Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[07.06.2017]

«ТАМ ВООБЩЕ НЕТ НИЧЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО»

Протоиерей Алексий УМИНСКИЙ: настоятель храма Святой Троицы в Хохлах


Протоиерей Алексий УМИНСКИЙ:


Я так понимаю, что в основе нашей судебно-исполнительной системы не просто чрезмерная жестокость, это что-то запредельное. Наша судебная система, наша система исполнения наказаний находится, мне кажется, вот в этом ужасном состоянии. Если сейчас что-то не менять, то вот эти случаи будут порождаться прямо автоматом, потому что люди, которые в этой системе работают, они и так уже привыкли к такому безобразию как к норме жизни. Они не знают, как можно даже по-другому, они не видит никакого иного способа обращения с подсудимыми, ещё не осуждёнными, с людьми, которые нуждаются в какой-то своевременной помощи или просто понимании. Там вообще нет ничего человеческого, мне кажется, на сегодняшний день.

Патриарх Тихон или Патриарх Гермоген, или митрополит Филипп, которые, действительно, могли бесстрашно, очень открыто обращаться к власти, не боясь того, что за их слово они будут казнены. Они и были казнены, собственно говоря: их слово потом отозвалось для них смертной казнью. Но, тем не менее, это мужество в них присутствовало.

А мы, мне кажется, за последние десятилетия не перешагнули этого порога молчания после периода советской власти. Мы, к сожалению, не научились говорить о маленьком человеке, обращать внимание на судьбы конкретных людей. Без всякого сомнения, ведётся очень большая работа церкви в тюрьмах, в СИЗО, на предварительном этапе. При каждом, скажем, СИЗО в Москве есть обязательно посещение священником, везде есть возможность говорить с заключёнными, везде при каждой епархии существуют группы поддержки людей, которые находятся в заключении. Но система, вы понимаете, она не видит человека. А здесь очень важно, чтобы через систему был, наконец-то, обнаружен живой человек.

Я как священнослужитель не имею права брать в руки оружие. Более того, я как священнослужитель не имею права даже отвечать ударом на удар. То есть если какой-то человек захочет ударить меня в лицо и ударит, я не имею права ударить в ответ. Если я подниму на кого-то руку, я лишусь своего священного сана. Вот такие церковные каноны, которые запрещают священнику даже себя физически защищать. И уж тем более носить оружие. Кровь проливать священник не может. Поэтому священнику запрещено даже охотиться!

Но освящение оружия, которое может принести смерть, — это нарушение заповеди «Не убий». Заповедь «Не убий» — абсолютна! Мы почему-то превратили эту заповедь «Не убий» в такую вот: «Вот здесь нельзя убивать, а вот здесь зато можно»… Вот, например, аборт — это убийство, так мы против абортов. Но на войне — пожалуйста!.. Это страшная ложь!


С.Крючков ― У микрофона Станислав Крючков, здесь ещё Андрей Ежов и наш гость протоиерей Алексей Уминский, настоятель храма Святой Троицы в Хохлах сегодня персонально ваш в эфире «Эха Москвы». Алексей Анатольевич, вынесен приговор бывшему директор Библиотеки украинской литературы Шариной. И повод для этого, ну, формальный повод — это наличие у библиотеки неких запрещённых книг. А уверены ли вы, что в вашей личной библиотеке нет книг, к которым, ну, в принципе, могли бы прицепиться?

А.Уминский ― Ну, я думаю, что книги могут быть в любой частной библиотеке, потому что, с одной стороны, библиотека для того и существует, чтобы быть собранием разных книг, чтобы человек в этой библиотеке изучал, в общем, пространство своей собственной жизни. И это пространство, в котором могут быть разные книги, и представлены совершенно разные точки зрения, в том числе и те, с которыми сам человек не солидарен и которой может по-настоящему и всерьёз оппонировать. Такие книги, соответственно, есть и в моей библиотеке, конечно, наверное. С этой точки зрения я не проверял, но думаю, что есть.

С.Крючков ― Но значит ли это, с вашей точки зрения, что книги в данном случае стали лишь поводом для преследования по каким-то иным основаниям, если можно называть это преследованием?

А.Уминский ― Ну, вы знаете, что касается моей личной библиотеки, то, конечно, я лично за неё отвечаю. И сам собираю те книги, которые считаю нужным для того, чтобы они в ней были. Я избавляюсь от книг, которые мне перестают быть интересными, скажем, или они в других изданиях, или в большом количестве экземпляров вдруг оказываются. А что касается библиотек государственных, я так понимаю, что эти фонды всё-таки, составляются другим путём — не личным выбором. Всё-таки, фонды государственных библиотек формируются, мне кажется, совершенно иначе. Для формирования этих фондов, выбраковки есть какие-то совершенно очевидные механизмы и документы. Поэтому мне с самого начала было очень странным слышать о том, что директора обвиняют в том, что в её библиотеке хранится какая-то вдруг неожиданно ставшая экстремистской литературой, потому что я так понимаю, что до какого-то периода эта литература была обычной литературой. Вот это мне странно.

С.Крючков ― Можно ли расширительно это трактовать как некую показательную порку свободолюбивого человека? Или это локальная история, которая попала в поле зрения общественного интереса?

А.Уминский ― Я, к сожалению, не очень подробно следил за развитием этой ситуации. Вот, например, сегодняшняя новость о том, что директор библиотеки получил 4 года условно. А по поводу конкретного обвинения и каким образом это развивалось, я не могу сказать, что я об этом знаю очень хорошо.

С.Крючков ― Ну, если уточнять, в приговоре говорится, что Шарина совершала некие действия, направленные на возбуждение национальной ненависти и вражды, равно направленные на унижение человеческого достоинства. Но это стандартная формулировка. Речь, в конце концов, идёт о книге, которая попала на библиотечную полку. Вот, не находите ли вы, что здесь есть некая несопоставимость?

А.Уминский ― Я уже об этом сказал, что если эта книга, действительно, хранится в фонде библиотеки, она попадает туда совершенно автоматическим образом как все остальные книги, какую личную ответственность за это может нести человек?

А.Ежов ― Ну, там даже были в ходе следствия абсурдные предположения, что книгу в библиотеку могли подбросить. Ну, на мой взгляд, да, это странно. Вообще как вам кажется, судить за мысли, за любые мысли, оформленные в виде книг, вообще эта практика — насколько она адекватна, насколько она необходима? Пускай даже здесь законодатель, вот, следственные органы говорят о некоей защите от ненужной, вредной, нежелательной информации.

А.Уминский ― Ну, я понимаю, что в разных библиотеках могут храниться разные книги — для этого существуют спецфонды, для этого существуют специальные допуски, для этого существуют определённые ограничения для тех людей, которые пользуются этой литературой или документами для своих научных работ и так далее, и тому подобное. То есть совершенно, конечно, не обязательно, что наши библиотеки там должны хранить, скажем, «Майн Кампф» Гитлера или какие-то другие книги, которые явились в истории человечества источником очень многих бед и несчастий. Но, тем не менее, это всё равно наша история, и эти книги должны существовать даже в том виде для того, чтобы хотя бы понять, что это было, каким образом на это реагировать, каким образом с этим можно спорить, как можно апеллировать к совершенно другому опыту.

Я понимаю, что если я начинаю пропагандировать идеи человеконенавистнические, призывы к массовым убийствам, к истреблениям по национальному или религиозному принципу, то я за это должен нести ответственность, без всякого сомнения. Но эти высказывания должны быть публичными. Кроме того, конечно, они должны быть доказанными, и должна быть доказана и вызванная ими реакция. Если человек имеет дурные мысли и выражает своё мнение в частном закрытом пространстве, это неподсудно. Это начинает быть подсудным, когда этими мыслями заражаются сторонники, которые становятся опасными для общества. Только в этом случае. Надо доказать опасность для общества. Если опасность для общества доказана и она реально существовала или существует, да, такие вещи государство обязано купировать. Это так.

А.Ежов ― Наши слушатели интересуются, что делать с запрещённой теперь уже литературой свидетелей Иеговы? Я напомню просто, у нас признана экстремистской эта организация. «Во многих домах есть», — пишут нам неподписавшиеся слушатели, к сожалению.

А.Уминский ― Увы, да, сегодня это становится проблемой.

А.Ежов ― Ну, то есть фактически любой может оказаться преследуцемым?..

А.Уминский ― Я уверен, что существуют, скажем, библиотеки людей, которые занимаются религиоведением, которые изучают все возможные религии, религиозные движения, системы и так далее. И в их библиотеках находятся книги разных религиозных групп, в том числе обязательно будут находиться книги или журналы свидетелей Иеговы, по которым они изучают, скажем, эти феномены религиозного движения или религиозного умонастроения. Фактически таким образом это может для них стать сейчас опасным, конечно. Согласен.

С.Крючков ― Но, всё-таки, не хочу я уходить от этой темы далеко. Это, ведь, не только вопрос о конкретной судьбе конкретного человека, но и вопрос о применительности этой судьбы к делу жизни этого человека, то есть к библиотечному делу. Библиотеки в нашей стране, как мы знаем сейчас, ну, не в горы идут, да? Эпоха библиотек может быть, во всяком случае, в бумажном их виде потихонечку завершается.

А.Уминский ― Не знаю. По крайней мере, бумажная книга живёт себе препрекрасненько.

С.Крючков ― В вашем приходе.

А.Уминский ― Не только в приходе, она вообще живёт. Мы видим это по тому, какое количество людей привлекают книжные выставки, как, в общем, достаточно активно издаётся литература. В общем, издательства не терпят убытки.

С.Крючков ― Издательства и частные библиотеки. Но я веду речь о публичных библиотеках. Не играет ли государство с огнём, строго говоря, показательно устраивая вот такой процесс и демонстрируя, что само наличие книги может быть опасно…

А.Уминский ― Я понимаю ваш вопрос. Я думаю, что это пугает очень многих директоров библиотек и тех людей, которые собирают библиотеки, пропагандируют библиотеки. Особенно когда это происходит, скажем, не в крупных городах, где и так достаточно развитое информационное поле и люди много читают, и книжных магазинов на каждом шагу довольно много. А, скажем, для небольшого города или небольшого села общественная библиотека является сразу огромным просветительским центром.

Я прекрасно знаю некоторые провинциальные библиотеки, где директора библиотек ведут колоссальную работу с молодёжью, с детьми, устраивают интерактивные выставки, рассказывают о книгах, показывают какие-то экранизации книг, фильмы, собирают вокруг себя тех людей, которых, в общем, ни школа не держит, ни семья не держит, которые, в общем, на самом деле, где-то живут на улице или в подворотне. И вот сегодня этот приговор, такая публичная порка, как вы сказали, без всякого сомнения, может напугать, лишить инициативы, ударить по рукам. Люди не захотят ничего делать. Конечно.

С.Крючков ― Итак, библиотека — это один из просветительских институтов.

А.Уминский ― В русской провинции без всякого сомнения это так.

С.Крючков ― Церковь всегда была институтом, осуществлявшим вот эту просветительскую функцию. Не должен ли здесь зазвучать голос церковных иерархов в защиту ли, в поддержку самого библиотечного дела?

А.Уминский ― Ну, вы знаете, да. Я думаю, что, в принципе, само библиотечное дело должно быть поддерживаемо церковью, и так оно, в общем, в провинциях и есть. Очень часто приходская библиотека и провинциальная библиотека очень близко сотрудничают. Очень многие книги поступают в провинциальные библиотеки, скажем, такие как История русской церкви или Православная энциклопедия, которая сейчас издаётся. Они наполняют собой не только библиотеки церковные, но бесплатно посылаются и в такие вот провинциальные библиотеки. У нас есть синодальная библиотека в центре Москвы, прекрасная совершенно, замечательная, которая ведёт такое сотрудничество.

Что касается конкретного приговора, возможна ли сегодня реакция церкви какая-то публичная вот на этот приговор? Думаю, что невозможна. Невозможна, поскольку церковь вообще как-то, вот, из такого конфликтного пространства, мне кажется, устранилась. Устранилась, к сожалению. И вот такие вещи как судьба какого-то конкретного человека не воспринимается сегодня, к сожалению, как повод для серьёзного разговора.

А.Ежов ― А с чем вы это связываете? Это какая-то тенденция последних лет, которую можно на каком-то этапе проследить, когда это началось? Или же, в принципе, всегда так, может быть, было?

А.Уминский ― Мне кажется, что за последние десятилетия мы не перешагнули этого порога молчания после периода советской власти. Мы, к сожалению, не научились говорить о маленьком человеке, обращать внимание на судьбы конкретных людей. Без всякого сомнения, ведётся очень большая работа церкви в тюрьмах, в СИЗО, на предварительном этапе. При каждом, скажем, СИЗО в Москве есть обязательно посещение священником, везде есть возможность говорить с заключёнными, везде при каждой епархии существуют группы поддержки людей, которые находятся в заключении.

Вот, наш приход — он в течение многих лет ведёт переписку с многими колониями и посылает постоянно какие-то там посылки, отвечает на письма и так далее. Но это такая, знаете, невидная, подспудная работа. К сожалению, у нас не сформирован такой орган, который, мне кажется, церкви был сегодня бы очень полезен, когда бы церковь могла обращаться в институции государственные с просьбой, скажем, о помиловании кого-то.

Комитет о помиловании — помните, был такой? Туда входил отец Александр Борисов (священник). И этот общественный Комитет о помиловании как-то очень хорошо в своё время работал. Он сейчас перестал существовать — я так понимаю, что эта функция лично в руках президента сейчас находится.

Вот, в Грузии, например, это существует, и грузинский Патриарх Илия, обращаясь, скажем, в государственные органы всё время просит о помиловании. Каждый год по обращению Патриарха грузинского получают амнистию сотни заключённых, потому что изучаются, видимо, их дела, которые представляются на суд Патриарха, где он видит, что человек может быть либо неправильно осуждён, либо осуждён сверх меры, либо, действительно, в его жизни произошла такая ситуация, когда он исправил свою жизнь, стал другим, нуждается в милости. Не в строгости и справедливости, а в милости!

И, вот, на сегодняшний день, мне кажется, это огромная наша нужда, чтобы у нас был этот голос церковный. Его нет.

С.Крючков ― И, ведь, это не вопрос о маленьком человеке, это вопрос о работе системы, функционировании самой системы.

А.Уминский ― Но система, вы понимаете, она не видит человека. А здесь очень важно, чтобы через систему был, наконец-то, обнаружен живой человек.

С.Крючков ― А, может быть, не достает фигур такого заметного масштаба в самой церкви, голос которых был бы слышен и значим при разговоре, который бы затрагивал судьбу вот того самого небольшого человека? То есть где сегодняшние, Флоренские, Булгаковы, Зеньковские?

А.Уминский ― Ну, Флоренский, Булгаков и Зеньковский всё-таки немножечко другим занимались. Они были прекрасными теоретиками, блестящими философами, очень тонкими педагогами. Мы говорим о тех людях, о которых, действительно, можем вспомнить. Патриарх Тихон или Патриарх Гермоген, или митрополит Филипп, которые, действительно, могли бесстрашно, очень открыто обращаться к власти, не боясь того, что за их слово они будут казнены. Они и были казнены, собственно говоря: их слово потом отозвалось для них смертной казнью. Но, тем не менее, это мужество в них присутствовало.

В самой природе церкви есть это печалование о человеке. Вот. Но вы правы, на самом деле, яркие фигуры — вообще в историческом контексте не частое явление. И мне кажется, что сегодня церковь в большей степени занимается каким-то таким внешним строительством, какими-то глобальными проектами, за которыми мы забываем о конкретной человеческой судьбе.

С.Крючков ― То есть в большей степени становится всё той самой институцией, нежели общиной?

А.Уминский ― Увы.

С.Крючков ― Вот мы заговорили об историях в колониях, в СИЗО. Сегодня появилась информация о смерти 42-летнего экс-банкира Дениса Морозова, который умер в связи с довольно редким заболеванием. Это история человека и история попадания в следственный изолятор (не в тюрьму) человека, имеющего проблемы со здоровьем.

А.Ежов ― Но причём еще человека не последнего статусно. Это бывший председатель правления банка. Я напомню о гибели исполнительного директора Роскосмоса не так давно. Я так понимаю, что в основе нашей судебно-исполнительной этой вот системы, опять же, такая вот чрезмерная жестокость.

А.Уминский ― Это не просто чрезмерная жестокость, это что-то запредельное. Я вспоминаю Алексаняна, я вспоминаю Светлану Бахмину, эти все истории. Светлана Бахмина была на крайнем сроке беременности, а Алексанян умирал от ВИЧ-инфекции, был прикован к постели. Мы можем вспомнить о Магнитском, который умер, собственно говоря, в СИЗО тоже, когда ему не была оказана своевременная помощь.

Кстати, о сегодняшнем трагическом случае я прочитал на православном портале, на церковном портале «Православие и мир» (я оттуда узнал об этой смерти). И объяснение было такое, что, оказывается, эта болезнь не входила в список тех болезней, которые должны подлежать не содержанию под стражей. Человек несколько раз просил о переливании крови — ему было отказано.

А.Ежов ― Ну да, недуг серьёзный, он связан (я просто поясню для слушателей) со свёртываемостью крови, поэтому маловероятно, что это заболевание является несерьёзным.

А.Уминский ― Наша судебная система, наша система исполнения наказаний находится, мне кажется, вот в этом ужасном состоянии. Если сейчас что-то не менять, то вот эти случаи будут порождаться прямо автоматом, потому что люди, которые в этой системе работают, они и так уже привыкли к такому безобразию как к норме жизни. Они не знают, как можно даже по-другому. Их даже в этом обвинить нельзя, потому что вся жизнь этих людей, которые находятся по ту сторону, скажем, решётки, она не видит никакого иного способа обращения с подсудимыми, ещё не осуждёнными, с людьми, которые нуждаются в какой-то своевременной помощи или просто понимании. Там вообще нет ничего человеческого, мне кажется, на сегодняшний день.

А.Ежов― Церковь в этой ситуации каким-то образом тоже, я так понимаю, может или способна помочь?

А.Уминский ― Всё-таки, в последнее время нам дана возможность посещать места заключения. Я сам неоднократно прихожу в тюрьмы и общаюсь и с подсудимыми, и с осуждёнными. И я прекрасно знаю, как много, на самом деле, может сделать священник в тюрьме, как много может сделать священник на зоне, какую помощь, какое облегчение и в том числе ходатайство, конкретное ходатайство может священник обратить для помощи конкретных людей. Потому что обычно священник — это такое передаточное звено. У священника чаще всего есть личные, хорошие отношения с тюремными начальниками, они ему лично доверяют. И, вот, через этот личный контакт, к сожалению, не через законные установления священник часто добивается очень многого позитивного по отношению к этим людям, которые находятся в тюрьме. Эта работа, действительно, есть.

С.Крючков ― Но между церковью и ФСИН на уровне институции ведь нет же отдела по взаимоотношениям?

А.Уминский ― Нет, конечно, есть такой отдел по взаимоотношениям между ФСИН и церковью. Есть отдел церковно-тюремного служения, который находится в тесном взаимодействии с этими органами. Конечно же, есть.

А.Ежов ― Но при этом, судя по тому, что происходит в СИЗО, чего не хватает именно вот в этом сотрудничестве, как вам кажется?

А.Уминский ― В этом сотрудничестве не хватает, конечно, большей открытости самих СИЗО, возможности для священника, скажем, не просто приходить к конкретному человеку с конкретной исповедью, не просто проводить богослужения, на которые по строгим спискам, по режимному какому-то принципу могут приходить отдельные записавшиеся люди… Потому что нет такой возможности, чтобы, действительно, это было открыто. Я прекрасно знаю…

Например, вот, я общался с людьми, которые занимаются тюремным служением в католической церкви в Италии, в Турине. У них есть возможность мирянам приходить в определённые дни и общаться со всеми заключёнными, скажем, в большом зале, заниматься с ними театром, заниматься с ними литературой, музыкой, чем угодно, читать им лекции, общаться на таком, знаете, образовательном уровне и на уровне душепопечения. Это делают там не только священники. Настоящие такие католические братства просто имеют открытый доступ в тюрьмы, в места содержания под стражей и общаются с большим количеством людей напрямую.

Вот, мы общаемся каким образом? Мы пишем письма. Нам приходит большое количество писем от людей, которые нуждаются просто в добром слове, которым не к кому обратиться. Многие из них используют это для того, чтобы получить там лишнюю посылку, ещё что-то. Это правильно, их можно понять. Но огромное количество людей просят просто им писать. Им не с кем разговаривать. Им очень важно, чтобы кто-то просто с ними по-доброму поговорил. И вот такой возможности сегодня, к сожалению, нет.

С.Крючков ― Скажите, а представители ОНК готовы выходить на контакты с вами для того, чтобы взаимодействовать с этим тюремным начальством, с которым, как вы говорите, есть личные зачастую отношения?

А.Уминский ― Я думаю, здесь вам лучше позвать сюда в студию специального представителя этих структур, потому что я не вхожу в группу тех священников, которые специально работают в отделе церковного служения. Моё посещение тюрем или исправительных колоний связано с тем, что меня просят лично приехать к конкретному человеку. Это мои личные инициативы, можно так сказать. Поэтому я не знаю полного ответа на этот вопрос.

С.Крючков ― Алексей Анатольевич, вот, мы говорили о публичных фигурах, которые выступают от имени церкви, которые олицетворяют церковь, о которых говорят в СМИ. Вся минувшая неделя прошла под знаком обсуждения истории со способами передвижения некоего епископа из Ливенской метрополии или епархии (не помню) в Орловской области, епископа Нектария. Он оказался в центре скандала после того, как по данным прессы обзавёлся, ну, довольно дорогим внедорожником. Ну, обзавёлся и обзавёлся, да? Ездит по служебной надобности, по церковной своей надобности.

А.Ежов ― Утверждает, что подарок, в общем-то.

С.Крючков ― Прозвучали комментарии на сей счёт и от представителей местных церковных иерархов о том, что Иисус ходил в дорогих одеждах, и от местного начальства губернского, которое я не возьмусь воспроизводить. Там интересно говорилось. Вадим Потомский известен тем, что и журналистов в своё время называл «чепушилами».

Возникает дискуссия, не недостаточно ли на чаше весов позитива со стороны церкви? И вообще как вам видится вся эта история, вот, чисто оценочно? Личная позиция.

А.Ежов ― Так ли важно для священнослужителя с комфортом передвигаться, вот, если упрощать?

А.Уминский ― Ну, вообще приятно, что говорить, передвигаться с комфортом, и вряд ли кто-нибудь будет с этим спорить. Мне, конечно, трудно всегда быть судьёй других людей, потому что каждый человек всё-таки живёт своей собственной жизнью и сам за себя отвечает. И заглядывать в чужой карман и на машину, это, в общем, такая, большевистская привычка, по большому счёту.

Здесь скандал-то разгорелся даже не столько из-за этой машины, что, конечно, вызывает и будет вызывать удивление, сколько на реакцию этого молодого епископа, который себя вообще-то так, чуть ли не со Христом отождествил и воспринял как оскорбление чувств верующих по отношению к себе просто, что местные СМИ напечатали эту информацию.

Надо сказать, что это очень хорошо и замечательно сегодня, что церковь находится под таким пристальным, жёстким вниманием общества. Я считаю, для церкви это очень полезно. Очень полезно, чтобы вот такие персонажи, как этот епископ Нектарий, немножечко в себя приходили, чтобы они не чувствовали себя такими всемогущими крепостниками, которым всё принадлежит. Потому что, действительно, с одной стороны, подарок и подарок. Ну, кто бы мог сказать, да?

А, с другой стороны, всё-таки, у нас есть священное писание и слова апостола Павла, который говорит о своём отношении к этому миру и о том, как этот мир к нему относится. Он говорит, что «всё мне позволено, но не всё мне полезно. Ничто не должно обладать мною». И далее говорит: «Если мясо соблазняет брата моего, то я не буду есть мяса вовек». Понимаете? Ничто не должно служить ни соблазном, ни преткновением ни для кого! «Всё мне позволено, я всё могу себе позволить, —говорит апостол, — но я не буду этого делать. Чтобы не сеять соблазн вокруг себя, чтобы никого из малых сих не соблазнить». Вот и всё.

Мне кажется, что вот это забывается, особенно очень многими людьми, которые получают вместе с саном церковным и огромную власть и большие возможности и не заслуженное ещё уважение и связи с сильными мира сего. Всякий такой подарок, мне кажется, вещь очень опасная. За неё приходится потом платить втридорога каждому человеку, который решается вот так вот легко получать такие грандиозные подарки. Мне кажется так.

С.Крючков ― Вы говорите о важности ощущения этого внимания церковниками, получающими подарки?

А.Уминский ― Да, это очень важно. Не только подарки — вообще вот это пристальное внимание общества к церкви, мне кажется, это то, чего нам очень не хватает.

С.Крючков ― Церковь это внимание ощущает?

А.Уминский ― Ещё как! Болезненно, с неудовольствием, с раздражением, с желанием как-то сразу всех под статью подвести, как вы видите…

С.Крючков ― А внутренняя дискуссия по этому поводу какая-то идёт?

А.Уминский ― И это возникает именно потому, что не хватает внутренней дискуссии. Если бы в самой церкви была оформлена и сформирована вот эта возможность внутренней дискуссии, самокритики, возможности какого-то трезвенного взгляда на самого себя, мне кажется, было бы всё по-другому. Но так как это отсутствует внутри церковного сообщества или почти отсутствует (скажем так), или только формируется сегодня, то вот это пристальное внимание общества, может быть, даже не всегда справедливое, но едкое, я бы сказал, сейчас нам очень необходимо. Это даёт нам возможность, всё-таки, приходить в себя и быть более корректными, быть более осторожными, как-то не позволять вот такое. Эта выходка, конечно, я думаю, стоила этому епископу, многих неприятных минут, в том числе со стороны высшего церковного начальства.

А.Ежов ― Дональд Трамп. Внезапно мы перемещаемся на Запад.

А.Ежов ― У нас теракт в Лондоне очередной произошёл в минувшую субботу. На следующий день после этих событий Дональд Трамп опубликовал серию твитов, в которых призвал заканчивать с политкорректностью и поумнеть, иначе всё будет только хуже (это цитата по Дональду Трампу). Он назвал терроризм исламским открыто в то время как в последние годы бóльшая часть мира говорит о том, что зло это террористическое не имеет ни национальности, ни конфессии. Вот, вы как считаете?

А.Уминский ― Ну, вы знаете, мне тоже кажется излишне, так сказать, минимизировать этот фактор. Конечно, сегодняшний терроризм имеет определённую религиозную составляющую. Это не значит, что это настоящий и общепринятый ислам, конечно же. Никто из проповедников ислама никогда не будет себя с ними отождествлять.
Тем не менее, в любой религиозной системе всегда есть крайние точки, есть точки экстремизма. Они могут быть в христианстве. Мы видим, что терроризм в Ирландии носит христианский оттенок — там католики с протестантами не могут наладить отношения, происходят теракты со стороны, собственно говоря, христианских общин. Является ли это христианством? По сути, не является, но нельзя отрицать, что эти люди называют себя христианами. И мы не можем это отрицать.

Мы понимаем, что терроризм может быть и языческим, и носить совершенно другой характер. Скажем, где-нибудь в Сомали просто вырезают друг друга, потому что они ненавидят друг друга племенной ненавистью. Нельзя это не назвать терроризмом — это тоже терроризм.

И, тем не менее, наверное, всё-таки, надо точно называть, кто есть кто, и откуда растут ноги. Это не значит, что надо обвинять мусульман, что каждый мусульманин является терроризмом. Конечно же, нет. Большинство к этому никакого отношения не имеет, естественно.

С.Крючков ― Может быть, с позиции обывателя задам вопрос, не с позиции человека воцерковлённого, поскольку таковым не являюсь. Вот, не слышно лично мне этой проповеди любви, но постоянно на слуху какие-то, скажем так, обсуждения очередного посягательства церкви на ту или иную собственность. Вот эта история с Исаакиевским собором, в которой церковь демонстрирует колоссальную осторожность, и до сих пор никак не заявила об этих претензиях, в то время как на уровне директората очень интересные подвижки происходят: ушёл Николай Буров, появился новый директор. Идёт по этому поводу какой-то разговор в церковных кругах? И что вы думаете в связи с потенциальной возможностью музея Исаакиевского собора стать частью, собственно говоря, религиозной жизни?

А.Уминский ― Ну, я думаю, что, конечно, эти вещи происходили и происходят, и мы знаем, что, скажем, в Москве сотрудничество церкви и музея происходит достаточно хорошо. Вот, у нас есть такие объекты как кремлёвские соборы, которые являются, с одной стороны, совершенно таким церковно-историческим достоянием, а, с другой стороны, являются без сомнения одним из самых главных музеев столицы. И при этом там происходят богослужения в определённые дни, и в остальное время они открыты для посещения как музей. Здесь нет конфликта. Так и со многими музеями-храмами в Москве это происходит.

А.Ежов ― Ну, в столице, да, видимо так исторически повелось, в то время как в Питере всё наоборот.

А.Уминский ― Да, жаль, что в Питере это всё возникло на таком, страшном уровне противостояния. Хотя, я не вижу здесь для себя никаких проблем для того, чтобы церковь и музей могли вместе сосуществовать. Потому что, всё-таки, Исаакиевский собор — это церковь, прежде всего. Это церковь, и музеем она является, потому что этот музей показывают как церковь. Почему там не быть церкви, например? Но почему же, с другой стороны, лишать музей этого пространства, если исторически всем понятно, как долго и много этот музей там просуществовал и как важен он, в том числе, как и культурный объект для очень многих не верующих людей, которые приходят для того, чтобы об этом что-то узнать. Вопрос, мне кажется, в диалоге, в отсутствии культуры диалога. Мы его не воспитали, мы его теряем, у нас только культура драки кругом…

С.Крючков ― Но есть вопросы, которые задаёт общество, а церковь не даёт адекватного ответа, как мне кажется. То есть в публичном поле отчётливо позиция церкви на этот счёт не прозвучала до сих пор.

А.Уминский ― Ну, вы знаете, этот вопрос, на самом деле, решается много-много лет, и решался бы спокойно тихонечко постепенно путём налаживания каких-то таких небольших компромиссных решений. И он бы решился спокойно. Мне кажется, что сама по себе просто, может быть, вот эта не совсем ловкая позиция, которую занимает сегодня Санкт-Петербургская митрополия, всколыхнула этот конфликт. А само по себе это просто неумение друг с другом разговаривать. Вот и всё. Вопрос, ведь, не в том, надо ли быть там церкви или надо быть там музею. Это же вопросы, которые на поверхности лежат. И то, и другое вполне совместимо. И то, и другое может сосуществовать в едином культурном, в том числе и религиозно-культурном пространстве, как это происходит во всём мире, как это происходит в Москве и в других регионах России — нет проблем. Хотя бывают всевозможные проблемы — имущество есть имущество. Но эти проблемы абсолютно разрешимы.

С.Крючков ― Ужасающая история произошла в Тверской области. Массовое убийство в дачном посёлке.

А.Ежов ― 9 человек погибли по сообщениям источников, знакомых с ходом следствия. Причиной ссоры стал вопрос о службе в армии. Понятно, там впереди ещё психиатрическая экспертиза. Вот, 45-летнего мужчины сегодня, который открыл огонь по людям, арестовали. Но всё же вопрос наших слушателей (я вижу) интересует: почему такие фактически пустяковые поводы — кто служил, где, в каких войсках, служил ли или не служил?.. Кстати, по-моему, выяснилось, что не служил в итоге этот человек нигде, но, тем не менее, узнаем позже подробности. Почему такие поводы становятся причинами столь чудовищных преступлений?

А.Уминский ― Да это же не впервые.

А.Ежов ― В том-то и дело. Это обыденность.

А.Уминский ― К сожалению, Тверская область вообще в этом смысле какой-то такой, очень депрессивный район, очень бедный. Там всё плохо. Там совершенно спившееся население. Поэтому не удивительно, что это случилось именно в Тверской области.

А.Ежов ― Мне кажется, это в любом другом регионе так же могло бы с такой же вероятностью произойти.

А.Уминский ― Возможно и так. Уровень человеконенавистничества в обществе очень высок, как мы понимаем. Уровень агрессии зашкаливает. Вот, в Тверской области понятно, потому что там люди очень плохо живут, они теряют просто свою человечность из-за того, что условия жизни почти нечеловеческие во многом: бедность, пьянство, ничего нет. Но когда мы открываем, скажем, Facebook, то видим, что так же друг друга уничтожают словесно высококультурные люди с высшими образованиями, какого ада они друг другу желают, как они готовы уничтожить человека, который просто занимает другую позицию. Тогда мы понимаем, что это проблема не только Тверской области, а вообще проблема всего нашего общества сегодня, которое заражено вот этим страшным вирусом ненависти.

Причём ненависть проявляется во всех отношениях, ненависть считается благородным чувством. Эти люди считает себя спасителями человечества, когда они превращают в радиоактивную пыль другое государство или соседей, которые говорят на том же языке, только немножко иначе. Это, конечно, для меня величайшая тревога моего сердца, я даже не знаю, что вам сказать.

С.Крючков ― Ну, в данном случае Facebook — это виртуальное оружие как объектив телекамеры. Но в случае инцидента в Тверской области речь идёт о конкретном оружии, доступ к которому у человека был вполне законен. Он приобрёл этот охотничий карабин, согласовав приобретение со всеми надзорными органами. Поэтому вновь оживилась дискуссия: выдавать разрешение всем или же запретить каждому?

А.Ежов ― Говорят, что, возможно, было бы куда меньше жертв у этой истории, если бы оружие свободно распространялось. Вот, вы как священнослужитель как рассматриваете эту историю?

А.Уминский ― Я как священнослужитель не имею права брать в руки оружие. Более того, я как священнослужитель не имею права даже отвечать ударом на удар. То есть если какой-то там человек захочет ударить меня в лицо и ударит, я не имею права ударить в ответ. Если я подниму на кого-то руку, я лишусь своего священного сана. Вот такие церковные каноны, которые запрещают священнику даже себя физически защищать. И уж тем более носить оружие. Кровь проливать священник не может. Поэтому священнику запрещено даже охотиться!

А.Ежов ― Ну, смотрите, существуют США, страна местами весьма консервативная, весьма религиозная, где право свободного ношения оружия — это основа Конституции.

А.Уминский ― Ну, так там это исторически сложилось. Потому что эти протестанты ездили в прерии, отстреливались от индейцев, занимали эти места для жизни. И я так понимаю, что это историческое понимание правоприменения, когда ты можешь применить оружие, когда ты не можешь применить оружие, сложилось для них как некое правило жизни. И то мы с вами всё время встречаем в новостях: «Подросток пришёл в школу и стал стрелять», «Какой-то снайпер там начинает отстреливать людей на заправках». Огромное количество этих случаев, когда оружие попадает в руки безумным людям, психически ненормальным, агрессивным, которые его применяют. В Америке это довольно частый случай, к сожалению.

С.Крючков ― Жёсткий вопрос ставит Евгений из Пензы: а, вот, освящать ракеты, танки священник может?

А.Уминский ― Это полное безобразие! Мне кажется, это просто такая дикость, которая присутствует сегодня. Полное смешение понимания священнического служения, полное забвение того, что священник призван быть миротворцем. Освящение ракет, танков там, даже личного оружия… Вот, личное оружие освящалось в Средние века, потому что там, скажем, рыцари шли освобождать Гроб Господень и тому подобное. Кто-то считал себя защитником веры. Мы видим на иконах наших благоверных князей Александра Невского или ещё кого-то с личным княжеским оружием.

Но освящение оружия, которое может принести смерть, — это нарушение заповеди «Не убий». Заповедь «Не убий» — абсолютна! Мы почему-то превратили эту заповедь «Не убий» в такую вот: «Вот здесь нельзя убивать, а вот здесь зато можно»… Вот, например, аборт — это убийство, так мы против абортов. Но на войне — пожалуйста!.. Это страшная ложь!

А.Ежов ― Ну да, возникают некие странные недоразумения.

А.Уминский ― Да. Вот тут нельзя, а тут, значит, не убийство. Тут, значит, ты можешь из освящённого танка палить по своим собратьям по вере, если, там скажем, в Донецке у тебя танк освящён, а с украинской стороны у тебя танк освящён с другой стороны. И вы друг друга молотите из освящённых танков?!

А.Ежов ― Да. Много странностей в нашей жизни. Спасибо большое. Время, к сожалению, закончилось. Протоиерей Алексей Уминский был персонально ваш в рамках дневного «Разворота» на волнах «Эха Москвы». Здесь были Станислав Крючков и Андрей Ежов.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

В любой библиотеке, тем более в украинской, можно при желании отыскать "экстремизм". И даже в советское время их там можно было обнаружить, но за это не сажали.
________________________________________

У некоторых читателей дома можно обнаружить старые книги ещё советских эпох издания. В некоторых из них вполне попадаются, например, иллюстрации про зверства гитлеровцев на территории СССР и прочих временно оккупированных стран, причём с соответствующей экстремистской атрибутикой, свастиками, знамёнами, фото массовых казней и экзекуций. Кроме того, вся марксистско-ленинская и партийная литература — вообще голый экстремизм, красный террор, дискриминация, диктатура пролетариата, экспроприация экспроприаторов и безбожие...
________________________________________

Борьба с книгами рано или поздно закончится кострами из книг…
________________________________________

Вспомнилась история. В СССР книги буржуазных философов были строго запрещены. И вот я в библиотеке захолустной воинской части, а там Сартр, Камю, Макиавелли (1934 г). Беру "Слова" и "Посторонний". Библиотекарша: Что это за книги?" Я: "украинские писатели", у вас же Пикуля не возьмёшь, очередь. Она: "Но это же Пикуль, величайший писатель! А то неизвестные хохлы: Сартр, Камю"…
________________________________________

Ну что сказать — вполне адекватный батюшка разговаривал сегодня в эфире. Кстати, в студии нормальные и деликатны ведущие, я не заметил провокативных вопросов с целью вывести гостя из равновесия, всё с пониманием и чувством такта.

Да, Уминский принадлежит гундяевской вертикали, не может достаточно прямо и откровенно критиковать коллег, так ведь и адвокаты соблюдают профессиональную солидарность — не критикуют коллег, прямо заявляя об этом в эфире.

А про «освящение ракет и танков» отец Алексей прямо заявил, что это противоречит канону «не убий», про повозку епископа Нектария тоже вполне внятно высказался, да и его позиция по Исакию вполне себе нейтральна. Нужен сегодня такой батюшка, нужен! Со своей нейтральной позицией, с умением гасить конфликты, внушать мирянам нечто большее, чем барабанную дробь ненависти…
________________________________________

Относительно епископа Нектария. В 80 годы мне довелось бывать по делам в Совете по делам религии. И кто-то из сотрудников только что вернулся из командировки на западную Украину и рассказывал, что прихожане не дают денег своему попу, обеспечивая его всем натуральным: одеждой, продуктами, вещами. Объясняли это просто — чтобы не избаловался. То есть механизмы есть. Если бы вертикаль управления церковью проявила надлежащую волю и настойчивость, никаких бы крузеров и ламборджини не было бы у попов и в помине. Привет Кириллу!
________________________________________

В России настал 1933-37 года немецкого нацизма, когда горели костры из неугодных книг! Почин за крымским русским миром, которые с фашистским упоением жгли украинские книги! Полный моральный упадок, работа "духовных" скреп!

России нет православия как такового, в России церковь занята политикой, бизнесом и захватом чужих земель и исторического наследия. Ради этого не Богоугодного дела, они, попы московские, готовы освящать хоть дьявола! Полный и безоговорочный моральный крах! Империя доживает последние ужасные дни!
________________________________________

Нельзя освящать оружие убийцы и насильника. Освящать оружие защитника и христолюбивого воина не только можно, но и должно.
________________________________________

Не быть этому священнику патриархом!
Слишком человечен для этого.
Может быть, даже в ГБ не состоит.
Ужас!
________________________________________



ИСТОЧНИК

Андрей Ежов, Станислав Крючков

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Тюрьмы (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Криминал (0)
  • Общество (0) > Религия (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 20.07.2018 - УДИВИТЕЛЬНОЕ БЕССТЫДСТВО
  • 19.07.2018 - НИ ВЫБОРОВ, НИ ПЕНСИЙ
  • 18.07.2018 - ХОЛОДНАЯ ВОЙНА
  • 18.07.2018 - МЫ РОЖДЕНЫ, ЧТОБ КАФКУ СДЕЛАТЬ БЫЛЬЮ
  • 17.07.2018 - ПОТЕРЯВШИЕ БУДУЩЕЕ
  • 14.07.2018 - ТАКОЙ СЕКС НАМ НЕ НУЖЕН
  • 13.07.2018 - РАССЛЕДОВАНИЕ О ПУТИНЕ И ТРАМПЕ
  • 13.07.2018 - КАК СДЕЛАТЬ СТРАНУ СЧАСТЛИВОЙ?
  • 12.07.2018 - ПОЧЕМУ ВЛАСТЬ БОИТСЯ ГОВОРИТЬ О РЕПРЕССИЯХ 1937 ГОДА?
  • 11.07.2018 - ВЫЖИВШАЯ ГОЛОВА ДРАКОНА
  • 11.07.2018 - ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ
  • 09.07.2018 - СОБЯНИН ОПЛАЧИВАЕТ СВОЮ МЭРСКУЮ КАМПАНИЮ ИЗ БЮДЖЕТА
  • 08.07.2018 - ЛЮДСКИЕ ПОРОКИ (ГОРДЫНЯ)
  • 07.07.2018 - МИНИСТРЫ-РЕЦИДИВИСТЫ
  • 07.07.2018 - ПЕНСИОНЕР АРТЕМИЙ ТРОИЦКИЙ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru