11.05.2019 - КОГДА ЗАКОНЧИТСЯ «ПОБЕДОБЕСИЕ»?
  • 10.05.2019 - ПЕТЕРБУРГСКОЕ «ЯБЛОКО» ПОЧТИЛО ПАМЯТЬ ЗАЩИТНИКОВ ГОРОДА
  • 10.05.2019 - ВОЙНА — ЭТО ГРЯЗЬ, ГОЛОД, СТРАДАНИЯ ЛЮДЕЙ
  • 09.05.2019 - НЕУДОБНЫЕ ВОПРОСЫ О ВОЙНЕ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru