Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[28.06.2011]

РУССКАЯ РЕПРЕССИВНАЯ КУЛЬТУРА И МОДЕРНИЗАЦИЯ (3)


Репрессия и императив модернизации

Всеобщая история свидетельствует о том, что на первых этапах модернизационной трансформации наблюдается рост уровня репрессии, что связано с необходимостью смены исторического субъекта и задачами разрушения традиционно-сословного общества. Причины такого всплеска носят объективный характер. Субъект модернизационного преобразования (государство, правящая элита) сталкивается с качественным несоответствием традиционного человека технологиям бытия, осваиваемым обществом в императивном порядке. Необозримая патриархальная масса могла быть частично (подчеркнём, всего лишь частично) адаптирована к промышленным технологиям только при условии, что она поставлена на грань вымирания. Так, чтобы у людей оставался единственный выбор — жизнь по законам промышленного мира или смерть.

Однако на следующих этапах модернизации уровень репрессии с необходимостью падает. Это вытекает из природы динамичного общества и связано с онтологией сложных промышленных технологий. Высокотехнологические системы настоятельно требуют роста личностного начала в массовом человеке.

Высокий уровень репрессии позволяет организовывать простые формы труда. Сложные формы труда не координируются и не получаются с помощью репрессии. Что же касается творчества в любых его формах (интеллектуального, художественного, идеологического), то здесь репрессия просто губительна. Между тем, историческая динамика демонстрирует рост сложных форм труда и возрастание роли творческого начала на каждом последующем витке развития.

Этот императив, в конечном счёте, диктует смену генеральной культурной парадигмы. Отказ от репрессии, используемой в качестве базовой стратегии, обеспечивающей функционирование и развитие системы, требует утверждения альтернативных стимулов и регулятивов. Общество с необходимостью приходит к системе достижительных ценностей. На завершающих этапах модернизации на месте репрессивной культуры неумолимо утверждается культура поощрения.

Повторяю: такое замещение происходит на завершающем этапе модернизации. Что же касается предшествующего этапа развития, то здесь достаточно часто возникают жёсткие политические режимы. Такие понятия, как «модернизационный режим», «диктатура развития» или «консервативная модернизация» описывают сходный класс явлений. Все эти феномены возникают в ситуации вторичной или догоняющей модернизации. Они утверждаются в слабоурбанизированных обществах, тяготеющих к авторитарным или тоталитарным формам с высокой степенью огосударствления экономики и особой идеологией, в рамках которой создание современной экономики объявляется целью всего общества.

По существу, диктатура развития есть не что иное, как компромисс между традиционным сознанием и императивом исторического развития, понимаемого как промышленный прогресс. Здесь традиционного человека вписывают в особый род динамики — плановой, организованной государством. При этом цели промышленного роста традиционны и сакральны — величие Державы и Идеи.

Совершенно по-другому включают человека в мир динамических ориентаций либеральные режимы. Один из самых значимых моментов либерального общества — господство рынка и конкурентной экономики. В этой ситуации традиционного человека в буквальном смысле «перемалывает» рынок.

Диктатуры развития не изменяют человеческую сущность, поскольку апеллируют к сохраняющимся архаическим структурам — патернализму, сакральному переживанию власти и т.д. Они постоянно решают задачу согласования архаизированного, доличностного субъекта и технологий, рождённых в обществе, формируемом автономной личностью. Что же касается «диктатуры рынка» (а на этапе трансформационного перехода либеральный режим обретает формы именно такой «диктатуры»), то она апеллирует к качественно иным механизмам и не оставляет для архаического человека шансов на выживание: он выдавливается в узкие ниши маргинального существования. В диктатурах развития успешно идёт разрушение чистого архаика, но в них рождается не человек динамический, а формируется паллиат, сохраняющий старую доминанту. Статичная ориентация подавляется, но человеческой природой не изживается.

Советский Союз можно рассматривать как диктатуру развития, построенную вокруг эсхатологически трактуемой коммунистической доктрины. Классический, сталинский этап истории СССР стал безусловной вершиной обозначенной диктатуры. Сталинский режим пытался сконцентрировать функции творчества, управления и сложной интеллектуальной деятельности в узком секторе «белых воротничков», для которых создавались сравнительно свободные условия. При этом остальное общество должно было жить и работать в традиционно репрессивном режиме, воплощая предначертания Власти. В этой конфигурации репрессия выступала фактором модернизации общества. В данном отношении советская модернизация принципиально не отличалась от модернизационной стратегии Петра I.

На определённом этапе исторического развития такая конструкция достаточно эффективна. Мы не касаемся вопросов о моральной оценке и цене таких преобразований, равно как и отдалённых последствиях обозначенной политики. Это заслуживает отдельного разговора. В данном же случае важно особо подчеркнуть, что эта стратегия эффективна лишь на определённом этапе. По его завершении сталинская диктатура развития с необходимостью обернулась застоем и крахом. В стратегическом плане ничего, кроме разрушения сословного общества, перехода к парадигме свободы и акцента на поощрении не может разрешить проблем зашедших в тупик обществ, ведомых диктатурами развития.

В практическом же плане это означает окончательную деструкцию традиционного мира, поскольку такие диктатуры есть последний этап существования традиционного общества. В диктатурах развития достигается временный компромисс между императивом изменения и задачей сохранения устойчивых форм и глубинных оснований традиционного целого.

Большая или Генеральная репрессия как системообразующее событие

Большая репрессия — одна из фундаментальных реалий отечественной истории ХХ века. Это понятие не нуждается в расшифровке. Генеральная репрессия — чрезвычайное событие, характеризующееся уровнем насилия, резко превышающим устойчивые значения. В ходе такой репрессии выбивается существенный сегмент общества. При том, что она охватывает все слои населения, наблюдается закономерность: самый мощный удар падает на субъектный слой общества. Все слои и уровни элиты, производящие смыслы, переживают радикальное «прореживание».

Большая репрессия — событие, конституировавшее русский мир и возрождавшее его после серьёзных переформатирований. Событие, в котором революционная эпоха нашла своё завершение. После этого космос выстроился, и русский мир воссоздался заново. Важно помнить об эсхатологическом измерении Большой русской репрессии, для этого мира характерном. Формирование российской цивилизации завершается в начале Нового времени. Мы имеем в виду эпоху Ивана Грозного. Обстоятельства возникновения и природа доминирующего сознания диктовали эсхатологический комплекс как базовое для традиционного российского сознания переживание истории.

Я придерживаюсь точки зрения, согласно которой эсхатологическое брожение — универсальная реакция традиционного мира на наступление Нового времени и распад Традиции (6). Крестьянские войны, восстания, сектантские движения, консервативные революции резко упрощают мир, блокируют социально-культурную дифференциацию, актуализуют вчерашние и позавчерашние модели поведения. Общество останавливается, оказавшись не в силах переступить порог, отделяющий Новое время от предшествующих стадий развития. В России же ко всему перечисленному прибавилась Большая репрессия, вершимая сакральной властью в контексте эсхатологических упований. Она стала генеральным средством, заблокировавшим наступление Нового времени на территории страны.

Однако Большая репрессия по своей природе двойственна. В сознании патриархального человека она выступала силой, противостоявшей Новому времени. Но объективное содержание этого процесса состояло в обвальном и массовом включении традиционного общества в письменную культуру, приобщении к урбанистической реальности и модернизации. На место носителя вечной и неизменной крестьянской культуры приходил мигрант в первом поколении. Персонаж нестабильный, изменяющийся в чреде поколений и последовательно входивший в жизнь урбанистической цивилизации.

Телеология Большой репрессия состоит в том, что последняя запускает процесс глубокой архаизации социально-культурной реальности. К сожалению, понятие «архаизация» слабо разработано, особенно в отечественной гуманитарной мысли. Ясно, что это что-то плохое, но что — не слишком понятно. Между тем данное понятие заслуживает самого серьёзного внимания. Архаизация есть актуализация смыслов, практик, моделей понимания и поведения, психологических механизмов, характерных для исторически предшествующих эпох вплоть до палеолита, который есть лоно формирования архаики.

Природа человека и, соответственно, природа исторического процесса таковы, что стадиально предшествующие модели бытия (и соответствующие им ментальные структуры) не умирают, а, так сказать, «отодвигаются». На уровне отдельного человека они перемещаются на периферию индивидуального психического, а на уровне общества — на периферию социокультурной реальности: в маргинальные слои, в игровые детские и юношеские практики, в субкультуру преступного сообщества, в секты и т.д. В особых ситуациях эти пласты исторической памяти могут в тех или иных формах актуализоваться. Распад государства, кризис исторически последующих форм социальности и культуры всегда актуализует исторически предшествующее, отодвинутое на периферию. Мощнейшим фактором актуализации архаики является эсхатологическое томление и истерия, которая охватывает традиционное общество на пороге стадиального перехода к Новому времени. Интересующая нас Большая репрессия создала дополнительный сильнейший импульс архаизации общества, переживавшего этот процесс.

Процессы архаизации на уровне индивида, в сфере человеческой психики и ментальности описаны Питиримом Сорокиным. Опираясь на материалы русской революции 1917 года, он анализировал прорыв репрессированных ранее базовых инстинктов и импульсов. Процесс «раскультуривания» может достигать глубокого уровня, вплоть до каннибализма. Причём подобного рода явления характерны для любого социального кризиса, начиная с глубокой древности (7).

Как известно, легче всего редуцируются те уровни психического и уровни культуры, которые утвердились недавно и слабо закреплены в культурном опыте и органике человека. Большая репрессия работает так же, как и любой глубокий кризис. Но она разворачивается после революции и может рассматриваться как завершающий этап этого кризиса. Культурный регресс неприемлем и чудовищен для человека, сущностно принадлежащего большому обществу и цивилизации, прочно и однозначно вписанного в мир исторического бытия. Но архаики и традиционалисты, вписанные в государство насильственно и частично, переживают ситуацию регресса совершенно по-иному.

Конечно, переход порога табуации болезненен и для них. Сделать «это» страшно и мучительно. Но затем для того, кто «преступил», открывается новая психологическая и онтологическая реальность. В этой реальности человек, прошедший стадию раскультуривания, обнаруживает свою прелесть. Ему комфортно и привольно жить в новом для себя состоянии. Он не только освободился от вчерашних запретов, он вернулся к себе, актуализовал скрытые пласты собственной психики. Пращур, спрятанный на дне подсознания, распрямился и встал во весь рост; и это, оказывается, прекрасное чувство.

Не менее интересны процессы редукции сознания. Раскрывая панораму процессов актуализации архаических пластов психики, моделей поведения и видения мира, В. Хачатурян выделяет изменённые состояния сознания, а также феномен «омассовления», превращения индивида в человека толпы (8).

Изменённые состояния сознания (ИСС) и их «заменители» (экстатические, трансовые состояния, одержимость) представляют собой неотъемлемую часть религиозно-культурной жизни архаических и традиционных обществ. Глубокие уровни погружения в ИСС, которые описываются как ощущение растворённости в безвременье, потери пространственного местонахождения, как «слияние со всем миром», имеют инволюционный характер и неизбежно сопровождаются утратой индивидуальности и способности к рефлексии. Исследователи указывают на то, что, помимо метафизических прозрений, ИСС улучшает отношения между людьми, благотворно влияет на эмоциональное состояние, т.е. выполняет компенсаторную функцию.

Зрелая цивилизация формирует нормальное или бодрствующее состояние сознания, которое оперирует культурными смыслами, соответствующими субъект-объектному разделению мира, пребыванию человека в физическом времени и пространстве. Между тем практикам ИСС «относительно близки исторически первые практики развития сознательного». Первобытный человек воспринимает мир как всеохватный. Его сознание лишь иногда поднимается из океана бессознательного и вновь погружается в него (9). Но это касается не только глубокой архаики.

Специалисты говорят о «плавающем сознании», отличающемся трудноуловимыми выпадениями в ИСС из бодрствующего состояния. Прежде всего, это относится к детям и старикам, но присуще и всем остальным людям. А само ИСС «характеризуется максимально возможным (но далеко не полным) освобождением от культуры и субъектности, развитие которых составляет доминанту исторического процесса» (10).

Это важный вывод. Человек, принадлежащий зрелой цивилизации, по преимуществу пребывает в бодрствующем состоянии, архаик и традиционалист — в разных модификациях ИСС.

Большая репрессия вожделенна и целительна для деспотического правления. Она конституирует и утверждает традиционно-архаическое целое не как главенствующую, но как единственно подлинную реальность. Фиксирует культурный космос, переживающий кровавый ритуал массового жертвоприношения, и бесконечно высоко поднимает статус сакральной власти. Но почему деспотам или претендентам на статус деспота удаётся запустить процесс Большой репрессии? Ведь это делается руками десятков и сотен тысяч людей, которые позже станут жертвами процесса самоуничтожения!

Сталинская Большая репрессия прошла, по историческим меркам, сравнительно недавно и оставила множество свидетельств. Осмысление этих материалов позволяют полагать, что такая репрессия формирует эмоционально-психологический климат, который способствует выпадениям в ИСС, поощряет данную ментально-психологическую стратегию. Кроме того, репрессия способствует упоминавшемуся выше «омассовлению», превращению индивида в человека толпы. По справедливому замечанию В.Хачатурян, феномен «омассовления» можно рассматривать как вариант ИСС.

Моё понимание проблемы состоит в том, что архаики и традиционалисты, насильно вовлекаемые в мир модернизирующегося государства, который требует от них противостоящего их органике пребывания в бодрствующем состоянии, бессознательно, на ощупь будут стремиться к любым изменениям социокультурной реальности в направлении, которое обеспечит доминирование вожделенного для них изменённого состояния сознания. Большая репрессия формирует именно такую диспозицию. Она целительна для традиционалистов и архаиков, насильно втянутых в чуждую им реальность. Происходит не только большое упрощение, но возврат к психологическому состоянию, исторически предшествующему актуальному. К правильному и безусловному миру детства. К ясности и глубинной защищённости, которая, казалось, была необратимо утрачена. Раскручивающий маховик репрессии деспотический режим обретает мощнейшую подпитку снизу, которая позволяет преодолеть сопротивление как элиты, так и модернизированных слоёв.

Современники событий, затрудняющиеся точно выразить дух той страшной эпохи, рисуют мир, погружённый в сумеречное, призрачное, отчасти бредовое состояние. Это и есть образ вчера ещё рационального мира, переживающего погружение в дорациональное и довербальное, палеолитическое сознание.

Большая репрессия на полную мощность запускает механизм Стокгольмского синдрома. Любовь и иррациональная преданность власти разгоняется до фантастических значений. Она же рождает иррациональный ужас и окончательно десубъективирует не только массового человека, но практически каждого. Только глубинно модернизированный человек, сохраняющий ясность ума в любой ситуации, способен противостоять иррациональному ужасу и вырабатывать некоторую рациональную стратегию в соответствии со своими принципами в этой трагической ситуации.

Великий откат психологически комфортен и целителен. Архаики — люди довербальные. Им не дано выражать своё отношение в связном дискурсе, но своим нутром они чувствуют — это та самая, наша, правильная жизнь, комфортное, органичное самоощущение, правильный мир.

Таким образом, Большая репрессия предстаёт как специфический механизм включения огромных традиционно-архаических масс в реальность модернизирующегося общества. Здесь мы сталкиваемся с парадоксальной диалектикой. Массовый террор «срезает» верхушку общества, отбрасывает его от достижений лидирующих групп и слоёв, усредняет его, примитивизируя общую картину бытия. Но одновременно он позволяет включить миллионы людей в чуждый для них, пугающий мир индустриальной цивилизации. И, тем самым, запускает бесконечный процесс модернизационного развития десятков миллионов вчерашних крестьян.

Завершая данный исследовательский сюжет, надо сказать, что условия разворачивания Большой репрессии снимаются вместе с вымиранием архаика и традиционалиста. Когда обозначенные социокультурные категории превращаются в меньшинство, утрачивается телеология Большой репрессии и сама она становится невозможной.

Жизнь после смерти

Вторая половина ХХ века подарила нам феномен посмертной мифологизации Сталина. Люди старших поколений помнят, как расколола советское общество хрущёвская десталинизация. В 1970-е годы на фоне брежневского официоза, осторожно реабилитировавшего великого вождя, росла народная тяга к Сталину. Фотографии вождя на лобовых стёклах грузовиков фиксировали существенную тенденцию изменения низового (оно же народное) сознания. Возможно, истоки этой практики лежат в недрах спецслужб. Однако, вне зависимости от источника, масса простых людей по своей воле покупала ретушированную грошовую фотографию и заявляла свою политическую позицию.

Перестройка обрушила на советского человека такой массив исторических реалий, что сталинистам осталось группироваться в специальных заказниках — газетах «День» и «Советская Россия», издательстве «Молодая гвардия», мелких компартиях и других группировках. С начала двухтысячных ситуация меняется. При этом показательно то, с каким энтузиазмом масса людей пера бросились славить Вождя, а широкие массы приняли Сталина как символ России.

Образ Сталина многослоен. Это и персонифицированный образ великой империи, и образ русского «Старшего брата». Это воплощение языческого культа Победы (11) и предельного уровня патернализма, когда Вождь думает за всех, которые не просто делегировали ему свою субъектность, но себя ему вручили, став под его Высокую руку. Сталин — символ изоляционизма и антизападничества; с его именем связана ностальгия по мифически переживаемому статусу сверхдержавы, распоряжавшейся судьбами мира. Всё это — достаточно традиционные для России сущности. Но существует и драматическая проблема исторических итогов ХХ века. Победа в войне — единственное безусловное достижение, накрепко спаянное в массовом сознании с именем Сталина, — онтологизирует вождя народов как безусловную российскую ценность.

В нынешней мифологизации Сталина есть и интересующий нас аспект. Сталин воплощает генеральную репрессию. Соответственно, высокий культурный статус Сталина, особое место этого персонажа отечественной истории в массовом сознании свидетельствует о запросе на такую репрессию (12). Как говорит А.Архангельский, «миф Сталина так живуч, потому он воспроизводился в 70-е годы, что обобщается в народном высказывании “Сталина на вас не хватает”» (13). С этим надо согласиться. Остаётся понять — откуда запрос?

Исторический цикл «устойчивый порядок — резкая хаотизация — реставрация устойчивого порядка» носит универсальный характер. Фаза хаотизации рождает в традиционном человеке мощнейшую тягу к жёсткому порядку, а потому, пережив эту фазу, традиционный космос возрождается из пепла. В случае же с Вождём народов мы имеем дело с особым случаем активизации этого цикла на пороге исторического снятия традиционного общества.

Запрос на репрессию свидетельствует о сохранности у многих людей базовых инстинктов и способов миропонимания. В сознании этих людей Большая репрессия остаётся генеральным решением проблемы хаотизации социокультурного космоса, напряженно переживаемой российским обществом. В стране идут необратимые качественные преобразования. Однако традиционной гранью внутренне противоречивого, частично модернизированного общества, о котором я говорил в начале, это общество хватается за соломинку Большой репрессии. Ибо репрессия — последнее средство самосохранения, данное традиционной культуре.

Заключение

Российское общество находится на переходе. Основания традиционной репрессивности подорваны с середины ХХ века. В своей целостности эта модель сознания не передаётся молодым поколениям. С начала двухтысячных в стране формируется общество потребления. Попытки реставрации ценностей аскетического послушания и богобоязненного следования предначертаниям властей предержащих бесперспективны.

Однако на каком-то уровне наследование традиции всё же происходит. Репрессивность, как способ понимания мира и действия в мире, маргинализуется, отодвигаясь на второй план, но не исчезает. На уровне фрагментов, рефлексов, стереотипных решений репрессивное сознание сохраняется, пускай в размытом и ослабленном виде.

Общество переживает болезненный период «похмелья», связанного с изживанием устойчивых оснований социальности, которые в значительной степени уже разрушены и не работают, и утверждением альтернатив. Но эти альтернативы, во-первых, не стали всеобщими и, во-вторых, пробиваются на фоне мощного всплеска социального хаоса и разрушающих общество криминальных тенденций. На вопрос о том, каким будет итоговый рисунок (окончательный или хотя бы промежуточный), ответа нет. Традиционная репрессивность исторически исчерпана, а сколько-нибудь эффективная новая конфигурация социокультурного целого категорически не получается.

Как было показано выше, запрос на репрессию сохранился, хотя она и сжалась в объёме, утратив ряд функций. Как механизм развития общества, она не работает. Но при этом других механизмов развития не возникло, и пережившая существенную деиндустриализацию Россия стабилизировалась в конфигурации сырьевой периферии лидирующих стран.

Эволюция постсоветского общества пришла к дозированному использованию традиционной внеправовой властной репрессии как способу самосохранения правящего режима. Причём, даже самое скромное применение традиционной репрессии оказывается достаточным для того, чтобы включилась родовая память, и масса, казалось бы, непуганых и непоротых, вспомнила о судьбе своих дедов и повела себя благоразумно. На наш взгляд, это лучше всего свидетельствует против суждений об окончательном размывании традиционной культуры на Руси. Традиции выявляются не в опросах, а в экзистенциально значимом поведении широких масс.

Итак, резюмирую. В силу объективной логики исторического процесса, традиционная властная репрессия размывается и механизмом модернизации служить не может. А без репрессии российское общество не только не демонстрирует способности к продолжению модернизации, но откровенно загнивает. Огромные и ключевые преобразования последних десятилетий не могут заслонить собою тенденцию нисходящей ветви развития, которая всё отчётливее просматривается в окружающей нас реальности.


Примечания

6. Яковенко И.Г. Познание России: цивилизационный анализ. М., 2008.
7. Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.
8. Хачатурян В.М. «Вторая жизнь» архаики: архаизующие тенденции в цивилизационном процессе. М., 2009.
9. Там же. С.57.
10. Там же. C.60.
11. Культ Победы — языческий государственный культ Рима. В римской сенатской курии стоял алтарь Победы. Показательно, что утверждение христианства привело к упразднению этого культа. В 382 году император Грациан, сложивший с себя титул верховного понтифика (жреца языческих культов), приказал вынести статую богини Виктории из римской курии.
12. Я отдаю себе отчёт в том, что на продвижение Сталина работают серьёзные силы и тратятся значительные ресурсы. Полки в книжных магазинах с монографиями, посвящёнными великому вождю, впечатляют своими размерами. Тем не менее, помимо социальных интересов отдельных элитных групп, есть и ответ массового низового сознания.
13. Архангельский Андрей. Миф Сталина //Старо-новые российские мифы: кризис знания или сознания? / Под ред. Ф.Бомсдорфа, Г.Бордюгова, Е.Гениевой. М., 2009. С. 98.

ПЕРВОИСТОЧНИК

НАЧАЛО

ПРЕДЫДУЩИЙ РАЗДЕЛ

Игорь Яковенко

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Общество (0) > Культура (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 21.05.2020 - КАРАНТИН НАШЕЙ ЖИЗНИ
  • 21.05.2020 - ПЕРЧАТКИ НЕ НУЖНЫ
  • 21.05.2020 - ЗАПРЕТИТЬ САМОИЗОЛЯЦИЮ!
  • 20.05.2020 - НАКОНЕЦ ПУТИН ОКАЗЫВАЕТ ПОМОЩЬ ИЗБИРАТЕЛЮ
  • 20.05.2020 - НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ВЫБОРОВ
  • 20.05.2020 - ПОЛИТИКА В РОССИИ
  • 19.05.2020 - ДВА СПОСОБА ЭКОНОМИЧЕСКИ ПЕРЕЖИТЬ КОРОНАВИРУС
  • 18.05.2020 - БЕЗНАКАЗАННОСТЬ ПОЛИЦЕЙСКИХ — ЭТО БЕСПРАВИЕ ГРАЖДАН
  • 18.05.2020 - РОССИЯ, КОТОРУЮ МЫ ПОТЕРЯЛИ
  • 18.05.2020 - ВЕРСИЯ РОССИЙСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ КОРОНАВИРУСА
  • 16.05.2020 - А У ВАС ВЕРТИКАЛЬ ОТКЛЕИЛАСЬ
  • 16.05.2020 - ИСПОВЕДЬ ЕВГЕНИЯ РОЙЗМАНА
  • 15.05.2020 - В КРУГУ ПРОБЛЕМ, В КОЛЬЦЕ ОГНЯ
  • 15.05.2020 - ВРАЧИ И УЧЁНЫЕ НЕ ПОБОЯЛИСЬ РАСКРЫТЬ ПРАВДУ
  • 15.05.2020 - ЛЕГИТИМИЗАЦИЯ НАСИЛИЯ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru