Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[19.10.2017]

СКОЛЬКО УНИВЕРСИТЕТОВ НАМ НУЖНО?

Андрей ВОЛКОВ: научный руководитель Московской школы управления «Сколково», заместитель председателя совета «5-100»


Андрей ВОЛКОВ:


Когда проект разрабатывался в 2012 году, в указе президента была сформулирована задача к 2020 году вывести пять университетов в топ-100 (программа «5–100»). Министерство образования хочет сократить эту программу. Но есть вероятность потерять и уже достигнутый результат.


Пять лет назад в России разработали программу «5–100», цель которой — вывести российские вузы в топ-100 лучших университетов мира. Сейчас она поддерживает 21 университет, пять из которых к 2020 году должны пройти в мировой рейтинг. В последние дни в правительственных кругах возникло мнение, что количество участников необходимо сократить, а объём финансирования урезать. Научный руководитель Московской школы управления «Сколково», заместитель председателя совета «5–100» Андрей Волков объясняет, к чему такой подход может привести.

За дискуссией скрыт вопрос: сколько у нас есть и должно быть университетов мирового класса по гамбургскому счёту? На данный момент есть единственный объективный измеритель — международные рейтинги. Их, конечно, не надо превращать в универсальное мерило успеха университетов. Они, например, хорошо измеряют вклад в исследовательский потенциал, но пока плохо меряют вклад в экономическое и социальное развитие. Тем не менее, сейчас картина выглядит так: в топ-300 у нас два университета согласно рейтингу THE. В топ-100 ни одного. Для сравнения: у США 43 университета, у Великобритании — 12, у Германии — 10, у Нидерландов — 7, у Южной Кореи и Китая по два в топ-100.

Наши вузы исторически были узкоспециализированными. Им очень трудно сразу оказаться в общих, институциональных рейтингах. Однако если смотреть более прицельно на предметные области, то нам есть чем гордиться. Многие уже находятся на высоких позициях, и ещё 5–10 университетов войдут в элитную группу, если дать им поработать, выделив ресурс и время.


АМБИЦИЯ И ИНЕРЦИЯ

Когда проект разрабатывался в 2012 году, в указе президента была сформулирована задача к 2020 году вывести пять университетов в топ-100. По амбициям задача правильная, но из-за международной инерции репутации почти невыполнимая. С тех пор как идея университетов как организаций с глобальным влиянием овладела политиками, Китаю понадобилось 22 года, чтобы вывести в топ два университета, Южной Корее также на два университета 18 лет, а Германии 11, чтобы получить 10 университетов в первой сотне.

Надо ли было ставить более скромную задачу? Нет. Задача должна быть именно такой амбициозной, сложной, бросающей вызов. Она заставила российские университеты взглянуть на себя в мировом зеркале, адекватно оценить свой уровень и сформулировать новые измеримые цели и задачи. Само движение в этом направлении намного важнее места в рейтингах.

Как оцениваются результаты работы в программе? Они складываются из трёх измерений. Первое — это мировые институциональные рейтинги. Второе — 10 объективных показателей от министерства. И, наконец, третье — экспертные выводы международного совета «5–100», который оценивает целевую модель и стратегию.

Динамика университетов «5–100» в рейтингах за такой короткий период времени беспрецедентна в мире. В среднем они растут на десятки позиций в год. Растут и формальные показатели: объём НИОКР, публикационная активность, ЕГЭ абитуриентов.

Соблазн оценивать развитие университетов исключительно на основании отчётных показателей велик. Но у них разные стартовые позиции, дисциплинарные профили, региональные контексты, идеи и возможности. Поэтому, кроме количественной оценки, используется экспертная процедура, реализуемая советом, состоящим из ректоров крупнейших университетов мира, российских учёных, представителей бизнеса и правительства. Сейчас он включает, кроме шести членов из России, ещё шесть представителей из КНР, Гонконга, Великобритании, Бельгии и США.


УНИВЕРСИТЕТЫ ИЗНУТРИ

Но всё это видимая публике часть. Гораздо интереснее и значимее реальные изменения внутри университетов. Что происходит? Появляются новые направления, связанные с вызовами третьей промышленной революции: биомедицина, материалы с управляемыми свойствами, нейросети и искусственный интеллект, возвращается значение социальных и гуманитарных дисциплин. Учебный процесс переходит от усредненного стандартного обучения к настоящему индивидуализированному образованию. Ещё важнее — в университетском сообществе ставятся вопросы и меняются представления о возможностях и предназначении университетов. Приходит новая генерация ректоров, которая по-новому видит перспективы развития. От механического выполнения министерских норм и правил, федеральных государственных стандартов, заменяющих собой миссию, университеты сдвинулись к самостоятельному планированию и управлению.

Интересно наблюдать за тем, как изменилось восприятие университетами деятельности других вузов. Это напряжённая, эмоционально заряженная атмосфера реальной конкуренции. Университеты, как и раньше, внимательно следят друг за другом, но сейчас зависть возникает не только к формальным статусам, но и к моделям работы, и тревога, в том числе, по поводу того, что студенты сбегут в другой вуз, потому что там интереснее.

Влияние проекта «5–100» намного шире, чем 21 университет. Сейчас примерно сотня высших образовательных учреждений внимательно прислушиваются к тому, что происходит в проекте, и сопоставляют себя с университетами группы. Многие из них впервые задумались о собственной трансформации. Несколько десятков делают шаги по пути, проложенному участниками проекта. Так называемые опорные вузы сейчас принципиально ориентируются на те же индикаторы и подходы.

Нужно также помнить, что первые годы были потрачены на мобилизацию внутренних ресурсов. Изменения в университетах только набирают обороты, и самые впечатляющие результаты впереди.


КОНКУРЕНЦИЯ ВО БЛАГО

Проект изначально был нацелен на трансформацию, а не модернизацию. Перед российскими университетами стоит задача быстро пройти путь, который западные вузы прошли за полвека, а потом сделать прорыв вперёд для того, чтобы войти в мировую игру на равных правах, а не на позиции учеников или второго эшелона. Чтобы выйти за пределы того, что возможно в высшем образовании сейчас, нужно понять правила этой игры и критически их переосмыслить, а потом найти нетривиальные решения.

Тем временем сегодня мир интересных решений в высшем образовании вышел за пределы германского и англо-саксонского мира — они ищутся и находятся везде: в Индии, Китае, Индонезии, в Южной Африке, в арабском мире. Но нет трансформационных переходов всех национальных систем целиком. Везде работает тот же принцип — выделение и концентрация группы лидеров.

Очень важно, что в начале проекта мы избежали ошибки назначения 5–6 любимых университетов, бросив все средства на их развитие. Тем более что уже был опыт 1991 года, когда определили группу ведущих вузов и наделили их повышенным нормативом финансирования, тем самым, создав неконкурентные условия для всего университетского поля.

Университеты — как живые организации, могут развиваться и стагнировать вплоть до организационного банкротства. Критически ценно, что границы программы «5–100» проницаемы. Место среди 21 участников «5–100» не гарантировано навсегда, и у каждого вуза потенциально есть шанс войти в эту группу.

При условиях конкурентной поддержки, волевой лидерской команды и наличия продуманной модели выстрелить может любой вуз, причём иногда в неожиданном направлении. Например, ИТМО стал активно развивать предпринимательскую культуру; МИФИ конвертирует свои ядерные компетенции в биомедицину; Тюменский государственный университет, удивив всех, сделал инновационный шаг в социогуманитарной и генно-биологической областях; Дальневосточный федеральный университет экспериментирует с новыми проектными методами обучения, а Томский университет делает смелые шаги с современным компьютерным образованием. При нашей географии и истории мы не сможем ограничиться шестью университетами мирового уровня.

В любом случае дискуссия 6 или 21 не имеет смысла. Каждый год участники программы должны отстаивать своё место. По результатам объективных показателей и решения совета они получают финансирование, которое отличатся для лидеров и замыкающих группу почти на порядок. То есть лидирующая группа из тех же 5–6 университетов, набор которых нестабилен и меняется в зависимости от их успехов, забирает 70% денежного объёма программы. Это создаёт мощное репутационное давление для их руководства.


БУДУЩЕЕ ПРОЕКТА

За последние несколько дней мы слышали и читали популистские высказывания, поддерживающие посыл сократить количество университетов-участников и урезать объём финансирования. Но если взять вузы из первых 300 позиций мировых рейтингов, то их годовой бюджет будет колебаться примерно от 500 миллионов до миллиарда долларов. Это кратно выше, чем средний бюджет университета российской группы «5–100». А мы к ним применяем критерии международной конкурентоспособности.

Более того, наши вузы отвлекает от стратегической работы на развитие огромный объём проверок. К ним приходит порядка двухсот проверок в год. Это значит, что почти каждый рабочий день их кто-то проверяет. Без принципиальной автономии ведущих вузов нам не достичь самостоятельности мышления и ответственности за будущее у управленческих команд.

Современный ректор — это не администратор, хозяйственник и научный работник, а в первую очередь публичный лидер. Соответственно, нужен другой механизм подготовки, отбора и назначения ректоров. Это вопиющая и назревшая потребность. Надо перейти от закрытого вузовского или ведомственного назначения к публичной ответственности наблюдательного совета за фигуру ректора.

Разговоры про инновации и экономику знаний — пустой звук, если за этим не стоят сильные университеты, развитие которых невозможно без конкурентного финансирования. Разговоры об экономии средств программы никаким образом не помогут её реализации. Нужно не только последовательно довести программу до намеченного 2020 года, но и продолжить до 2026-го, наращивая в том числе и финансовые ресурсы.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Всё написано так, что с этим нельзя не согласиться, но это совершенно оторвано от реальности. Какие инновации в обучении можно вводить, когда не хватает даже на нормальный образовательный процесс, особенно это касается прикладных предметов, когда нужны практические навыки.
________________________________________

Автономное и финансово независимое положение с развитым Попечительским советом и достойными контрактами с ведущими профессорами имел Европейский университет в СПб. Ему не нужны были и эти программы. Но его обложили проверками и по надуманным поводам стали душить. Это показывает ценность реальной автономии в нашей стране. Поэтому данная программа нацелена на решение каких-то задач, но только не на то, чтобы наполнить эту сферу независимыми игроками. Другая крайность СПбГУ — образец того, что ждёт власть. Распространяться даже грустно на эту тему. По поводу статьи: поддерживаю автора, надо бороться за сохранение финансирования хотя бы на прежнем уровне, не взирая на способы освоения, это всё равно лучше, чем другие траты.
________________________________________

Насчёт эффекта соревнования. Мои хорошие знакомые работают в одном из вузов-лидеров программы. Может, они преувеличивают, но говорят, что руководство выполняет показатели скорее по инерции, сокращая учебную и научную работу, а средства старается вывести себе. Впрочем, это сильно зависит от факультета.

Наш вуз в программу не попал, но дух конкуренции в нём хорошо ощущается и несомненно идёт на пользу, стимулируя сотрудников развиваться, интересоваться современными достижениями. Беда в том, что руководство ставит очень амбициозные задачи, но слабо понимает, как и чем нужно помогать в их достижении. А система плывёт по инерции и проходит путь, требующий одного года, за пять. Но без внешнего давления от конкурентной среды и этого бы не происходило.
________________________________________

Если мыслить в рамках того описания, которое нам предлагает автор статьи, то его высказывание имеет смысл. Проблема в том, что почти ничего из описанного им не существует в реальности, а то, что существует, помещено не в условия свободной конкуренции, а в условия пародийного хозрасчёта в рамках пародийного же госплана. Можно продлевать программу сколько угодно, но если реальная автономия университетов мыслится только одним из возможных последствий, а не главным условием её реализации, то это не сможет стать ничем иным, как очередным распилом. Самое неприятное тут в том, что А. Волков это прекрасно понимает (ибо не может быть настолько глуп), но напяливает на себя маску радетеля за наше образование и высказывает взвешенное мнение о необходимости продления программы, столь милой его счёту в банке.
________________________________________

200 проверок в год… Это очень по-российски.
________________________________________

Хорошо: 21 университет получает деньги, сотня прислушивается. Кого выпускают остальные? Это как с ПК — скорость всей системы считается по самому узкому месту. Может лучше болото отсечь?
________________________________________

"Отсечь болото" — это деловой подход. Но результат будет скорее всего плохой. Это как в футболе: если в стране нет условий для любительского футбола, можно не рассчитывать на призовое место в чемпионате мира. Тем более что критерии — кого "отсекать" — будут наверняка весьма сомнительные. Решать-то будет кто? Большие начальники…
________________________________________










ИСТОЧНИК

Андрей ВОЛКОВ

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Образование (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Стратегии и Прогнозы (0)
  • Общество (0) > Проблемы науки (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 20.11.2017 - КРАСАВИЦА И ЧУДОВИЩЕ
  • 19.11.2017 - НА САМОМ ДЕЛЕ
  • 18.11.2017 - КОГДА НАМ СТАНЕТ СТРАШНО?
  • 18.11.2017 - ИМИТАЦИЯ ФАРСА
  • 17.11.2017 - ОТРИЦАТЕЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНОСТЬ СОВЕТСКОЙ БЮРОКРАТИИ
  • 16.11.2017 - МЕЖДУНАРОДНОЕ ДВИЖЕНИЕ «ДРУЗЕЙ МОСКВЫ»
  • 14.11.2017 - ПОЧЕМУ РЕФОРМА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ПРОВАЛИЛАСЬ
  • 14.11.2017 - ОЧЕРТАНИЯ НАШЕГО БУДУЩЕГО И ЕГО УГРОЗЫ
  • 13.11.2017 - ВЫСТУПЛЕНИЕ ГРИГОРИЯ ЯВЛИНСКОГО НА РАДИО «ЭХО МОСКВЫ»
  • 13.11.2017 - АМЕРИКАНСКИЕ САНКЦИИ К РОССИЙСКОЙ ДОБЫВАЮЩЕЙ ОТРАСЛИ
  • 12.11.2017 - КАТАСТРОФА РОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ
  • 12.11.2017 - Я, РОБОТ-САМОУБИЙЦА
  • 11.11.2017 - ПОЧЕМУ ВЛАСТНЫЕ ЭЛИТЫ РАЗРУГАЛИСЬ ИЗ-ЗА «МАТИЛЬДЫ»
  • 10.11.2017 - ЛИБЕРАЛЬНЫЙ МАНИФЕСТ
  • 10.11.2017 - ПЕРСПЕКТИВЫ РОССИЙСКОЙ ЭНЕРГЕТИКИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru