Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[05.04.2018]

ЗАТО МЫ ДЕЛАЕМ РАКЕТЫ…

Владимир ГЕЛЬМАН: профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге и Университета Хельсинки


Владимир ГЕЛЬМАН:


Показательные достижения выгодны власти. Но чему учат российские «истории успеха»? Их творцы — талантливые организаторы. Но распространить эффект на всю страну не получается.


«Недостойным правлением» (bad governance) в политологии называют неоправданно низкое качество государственного управления, которое носит целенаправленный характер, заведомо не соответствуя уровню социально-экономического развития страны. Признание наличия его в России, кажется, становится общим местом.

Однако, несмотря на печальное положение дел с качеством управления страной, Россия демонстрирует отдельные заметные достижения государственной политики, а некоторые проекты и программы и вовсе могут считаться «историей успеха» на уровне международных сравнений. Такого рода достижения отмечаются на уровне и отдельных регионов России, и отдельных отраслей экономики, и отдельных органов управления. Их вклад достаточно заметен, чтобы от «историй успеха» можно было просто отмахнуться как от малозначимых исключений, лишь подтверждающих правило.

Когда же и при каких условиях российское государство на время и отчасти может обращаться из Савла в Павла, и почему в одних случаях это обращение происходит, а в других нет?

На мой взгляд, успешное функционирование некоторых приоритетных государственных проектов и программ представляет собой оборотную сторону «недостойного правления».

Во-первых, политическое руководство страны нуждается в «историях успеха» не только в целях развития как такового, но и в качестве инструмента своей внутренней и международной легитимации.

Во-вторых, сами эти достижения порой могут служить объектом престижного потребления в глазах элит и масс, отчасти выполняя компенсаторные функции. Политический спрос на «истории успеха» создаёт ряд стимулов для предпринимателей (policy entrepreneurs) на средних этажах иерархии государственного управления: они могут добиваться своего карьерного продвижения и/или приоритетного финансирования и статуса, работая и на достижение целей развития.

Проблема, однако, заключается в том, что эти стимулы для policy entrepreneurs неустойчивы: они часто зависят от приоритетов и интересов политического руководства и с трудом переживают институционализацию. Учёные, изучающие политику развития, пишут в этой связи о «карманах эффективности» — приоритетных государственных проектах, целенаправленно реализуемых в искусственно созданных для них условиях под патронажем политических лидеров. Некоторые подобные проекты носят долгосрочный характер, порой переживая породившие их условия. Но общий эффект «историй успеха» — распространение их на иные проекты, сектора экономики или регионы — остаётся под вопросом. Поэтому «истории успеха» оказываются недолговечными и/или не дают ожидаемой отдачи; они не только не меняют характеристики «недостойного правления», но поддерживают его функционирование.


ЗАТО МЫ ДЕЛАЕМ РАКЕТЫ…

Пожалуй, в истории СССР трудно найти пример более заметной «истории успеха», чем космическая программа: запуск первого искусственного спутника Земли (1957) и первый пилотируемый полёт (1961) стали мощной демонстрацией технологических достижений страны и создавали ей привлекательный внутриполитический и международный имидж в условиях холодной войны. Однако успех программы был краткосрочным: бурный старт в 1950–1960-е годы сменился выходом на плато и постепенно снижающейся отдачей в 1970–1980-е, а сегодня Россия и вовсе может переместиться во второй эшелон глобальных космических держав.

Эта «история успеха» была бы невозможна без двух человек. Сергей Королёв — не только выдающийся организатор науки и техники, но и, прежде всего, крайне успешный policy entrepreneur: ему удалось убедить Никиту Хрущёва сделать космическую программу в целом и пилотируемые космические полёты в частности важнейшим приоритетом политического курса. Хрущёв, нуждавшийся в «историях успеха» для собственной внутриполитической и международной легитимации, пошёл на немалые риски, в случае амбициозной космической программы себя оправдавшие. Её реализация была чрезвычайно дорогостоящим ответвлением ракетной части гонки вооружений с США, вероятное отставание в которой могло стать весьма болезненным.

Но Хрущёв принял на себя эти риски, обеспечив личный патронаж новому проекту и первоочередное выделение средств для запуска программы пилотируемых полётов. Успех начального этапа советской космической программы позволил Королёву и его соратникам получить карт-бланш на дальнейшие шаги — прежде всего лунную программу, где СССР вступил в конкуренцию с США. Символические выгоды, которые приобрёл Хрущёв благодаря успехам космической программы и её демонстрационным эффектам, помноженным на внутриполитическую и международную пропаганду, также оказались внушительными.

Отстранение Хрущёва от должности в 1964 году немедленно сказалось на поддержанных им проектах. Под давлением ВПК космическая программа была пересмотрена в пользу усиления военной компоненты, в то время как дорогостоящие пилотируемые полёты утратили приоритетное значение: фактически СССР вышел из «лунной гонки» ещё до того, как американская программа «Аполлон» была развёрнута в полном объёме.

В итоге космическая программа постепенно перестала играть роль «истории успеха» для Советского Союза. По сути, вплоть до распада СССР она развивалась по пути улучшения тех решений, которые были предложены ещё во времена Королёва. Мультипликативные эффекты космической программы на протяжении десятилетий оказались скромными: «история успеха» в космосе не повлекла за собой появления новых «историй успеха» в смежных областях, качественно влиявших на развитие страны. Разовая высокая отдача космического проекта со временем всё более угасала, а спутник и полёт Гагарина как её достижения выполняли ту символическую компенсационную функцию, которую впервые подметил ещё в разгар космического бума Юрий Визбор. В его песне 1964 года «Рассказ технолога Петухова» лирический герой идентифицирует себя с успехами СССР в мире технологий и искусства («…а также в области балета мы впереди, говорю, планеты всей»), но ключевым словом в его монологе выступает «зато».


Никита Хрущёв и Юрий Гагарин, 1961. Фото: Борис Кавашкин / ТАСС

Советской космической программе была присуща траектория развития, типичная для ряда других «историй успеха»: 1) политические приоритеты лидеров страны, сопровождающиеся усиленной поддержкой новых проектов и патронажем по отношению к их руководителям; 2) быстрое достижение результатов, которые дают заметную символическую отдачу за счёт сверхконцентрации ресурсов; 3) ограниченный мультипликативный эффект; 4) смена политических приоритетов (в результате смены как лидеров, так и руководителей проектов и программ); 5) утрата прежнего статуса «истории успеха».


ИНСТИТУТЫ, СТИМУЛЫ И РЕСУРСЫ

Условиями неформальной сделки между патронами — политическими лидерами и их клиентами — policy entrepreneurs становятся приоритетное обеспечение ресурсами и карт-бланш на любые шаги последних во вверенной им сфере в обмен на обещания достичь быстрых и заметных «историй успеха». Однако число таких приоритетов у политического руководства не может быть велико по определению: продвигающие их разные policy entrepreneurs оказываются конкурентами в борьбе за привлечение средств и внимание лидеров.

Одной из центральных проблем «недостойного правления» оказывается явный недостаток у политических лидеров долгосрочных стимулов для успешного развития страны. Поэтому в качестве приоритетов реализуемого под их руководством политического курса выбираются те направления, которые способны принести относительно быструю и осязаемую отдачу, сопровождающуюся рядом демонстрационных эффектов — подчас в ущерб долгосрочным стратегическим целям. Стимулы политических лидеров подталкивают их к достижению краткосрочных успехов, но в ещё большей степени эти стимулы проявляются у policy entrepreneurs.

Руководители и исполнители крупных государственных проектов и программ (министры, губернаторы, ректоры вузов, топ-менеджеры компаний и др.), даже будучи готовыми и искренне заинтересованными в реальном улучшении положения дел во вверенной им сфере, не могут быть уверены в воплощении в жизнь своих намерений в силу кадровых перестановок, смены правил игры или приоритетов вышестоящего руководства. Эти стимулы вынуждают потенциальных policy entrepreneurs вкладывать усилия в краткосрочные проекты с небольшим сроком реализации, не слишком заботясь о долгосрочных результатах и последствиях.

Примером относительно успешного создания системы стимулов для policy entrepreneurship на уровне высших и средних звеньев управленческой иерархии выступает современный Китай. Региональные руководители партийных комитетов продвигаются по карьерной лестнице в зависимости от оценок эффективности их работы, это стимулирует чиновников прикладывать усилия для успешного социально-экономического развития вверенных им территорий. В то же время конкуренция между руководителями снижает риски систематической фальсификации отчётности благодаря взаимному контролю по отношению друг к другу.

Похоже ли это на Россию? Напротив, российские губернаторы чаще лишались своих постов из-за неудовлетворительных с точки зрения Кремля результатов выборов, чем из-за неудовлетворительных показателей социально-экономического развития территорий. Если китайскому первому секретарю провинциального комитета партии во вверенной ему провинции для успеха надо строить новые дороги и больницы и бороться с загрязнением воздуха, то российскому губернатору для успеха надо завышать явку на выборы и бороться с проявлениями протестов.

Неудивительно поэтому, что стимулы к policy entrepreneurship в России сильно искажены. В то время как позитивные стимулы явно недостаточны, более важную роль играют негативные. Российское государство, заведомо полагая, что без принуждения нижестоящие звенья иерархии не станут прилагать усилий, наделяет контрольные и регулятивные органы широкими полномочиями и задаёт многочисленные количественные показатели отчётности для исполнителей на всех уровнях. Вместо вмешательства контролирующих органов в случаях сбоев в работе тех или иных организаций оно идёт по пути фронтального мониторинга и контроля всех без исключения организаций и учреждений.

Тем самым государство провоцирует руководителей отнюдь не к policy entrepreneurship и достижению успеха во вверенных сферах, а, напротив, к минимизации рисков нарушения правил игры, более чем вероятных, если они проявляют инициативу. От менеджеров трудно ожидать стремления создавать новые «карманы эффективности» без соответствующей поддержки и патронажа со стороны политического руководства. Выгоды от патронажа могут достаться лишь немногим бенефициариям, тем самым пул потенциально успешных policy entrepreneurs поневоле сужается.

Наконец, наиболее серьёзным препятствием на пути «историй успеха» является нехватка финансовых, материальных и кадровых ресурсов. Россия была и остаётся страной «второго эшелона» с точки зрения уровня социально-экономического развития. Руководители приоритетных проектов и программ, реагируя на эти ограничения, стремятся преодолеть их посредством сверхконцентрации ресурсов. На достижение очередной «истории успеха» тратятся неоправданно большие средства, к этому привлекаются едва ли не все доступные специалисты, а достижение контрольных сроков в демонстрационных целях превращается в штурмовщину (часто в ущерб качеству). Успех немногих становится причиной неуспеха многих — политика сверхконцентрации ресурсов подрывает среду, в которой лучшие практики можно было бы распространять за пределы «карманов эффективности».

Институты и стимулы в случае выигрышного сочетания 1) приоритетов политического руководства и патронажа с его стороны и 2) достижений эффективных policy entrepreneurs, способных добиться быстрых и заметных результатов, могут способствовать достижению «историй успеха» даже в заведомо неблагоприятных условиях. Но эти же институты и стимулы, по сути, закрывают дорогу к тому, чтобы «истории успеха» давали мультипликативные эффекты за пределами соответствующих программ, проектов и организаций.


ПОЧЕМУ УСПЕХИ ЕДИНИЧНЫ?

Углублённый анализ отдельных «историй успеха» эффективного инновационного развития в современной России — таких как Республика Татарстан или Высшая школа экономики — демонстрирует, что их передовой опыт переносится на иную почву с немалым трудом. Слишком специфичны условия, в которых возглавляющие их policy entrepreneurs добиваются своих немалых достижений.

Примечательна попытка распространения передового опыта в сфере высшего образования, предпринятая российскими властями в 2010-е годы — проект «5–100» с целью вхождения к 2020 году пяти российских вузов в первую сотню университетов мира в общих зачётах трёх авторитетных международных рейтингов. Этот проект предусматривал выделение отобранным на конкурсной основе государственным вузам значительных субсидий с тем, чтобы стимулировать усиление их позиций в международной иерархии. Главным мотором проекта выступало Министерство образования и науки России во главе с Дмитрием Ливановым, который был активным сторонником реформ науки и образования в России и их интернационализации.

Вхождение пяти российских вузов в топ-100 международных рейтингов могло рассматриваться политическим руководством страны как демонстрация успехов в развитии России, выполняющая функцию престижного потребления на глобальном уровне наряду с такими мегасобытиями, как Олимпиада в Сочи или чемпионат мира по футболу. Несомненно, успех на данном направлении мог бы выполнять и компенсационные функции, тем самым хоть отчасти перевешивая многочисленные дефекты российского высшего образования — начиная от коррупции и упадка академической этики и заканчивая крайне низкой эффективностью управления вузами и слабостью академического потенциала.

На первые пять лет реализации проекта было выделено 57 млрд. рублей, а Минобрнауки на конкурсной основе под эгидой международного совета отобрало 21 вуз для участия. Однако воплощение в жизнь планов по продвижению российских университетов натолкнулось на серьёзные препятствия. Прежде всего, сам проект «5–100» носил слишком краткосрочный характер — речь шла о годах, а не о десятилетиях, которые потребовались для достижения аналогичных целей, например, китайским университетам. Но такой горизонт планирования был бы заведомо нереален с точки зрения политического руководства.

Это задавало соответствующие стимулы, связанные не столько с достижением итогового результата, близкого к заоблачным целям, сколько с демонстрацией на уровне отчётности промежуточных успехов, пусть даже частичных и временных. Масштаб финансирования проекта, ресурсы которого были размазаны по двум с лишним десяткам вузов-участников, также был явно недостаточным для достижения амбициозных целей. Наконец, характер реализации проекта и требования властей к вузам-участникам не предполагали напрямую ни качественных изменений механизмов управления вузами, ни проведения в них необратимых структурных и институциональных изменений, направленных на успешное долгосрочное развитие после завершения проекта. Неудивительно, что рядом вузов проект «5–100» воспринимался как разовое вливание государственных ресурсов или своего рода подарок с барского плеча, за который надо было только правильно отчитаться.

Проект столкнулся и с иными вызовами. После 2014 года в России произошло качественное изменение приоритетов политического руководства: цели развития были принесены в жертву геополитическим иллюзиям и противостоянию с Западом. Проект, ориентированный на международную интеграцию российского высшего образования, явно не вписывался в эти приоритеты. Наконец, в 2016 году Ливанов был отправлен в отставку, а сменившая его Ольга Васильева скорее придерживалась изоляционистских позиций, не обладала достаточным аппаратным весом и не склонна была активно поддерживать начинания своего предшественника.

В целом успехи проекта «5–100» можно рассматривать в лучшем случае как частичные: продвижение вузов-участников на уровне международных рейтингов носило скромный характер, хотя той же Высшей школе экономики и некоторым другим вузам удалось добиться заметных достижений на уровне предметных рейтингов. Перспективы дальнейшей реализации проекта сегодня просматриваются с трудом.

Хотя было бы нелепо отрицать достижения с точки зрения интернационализации ряда вузов, выхода на новый уровень международных публикаций ряда исследователей, появления ряда новых инициативных программ. Но эти достижения всё же не повлекли за собой качественных изменений ландшафта российского высшего образования и не создали кумулятивного эффекта в секторе. Фактически ни одному из участников программы пока так и не удалось добиться достижений, сколько-нибудь сопоставимых с «историей успеха» ВШЭ.

«Истории успеха» России в прошлом и настоящем (будь то военные победы, технические достижения или гениальные стихи и фильмы) часто служат если не полной индульгенцией провалам в иных номинациях, то сглаживают общую неудовлетворённость посредственными результатами развития страны, вытесняя дискуссии о причинах и возможных способах их преодоления на периферию внимания элит и масс. Тем самым они поддерживают механизмы «недостойного правления», во многом легитимируя их.

Весьма вероятно, что Россия — средняя по меркам XXI века страна — сегодня уже исчерпала свои инфраструктурные и кадровые ресурсы для глобальных «историй успеха», подобных той же советской космической программе. Нравится нам это или нет, но нынешние и, скорее всего, будущие «истории успеха» нашей страны по большей части носят нишевый характер.

Но спрос руководства и граждан на краткосрочные «истории успеха» слишком высок, и поэтому можно ожидать повторения всё новых государственных проектов и программ, которые в лучшем случае могут дать лишь частичные и неустойчивые во времени результаты, а в худшем сходят на нет, в том числе и по банальной причине усиливающегося дефицита инфраструктурных и кадровых ресурсов. Эти ресурсы могут оказаться недостаточными и для смены парадигмы развития — перехода от ориентации на отдельные выдающиеся достижения к повышению общего качества развития, способного создать почву для устойчивого продвижения страны к более высоким стандартам. Откладывая постановку и решение этих задач, Россия может прийти к тому, что «истории успеха» страны могут навсегда уйти в историю.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Статья хорошая, по большей части правдивая. Все наши успехи — это либо сверхдорогостоящие либо малоэффективные, либо вообще мнимые, т.к. задачи стоят "не раскачивать лодку, что бы крабов не тошнило". В общем, это как правило, Потёмкинские деревни (хотя на самом деле Потёмкин, в отличие от нынешних "графьев", всё же сделал очень много).
________________________________________

И в чём, это интересно, такой выдающийся успех ВШЭ?
________________________________________

Кроме шуток, основной результат ВШЭ — это специалисты по экономике мирового уровня, которые наконец-то стали появляться. Только вот чего-то лучшие из них почему-то в данный момент все мигрировали, причём некоторые не только по своей воле.
________________________________________

Добавлю: от нескольких несвязанных между собой специалистов слышал, что матфак ВШЭ сейчас едва ли не лучший математический факультет в стране. Да и по некоторым другим направлениям вполне себе университет европейского уровня.
________________________________________

Ну не было в СССР науки в университетах и не появится она в обозримом будущем, пока эти самые универы независимость не обретут. Ранее относительной независимостью обладала РАН — вот с ними нужно сравнивать, пока её не закопали.
________________________________________

Вы не путайте гуманитарные науки и технические. В СССР не было именно гуманитарных наук.
________________________________________

Я не против развития гуманитарных (да и любых других) наук во ВШЭ — это здорово. Я против убийства всего остального под лозунгом, что только во ВШЭ есть наука мирового уровня.

И да, говорить, что в СССР совсем не было гуманитарных наук, не верно. Да, они были поражены в правах, в особенности экономика. Но возьмём ту же Заславскую, которая вполне себе поднялась в рамках РАН и сделала то, что сейчас всё ещё называется социологией.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Владимир ГЕЛЬМАН

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Международные события (0) > Китай (0)
  • Общество (0) > Проблемы науки (0)
  • Общество (0) > Сотрудничество с властью (0)
  • Политика (0) > Внешняя политика (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 19.09.2018 - «ЯБЛОКО» ТРЕБУЕТ ОТПРАВИТЬ ЗОЛОТОВА В ОТСТАВКУ
  • 19.09.2018 - ИТОГИ СЕНТЯБРЬСКИХ ВЫБОРОВ
  • 18.09.2018 - ЗАМПРЕД «ЯБЛОКА» НИКОЛАЙ РЫБАКОВ НА «РАДИО СВОБОДА»
  • 18.09.2018 - НАРОД И ПАРТИЯ ЕДИНЫ?
  • 16.09.2018 - ЭКОНОМИКА СЧАСТЬЯ
  • 15.09.2018 - ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ
  • 15.09.2018 - ЭТО ПРАВДА?
  • 14.09.2018 - КТО ВИНОВАТ В НАШЕЙ ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ ЯМЕ
  • 14.09.2018 - ЭТО НЕ ОФИЦЕРСКАЯ ЧЕСТЬ
  • 13.09.2018 - ОДИНОЧНАЯ «ДУЭЛЬ» ЗОЛОТОВА
  • 13.09.2018 - ВЕНСКИЙ МЕХАНИЗМ ОБСЕ
  • 12.09.2018 - МИТИНГИ ПРОТИВ ПОВЫШЕНИЯ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА
  • 12.09.2018 - СЕРГЕЙ ГЛАЗЬЕВ О БЕНЕФИЦИАРАХ ПРОВОДИМОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ
  • 11.09.2018 - МЫ РАЗМЕНЯЛИ УКРАИНУ НА КРЫМ И ДОНБАСС
  • 11.09.2018 - ПЕНСИОННАЯ ОШИБКА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru