Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[18.04.2015]

ОТСУТСТВИЕ ЗАПРОСА НА ПРАВДУ

Борис Павлович: Не так страшна цензура, как отсутствие запроса на правду

Как найти ответ на извечный для России вопрос и кто такие «новые люди» сегодня? Какие задачи ставит перед собой и чего боится ведущий театр Северной столицы? Об этом в интервью «Петербургскому авангарду» рассказал режиссёр, актёр, руководитель социально-просветительского отдела БДТ Борис Павлович.

Борис, недавно вы стали дипломантом фестиваля «Монокль» за создание пространства поэтического двоемирия в спектакле «Видимая сторона жизни». Много ли для вас значат фестивальные награды или всё это текущие моменты, поскольку не для того трудитесь?

— Естественно, не для этого. Но важно, что некое экспертное сообщество считает то, что ты делаешь, важным. Такая обратная связь существенна. Можно получать её и по-другому, например, поговорив с авторитетным для тебя человеком, который разбирает спектакль, говорит, что вот здесь у тебя получилось, а здесь — нет. Это может дать не меньший стимул в человеческом и профессиональном плане. Но это может быть и в форме премии.

По большому счёту есть две шкалы ценностей. Первая — твоя личная, твои задачи, когда ничьё мнение не должно быть для тебя определяющим, потому что ты делаешь то, что считаешь нужным. И тут никто, никакая «Золотая маска» не может стать для тебя большим экспертом, чем ты сам. Иначе ты будешь уже делать не своё дело, а чьё-то другое. Это в творчестве недопустимая ситуация.

Вторая шкала — некий трезвый взгляд на тебя со стороны. Когда ты должен прислушиваться к любым мнениям вокруг. И к экспертам «Золотой маски», «Монокля», и к тому, что зрители пишут на стене в соцсетях, и к тому, что говорят на улице. Всё это слушаешь и составляешь представление о том, как твоя работа отражается в реальности. Такие два полюса.

В первый, кстати, можно включить и мнения твоих коллег, потому что есть вещи, которые вы формулируете вместе. Общий «птичий» язык, на котором вы разговариваете, обозначаете совместные задачи. Когда мы что-то до ночи обсуждаем с худруком Андреем Могучим, то для меня, по крайней мере, это внутренняя, личная шкала ценностей. И кто бы что ни говорил, это внешнее не разрушает наши внутренние цели.

То есть никакая критика вас не сбивает?

— Сбивает, конечно, тратишь на это силы, эмоции, злишься сначала: ну как, неужели непонятно? Вообще удивительные вещи со спектаклями «Видимая сторона жизни» или «Что делать?» происходят, когда поляризация мнений огромная. Одни говорят: слава богу, наконец нашёлся человек, который это сделал. Другие, напротив: и зачем, не стоило даже приниматься! Всё это свидетельствует о том, что такие спектакли — живая история.

Как вам работается с художественным руководителем БДТ Андреем Могучим?

— Работать в главном театре Петербурга с главным режиссером авангарда в тот момент, когда и театр, и режиссёр ищут новый художественный язык, — это как находиться на перекрёстке космических трасс, в эпицентре сейсмических процессов. Такая энергия! И категории «нравится» или «не нравится» сюда не подходят. Это, безусловно, некомфортно, неудобно, тяжело, но это и есть настоящий творческий процесс.

Насколько БДТ может позволить себе сегодня быть экспериментальным театром, ведь он силён именно своими традициями?

— БДТ силён как раз экспериментом, а не традициями, просто в какой-то момент завоевания этих экспериментов становятся настолько всем очевидны, что переходят в разряд традиций. БДТ и прославился своими экспериментами: новыми авторами, смелыми режиссёрскими решениями, ходами по приглашению европейских постановщиков, гастролями мировых театров на его сцене и т.д. Всё лучшее, что мы знаем о БДТ, — это всегда были смелость и риск. Поставить в 1957 году «Идиота» — это тоже смелость. Достоевский в те годы — ещё не тот до боли известный всем со школьной скамьи. И спектакль Товстоногова, в том числе, сделал шаг к тому, чтобы Достоевский стал тем очевидным классиком, каким он является сегодня.

Да, БДТ — это традиция больших задач, мы уважаем его как театр больших вопросов. Конечно, это не театр чистого эксперимента с формой. В этом плане Андрей Могучий в Формальном театре и Андрей Могучий в БДТ — это разные режиссёры и разные художественные программы. Об этом подробнее нужно разговаривать с ним. Я же могу подчеркнуть, что главное в БДТ — это не лаборатория форм, а выявление важнейших вызовов современности и попытка вступить с этими вызовами в прямой диалог. И то, что мы заварили кашу с дискуссиями-обсуждениями каждого спектакля «Что делать?» — это вообще большая новость. Я не знаю, кто ещё сейчас такое делает.

А зачем это понадобилось? Почему недостаточно было просто показов?

— Здесь слоёный пирог тем и задач. Во-первых, важно художественно находиться на одной волне с Чернышевским, который был не только писателем, но и публицистом, философом. Когда спектакль заканчивается классическим поклоном, это не совсем по-чернышевски.

Вторая сторона — при проведении обсуждений театр бросает вызов самому себе, оказываясь лицом к лицу со зрителем. И этот вызов обоюдный: театр предлагает людям включённую позицию. Если это станет традицией, то, придя в БДТ, зритель будет не просто смотреть, а уже в зале накапливать какое-то высказывание. И даже если он потом его не озвучит, то всё равно будет находиться в активной позиции. Прививать вкус не к пассивному, а к активному восприятию, к внутреннему диалогу с тем, что ты смотришь, очень важно. Особенно сегодня, когда общество сильно разобщено, когда все существуют в монологах — через телевизор, соцсети и т.д. Культуры диалога, готовности услышать чужое мнение практически нет. Поэтому проведение дискуссий-обсуждений — ещё и очень важный этический жест. Театр, который обычно выступает в роли оратора, берёт на себя функцию слушателя. Чтобы говорить, надо уметь слушать.

Вы исполняете в спектакле роль Автора, а также являетесь модератором дискуссий. Как прошла первая серия встреч и сколько людей их посетили?

— От 70 до 100 человек оставались на каждое обсуждение после спектакля. Мы могли бы проводить диалоги прямо в зале, но хотели, чтобы это была особая акция: люди приходили в театральный ресторан специально. И нужно сказать, желающих было столько, что многие просто физически не помещались, участникам приходилось стоять. Интерес проявился колоссальный!

Дискуссия после каждого спектакля стартовала с одной точки, с которой мы начинали разговор, но каждый раз уходила в новое русло. Зрители так поворачивали нашу историю, что мы сами вдруг оказывались перед неожиданными формулировками. И потом собирались с режиссёром и решали что-то по-другому играть, и следующий спектакль уже шёл иначе. Вплоть до того, что мы какие-то тексты убирали или добавляли, например, которые я говорю от лица Автора. Безусловно, проще было бы поставить спектакль, сыграть премьеру и воспроизводить готовый рисунок. В нашем случае творческий поиск не прекращается.

Своеобразным продолжением спектакля станет документальный проект «Новые люди» — на сцене БДТ будут играть школьники 8-10 классов. Не страшно выпускать к зрителю непрофессионалов?

— Всё страшно и всё интересно. Знаете, когда артисту перестает быть страшно выходить на сцену, ему надо завязывать с профессией. Потому что страх сцены — залог того, что она тебя волнует. Это не паника, не испуг, а трепет. И, конечно же, начиная историю «Новые люди», мы испытываем страх и трепет.

Если говорить о причинах проекта, то феномен романа Чернышевского не столько в самом тексте, сколько в историческом контексте, в том резонансе, который он имел в российской истории. Это тот случай, когда читатель может быть важнее автора. Когда автор только намечает своеобразную контурную карту, а уже закрашивает её, создавая собственные пейзажи, тот, кто читает. «Что делать?» можно воспринять по-разному, в том числе и как революционное руководство к действию.

Вопросы романа мы решили задать тем, кто в буквальном смысле является «новыми людьми» сегодня. Это мальчишки и девчонки 13-15 лет, в чьих руках через какое-то время будет судьба страны, именно они будут решать, по какой дороге идти. Конечно, мы говорим не обо всех школьниках, а о тех, которые уже сегодня начинают задумываться на тему, а как же надо жить.

Как вы отбирали «новых людей» для проекта?

— По-разному. Так, на одном из обсуждений спектакля встала девочка и, несмотря на аудиторию взрослых и солидных дяденек и тётенек, стала горячо оформлять свои мысли. Спотыкалась, она говорила о том, что существует и такой мир, и другой мир... Сразу стало понятно, что этот человек нам нужен, мы его берём.

В целом информация о проекте была распространена по школам, нам очень помог городской комитет по образованию. Плюс при БДТ существует «Педагогическая лаборатория», входящие в неё учителя своих подопечных активно в проект направляли.

Мы получили более 100 заявок, желающие писали работу на тему «Кто такой «новый человек» сегодня?». В результате в феврале были отобраны три творческих группы, по 15–20 школьников в каждой. В каждую группу вошли также профессиональные режиссёр и драматург. Они не являются авторами спектакля, лишь формируют механизмы, создают ситуацию для высказывания подростков и помогают облечь это высказывание в определённую художественную форму. Получается так называемый свидетельский театр, когда исполнитель сам является носителем темы.

То есть сценария постановки со школьниками нет?

— Пока нет. Есть некая провокация, наши вопросы старшеклассникам. А через три месяца на выходе будет пьеса и спектакль о людях, которых сами школьники считают «новыми». Какой будет постановка, для нас самих пока интрига. Уже сейчас работа идёт интенсивно, школьники составляют списки своих самых важных вещей в жизни. Премьеры спектакля состоятся в БДТ в мае, затем будут показаны в районных молодёжных центрах и школах.

Жанр постановки «Что делать?» обозначен как «наивный реализм». В психологическом словаре такое объяснение этого понятия: «Это одна из характерных сторон детского эгоцентризма». Всё-таки для какого возраста ваш спектакль?

— Аудитория «Что делать?» характеризуется не столько биологическим возрастом, сколько дискуссионной моделью взаимодействия с искусством. Это не тот спектакль, на котором можно сидеть и тихо получать эстетическое наслаждение. Это довольно «неудобный» спектакль, это спектакль вопросов, интеллектуальной работы. Но при всём этом «Что делать?» — не спектакль-проповедь, где есть пропагандистские, жёсткие, выверенные выводы.

В этом смысле он отличается от Чернышевского, который более конкретен в своём послании. Думаю, что само время сильно изменилось. В середине XIX века были разные версии пути, но всё-таки было понятно, что надо делать. Сейчас не такое однозначное время, но, безусловно, время, требующее перемен. И более того — время, когда перемены уже неизбежны! Даже если мы ничего не станем предпринимать, перемены просто как цунами сметут нас! Поэтому лучше встать и начать делать. Если мы хотим, чтобы всё-таки во главе процесса стояли люди думающие и сочувствующие, а не те, кто без страха и упрёка уничтожают всё на своём пути…

Вы говорите о переменах как об угрозе. И чем в нынешней ситуации может помочь людям театр?

— Сегодня в обществе идёт война не между исламом и христианством или либералами и консерваторами. Главная борьба разворачивается между людьми критического сознания, которые готовы к принятию других и переосмыслению своих позиций, и людей двумерного сознания, лишённых рефлексии. Представители этого типа сознания не зависят от религии, они есть и в исламе, и в христианстве, и среди атеистов. Это сознание людей, которые в Сирии сжигают людей, а в Ираке — библиотеку древних рукописей. Или у нас в России подают в суд на оперных режиссёров за «оскорбление чувств», сажают на два года в тюрьму девушек, которые не там станцевали. В результате мы видим рядом с собой людей XXI века и людей со средневековым мышлением...

Мне кажется, что война сегодня происходит между ними. В данном случае интенция всех просветительских проектов БДТ в том, чтобы не проиграть эту войну, чтобы аналитическое, сочувствующее, гуманистическое мышление победило.

По данным вице-премьера правительства Ольги Голодец, в 2014 году посещаемость российских театров выросла на 17%. Немалая цифра. В правительстве это напрямую связывают с проведением Года культуры. Почему, несмотря на экономические проблемы, политическую нестабильность, люди всё-таки идут в театр?

— Многие критики отмечают, что определённый Ренессанс в российских театрах произошёл. Говорить про театр в последнее время стало очень интересно. Появилось много имён, много движений. Много неожиданных назначений, которые дали любопытные результаты. Назначение Андрея Могучего в БДТ — далеко не единственное в этом плане. Одним словом, Год культуры случился.

Российский театр переживает определённый подъём не только в столицах. Я, как человек, который семь лет работал в провинции (до 2013 года был худруком кировского ТЮЗа), видел, что появилось много региональных проектов. И очень много провинциальных спектаклей представлены на «Золотой маске». В общем, жизнь кипит. И очень странно, когда именно в такой ситуации чиновники начинают бить тревогу, говорить о «падении», о необходимости срочно подтянуть какие-то гайки. Лишается площадки в Москве «Театр.doc», подвергаются нападкам отдельные постановки...

А на работу БДТ цензура влияет?

— Вопрос табуирования тех или иных тем очень похож на то, с чем БДТ уже имел дело во времена Георгия Товстоногова. Когда ничто официально запрещено не было, но об определённых вещах можно было говорить лишь косвенно. У меня есть такие невесёлые прогнозы, что скоро традиции БДТ в этом ему очень пригодятся. В смысле умения читать между строк, находить и транслировать подтексты.

Эзопов язык...

— Да. Но, мне кажется, что цензура — это не главная опасность для театра. Главная опасность в том, что мы можем проиграть запрос на смыслы. У ленинградской аудитории БДТ 1950-70-х годов этот запрос на смыслы был. То, что нельзя было говорить на какие-то темы открыто, с лихвой компенсировалось тем, что люди хотели знать об этом. В Москве шли в Театр на Таганке, в Ленинграде — в БДТ и искали те смыслы, которые нельзя было проговаривать вслух.

Я очень боюсь, что если мы сейчас проиграем поколение «новых людей», то у нас не будет запроса на такую информацию. Сегодня формируется тенденция, когда молодые люди уходят в глубину субкультур, и запроса на подлинность у них может и не быть. Это, конечно, страшно. Театр должен воспитывать запрос на правду. Можно или нельзя будет её говорить — это вопрос уже технический.

Те, кто сегодня запрещают выставки и концерты, очень хотят запрос на правду подавить! Это, безусловно, связанные вещи. Вспомним рубеж XX-XXI веков, когда ещё были живы свободные СМИ, НТВ с Леонидом Парфёновым и другие. В этой ситуации цензуры не было, но и запроса на правду тоже не было. Потому что главное поражение 90-х не в том, что нам пытаются внедрить, что это время вседозволенности, разгула криминала и передела рынка, а в том, что запрос на свободу и на правду не был сформирован! При открытых каналах информации наступило время довольства потребителя, а не пытливости ума естествоиспытателя. В этом смысле герои Чернышевского — добивающиеся предельной, пусть в чём-то наивной правды — особенно дороги сегодня.


ИСТОЧНИК

Любовь Костерина

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Культура (0)
  • Общество (0) > Молодёжь (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 17.12.2018 - ДЕСПОТИЯ СИЛОВИКОВ
  • 15.12.2018 - КАК ВЛАСТЬ МАНИПУЛИРУЮТ ВАМИ
  • 13.12.2018 - ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ В ГОРОДЕ ВОЛГОГРАДЕ
  • 13.12.2018 - ПРАВОЗАЩИТА И ЛИЦЕМЕРИЕ ПРЕСТУПНОЙ ВЛАСТИ
  • 12.12.2018 - О СОСТОЯНИИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В РЕГИОНАХ
  • 12.12.2018 - НЕИСТРЕБИМАЯ ТРАДИЦИЯ НАСИЛИЯ
  • 12.12.2018 - УМЕЮЩИЕ ЖДАТЬ ПЕРЕСТАЮТ УМЕТЬ ЖДАТЬ
  • 11.12.2018 - УБИТЬ ИНОВЕРЦА
  • 10.12.2018 - ВЫСТУПЛЕНИЕ ЗАМПРЕДА ПАРТИИ «ЯБЛОКО» В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ РФ
  • 10.12.2018 - НОВОСТИ ФСИН
  • 09.12.2018 - ПЕСНЯ ГАЛИЧА К 50-ЛЕТИЮ ЮРИЯ ЛЮБИМОВА
  • 09.12.2018 - РУССКИЙ ЯЗЫК В 4 КЛАССЕ
  • 08.12.2018 - ЛЕЧЕНИЕ ПО-РУССКИ
  • 07.12.2018 - РАСКОПКИ В САНДАРМОХЕ
  • 05.12.2018 - МУЗЫКА ПОБЕЖДАЕТ ВСЕГДА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru