Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[10.10.2015]

МИФЫ О ВОЙНЕ И РЕАЛЬНЫЕ ПОДВИГИ

Леонид МЛЕЧИН: советский и российский журналист, международный обозреватель, телеведущий, двукратный лауреат телевизионной премии ТЭФИ, член Союза писателей, заслуженный работник культуры Российской Федерации


СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ (74)


В. Рыжков ― Добрый вечер, в эфире радиостанции «Эхо Москвы». Вас приветствует программа «Цена Победы». Сегодня веду я, Владимир Рыжков. И сразу с огромной радостью представляю нашего гостя, хорошо вам знакомого и, уверен, любимого — журналиста, писателя, историка Леонида Михайловича Млечина. Последнее время мы неустанно — я имею в виду нашу страну — боремся с фальсификациями истории, прилагаем большие усилия для этого. И мы решили сегодня поговорить о том, что такое миф, а что такое подвиг. Мы берём, прежде всего, конечно, нашу военную историю. Как соотносятся миф и подвиг? И мой первый вопрос к Леониду Михайловичу Млечину такой: вы хорошо знаете историю армии, вы хорошо знаете, что такое армия, вы хорошо знаете, как должна готовиться армия, как должны готовиться солдаты, офицеры и так далее. Вот, по-вашему, как должна рассказываться военная история военным для того, чтобы они были готовы?

Л. Млечин ― Я действительно в молодые годы хотел быть офицером и сожалею, что этого не случилось. Мне представляется, что военный человек должен ориентироваться на героических своих предшественников, держать в голове некие образцы, которые его будут поддерживать. Потому что, ну, страшно идти в бой. Если кто-то скажет, что не страшно, то соврёт. Конечно, страшно! И он должен чувствовать, что он сможет, потому что эти тоже смогли, такие же, как он! Но здесь, как и во всём, должна быть некая мера. Вот в «Тихом Доне» у Шолохова, если помните, там издеваются над Кузьмой Крючковым, а это был герой Первой мировой, герой немалый — Георгиевский кавалер. Потому что пропаганда того времени была неумеренной — везде были картинки, где Крючков пикой прокалывает… семерых, по-моему. А это вызывало смех у солдат.

В. Рыжков ― Ровно то же самое, если вы помните, Леонид, есть и в начале «Швейка», где Гашек описывает эти замечательные, очень смешные, уморительные открытки, которые распространяла немецкая и австрийская пропаганда. Такого же рода.

Л. Млечин ― Солдаты — у Шолохова это показано — над этим смеялись, потому что их это не вдохновляло. Они понимали, что война другая. И тут очень важно понимать, как молодому человеку должны быть предъявлены героические образцы. Их очень много в истории, но они должны быть реальными! А у нас так получилось в истории, что миф заслонил и вытеснил реальных героев!.. И ужас ещё состоит и в том, что при этом реальные люди, совершившие подвиг, исчезли, растворились, никто не знает их имён, могилы нет, на которую прийти можно... Вот как в истории с 28-ю панфиловцами, которая сейчас широко обсуждается в СМИ.

В. Рыжков ― Леонид, мы сейчас расскажем про 28 панфиловцев, но у меня такой вопрос, более общего, такого методологического плана. Русская история, российская история, советская история настолько полна реальными подвигами — господи, да только начни вспоминать! Одна война с Наполеоном чего стоит! Турецкие войны, Первая мировая, крейсер «Варяг», Вторая мировая... Это просто тысячи подвигов высочайшего класса и накала! Как вы объясняете этот феномен: зачем при наличии абсолютно реальных Героев, абсолютно реальных подвигов возникает необходимость мифологизировать?

Я вот сейчас попробую реконструировать соображения пропаганды. Это что — надо преувеличивать, чтобы сделать подвиг ещё эмоциональнее, ещё ярче? Или всё дело в спешке? А может быть, это просто фактические ошибки, когда кто-то где-то что-то слышал, а нужно завтра к утру в «Правде» опубликовать? Это просто случайно так получается или в этом какая-то была потребность? Зачем семерых на штык, хотя каждый ребёнок понимает, что семерых на один штык наколоть невозможно, нет на свете такого штыка!

Л. Млечин ― У меня есть свой ответ из личного опыта. Меня коллеги просят: будем снимать фильм документальный об Иване Васильевиче Панфилове, оборонявшем Москву — все знают, что это моя тема — почитай сценарий, может, ты что-то посоветуешь. Я читаю, и среди прочего узнаю, что Иван Васильевич Панфилов перед войной был военным комиссаром в Киргизии, а нарком внутренних дел Ежов распорядился его арестовать. Я говорю: как интересно — а я не знал! Значит, я не такой специалист. А что, есть этот самый приказ, мы его покажем? Смотрю — сценаристы мнутся, потом один из них говорит: а мы это придумали… Я чуть со стула не свалился!

В. Рыжков ― Придумали?!

Л. Млечин ― Придумали! Я говорю: а зачем вы придумали? Они мне говорят: так нам казалось, что интереснее будет. И я вижу, что за этим стоит просто лень, безразличие и честно говоря, отсутствие любви к родине. Лень в каком смысле? Ведь легче было, сидя у себя где-нибудь на даче или в редакции, неважно, придумать что-то вместо того, чтобы поехать, разузнать, покопаться, подумать, расспросить, поработать и увидеть, как это было на самом деле! Это же тяжкая работа! А тут придумал — и хорошо…

Потом, за этим стоит, конечно, нравственное глубокое безразличие, потому что «а, плевать». Иван Васильевич Панфилов, чья боевая биография в Великую Отечественную уместилась в один месяц, провоевал всего один месяц, но это был месяц, когда его полнокровная, боеспособная, хорошо подготовленная 316-я стрелковая дивизия (у Рокоссовского есть воспоминания) стояла здесь насмерть и Москву не сдала!

В. Рыжков ― Фактически она во многом предопределила не только исход Московской битвы, но и всей Второй мировой войны.

Л. Млечин ― Да. Я вот думаю о том, что он спас наш город, я как москвич, очень за это переживаю. Он один месяц воевал!

В. Рыжков ― И он сорвал планы блицкрига.

Л. Млечин ― Один месяц — вся боевая биография, но это же фантастика! Что тут ещё придумывать? Лень…

В. Рыжков ― Леонид Михайлович, но всё-таки Панфилову должное воздаётся. Может быть, не в той мере, может быть, не так ясно, но тем не менее, имя Панфилова в истории…

Л. Млечин ― Этот эпизод просто мне показал, как это делается. От лени и нравственного безразличия!

В. Рыжков ― Но вот давайте разберём на примере 28-ми панфиловцев. Я прекрасно помню, я рос на Алтае в маленьком городке и в средней школе, рядом с нами был такой городок, он и сейчас есть, город Горняк на границе Алтайского края и Казахстана. Рядом с нами была деревня Николаевка, откуда было четверо из 28-ми панфиловцев. И я помню, что когда я был школьником, нас буквально воспитывали на этих людях, говорили: вот вы знаете Николаевку, вот она в нескольких километрах, вот оттуда было четверо героев-панфиловцев и так далее. Вот расскажите, как получилось так, что список именно этих 28 человек стал каноническим? А что там происходило на самом деле, и почему другие герои из Панфиловской дивизии нам практически неизвестны?

Л. Млечин ― Я ведь очень хорошо знал человека, который создал это. Александр Юрьевич Кривицкий…

В. Рыжков ― Вы его лично знали?

Л. Млечин ― Да, очень хорошо знал. Мои родители с ним дружили. Он бывал у нас дома. Он был блистательным публицистом с ярчайшим словом. Я на первом курсе факультета журналистики писал дипломную работу о экспрессивно-выразительной лексике в публицистике Кривицкого. Он запечатлён у Симонова в романе «Солдатами не рождаются» в образе журналиста Гурского, такого с язвительным умом. Там замечательный есть эпизод. Приехавший с фронта офицер Сенцов встречает на улице Горького журналиста Гурского, и тот говорит: пойдёмте в ресторан. А Сенцов: ну, как-то, с фронта — ну, какой ресторан?! Ему Гурский (то есть, Кривицкий) отвечает: у умного человека больших радостей в жизни быть не может, но маленькие-то есть — пойдемте закусим, выпьем по рюмочке и так далее.

История эта лучше всего запечатлена в следственном деле Главной военной прокуратуры, проведенном в 47-м году. Кстати говоря, следствие было проведено со всей полнотой. И было отчего, потому что 28 панфиловцев, награждённых золотыми звёздами Героя Советского Союза, все погибли, а при освобождении города Харькова чекисты арестовали недавнего начальника вспомогательной полиции, служившего немцам, и он оказался одним из 28-ми панфиловцев… герой Советского Союза, мёртвый, погибший у Дубосеково, похороненный там... Вот, значит, а он служил в Харькове немцам!

В. Рыжков — Решили разобраться?

Л. Млечин ― Ну, ещё бы! И разбирательство было проведено полностью, и всё примерно стало ясно. Комиссар Панфиловской дивизии военному корреспонденту «Красной звезды» рассказал о том, как у него замечательно сражаются.

В. Рыжков ― Он что, он сам пользовался слухами, непроверенной информацией или у него был рапорт соответствующий?

Л. Млечин ― Бойцы действительно хорошо сражались. Он-то рассказывал, действительно желая хорошее произвести впечатление. Дивизия, действительно, сражалась замечательно. Корреспондент позвонил в Москву редактору газеты. Редактор — известный Давид Ортенберг, замечательный редактор «Красной звезды», исторический человек, вызвал к себе лучшего своего автора передовых статей.

В. Рыжков ― Золотой перо.

Л. Млечин ― Золотое перо в прямом смысле этого слова, молодого тогда Александра Кривицкого, сказал: нужна передовая. Тот написал. И, как положено было в то время, текст отправили в Главное политическое управление Красной армии.

В. Рыжков ― У него на тот момент какая-то базовая фактура была, да?

Л. Млечин ― Минимальная.

В. Рыжков ― А всё остальное он уже достраивал из головы, да?

Л. Млечин ― Там написано: политрук Василий Клочков — это реальный человек, он перед войной закончил заочный институт торговли, работал заместителем директора Треста столовых.

В. Рыжков ― Он как раз один из тех, кто реально погиб там?

Л. Млечин ― И там была фраза эта, ставшая знаменитой: велика Россия, а отступать некуда. Офицер из политуправления, прочитавший статью, автору позвонил и спросил: а откуда вы знаете, что сказал политрук Клочков, если он погиб? На что — это в материалах уголовного дела есть — Кривицкий сказал, что это всё он придумал как писатель, это плод его фантазии. Ну, хорошо, статья хорошая была, замечательная — завещание 28-ми погибших героев. На следующий день её читала вся страна. Это всё зафиксировано.

Но главное-то в этой истории другое, что меня потрясло, и с той минуты я об этом думаю и не могу забыть. Там есть показания бывшего командира 1075-го стрелкового полка, который рассказывал, что не было никакого боя в Дубосеково в тот день, и 28-и панфиловцев не было, и фамилий этих он не называл, их назвал кто-то другой.

В. Рыжков: и 18-ти подбитых танков не было?

Л. Млечин ― Боя не было, говорит командир полка. А было-то вот что. В тот день — и это командир полка рассказал — я запомнил это навсегда — 4-я рота 2-го батальона 1075 стрелкового полка, входившего в состав 316-й стрелковой дивизии Панфилова, в самый острейший момент боев вся полегла! Рота полегла, больше ста с лишним человек погибли, защищая Москву. А почему больше ста? А потому что цифры точной нет. Потому что они погибли там, защищая Москву, а их никто не похоронил и документы не собрал, потому что потом немцы стали нажимать и наши отошли. В деле есть показания женщины, председателя сельсовета, которая рассказала, что троих они похоронили. Потом пришли немцы, потом снег выпал, потом наши вернулись — но снег, мороз… Мы потом, когда снег сошёл — ну, кого нашли, похоронили. Что значит — кого нашли? Сто с лишним человек тогда героически погибли в прямом смысле этого слова!

Я уж не говорю о том, что, значит, их жёнам и родителям сказали, что без вести пропали. Это сейчас, может, молодые слушатели наши не понимают, что значит «без вести пропал». А означает, что, может, к немцам перебежал. Это значит, что ни пенсий, ни помощи, ни пайка — ничего не будет семье, и клеймо висит. А они героически погибли!

Но дальше что происходит? Ведь когда следствие-то провели, и главный военный прокурор (есть эта бумага) написал секретарю ЦК и члену Политбюро Жданову, что так и так, всё придумано, виновны в этом такие-то. И решили оставить, как есть. Главное вот что: за эти 74 без малого лет, что прошли с момента гибели этих ста с лишним человек, так никто и не занялся этим, никто и не постарался выяснить, а как были их имена, а кто эти герои!..

В. Рыжков ― Леонид Михайлович, вы знаете хорошо архивное дело, вы знаете, как вёлся учёт. В принципе, если сейчас заняться этим делом?..

Л. Млечин ― Поздно.

В. Рыжков ― Уже не восстановить в полной мере эти имена, да?

Л. Млечин ― Поздно. Это надо было делать раньше. 74 года прошли зря! И люди, которые сейчас говорят: не трогайте 28 панфиловцев, с пафосом… Это ложный пафос, потому что дали возможность кануть в небытиё ста с лишним настоящих героев! Вот ведь что с моей точки зрения происходит!

В. Рыжков ― Но среди них были и те самые панфиловцы из этих 28-ми, тот же Клочков?

Л. Млечин ― Но остальные-то?..

В. Рыжков ― Конечно, да.

Л. Млечин ― Никто не знает. И лень было, потому что — я понимаю, — на 23 февраля вместо того, чтобы там месяцами возиться в архивах, ездить, встречаться с людьми, выяснять, искать, ты садишься, из прошлой передовой переписываешь «подвиг живёт в веках»… Написал эту передовую, отправил в газету, и все счастливы… А фальшь…

В. Рыжков ― А как быть сейчас с учебниками? Потому что если сейчас уже установлено, и документ обнародован, что история была фактически придумана Кривицким со слов комиссара, который сам со слов каких-то информаторов ему рассказал эту историю, а в учебнике это продолжает печататься! Насколько я знаю, в учебниках приводится этот подвиг 28-ми панфиловцев у разъезда Дубосеково и так далее. Вот что с этим делать? Оставлять — не оставлять? Сделать оговорку, скорректировать? И можно ли — понимаете, вот есть миф, там, о царе Леониде, 300 спартанцев, которые остановили огромные полчища персов, — есть мифы о других героях. Может быть, всё-таки оставить этот миф, раз уж он существует 70 лет, и уже все знают, все поколения. Памятники стоят, звёзды героев стоят и так далее. Хотя из этих 28-ми, как известно, не все погибли. Некоторые вообще по ошибке были награждены. Вот один, о котором вы сказали, даже послужил у немцев и так далее.

Л. Млечин ― Я вам косвенно отвечу. В этом году к 70-летию проводился конкурс среди учителей, как они проводят уроки памяти. И меня попросили там в жюри быть этого конкурса. Я, конечно, согласился. Прочитал огромное количество таких сочинений учительских. Это одно из самых моих больших переживаний грустных. Значит, вот представьте себе: на нашей необъятной родине от Калининграда до Владивостока эти учителя, которые никогда не встречались друг с другом, не видели друг друга, пишут все одними и теми же словами, одними и теми же штампами! Они произносят одни и те же неискренние слова…

Но апофеозом всего этого была вот какая история. Учительница из одного хорошего русского города, который в годы войны был временно оккупирован фашистскими войсками, пишет: «Я как всегда каждый год вожу своих ребятишек на улицу, названную именем юного героя — называет фамилию — которого 14-летнего повесили фашисты в годы оккупации. Он посмертно награждён, вот мы каждый год туда приходим. За что он был повешен, так и неизвестно, но мы восхищаемся его памятью»…

У меня мороз по коже! А что было за эти 70 с лишним лет выяснить, за что этого юношу, потрясающего мальчика, повесили? Я понимаю, там у нас в архивах не было, но немцы же были такие бумажные люди! Это там, где были венгры и румыны, там расстреливали так, а немцы всё записывали. За 70 с лишним лет не найти — как это стыдно, как это ужасно!

За этим стоит вот эта нравственная слепота и равнодушие! Привыкли к фальши и несут фальшь дальше! И я не верю, что её рассказ хоть какое-нибудь впечатление произвёл на детей. Вот думаю, что она эту фальшь несёт дальше. На вранье, на фальши ни нравственного чувства, ни патриотизма не воспитаешь! Не надо вычеркивать эту историю из памяти — она сама по себе часть нашей истории. И надо написать, что там были герои, и такие неизвестные герои: «И вот вы, детишки, в следующий раз помните, что солдата погибшего, раненого надо выносить с поля боя, погибшего надо похоронить, потому что солдат, отправляясь на войну, должен знать, что если он будет ранен, его спасут, а если он погибнет, то его достойно похоронят. Семью не забудут. Вот вы это, детишки, усвойте навсегда». Вот что должно быть написано! Потому что они станут солдатами, и они должны знать и верить своей армии, что с ними не поступят как с теми, которых бросили на снегу, потом они в биомассу превратились, и их даже не похоронили. Некуда прийти родственникам, могиле поклониться. Как это можно вообще, не по-христиански, не по-человечески?!

Так что, нет-нет, вы знаете, я к этому очень болезненно отношусь, потому что я представляю себе судьбы этих людей. Я представляю себе этих людей молодых, которые ушли тогда оборонять Москву. И они погибли, огромное число молодых людей, студентов, вчерашних школьников, белобилетников, в очках — это же… Я книжку просто об этом писал и углубился поневоле, я читал эти воспоминания, тех, кто выжил. Они ушли и погибли, это же потрясающая история! Вот на этом нужно учить патриотизму. А им тогда говорили: ну, вы там какие-то хилые интеллигенты, стишки читаете, ещё что-то. А когда война пошла, вот эти, которые их укоряли, сбежали все — это описано — побросали партбилеты…

В. Рыжков ― Знаменитая паника в Москве!

Л. Млечин ― Бросали учётные карточки партийные. Да по ним, если немцы бы вошли, расстреляли бы людей! А они убежали! А эти пошли на фронт и погибли на передовой! Ополченческие дивизии ведь из кого формировались? Из тех, кого в армию нельзя было брать по состоянию здоровья, возраста…

В. Рыжков ― Да те же панфиловцы, если брать дивизию Панфилова, они ведь сыграли выдающуюся совершенно роль в том, что они остановили фашистов. Огромными жертвами, огромными потерями, огромным героизмом.

Л. Млечин ― Знаете, что их отличало? Панфиловскую дивизию, Панфилова, командовавшего армией Рокоссовского? Профессионализм военных! Это были военные профессионалы, они поэтому сражались, а не бежали, не отступали, не трусили в отличие от тех пропагандистов, которые там чем-то укоряли. Это важно. И если говорить о воспитании будущих военных, о воспитании военных профессионалов, то, конечно, ни на фальши, а на реальной истории! Она же богата, вы знаете.

В. Рыжков ― Давайте возьмём ещё один пример…

Л. Млечин ― Малую землю.

В. Рыжков ― Вот, я как раз хотел подвести к этой теме, потому что опять-таки я помню, я был школьник, я помню, как в 1974-ом г. появились эти книжечки трилогии Леонида Ильича Брежнева: «Малая земля», «Целина», «Возрождение». Я помню, как вся страна должна была их прочитать. Одна была про послевоенное возрождение, вторая была про целину, третья была про войну. И я помню отношение. В общем-то, в народе понимали, что как бы роль Леонида Ильича сильно преувеличивается в этом сражении, и отношение к Брежневу, очень скептическое, перенеслось на само событие. А между тем, насколько я понимаю, десант на Малой земле и оборона Малой земли — это действительно одна из героических страниц Великой Отечественной войны.

Л. Млечин ― Абсолютно достойная восхищения! Я, кстати, хорошо знал реального автора «Малой земли» Анатолия Аграновского, выдающегося журналиста. Мы жили в писательском доме на Ломоносовском проспекте на одном этаже, я с его детьми дружил, часто у них бывал. Он выдающийся журналист. Поэтому написано это было очень хорошо.

В. Рыжков ― Это не фальсификация? В какой степени «Малая земля» описывает реальные события, в какой степени она отходит от реальных событий?

Л. Млечин ― Дело в том, что Брежнев в написании своих воспоминаний не участвовал совсем.

В. Рыжков ― Может, оно и к лучшему?

Л. Млечин ― Ну, не совсем. Значит, в отличие от обычных таких людей, которые приглашают журналистов и что-то им рассказывают, Леонид Ильич отказался встречаться! Единственное, что он сказал, что, говорит, такой вот Пахомов был у него зам. начальника политотдела 18-й армии. Пахомов работал в Институте мировой экономики и международных отношений, у него документов полно, он расскажет. Вот с ним действительно беседовали, и он хотя бы антураж более-менее общий написал. Остальное всё было придумано. Так вот, это действительно фантастическая история. Дело в том, что продумывалась большая десантная операция по освобождению Краснодара.

В. Рыжков ― И заодно они ещё хотели отрезать немцев, которые были на Северном Кавказе.

Л. Млечин ― Чтобы отвлечь внимание немцев, было решено провести такой фальшивый десант. Вот эта высадка в Цемесской бухте на мыс Мысхако 4 февраля 43 года, если мне память не изменяет, должна была отвлечь внимание немцев. Это, конечно, не Северный Ледовитый океан, но это 4 февраля…

В. Рыжков ― Да, и Чёрное море — это тоже не Адриатическое море.

Л. Млечин ― Конечно. 250 морских пехотинцев под командованием нашего коллеги, между прочим, редактировавшего до войны заводскую многотиражку Цезаря Львовича Куникова, значит, в эту ледяную воду за берег вцепились зубами. А это, кто бывал там, знает, что это же ровная земля! Там виноградники были, из них в Абрау-Дюрсо вино делают. А когда они высадились, главный десант отменили. И вся мощь немцев обрушилась вот на эти 250 человек. Сам Куников через несколько дней был смертельно ранен и погиб. А пехотинцы так вцепились, что не дали немцам их сбросить в море. И тогда туда уже перебросили всю бригаду морской пехоты, две стрелковые бригады и так далее. Но всё равно, жизни на плацдарме не было, только ночью…

В. Рыжков ― В землю закопались?

Л. Млечин ― Там, значит, так: ни понять головы, ни поесть. Я прошу прощения…

В. Рыжков ― ... ни оправиться.

Л. Млечин ― Ни постираться, ни перевязаться, ни раненых отправить. Только ночью. И вот редактор «Красной звезды», упоминавшийся уже нами, оставил воспоминания, опубликованные уже после его смерти о том, как он там был.

В. Рыжков ― Он был во время десанта, во время плацдарма?

Л. Млечин ― Да. Он туда вместе с командующим армией с генералом Леселидзе поздно вечером на рыбацком сейнере их прибыли, посмотрели, а под утро уходят. И он описал, как это было. Стоят на берегу, ждут, пока сейнер подойдёт, и с ними группа раненых, которых эвакуируют. А волна поднялась, сейнер не может подойти. Начинает светать, немцы начинают обстрел.

И вот тут произошла сцена, которую он описал, и которую я забыть не могу. Когда начался обстрел, сержант приказывает: прикроем командующего, товарищи! Вот эта группа раненых, раненых по-настоящему, начинают вставать, окружают командующего армии и редактора «Красной звезды», чтобы прикрыть их своими телами. И Ортенберг пишет, что он был потрясён: они уже всё доказали своей кровью, куда ещё! Командующий приказал: всем лечь! Ну, по-мужски поступил, как должно. А теперь вопрос: а кто-нибудь имена этих людей знает? Нет!

В. Рыжков ― А в саму книжку «Малая земля» это попало?

Л. Млечин ― Нет. Откуда было Леониду Ильичу об этом знать? Он был на плацдарме два раза: один раз партбилеты вручал и один раз привозил московских лекторов. Так что, он этого ничего не видел и не знал ничего. А вот столько таких людей совершило подвиг, но всё это прошло мимо, и более того, действительно, вот эта фальшь скомпрометировала эту историю. Я хорошо помню, был на военных сборах как раз, когда заставляли читать. Мы оружие чистим, а кто-то у нас хорошим голосом это читает, и это вызывало смех. То есть, эта героическая страница русской истории воспринималась как юмор…

В. Рыжков ― Я сам это хорошо помню. Вот это прославление Брежнева, который там якобы кровопролитно сражался, вызывало смех, и была же масса анекдотов на эту тему. Напоминаю нашей аудитории, что мы с Леонидом Михайловичем Млечиным сегодня обсуждаем, на мой взгляд, очень важную для нашего общества и для нашей армии тему: соотношение мифа и подвига и проблему того, что порой иногда придуманный миф затмевает имена истинных героев, которые по сей день вот уже сколько лет остаются неизвестными!

Современную нашу армию, солдат и офицеров, надо воспитывать всё-таки на реальных подвигах, которые были совершенно великолепны! Это на самом деле фантастические, героические с самой большой буквы подвиги, на которые только и можно равняться. Мы уже привели два примера. Это пример на самом деле героического сопротивления дивизии панфиловцев, который гораздо больше и гораздо шире, чем придуманная история про 28 панфиловцев. И мы говорили о «Малой земле», которая во времена Брежнева в значительной степени дискредитировала тот действительно невероятный подвиг, который был совершён советскими солдатами, офицерами, матросами на Малой земле.

И мы поговорим ещё об одной теме, о Даманском. Эта история немножко уже из другого времени, это уже брежневское время, 69-й год, когда произошёл конфликт с Китаем. Если кто из нашей молодой аудитории не помнит, то сейчас Леонид Михайлович напомнит, что это был за конфликт. Я это хорошо помню, кстати говоря.

Л. Млечин ― Но вы человек молодой.

В. Рыжков ― Тогда я жил в Сибири, будучи школьником, и до нас доходили разговоры, страшные рассказы, как китайцы ночью подкрались, ножами всех вырезали. Мы не знали деталей, мы не знали контекста международного, мы не знали толком сути этого конфликта, будучи школьниками, но мы все знали, что там была страшная совершенно резня, страшные бои, страшные кровопролития, и мы все знали, что там был героизм. Вот расскажите об этом поподробнее.

Л. Млечин ― Там история, конечно, на самом деле долгая, она связана с проведением границы, которая сейчас изменилась, и бывший остров Даманский отошёл китайцам. Но в ту пору это была советская территория.

В. Рыжков ― Это на Амуре?

Л. Млечин ― Это река Уссури. И 69-й год. Это годы продолжавшейся культурной революции в Китае, хаоса в этой стране, страна тогда разваливалась. Сейчас людям, которые восхищаются Китаем, даже трудно себе представить, что в былые годы после тяжелого голода был полный развал этой страны. И Мао Цзэдун, уже сам, испугавшись того, что он сделал, искал повод сплотить нацию, и, как всегда, некий военный конфликт, должен был этому помочь. Там, как мы сейчас можем предполагать, прямого желания устроить большую войну у него не было, потому что он понимал слабость китайской армии по сравнению с советской армией, но некое прощупывание штыком в любом случае видимо казалось ему — мы реконструируем его мысли — могло бы сплотить нацию. И на огромной границе с Китаем то там, то сям стали возникать такие стычки. Китайцы приходили и пытались занять территорию, но пограничники их вытесняли. Кстати, есть небольшое количество хроники, где описывается, как китайцев поливали из водомётов, из пожарных кранов — запрещено было применять оружие.

В. Рыжков ― Это был приказ?

Л. Млечин ― Это был строжайший приказ из Москвы.

В. Рыжков ― Не поддаваться на провокации.

Л. Млечин ― Ни в коем случае не открывать огонь. С бронетранспортёров велели боезапас изъять. Но эти ребята, начальники застав, на свой страх и риск вложили всё-таки боезапасы, и это сыграло колоссальную роль. И вот китайцы раз за разом… а их много. А пограничная застава — это же два десятка человек. Ну, три десятка — это максимум. А там тысячами валили!

В. Рыжков ― Тем более, представьте себе, где это происходило. Это Дальний Восток, почти нет населения, огромные реки, горные хребты, тайга…

Л. Млечин ― От заставы до заставы многие километры. А пограничники сами строили эти заставы.

В. Рыжков ― Конечно. То есть, маленькие очажки такие жизни.

Л. Млечин ― Крохотные. И они должны были сдерживать эти многотысячные массы обезумевших людей с красными книжечками Мао Цзэдуна.

Толпа обезумевших в прямом смысле людей — это страшное дело! Но до какого-то момента всё это было как бы терпимо, а потом где-то было принято у китайцев решение попробовать сделать налёт с оружием. И вот, приходит очередное сообщение о нарушении границы. Старший лейтенант Стрельников поднимает, как положено, свою заставу, выезжает на остров Даманский. А там вместо толпы военные подразделения, которые по нему начинают стрелять. И 21 человек было убито сразу вместе со старшим лейтенантом Стрельниковым, командиром заставы. Одна машина из трёх сломалась по дороге и задержалась. Она подъехала позже, там старшим был старший сержант Юрий Бабанский — я эти имена запомнил навсегда. И он развернулся и открыл огонь. Соседнюю заставу поднял лейтенант Виталий Бубенин, ещё один герой. И они на бронетранспортёрах подъехали. Но преимущество в силах было у китайцев…

В. Рыжков ― Какое там было соотношение сил?

Л. Млечин ― Ну, там 20-30 наших человек против тысячи! Вот здесь, конечно, и проявился этот фантастический героизм. Из этих ребят наших ни один не сплоховал, ни один не струсил, ни один не отступил — ни один! Бубенин этот, потрясающий человек! Раненый и контуженный один на бронетранспортёре прорвался через китайские позиции, и подъехал к штабу, и снёс этот штаб, просто из бронетранспортера его расстрелял! Китайская армия никакая была, китайцы разбежались в страхе. И он таким образом спас оставшихся своих людей, потому что по численности они не могли бы противостоять. Вот он просто спас их!

В. Рыжков ― А у нас, вот я ещё помню, в моём детстве ходили такие разговоры, что там была применена в конечном итоге система «Град», которая на самом деле и разнесла вот эти китайские подразделения.

Л. Млечин ― Дальше начинается история другая. Значит, пограничники докладывают, что это настоящая война, просят помощи. А там рядом войска стоят — Забайкальский военный округ. А у них приказ — вообще не участвовать! Они говорят: это ваше пограничное дело. В Москве непростая была ситуация. Потому что, понимаете как? Пока пограничники с пограничниками — это пограничный инцидент. Введение регулярных войск — это уже война! Воевать с китайцами не хотели. Китайцы не хотели, потому что боялись. Наши не хотели, потому что, ну, можно, конечно, их было сокрушить, а что потом делать? Как этот миллиард — оккупировать Китай, что ли? Как это делать?

И вот наступил этот жесткий момент — пограничники оказались один на один с противником. И командующий тогдашними пограничными войсками поставил вопрос: почему нам вооружённые силы не помогали? Почему мы должны были это делать одни? Но так это всё и продолжалось, там потом ещё продолжали погибать пограничники, там погиб командир полка Демократ Леонов. Его хоронили, там описание есть, наш корреспондент в «Известиях» там работал, он рассказывал, это описание — детский крик, страшно. Это же в мирное время! Не ждали.

Потом, в конце концов, было принято решение: четыре установки «Град» — и этот остров перестал существовать. И на этом этот военный локальный конфликт закончился. Так вот, я хочу сказать, конечно, это потрясающе героическая история, потому что все эти ребята пограничники — ни один не сплоховал! Я вообще очень люблю пограничников…

В. Рыжков ― А в какой степени список этих героев, список героев Даманского увековечен и живёт как в коллективной памяти армии и пограничных войск, так и в современном воспитании?

Л. Млечин ― В пограничных войсках это всегда было. Там всегда уважали Бабанского, Стрельникова, Бубенина.

В. Рыжков ― Чтят, знают, рассказывают о них, да?

Л. Млечин ― Это пограничные войска. Я просто очень люблю пограничников, я много к ним ездил, они мне нравились. Пограничники отличались от основной советской армии тем, что у них всегда было настоящее дело, и они единственные были профессионалами. А остальная огромная армия была занята на хозработах. Я не могу забыть, как в 2008, когда начался конфликт с Грузией, потом рассказывал начальник Генерального штаба Макаров, что он в миллионной армии не мог найти боевых офицеров, способных войска вести в бой. Вот что это такое?! У пограничников такого не было. Я и говорю: надо учить. На чём? На профессионализме! Эти ребята были настоящими профессионалами, они там не заборы красили, не мусор подбирали…

В. Рыжков ― То есть, они фактически в экстремальной ситуации оказались готовы ответить профессионально, жёстко?

Л. Млечин ― Да. Отлично ответили. Знаете, я так скажу: наверное, Мао Цзэдун не собирался вести большую войну, но если бы тогда лейтенант Стрельников, лейтенант Бубенин, сержант Бабанский и все остальные не показали бы, что пройти невозможно, ещё неизвестно, как бы это повернулось! Ещё неизвестно, что бы о них китайцы про себя подумали, если бы им удалось тогда опрокинуть пограничников. Может быть, им показалось бы, что они могут так легко пройти. Так что, профессионализма в советских вооруженных силах не хватало — огромное количество людей было занято невоенным делом. Вот у меня сколько друзей служило в вооруженных силах. Они один раз за 2 года стреляли, а некоторые ни одного раза не стреляли!..

В. Рыжков ― Ну, я могу сказать, как бывший сержант Советской армии, что я стрелял — но правда я служил в войсках связи и был телеграфистом засекреченной аппаратуры связи, называется телеграфист ЗАС — я могу сказать, что мы, связисты, стреляли один раз, в день присяги.

Л. Млечин ― Один раз!

В. Рыжков ― И нам давали — сейчас побоюсь соврать — 5 или 6 патронов.

Л. Млечин Да, 5 патронов! Один раз!..

В. Рыжков ― Причём, по-моему, я даже не помню, куда мы стреляли, по-моему, это была чистая проформа.

Л. Млечин ― Ну, что это за солдат, который стрелял один раз? Это же профанация!

В. Рыжков ― Я был связистом.

Л. Млечин ― А случись что, Владимир Александрович? Напали — вы должны отстреливаться. Вы должны уметь это всё сделать! Конечно, это была чистая профанация. И я сейчас вот в тоске слежу за кинематографом, в котором какие-то 5-6 киногероев сокрушают немецкие дивизии, просто дивизии... Это так не бывает. Вот история с Даманским — там 21 человек погибли сразу. Война — страшная штука. Ведь бойцов, когда учения, их же, если они служат на севере, скажем, ведь не на пляже в Сочи готовят к войне. Их готовят к войне на настоящем полигоне, пускают настоящие танки, стреляют, чтобы они даже к звуку выстрелов привыкли. Большинство наших слушателей даже не подозревают, что когда под ухом начинают стрелять, ты глохнешь сначала вообще-то, если ты не профессионал. Учить надо в настоящих боевых условиях.

И психологически они должны быть подготовлены к тому, что война — страшная вещь. И командира могут убить. Ведь старший сержант Бабанский взял на себя сразу управление и смог командовать подразделением. А у китайцев никого не оказалось, они были не обучены и разбежались, как только Бубенин расстрелял их штаб. Солдат должен быть подготовлен, должен быть профессионалом. Для этого нужно готовиться. Для этого всё время службы он должен заниматься военной службой.

Поэтому я высоко ценю усилия бывшего министра Анатолия Сердюкова и недавнего начальника Генерального штаба Макарова в их реформе по профессионализации вооружённых сил. И, между прочим, я вам скажу одну вещь. После крымских событий — я внимательный читатель иностранной военной печати — вся иностранная военная печать была заполнена материалами о том, что они не узнают русскую армию, российскую армию. Это другая армия, — писали они, — организованная, дисциплинированная, профессиональная. Они были просто потрясены организацией дел. Это результат, конечно же, реформ, начатых Сердюковым и Макаровым. Они правильно абсолютно действовали. И только по этому пути можно идти — профессионализации. Потому что, что такое современный бой? А сейчас опять пошли разговоры о том, что в школу нужно вернуть эти занятия по начальной военной подготовке.

В. Рыжков ― Я их помню отлично. Сейчас скажу, что мы делали.

Л. Млечин ― Разбирали автомат.

В. Рыжков ― Мы разбирали и собирали автомат Калашникова, норматив был 45 секунд. Мы надевали на себя старые вонючие пахнущие резиной противогазы и бегали по кругу по школьному двору. И третье, что мне отчётливо запомнилось, это, конечно же, советские плакаты с изображением ядерного гриба и с инструкциями, в какую сторону падать и в какие углы заползать. Это было НВП. И ещё, конечно шагистика.

Л. Млечин ― Как можно тратить время молодого человека на это безумие? То есть, во-первых, конечно, вначале была винтовка, которая полвека служила. Сейчас оружие меняется быстро, поэтому какой смысл учиться разбирать автомат, которого, возможно, уже в войсках не будет?! Этому он научится в войсках — быстро и легко. Это время должно быть отдано освоению серьёзных дисциплин, потому что сегодняшние вооружённые силы — это же высокотехнологическая сфера! А корректировать огонь? А управлять беспилотниками? А действовать самостоятельно, если командира убили?

В. Рыжков ― А средства связи современные?

Л. Млечин ― Конечно! Для этого нужно обладать хорошими базовыми знаниями — не семилеткой. Как можно тратить на это время? тут главное — физическая культура. Я с ужасом смотрю, сколько денег выбрасывается на крупные спортивные достижения, когда у нас в школах нет бассейна, раздевалки и спортивных команд. Между прочим, после сердюковско-макаровских реформ пузатых офицеров — ну, во всяком случае, так мне кажется — стало поменьше. Пузатый офицер — это просто катастрофа, этого не может быть! Но солдаты наши — не те, которые на параде, а которых ты встречаешь в армии, они не соответствуют тому, как должен выглядеть современный военный мужчина. Военная служба для настоящего мужчины — это замечательная сфера деятельности, но он должен быть физически развит, и это только в школе можно успеть сделать. В школе должен быть бассейн, спортивная команда, хорошая физкультура. Должна быть душевая комната — у нас в школах нет этого ничего!

В. Рыжков ― Сейчас, по-моему, делается попытка вернуть комплекс ГТО, который я тоже помню — как я кидал эту гранату куда-то в какую-то сторону, мы куда-то ползли, что-то мы там подтягивались.

Л. Млечин ― Это профанация! Гранату его бросать научат, когда он придёт в вооружённые силы. Он здесь должен научиться замечательно бегать, прыгать, быть развитым, прекрасно дышать, спортивным — всему остальному он научится, на это должны быть потрачены силы. Я не понимаю, почему вооружённые силы не принимают никакого участия вот в этой, в базовой подготовке молодого человека? Он должен быть красивым, стройным, с прекрасной фигурой. Обратите внимание, как ходят у нас молодые люди. Есть два варианта. Или такая приблатнённая походочка какая-то, или человек идёт совершенно неуверенно. Разве так мужчина должен ходить? Уверенно в себе он должен идти! А для этого что у него должно быть? В том числе хорошая физическая подготовка. У него должна быть обязательно команда в школе спортивная, в которой он будет играть — футбольная, волейбольная — неважно, какая. Должны быть тренеры. Вот куда деньги должны пойти! Не на какие-то там олимпиады! Я вот никогда не принимал этого большого спорта дорогостоящего. Всегда считал и сейчас считаю, уже как дедушка, что все деньги должны идти в школьный спорт, в школьную физкультуру! Чтобы из школы через 11 лет выходил молодой человек профессионально готовым ко всему.

В. Рыжков ― С физической формой разобрались. А что должно быть в мозгах у него? Вот вы уже сказали, что в нашей истории не нужно выдумывать подвиги.

Л. Млечин ― Достаточно того, что было.

В. Рыжков ― Более чем достаточно. Мы вот даже в ходе нашей короткой программы уже вспомнили Панфиловскую дивизию и самого генерала Панфилова, который абсолютно блистательный герой.

Л. Млечин ― Таких военачальников много было.

В. Рыжков ― Которые фактически и сорвали гитлеровский план блицкрига и захвата Москвы и, может быть, обеспечили поражение фашистов во всей войне. Мы вспомнили уже абсолютно героических людей, которые были на плацдарме Малая земля. И вы очень хорошо рассказали про героев Даманского, про конкретных людей, которые совершенно невероятные герои. Итак, не нужны мифы, достаточно правды.

Л. Млечин ― Конечно.

В. Рыжков ― Вторая вещь, которую вы сказали, очень важная, мне кажется, что война — это не гламур. Война — это не конфетки. Война — это не стрелялки с экрана компьютера. На самом деле это страшная кровавая жестокая бойня! И это надо вот этим спортивным молодым людям объяснять, что это вовсе не гламур и вовсе не приключение. Что ещё?

Л. Млечин ― Ещё он должен быть готов к психологическим перегрузкам, к способности взять на себя ответственность, не испугаться, понимать, что жизнь может быть очень сложной, что война кровавая вещь, и что у тебя на глазах могут убить твоего товарища. Вот у моей жены мама была на фронте. Она ехала в теплушке и попала под обстрел, и подругу её убило прямо на её глазах. Это она на всю жизнь запомнила. Ехала в теплушке, сидят две медсестры, и пуля прошила вагон насквозь — и всё, смерть! Вот так! Вот что такое война. А медсёстры вроде как были и не на фронте.

В. Рыжков ― Кто это должен объяснять? Это должно быть что? Это должен быть учитель истории? Это должен быть учитель литературы, который пользуется соответствующей прозой там, Симонова, Бека «Волоколамское шоссе», Астафьева, Бондарева и так далее? Это должны быть соответствующие фильмы? Не тот целлулоидный Голливуд, который сейчас снимают. Не хочу называть конкретные фильмы, но это, конечно, не имеет к реальности никакого отношения. Семья это должна делать? Сериалы? Как это должно быть?

Л. Млечин ― Знаете, я хочу изъять слово «должен». Вот самое страшное, что у нас всему вредит — это вот эта официальщина и долженствование, которое воцарилось. Это всё штампы: «вы должны»… Никто ничего не должен! Это будет происходить само, потому что это была война в нашей стране, это все люди сами вспомнят, учителя это сделают лучше без всяких безумных методических инструкций, которые плодят вот эти штампы и фальшь.
Учитель сам понимает, если он учитель, что он должен рассказывать, как рассказывать. Если он не понимает, он не годится в учителя. Профессионал поймёт. Убрать вот эту всю официальщину, не портить этим дело, потому что этим воспитывается только привычка врать, и всё скучно отодвигается. И я боюсь самого ужасного, что скоро у нас Вторая мировая, Великая Отечественная отойдёт в сферу анекдотов, потому что если будут вот так это штамповать…

В. Рыжков ― Может повториться история с «Малой землёй» Брежнева.

Л. Млечин ― Конечно, если повсюду одинаковые будут штампы и трафареты, дети будут это отвергать. Это самое ужасное, что может происходить!

В. Рыжков ― А как, на ваш взгляд, сейчас в самой армии? Сама армия, как институт, как такое коллективное тело, как непрерывная такая череда поколений военных, она хранит эту память, хранит память о том, что война — это страшно, что война — это огромные жертвы, что война — это последнее средство, которое может быть применено в политике? Или же сейчас у кого-то могут преобладать такие бравурные настроения, что вот мы сейчас шапками закидаем, двинем всём, порвём, всем кирдык и так далее?

Л. Млечин ― Я слежу вот за военной печатью исторической, и могу констатировать, что мы вернулись к тому уровню, который был в советские времена, когда вместо анализа реальных событий идёт одно придуманное описание мифических побед. Значит, вся историческая реальность отодвигается в сторону, и остаётся всё то же самое — вот эта официальщина скучнейшая, тягомотище. И вот эта ужасная жвачка предлагается молодым людям, которые приходят в вооружённые силы. У них это будет вызывать отвращение, ничего другого.

В. Рыжков ― Это ещё будет и плохая профессиональная подготовка.

Л. Млечин ― Это само собой.

В. Рыжков ― Если люди не представляют себе, как это было на самом деле, то как они могут быть профессионалами?

Л. Млечин ― Если им не рассказывать, как это было во всём объёме того, что было, то профессионалов из них не получится. Я всё-таки вырос в окружении людей, которые побывали на фронте, и я слышал, как это было на самом деле. Сейчас уже этих людей нет в силу физических причин. А уже знаете, как фронтовики ушли, всё, что предлагается молодёжи — это или кино, или вот эта тягомотина. Это всё очень плохо, да. Я вообще крайне сожалею, что было сменено руководство Министерства обороны и что им не дали возможность двинуть реформу дальше, потому что они шли к тому, что должно быть — военный человек должен получать удовольствие на военной службе, просто ему должно нравиться.

В. Рыжков ― Кураж?

Л. Млечин ― Конечно. Ему должно нравиться то, чем он занимается. Должно быть, естественно, щедрое вознаграждение, и перспектива жизненная должна быть, и обустроен он должен быть. Когда смотрю на молодых людей, призываемых в армию — следы неправильного питания очевидны! Ясно, на каком рационе вырос. Этот рацион и в войсках должен быть изменён. Это тоже серьёзная проблема. Конечно, современное оружие должно быть в распоряжении обучающихся. К этому вели авторы этой реформы.

В. Рыжков ― По крайней мере, учений сейчас много — о чём вы говорили. Когда реальные стрельбы, когда реальные полёты, когда реальные перемещения войск — этого сейчас достаточно много. Значит, люди практику получают?

Л. Млечин ― Военное училище оканчивали лётное, а летать не могли, потому что его учили на старом самолёте, которого уже нет в войсках, и учили те, кто сами уже давно не летали.

В. Рыжков ― Сейчас это переменилось?

Л. Млечин ― Начало меняться. Они правильно ставили вопрос: одно учебное заведение должно быть, где есть современные, сегодняшние самолёты, те, которые в войсках, они же и здесь в академии, в училище (называйте, как хотите), и учат те, которые вчера с военной службы пришли, сегодня утром приехали. И так должно было быть, и к этому нужно идти. Нужно двигаться и создавать современные вооружённые силы, это будет значительно дешевле, чем большие и не очень хорошо подготовленные.

В. Рыжков ― Мы завершаем нашу беседу с замечательным Леонидом Михайловичем Млечиным, мы говорили сегодня о том, что российское военное образование, военно-патриотическое воспитание не нуждается в мифах, потому что российская история полна примеров самого великолепного и нетленного героизма. И мы говорили о том, что именно не на мифах, а на правде и на практике нужно воспитывать наши вооружённые силы. Спасибо, Леонид Михайлович!


СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ ИНТЕРВЬЮ ЛЕОНИДА МЛЕЧИНА В АУДИОФОРМАТЕ:





ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Очевидно, что агитпроп, эти жулики от истории, будут и впредь раздувать героические мифы, лишь бы не раскрывать ужасную правду ВОВ.
________________________________________

Здесь действует фигура умолчания, которую, к моему сожалению, поддержал и Млечин. В Крыму зелёные человечки стояли, никакого фронта там не было, и не удаться это могло только в том случае, если бы они вместо выполнения задачи напились и пошли по бабам. Однако фигура умолчания в том, что там действовали не регулярные части ВС РФ, а отборные, элитные, штучно отобранные и подготовленные подразделения спецназа ГРУ Генштаба, и судить по ним о подготовленности российской армии не только глупо (в частности, со стороны Млечина), но и опасно.
________________________________________

Очень уважаю Леонида Млечина. Но, показалось, что сегодня он как-то наивно размечтался о красивых, спортивных, высокооплачиваемых, счастливых офицерах российской армии. Таких я видела только в старых советских фильмах, да и то из белогвардейцев. Из настоящих — всё больше пузатые пьяницы мне лично на глаза попадались за всю жизнь, увы...
________________________________________

Пропагандисты побежали первые, как это понятно!..
________________________________________

Подвиг "Варяга" в его затоплении на глазах гуляющей по набережной публики без единого выстрела! Никто не пострадал, даже публика. Было так мелко, что японцы его быстренько подняли и присовокупили. А немцы коммунистов не стреляли, лишь военных коммисаров, да и то в течение года. А такие чистоплюи, как Манштейн, запретили сразу. Эрих, ты был неправ!
________________________________________

Вообще-то "Варяг" и не собирался прорываться, а вышел, как сегодня бы сказали, "для отмазки" пред высоким начальством. Поэтому двигался на противника со скоростью от 4 до 5 узлов (ещё где-то 2-2,5 узла ему прибавляло отливное течение) и повернул назад при первом же попадании японского снаряда (остальные семь попаданий и один близкий разрыв, заклинивший пушку номер 3 и уничтоживший её расчёт, пришлись на поворот на обратный курс, кратковременное сидение на мели у острова Йодольми и бегство обратно на внешний рейд Чемульпо под прикрытие иностранных военных кораблей).

Дальше и вовсе какой-то позор с паническим оставлением вполне боеспособного корабля (даже брошены убитые во время боя, коих потом подняли на поверхность японцы и похоронили со всеми воинскими почестями). Котлы, машины и механизмы не были выведены из строя и находились в полном порядке, с пушек лишь сняли затворы и бросили за борт на месте затопления крейсера (их первыми и подняли японцы). Слегка повреждённые водой секретные документы (их даже не удосужились уничтожить) также достались японцам.

Крейсер со всеми открытыми забортными отверстиями и переборочными проёмами тонул чуть ли не три часа (где-то 2 часа 40 минут после оставления командой) и легко мог быть захвачен японцами (те просто не могли такого представить и поэтому ничего не предприняли). Акт о техническом состоянии крейсера был подтасован (второе по должности лицо на корабле старший офицер "Варяга" Степанов отказался его подписывать). Вахтенный журнал с описанием боя заполнялся на одиннадцатый день после оного (вопреки Морскому уставу, дающему не более суточной отсрочки). В рапорте командира крейсера Руднева дальневосточному наместнику Алексееву всё вывернуто наизнанку и подано в расплывчатом виде (даже отметки времени даны всего-навсего три — и это за весь час официального боевого столкновения с противником). Разрушения на "Варяге" в рапорте невероятно преувеличены, а ущерб, будто бы нанесённый противнику, вырос до сказочного масштаба (в реальности его, ущерба, и вовсе не было)!

К тому же все офицеры "Варяга" (кроме Степанова) и "Корейца" подписали обязательство более не принимать участия в войне против Японии. Плена избежали по двум причинам. Во-первых, японцы не хотели связываться с большой массой людей, которых надо содержать (главной целью адмирала Уриу был захват порта Чемульпо). Во-вторых, помогли всяческие уговоры Уриу со стороны командиров иностранных кораблей, обязавшихся все заботы о русских военморах взять на себя.
________________________________________

В русской военно-морской истории есть ещё один сказочный подвиг, но менее известный, чем связанный с "Варягом". Это бой маленького брига "Меркурий" с двумя большими турецкими линейными кораблями, над которыми оный бриг одержал победу. Благо, согласно рапорту командира "Меркурия" Казарского, тот не успел никого из приставших к нему супостатов утопить. И то хорошо...
________________________________________

Передача с Млечиным как всегда интересная, но… Завидую восторженному оптимизму Леонида Михайловича относительно боеспособности нашей армии. Но есть вопросы, которые на передаче не были поставлены и рассмотрены.

1. Наша армия со времён ВОВ ни разу не воевала с достойным противником. Ввести войска в соседнюю страну, где армии почти что не было, и задавить её морально и физически — ещё та доблесть! А какие-то сран…е финны так накостыляли в 39-ом, что мало не показалось. А маленькая Чечня, которой после двух «победоносных» войн мы вынуждены по сей день платить дань?.. А Афганистан, из которого (слава богу!) вовремя ноги унесли?!

2. Со времён всё той же ВОВ на нас никто не нападал — все конфликты возникали почему-то на чужой территории, под пропагандистский вой политиков: если не мы туда войдём — войдут американцы!

Вывод: при нынешнем руководстве, чем боеспособнее будет армия, тем больше горя и разрухи мы принесём в чужой дом (и в свой кстати тоже: солдаты — наши дети, а не пушечное мясо на стол политикам!). Тут поневоле станешь пацифистом.
________________________________________

Классная программа, офигительный журналист Л. Млечин! Думаю, что это лучший в стране на сегодняшний день.
________________________________________

При всём моём огромном уважении к Млечину как историку ВМВ, эта передача для меня была просто ужасна. Тема "Миф и подвиг". И что же я услышал? Навязший в зубах, обсосанный донельзя и надоевший до чёртиков миф о "28 панфиловцах". Миф мы знаем — а подвиг? Почти все они погибли — и? Советские потери в обороне Москвы составили 1,8 млн., из них погибли 926 519 чел (остальные ранены, заболели и обморожены). Это около миллиона, включая 24 "панфиловцев". Подвиг-то их в чём? Настоящий, не мифический? Молчание.

Ладно, дальше. "Малая земля". Миф мы знаем — а подвиг? 250 морских пехотинцев (и пусть ВДВ тут помалкивает) заброшены на берег и брошены командованием на произвол судьбы. Для начала мы имеем дело с военным преступлением в отношении своих солдат. Но дальше Млечин, захлёбываясь, рассказывает, как они "вцепились" в этот кусочек земли. А кто бы не вцепился? А вы бы не вцепились? Особенно когда немец не даёт головы поднять? Подвиг? Боевая задача не выполнена, погибли почти все, причём бесполезно. Подвиг? Затем эта совершенно сказочная история, как приехавшего с инспекцией начальника раненые на обратном пути защищали своими телами от немецких пуль. Не стыдно? Малая Земля — позорная страница для советской армии.

И это ВСЁ, что Млечин мог вспомнить из четырёх лет советской фазы ВМВ? Это все мифы и все подвиги? Как насчёт мифа Брестской крепости? Как насчёт мифа Ленинградской блокады? Как насчёт мифа о Ржевско-вяземской операции? Как насчёт мифа о немцах, взорвавших центр Киева и Лавру? Как насчёт мифа о почти поголовном уходе в сопротивление населения оккупированных территорий? Как насчёт мифа под названием "Молодая гвардия"? Да мало ли было мифов. Да мало ли было подвигов!

И всё это, между прочим, о войне, которая была более 70 лет назад. Военная история СССР и России на этом не кончается. Ладно, послушаем про Даманский. Кстати, миф-то в чём? Молчание. Подвиг? Несколько десятков пограничников отбивали нападение тысяч и тысяч вооружённых китайцев, а сержант на БТРе прорвался к китайскому штабу и снёс его (штаб). Я, кстати, так и не понял, рассказывал нам здесь Млечин миф или подвиг? Ибо было не так. Это уже было при мне. Китайцы НЕ были вооружены, кроме как цитатниками Мао, а вот пограничники были вооружены великолепно и вполне успешно сдерживали безоружных людей, пока в Москве принимали политическое решение. Решение было принято, и советские войска (а не погранвойска КГБ СССР) применили систему "Град". Весь конфликт продолжался меньше месяца — в течение марта 1969 г. Дальше шли переговоры, и конфликт был улажен на условии, что войска сторон останутся на занятых позициях, что на тот момент означало фактическую передачу острова Китаю. Где миф? Где подвиг? Сержант на БТРе? 19 мая 1991 года остров окончательно передали под юрисдикцию КНР.

А куда девалась десятилетняя Афганская война? Никаких мифов? Никаких подвигов? А две Русско-чеченские с их мифами и подвигами? А миф о Первой Русско-грузинской? А Первая Русско-украинская? Молчание.

А тут ещё Рыжков, который в отсутствие старших почуял мазу и перебивал гостя через каждое слово, влезая со своими глупостями. Я очень разочарован.
________________________________________



ИСТОЧНИК

ПРЕДЫДУЩИЙ МАТЕРИАЛ РУБРИКИ

ПРОДОЛЖЕНИЕ РУБРИКИ

Леонид МЛЕЧИН

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Показуха (0)
  • История (0) > 2-я мировая война (0)
  • Нравственность (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 25.11.2020 - ТОРЖЕСТВО ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА
  • 24.11.2020 - БОЛЬШАЯ ДЕЛЕГАЦИЯ «ЯБЛОКА» В САНДАРМОХЕ
  • 23.11.2020 - ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ
  • 23.11.2020 - КЛЕЙМО РУСОФОБА
  • 23.11.2020 - ХАМСТВО В ЛИЦО
  • 22.11.2020 - РЕШЕНИЕ БЮРО ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 21.11.2020 - ОБРАЩЕНИЕ ОМСКОГО «ЯБЛОКА» К ГУБЕРНАТОРУ
  • 21.11.2020 - РОССИЙСКОЙ МЕДИЦИНЕ НУЖНА КИСЛОРОДНАЯ ПОДУШКА
  • 20.11.2020 - О НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ ПРЕЗИДЕНТА
  • 20.11.2020 - ПРАВОСУДИЕ ИЛИ БЕЗНАКАЗАННОСТЬ?
  • 20.11.2020 - НЕ ПРИКАСАЙТЕСЬ К НЕМУ!
  • 19.11.2020 - СУДЬБА ОСТАНКОВ 17 ЧЕЛОВЕК, ВЫКОПАННЫХ В САНДАРМОХЕ
  • 19.11.2020 - ИТОГИ КАРАБАХА
  • 18.11.2020 - ПОЛИТИКА ИЗОЛЯЦИИ
  • 18.11.2020 - ТОТАЛИТАРНОЕ ПРАВО
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru