Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Литературные страницы > Публикация
Литературные страницы

[28.10.2017]

РЕПЕТИЦИЯ АПОКАЛИПСИСА


Мы жили много лет с сознанием причастности к жуткой тайне, а когда в перестроечные годы дверца секретного сейфа слегка приоткрылась и мы увидели, что именно составляло этот наш секрет, то поняли: жить с этим ужасом придётся не только нам, но и внукам нашим, и правнукам…


1. ПОСЛЕДНИЕ ДНИ

СООБЩЕНИЕ ТАСС. В соответствии с планом научно-исследовательских работ, в последние дни в Советском Союзе проведено испытание одного из видов атомного оружия. Целью испытания было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским учёным и инженерам успешно решать задачи по защите от атомного нападения (газета «Правда», 17 сентября 1954 года).

Это всё, что шестьдесят лет назад было позволено узнать гражданам СССР о событии, произошедшем в сентябре 1954 года на военном полигоне в тринадцати километрах севернее районного центра Тоцкое Чкаловской области, на полпути между Куйбышевом (Самарой) и Чкаловом (с 1957 года — вновь Оренбургом), примерно в двухстах километрах от одного и от другого города.

Но оренбуржцы, особенно жители западных районов области, практически со дня взрыва, пусть не из официальных сообщений с фактами и цифрами, а из устных рассказов-свидетельств знали, что же именно случилось на Тоцком полигоне в то по-летнему солнечное и жаркое утро. Да, атомные учения хоть и считались великой советской тайной, но за годы, когда трепаться о делах государственных было не принято (потому, в первую очередь, что небезопасно), превратились для нас, оренбуржцев, в некое предание, которое узнавал каждый с самого детства — от тех, кто видел ядерный взрыв своими глазами, или от тех, кто лично знал очевидцев. И это неудивительно: шила в мешке не утаишь, атомный гриб в сейф не засунешь.

Мы жили много лет с сознанием причастности к жуткой тайне, а когда в перестроечные годы дверца секретного сейфа слегка приоткрылась и мы увидели, что именно составляло этот наш секрет, то поняли: жить с этим ужасом придётся не только нам, но и внукам нашим, и правнукам…

Итак, теперь каждый житель Оренбургской области уже совершенно точно знает: 14 сентября 1954 года на Тоцком полигоне в ходе войсковых учений была взорвана атомная бомба мощностью 40 килотонн в тротиловом эквиваленте. Она почти в два раза превосходила по своей разрушительной силе каждую из тех бомб, что американцы в августе 1945-го сбросили на Хиросиму и Нагасаки.

Чаще всего оренбуржцы, знакомясь с подробностями проведения атомных учений под Тоцким, задают два вопроса: «Зачем это было нужно?» и «Почему именно у нас?». Конечно, многим (особенно тем, чьё мировоззрение формировалось в перестроечные и постперестроечные времена) сейчас трудно представить атмосферу, в которой готовились учения 1954-го: разгар холодной войны; Карибский кризис, поставивший мир на грань ядерной войны; Советский Союз и Соединённые Штаты — враги более чем когда бы то ни было. Словом, СССР стремился догнать США и активно готовился к ядерной войне.

Данные, поступавшие от наших разведчиков, действовавших в Соединённых Штатах, подтверждали наихудшие опасения. Ответ СССР не заставил себя ждать: страна, только что пережившая самую кровавую и разрушительную войну в истории человечества, не пожалела сил и средств на создание ядерного щита. Уже в 1949-м Советский Союз испытал свою первую атомную бомбу. В 1951-м в СССР прошли штабные учения с имитацией применения ядерной бомбы. Американцы с 1951 по 1956 год провели восемь войсковых учений с применением атомного оружия.

Земле грозил Апокалипсис. И осенью 1954 года в Оренбургской области состоялась его генеральная репетиция. До сих пор никто и никогда не взрывал атомный заряд в густонаселенном районе. А Тоцкий полигон (весьма небольшой по размерам — примерно 10 на 10 километров) находится именно в густонаселенном районе — всего в сорока километрах от Бузулука и в тридцати от Сорочинска, окружён посёлками и сёлами, до ближайшего из которых — Маховки — всего четыре километра. Маховка и сгорела почти вся в атомном пламени 14 сентября…

Итак, зачем были нужны такие учения, — понятно. Но до сих пор вызывает самые чёрные подозрения вопрос второй: почему их провели именно в Оренбургской области, причём в её наиболее населённой западной части?..

                    *   *   *

Родившийся спустя восемь лет после Тоцких учений, я не мог, конечно, даже предположить, когда, ещё не умея читать, с увлечением раскрашивал цветными карандашами брошюру «Воениздата» о поражающих факторах атомного оружия, что эта книжка с картинками, хранившаяся у нас дома в селе Родничном Переволоцкого района, написана на основе сведений, полученных во время учений 1954 года. И уж, разумеется, не ведал, что всего-то в сотне километров западнее нашей деревни взорвали атомную бомбу.

Первые подробности об атомных учениях я узнал в 1979 году от полковника Н.И. Пастухова, своего учителя НВП. Он рассказывал нам, десятиклассникам, что в 1954-ом, когда был ещё молодым офицером, его подразделению накануне 14 сентября поставили задачу выдвинуться к месту эпицентра и занять позицию в нескольких километрах от него. После взрыва, надев средства защиты, Николай Иванович вместе с другими солдатами и офицерами проследовал через зараженную радиацией местность. Так мы, семнадцатилетние, впервые услышали рассказ участника этого марша — и о расплавленных в алюминиевые лужи самолётах, и об умирающих от сильнейших ожогов и сверхдоз радиации животных, и о спекшейся в корку земле, и о защитных комплектах, снимать которые пришлось с большими предосторожностями, и о дезактивации техники и обязательной бане для личного состава…

Спустя пару лет в Оренбургском педагогическом институте другой полковник преподавал нам способы защиты от ядерного поражения. Больше всего меня потрясла антирадиационная колыбелька для новорожденного — защитного цвета, со специальным сетчатым пологом, будто бы даже задерживающим радиоактивные частицы. Надолго ли она смогла бы уберечь ребёнка?..

А нашего учителя НВП Николая Ивановича к тому времени уже не было на свете. Говорят, скончался от рака. То, о чём он рассказывал нам, уже не составляло военной тайны: как раз в 1979-м истекли двадцать пять лет, в течение которых все участники Тоцких учений не имели права что-либо кому-либо сообщать о пережитом в 1954 году. Срок подписки о неразглашении окончился. Но понадобилось ещё десять лет и кардинальные перемены в стране, чтобы о войсковых учениях с применением ядерного оружия на Тоцком полигоне стало возможно говорить открыто. В том числе в средствах массовой информации.


2. «ИЗГИБ ЗЕМЛИ»

По всей вероятности, руководство СССР приняло решение о проведении войсковых учений с применением атомного оружия в начале 1954 года, потому что уже весной на Тоцком полигоне началась интенсивная и дорогостоящая, судя по масштабам, подготовка: прокладывались грейдерные дороги, неподалёку от полигона возводились дома для офицерского состава, а несколькими километрами дальше — другие дома, как позже выяснилось, для местных жителей. Именно в те дни, когда зашёл разговор об отселении людей из их родных Елшанки, Берёзовки, Пьяновки, Маховки, Орловки, стало ясно, что учения предполагаются весьма крупные.

По словам Григория Сидоровича Якименко, полковника в отставке, а в 1954-ом — начальника оперативного отделения соединения, атомные учения были назначены на 1 сентября 1954 года, но из-за непогоды перенесены на две недели. Согласно разным источникам, в них принимали участие от 40 до 45 тысяч человек. Командовал учениями маршал Советского Союза Г.К. Жуков. Целью учений, как отметил в 1990 году в интервью «Известиям» тогдашний начальник управления Генштаба Вооружённых сил СССР генерал-полковник В.В. Коробушин, были отработка инструкций по вопросам ведения боевых действий в условиях применения атомного оружия, а также способы защиты от его поражающего воздействия. Без учений с максимальным приближением к боевой обстановке, как сказал полковник, нельзя было быть полностью уверенными в достоверности и эффективности рекомендаций военной науки: Всем участникам разъяснили: проведение такого учения — вынужденная, но необходимая мера, что его повторение исключается, и надо подготовиться так, чтобы сразу извлечь наибольшую пользу для обороны страны. И, прежде всего, в вопросах боевого применения родов войск, обеспечения противоатомной защиты личного состава, его психологической устойчивости при атомном взрыве… Самое серьёзное внимание уделялось отработке действий личного состава как в момент взрыва, так и при преодолении зараженных радиоактивными веществами участков местности.

А вот что рассказал мне в октябре 1989 года Федор Илларионович Колесов, в 1954 году занимавший пост председателя Тоцкого райисполкома:
— Я у военных, кто это готовил, спрашивал: «Почему не в песках взорвать, мало ли у нас песков?» А они говорят: «Нам надо знать, как здесь будет, тут такой же изгиб земли, как в Германии. И населено так же…»

Что ж, это многое объясняет. Действительно, с 1946 года и до самого исчезновения СССР с карты мира именно Германию — ФРГ и ГДР — стратеги НАТО и Варшавского договора считали наиболее вероятным театром военных действий Третьей мировой войны. И без ядерного оружия эту войну не представлял никто. Но разве это значит, что надо было устраивать атомную войну мирным жителям русских, мордовских, татарских, башкирских и даже немецких сёл Оренбуржья? Впрочем, это вопрос риторический, а потому вернёмся к воспоминаниям Ф. И. Колесова.

— Это готовилось долго, — рассказывал Фёдор Илларионович. — Здесь всё время находился заместитель председателя облисполкома Быстров, приехали военные из Москвы. Нас известили заранее — за месяц я узнал. Автобусы и машины новые появились тут, чтобы в случае чего увезти людей из райцентра. От меня требовали, чтоб заранее никого никуда не вывозить. Некоторые сёла вывезли, а про другие мне сказали: «Завтра будут бомбу бросать, никого не отпускать, лошадей не давать, активу запретить семьи вывозить». Я ещё просил посёлок Ключевской вывезти. «Нет, — говорят, — там Самарка, вы их под берег спрячьте, а скотину по лесу пустите». Весь лес был забит госпиталями, на 5-ом разъезде и на станции стояли санитарные поезда — в случае выхватить людей. Для начальства вышку сделали на Петровской Шишке (возвышенность километрах в десяти от эпицентра. — В.М.). Все военные там смотрели и этот, тогда был главный по атому, Курчатов. Никто из них, по-моему, не знал, что может быть. А может, и знали. Да ведь они сами все на вышке стояли, на них тоже попало.

Ещё позже, когда окрестные деревни, население которых не подлежало эвакуации, были разбиты на так называемые десятидворки и к каждой приставлен один военный (солдат или сержант) и один активист, партийный, советский работник из местных, людям стали объяснять, что во время учений ожидается сильный взрыв.

В 1991 году тоцкая районная газета опубликовала воспоминания местной жительницы, пенсионерки В.К. Плюско:

— Уже с весны шла подготовка к учениям. Летом прибыло огромное количество воинских частей, которые заняли окрестности на десятки километров. К месту испытания свозили технику и животных. Готовились долго… Время испытания откладывалось. Нужна была определённая метеосводка. С населением велась подготовительная работа. По десятидворкам офицерами проводились разъяснительные беседы. Сигналом тревоги была сирена. В обязательном порядке из военного городка в Сорочинск должны были выехать семьи с детьми. Остальным по желанию можно было остаться, но подготовить укрытие — щель. Место было указано — в лесу у реки Самары. Здесь же размещалась воинская часть, ведущая наблюдение за рекой [1].

Иван Емельянович Кушайков в 1954 году был старшиной-сверхсрочником и служил заведующим складом гарнизонной пекарни. Вот что он рассказал о подготовке к учениям:

— Из Москвы приехали руководить работами. Собирали финские (то есть сборные. — В.М.) домики для офицеров, прокладывали грейдерные дороги. Эвакуировали жителей близлежащих сёл — Маховки, Пьяновки, Орловки, Берёзовки… Эвакуированным строили дома где-то под Бузулуком.

Мария Кузьминична Щевелева навсегда запомнила события 14 сентября. Её воспоминания ярки и подробны, как это чаще всего и бывает у детей:

— Незадолго до событий жителей села предупредили о том, чтобы с полей и огородов убрали овощи и хорошо закупорили в погреба и ямы. Затем пригнали солдат и машины военные, чтобы разом увезти домашний скарб и хозяйство, — очень много народу и машин. В селе стоял стон, плач, мама и бабушка плакали с причитаниями. Нас вывезли (всё село сразу!) в Каменную Сарму, разместили по квартирам…

А как поступили с теми, кого эвакуировать не собирались?

Те самые активисты, за которыми закрепили по десять дворов, объясняли людям (как незадолго до этого разъясняли им самим), что в день взрыва, чтобы смягчить последствия взрывной волны, надо будет открыть все окна и двери, печные заслонки, снять со стен портреты, картины и т.п. Приказывали заранее выкопать траншеи, перекрыть их досками, сверху засыпать землёй и обложить ботвой. Однако такие советы давали почему-то не всем. Например, в райцентре Тоцкое, находящемся в 13-ти километрах от эпицентра, некоторым жителям велели просто выйти на улицу, лечь на землю, но на взрыв не смотреть… Не косвенное ли это свидетельство того, что организаторы учений хотели получить самые разнообразные сведения о влиянии на человека поражающих факторов ядерного оружия?

Чёткие и подробные воспоминания о сентябре 54-го сохранил и житель Тоцкого-2 Николай Борисович Курапов, неутомимый краевед, много лет собиравший материалы о Тоцком взрыве.

— А войск-то здесь было!.. В каждом лесочке притаились, в каждой лощиночке… Ещё в мае эшелоны начали прибывать. Мы думали, просто большие учения будут, не беспокоились. Ну а когда над селом стал летать самолёт и сбрасывать что ни день на поле тренировочные бомбы-болванки, тогда уже пошёл по селу шепоток. А в середине августа впервые прозвучало: «Атомная бомба!» [2]

Тот же Н. Б. Курапов рассказал, что уже после учений 1954 года он проходил переподготовку на курсах «Выстрел»:

— Нам показывали там почти каждый день фильмы о боях с атомным оружием. И показали столько, что мы спать перестали. А основа этих фильмов — отсюда…


3. ПОВЕРИТЬ БОМБОЙ ВСЁ, ЧТО ЕСТЬ У АРМИИ

Летом 1954 года подготовка к учениям шла полным ходом. Прежде всего, надо было убедиться, что на территории Тоцкого полигона, где десятилетиями проводились различные стрельбы, учебные занятия с сапёрами, не осталось неразорвавшихся мин и снарядов. Для этого, как уверяют очевидцы, было проведено сплошное разминирование.

Лётчики, которым было поручено в день «Д» сбросить атомную бомбу, проводили учебное бомбометание с самолёта «Ту-4». По свидетельству генерал-лейтенанта С.А. Зеленцова, на местности в точке сбрасывания бомбы не было заметного ориентира, поэтому была специально оборудована точка прицеливания в виде квадрата, ограниченного белой каймой. В центре квадрата нанесён белый крест (размером 100 х 100 м), а по боевому курсу — углы из белых полос [3]. Местные жители вспоминают, что после учебного бомбометания в районе будущего эпицентра военные несколько раз имитировали взрыв — поджигали бочки с мазутом.

В Лагерях, как тогда называли военный посёлок Тоцкое-2 с прилегающим полигоном, на 42 километра раскинулись палатки, в которых жили солдаты и офицеры — участники будущих атомных учений, уже разделённые по замыслу командования на «Западных» и «Восточных». В роли «Восточных» выступали войска Белорусского военного округа, то есть именно те солдаты и офицеры, которые, случись Третья мировая война, оказались бы на её передовых позициях в Европе. «Западных» сыграли хозяева полигона — войска Южно-Уральского военного округа. «Западные», по замыслу учений, представляли обороняющуюся сторону, «Восточные» — наступающую. Согласно разработанной руководителями учений во главе с маршалом Г.К. Жуковым программе подготовки, обучение войск велось сорок пять дней.

Вспоминает Владимир Яковлевич Бенцианов, в 1954-м — лейтенант:

— Была жара. Мы рыли аппарели глубиной шесть метров. Мы уже знали, что готовимся к атомным учениям. Месяцами ходили в противогазах, даже спали в них, только на время еды снимали. За хлебный мякиш под маской — два наряда вне очереди, за отвёрнутую трубку — двое суток ареста. Но, клянусь, никто не получил этих наказаний.

О том, что лето 54-го выдалось жарким во всех отношениях, вспоминает и Г.С. Якименко:

— Солнце палило нещадно. Были вспышки дизентерии. А работы оставался непочатый край. Только одна «оборона» (то есть «Западные». — В.М.) прорыла более 200 километров окопов, ходов сообщения. Причём разного профиля: в полный рост, по грудь… Цель — проверка на прочность всех видов укрытий.

«Восточные» не отстали в объёме фортификационных работ, а по числу построенных подбрустверных блиндажей, окопов для артиллерии и миномётов, окопов и укреплений для танков и самоходных артиллерийских установок даже превзошли «Западных». Как пишет в своей книге полковник в отставке И.И. Кривой, одежду крутостей траншей и ходов сообщений делали из самых различных подручных средств, заранее заготовленных конструкций и промышленных материалов (жерди, плетни, хворост, камыш, доски, брёвна, гофрированное железо, бетонные плиты и специальные конструкции) [4]. Иначе говоря, ядерный взрыв должен был показать, какие стройматериалы следует использовать армии в предполагаемой атомной войне, а от каких надо отказаться.

Тот же И. Кривой отмечает:

— Очень большие инженерные работы проводились в районе эпицентра атомного удара «Баня», но не ближе 300 метров от отметки 195.1 (место сброса бомбы, тот самый белый крест в квадрате. — В.М.), а также в районах «Ствол» (гора Каланчёвая) и «Крыло» (высота Лысая), по которым планировался массированный удар артиллерии и авиации. Для обеспечения выполнения задач, которые руководители учений ставили перед офицерами и солдатами нападавших «Восточных» и оборонявшихся «Западных», обеим сторонам было придано 600 танков и самоходных артиллерийских установок, 500 орудий и миномётов, 600 бронетранспортёров, 320 самолётов, 6 тысяч тягачей и автомобилей.

Всё это было необходимо для главной цели — поверить бомбой то, что есть у армии: технику, инженерные сооружения и, конечно, определить степень воздействия поражающих факторов ядерного оружия на живые организмы. На очевидцев наибольшее впечатление произвели именно несчастные подопытные животные, обречённые на страдания и смерть. О собственных страданиях люди задумались гораздо позже…

Ф.И. Колесов:

— Тут тогда столько разного барахла навезли — автобусы, орудия, танки. Привязывали к ним что-то живое — скотину какую. Или собаку поймают, закроют. В Лагеря как заезжаешь, где военторг сейчас, орудие стояло, телок был привязан, дальше — козы.

И.Е. Кушайков:

— Рыли траншеи, сажали в них крыс, кроликов, овец. Технику, продовольствие, обмундирование складировали на разных расстояниях от эпицентра.

Г.С. Якименко:

— Вокруг эпицентра на разных расстояниях расставили боевую технику. В танки сажали баранов, овец. В окопах были оставлены коровы, лошади, верблюды. Местность для испытаний была выбрана подходящая, с разнообразным рельефом. Рядом — лощины, овраги и ровная, голая степь. Часть техники прятали за холмами, кочками, а что-то ставили на юру, чтобы определить по ней разрушительную силу бомбы.

И.И. Кривой:

— В батальонных районах обороны «Баня», «Ствол» и «Крыло» были выставлены чучела (манекены. — В.М.) личного состава войск, обмундированных и вооружённых по действующему Внутреннему уставу по штатам этих батальонов. Обмундирование и снаряжение были последних образцов. Кстати, весь личный состав войск, принимавших участие в Тоцких тактических учениях, был также одет в новую форму одежды и обеспечен снаряжением вплоть до спальных мешков и плащ-накидок для офицерского состава.

…Учения под Тоцким проводились для упреждения возможных действий американцев. Понятны в этом историческом контексте весьма красноречивые имена, выбранные для обозначения условных противников, и, соответственно, их предполагаемые действия в ходе ядерного конфликта: «Восточные» взрывают над второй позицией полосы обороны «Западных» (где людей, конечно, не было) атомную бомбу, затем проводят артподготовку, наносят авиационно-бомбовый удар обычными боеприпасами и начинают атаковать позиции «Западных». Конечно же, «Западные» пытаются контратаковать теми силами, что у них ещё остались, но «Восточные» отражают контратаки и завершают прорыв главной полосы обороны противника. Если уж наш потенциальный противник называл себя Западным миром, стало быть, должны победить мы — Восточные.

Эту победу советской военной мощи над «Западом», хотя бы и условным, руководство СССР решило продемонстрировать всем своим союзникам. Поэтому для наблюдения за учениями на Тоцкий полигон прибыли не только министр обороны СССР Н.А. Булганин, «отец» советской атомной бомбы физик И.В. Курчатов, министр среднего машиностроения В.А. Малышев, но и министры обороны, представители военно-политического руководства всех стран «народной демократии», в том числе Китая. Очевидцам особенно запомнились министр национальной обороны Польши маршал (одновременно советский и польский) К.К. Рокоссовский и министр обороны Китайской Народной Республики Пэн Дехуай. Для зарубежных гостей и чиновников Минобороны построили жилой городок в урочище Дурной Гай на правом берегу Самары, недалеко от впадения в неё реки Сорочки — километрах в 18-ти от эпицентра. А вот министр обороны Н.А. Булганин, партийно-правительственное руководство и маршалы А.М. Василевский, И.С. Конев, Р.Я. Малиновский расположились на станции Тоцкая в трёх специальных пассажирских составах. Булганин и Курчатов прибыли в Тоцкое вместе с Н.С. Хрущёвым лишь за день до учений.

По свидетельству подполковника Н.В. Даниленко, Никита Сергеевич со свитой ходил по передней линии войск, представлял офицерам и солдатам академика Курчатова, а тот разъяснял, что за бомба будет взорвана, и «гарантировал безопасность для всех участников». Об этом вспоминает и Г.С. Якименко:

— Личному составу объяснили боевую задачу, старались всё сделать для того, чтобы обошлось без человеческих жертв. Солдаты не подвели. Не было паники, дезертирства. Не растерялись и офицеры. Ну, правда, были и те, кто «закосить» пытался — в отпуск просился, вспоминал про больную родню. Но случаи единичные, по пальцам могу перечесть. Страха перед бомбой не было. Лишь неизвестность томила, ведь ничего же мы не знали о её характере! У всех в глазах стоял немой вопрос: «Как эта чёртова бомба себя поведёт?» К счастью, приехал Курчатов. Я хорошо его помню — чернобородого, в синем элегантном костюме без орденов. Отвечал на наши вопросы. К нему, как к «автору», было их множество…

К тому времени вокруг будущего эпицентра уже была установлена запретная зона радиусом восемь километров. Говорит генерал-полковник В.В. Коробушин:

— За пять суток до начала учений все войска были выведены из запретной зоны. По периметру её выставили охранение. С этого момента и в течение первых трёх суток после взрыва допуск туда производился только через контрольно-пропускной пункт по специальным пропускам и жетонам.

В приказе Г.К. Жукова говорилось: «…В день учения с 5.00 до 9.00 запретить движение одиночных лиц и автомашин. Передвижение разрешить только в составе команд с ответственными офицерами. С 9.00 и до 11.00 всякое движение запретить… Вывод войск за пределы запретной зоны закончить к исходу 9 сентября и письменно донести мне. Все подготовленные укрытия и убежища, а также готовность средств связи к приёму и передаче сигналов проверить специальными комиссиями и результаты оформить актами»…

Наконец настал вечер 13 сентября. В расположении войск прозвучала команда «отбой». Над опустевшими окрестными сёлами, жителей которых отправили под Бузулук, только сверчки перекликались мелкими трещотками. А немного подальше от той точки, которая завтра утром станет эпицентром, подоив коров, поужинав, укладывались спать мирные люди, большинство из которых никогда не видели войны. Они не знали, что именно завтра совсем недалеко от их дома случится небольшая, но совершенно настоящая атомная война с непредсказуемыми последствиями.


4. «ТАТЬЯНИН» ДЕНЬ

Сначала — вспышка ярче молнии. Свет — сильнее солнца. Те, кто, вопреки запретам, смотрел на огненный шар, лишились зрения на минуту-другую. Люди услышали страшный треск — мощнее грома, будто в небе руки великана рвали листовое железо. Земля качнулась, словно люлька.

В небо поднимался огромный огненный столб, его верхушка закручивалась в гигантский купол, переливавшийся всеми красками радуги. Исполинский атомный гриб стоял над тем местом, где всего несколько секунд назад шелестела дубовая роща, радовали глаз полевые цветы, журчали родники, пели птицы.

Вскоре шляпка радиоактивного гриба оторвалась, превратясь в облако, и поплыла на северо-восток…

Так очень коротко, суммируя воспоминания многих очевидцев, можно описать Тоцкий атомный взрыв, произошедший в 9 часов 33 минуты 14 сентября 1954 года.

А в шесть часов утра, за три с половиной часа до этого, бомбардировщик «Ту-4» с атомным устройством на борту вылетел с аэродрома, как сообщили офицерам, принимавшим участие в учениях, «южнее Тоцкого полигона». Сегодня мы знаем, что «Ту-4» с бомбой, которую её создатели нарекли ласковым женским именем «Татьяна», поднялся с аэродрома НИИ Военно-Воздушных сил в Ахтубинске Астраханской области. Экипаж, по отзывам очевидцев, был подобран опытный, уже сбрасывал атомные бомбы на Семипалатинском полигоне. Бомбардировщик летел в сопровождении истребителей, и двенадцать членов его экипажа во главе с командиром подполковником В. Кутырчевым прекрасно знали, что три истребителя «МиГ-17» сзади — это охрана, а по бокам идут «контролёры» с полным боекомплектом, которые должны в случае отклонения «Туполева» от намеченного маршрута (проходившего над городами и крупными посёлками) дать его пилоту некоторое время для исправления ошибки, а если он не вернётся на курс, уничтожить самолёт.

Как известно, «Ту-4» по прямому указанию Сталина был скопирован с американской «суперкрепости» «В-29». Технически это было сделано следующим образом. Во время Второй мировой войны американцы бомбили Японию, вылетая с тихоокеанских островов, но им не всегда хватало горючего, чтобы вернуться на базу, и тогда они садились на аэродромах советского Дальнего Востока. Формально наши брали их в плен, поскольку СССР и Япония не были в состоянии войны. А дальше американских пилотов увозили в Ташкент и оттуда, дав им отдохнуть, устраивали «побег» в Иран. А вот самолёты — по крайней мере некоторые из них — оставались в Советском Союзе. Так что в 1954-м атомную бомбу на Оренбуржье сбросил аналог именно тех бомбардировщиков, экипажи которых в августе 1945-го стёрли с земли Хиросиму и Нагасаки…

О взлёте бомбардировщика в Ахтубинске войскам на Тоцком полигоне сообщили через громкоговорящие установки и затем через каждые полчаса уведомляли, сколько времени осталось до сброса бомбы. За десять минут до взрыва был дан сигнал «Атомная тревога», по которому все должны были уйти в укрытия, а экипажи танков, САУ и бронетранспортеров занять места в своих машинах и задраить люки. Начался поминутный отсчёт времени. Напряжение возросло до предела. Приближался кульминационный момент учений, проходивших под кодовым названием «Снежок».

В девять часов тридцать три минуты по местному времени прозвучало:

— Сброс!

За мгновение до этого на борту бомбардировщика штурман-бомбардир капитан Л. Кокорин нажал кнопку сброса. «Татьяна» отделилась от «Туполева» на высоте 8 тысяч метров. Спустя 45 секунд, когда бомба находилась в 350 метрах от земли, произошёл взрыв. Его мощность оценивается в 38 — 40 килотонн тротила.

Если верить полковнику Кривому (чья книга, уже цитированная выше, представляет собой настоящую апологию Тоцкого взрыва), при подлёте самолёта «Ту-4» с бомбой к цели командующий учениями маршал Жуков находился на первом пункте наблюдения в районе горы Медвежьей (10,5 километра на юго-восток от эпицентра) и прошёл на открытую деревянную смотровую площадку, предпочтя её траншеям и бетонному бункеру с амбразурами. Вслед за ним, конечно же, направились все советские военачальники и зарубежные гости.

После взрыва атомной бомбы мощная взрывная волна дошла и до этого наблюдательного пункта, посшибав головные уборы и с самого Жукова, и с маршалов Конева и Рокоссовского, сметя со смотровой площадки табуреты, приготовленные для руководителей учений и приглашённых. Маршалы же, как утверждают очевидцы, даже бровью не повели, лишь адъютанты бросились догонять фуражки своих патронов. Когда принесли фуражку Георгию Константиновичу, свидетельствует Г.С. Якименко, он повертел её в руках и, улыбнувшись, произнёс: «Кто-то успел в ней картошку пожарить». Дело в том, что, не найдя головного убора маршала, адъютант принёс ту фуражку, что первой подвернулась под руку, — нельзя же четырежды Герою Советского Союза, маршалу и руководителю учений нарушать форму одежды!

— Каждому солдату и офицеру было определено его место на момент взрыва, — вспоминает Г.С. Якименко. — Я находился на наблюдательном пункте, в укрытии. И когда грянул взрыв, лежал в противогазе на дне окопа. Земля ухнула, задрожала. Между вспышкой и взрывной волной был интервал 12–15 секунд. Они мне вечностью показались. Потом почувствовал, будто кто-то крепко прижимает меня мягкой подушкой к земле. Поднявшись, увидел взметнувшийся в небо на полкилометра атомный гриб. Что и говорить, зрелище не для слабонервных! Потом я не раз по долгу службы показывал заснятый в тот день «Фильм № 205» и всегда, когда видел на экране исполинского «джинна», озноб ощущал, вспоминая увиденное воочию. (Это же страшное кино, как мы помним, показывали и Н.Б. Курапову на курсах «Выстрел».)

Утром 14 сентября лейтенант В.Я. Бенцианов находился в блиндаже неподалёку от эпицентра. Вот что рассказывает он:

— В 9.00 мы услышали слабый звук — имитацию взрыва. А в 9.33 под нами качнулась земля. Мы в блиндаже сидели на ящике. Полковник мне говорит: «Ты чего, Бенцианов, ящик качаешь?» Едва успел ответить: «Я ничего не качаю, товарищ полковник», — как тут же — словно удар трамбовкой по земле, усиленный в миллион раз… На крышу нашего блиндажа (восемь перекрытий!) мы закатили двадцатипудовый камень. Сдуло, как пушинку, мы его так и не нашли… Какая у нас была защита? Трусы, майка, нательное белье, хэбэ, ПИК (противоипритный костюм — «липучка»), очки, сквозь которые солнце виделось тусклой лампой.

Старшина И.Е. Кушайков утром 14 сентября открыл, согласно приказу, все окна и двери на своём складе, а потом поехал домой, в райцентр Тоцкое:

— Вырыл траншею, перекрыл досками, тряпками, сверху зеленью — ботвой, ветками (так рекомендовали). Жену с дочкой туда посадил. А сам стою. Говорю, смотреть буду. Солдат кричит: «Старшина, ложись!» Вижу, летит бомбардировщик и со всех сторон самолёты — охраняли. Бомбу ждал. Вот она отделилась, мне показалось, как карандаш. Тогда я лег, но головой к взрыву. Сразу треск — гром так никогда не гремел, сколько живу. Огненная вспышка, — думал, слепой буду, минуты две не видел, тёр глаза. Потом зрение вернулось, и я увидел гриб. Всё в нём поднималось, играло красками. Потом облако пошло, а от него лохмотья отваливались…

Тогдашний председатель Тоцкого райисполкома Ф.И. Колесов вспоминал взрыв так:

— Рядом с райисполкомом дом был кирпичный. Говорю подполковнику: «Может, туда пойдём?» — «Не надо, чёрт его знает, рухнет ещё». Легли в канавку. Тряхнуло, заходила земля. Встали, огненный столб стоит огромный, страшный, по нему били из орудий, с Сороки (видимо, с юга, со стороны речки Сороки. — В.М.) летали в него самолёты, бросали бомбы, им желательно было его разорвать. Ныряли в него и вылетали чёрные.

Н.Б. Курапов описывал взрыв, пожалуй, скрупулёзнее остальных:

— После взрыва — страшный гуд. Земля качнулась в одну, потом в другую сторону в считанные доли секунды. Потом почувствовалось сильное давление воздуха. Взрывная волна прошла, и стало секунды на две тяжело дышать, — видно, образовалось безвоздушное пространство. Барабанные перепонки сначала давило внутрь, а потом изнутри. Мы с соседом лежали за плетнём, ногами к эпицентру, — как нам сказали. В ушах свист, звон со скрежетом. Такое давление было, что когда барабанные перепонки вставали на место, издавали звон на низких тонах вроде колокольного. Мы залезли на крышу, хотя и предупреждали нас, что нельзя. Гриб был — ножка чёрная, а шляпка красная. Как из трубы в морозный день, всё перемешалось в ней: клубы дыма, пыли, обломки. Температура была огромная. На расстоянии двух-трёх километров от эпицентра все дубы были сожжены. Дальше деревья повалились частью в сторону взрыва, частью в противоположную…

А вот свидетельство человека, находившегося в 30-ти километрах от эпицентра, но в полной мере ощутившего на себе взрыва мощь. А.В. Алпатов в сентябре 54-го учился в Сорочинском ветеринарном техникуме и жил в Кирсановке (19 километров на юго-восток от эпицентра).

— Мы были в Сорочинске, в ветлечебнице на практике, — вспоминает Анатолий Васильевич. — В корпуса техникума завезли жён и детей офицеров из военного городка. День был солнечный, мы все глаза проглядели, смотрели в сторону полигона. Первое — вспышка! Солнце затмило. Через железную дорогу от ветстанции старый элеватор. Его так тряхануло, — стоит весь в пыли и голуби вокруг тучей. У кузницы стёкла с рамами вылетели, у нашего техникума тоже. Стеклами порезало эвакуированных. Ну, думаю, если тут такое, то моей Кирсановке кирдык. Распустили нас, я на попутке доехал до села, а там ничего, всё стоит. За пятнадцать минут до взрыва пришёл офицер, родителям скомандовал: «По укрытиям!» А окопы в Кирсановке заранее отрыли в полный рост. Они одеялами накрылись и сидели. Тряхануло сильно. Вылезать боялись, пока офицер опять не пришёл.

Жительница Сорочинска, участница Великой Отечественной войны Ю.Г. Сапрыкина вспоминает о том дне так:

— Наш Сорочинск не предупреждали. Так, неофициально слышали, что будут испытывать бомбу в Тоцком… Это было примерно 10–11 часов утра. Я, учитель, проводила урок со вторым классом. Классные окна расположены в противоположную сторону от Тоцкого. Вдруг сильный свет в окна! За этим такой страшный гром, что мне показалось, обрушился потолок, так сильно ударило взрывной волной по голове. Я думала, началась бомбежка. Детям крикнула: «Ложись!» (Самой сейчас смешно — к чему?) Это инстинкт, ведь я прошла фронт. По лестнице со второго этажа бежали ученики во двор. Всех отпустили домой. В воздухе гудели самолёты. На душе неприятно. Пришла домой, дом коммунальный, двухэтажный. Окна раскрылись, стёкла разбились. Печь лопнула, абажур упал, цветы все на полу — и пыль. По радио сообщили, чтобы шли в укрытие, а где оно?

Свидетельство Юлии Григорьевны рождает много вопросов. Разве военные, зная рельеф местности, не понимали, что Сорочинску угрожает взрывная волна, а затем и радиация? Ведь город стоит на реке Самаре — по её руслу и прошла взрывная волна, основательно тряхнувшая Сорочинск… И как символ нашей постоянной показухи тех лет — призывы по радио идти в несуществующие укрытия!..

Свидетельства другой жительницы Сорочинска, Г.В. Тёркиной, только подтверждают предположение: городу повезло, что бомба «потянула» всего на 40 килотонн, будь она хоть немного мощней, разрушений бы райцентру не избежать.

— Я прекрасно помню день взрыва, панику людей в Сорочинске, — вспоминала Галина Васильевна спустя сорок три года после учений. — Нас, детей, родители закрыли утром в квартире на втором этаже. Мать, учительница школы № 1, была на уроках. Внезапный удар, мощный и грозный, выбил стекла, ветхую раму в коммунальной квартире, нас опрокинуло с силой на пол, затем раздался гром небесный. По квартире полетели хлопья сажи из печи, взметнулась густая пыль, будто дом встряхнули, как пыльный ковёр (ударной волной выбило пыль из всех щелей дома). Ужас объял нас, детей. Мы порезали руки и тряслись от страха, стали стучать в стены соседям. Добрые соседи, сами белые от страха, через двери успокаивали нас. Вскоре прибежала взволнованная мать, и мы, плача, выбежали на улицу.

Люди толпились вокруг, смотря на «тучу», ничего не понимая. Вскоре в поликлинику Сорочинска стали подвозить на грузовых машинах солдат с повязками на глазах. Все боялись что-либо говорить, спрашивать или обсуждать. Кроме того, на работе всем грозно было приказано «молчать об этом».

М.К. Щевелева, вместе с односельчанами эвакуированная в Каменную Сарму — на 20 километров западнее родной Елшанки, хорошо запомнила ядерный взрыв:

— Свет был действительно ярче солнца, но у меня в детской памяти осталось сравнение с молнией и сильной грозой. Бабушка упала на колени перед иконой и истово молилась — слёзы текли ручьём. Взрослые тут же побежали к правлению колхоза: что это? и что с селом?! Меня тоже понесло туда. Снова плач, стоны, шум. Отец потом говорил, что выделили группу людей и направили узнать, что же с нашим селом. Оно всё горело. Но судите сами, через какое-то время нас допустили до села, чтобы забрать продукты из погребов и картошку из ям. От села осталась одна улица. Наш дом, то есть дом дедушки, сгорел…

В это время войска «Восточных», проведя артподготовку и авиационный налёт на «вражеские» позиции, успешно сломили сопротивление «Западных» и прошли через заражённую зону, испытав на себе защитные комплекты и противогазы. Потом — баня, новое, с иголочки обмундирование и заслуженный отдых в палатках.

А в урочище Дурной Гай в ходе разбора маневров министр обороны СССР Булганин заявил: «…целью учений было всеми средствами и способами добиваться максимальной защиты всего живого от поражающих факторов атомного оружия в разнообразных условиях местности. Мы полагаем, что эта цель в основном достигнута». Тут же для руководства был дан концерт с участием московских артистов. И когда конферансье Борис Брунов объявил песню «Как в степи сожжённой», никто не уловил здесь двусмысленности.

А над сожжённой степью летело на восток всё дальше и дальше радиоактивное облако, постепенно размываясь ветрами и оседая на землю. Ту землю, на которой веками жили наши отцы и деды и на которой теперь живём мы с вами.


5. СЛЕД ОБЛАКА

В момент взрыва атомной бомбы 14 сентября 1954 года мощное световое излучение испепелило и превратило в пыль всё, что находилось на поверхности земли в эпицентре, в том числе верхний слой самой почвы. Получился сильно нагретый — до 800 градусов по Кельвину — запылённый слой. Затем вихрь, образованный отражённой ударной волной, поднял всё это в воздух и превратил в пылевой столб, который соединился с облаком взрыва. Так через несколько секунд после взрыва образовался атомный гриб. По свидетельству военных историков, максимальная высота гриба составила 12 километров, ширина — шесть. Через 15–20 минут ножка гриба отделилась от шляпки. Оседая на землю, остатки облака и пылевого столба перемещались на восток.

С.А. Зеленцову, ныне генерал-лейтенанту, в 1954 году было 27 лет. Но ему уже случилось принять участие в ядерных испытаниях на Семипалатинском полигоне. Во время подготовки и проведения Тоцких учений в составе группы испытателей Сергей Александрович занимался установкой измерительной аппаратуры на различных расстояниях от эпицентра взрыва, снятием и обработкой зарегистрированных параметров поражающих факторов ядерного взрыва. Он вспоминает:

— Закончив съёмку картины взрыва, я в сопровождении дозиметриста и фотографа поехал на автомобиле по долине к эпицентру взрыва, периодически останавливаясь для съёмки местности и опытных объектов. Это было необходимо для подготовки экспресс-доклада правительству. Местность после взрыва трудно было узнать: дымилась трава, бегали опалённые перепелки, кустарник и перелески исчезли. Меня окружали голые, дымящиеся холмы. Ориентироваться было трудно. Однако массовых пожаров не было, и дороги были знакомы. Сфотографировав перевёрнутые и отброшенные танки, разрушенные траншеи, повреждённую технику, поражённых животных, прошли в направлении эпицентра взрыва, который выделялся группой отдельно стоящих, обугленных стволов деревьев, с которых ударом сверху были сорваны все сучья.

Не доходя до зоны сильного радиоактивного заражения, пересекли дорогу, по которой перед нами прошли колонны наступающих. Было пусто и тихо, лишь пощёлкивали радиометры, отмечая повышенный уровень радиации. Войска проследовали мимо эпицентра вне зоны сильного заражения. Непосредственно в зоне, примыкающей к эпицентру взрыва, земля была покрыта тонкой стекловидной коркой расплавленного песка, хрустящей и ломающейся под ногами, как тонкий ледок на весенних лужах после ночного заморозка. И на ней не было видно ничьих следов, кроме моих. Я ходил спокойно по этой корке, так как радиометр регистрировал уровень радиоактивности, не превышающий 1 рентген в час.

Это и неудивительно: офицер прекрасно знал, что главная опасность теперь таится в шляпке атомного гриба, ставшей радиоактивным облаком. Куда именно пошло это облако? Где искать его следы? Как определить, заражена ли оренбургская земля и в какой степени? На эти вопросы три с половиной десятилетия никто не давал людям ответа. Да и задавать такие вопросы в годы советской власти было попросту нельзя.

20 октября 1990 года мне, уже как автору статей о проблеме последствий тоцких событий 1954 года, довелось побывать в Ленинграде на учредительной конференции Комитета ветеранов подразделений особого риска. Здесь я впервые получил ответ на вопрос, куда полетело радиоактивное облако — шляпка тоцкого атомного гриба. Рассказал мне об этом Б.А. Федотов, выполнявший, будучи в 1954 году младшим сержантом срочной службы, особое задание командования. Служил он в Москве, в полку связи, бывал на разных испытаниях. Когда вызвали в штаб для получения приказа, сказали: если боишься — откажись. «Нет, — ответил младший сержант Федотов, — я солдат». И его отправили проводить дозиметрию следа атомного облака. Подписку о неразглашении этой военной сверхтайны с него взяли даже дважды — и в Москве, и в Тоцком.

— В день взрыва, — рассказывает Борис Алексеевич, — позавтракали в шесть утра, заехали на нашем «ГАЗ-69» с водителем Иваном Беловым за старшим лейтенантом и — на аэродром. Машина наша стояла рядом с вертолётом. Если бы облако пошло не по прогнозу, вертолёт должен был бы нас взять и вместе с машиной высадить где надо. Дали команду: как получим сигнал «Лёд идёт», радио — только на приём. Закоптили стекло, чтобы взрыв смотреть. Офицер спрашивает: «Хочешь почувствовать? Стань здесь, на бугре». Он бывал на Семипалатинском полигоне, знал, как это бывает.

Летят бомбардировщик «Ту-4» и пять истребителей. На втором круге бросили. Через стекло — всплеск, как молния сверху вниз. Лицо обожгло, словно ветром с костра, уши сдавило, страшный грохот, толкнуло туда и обратно. Отнял стекло: шар, а в нём всё вращается, и два колечка от него быстро-быстро вверх и вниз. Огонь появился, ножка опустилась. А на горизонте всё горит… Через час-полтора получили приказ идти за облаком.

Не доезжая примерно четырёх километров до эпицентра, развернулись и поехали вслед за облаком. У нас было два прибора — со шкалой ниже 1 рентгена и выше 1 рентгена. Первый прибор сразу зашкалило. Второй вскоре показал 20 рентген. Старший лейтенант говорит: «Наденем противогазы». Идёт он по земле — и 20, и 30 рентген есть. Пятачками. Где максимальная радиация, брали образцы почвы и воды, а данные шифровали и передавали в штаб: «Копьё, я — Калибр, для вас срочное радио». Километров 350 проехали в первый день. Ехали левее (то есть севернее. — В.М.) железной дороги, движение на ней тогда было остановлено… На второй день зигзаги делали уже по 10 километров — облако рассеивалось. Земля была заражена пятачками — то меньше 1 рентгена, то вдруг 50…

Самое время уточнить, какой 14 сентября дул ветер над Тоцким полигоном. 13 марта 1991 года начальник Оренбургского гидрометцентра А.И. Ефимов в справке для облздравотдела пишет: «По аэросиноптическим данным за 11 час. 14.09.54 западная половина области находилась под влиянием передней части барической ложбины с холодным фронтом, смещающимся с Европейской территории СССР на восток… Отмечался ветер западной четверти силой 30–40 км/час… Таким образом, преобладающее направление переноса воздушных масс в нижнем 5-километровом слое атмосферы 14.09.54 было с запада на восток с южной составляющей. Следовательно, радиоактивное облако, вероятнее всего, оказало влияние на Сорочинский, Грачёвский, Красно-гвардейский, Александровский, Пономарёвский, Шарлыкский районы».

Итак, уже в начале 1990-х можно было считать установленным фактом, что радиоактивное облако пошло на восток и северо-восток от Тоцкого и, разваливаясь по пути, заражало территорию перечисленных в справке районов относительно небольшими пятнами с уровнем радиации в них до 50 рентген. Но что самое страшное — определить, где именно находятся эти самые «пятачки» и в каком количестве, очень сложно. Не будешь ведь бегать с дозиметром по всей области.

Не по всему, конечно, Оренбуржью, но хотя бы выборочно прошли учёные Института экологии растений и животных Уральского отделения Российской академии наук И.В. Молчанова, Е.Н. Караваева, Л.Н. Михайловская. Вот цитата из их доклада на 1-й научно-практической конференции «Медико-экологические аспекты последствий Тоцкого ядерного взрыва», состоявшейся в 1996 году в Оренбурге: Проведено радиоэкологическое обследование почвенно-растительного покрова в пределах предполагаемой центральной оси тоцкого радиоактивного следа… Пробные площадки находились вблизи Маховки, Пронькина, Кинзельки, Грачевки-Яшкина, Султакая и Рождественки, расположенных соответственно в 4, 25, 35, 105 и 120 км от места взрыва… Содержание Pu (плутония — В.М.) в почвенно-растительном покрове обследованной территории Оренбургской области в 1,5–5 раз превышает уровень глобальных выпадений и укладывается в предел значений, отмеченных для населённых пунктов, расположенных на расстоянии 3–500 км от аварийной зоны Чернобыльской АЭС [5]. Нужны комментарии?

После учений большая часть военных с Тоцкого полигона разъехались. Местным жителям ехать было некуда, они остались на своей земле. Растили овощи, держали скот, словом, пищей обеспечивали себя сами, а вода всегда была в колодцах и родниках. Никто не думал о том, что привычные сельхозпродукты, свои, природные, родные, вдруг стали опасными. Ведь «начальство» ни о чём не предупреждало! А между тем с 1955 по 1960 год количество онкологических больных у нас в области выросло со 103,6 человек на 100 тысяч человек населения до 152,6 человек! В полтора раза! И сейчас Оренбуржье занимает четвёртое место в России по уровню онкозаболеваемости.

При всём при этом многие скептики, особенно из числа ученых-радиобиологов, близких к правительственному финансированию, и отставных офицеров, «не утерявших связи» с Минобороны, не хотели верить во взаимосвязь Тоцких учений и роста онкологических заболеваний у жителей области.

Однако достаточно заглянуть в Тоцкий районный загс, как сделал это я ещё в 1989 году, и просмотреть книгу регистрации смертей. Со второй половины 1955 года наряду с «обычными» причинами смерти — авариями, пожарами, сердечно-сосудистыми заболеваниями — в ней всё чаще стали появляться рак желудка, рак пищевода, белокровие… И это только в Тоцком районе. А ведь радиоактивное облако пошло на северо-восток, в сторону Сорочинского, Красногвардейского, Новосергиевского районов и дальше, дальше. Следы Тоцкого радиоактивного атомного следа (ТРАС — для него даже аббревиатуру придумали красивую; кстати, в переводе с французского «трас» и будет «след») нашлись аж в Сибири — в районе Омска и Новосибирска… Это значит, «под подозрением» остаётся весьма обширная территория на восток от Тоцкого, и нет никакой гарантии, что тот или иной участок поля, луга, леса, сельской улицы или городского квартала не заражен ошмётками распадавшегося радиоактивного облака.

Конечно, кому-то это может показаться неправдоподобным. Особенно тем, кто живёт далеко от Западного Оренбуржья, Кыштыма, Чернобыля и прочих «атомных» мест. Но вот что написал начальник ветеринарного отдела Совета агропромышленных формирований Оренбургской области С.М. Пау 14 июня 1991 года в справке под названием «Об экономическом ущербе хозяйств области, расположенных вблизи Тоцкого полигона, в связи с заболеванием крупного рогатого скота лейкозом»: В большинстве колхозов, совхозов Сорочинского, Красногвардейского, Тоцкого, Новосергиевского и ряда других районов, расположенных вблизи Тоцкого полигона, ежегодно складывается крайне тяжёлое положение с заболеваемостью скота лейкозом. Только в 1990 году по этим районам выявлено 14–23 процентов реагирующего крупного рогатого скота от числа исследованных. В целом по области было выявлено 28 тысяч голов (больных — В.М.) коров и тёлок, в том числе 18 тысяч в вышеназванных районах, из которых незамедлительно на убой сдано 5,2 тысячи коров, 12 тысяч тёлок не допущены до воспроизводства.

Вследствие такого положения хозяйствам этих районов наносится ежегодно ущерб не менее чем в 6 миллионов рублей. Кроме того, на диагностические исследования ветслужбой области тратится более 0,5 миллиона рублей. Ущерб от заболевания, как правило, складывается от снижения качества животноводческой продукции, недополучения молока, от вынужденного убоя и неполучения приплода.

Считаем, что предрасполагающей причиной появления лейкоза в названных и ряде других районов области явились ранее проведённые испытания ядерного оружия на Тоцком полигоне.

Убытки даны, как вы понимаете, в миллионах советских рублей. В российских это будут уже сотни миллионов. Ежегодно. Словом, нет гарантии, что мы не пьём молоко от коров, питающихся травой, которая растёт на радиоактивной почве. Нет гарантии, что мы не едим хлеб из муки «атомного» помола. Нет гарантии, что в воде наших родников не превышен тридцатикратно средний фон урана — как на стыке Сорочинского, Красногвардейского, Грачевского и Тоцкого районов. Нет гарантии, что дачники или грибники, взрослые или дети, сельчане или горожане с водой, грибами, фруктами, ягодами и овощами, со всем, что даёт земля, не получают ежедневно радиоактивную отраву. Всё Оренбуржье, похоже, стало зоной бедствия в том далёком 1954 году. И продолжает таковой оставаться. И будет оставаться ещё очень долго…

Тоцкий район богат лесами, а они летом полны ягод и грибов. Ох, как собирают землянику в первые дни июля в тоцких лесах местные жители и приезжие из соседних сел!

…В марте 1993 года меня попросили помочь отснять видеоматериал об учениях 1954 года сразу для двух японских телекомпаний. Атомная тема интересует японцев настолько, что две японские телекомпании одновременно потянулись в Оренбург делать фильм о русской Хиросиме. А ещё спустя пару лет Тоцким заинтересовались англичане: в Оренбург прибыла съёмочная группа, состоявшая исключительно из российских граждан, но во главе с подданным её Величества Джейми Дораном. И вновь мне пришлось быть проводником. Так вот, должен заметить, что бедные москвичи, не говоря уже об иностранцах, в районе полигона даже колодезной воды не испили, а уж от овощей с местных огородов отказались наотрез. Странно, что респираторы не надели. Наверное, застеснялись перед местными жителями, смиренно несущими свой атомный крест вот уже сорок лет.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ПУБЛИКАЦИИ


.

Вячеслав Моисеев

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие материалы  другие материалы   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Литературные страницы (0)
  • История (0) > Советский период (0)
  • Нравственность (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 16.01.2018 - ГРАЖДАНСКАЯ СОЛИДАРНОСТЬ И ВЫБОРЫ
  • 15.01.2018 - ВОЛГОГРАД: ПРОБЛЕМА МУСОРА
  • 15.01.2018 - НАШИ ДРУЗЬЯ И ВРАГИ
  • 14.01.2018 - ИНТЕРВЬЮ ИГОРЯ ГУБЕРМАНА
  • 13.01.2018 - «КРУГОМ ВРАГИ»?
  • 13.01.2018 - ПЕРЕВОРОТЫ: ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ
  • 12.01.2018 - ЗАДАЧА ОППОЗИЦИИ
  • 12.01.2018 - «ВОЛОНТЁРЫ ПОБЕДЫ»
  • 11.01.2018 - ПОСТКРЫМСКАЯ ЭЙФОРИЯ
  • 11.01.2018 - КАК ИЗБЕЖАТЬ ГЕНОЦИДА
  • 10.01.2018 - ЗАБЫТЬ УЛЮКАЕВА
  • 10.01.2018 - НЕЗАВИСИМОСТЬ НАКАЗУЕМА
  • 09.01.2018 - НА ЧТО БУДУТ ПОВЫШЕНЫ ЦЕНЫ В НОВОМ ГОДУ
  • 08.01.2018 - СТОЛЕТНИЕ ПАРАЛЛЕЛИ
  • 08.01.2018 - ОБРАЩЕНИЕ НАРОДА РОССИИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru