Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[19.11.2017]

ВРЕМЯ БЕРЕЗОВСКОГО

Демьян КУДРЯВЦЕВ: российский медиаменеджер и предприниматель, в настоящее время владелец газет «The Moscow Times», «Ведомости» и агентства «Communication Agency», известен также как поэт и прозаик


СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ (101)


Демьян КУДРЯВЦЕВ:


Березовский — последовательный сторонник ограниченности власти. Он считает, что частная амбиция не должна быть ограничена ничем — только Богом и законом. А вот власть должна быть ограничена гораздо сильнее. И важнейшим критерием её ограниченности является её сменяемость.




А. Венедиктов ― Это программа «Культурный шок». На этой неделе выходит книга знаменитого банкира, олигарха Петра Авена о Борисе Березовском. Книга только появится в понедельник на прилавках. Но сейчас уже те люди, которые давали Петру Авену интервью — такая странная история, — стали комментировать и свои интервью и интервью чужие. Собственно, книга эта представляет собой набор интервью про время Бориса Березовского и про самого Бориса Абрамовича. У нас в студии Демьян Кудрявцев, медиаменеджер, который долго и много работал с Борисом Березовского. Здравствуйте, Демьян!

Д. Кудрявцев ― Здравствуйте!

А. Венедиктов ― Я прочитал ваше интервью. Рекомендую всем, кто интересуется этим временем прочитать интервью Демьяна на портале Colta.ru. Это вызвало во мне желание с вами поговорить. Чем эта книга, как вам кажется, интересна и полезна, и чем она неинтересна и вредна?

Д. Кудрявцев ― Она интересна по большому счёту одним — она возвращает в публичное поле разговор о 90-ых, но не как о таком, чисто символическом времени — про пиджаки, музыку и так далее, что уже начало происходить ещё в пошлом году на фестивале «Остров 90-ых». Она возвращает нас в поле конкретных сюжетов. И вообще, сейчас происходит время возвращения разговоров, о чём, казалось, уже не говорят. На этом построена, скажем, вся политика Собчак: Давайте снова поговорим о… И это, безусловно, полезно. В обществе не должно быть как бы не обсуждаемых тем. С одной стороны.

Плоха она тем же самым — тем, что возвращая дискуссию о сюжетах, она на самом деле о них не говорит. Я говорю об этом в интервью более внятно, но смысл состоит в следующем, что, говоря о Борисе Березовском, из всех разговоров книга исключает все его исторические и политические деяния. Мы говорим о Березовском как о личности, не обсуждая, собственно говоря, почему мы считаем эту личность достойной разговора.

А. Венедиктов ― Подождите, Демьян. Но в этих интервью же принимают участие люди, которые взаимодействовали с Березовским не только как с личностью, но и в первую очередь как с функцией политика — от Валентина Юмашева, главы администрации президента до Анатолии Чубайса, главы администрации президента, от его близких, от его противников… да сам Пётр Авен был активным участником разного рода историй с Борисом Березовским. Почему вы считаете или как случилось, что люди там неохотно говорят о политике? Это книга сегодняшнего дня?

Д. Кудрявцев ― Да, они неохотно говорят, а другие говорят: «Да нет, ничего не значит, ничего он не решал, ни в чём не участвовал. Так только, пиарился». И всё время хочется спросить: «А чего вы тогда все о нём говорите?» Потому что они находятся в безусловном контексте сегодняшнего дня.

А.Венедиктов ― А, то есть эта книга всё-таки про то сегодня.

Д. Кудрявцев ― Безусловно. И не про то время из некого объективного будущего, в котором мы находимся, потому что мы не находимся в объективном будущем. То есть эта книга в каком-то смысле… я говорю об том, что она фальстарт.

А. Венедиктов ― Фальстарт?

Д. Кудрявцев ― Да. Это книга, которая стала говорить о том времени до того, как о нём политически, конъюнктурно можно говорить честно.

А. Венедиктов ― Но слушайте, там такие люди, которые, казалось бы, могут говорить если не честно, то, озираясь на свои интересы, а не на интересы российского государства имени Владимира Путина.

Д. Кудрявцев ― Нет. Таких людей сегодня нет.

А. Венедиктов ― Ну, даже, скажем, тот кусок интервью Анатолия Чубайса, который я читал, показался мне демонстративно отстранённым. Оно как раз такое, холодно аналитическое.

Д. Кудрявцев ― Оно холодно аналитическое, и в этом смысле оно отстраняется не только от Владимира Путина, но и от Бориса Березовского, в смысле это интервью не то чтобы самое смелое, а самое объективистское, только оно ничего нам не рассказывает.

А. Венедиктов ― И значит, нечестное.

Д. Кудрявцев ― Есть гораздо более нечестные интервью в этой книжке.

А. Венедиктов ― Да ну! Например?

Д. Кудрявцев ― Волошин, конечно.

А. Венедиктов ― А что там нечестного?

Д. Кудрявцев ― Волошин говорит, что Борис Березовский не принимал участия в партии «Единство».

А. Венедиктов ― Но есть такой общий то ли миф, то ли не миф, который Сам Борис Абрамович распространял, что это именно он создавал партию «Единство». Вы-то что про это знаете? То есть, этого в книге нет?

Д. Кудрявцев ― Нет, в книге есть конкретно отрицание. Безусловно, создание такой большой конструкции, как объединение губернаторов против, по сути дела, действующей, как бы будущей власти, то есть Примакова и Лужкова, не может быть делом одного человека. Тут вопросов, безусловно, нет. Но есть авторы идеи и моторы этого механизма. И, безусловно, Березовский был главным мотором. Это правда, что после того, как «Единство» было создано, победило на выборах и показало мощь этой политической конструкции в выборах Путина как такового Президентом, роль Березовского была ничтожна. Это абсолютная правда, в том числе, потому, что он же был политическим деятелем. Он решал проблему. Проблема с приходом к власти Примакова и Лужкова была решена на парламентских выборах, поэтому он спокойно совершенно уехал на Мальдивы, как любят об этом вспоминать. И это правда.

Но партия «Единство» не только была создана Березовским. Сама эта конструкция была им придумана и разработана. Он объехал всех губернаторов и договорился с ними. И она была долгое время не поддержана администрацией не потом, что она была против администрации, а потому что администрация не верила, что с такой скоростью можно создать региональную альтернативу. И вот эта история про «невозможное возможно», как в песне Билана — в этом и есть историческая роль Березовского второй половины 90-ых: «Сколько у нас там осталось — 4 месяца? Ну, ничего, сейчас мы создадим настоящее думское большинство».

Я ни в коей мере не считаю возможным сегодня оценивать, правильно это или нет, допустимо ли такое политическое поведение или нет. Мы говорим только о том, что это факт. И вывод этой сколоченной конструкции на выборы производился в момент, когда Березовский лежал в Красногорском госпитале и все люди, которые в этой книге говорят, что роль была ничтожна, стояли в очередь в его гепатитную палату для того, чтобы понять, что с этим монстром делать, и что было придумано.

А. Венедиктов ― Маски шоу?

Д. Кудрявцев ― Нет. Уже все понимали, что сейчас проиграют — умрём, поэтому маска не спасала. Но я прекрасно помню, как он объяснял нечутким на слух государственным чиновникам, почему «Единство» — это медведь.

А. Венедиктов ― Почему?

Д. Кудрявцев ― Потому что это межрегиональное движение «Единство», потому что партию же не успели собрать по закону. «Единство» не было партией, «Единство» было блоком. Соответственно, межрегиональное движение «Единство» подчеркивало: Ме… дв… ед…

А. Венедиктов ― Господи, чем вы там занимались!

Д. Кудрявцев ― Конечно, всё зависело от состава этих губернаторов, который определялся и личными знакомствами Березовского и дружбой с теми или иными губернаторами, и, собственно говоря, от обратного: нужно было найти тех губернаторов, которых ещё Шаймиев с Лужковым не подтянули в «Отечество» и так далее, — вся эта конструкция была придумана Береховаским. И вообще, идея того, что президентская власть, судьба президентской власти должна решаться на парламентских выборах, — это была идея Березовского. И на самом деле это очень далеко идущая идея, потому что она не только создавала президента с точки зрения Березовского, но она и создавал ему ограничения, что парламент, который создаст эту конструкцию, не даст потом полноту власти тому президенту, которого она выдвинет. Но здесь он ошибся, как мы знаем.

А. Венедиктов ― В этой связи интересно было бы спросить вёе-таки роль автора. Мы начали с книги. Авен был участником всяких политических и не только политических переговоров, и он же является человеком, который собирает эти интервью. В чём тогда, исходя из этого, сила и слабость этой книги? Сила и слабость его отношения? Бог с ней, с книгой. Мы всё-таки говорим о Борисе Абрамовиче. Но вот такой автор, как Эйзенштейн, который снимает фильм «Александр Невский», так и Авен, который пишет книгу «Время Березовского» — в чём сила и в чём слабость?

Д. Кудрявцев ― Амбиция. В одном и том же, как обычно. Амбиция Авена состояла в том, что он сможет вытащить новый жанр, который, с одной стороны, позволит ему быть вовлечённым свидетелем в это и писать свою историю через речи и интервью людей, с которыми он разговаривает. И в вопросах он много излагает и вспоминает. И книга предуведомлена большим его вступлением. И в конце есть приложение: его статьи разных лет. И так далее. То есть, с одной стороны, он внутри картинки, а, с другой стороны, это не мемуары как бы: «Я же говорю с объективными людьми».

То есть проблема этой книги в том, что эта амбиция создать жанр, который находится на стыке расследовательского нон-фикшн и частного мемуара. А минус в том, что эта затея ему не удалась, с моей точки зрения.

А. Венедиктов ― Почему ты так считаешь?

Д. Кудрявцев ― Если это расследование и если это объективистская книга, в ней не хватает, и читателю будет не хватать и разъяснений и контекста, и столкновения этих частей, этих интервью. Если один человек говорит, что небо белое, а другой говорит, что небо зелёное, очень странно, что ведущий этих интервью не спрашивает: «Как же так? Вася же сказал, что оно белое». А он соглашается с каждым из своих авторов.

А. Венедиктов ― Соглашается с каждым из своих авторов? Понятно, да.

Д. Кудрявцев ― И это двигает его от вовлечённости в эту как бы псевдонезависимость. Но тогда в этой псевдонезависимости должно быть больше того, что на Западе делал Хоффман, того, что на Западе делал Ремник — попытки разобраться, не только дав людям себя как подставку для микрофона.

А. Венедиктов ― Нет, ну все свидетели врут как свидетели, как известно. Это очевидная история.

Д. Кудрявцев ― Все врут как свидетели. И сам автор ставит себя на полку, потому что он тоже рассказывает о своих свидетельствах. И в связи с тем, что по этому ещё густо намазана постоянная личная амбиция их многолетних споров…

А. Венедиктов ― Так что это, зависть или обида у Петра? Обида или зависть? Это всё-таки разное. Что им движет при выборе такой системы? Он же не может этого не понимать, он же умный.

Д. Кудрявцев ― Умный. Движет им… я вот об этом говорю, что эта книга как проигравший, который машет после драки руками когда хочет додраться…

А. Венедиктов ― Объясниться.

Д. Кудрявцев ― Объясниться, да. А здесь смешно, потому что как бы машет руками после драки победитель!

А. Венедиктов ― В каком смысле победитель?

Д. Кудрявцев ― В прямом. Его жизненная стратегия привела его к богатству, значимости, возможности продолжать жить на родине, которая ему, безусловно, небезразлична. А его оппонент, который с другой жизненной стратегией, умер разорённым, несчастным на чужбине. Кто победил? Безусловно, Авен.

А. Венедиктов ― Историю всегда пишут победители.

Д. Кудрявцев ― Конечно, конечно. В этой ситуации проблема Петра Олеговича состоит в том, что не зависть и не обида двигает им, двигает им восхищение. Двигает им обида, что оппонент, которого он победил, недостаточно крут в воспоминаниях современников, что надо вернуть его в поле, так сказать, общественного сознания для того, чтобы его ошибки и заблуждения приобрели понятный исторический масштаб.

А. Венедиктов ― Тогда это зависть.

Д. Кудрявцев ― И это было бы абсолютно правильной задачей, если бы масштаб приобретали не только его ошибки и заблуждения, но и его свершения. Я говорю об этом в интервью. Есть ощущение, что мы обсуждаем человеческие качества (иногда паршивые) некоего писателя, чьи книги не опубликованы. Мы не понимаем из этой книги, что такого на самом деле сделал Березовский, чтобы серьёзные люди — главы администраций президента, олигархи из списка «Форбс» и так далее — на 800 страниц обсуждали, каков он был в быту.

А. Венедиктов ― В этой связи всё-таки, конечно, Борис Березовский во многом последние годы в публичном общественном мнении превратился в свою карикатуру. Если говорить об этой книге, то люди, которые давали интервью, не продолжают карикатуризировать Бориса Абрамовича?

Д. Кудрявцев ― Нет. Безусловно, всё они понимают, и даже если они об этом не говорят, то они не говорят в ответ ничего иного, кроме как медийный образ Березовского не в полной мере соответствовал тому, каким был Борис на самом деле. Они все признают, например, что для Бориса деньги не имели никакого значения.

А. Венедиктов ― Ну, как это? Я думаю, что в общественном мнении общепринятым считается, что Березовский всё делал только ради денег…

Д. Кудрявцев ― Я говорю, что, например, в этом смысле они это общий миф вполне развеивают.

А. Венедиктов ― Ничего подобного! Из тех отрывков, что я читал, я узнал, что он брал в долг и не возвращал. Авену не вернул 5 миллионов, Васильеву не вернул 2 миллиона. Жадный, корыстный… Какие-то 2 миллиона для Березовского — и не вернул! Ай-яй-яй!

Д. Кудрявцев ― Да-да-да. А Фельштинскому 10 тысяч не заплатил.

А. Венедиктов ― Я про это не читал ещё. Ну вот — жадный.

Д. Кудрявцев ― Не совсем так.

А. Венедиктов ― А как?

Д. Кудрявцев ― На самом деле, ведь не в том вопрос, что они говорят, а вопрос в том, какой он на самом деле. Да, жадный, но миллиарды долларов при этом спалил на противостояние с Путиным! Любой жадный человек — понятно, если бы просидел, промолчал — и был бы олигархом до сих пор! Вопрос же не в том, что они говорят, вопрос в том, как это читается. И большое преимущество этой книги состоит не в том, что она рассказывает что-то о Березовском — она очень много рассказывает об участниках!..

А. Венедиктов ― Это важная история, да.

Д. Кудрявцев ― То есть когда на протяжении этой книги Авен с состоянием в 3 миллиарда долларов рассказывает, как в те годы — да, и в другие — всё время обижался, что ему 5 миллионов вовремя не отдают…

А. Венедиктов ― Вовремя. Потом же вернули.

Д. Кудрявцев ― Это как бы больше говорит всё-таки об Авене, чем о Березовском. Это ничего хорошего о Березовском тоже не говорит, просто это не так важно.

А. Венедиктов ― А где здесь правда, давайте разберёмся.

Д. Кудрявцев ― Березовский безусловным образом не интересовался деньгами.

А. Венедиктов ― Объясните. Никто не поверит, если нет примера.

Д. Кудрявцев ― Главный пример очень простой. Он в первые годы своего изгнания продал свои активы на 2,5 миллиарда долларов. Об этом в книге рассказано вполне. Человек, которому нужны деньги, займется инвестициями этих 2 миллиардов. Накануне нефтяного бума 2000-х, вы понимаете, сколько денег можно сделать из 2 миллиардов долларов?

А. Венедиктов ― И он это понимал?

Д. Кудрявцев ― Конечно. Да и вообще, даже если ты не можешь сделать инвестицию, ты можешь их сохранить. Это огромная сумма, с которой можно прекрасно жить и вести тот образ жизни, который он любил.

Но нет. Он финансирует все демократические движения, которые только возможно! Любой человек, который приходит к нему с политической идеей, выходит с чемоданом денег. Он финансирует дом Сахарова. Он содержит, помогает Боннэр, Юшенкову, всем на свете!.. Потому что он видит свою миссию в том, чтобы исправить ту политическую ошибку, которую, он как бы считает, что допустил. И это, безусловно, признаёт и Авен.

А. Венедиктов ― Значит он просто он глуп, а не жаден. Он сглупил. Не потому, что он вложил в неэффективный политический проект, а просто он инвестировал не туда. Это не свидетельствует о том, что он не жаден и не корыстен.

Д. Кудрявцев ― Мы не можем гадать.

А. Венедиктов ― Но, как вы думаете? Я же ваше мнение спрашиваю.

Д. Кудрявцев ― Нет. Безусловным образом, Березовский, которого я знал, про деньги не был заинтересован никак. Он был заинтересован про ресурс. Он считал, что для решения задач всегда нужен ресурс. Иногда, время от времени этим ресурсом становились деньги. И в эту неделю он очень внимательно к ним начинал относиться. В другую неделю ресурсом становились отношения с людьми: связи, возможность кому-то позвонить, договориться. В третью неделю ресурсом становилась идея. Есть такая прекрасная идея, что все её услышат — и она будет «самоигральная»! Было у него такое слово. Вот это внимание к ресурсу, безусловно, было.

Поверх этого было, безусловно, много отрицательных свойств, включая непунктуальность и беспорядочность в выдаче обещаний. И поэтому, когда Березовский не отдавал какие-то деньги, это не всегда означало, что ему деньги важны. Это иногда означало, что он не может их отдать, и что он не может правильно расставить приоритеты в порядочности того, что он обещал.

А. Венедиктов ― Если говорить о свершениях Бориса. И вы говорите о том, что в книге больше говорят о его недостатках, чем о его свершениях…

Д. Кудрявцев ― Нет, больше говорят о его свойствах.

А. Венедиктов ― Свойствах. Хорошо. Так вот, если взять — извините, журналистская привычка — одно свершение. Вот он войдёт в историю России потому, что…

Д. Кудрявцев ― Как мы уже говорили в начале, что историю пишут не хроникёры, а победители, поэтому в историю России он может и не войти.

А. Венедиктов ― Вы знаете, я вам скажу, что в школьный учебник истории России Владимир Владимирович Путин точно войдёт присоединением Крыма. Точно! Без анализа, плюс это или минус. Это историческое событие, которого он были инвистигатором. А Борис Абрамович? Одно-два свершения. Вот то, что вы считаете совершением.

Д. Кудрявцев ― Некоторый абстрактный учебник истории…

А. Венедиктов ― Школьный. И где его нельзя обойти.

Д. Кудрявцев ― Безусловно, важнейшее объективное свершение Березовского — это окончание первой чеченской войны.

А. Венедиктов ― И этого нет в книге?

Д. Кудрявцев ― Нет.

А. Венедиктов ― И никто не говорит про это? Ну да, генерала Лебедя нет — кто про это может рассказать?

Д. Кудрявцев ― Да. И кто заинтересован сегодня рассказать об объективно принесённом Березовским благе? Невозможный контекст сегодня — говорить о Березовском, что он сделал что-то хорошее.

А. Венедиктов ― Ну, как? «Единство». Вы же сами говорите!

Д. Кудрявцев ― Да, но этот факт надо отрицать…

А. Венедиктов ― Этот факт отрицается в книге Волошиным и Юмашевым.
.
Д. Кудрявцев ― Да. Просто Юмашевым более корректен. На самом деле, конечно, есть два исторических события. Это окончание первой чеченской войны, подготовка Хасавюртского мира, заключённого не им, надо сказать, а Лебедем. Это его объективное понимание процессов, что доказывается, в том числе, и тем, что Лебедь, когда шёл к должности секретаря Совета безопасности, в первую секунду хотел сделать всё наоборот: «Ну, чего там понимают в чеченцах эти евреи — Березовский и Рыбкин?.. Вот я — замиритель Приднестровья! Сейчас всех там положу…» и так далее.

И уже через два месяца я говорил об этом с Александром Ивановичем очень много. Он говорит: «Чёрт, так нельзя. Придётся замиряться, придётся договариваться». Потому что любой человек, который вникал в чеченскую проблему, понимал, что единственная методология решения была придумана тогда Березовским.

А. Венедиктов ― Получается, что Путин сейчас использует политику Березовского?

Д. Кудрявцев ― Разумеется. Когда Путин начал вторую чеченскую войну, он действовал как Лебедь: «Сейчас я снова наведу там порядок, потому что эти ничего не понимают». Когда он её заканчивал, он вёл себя как Березовский: попытка найти внутри Чечни группу, с ней договориться и отдать им власть. Достичь сначала мира любой ценой, потом начинать эволюционное наведение порядка — это, на самом деле, оттуда, это всё из 96-го года.

А. Венедиктов ― То есть это была конструкция Березовского в 97-ом и практически в 2000-ом?

Д. Кудрявцев — В 2000-ом просто её делали другие люди, которые убедились в том, что это единственное, что работает. И, конечно, история про создание «Единства». Неважно, как мы к ней относимся. Это огромный политический фактор, на много лет опередивший развитие государства. История про бескомпромиссность. Потому что, на самом деле администрация его не поддерживала, считала, что это невозможно. Какой у администрации был тогда выход? Вы же понимаете. Если мы не можем создать альтернативу…

А. Венедиктов ― Отмена выборов, установление военного режима.

Д. Кудрявцев ― Раз. Или договоренность с Примаковым — два.

А. Венедиктов ― Да. Эти люди с Примаковым не могли договориться, поэтому военный режим.

Д. Кудрявцев ― Соответственно, это важнейший поворот, который мы проскочили, и который никто не заметил. Но, действительно, если бы победило крыло, не желающее отдать власть, мы бы пришли, по сути, к продлению ельцинских полномочий, любому антиконституционному порядку или мы бы пришли к сдаче всего союзу — Лужков, Примаков, Масляков — это хозяйственно-коммунистический гэбэшный триумвират.

А. Венедиктов ― Насчет гэбэшного триумвирата я бы воздержался в этой структуре, потому что разве лучше гэбэшный одномерат, я бы сказал?

Д. Кудрявцев ― Но всё-таки, этот процесс оказался растянут. С другой стороны, в результате растянутости он, может быть, стал бесконечным. Потому что, как мы понимаем, Евгений Максимович вряд ли сейчас был бы у власти, если бы мы её тогда отдали — в силу биологических причин. Поэтому, храни меня бог, решать, что было лучше, что было не лучше — не судья я этому.

А вот роль Березовского в этом была невероятная, и отрицать её неверно перед исторической наукой. И поэтому выпускать книжку, которая в силу объективных причин — политических, конъюнктурных, аппаратных — сегодня не может говорить об этом правду, с моей точки зрения было большой ошибкой.

А. Венедиктов ― Нам человек из Сибири пишет: «Таких как Березовский в истории России было немало, и никто их не помнит, да и не нужно. Не для специалистов». Вот на «не нужно, не помнить».

Д. Кудрявцев ― Я считаю, что помнить нужно всё, в этом смысле выбирая, может быть, действительно, наиболее значимые российские фигуры. Кто-то выберет одну, кто-то другую, но историческая наука должна помнить всё! И проблема в том, как она помнит. Она помнит, опираясь на свидетельства. Если создаётся какая-то книга, которая в силу конъюнктурных причин выпускает ложные свидетельства или неполные свидетельства — книга всё время апеллирует к английскому суду некоторым сложным образом…

А. Венедиктов ― Почему? Наши слушатели могут не помнить.

Д. Кудрявцев ― В английском суде есть такая формула, что надо говорить не только правду, но обязательно всю правду и только правду! Потому что одна правда недостаточна. Она должна быть полной! К английскому суду она апеллирует, потому что важнейший суд в жизни Березовская, проигранный им, — это суд с Абрамовичем, который разрушил его жизнь. А один из важнейших судов в жизни Авена был тоже суд с Березовским и тоже английский, который уже проиграл в свою очередь Авен. И в каком-то смысле он пытается объяснить всей книгой, почему он проиграл этому объективному, честному суду, решение которого надо признавать, — потому что если его не признавать, то не признается и победа Абрамовича.

А. Венедиктов ― В этой связи вопрос: Кого нет в этой книге? Чьи свидетельства должны были бы быть, если бы мы хотели полную правду, полный ландшафт? Невозможно пропустить кого?

Д. Кудрявцев ― В политической истории России этих времён кроме Хасавюрта и создания «Единства» есть ещё одно событие, в котором Березовский очень участвовал, и оно важное в целом — это «Связьинвест». Соответственно, не хватает Гусинского, Потанина и всех остальных людей вокруг «Связьинвеста».

А. Венедиктов ― Ну, подождите. В книге же есть Чубайс.

Д. Кудрявцев ― Да, но он не говорит про «Связьинвест». Это не обсуждается. Но Гусинского не хватает по другим причинам. Потому что в становлении российских медиа принимал участие Березовский.

А. Венедиктов ― Там есть Васильев, есть Доренко.

Д. Кудрявцев ― Недостаточно, не хватает. Опять же не хватает чеченцев. Я не знаю, кто из них, действительно, жив. Но мы знаем, что жив Ахмед Закаев, который подписывал Хасавюрт. И поговорить с ним в Лондоне, где часто бывает Пётр Олегович, в общем, не составляет большой проблемы.

А. Венедиктов ― Юмашев говорит, что Березовский был единственный, кто был против начала чеченской войны.

Д. Кудрявцев ― Да. И против первой и против начала второй. Это упоминается.

А. Венедиктов ― Упоминается, но разговора про это нет?

Д. Кудрявцев ― Значит, соответственно, не хватает чеченцев. То есть, безусловно, я считаю, что для объективистской книги мне во всех конфликтах не хватает другой стороны. И Швидлер не заменяет Абрамовича.

А. Венедиктов ― Швидлер — это, скажем, заместитель Абрамовича.

Д. Кудрявцев ― Да. Но он не заменяет его с точки зрения эмоциональной вовлечённости в конфликт. Романа в этой книге, безусловно, не хватает, хотя я был уверен, что это совершенно невозможно, и так оно и оказалось. Мне не хватает и Путина Владимира Владимировича. Он представлен в ней одной прекрасной сценой, которую пересказывает Аавен. Но, безусловно, в некотором абстрактном мире, вот уже по ту сторону облаков… Конечно, было очень интересно прочитать настоящие ощущения Путина о Березовском.

А. Венедиктов ― Но это можно сконструировать.

Д. Кудрявцев ― Вот такая лакуна там — это прямо очевидно! Эмоция эта есть, и она проявляется в сцене, в которой Путин, обращаясь к автору книги на ты, показывает ему посмертное письмо Березовского. То есть это продолжает волновать этот треугольник, в котором один уже покойный, второй уже президент, и Авен между ними… Это ключевое!

На самом деле, мне не хватает, например, Наташи Геворкян. Объясню, почему. Мне хотелось бы, чтобы какой-нибудь не ангажированный журналист, который много работал с темой, но который обладает, в отличие от Петра Олеговича, профессией разбираться и повествовать, принял бы в этом участие. Вообще-то, желательно был бы автором вместо Авена Ремник, Хоффман, Геворкян — вот этот ряд. Вот таких людей не хватает.

А. Венедиктов ― Многие люди ушли. Но вот очень интересно нас спрашивают здесь в YouTube: «Кто-нибудь спрашивает про отношения Бориса Абрамовича и Немцова?» И если никто, то, может быть, ты сейчас про это расскажешь — что ты видел, то, что ты заешь.

Д. Кудрявцев ― Да. Недавно я тут давал интервью Осетинской.

А. Венедиктов ― Читали.

Д. Кудрявцев ― Там в качестве иллюстрации есть фотография Бориса Ефимовича, Бориса Абрамовича, Малашенко и меня. Прекрасные, смешные молодые годы. На самом деле, их отношения соответствовали их публичным отношениям. Березовский считал Немцова честным, смелым и глупым.

А. Венедиктов ― Подтверждаю.

Д. Кудрявцев ― Немцов считал Березовского умным, но амбициозным и вредным для идеальной политической жизни страны. Они много спорили. Но вопрос в другом. Их отношения — это пример того, что политики могут и должны продолжать разговаривать, что они не превращаются во врагов. Березовский разрушил немцовскую конструкции после «Связьинвеста». Потом вся эта история «Волгами», с приватизацией «Газпром». Он был объективно очень против. И Немцов тогда был объективно прав, но вёл себя неверно технологически.

Но после этого они продолжали встречаться в Лондоне, созванивались, поздравляли друг друга с днём рождения. Эти отношения были близкими в отличие, например, от отношений с Чубайсом, которые тоже были так устроены в том смысле, что «мы всегда не согласны, но мы всегда против коммунистов вместе, но не общаемся».

А. Венедиктов ― Могу сказать, что однажды я спросил Бориса Абрамовича о Немцове. Уже лондонский переезд был. Он сказал: «Он так же любит женщин, как и я». Может быть, это была база?

Д. Кудрявцев ― У меня нет способа мерить. Это были большие человеческие отношения.

А. Венедиктов ― Теперь скажи мне свою точку зрения. Вот если тебе придётся писать школьный учебник истории, какие ты дашь первичные данные для детей, для старшеклассников? Знаешь, в своё время французская компартия, оценивая роль Советского Союза, написала в своём манифесте, что Советский Союз globalement positif, то есть, в общем, его роль более позитивна, чем негативна, и это стал мем тогда издевательский globalement positif. Так вот Березовский это globalement positif или это globalement negatif при всех весах? Вот если ты бог Осирис и взвешиваешь на весах?

Д.Кудрявцев — В 97-ом году я пришёл к Березовскому и задал ему какой-то вопрос. И он говорит: «Я отказываюсь рассуждать об этом в простых категориях. Есть сложные проблемы, сложные явления, которые не терпят простых решений». И, собственно говоря, у нас сейчас та власть, которая считает, что всё двоично: всё чёрное или белое: враг или друг.

А. Венедиктов ― Да, я в рамках этого и задаю вопрос.

Д. Кудрявцев ― «А я отказываюсь в этих рамках…».

А. Венедиктов ― А памятник ему надо ставить? Теперь я спрашиваю по-другому.

Д. Кудрявцев ― Ему есть, за что в России, безусловно, повесить мемориальную доску. Я вообще против монументального способа фиксации истории…

А. Венедиктов ― А учебники — это тоже памятник. Я не имею в виду мрамор и гранит.

Д. Кудрявцев ― Помним ли мы волюнтариста Сперанского?

А. Венедиктов ― Помним, конечно.

Д. Кудрявцев ― Помним ли мы Троцкого?

А. Венедиктов ― Ну, теперь-то точно! В советское время, как я вспомнил, в Большой советской энциклопедии были статья «троцкизм», но не было статьи о Троцком.

Д. Кудрявцев ― Это избирательность нашей памяти! И попытка свести её к плюсу или минусу — это, мне кажется, большая беда российской истории. Борис Березовский не плюс и не минус. Борис Березовский — следствие времени и развития страны. И очень характерное следствие. И он трагическая по большому счёту фигура, которая понесла, в отличие от всех остальных фигур этой эпохи, своими руками за это наказание.

А. Венедиктов ― Что-то ты сейчас сказал, про свои руки. Это вызовет дискуссию. Поясни.

Д. Кудрявцев ― В том смысле, что он своими руками последние десять лет вёл ту жизнь, которая привела его к разорению и банкротству. Но это был его добровольный выбор. В 2000-ом году, когда он пошёл против Путина и первые даже пару лет после этого к нему всё время приходили люди и говорили: «Боря, замолчи — и всё будет в порядке…».

А. Венедиктов ― От Путина?

Д. Кудрявцев ― Неважно от кого приходили.

А. Венедиктов ― От Волошина приходили. Я скажу: от Волошина приходили.

Д. Кудрявцев ― Да, приходили разные люди, которые говорили: «А чего ты? Всё уже произошло. Власть произошла. Вот такой человек. Сиди тихо — зарабатывай деньги и всё остальное». Да, амбиции Березовского нестерпимы, иногда они вредны и так далее. Но это человек, который был последователен в своих представлениях о том, как борются за политику. И в этом смысле это роднит его с Немцовым.

А. Венедиктов ― В этой связи опять тот же наш зритель из Сибири спрашивает: «А, может быть, не позитив или негатив, а, может быть, позор?» Березовский — позор России?

Д. Кудрявцев ― Ну, как вам сказать…

А. Венедиктов ― Ну, скажи человеку. Он же не знал его как ты.

Д. Кудрявцев ― Я вообще считаю, что никакой коллективной вины, как и коллективного позора не существует.

А. Венедиктов ― Почему коллективной? Индивидуальной.

Д. Кудрявцев ― Если у вас есть ощущение, что вам от этого стыдно, и Березовский ваш позор, и вы за это как-то отвечаете, мне кажется, это эмоция неконструктивна, но запретить её испытывать я не могу. Мне не стыдно за то, что мы живём в той стране, которая так сложилась. Мне стыдно за действия разных людей в разное время, и иногда за действия Бориса Березовского, особенно которым я был свидетелем, поэтому я чувствую причастность, и мне иногда стыдно. А иногда мне гордо за действия Бориса Березовского, как и многих других людей.

А. Венедиктов ― Удивительно в твоём интервью в Colta.ru — ещё раз советую всем вам прочитать — ты говоришь о Чубайсе, как о человеке, который занял картонную полицию. Это что значит?

Д. Кудрявцев ― Это значит, что Чубайс пытается говорить об этом времени отстранённо, он пытается говорить об этих действиях объективистски.

А. Венедиктов ― Это плохо?

Д. Кудрявцев ― Это отлично. Просто это тоже неправда. Половина этих действий руководствовались страстями. И Анатолий Борисович — человек ужасно страстный, на самом деле. Он просто считает, что не может продемонстрировать эту вовлечённость, потому что вот он, тот самый ответственный за всё Чубайс.

А. Венедиктов ― Да-да, во всём виноват Чубайс…

Д. Кудрявцев ― Да. Но эта книжка — это же не учебник истории. Это книжка частных интервью. И мне хочется, чтобы сквозь него прорвалось это настоящее, потому что у меня много претензий другого рода к Чубайсу и к их отношениям с Березовским. Чубайс гораздо больше, чем эти заявления, которые он в этой книжке сделал.

А. Венедиктов ― Слушатель нас спрашивает: «А как вы думаете, Березовский поддержал бы сейчас Навального?». Странный вопрос. Мне даже в голову не пришёл бы этот вопрос. Но теперь пришёл.

Д. Кудрявцев ― Безусловно! Потому что Березовский — последовательный сторонник ограниченности власти. Он считает, что частная амбиция не должна быть ограничена ничем — только Богом и законом. А вот власть должна быть ограничена гораздо сильнее. И важнейшим критерием её ограниченности является её сменяемость. И если для сменяемости нужно поддержать Навального, Зюганова, чёрта лысого, он его поддержит.

А. Венедиктов ― Но в 1996-ом году — это уж я точно знаю — именно Борис Березовский был инициатором создания пула финансистов для того, чтобы не допустить Зюганова. И он на это пошёл. Как это корреспондируется со сменяемостью власти?

Д. Кудрявцев ― Абсолютно! Во-первых, важно понимать, что нет никакого единого Березовского, как и единого Венедиктова, Кудрявцева и так далее. Нормальная личность развивается. И жизнь на Западе и жизнь в опале очень изменила представления Березовского. Поддержал бы он Навального в 1996-м году? Нет. Тогда ему казалось, что последовательность и преемственность реформ обеспечена только Ельциным, и коммунисты — это возврат вспять. Как бы он думал на эту тему сегодня, мы не знаем. И всё-таки Навальный — это не Зюганов.

А. Венедиктов ― А Собчак? Или ему не важны люди, ему важны конструкции? Вот сегодня…

Д. Кудрявцев ― В политике ему важнее системы и конструкции. В жизни — конечно, люди.

А. Венедиктов ― Последний вопрос. Что ты думаешь по поводу кончины Бориса Абрамовича? И сложилось ли у тебя по прошествии четырёх с половиной лет понимание того, что произошло?

Д. Кудрявцев ― Да, но тебя не устроит мой ответ. Березовский говорил и вообще в этом окружении всегда говорили, что знание некоторых принципов избавляет от необходимости знания некоторых фактов. Системно жизнь Березовского, его жизненная задача, его жизненная возможность была исчерпана. Умер ли он сам или ему помогли, это не имеет никакого значения. Я считаю, что он умер сам, покончил с собой. Но у меня нет на эту тему никаких специальных доказательств, как и наоборот. Но главное, я считаю, что когда жизнь человека подходит к концу, это происходит вне зависимости от того, как это происходит.

А. Венедиктов ― Не буду говорить, что меня это не устроило. Ты сказал — все услышали. Последний вопрос, может быть. Ты сказал в своём интервью, что эта книга мешает возможности дальнейшего обсуждения роли Березовского. Да подумаешь, книга! Она там тиражом максимум 25 тысяч экземпляров, и это пройдёт. Почему ты отнёсся к этому так болезненно?

Д. Кудрявцев ― Потому что эти люди так устроены, что спустя какое-то время они не смогут встать и сказать: «Знаете, 10 лет назад я дал интервью в этой книжке. Так вот, я там наврал». Они теперь вынуждены будут настаивать. Им придётся поддерживать своё реноме. Важнейшие исторические свидетели процессов сделали заявления в определённый конъюнктурный момент, когда эти заявления не могут быть подлинными и честными. Когда они смогут быть подлинными и честными, они не смогут теперь уже их опровергнуть, потому что они не хотят выглядеть как люди, которые конъюнктурно зависимы. Их надо было спрашивать позже.

А. Венедиктов ― Сразу отвечу на вопрос. Да, конечно, мы позовём Петра Авена. Захочет ли он прийти — это другой вопрос. И, конечно, мы поговорим и с другими соавторами этой книги. Может быть, как говорит Михаил Сергеевич, мы углубим этот процесс. Спасибо большое, Демьян! Это была программа «Культурный шок».



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Интересная беседа. И не исключено, что будет продолжение, причём не только с участием Авена, но (почему бы нет?), и с участием людей, давших ему "не исчерпывающие" их позиции интервью для книги, что тоже было бы хорошо.
________________________________________

Исключительно качественная передача! Глубокие мысли, точные формулировки, аккуратные и продуманные оценки.
________________________________________

Я горд за Березовского! Он в 2000-ом году говорил, что нельзя ушлёпка в президенты! Не послушались, и… Я уважаю Лебедя за его слова: "Трудно выдавливать из себя генерала"! Я не уважаю многих упомянутых за их предательство Ходорковского! Многое могло бы быть по-другому… очень многое!..
________________________________________



ИСТОЧНИК

ПРЕДЫДУЩИЙ МАТЕРИАЛ РУБРИКИ

Алексей Венедиктов

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Интересное (0)
  • История (0) > Постсоветизм (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 11.12.2017 - «ЯБЛОКО» ВЫДВИНУЛО ИСТОРИКА ЮРИЯ ДМИТРИЕВА НА ЗВАНИЕ ЛАУРЕАТА ГОДА КАРЕЛИИ
  • 11.12.2017 - РОССИЯН ПУГАЮТ СЛУХИ О РУТЕНИИ-106
  • 10.12.2017 - ОСТАНОВИТЬ МРАКОБЕСИЕ
  • 10.12.2017 - ПОЧЕМУ ВЛАСТЬ НЕ БОРЕТСЯ С ПРАВОСЛАВНЫМ ЭКСТРЕМИЗМОМ?
  • 09.12.2017 - Я САМ, КОГДА НА ДУМУ НАСМОТРЮСЬ, СЕБЯ ГОРАЗДО БОЛЬШЕ УВАЖАЮ…
  • 09.12.2017 - ПАТРИОТИЗМ ИЛИ ЭКСТРЕМИЗМ
  • 08.12.2017 - НЕПОРОЧНАЯ ДЕМОКРАТИЯ
  • 08.12.2017 - «ТЕАТРАЛЬНОЕ ДЕЛО»
  • 07.12.2017 - ПУТИН СДЕЛАЛ «ПОДАРОК» ИЗБИРАТЕЛЯМ
  • 06.12.2017 - РЫЦАРИ МОЧИ И КИНЖАЛА
  • 06.12.2017 - ОПЫТ НЕСОГЛАСИЯ
  • 05.12.2017 - СКРЕПЫ, ОБОРОТНИ И ВИДЕОКАМЕРЫ
  • 05.12.2017 - КОСМОДРОМ ВОСТОЧНЫЙ
  • 04.12.2017 - ЗАЯВЛЕНИЕ ТАТАРСТАНСКОГО «ЯБЛОКА»
  • 04.12.2017 - ДАЛЬНОБОЙЩИКИ — ИНОСТРАННЫЕ АГЕНТЫ!
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru