Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[08.04.2018]

НЕ ПОДДАТЬСЯ ВСЕОБЩЕМУ БЕЗУМИЮ

Андрей БИЛЬЖО: художник-карикатурист, писатель, психиатр, продюсер


Андрей БИЛЬЖО:


Для кого-то это возможно, для кого-то это невозможно просто в силу структуры личности. Есть конформисты по природе своей, а есть нонконформисты. И с этим человек рождается, это черта характера. И это проявляется уже в детском саду, в школе, и так далее, в течение всей жизни. Если человек родился нонконформистом, то он не будет плыть по течению со всеми вместе.

Есть чёрный юмор, есть юмор абсурда. Есть чувство юмора. Или его нет. Вот стариннейший рассказ Григория Горина: «А почему повязка на ноге?» В «Юности» был напечатан. Приходит больной к врачу и говорит, что у него болит голова. Тот спрашивает: «А почему повязка на ноге?» — «Сползла». И дальше он объясняет, объясняет и объясняет, а врач ничего не понимает — юмора не понимает.


К. Ларина ― Добрый день, начинаем программу «Дифирамб». И сегодня я с большой радостью представляю вам нашего замечательного гостя — писателя, художника, человека Андрея Бильжо. Мне очень приятно видеть Андрея в зимней Москве, который покинул зимнюю Италию наконец-то. Мы сегодня будем говорить о хорошем и не очень хорошем. Поскольку время такое, что, как сказал мой товарищ Елена Коренева, наши «Дифирамбы» всё больше начинают напоминать «Особое мнение». И это действительно так.

Андрюша, мой первый вопрос к тебе. Твои впечатления от событий, связанных с предвыборной кампанией нашего главного кандидата. Поскольку все уже готовятся к ядерной войне, многие вспоминают своё пионерское детство и уроки гражданской обороны, что нужно сделать, чтобы спастись от ядерного взрыва — как ты к этому отнёсся? С иронией, со страхом, с возмущением, или отнёсся к этому как действительно профессионал в области психиатрии? Что тебе больше ближе?

А. Бильжо ― Ну, скорее всего, больше с иронией, меньше со страхом, который я всё-таки сумел подавить, учитывая свой жизненный опыт. Да и если залезть в Интернет и посмотреть, что нам обещал Владимир Владимирович Путин шесть лет назад, шесть лет назад, шесть лет назад и так далее, то ничего из того, что он обещал, не было выполнено. Поэтому я думаю, что это просто слова человека. А если говорить о психиатрии, то когда человек варится всё время в собственном соку, и окружающие его всё время хвалят на протяжении даже года, например, не говоря уже о десятилетиях, то человек начинает верить на самом деле в это…

Был проведён в своё время, давным-давно, эксперимент профессором Мухиной, когда детям в детском саду давали манную кашу, дико солёную. И сказали им: «Вы говорите, что она очень сладкая». И был один мальчик, который не знал, что она пересолена. И когда их посадили за стол, все пробовали её и говорили: «Какая вкусная сладкая каша». И когда дошла очередь до этого мальчика, и он попробовал, он посмотрел на них, задумался и сказал: «Какая сладкая каша». То есть он повёл себя как все. Вообще много таких экспериментов было проведено, когда говорили «чёрное-чёрное-чёрное», показывая на белое. И входил человек, который это слышал — он с недоумением смотрел на всех и говорил: «Да, действительно чёрное»…

Понимаешь, меня не покидает это ощущение, что он сам верит в то, что говорит, и что это всё выполняется. Он живёт в каком-то абсолютно совершенно оторванном мире, совершенно оторванном. И это для человека с неустойчивой психикой довольно тяжело.

К. Ларина ― Ну подожди, а все остальные?

А. Бильжо ― А все остальные ровно так же.

К. Ларина ― Заложники этого бреда, да? Ты написал замечательную колонку (прости, просто напомню нашим слушателям, может быть, кто-то не видел, прочтите обязательно) на «Снобе», как раз посвящённую этому ощущению постоянного вранья, как человек живёт в этом состоянии. Вот те люди, которые вскакивали с мест и аплодировали, радовались, хохотали торжествующе, глядя на эту мультипликацию путинскую, это что — это их искреннее желание верить, или они уже участники чужого сна, что называется?

А. Бильжо ― Я думаю, что вообще это касается не только тех, кто был в аудитории, но и большей части нашего населения. Это смешанная. Кто-то реально верит в его слова и подпадает под это влияние — не хочу говорить слово «харизма», там я не вижу вообще никакой харизмы, абсолютно. Для меня это человек, лишённый харизмы. Но кто-то подпадает под манипуляцию сознанием, навязываемую по центральным каналам телевидения и начинает верить в то, что говорит президент. Есть такая группа людей.

Есть группа людей, которая не верит, но ей выгодно надевать на себя эту маску, и врать, и играть роль, что она в это верит. Придя домой или садясь за стол и выпивая водку со своими друзьями, этот человек говорит: «Боже мой, какой бред вообще! Но я вынужден, ребята, извините, но это так». Я знаю таких людей. И я с ним выпивал и спрашивал: «Ну а как же?» — «А что делать?»

Есть люди, которые зависимы, как например, врачи, работающие в больнице, или то, что тебе близко, руководители крупных театров. Они несут ответственность за то, что сделали в течение всей своей жизни, и за тех, кто у них работает. Понимаешь, они вынуждены, они попали в такие условия. Нужно набраться большого мужества и говорить то, что ты думаешь, когда ты отвечаешь за коллектив. Но тогда ты должен понимать, что труппу твою разгонят, тебя выгонят из театра, и всё исчезнет — театр, больница, школа и так далее. Или хотя бы даже возьмём условный ресторан, совладелец которого собирает людей и говорит то, что думает. И тогда легко задавить это заведение, повысив бесконечно аренду, и так далее.

Поэтому здесь надо понимать, что эта группа довольно сложная, зависимая от людей гипнабельных, дураков, людей, которым выгодно врать и надевать маску, людей, которые на этом зарабатывают, которые с помощью этого вранья надеются продвинуться, изменяя своим словам и своим мыслям, которые были совсем недавно, несколько лет назад. Ведь сегодня всё задокументировано. И если мы послушаем, например, что говорил Андрей Сергеевич Кончаловский в 2012 году про Россию, про туалеты, про те же покошенные заборы, о которых говорил Алексей Серебряков, о психологии здесь, на этой территории Российской Федерации, и так далее, то мы удивимся, услышав, что он вдруг говорит сегодня.

К. Ларина ― Вообще это отдельная история. Мне бы не хотелось, чтобы мы её так пробалтывали, что касается Алексея Серебрякова. Но перед тем, как подробнее на этом остановиться, я хотела ещё спросить. Вот ты говорил про различные сообщества, социальные группы, в том числе упоминал близкую тебе социальную группу врачей — я хочу обратить внимание, что совсем недавно, и ты об этом наверняка знаешь, именно эти люди в белых халатах проявили какие-то чудеса цеховой солидарности и стойкости.

А. Бильжо ― Молодцы! Да, я тоже подписывал.

К. Ларина ― Выхватили, выцарапали человека из тюрьмы по сути, уже срок реальный человеку дали — не испугались! И между прочим, митингов не собирали, тоже здесь важный момент.

А. Бильжо ― Я скажу, что это мы сделали, потому что я подписывал тоже это письмо, как бывший врач.

К. Ларина ― Да. Вот чем ты это объясняешь, что случилось? Почему это произошло?

А. Бильжо ― Потому что врачи в тот момент, мне кажется, поняли, что это может произойти с каждым из них. Потому что это очень близко, когда посадили врача, якобы за врачебную ошибку, которая была сделана много лет назад, ничего не доказав, для того чтобы показать: «Будьте на месте, мы следим за вами. Мы в любой момент можем каждого из вас приструнить и посадить. Найдём ошибку». Это ровно то же самое, что происходило до этого на протяжении многих-многих лет, двух десятилетий, с бизнесменами или с политиками. Сверху Старший брат говорит: «Мы на каждого из вас имеем компромат, на каждого. И даже если вы не знаете об этом компромате, то мы его найдём».

Представляешь, у меня на одном вечере в галерее «Стелла», где я представлял какую-то свою книжку, Лёва Рубинштейн вёл вечер. Там сидели люди, кого-то я знаю, кого-то не знаю, но близкие по лицам мне. А в первом ряду сидел совсем другой человек, совсем другой — такой огромного роста красавец, это было летом — оторванные рукава рубашки, бицепсы. И он в конце, когда я подписывал книги, подошёл ко мне, дал мне эту книгу и говорит: «Андрей Георгиевич, подпишите, пожалуйста». Я так удивился и спрашиваю: «А вы что-то знаете про меня, читали?» Он говорит: «Да я про вас всё знаю. Я вас несколько лет курировал».

К. Ларина ― Да ты что?!

А. Бильжо ― Да. Он говорит: «Только не волнуйтесь, ради бога, я уже там не работаю». Я говорю: «Но у вас такой вид». Он говорит: «Да я уже давно там не работаю. Но я про вас всё знаю, я просто по долгу службы курировал». И я подписывал книжки, потом выскочил за ним, потому что был маленький фуршет, я думаю — как мне хочется с ним познакомиться, узнать вообще. Но он, конечно, тут же — раз, и исчез.

К. Ларина ― Это сюжет на самом деле!

А. Бильжо ― Да. Я был долгое время под впечатлением. То есть я увидел человека, и мне было приятно, что это такой харизматичный красавец, понимаешь? Но он тогда, наверное, был стриженый, я не знаю, в чёрном костюме. Изменил свою жизнь, мне тоже было интересно, почему. Но я к чему это говорю — к тому, что на каждого!.. И врачи поняли, что вот оно, вот пришло и к ним на порог. И тогда они объединились.

К. Ларина ― С другой стороны, а почему их послушали?

А. Бильжо ― Их послушали, потому что это серьёзная сила, потому что это самая большая специальность в нашей стране, я думаю, и в любой. Врачей больше всего. И врач — это человек, от которого многое очень зависит. Ну, не говоря уже, если философствовать, что врач принимает жизнь и провожает эту жизнь.

К. Ларина ― Да.

А. Бильжо ― И на протяжении всей жизни человек сталкивается с врачами всё время, либо со своими проблемами, либо проблемами близких и так далее. Поэтому врачи — это мощнейшая сила. И если бы врачи сегодня защищали не только своего коллегу, как они сделали это блестяще, а высказались бы серьёзно по каким-то другим поводам, что им не нравится, то я думаю, что это возымело бы определённый эффект.

К. Ларина ― Ну, будем считать, что это такая первая проба, когда действительно, что называется, гиря до полу дошла, и конкретного человека не могли не спасти.

А. Бильжо ― Да.

К. Ларина ― Тогда мой следующий вопрос: почему тогда в культурном цехе этого не получается? Почему сдают, почему не защищают по-настоящему? Ну, тут я не могу не обойти стороной театральное дело, за которым мы все пристально наблюдаем, и это просто такая болевая точка, для меня сегодня главная, если говорить о том, что происходит в обществе. Я имею в виду дело «Седьмой студии» и Кирилла Серебренникова, который сидит под домашним арестом, и Алексей Малобродский, который сидит в тюрьме вот уже больше восьми месяцев. Почему здесь ничего не получается, почему нет такого проявления солидарности, которая бы смела всё на своём пути, заставила бы отказаться от этого?

А. Бильжо ― Ты знаешь, я даже не могу тебе ответить на этот вопрос, потому что это, на мой взгляд, за всю нашу новейшую историю, самое несправедливое, самое абсурдное, какое-то чудовищное вообще, я бы сказал — театральное в другом смысле, какое-то постановочное преследование. Какой-то есть режиссёр, который всё это режиссирует. Я просто в недоумении, понимаешь. Ну, как это? Это даже не литература, это даже не Кафка, понимаешь, когда говорят, что этого спектакля не было, а его видели тысячи, и он был на «Золотой маске»… Говорят, этого не было — как это возможно?

Ну это всё равно, что говорить — вот чашка… Вот это то всё эксперименты, что я рассказывал: каша солёная. Все сказали: «Чашки нет». — «Да как же нет, вот она стоит перед вами!» — «Я её не вижу. Вы видите?» — «И я её не вижу». — «И я её не вижу. А вы видите?» И тогда один из ста говорит: «Я её вижу! Вот она!» Ему говорят: «Да нет, этого не может быть. Выйдите из зала вон! Покиньте это помещение! Он видит чашку, посмотрите!»

Понимаешь, здесь только остаётся развести руками. Я не знаю, чем закончится эта история, не знаю. Потому что режиссёр, который это режиссирует, он сам, по-моему, не знает, он зашёл в тупик. И мне кажется, что она закончится не очень хорошо. Потому что этот режиссёр не отступит. Он доведёт этот спектакль до конца. И это абсурдно. Понимаешь, в этом чудовищном абсурде, перед этим чудовищным абсурдом нормальный человек становится беспомощным просто абсолютно! Уже все варианты были отвергнуты, когда люди готовы были внести деньги, поручительства, известные люди, звёзды, поп-звёзды…

К. Ларина ― Со всех сторон.

А. Бильжо ― Из всех областей.

К. Ларина ― Доверенные лица президента даже!

А. Бильжо ― И ничего! И поэтому я отношусь к этому посланию президента довольно иронически, понимая, что ничего не будет, ровным счётом всё будет продолжаться, как продолжается, кроме того, что к нам будут относиться ещё хуже за границами страны, потому что это уже глупо, смешно. Я думаю, что этот абсурд как раз страшен, когда ты понимаешь, что ты беспомощен абсолютно. И в этом смысле, конечно, если бы театральные деятели и театры все объединились, то тогда я думаю, что-то последовало бы… А если бы это сказал один Марк Захаров, или один Табаков, или один Калягин, или один Константин Аркадьевич Райкин — это одна история. Но если бы они все сказали: «Мы не работаем эту неделю», — все театры и все артисты — то тогда это бы возымело определённое влияние. Потому что тогда это было бы страшно. Потому что одного можно уволить, но если все театры Москвы, Петербурга, Екатеринбурга, Новосибирска — вот это я понимаю, была бы история. Я думаю, что зрители бы пережили, это не так страшно, как забастовка врачей, потому что врачи не могут бастовать, они не могут закрыть больницы. Это не так страшно.

К. Ларина ― Зрители, я уверена, зрители даже и солидаризировались бы с этим.

А. Бильжо ― Я думаю, да.

К. Ларина ― Потому что мне кажется, что мы слишком плохо о них думаем. Люди, которые ходят в театр — это особенные люди, уж поверь мне. Это не те, которые с попкорном сидят.

А. Бильжо ― Да, но пускай театральные деятели решают сами, право каждого быть смелым или несмелым, говорить, что он думает, или не говорить, что он думает. И здесь я последнее время как-то не особо кого-то осуждаю. Нет, кого-то, кого невозможно не осуждать, я осуждаю, но в общем, каждый волен говорить и каждый ответит потом перед своими потомками.

К. Ларина ― Я уже даже думаю, что молчание, когда человек молчит — уже сегодня подвиг.

А. Бильжо ― Да.

К. Ларина ― По нынешним временам, да?

А. Бильжо ― Да. Никто не заставляет тебя, никто не тянет тебя за язык. Никто не тянет тебя за язык вставать и говорить какие-то речи или что-то запрещать. Ты это делаешь, понятно, чтобы тебя увидели — вот он я, я здесь, я тут.

К. Ларина ― Я свой, да?

А. Бильжо ― Но ты же можешь и промолчать. Андрей Сергеевич, которого я немножко знаю, мог бы вполне промолчать в той истории. Он уже столько сделал и столько получил всяких наград, и так далее, что он уж точно мог промолчать. Его за язык никто не тянул.

К. Ларина ― А вот, кстати, вопрос, который просили задать тебе наши слушатели, зная, что мы будем с тобой беседовать. Совет такой профессиональный: как вообще сохранить себя в нормальном состоянии, не поддаться всеобщему безумию? Всё-таки как научиться сохранить в себе эту способность видеть чашку, даже когда её не видят все остальные?

А. Бильжо ― Ну знаешь, для кого-то это возможно, для кого-то это невозможно просто в силу так называемой структуры личности. Есть конформисты по природе своей, а есть по природе свой нонконформисты. И с этим человек рождается, это черта характера. И это проявляется уже в детском саду, в школе, и так далее, в течение всей жизни. Если человек родился нонконформистом, то он не будет плыть по течению со всеми вместе.

Все мы разные. Кто-то может с этим справиться. Ну, посмотрите на мир другими глазами, посмотрите, прислушайтесь к тому, что говорят. Скажите себе: «Я не всё знаю» — потому что всё знать невозможно. «Я не знаю, я этого не понимаю, я не знаю современного искусства, я в этом ничего не понимаю», — скажи себе это.

Почему ты высказываешься по поводу каких-то акций современного искусства, ты что-нибудь про это знаешь? Ты ходишь на выставки современные, ты читал монографии о современном искусстве, ты вообще что-нибудь в этом понимаешь? Ты продвинулся дальше «Утра в сосновом бору» Шишкина, или ты даже про Шишкина ничего не знаешь, ты видел эту картину только на конфетах, которые называются «Мишки в лесу»? Ты думаешь, что и картина так называется, наверное? Тогда как ты судишь о современном искусстве? Почему то, что сделал Коля Полисский, почему он сжёг костёл? Ты вообще знаешь, что такое пламенеющая готика? Ты скажи себе: «Я в этом ничего не понимаю», — и это будет лучше. И тогда послушай, что говорят люди, которые в этом понимают. Попробуй услышать их, а не слышать только себя.

Вот, мне кажется, если человек мыслящий, способный анализировать, научится этому и скажет себе: «Я не совсем умён, я не всё знаю, я не всё понимаю. Я не знаю, как летают ракеты, как самолёты, как устроена машина. Я пользуюсь компьютером, но я ничего там не понимаю», — ну скажи про это. Ты же не можешь разбираться во всем.

К. Ларина ― Но они стремятся скорее высказаться, понимаешь? Ведь на самом деле надо про это сказать, а то, может быть, люди не очень поняли, что такое костёл, пламенеющая готика, Николай Полисский. Это музей под открытым небом, такой перформанс, который существует круглый год под названием Никола-Ленивец — так, по-моему, называется?

Там Николай Полисский вместе со своими товарищами, соратниками художественными создали такое художественное пространство под открытым небом. И акции, в том числе и на Масленицу, у них ежегодно проходят, когда огонь является, собственно говоря, автором произведения, когда огонь становится отдельным произведением искусства, и люди это видят. Но когда, извини меня, в средствах массовой информации молния идёт: «Жители села Никола-Ленивец соорудили из соломы костёл и сожгли его на Масленицу», — то что человек нормальный подумает?

А. Бильжо ― И слово «готика» вообще не звучало, когда речь шла о пламенеющей готике, об этом стиле, ну и так далее.

К. Ларина ― Сожгли католический собор, вот смысл был какой.

А. Бильжо ― Конечно, это такое на самом деле враньё, изысканное, провоцирующее враньё. Хотя, может быть, и журналисты тоже не знают, которые про это писали, и про готику ничего не знают.

К. Ларина ― Конечно. Никто не заморачивается.

А. Бильжо ― А многие просто погнались за броским заголовком. И дальше пошло-поехало, и понеслось-понеслось-понеслось.

К. Ларина ― Как художник превращается во врага народа? Художник, который вынужден был писать какие-то покаянные письма. Меня это больше всего поразило, что Коля, как и любой художник, очень ранимый и уязвимый.

А. Бильжо ― Конечно.

К. Ларина ― И эти покаянные письма, которые он публиковал и на сайте своём, и в Фейсбуке, они, конечно, производят впечатление. Акция бесконечных извинений — это тоже ещё одна примета нашей сегодняшней жизни.

А. Бильжо ― Ну, он не только извинялся. Он пытался объяснить вообще, что он ничего не имел в виду. Он пытался объяснить вообще смысл акции. Это как смысл анекдота. «Я никого не хотел обидеть». Послушайте, ну это просто такой анекдот. Это абсурд. Есть чёрный юмор, есть юмор абсурда. И ты вынужден объяснить человеку. Вот ещё стариннейший рассказ Григория Горина: «А почему повязка на ноге?» В «Юности» был напечатан. Приходит больной к врачу и говорит, что у него болит голова. Тот спрашивает: «А почему повязка на ноге?» — «Сползла».

К. Ларина ― Анекдот.

А. Бильжо ― Да. И дальше он объясняет, объясняет и объясняет, а врач ничего не понимает — юмора не понимает. Это ровно такое же. Это люди, живущие в разных плоскостях, по-разному мыслящие, слушающие себя, видящие то, что они хотят увидеть. Они используют свой опыт, не прислушиваясь к тому, что им говорят. Ты пишешь текст один и имеешь в виду только то, что написал. А они читают в этом тексте и видят своё. Понимаешь?

Социальные сети, которые появились, в общем, совсем недавно, относительно недавно, показали нам вообще разные срезы общества. Если раньше я представлял себе общество как такой слоёный пирог, где между коржами крем… Мы не знаем, что происходит в этом корже, потому что мы живём в другом, и между нами прослойка из крема. А Фейсбук нам показал гигантское количество разных социальных срезов, гигантское! Иногда попадаешь по ссылке в какой-то такой корж, о существовании которого вообще не подозревал. И тогда отсутствующие у меня на голове волосы начинают шевелиться!..

Ты думаешь: «Боже, неужели это возможно?» Для социологов социальные сети — это просто кладезь. Не нужно проводить какие-то сложные опросы, ходить по улице, составлять опросник. Вот тебе субкультуры молодёжные. Хочешь — изучай. Всё рядом. Кстати говоря, это тоже удивительная вещь, когда человек, сидя перед компьютером, задаёт вопросы и пишет какую-то чушь, когда он может действительно набрать в поисковой строке два ключевых слова и всё об этом узнать.

Понимаешь? Какой смысл писать, спрашивать: «А кто такой Висконти?», например. Ну, условно говоря. Ну, так ты узнай. Ты же, задавая этот вопрос, говоришь: «Я идиот. Я не знаю ничего про кино». Ну, набери в поисковой строке! Тогда ты хотя бы будешь представлять, кто это такой.

К. Ларина ― Ну, здесь всё-таки есть ещё разница в интонациях, потому что от вопроса «Кто такой Висконти?» к вопросу «Да кто такой этот ваш Висконти?» очень короткая дистанция.

А. Бильжо ― Да, да, да. Конечно, да-да-да.

К. Ларина ― Андрюша, я хочу вернуться к Лёше Серебрякову, замечательному нашему артисту. Я думала, что это всё быстро кончится, как это бывало и в случае с тобой. Я могу сказать и про себя. Я тоже побывала в этой шкуре врага народа за пост в Фейсбуке. Это происходит очень быстро… И это приносит невероятные страдания и боль, психологический дискомфорт и даже страх. Возникают даже и реальные угрозы. Как же это назвать? Какой-то зверь, который требует каждую неделю, чтобы ему давали новое, на блюде приносили новую жертву.

Вот Алексей Серебряков. Вот скажи мне, пожалуйста. Я буквально вчера открываю официальный сайт официального государственного информационного агентства (не буду его называть), на котором уже составляется список актёров, которые негативно высказываются о России и россиянах. И в этот список включён, естественно, Серебряков, Константин Райкин уже упомянутый тобой. И ещё там несколько человек. Рядом идёт голосование посетителями сайта: «Как вы относитесь к тому, чтобы запрещать сниматься артистам в государственных фильмах, которые негативно высказываются о России и россиянах?» И активно народ голосует! 60 процентов уже говорят: «Да, так и надо. Поддерживаем! Надо запретить». И в Госдуме уже всерьёз такая инициатива обсуждается. Вот это что? Это же не социальная сеть. Это что-то другое. Это такой эмоциональный фон, в котором мы живём и который уже сам себя регулирует. Он сам себе создаёт вот эти новые и новые — даже не знаю, как сказать — такие кровожадные сюжеты. Как вот с этим быть?

А. Бильжо ― Ой, не знаю, не знаю. Дело всё в том, что вообще я знаю про эти инициативы. Я уже комментировал это для URA.RU.

К. Ларина ― Для URA. Я читала.

А. Бильжо ― Здесь же вот в чём дело. Это вообще нарушение даже не только всяких нравственных, моральных, этических норм. Это вообще глупость, банальность. Даже неохота говорить. Ведь если человек критикует или высказывается о чём-то, то им руководствуется боль и любовь к тому, о чём он говорит. Но вообще запрещать сниматься… Что значит — государственный фильм? Что, государство — это некий человек или группа людей, которые дают свои деньги?

К. Ларина ― Министерство культуры.

А. Бильжо ― А откуда у них деньги? Они дают свои деньги, которые зарабатывают? Это же наши деньги, наши деньги, которые вычитаются из того, что мы зарабатываем. Это деньги того же Серебрякова. Он платит налоги, зарабатывая приличные деньги. Это деньги Константина Райкина, Дюжева, который там тоже был. Это их деньги. И поэтому должны быть разные фильмы, разная музыка, разные выставки, разные книги.

Этим людям, которых 60 процентам, нравится вот это кино условное. А мне оно не нравится. И я имею право посмотреть другое кино. Пускай для этих 60 процентов будет, условно говорю, некий большой зал, где соберутся эти 60 процентов. А я нахожусь в 15 процентах, например. Ну дайте мне маленький зал. Я тоже имею право. Пусть от условных 1000 рублей, которые собрало государство, 600 рублей отдадут им для съёмок фильма про патриотов.

А я вот люблю авторское кино. Мне нравится совсем другие фильмы. Дайте мне маленький зал. И отдайте мне эти условные 150 рублей, и мои режиссёры снимут. И пускай там снимаются все, но талантливые актёры.

К. Ларина ― Послушай, ты сейчас говоришь обычную истину. Вообще даже смешно это так долго обсуждать. Но Алексей Серебряков, между прочим, снимается не только в авторском кино. Он не только снимается в фильме «Как Витька Чеснок вёз Леху Штыря в дом инвалидов». Он снимается именно в государственных блокбастерах! Он снимался в одной из главных ролей в экранизации романа самого министра культуры Мединского.

А. Бильжо ― Да, «Стена».

К. Ларина ― Он снялся сейчас тоже в блокбастере патриотическом под названием «Легенда о Коловрате», который даже чуть ли не Путин смотрел. Вот что их возмущает. Я думаю, что они об этом говорят. Это в наше время с тобой, в советское, если актёр снялся в роли Ленина, то уж больше ему другого ничего в жизни не дадут никогда, ни одной никакой другой роли отрицательной, которая могла бы потревожить его образ. Я думаю, что здесь об этом идёт речь, что типа недостоин, не имеет права человек, который работает на патриотическую государственную машину, вот так высказываться. Я думаю, что здесь об этом идёт речь. Что это идиотизм?

А. Бильжо ― Ну, это же полный идиотизм! Понимаешь, есть явления, которые невозможно объяснить. Вот ты говоришь, что это банальщина. Ну да, потому что люди путают образ, который создаёт актёр, с самим актёром. Если он играет патриота — значит, он должен говорить как патриот, как они представляют себе образ патриота, и не должен критиковать власть. А он вышёл из этого образа. Если человек сыграл фашиста — значит, он никогда не сыграет героя положительного. Это абсолютно примитивная психология. Это стереотип советских десятилетий, когда в плохих (подчёркиваю — в плохих) советских фильмах можно было сразу узнать отрицательного героя по его лицу, и можно было сразу узнать положительного героя по его лицу. И были актёры, которые играют исключительно положительных героев. А есть актёры, которые играют исключительно отрицательных героев. И в этом смысле зритель — вот эти 60 процентов потребителей — хочет именно этого. Больше того я скажу: вообще на самом деле это очередное оболванивание, очередное враньё.

Потому что им на самом деле, если с ними поговорить, с каждым отдельно, а не брать вот эту цифру 60 процентов, а спросить его: «Вася, а тебе вообще не всё равно?» — он скажет: «Послушай, старик, ну конечно, всё равно». — «А чего ты голосовал?» — «Ну, все голосовали — и я голосовал». — «А ты вообще смотрел? Ты вообще послушал, что говорил Серебряков? Ты слушал все интервью? Или ты услышал одну фразу, которую тебе пересказали?»

К. Ларина ― По телевизору пересказали.

А. Бильжо ― «Я не слушал, но мне сосед напел». И он скажет: «Да, я слышал фразу». То, что в Фейсбуке было… Я уже зарекался не влезать в разные дискуссии, но в одну дискуссию я всё-таки влез. Я стал людям объяснять. Потом плюнул, пять человек забанил и сказал: «Идите вы все!» — потому что ну невозможно объяснить, что это был длинный разговор, что человек рассказывал, что в этой фразе тебя лично, тебя, замечательного человека, это не касается. Речь шла вообще о национальной идее власти, потому что это больше касалось людей, которые имеют власть. И всё, что происходит потом, и всё, что происходило в Фейсбуке, подтвердило слова Алексея Серебрякова… Именно сила, наглость и хамство!..

Обсуждался вопрос, как управляется государство, и что говорят в Думе. Это же не оторвать от «закона мерзавцев», от «закона Димы Яковлева», которые поддерживал этот подлец-патриот! И это было через несколько дней после истории в челябинском детском доме, где давали в аренду мальчиков. Прилетали самолёты, и приходил педофил дядя Серёжа. Почему вы об этом не говорите, патриоты? Почему, чёрт возьми, вы не говорите об этом в каждой программе? Вы видите какие-то фотографии, где Дмитриев следил за тем, как дочка набирает вес. А вот эта история почему прошла мимо вас? Ну, это вообще как бы из рук вон! Это вообще возмутительно!

А ролик, где двенадцатилетние девочки в детском доме издеваются над девочкой, которой семь лет, бьют её, ругаются матом и так далее?! Такая дедовщина настоящая, армейская, уголовная. Почему вы об этом не говорите? Почему не сделать программу проверки всех детских домов, и сделать это достоянием страны? Где ваш патриотизм?

К. Ларина ― Ну, потому что легче заниматься цензурой детских книжек, составлять списки нежелательных произведений.

А. Бильжо ― Конечно.

К. Ларина ― Вот чем занимается уполномоченный по правам ребёнка? Ты тоже наверняка об этом знаешь, да? Это же всё гораздо проще. Защищать детей от реальных угроз никому не интересно. Вот интереснее, чтобы кого-нибудь растоптать, разорвать в куски, желательно известного человека. Да?

А. Бильжо ― Ну конечно, известного — особенно. Обсудить, что он говорит. Таким образом, как бы прикоснуться к солидному человеку и показать: «Я могу вступать в дискуссию по поводу того, что сказал Алексей Серебряков или Константин Райкин, обсудить это, высказать свою точку зрения». Да никому не интересна твоя точка зрения! Но другое удивляет — что в эту команду осуждающих попадают люди, которых я знаю, понимаешь, которые мне ментально близки. И вот это удивительно. Ладно, упомянутый Андрей Сергеевич Кончаловский или Карен Шахназаров, который снял «Город Зеро», один из лучших фильмов. И вдруг с ними такая инверсия происходит. Я не знаю, когда он был искреннее. А то, что происходит с телеведущими — ну, это уже набило оскомину, да? Ну, обидно, что многих из них я знаю, понимаешь? С частью из них я работал, и ты тоже.

К. Ларина ― Кстати, в этом и отличие. Возвращаюсь к началу нашего разговора — по поводу цинизма, вранья, такого лицемерия и двойной жизни, когда человек на работе выполняет функции патриота, а потом приходит домой, и получается вроде как нормальный человек, даже выпивает с друзьями. Ты знаешь, мне кажется, что сегодня всё-таки пострашнее стало. Вот в советское время, да, действительно, это было так. А сегодня они из образа не выходят, по-моему, даже в постели с женой! Попробуй, проколись. Везде! Это какая-то паранойя. «Если уж я верю в президента и в державу, то я это делаю круглосуточно, а не только на работе». И тоже, кстати, огромный отпечаток остаётся на человеке. Я вступаю на поле опять же доктора, но мне кажется, что здесь происходит абсолютно необратимое изменение личности.

А. Бильжо ― Ну, часть из них верит в то, что говорит он сам, и в то, что говорят ему, и в то, что он слышит. Он в это начинает верить. А часть — поверь мне, я знаю этих людей — ровно как в Советском Союзе, придя домой и сняв с себя вместе с костюмом и галстуком маску вот этого патриота и натянув на себя джинсы и, условно, ковбойку, и спускаясь в какой-нибудь подвал какого-нибудь клуба, выпивает и рассказывает анекдоты совершенно спокойно, и критически относится к тому, что происходит. И говорит: «Ну да, ну да. Ну, пойми, старик, для меня это работа. Ну, ты знаешь, у меня несколько десятилетий. Ну, вот так получилось. Ну а что я должен сделать? Ну, что я должен сделать?» Понимаешь?

К. Ларина ― И что ты ответишь на этот вопрос: «Что я должен сделать?»? Вот человек тебя спрашивает: «А что я должен делать, старик, скажи? Это моя работа». И что ты ему отвечаешь?

А. Бильжо ― «Ты сделал свой выбор — ну и живи с этим выбором». Понимаешь?

К. Ларина ― Андрюша, у нас кончается время, у нас последние пошли минуты. Четыре минуты с театром, да? Давай про твою работу. Потому что, во-первых, я с удивлением прочитала твоё стихотворение. Я была шокирована! В «Русском пионере», да? Это что? Ты стал писать стихи? Или ты это делал и раньше, просто я, например, об этом не знала?

А. Бильжо ― Ну, вообще в своё время… Ну, и «стихи» — это громко сказано. Сейчас услышит ещё Игорь Иртеньев, и будет кошмар. Хотя Игорь меня хвалил, да. «Стихи» — это громко сказано. В своё время я написал и даже записал диск с песнями, который есть в Сети. И многие из них даже были вполне популярные. И Саша Плющев ставил тут «Третьяковка моя, Третьяковка. Третья ходка моя, третья ходка». Это я записал с группой «Последний шанс» «Маленькие московские трагедии», мои тексты сам исполняю. Аранжировка там Саши Самойлова и Серёжи Рыженко. Ну, это такие идиотские песни.

А здесь Андрей Колесников дал задание — написать стихотворение про весну. Ну, я взял и написал. Я написал сотни названий блюд и хочу издать книжку «Меню» в ресторане «Петрович», где я писал про тушёную курицу, про котлеты — стихи, понимаешь — про ризотто и так далее: «Курица тушёная, улица мощёная». Понимаешь? «Тротуарной плиткой, золотыми слитками». Ну, это же идиотские такие стихи. Сейчас я стал выступать с Лёшей Сканави, замечательным пианистом. Я читаю «Петю и волка» с большим успехом и «Карнавал животных» Сен-Санса. К «Карнавалу животных» я написал свой текст (там это позволительно), про разных животных свои тексты вполне забавные и весёлые.

А «Петю и волка» я читаю совсем по-другому, потому что эту вещь Прокофьев написал в 36-ом году, вернувшись из заграницы. Его выманили сюда, жену посадили. И вот первое, что он написал — «Петя и волк». И когда я это всё узнал, и про 36-й год, я стал читать по-другому — не как детскую сказку, а как триллер, потому что это триллер: волк приближается, кошка ловит уточку. И вот она ближе, ближе, ближе! И люди хватаются за головы. И это такая, понимаешь, ужасная сказка становится. И Лёша играет там прекрасно. Поэтому продолжаю себя пробовать, потому что круг моей деятельности сузился, понимаешь. Телевидения уже нет, радио уже нет. Газеты и журналы остались — «Дилетант» и «Русский пионер», и в Интернете «Инсайдер». Поэтому как-то надо пробовать себя в других областях.

К. Ларина ― То есть ты теперь даже театральная звезда? Я надеюсь, что я когда-нибудь это увижу. Уже мне хочется.

А. Бильжо ― Ой, звезда, звезда… Было несколько благотворительных таких выступлений в фонде «Линия жизни», где я там с основания принимаю активное участие. Ну и несколько концертов было с Лёшей Сканави.

К. Ларина ― Ну, будем тогда мы следить за афишами для того, чтобы встретить имя Алмазова — Андрей Бильжо на этой афише.

А. Бильжо ― Да, да, да. Ну и книжки. Вот последняя книжка, которая вышла. Игорь Свинаренко написал, а я нарисовал там кучу картинок. Это «Записки одессита», уже вторая, объединили первую и вторую книжку. И моя книжка «Комариный бог» в издательстве «НЛО» у Ирины Прохоровой, там сборник рассказов, часть которых была напечатала в «Русском пионере», а часть написана специально для этой книжки.

К. Ларина ― Ну что же, запоминается последнее слово, как нам завещал Штирлиц, поэтому все названия творческих побед Андрея Бильжо мы услышали. Андрюша, я тебя благодарю за то, что ты нашёл время для нас. Спасибо тебе большое. И пусть всё будет хорошо.

А. Бильжо ― Спасибо. Пускай всё будет хорошо. Будем надеяться.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Трудно быть психиатрами — им доподлинно известно, сколько вокруг них дураков.
________________________________________

Всё-таки демшиза — это болезнь.
________________________________________

Вы и впрямь не поняли? До сих пор не поняли, кто такой Путин? Кто такой Путин, чтобы от него зависели режиссёры с мировыми именами, чтобы жизнь врачей и библиотекарей зависела от одного человека? Они что, рабы? Путин рабовладелец? В таком случае, это изменение конституционного строя. Уголовное преступление. Воистину, страна одичала.
________________________________________

Спасибо за передачу. Недаром вспоминал А. Бильжо в последнем посте В.Шендеровича в своём комментарии.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ксения Ларина

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Разжигание розни (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • Общество (0) > Культура (0)
  • Психология (0) > Манипуляция сознанием (0)
  • Психология (0) > Ксенофобия (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 24.04.2018 - ДОЛОЙ САМОДЕРЖАВИЕ!
  • 24.04.2018 - ПОЛИТИКА КОНФРОНТАЦИИ С ВЕЛИКОБРИТАНИЕЙ
  • 23.04.2018 - УЗУРПАЦИЯ ВЛАСТИ — ЭТО ТУПИК
  • 23.04.2018 - БЛОКИРОВКА БУДУЩЕГО
  • 22.04.2018 - КОРПОРАЦИЯ В ЗАПАДНЕ
  • 22.04.2018 - МИНОТАВР И ЕГО ЛАБИРИНТ
  • 22.04.2018 - ЛИЦЕМЕРИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО МАСШТАБА
  • 21.04.2018 - МАФИОЗНО-РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ НАШЕГО ГОСУДАРСТВА
  • 21.04.2018 - СЛУЦКИЙ VS ЖУРНАЛИСТКИ
  • 20.04.2018 - ГОСУДАРСТВО ВЫЖИВАЮЩИХ
  • 18.04.2018 - ЧТОБЫ ВСЕ ПОМНИЛИ, ЧТО МЫ — ЛЮДИ
  • 18.04.2018 - ТРИУМФ ПЕДОФИЛИИ В РФ
  • 17.04.2018 - ЭМИЛИЯ СЛАБУНОВА В ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ
  • 17.04.2018 - ЗАКОН ОБ "ОТВЕТНЫХ САНКЦИЯХ" И ЧЕМ ОН ГРОЗИТ РОССИИ
  • 16.04.2018 - КРАХ ПУТИНСКОЙ СТРАНЫ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru