Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[17.11.2017]

ОТРИЦАТЕЛЬНАЯ СОЦИАЛЬНОСТЬ СОВЕТСКОЙ БЮРОКРАТИИ

Екатерина ШУЛЬМАН: российский политолог, специалист по проблемам законотворчества, кандидат политических наук, доцент Института общественных наук РАНХиГС, колумнист газеты «Ведомости»


Екатерина ШУЛЬМАН:


Тоталитарная среда Советского Союза характеризовалась специфической социальностью, в которой советский человек жил и выжил. Эта насильственная принудительная коллективность сформировала людей, соответствующих определению советского человека. Выживать в этой среде, где человек, по сути, был одинок и оставался наедине с репрессивным государственным аппаратом, было, в общем, трудно. Этот человек получил навыки этого выживания — отрицательные социальные навыки, подобные тем, которыми обладают детдомовцы или заключённые.


М. Наки ― Вы слушаете и смотрите программу «Статус» с Екатериной Шульман. Перед тем, как мы перейдём к нашей первой рубрике, Екатерина скажет нам пару слов.

Е. Шульман ― Да, дорогие слушатели и зрители, те, кто смотрит нас по предоставленным возможностям трансляции, вы видите, что здесь, на той доске, на которой мы обычно с вами пишем с вами всякие наши учебные материалы, рисуем всякие пояснительные картинки, написаны слова поддержки Татьяне Фельгенгауэр. Мы все о ней, конечно, думаем. Тут написано: «Таня, мы с тобой».

Я не была с ней на «ты». Но я мало с кем на «ты». В этой самой студии мы были с ней на общем эфире. Я очень надеюсь, что мы услышим её голос здесь, и что ещё мы в эфире с ней встретимся. То, что произошло, связано с тем, о чём бы мне хотелось поговорить в нашей с вами первой рубрике «Не новости, но события».

М. Наки ― И мы сейчас к ней, собственно, и перейдём.


НЕ НОВОСТИ, НО СОБЫТИЯ

Е. Шульман ― Вот о чём мне бы хотелось поговорить. Как в связи с тем, что случилось, так и в связи с целым рядом других событий, которые, казалось бы, между собой не связаны, но которые сходятся в этой некой общей точке такого социального явления, как травля. Это слово нам часто приходится слышать и в медиа, и в социальных сетях.

Такой популярный нынче термин, которым люди очень активно кидаются друг в друга. Он активно употреблялся в связи с тем, что произошло или не произошло с докторской диссертацией министра культуры, который — тоже к вопросу о перечне новостей и событий — на прошлой неделе сохранил с большим трудом эту самую свою степень…

М. Наки ― Несмотря на оголтелую травлю со стороны «Эха Москвы», «Диссернета» и экспертного совета ВАК.

Е. Шульман ― И в особенности профильной экспертной комиссии ВАКа. Президиум ВАК решил, что он расходится во мнении со своей собственной экспертной комиссией. Ещё раз напомню о том, что мы говорили в одном из прошлых эфиров. Экспертная комиссия — это, собственно, часть ВАКа, это то, из чего он состоит. Их там больше 40 по научным профилям. Вот, соответственно, профильная комиссия по истории рекомендовала докторскую эту степень считать недействительной, но президиум с этим не согласился.

Этот же термин возникал в контексте того, что сейчас происходит в Америке вокруг Харви Вайнштейна и вообще, вокруг этих голливудских разоблачений всяческого сексуального харассмента. Это же говорилось относительно того, что происходит вокруг «Эха Москвы» и, как считается, приводит к тем результатам, которые, собственно, мы с вами и видим.

Что тут, мне кажется, важно понимать и что мало кто понимает? В этой же самой студии, по-моему, в разговоре с вашим главным редактором я говорила о том, что постсоветский человек вышел в свободную жизнь после падения его, так сказать, уютного тоталитарного мира с отрицательными социальными навыками. Что такое отрицательные социальные навыки?

Вот эта тоталитарная среда, эта специфическая социальность, в которой советский человек жил и выжил, и от которой он избавился после того, как вся эти жизнь переменилась, характеризовалась, с одной стороны, насильственной коллективностью, то есть люди жили очень сильно вместе: в учебных коллективах, трудовых коллективах, в коммунальных квартирах, в рамках партии многомиллионной, профсоюзного движения… Это была коллективность принудительная. Её нельзя было избегнуть никому. Ты не мог по собственно воле из этой коммуналки убежать!

Вот в такой социальной обстановке и выросли люди, соответствующие концепции определения советского человека. «Левада-Центр» определяет их как людей, чрезвычайно атомизированных, индивидуалистов, не доверяющих никому, с очень большим запасом внутренней агрессии. Поскольку выживать в этой среде, где человек, по сути, был одинок и оставался наедине с репрессивным государственным аппаратом, было, в общем, трудно.

Навыки этого выживания — это и есть отрицательные социальные навыки, подобные тем, которыми обладают детдомовцы или заключённые, люди, проведшие в тюрьме много лет. Сами себя они считают, понятно, самураями и практически бессмертными и с презрением смотрят на нежных и уязвимых жителей свободного мира, считая, что они им дадут сто очков вперёд, поскольку они такое видали и через такое прошли, что вам и не снилось!..

Тем не менее, здоровых социальных навыков — навыков кооперации, навыков договороспособности, навыков совместного действия — у них на самом деле практически нет. Вот ́эта аналогия с детдомовцем, она, в общем, такая, достаточно точная, то есть он знает много всяких вещей нехороших, которые человеку знать не надо. Но при этом, как пожарить яичницу, откуда берутся деньги, как люди живут семьями, он не знает. Узнавать ему это чрезвычайно трудно…

Так вот, когда этот самый постсоветский человек вышел в мир, где государство больше за ним не приглядывало, он, глядя на мир свободных людей, обнаружил там, по несчастью, некоторое количество практик, которые показались ему подозрительно знакомыми. По историческому совпадению этот самый свободный мир к тому моменту интегрировал в себя и ассимилировал довольно большое количество левой риторики и левых ценностей: ценностей равенства, ценностей, собственно говоря, толерантности, ценностей публичности и публичного обсуждения. Поэтому постсоветские люди чрезвычайно любят употреблять термины типа «партсобрание», или «комсомольское собрание».

М. Наки ― «Донос» ещё очень любят…

Е. Шульман ― Ещё есть вот это страшно токсичное слово «донос» и «стукач». Понятно, что это главный, так сказать, грех с точки зрения советского и постсоветского человека, поскольку он всё время мыслит в этих терминах «заключённые против администрации» и «детдомовцы против директора детдома», в которых, конечно, любое сотрудничество — это зашквар и позор. Отсюда повышенное, болезненное внимание к тому, с кем можно рядом садиться, с кем нельзя, кому руку подавать, кому не подавать.

При этом засада заключается в том, что за пределами тюрьмы и детдома существует и институт репутации, и существует разделение на партии, идеологические страты, которые друг к другу могут как-то не очень хорошо относиться. И, действительно, одни дружатся с одними, а другие дружатся с другими. Всё это существует. Но для того, чтобы не считать любое осуждение чего-то плохого партхозактивом, партсобранием и, соответственно, травлей, нужно помнить некоторые полезные и базовые вещи.

Что такое с технической точки зрения травля? Какая публичная, массовая кампания может считаться таковой? Для того чтобы травля была травлей, необходимо два условия. Первое — это замкнутое пространство, откуда жертва не может уйти. То есть общежитие, опять же тюрьма, школа, детский дом…

И второе: наличие у травящих силового ресурса, либо апелляции к нему. То есть, например, Пастернак мог не присутствовать на собрании, которое его осуждало. Но наличие такого собрания и публикация соответствующей статьи в «Правде» означала для него совершенно реальные последствия. Поскольку те, кто там говорили, говорили от имени властей.

Поэтому, держа в голове эти простые, на самом деле, ориентиры, мы с вами всегда поймём, что если женщины собираются и рассказывают, что их кто-то обижал и плохо обращался, даже если это было 20 лет назад, — это не травля. Если режиссёр снял странный сериал, и ему много-много людей пишут, что он снял какую-то ерунду, — это не травля. Для того чтобы была травля, нужен силовой ресурс и вот это самое замкнутое пространство. Из этого конечно не следует, что писать про людей гадости в социальных сетях — это хорошо и правильно.

Много вещей не являются травлей, но при этом являются плохими вещими и могут привести к плохим последствиям. Человек может быть настолько чувствительным, что он и без наличия какого бы то ни было силового ресурса может психически поломаться и даже дойти до суицида в результате того, что он прочитал что-то про себя плохое в СМИ или где-то там ещё.

Тем не менее, эта демаркация важна для того, чтобы возлагать ответственность там, где она должна быть возложена. Если вы — государственное СМИ и говорите от имени государства, если вы воспринимаетесь и не без резона как голос власти, то вас слышат не только представители власти, вас слышат все зрители именно на этой волне.

Почему говорят, что федеральные каналы, называя кого-то врагами народа, науськивают на них, в том числе, молодых «ватных» людей, которые начинают воспринимать себя как борцов за чистоту родной страны и чего-то в этом роде? Почему? Почему эти люди так себя воспринимают? Почему нельзя сказать «да мы не в ответе за всех этих сумасшедших»? В ответе! Сумасшедшие-то они сумасшедшие, но, как было сказано про одну советскую писательницу, «сумасшедшая в свою пользу». Они все сумасшедшие в свою пользу! У них есть своя специфическая рациональность!..

Люди, слыша про то, что рупор власти называет кого-то плохим человеком, врагом и отщепенцем, предполагают, что:

а) им дано некое указание действовать соответствующим образом, и
б) их действия будут одобрены и не будут наказаны.

Есть у них резон так думать? Да конечно есть! Великое множество людей, проводивших те или иные акции против тех, на кого власть указала как на нехороших людей, врагов и предателей, никакого наказания не понесли!.. За последнее время создалось достаточно обоснованное представление о том, что всякая такого рода деятельность не очень дорого обойдётся.

Мы с вами, часто говоря об избирательном поведении, например, или о протестных действиях, апеллируем понятиями стоимости протеста и голосования. Вот создаётся впечатление, что такого рода борьба с врагами не очень дорого вам обойдётся. Ещё раз повторю: это впечатление абсолютно обоснованное, ничего безумного в этом нет! То, что потом кто-то слишком перестарается и не поймёт, что одно дело — кидаться зелёнкой типа тебе ничего за это не будет, а с ножиком бегать — это уже другое дело, за которое уже тебе что-то будет, — это уже вопросы, скажем, индивидуального восприятия.

Но на те СМИ, которые, ещё раз повторю, являются и воспринимаются в качестве голоса власть предержащих, ложится в связи с этим особая ответственность, которой нет у отдельных людей в Фейсбуке или у оппозиционных СМИ, или у критиков, которые ругают сериал. Они — не голос власти. И все умные и безумные отлично, очень хорошо это понимают.

Опять же из этого не следует, что мы должны писать про кого-то гадости. Не пишите. У вас кроме тех социальных конструкций, о которых я говорю, есть ещё ваши индивидуальные: совесть, вкус, чувство меры и так далее. Ещё раз повторю, есть много зла на белом свете…

М. Наки ― Институт репутации.

Е. Шульман ― Институт репутации, в том числе, вашей собственной. Как сказано у Гаспарова, честь — это мысль, что о нас подумают наши предки, а совесть — это мысль, что о нас подумают наши дети. Вот подумайте, призовите на помощь свою совесть, она вам укажет, что надо делать, а чего делать, на самом деле, не надо. Но ещё раз повторю: дефиниции важны для того, чтобы этими словами не кидались куда ни попадя.

Ещё чем опасна эта самая отрицательная социальность и те уроки, которая она даёт людям её воспринявшим поневоле. Это то, что она очень сильно ограничивает их всякую активность и деятельность. Конечный вывод от всей этой боязни — стать доносчиком, участвовать в травле. Вообще, если все говорят, то я не буду это говорить, и даже, наоборот, скажу поперёк, потому что я не хочу быть со всеми, я — гордый буревестник! Всё это в конечном итоге приводит к бездеятельности, гражданской пассивности. Всё это не очень хорошо.

Если у вас есть мнение, высказывайте его. Не надо при этом никого оскорблять, обсуждать наружность, национальность, половую ориентацию. Это неважно. Но если вам кажется, что что-то неправильно, плохо, безнравственно и дурно устроено, говорите об этом, вы имеете на это право. Даже если 10 тысяч человек сказали то же самое, вы будете 10 тысяч первым, тем не менее, это ваше мнение, и оно имеет право быть высказанным.

Если в вашей школе физрук пристаёт к девочкам, говорите об этом. Вы не будете стукачом, доносчиком, предателем родной, любимой школы, натравившим на неё чего-нибудь там такое. Приходится очень часто слышать эти прекрасные рассуждения и споры: А вот в полицию, вообще, можно ходить? Там же плохие люди, наверное, работают? Вот как? Это тоже стукачество всё.

М. Наки ― Тоже всё в логике доноса.

Е. Шульман ― Ещё раз повторю: трудно тут постсоветскому человеку. Всем нам тяжело. Я помню, когда я — 17 годов приехала в Канаду учиться и увидела там эти плакатики, которые украшают жилые районы. На них были нарисованы домики, на домиках глазики и написано: «Район защищён — соседи смотрят».

М. Наки ― У них даже дружины есть во многих странах — это соседи, которые ходят и патрулируют, отслеживают.

Е. Шульман ― Видите, как нам тяжело. Для нас это всё очень знакомо, как дружинник с повязкой из фильма «Операция «Ы». И, конечно, в таком участвовать и как-то это одобрять, это как-то стыдно-стыдно. И при этом в развитом мире живут в этих реалиях, у них от этого преступность снижается, и совершенно никакого стукачества и доносительства не проявляется.

Поэтому имейте в виду: преступление — это преступление, насилие — это насилие. На самом деле, у всякого, — как говорил Кант, о котором мы ещё поговорим, надеюсь, — есть звёздное небо над головой и нравственный закон, который внутри нас у всех. Поэтому не становитесь на сторону насильника, становитесь лучше на сторону жертвы.

Тем не менее, имейте в виду, что не всякое осуждение, коллективное и массовое в том числе, заканчивающееся для осуждаемого потерей репутации и даже рабочего места, есть плохое дело. Иногда и довольно часто это справедливое возмездие и восстановление справедливости. Иногда эта самая коллективная кампания — это единственное орудие слабых, которые по отдельности, сами по себе не в состоянии никак найти никакой справедливости и никакой управы.

М. Наки ― Что мы, кстати, видели после этого скандала с Харви Вайнштейном? По всему миру очень много людей, которые раньше боялись что-то сказать, начали говорить. То есть это имеет такой, лавинообразный эффект.

Е. Шульман ― И более того, я думаю, что — возвращаясь к нашим пенатам, — история с докторской диссертацией нашего министра культуры тоже будет иметь чрезвычайно благотворные последствия для научного сообщества. Во-первых, она побудила дискуссию, в которой все считают своим долгом высказаться. Во-вторых, я считаю, что после этого мода на диссертации среди чиновников постепенно будет сходить на нет. Мединский свою степень сохранил. Тем не менее, много ли будет желающих получать в подарок степень и подвергаться такому риску? Что называется, он убежал в чём был. Тоже мне достижение! Это не победа, это очень большой убыток для чиновника такого уровня. Поэтому те, кто эту кампанию травли проводили, большие молодцы и, надеюсь, они ещё с кем-нибудь это сделают.

М. Наки ― И мы перейдём к нашей следующей рубрике.


АЗБУКА ДЕМОКРАТИИ

М. Наки ― Азбука демократии. Какое у нас с вами сегодня слово?

Е. Шульман ― Мы с вами завершаем наше пребывание на букве «Б». У нас остался важный и последний на эту букву термин, это термин «бюрократия». «Бюрократия» — сама этимология этого слова, происхождение из французского языка от очевидных слов «бюро» — то есть бишь письменный стол и «кратос» — греческого корня, обозначающего правления или власть. То есть власть вот этих «письменных столов». В середине XVIII века появляется этот термин. Происхождение его сатирическое. Французский экономист Жак Клод Мари Венсан де Гурнэ употребил его в первый раз в качестве шутки, говоря о том, что «вот у нас во Франции есть такая беда — это бюромания, и та власть, которая у нас есть — это, наверное, бюрократия».

Связано это было с тем, что, понятно, прежний феодально-аристократический режим постепенно, как говорили марксистские историки, уступал свои позиции под давлением буржуазии. А рациональный способ, который буржуазия в качестве правящего класса или будущего правящего класса принесла с собой, — это, конечно же, бюрократия, то есть чиновничество, класс чиновников.

После этого термин переходит в английский язык. Там по-прежнему он имеет некоторое сатирическое значение, но уже к концу XIX века употребляется в нейтральном смысле, именно в смысле наёмных государственных служащих, осуществляющиъ функции управления. Основным теоретиком бюрократии как правящего класса был описанный нами уже…

М. Наки ― Вебер.

Е. Шульман ― Совершенно верно, Макс Вебер. Действительно, Макс Вебер — основной певец и провозвестник бюрократии как способа и как инструмента рационального управления. Ещё раз повторю: веберовская бюрократия, её даже называют «идеальной веберовской бюрократией» — это некий действительно идеальный тип. Её характеризуют: иерархичность; формальная линия подчинения, то есть ориентация не на личности, а на инструкцию; определённые инструкцией и регламентом сферы деятельности; разделение труда; секулярность, то есть деидеологизированность, отсутствие идеологии и религии. Все решения принимаются относительно инструкции, и относительно регламентированных достижений происходит карьерный рост.

Все эти признаки в достаточной степени важны. Они описывают такую немножко дегуманизированную, но, действительно, чрезвычайно рациональную систему, возникновение которой Вебер связывал с усложнением социальных и экономических отношений и с необходимостью профессионального управленческого аппарата. Об этом обо всём мы с вами, говоря о Вебере, упоминали.

О чём бы мне хотелось сказать сейчас. У нас с вами, когда говорится о классе чиновничества и управленцах, употребляется такой термин «эффективный менеджер». Он часто противопоставляется в политической риторике всякому политику. Обычно какие-нибудь новоназначенные губернаторы любят это говорить. Раньше они говорили: «Я не политик — я хозяйственник». Потом хозяйственники вышли из моды вместе с Юрием Лужковым. И, соответственно, появились эффективные менеджеры. Теперь они говорят, что «Я вообще, политикой этой не занимаюсь, не интересуюсь. Я вот такой эффективный управленец».

Здесь есть одна засада, которая связана с опасностью линейного переноса понятий и ценностей бизнес-управления на государственное управление. Что такое бизнес-управление, в чём его конечная цель, очень упрощая? Его конечная цель состоит в максимизации прибыли при минимизации издержек. Тот, кто умеет это делать, тот хороший управленец, буквально эффективный бизнес-менеджер. Поменьше потратить, побольше заработать. Соблюдение баланса между этими двумя целеполаганиями образует эффективный менеджмент в бизнесе.

Чем отличается государственное управление, дело бюрократии от бизнеса? Оно отличается тем, что у государства, как у системы, нет цели. Это сейчас звучит как-то грустно и печально, тем не менее. Помните, как нам рассказывали в школе на уроках истории в 8-м классе: государство — это аппарат управления и принуждения, призванные поддерживать порядок на определённой территории. Определение детское, но оно во многом верное. Государство до определённой степени живёт под лозунгом «День прошёл — и слава богу!» Его задача — обеспечивать жизнь на территории своего суверенитета. Это в терминах XIX века, хотя мы много рассказывали, что это термины устаревшие.

Понимаете, люди не могут быть средством, они не могут быть и целью. Они и так уже родились и живут без вас. Не надо их выстраивать в какие-то проекты. Проектное мышление — это, вообще говоря, мышление тоталитарное. Вот тоталитарные режимы, они все строго проектные и целеполагаемые. У них есть цель, у них есть светлое будущее. Они к нему идут и на пути к нему приносят любые жертвы…

М. Наки ― Пятилетками.

Е. Шульман ― Поэтому когда вам начинают говорить: «У нас есть такая прекрасная цель и мы её добьёмся» — относитесь к этому с некоторой опасной. Это часто и по необходимости присутствует в публичной политической риторике, потому что нельзя сказать, что «вот знаете, я пришёл к вам губернатором, и моя цель будет в том, чтобы у вас тут не происходило ничего плохого, чтобы вы жили, как вы хотите жить, а я буду следить за тем, чтобы у вас трубы не прорывались, болезнями какими-нибудь эпидемическими вы не болели — вот поддерживать буду». Это как-то не кошерно.

М. Наки ― Но, кстати, на риторику нынешнего президента очень похоже: стабильность, чтобы не было 90-х, чтобы не было потрясений…

Е. Шульман ― На это говорят, что это застой, отсутствие, понимаете, образа будущего. Где же образ будущего? Когда вы очень сильно взыскуете, товарищи, образ будущего, имейте в виду: самым чётким и внятным образом будущего обладают лишь тоталитарные политические проекты. Не стремитесь туда. Помните, как мы возмущались некоторое время назад по поводу того, что Сталина в учебнике истории называли «эффективным менеджером»? Так вот, не оценивая сейчас его эффективность с точки зрения бизнес-модели — она была между нами невелика, — скажем, что это определение возникло не просто так. Дьявол — вот эффективный менеджер! Вот он — эффективный менеджер! Не стремитесь к этому в госуправлении и не ищите этого!

Вообще, в пространстве политического и, соответственно, в пространстве государственного гораздо больше нравственной компоненты, чем может показаться. Не пытайтесь очистить её полностью от морального измерения, сведя его к KPI. Хотя, казалось бы, это KPI-мышление, должно быть свойственно бюрократии как рациональному агенту, управляющему по инструкции.

Говоря о бюрократии, хочется сказать вот ещё о чём. Сколько их у нас, представителей этого словного класса, и где мы находимся в мире по этому параметру? Тут тоже много есть непонимания. Скажу об этом кратко. Рост числа государственных служащих происходит у нас, на самом деле, неизменно. И довольно большой всплеск их происходит на федеральном уровне, в то время как региональный уровень достаточно стабилен, а число муниципальных служащих даже снижается. Всплеск произошёл в 2014-м году, как ни казалось бы это контр-интуитивным: денег стало меньше, а служащих стало больше.

По общемировым понятиям мы говорили, что по силовикам и военным мы на первом месте в мире с чудовищным отрывом по количеству полицейских на душу населения. По количеству служащих на душу населения мы совсем не на первом месте, хотя у нас большая доля госсектора в трудоспособном населении. У нас много народу работает прямо или косвенно на государство, если включать в это число, в том числе, и бюджетников. Это врачи, пожарные, учителя, всякого рода люди, получающие зарплату от государства. Тем не менее, по количеству именно государственных гражданских служащих на душу населения в процентах мы с вами уступаем всем европейским странам.

По данным Росстата государственных гражданских служащих у нас 1,4%. А, например: в Италии 3,4%, в Португалии 3,1%, в Пакистане 1,6%, в Германии 3,9%. Германия — бюрократическая страна. У нас государственных гражданских служащих в особенности мало на среднем и нижнем уровне бюрократии. Когда мы говорим об этом росте федеральных гражданских служащих, надо иметь в виду, что по статистке растёт у нас средний эшелон и его обслуживающий персонал, то есть начальники и заместители начальники, пресс-секретари начальников, приставные аналитики начальников и так далее. Людей, работающих с людьми в этом окошке непосредственно, мало. Их должно быть больше. Помните об этом, когда вам говорят, как хорошо бы сократить у нас всех, весь этот разъевшийся класс госслужащих.

Нам надо сокращать количество силовиков. Но это очень трудно сделать, потому что силовики сами кого хочешь, сократят. А гражданских служащих сокращать легче, но и этого не происходит. Там, где происходит сокращение, кстати, как и с силовиками, когда начинаются разговоры, что мы сокращаем состав МВД, у нас сокращаются участковые, а не заместители министра почему-то…

М. Наки ― Сокращают, но не тех. А сейчас мы переходим к нашей следующей рубрике:


ОТЦЫ. ВЕЛИКИЕ ТЕОРЕТИКИ И ПРАКТИКИ

Е. Шульман ― И сегодня у нас в программе человек, которого, я уверена, вы все ждали, я, по крайней мере, ждала, когда у меня будет случай о нём поговорить. Это Томас Гоббс, английский политический философ, человек, написавший «Левиафана», и первый, кто посмотрел в его страшные глаза.

Что мы с вами знаем о Томасе Гоббсе? Он был современником бурных политических событий. Родился он досрочно, поскольку мать его услыхала, что плывет в Англию Непобедимая армада. Как писал он позже: «Мать моя родила близнецов: меня и страх», что довольно хорошо характеризует политическую обстановку того времени.

Вот, кстати, как вредно питаться новостным потоком. Тогда тоже была массовая паника. Какие-то брошюрки распространялись: «Приплывут испанцы — всех вас тут на пожгут на кострах за отступление от католической религии». И что? Где та армада? Куда он доплыла? Никуда не доплыла. Поэтому не слушайте, товарищи, всякую ерунду. Надейтесь в любом случае хотя бы на лучшее. Это хотя бы от преждевременных родов вас должно как-то предохранить.

Несмотря на это раннее рождение он дожил до 91 года, что тоже в то время было, что называется, не каждый день увидишь. Особенно учитывая, что этот человек пережил гражданскую войну в Англии, которую мы сейчас воспринимаем через романтическую призму романа Вальтера Скотта с «железнобокими», «кавалерами», неподкупным Кромвелем и так далее. На самом деле это была дикая резня. Мне приходилось читать, что по проценту истребление мужского населения она стоит на первом месте среди всех европейских вооружённых конфликтов! То есть народ там погулял чрезвычайно хорошо.

Это повлияло на взгляды Томаса Гоббса. Он учился в Оксфорде, как многие мыслящие люди интеллигентного времени. Работал тьютором у знатного юноши, то есть учителем, и с ним путешествовал. Какое-то время пережидал трудные времена в Париже. Потом вернулся в Англию вместе с реставрацией. Гражданская война закончилась — для тех, кто не знает — восстановлением монархии Стюартов, которые на некоторое время вернули себе трон.

Основной труд, по которому Гоббс вошёл в историю — это его сочинение «Левиафан» о природе того, что он называл commonwealth (сообщество), о природе государства и о природе политической власти. Взгляды Гоббса были не то чтобы материалистические, но уж точно лишены идеализма. На человеческую природы глядел он печально, что вполне объясняется тем, что он имел удовольствие наблюдать вокруг себя.

Мы, если помните, с вами говорили в одном из прошлых выпусков о Жане Бодене, французском правовом философе и юристе. Так вот эти люди, пережившие гражданские войны, конечно, становились большими поклонниками абсолютизма, монархии и всяческого единовластия.

М. Наки ― Стабильности.

Е. Шульман ― Потому что после того, что они натерпелись, им хотелось стабильности, им хотелось спасения от, как им казалось, диких инстинктов, раздирающих человеческую природу.

Говоря о Левиафане по Гоббсу, надо иметь в виду следующее: это не то чудовище, которое мы сейчас под этим подразумеваем. Если смотреть гравюры, иллюстрирующее издание «Левиафана», то мы не увидим там этого полубегемота. Его Левиафан составлен из многих людей.

Что он имел в виду? Он имел в виду, что в так называемом естественном состоянии человек находится в положении войны всех против всех. Вот знаменитая гоббсовская фраза: «bellum omnium contra omnes» — война всех против всех. Соответственно, поскольку силы у каждого человека приблизительно равны силе другого человека, то ничто не останавливает эту войну, она продолжается вечно.

В этом естественном состоянии жизнь человека характеризуется тоже его известнейшей крылатой фразой: «Одинокая, омерзительная, зверская и короткая». Вот так типа жили люди, пока они не догадались делегировать часть своих прав в обмен на общие правила. Вот это третье лицо, которое не есть человек и не есть группа людей, которому делегируется эта часть прав и свобод в обмен на справедливое правление — это и есть Левиафан.

М. Наки ― То есть не что-то плохое, не что-то ужасное — наоборот?

Е. Шульман ― Опять же в понимании Гоббса Левиафан — это, можно сказать, культурный герой, который перевёл человека из состояния всеобщей войны в состояние некого гражданского порядка. Вот state of civil society — состояние гражданского общества, это собственно состояние, когда появился Левиафан.

Надо сказать, что цитируемый мной многократно Стивен Пинкер, проповедник теории глобального снижении насилия, тоже в своих пяти факторах объясняет это снижение насилия и первым упоминает Левиафана, то есть появление централизованного государства, которое аккумулирует всё насилие в своих руках, так называемое легитимное насилие, то есть насилие по правилам закона. А там это право на насилие как можно более регламентировано и иерархиезировано в соответствии с природой бюрократии. Таким образом, насилие не применяется по идеологическим мотивам или потакая страстям конкретного человека, или потому, что все вдруг озверели и решили друг друга перерезать. Это насилие вводится в некие рамки общепринятого закона.

М. Наки ― И при этом это исключительное право на насилие, которого ни у кого другого нет.

Е. Шульман ― Ни у кого другого его нет, совершенно верно. Легитимное насилие находится в лапах или в руках этого самого нашего Левиафана. Таким образом, насилия в принципе становится меньше, оно не рассеяно по популяции, не размазано по столу — оно всё сконцентрировано и применяется по неким правилам. Это, конечно, некий шаг вперёд.

При этом Гоббс, как сторонник монархии, считал, что, поскольку, скажем так, все договорились свои права и свои свободы отдать этому самому Левиафану, то в рамках закона подданные не имеют права менять форму правления. Это был страшно актуальный вопрос того времени, потому что произошло ровно это: подданные взяли и поменяли форму правления, а королю голову отрезали! А потом ещё раз поменяли форму правления и сына этого короля призвали обратно, и вот он стал у них править, но уже немножко на новых условиях.

Таким образом получалось по рассуждению Гоббса, что в существующих рамках закона не получается поменять сами эти рамки. Тем не менее несмотря на все свои монархические наклонности Гоббс, по сути, был основателем концепции общественного договора, которую развил потом Руссо. Гоббс всё-таки считал, что, несмотря на это зверское, отвратительное, первобытное состояние человека, государство и commonwealth появились в результате договора, в результате того, что люди решили, что им нужно это самое единое правление.

Дальше он перечисляет множество функций этого суверена, этого Левиафана, который, по его мнению, должен насаждать сады и цветы, поддерживать нравственность, судить и одновременно устанавливать законы. А надо сказать, что Гоббс вслед за Аристотелем видел три основные формы правления — аристократию, монархию и демократию — и считал, что монархия из них является лучшей. При этом, что интересно, упоминая о Бодене, если развитие французского политического строя, действительно, пошло по пути абсолютизма, то в Англии особенного-то абсолютизма не вышло, несмотря на реставрацию монархии — права короля уже были очень сильно ограничены. Поэтому французская революция с отрезанием головы королю была ещё впереди, а англичане уже своё, так сказать, отмучили.

Вот, в чём мне представляется историческая актуальность и философское наследие этого, на самом деле выдающегося, великого автора. Мы, ещё раз повторю, в этой нашей рубрике «Отцы», в рамках нашего небольшого хронотопа только одну маленькую ниточку из многоцветного ковра можем как-то выдернуть и рассмотреть. Но, тем не менее, хотя бы назовём в эфире эти славные имена.

М. Наки ― Да, сегодня мы узнали многое из того, к чему так часто апеллируют — это общественный договор, это война всех против всех и Левиафан, то есть три крылатых понятия.

Е. Шульман ― Да, если в первобытном природном состоянии человека не наблюдается ничего хорошего. А Левиафан — это не всегда плохо.

М. Наки ― Если он в рамках общественного договора и не нарушает его. Это была наша рубрика «Отцы». И мы перейдём к нашей заключительной рубрике — к вашим вопросам.


ВОПРОСЫ ОТ СЛУШАТЕЛЕЙ

М. Наки ― Как всегда я отобрал три вопроса. Екатерина их не видела. Я их отбираю на нашем сайте, в социальных сетях, где вы задаёте эти вопросы перед эфиром. Ваши вопросы во время эфиров помогают мне ориентироваться внутри его. И первый вопрос касается темы, которую мы никак не затронули в новостях и событиях, но, тем не менее, это тема очень многих волновала: «Судя по пресс-конференции Собчак, как и говорили «большевики», готовит карикатурный образ демократа, которого будут колотить в телеящике. Так ли это?»

Е. Шульман ― Ну, началась, собственно, избирательная кампания. Избирательная кампания — это наиболее публичная, но не самая важная часть большого электорального цикла, в котором мы с вами пребываем. Большой электоральный цикл начинается у нас подготовкой к парламентским выборам и заканчивается теми трансформациями, которые уже после президентских выборов происходят с системой исполнительной власти.

Тот концерт и корпоратив, который несколько месяцев всего лишь продолжается, это его самая публичная часть, но не сама важная. Она не то чтобы имеет много отношения к тому, что произойдёт потом. Поэтому я бы попросила всех слушателей, зрителей и интересующихся свои, что называется, моральные суждения как-то не особенно тут демонстрировать. Не происходит ничего такого, что заслуживает каких-то очень суровых этических оценок, по крайней мере, пока. Ещё раз повторю: это всё некая медиапрезентация. Что в ней есть важного, я сейчас постараюсь сказать.

Я говорю это для того, чтобы предостеречь заинтересованных граждан от того, чтобы как-то особенно дико переругаться друг с другом в течение последних нескольких недель. Помните просто, что дело того не стоит. Наблюдайте, слушайте, интересуйтесь. Радуйтесь и веселитесь или, наоборот, плюйтесь или испытывайте отвращение. Но не бейте друг друга по голове ни в какой форме — ни в рамках социальных сетей, а, тем более, физически по поводу того, что, в общем, к вашей непосредственной жизни не имеет отношения.

М. Наки ― Да и выборы не сказать, чтобы прямо непредсказуемые.

Е. Шульман ― Никакие участники, никакие заявления не делают наши выборы менее предсказуемыми или более значимыми, за исключением того одного участника, кого нельзя называть, который, судя по всему, участвовать в них не будет. Вот пока его нет — всё остальное, в общем, детский праздник на лужайке. Пусть он происходит, пусть расцветает сто цветов.

Теперь о хорошем и важном. К тому, как управляется Россия, ход избирательной кампании не имеет особенного отношения. Тем не менее, обратите все внимание на то, что я сказала, что это самая публичная часть электорального цикла. Публичность — это не просто так. У публичности есть свой вес и своя значимость. В ходе этой кампании могут быть сказаны слова, причём не просто сказаны, а сказаны из очень большого мегафона, громко сказаны, много раз сказаны, так, что это дойдёт до тех, до кого обычно не доходит то, что, например, мы с вами тут сейчас разговариваем или то, что мы в социальных сетях пишем. Это какие-то слова, которые не были сказаны раньше никогда с такой степенью публичности и доходчивости. Это достаточно важно.

Ещё раз повторю: это закончится вскоре и не отразится ни на каких реальных действиях, но пренебрегать этим совсем тоже не следует. В качестве платформы, трибуны, табуреточки, на которую можно залезть, разинуть рот на ширину плеч и сказать такое, чего раньше, ещё раз повторю, с такой высоты не говорилось…

М. Наки ― А другим нельзя говорить с такой табуреточки?

Е. Шульман ― А другим нельзя. А другим вдруг внезапно — можно. Вот это для меня представляется довольно важным. Более того, высота табуреточки и громкость мегафона могут быть таким, что потом, в ходе самой избирательной кампании, может быть, те, кто раньше думали, что это будет их мирный, весёлый корпоратив, вдруг захотят как-то прикрутить громкость. Но у них уже не будет такой возможности, потому что раз уж вы кого-то выпускаете на сцену, то потом посредством ОМОНа утаскивать обратно за кулисы как-то неловко, тем более, что вы сами наговорили всего про легитимность, прозрачность…

М. Наки ― По всем каналам показали.

Е. Шульман ― По всем каналам показали, все информационные орудия зарядили. Вот теперь из ваших орудий будет лететь неожиданное, может быть, не то, то вы туда засовывали. Это, в общем, даже неплохо — очень мило. Обращаю внимание на такой момент. Что касается именно того кандидата, о котором слушатель меня спрашивает. Интересно, что пока из публичных политических фигур вот так прямо сказал, что «мы против этого безобразия и не надо было вот этого всего делать», по-моему, только Геннадий Андреевич Зюганов высказался.

М. Наки ― А Жириновский? Правда, не знаю, может быть, всё изменится — он часто меняет свои позиции по разным вопросам.

Е. Шульман ― Может быть, он ещё изменит своё мнение и тут. А так… ну, вот нам рассказывают, что президенту как-то сообщили — и он вроде не возражал. Навального спросили — он сказал тоже, кстати, про сто цветов. Фраза, она, видимо, всем приходит на ум. Тоже, что называется, не осудил. Михаил Борисович Ходорковский, по-моему, вообще даже и поддержал. Много всякого другого народу тоже взяло и поддержало. То есть как-то всем кажется, что это либо безвредно, либо полезно. Может быть, какая-то своя правда в этом есть. Ещё раз повторю: это только публичная медиакампания, но это и не меньше, чем публичная медиакампания. Не стоит пренебрегать этим ресурсом. Он достаточно значим.

М. Наки ― И редок.

Е. Шульман ― Это такой сезон — как карнавал по Бахтину, когда рабы переодеваются господами, когда можно горшок на голове носить, ходить колесом, всячески безобразничать, нарушать правила. Это социальная функция карнавала. Вот, пожалуйста, если у нас карнавал, то давайте веселиться. А когда у вас каждый год карнавал проходит, вы как-то уже привыкаете к этому и, в общем, не воспринимаете это как нечто невероятное. А когда он у вас никогда не проходит, и вы уже привыкли к этому стерильному информационному пространству, и вдруг в нём что-то начинает звучать, это может на некоторые неокрепшие умы на территории России произвести освежающие впечатление.

М. Наки ― Понятно. В общем, рано делать выводы эмоциональные. Лучше смотреть…

Е. Шульман ― Рано. Не выносите моральных суждений. Не стоит, не надо. Это не тот случай. У нас есть много случаев, когда моральное суждение выносить надо. Это случаи политического преследования, государственных репрессий, всяческого неправильного использования наших с вами денег. Всякого безобразия у нас полно. Вот приберегите свой большой этический топор для этих случаев. И не гоняйтесь за разными мотыльками, размахивая им: нанесёте убыток себе и окружающим. Но слушайте, что говорится, и это может быть довольно интересно.

Что там за люди собрались, мне пока не очень понятно. Но у меня такое ощущение, что туда каждый приходит со своей повесткой. Вот Елена Лукьянова со своими планами, как я понимаю, конституционной реформы. Красовский — с борьбой с ВИЧ и заместительной терапией. Авдотья Смирнова — с инклюзивным образованием и защитой прав аутистов. И каждый будет об этом своём говорить.

М. Наки ― А вещи-то важные!

Е. Шульман ― А вещи важные, и хорошо, что о них будет сказано. Ещё раз: публичность — это не просто так.

М. Наки ― Переходим ко второму вопросу: «Екатерина, как вы думаете, какой следующий виток общественно-политического устройства после демократии?»

Е. Шульман ― Ишь ты, как далеко в будущее заглядывают…

М. Наки ― Мы в прошлой передаче с вами начали фантазировать о будущем — видимо, зацепило наших слушателей.

Е. Шульман ― Это были не фантазии, это были практически научные выкладки и философские прогнозы. Что будет после демократии? Подождите. Прежде, чем смотреть, что будет после демократии, давайте посмотрим, что происходит с самой демократией, каким образом она эволюционирует. Она эволюционирует довольно интересным образом — по самым разным направлениям. Основные драйверы её эволюции — это, во-первых, рост уровня жизни и удовлетворение первых этажей пирамиды Маслоу у целого ряда граждан, в основном первого мира, но не только первого, что позволяет им не задумываться о съедобном; что позволяет им считать проблему выживания решённой, и, соответственно, они желают участвовать в общественной жизни, в делах управления, для начала — в разговорах о политике, в которых они раньше не участвовали, потому что не до того было.

Драйвер номер два — это повышение образовательного уровня и новые информационные средства, которые позволяют нам информационно обмениваться с невиданной лёгкостью и скоростью. Соответственно, под влиянием этих вещей увеличивается потребность людей в политическом участии. Когда вы слушаете про то, что во всех странах мира происходит разочарование в партиях, и вообще в политической элите, и явка у всех низкая — не особо в это верьте. Тут в этом пропагандистском дискурсе смешано несколько вопросов.

Явка в Европе высокая. В Америке она, кстати, традиционно ниже, мы с вами об этом говорили. Разочарование в традиционных партиях — это признак усиления интереса к политике, а не ослабления. Когда люди ничем не интересуются, они либо не ходят голосовать, либо голосуют за привычные фамилии, потому что им всё неинтересно. Если у них есть новый запрос, это значит, что у них интерес усиливается, а не ослабевает.

Поэтому, как наша с вами прекрасная демократия будет эволюционировать? Люди будут хотеть участвовать больше. Они всё менее готовы делегировать свои — опять же возвращаясь к Гоббсу — права, свободы и решения каким-то суверенам. Это подвергает опасности нашу с вами репрезентативную демократию, то есть демократию представителей Я думаю, что инструментов прямой демократии будет становиться больше, электронных голосований будет становиться больше. Мы с вами это видим в некотором издевательском виде в «Активном гражданине», но даже это, между прочим, многим людям позволяет уничтожить яму у себя во дворе.

М. Наки ― Или поставить скамейку, я знаю таких.

Е. Шульман ― Это, конечно, пародия на политику. Потому что, когда вы можете пожаловаться, и вашу жалобу услышат, — это, конечно, хорошо, но еще лучше — когда вы можете выбрать мэра.

М. Наки ― Это имитация прямой демократии…

Е. Шульман ― Имитация — первый шаг к подражанию. А подражание — первый шаг к тому, чтобы стать тем, чему вы подражаете. Соответственно, в сторону прямой демократии, либо демократии референдумной мы с вами будем двигаться. Партиципативная демократия — демократия участия тоже будет расцветать.

Наблюдение за деятельностью власти, транспарентность этой власти тоже выходит на новый уровень благодаря новым технологиям. Всё становится прозрачно. Башня из слоновой кости, куда пряталась власть, сакрализуя себя и выходя к людям в своей этой торжественной горностаевой мантии, стала абсолютно прозрачной, и все увидели, кто там, под этой мантией, кстати говоря, скрывается.

Это, кстати, один из ключевых факторов так называемого разочарования в элитах, потому что все вдруг разглядели эти элиты: «Боже мой, да кто это? Кто эти люди, откуда они? Кто эти люди и где мои вещи? Почему они там сидят, а не я там сижу? Они не только ничем не лучше меня — они ещё хуже!».

Это все те вызовы, на которые демократия отвечает, и отвечает пока не без успеха. На последних выборах в Европе мы видим много разных вещей. Объединять их как-то трудно. Видим некоторое снижение результатов левых партий, но одновременно видим размывание этой правой-левой повестки. Чёткие дефиниции, заимствованные из французского Конвента Великой французской революции, как-то немножко размываются. Поэтому появляются термины типа alt-right — новые альтернативные правые, новые правые, новые левые, право-левые, которых ругательно называют популистами. Тем не менее, мы видим, что старые партийные системы подвергаются эрозии, но в политической жизни люди хотят участвовать очень сильно. Пока люди хотят участвовать, демократия будет жить, трансформироваться и процветать.

М. Наки ― И последний вопрос: «Как вы считаете, в демократической системе координат имеет ли значение личность министров и прочих функционеров?» Вот мы как-то с вами говорили про личность президента. А вот про других, остальных людей — важно, кто это или это функции, говоря о бюрократии сегодня?

Е. Шульман ― Учитывая новую степень прозрачности, происходит новая персонализация политики. Люди видят очень подробно всех тех, кто является предметом общественного внимания: всех чиновников, всех депутатов, всех публичных политиков, всех журналистов. Они знают о них всё подряд и хотят знать ещё больше: кто чего на завтрак съел, у кого какие дети, кто во что нарядился. Это всё является пищей для этого постоянного жующего рта, этой пасти информационного пространства, которому надо всё время чего-то кушать.

Поэтому личность, получается, вроде как имеет то значение, которого она раньше не имела, потому что никто раньше не видал этого несчастного бюрократа. С другой стороны, рациональную природу бюрократии никто не отменял. И можно поставить много-много симпатичных министров с популярными аккаунтами в Инстаграме, но за ними должны быть этажи рационализированных бюрократов, которые не играют в эти публичные игры. В принципе, разделение госаппарата на публичную политическую часть и регламентировано-бюрократическую — это достаточно распространённая практика в мире.

М. Наки ― В общем, можно чуть-чуть, но в большинстве своём, конечно, должны быть люди-функции.

Е. Шульман ― Можно и придётся их показать, но хотелось бы ограничивать это первыми лицами, их принести в жертву Молоху информационного поля, а остальные пусть работают.

М. Наки ― Да, пусть работают. Спасибо большое! Это была программа «Статус» с Екатериной Шульман. Эфир вёл Майкл Наки. До встречи через неделю!

Е. Шульман ― Спасибо вам!







ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Очень интересная и информационно насыщенная передача. Можно даже сказать, что получился такой психологический дайвинг-урок. Вот только не совсем уразумел уважаемую Екатерину, почему полезна вполне обоснованная критика диссертации министра культуры, и не полезно разоблачение псевдокандидата на будущих выборах без выбора? Ведь, возможно, дело тут может быть не в моральной оценке, а в разоблачении той самой "неправды", которую постоянно подсовывает проворовавшаяся власть, которая уже никуда не может уйти добровольно. Слишком много на ней крови и преступлений…

Что же до ценности сказанного Собчак или того, что она скажет в рамках своей фейковой предвыборной кампании, то проплаченные фрики на ведущих телеканалах сказали уже всё, что можно было сказать, и ещё один знаменитый фрик ничего нового уже не добавит! Очередная профанация!
________________________________________

Собчак идёт на выборы не для того, чтобы победить, поэтому то, что она заявляет по Крыму, не имеет никакого значения. Это называется — изображать оппозиционность.
________________________________________

Каждый вор считает украденное своим. Однако свой престиж он этим никак не повышает.
________________________________________

Великолепная передача! Её хочется цитировать — чуть не каждое предложение! С чем абсолютно согласна, что нынешний информационный шум — это карнавал.
________________________________________

Прекрасное выступление, Екатерина большая умница!
________________________________________

Липовая диссертация — это, как ни крути — криминал (даже опуская все моральные издержки, которое несёт за собой это грязное дело). Кандидат фрик — явление не из положительных, но формально законное, более того распространённое. Достаточно вспомнить про многочисленных животных, которых то и дело выдвигают на разные должности в благополучных и не благополучных странах. Нельзя запретить выдвигаться, нельзя запретить быть дураком, нельзя запретить быть подлецом или фриком. Но главное: нельзя размениваться на информационный шум, в качестве которого и будет использована Собчак Кремлём.
________________________________________

Для всех россиян не так давно, в прошлом веке царь Николашка был это всё, потом таким был Ленин, потом Сталин, потом Брежнев, потом Горбачёв, потом Ельцин, сейчас Путин, потом… Поживем, увидим, кто станет потом. А Крым… Ничто так не делает русский человек с вдохновением и азартом, как отказывается от своих вчерашних кумиров!
________________________________________

Умного человека можно сутками слушать…
________________________________________

Любая объективная, то есть подтвержденная аргументами и доказательствами, критика деятелей путинского режима — есть «необоснованная травля». А пустая, ничем не подтверждённая жалкая брехня в адрес оппозиции — «давно заслуженное возмездие»! :-)
________________________________________

Как путинским пропагандистам уводить разговор от темы обсуждения? Признавать что ли неправоту их кормящего режима? А кто тогда будет им платить их иудины сребреники за предательство коренных интересов своего народа?..
________________________________________

Наши власть имущие лучше нас, поскольку захотели вылизывать все интимные места у своих многочисленных начальников (за что и попали в начальство), а мы — не захотели. И потому не попали. Так чему теперь удивляться? Всё логично!
________________________________________

Ну не проходит праймериз Явлинский! Так устроены массы, что не понятно, почему именно за этого голосуют, а этот не популярен. Я с этим столкнулся ещё на самых первых выборах в тот Верховный совет, что при Горбачёве и понял уже тогда этот феномен. Было несколько кандидатов, никто особо из них не светился, каждый был "котом в мешке", но за одного сразу было видно — будут голосовать. И как не прыгай, не кричи и не трать деньги — не перепрыгнешь. Что это? Непонятно. Фамилия, внешность, звёзды в небе — но никак не потому, что он умней и его программа лучше. В этом и состоит победный принцип демократии. Она от бога…
________________________________________

Политическая поляна без Навального и Собчак — просто мёртвая зона с некоторым количеством зомби, всё предсказуемо. А тут фейерверк, парад аттракционов, клоуны с носами, "100 цветов". И за этот праздник можно закрыть глаза на очень многое… Удивляет оптимизм Екатерины — ведь понятно же, что у власти всё просчитано до 5 знака после запятой…
________________________________________

Не думаю, что у власти "всё просчитано" исходя из уровня её "профессионалов". В то же время может хоть часть "спящих" что-то начнёт думать. Очень и очень малую часть составляют читатели "Новой", слушатели Эха и т.д. Основная часть избирателей потребляет информацию федеральных каналов…
________________________________________

Уж если в 90-е не перестроили психику российского человека и не добавили хромосому свободного человека и ответственности за всё, что происходит в стране, то сейчас за какие-то 5 месяцев, ну что Вы… Люди давно уткнулись в своё корыто, и всё остальное их не интересует. Попробуйте поговорить с кем-то в транспорте, в магазине, в фитнес-клубе о политике…
________________________________________

По поводу "поговорить с кем-то» я лично делаю это при каждом удобном случае, но практически безуспешно…
________________________________________

А я УЖЕ перестала это делать, так иногда поинтересуюсь: А Вы за Путина или как? Ну, мне естественно отвечают — за Вову. И когда спрашиваю: А почему? Люди моментально меняются, надувают щеки и важно произносят: Ну, а кто, если не он? Занавес…
________________________________________

Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Бродский
________________________________________

Екатерина говорит, что силовиков сокращать надо… Извините, а куда тогда ходить "стучать"? Самое интересное о сокращении силовиков обычно говорят люди вообще не имеющие понимания их системы службы. Для либеров сократить силовиков надо только для того, чтобы на незаконных сходках было меньше шансов сесть на 20 суток.
________________________________________

ВВП России за последние 10 лет практически не вырос, в то время как мировой ВВП вырос аж на 30%. И это произошло, в том числе, и по вашей вине, поскольку вы защищаете шкурные интересы несменяемой правящей номенклатуры. Почему вам не нравится правда? Почему вы ведёте себя именно так?
________________________________________

Вы путаете зелёное с горячим. "Стук", "стукачество" это политический донос, а не сотрудничество с участковым или следователем. Вы же, усердные патриоты, обожаете фразу "Вор должен сидеть в тюрьме", ну и Екатерина об этом. А вот стук из желания напакостить политическому оппоненту, это подлость. Она же сказала: совесть свою слушайте. Силовиков сокращать надо, потому что их плотность на душу населения выше всех в мире, а эффективность не соответствует этой плотности. Ведь берут на службу всякую шушеру уже, вы посмотрите на эти рожи, плохо опохмелённые с утра и лоснящиеся от хорошего обеда к вечеру. Вы попадёте в их лапы по принципу "морда не понравилась".

О ФСБ и говорить нечего: столько шпионов на свете нет, сколько они ловят. А где процессы? Ан нетути! Зато у верхушки ФСБ и МВД собственности в Майами на десятки миллионов долларов. Кому они служат, а? Спецслужбы, едящие не из одной руки (государства), просто вредны. А ГИБДД? Они вообще не нужны, в принципе. И последнее: нет никаких незаконных сходок. Граждане России вправе собираться где угодно и в любом количестве на мирные демонстрации, уведомив об этом власть. Не надо здесь горбатого лепить.
________________________________________

А что, на политических жаловаться не надо? Для них вседозволенность? И Екатерина никак не обозначает, про политику или нет она говорит. Она говорит именно про улицу, приводит пример из Канады. Про ГИБДД — это вообще аут. Их надо больше, и прав им больше.

Нет, я не хочу пойдя гулять с детьми и видеть на каждом углу дебилов дерущихся между собой по политическим мотивам (или ещё по каким).
________________________________________

Екатерина! Как всегда, великолепно и интересно! Я Вас обожаю!
________________________________________

Согласна с оценкой постсоветского человека в целом. Совершенно не согласна с озвученной причиной. Проблема не в ужасном тоталитаризме, при котором жили "совки" — проблема в тотальном разрушении ценностей при падении этого самого тоталитаризма. В одном из недавних эфиров г-жа Шульман говорила об аномии. Так вот, это именно она! Аномия не может не разрушать социальные связи, она обязательным образом приводит к катастрофическому падению уровня доверия. Ведь при СССР он таки был куда выше несмотря на тоталитаризм. И сейчас он выше, чем в 90-е и 2000-е — общество постепенно приспосабливается, строит новые связи, новые системы ценностей.
________________________________________

Передачи Екатерины Шульман, нельзя пропускать! В рамках терапии, которая необходима каждому из нас, дабы выдавить из себя совков и стать наконец полноценными гражданами, готовыми образовать демократическое общество.
________________________________________

Миллионы людей выдвигают своего кандидата, а его не регистрируют! Ельцинско-путинская мафия активизировалась для 2024 года, чтобы народ держать в пещерах, потихонечку обосноваться в новых образах и в новых формах, чтобы продолжать оккупировать Россию, угнетать народ, не отдавать трон власти России никому, никакой силе, как только ей быть ельцинско-путинской мафии.
________________________________________


ПОЛИТГРАМОТА


ИСТОЧНИК

Майкл Наки

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Общество (0) > Выборы (0)
  • Общество (0) > Проблемы демократии (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 11.12.2017 - «ЯБЛОКО» ВЫДВИНУЛО ИСТОРИКА ЮРИЯ ДМИТРИЕВА НА ЗВАНИЕ ЛАУРЕАТА ГОДА КАРЕЛИИ
  • 11.12.2017 - РОССИЯН ПУГАЮТ СЛУХИ О РУТЕНИИ-106
  • 10.12.2017 - ОСТАНОВИТЬ МРАКОБЕСИЕ
  • 10.12.2017 - ПОЧЕМУ ВЛАСТЬ НЕ БОРЕТСЯ С ПРАВОСЛАВНЫМ ЭКСТРЕМИЗМОМ?
  • 09.12.2017 - Я САМ, КОГДА НА ДУМУ НАСМОТРЮСЬ, СЕБЯ ГОРАЗДО БОЛЬШЕ УВАЖАЮ…
  • 09.12.2017 - ПАТРИОТИЗМ ИЛИ ЭКСТРЕМИЗМ
  • 08.12.2017 - НЕПОРОЧНАЯ ДЕМОКРАТИЯ
  • 08.12.2017 - «ТЕАТРАЛЬНОЕ ДЕЛО»
  • 07.12.2017 - ПУТИН СДЕЛАЛ «ПОДАРОК» ИЗБИРАТЕЛЯМ
  • 06.12.2017 - РЫЦАРИ МОЧИ И КИНЖАЛА
  • 06.12.2017 - ОПЫТ НЕСОГЛАСИЯ
  • 05.12.2017 - СКРЕПЫ, ОБОРОТНИ И ВИДЕОКАМЕРЫ
  • 05.12.2017 - КОСМОДРОМ ВОСТОЧНЫЙ
  • 04.12.2017 - ЗАЯВЛЕНИЕ ТАТАРСТАНСКОГО «ЯБЛОКА»
  • 04.12.2017 - ДАЛЬНОБОЙЩИКИ — ИНОСТРАННЫЕ АГЕНТЫ!
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru