Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[10.04.2018]

ДИКТАТУРА И ДЕСПОТИЯ

Екатерина ШУЛЬМАН: российский политолог, специалист по проблемам законотворчества, кандидат политических наук, доцент Института общественных наук РАНХиГС, колумнист газеты «Ведомости»


Екатерина ШУЛЬМАН:


Определения существуют, смысл их полезно помнить и употреблять по назначению. Если у вас внешняя угроза и предлагается ввести чрезвычайное положение и комендантский час на шесть месяцев, — это диктатура. Если вам говорят, что это у нас всегда так было, это наша замечательная традиция, скрепа и традиционная самая ценность, а законов нам не надо, потому что они противоречат духу нашего народа, — то это, скорей всего, деспотия.


М. Наки ― Как всегда, по вторникам в этой студии — Майкл Наки, который ведёт этот эфир, и Екатерина Шульман. И тогда без лишних отступлений перейдём сразу к нашей первой рубрике. Итак, Екатерина, что же на прошедшей неделе заслуживает внимания, по вашему мнению?


НЕ НОВОСТИ, НО СОБЫТИЯ

Е. Шульман ― Здравствуйте. Если не ошибаюсь, сегодня 20-й выпуск. Юбилейный. Просветительская, научно-аналитическая и гуманитарная программа уже 20 выпусков с вами, 20 недель мы тут работаем в эфире, надеюсь, к взаимному удовольствию.

Что у нас на прошедшей неделе было такого, попадающего под торжественную рубрику «Не новости, но события»? Два процесса хотелось бы осветить. Один относится скорее к разряду событий, не являющихся новостями, другой — скорее к разряду новостей, потенциально могущих стать событиями, а могущих и не стать. Это акция 28 января, прошедшая, кто говорит, в 80, кто говорит 118 городах Российской Федерации, это забастовка избирателей, проводимая Алексеем Навальным и Фондом борьбы с коррупцией.

Самые первые массовые акции, за чем мы следим. За чем мы наблюдаем? Мы наблюдаем за теми тактиками, которые употребляются административными, то есть гражданскими властями: согласования, несогласования, давление, которое осуществляется на организаторах мероприятий. Мы наблюдаем за правоохранительными практиками во время и особенно после массовых мероприятий, потому что после обычно начинается самое интересное.

Что мы видим? Приблизительно в 80% случаев заявки на проведение массовых акций удовлетворялись, то есть акции были согласованы. Не согласовали акции в Москве и Санкт-Петербурге. Как и на предыдущих акциях подобного рода не видно разницы с точки зрения репрессивности и, вообще, опасности присутствия между согласованной и не согласованной акцией!..

Можно записывать это в актив Алексея Навального, можно, наоборот, в пассив, но его усилиями несколько уничтожена вот эта демаркационная линия, которая раньше была между относительно безопасной согласованной акцией, и опасной несогласованной акцией. Сейчас вы можете подвергнуться репрессии как на согласованном, так и не на согласованном митинге, а также, наоборот, можно прийти, уйти совершенно свободно с любой акции.

Не может не радовать, в отличие всего предыдущего, некоторое ослабление в медиапространстве этого идиотского дискурса с подсчётом участников. Мы помним, что некоторые время назад все были страшно этим озабочены: сколько по данным ГУВД пришло, сколько пришло по данным организаторов, сколько по данным каких-нибудь независимых подсчётчиков?

Независимые подсчётчики — хорошие люди. Есть такая структура «Белый счётчик», которая этим занималась, всякие СМИ там тоже кого-то подсчитывали. Это всё, на самом деле, очень мило, но, на самом деле, я надеюсь, что все уже догадались: никакого политического смысла, никакой политической значимости в этом нет. И это только повод, чтобы переругаться всем между собой по вопросу, на какой коэффициент нужно умножать число, выданное УВД — на 3 или на 5. Не так важна численность.

А что важно? Важна регулярность и важно наличие структуры, то есть некоторой организации, которая проводит эти самые митинги. Важно то, что они проходят и продолжают проходить вне зависимости от того давления административного либо правоохранительного, которое властью применяются.

Этим должны заниматься региональные отделения, которые подают заявки; организации, которые организуют медиаподдержку; а также те, кто правовую поддержку предоставляет; и такие структуры, как «УВД-Инфо», которые освещают это дело, освещают потом задержания, следят за судьбой задержанных, поддерживают их. Это организации, которым, прошу прощения за безнравственность формулировок, надо упражняться достаточно регулярно. Это является важным.

Важно также то, что протест не исчезает, несмотря на то, что делаются всякие попытки его придушить. Что мы видим в смысле правоохранительных реакций? На прошлых акциях, которые были весной и летом, можно было заметить, что хотя в Москве больше правоохранителей физически, в Питере как-то жёстче они себя вели.

Если вы помните акции 26 марта и 12 июня, там были всякие массовые задержания, там были всякие потом скандалы по поводу того, что привезли в отделение политических, а там газ какой-то пустили. Потом оказалось, что посредством газа пытались какого-то буйного, а вовсе не политического арестанта успокоить, но, поскольку там были люди, которые на связи с внешним миром, то они возмутились, придали публичности эту историю. То есть были опасения, как в этот раз в Питере будут дела обстоять.

М. Наки ― Ну, и в Москве, я помню, как с Пушкинской площади выгоняли практически кордонами, которые надвигались.

Е. Шульман ― Это их выдавливание знаменитое, которое они делают.

М. Наки ― Выглядело угрожающе.

Е. Шульман ― Выглядит это всегда угрожающе. Угрожаемость — это, собственно, одна из главных функций разгоняющих. Ещё одно полезное напоминание: те, кто вас задерживает и те, кто вас принимает, — это две разные структуры.

Раньше это были разные структуры в рамках одного ведомства — Министерства внутренних дел. Теперь это просто вообще совершенно разные организации. Патрулированием, поддержанием общественного порядка, хватанием, бросанием в автобусы и развозом по отделениям занимается Росгвардия. То, что было раньше ОМОНом и СОБРом — подразделениями МВД, теперь является подразделением Росгвардии. Прошлый раз мы говорили об их собственных трудностях и перспективах относительно их внутреннего структурирования.

Те, кто вас принимает в УВД, это МВД. На этом противоречии раньше можно было в некотором роде играть, а сейчас ещё лучше, поскольку задача хватающих — нахватать побольше, а дальше уже трава не расти.

А принимающим не так хочется принимать такое количество народу. Им на каждого нужно оформлять какой-то протокол. Поэтому бывали и раньше случаи, когда двери оставляли открытыми, ну, и как бы делали вид, что смотрели в другую сторону, потому что неохота такое количество бумаг переписывать.

Как вы знаете, по закону, если с вами никаких следственно-процессуальных действий, то по истечению 3-х часов вы можете уйти, вас не могут задерживать.

Что у нас на этот раз произошло? Всего по данным «УВД-Инфо» у нас 371 задержанный. Большинство из них отпускают сразу — некоторых с протоколом, некоторых без протокола. Потом начинаются иногда всякие административные аресты. В частности, Николай Ляскин получил 10 суток в Москве. В моей родной Туле координатор штаба Навального почему-то тоже 10 суток получил. 10 суток получил журналист, который вёл эфир «Навальный LIVE».

М. Наки ― Функционеры, в общем.

Е. Шульман ― Заметные люди этой самой структуры получают сроки административного ареста. Параллельно с этими публичными процессами происходят ещё менее нам понятные и заметные только какими-то уже совсем такими выплесками какие-то, видимо, операции правоохранительных органов по максимальному поддержанию порядка в предвыборный период, как они себе представляют.

Что я имею в виду? Я имею в виду то, что происходит в Санкт-Петербурге и Пензе с задержаниями, с арестами, с допросами, как бы хочется их назвать… ультраправых, наверное, активистов или ультралевых активистов — уже на самом деле не поймёшь. Несколько человек, которых называют иногда в публичном пространстве антифашистами, иногда называют их левыми радикалами, их задерживало ФСБ, задерживало их довольно жёстко.

То, что они рассказывали, это довольно жуткие истории. Такие северокавказские методы — пытки током и всякие подвешивания вниз головой — с целью выбить признания в участии в каких-то террористических организациях. Похожая история происходит в Пензе. Вот такие два у нас пока на карте активных региона.

Судя по всему, это смутно связано с мальцевской структурой, с «Артподготовкой»*, о которой мы тоже некоторое время назад в этом эфире говорили, что это мутный, плохой сюжет, потому что по этим лекалам будут дальнейшие задержания, а статьи там серьёзные: терроризм, экстремизм. Поэтому ФСБ ведёт дело, ведёт его, что называется, как умеет, а умеет оно не то чтобы очень хорошо. Нельзя называть, что в рамках закона — это не может быть в рамках закона, когда током пытают…

М. Наки ― Не убивают сразу.

Е. Шульман ― Сразу не убивают. Хотя вот тоже в рамках нашей поразительной гибридности сначала от человека электрошокером добиваются каких-то признаний, а потом выкидывают из автобуса, и он идёт в травмпункт фиксировать свои травмы. То есть не то чтобы он как-то сразу после этого оказывается в подвалах Лубянки, и никто больше его уже не видал.

Один из гражданских активистов в Питере 28 января был избит довольное серьёзно неизвестными людьми в подъезде дома буквально. Зовут его Динар Идрисов — это питерский правозащитник. Неизвестно, кто его избил. Он считает, что тоже какие-то замаскированные оперативники.

К чему, собственно говоря, мы вам рассказываем все эти драматические истории? Предвыборный период является нервным и ответственным для всех частей нашей с вами властной машины. Но эти части по-разному реагируют на вызовы реальности.

В частности, для правоохранительных органов это то время, когда они должны демонстрировать, что они борются с угрозами. Угрозы они понимают довольно просто. Если было сказано, что будут попытки раскачать ситуацию, будут попытки повлиять на ход выборов и вообще, как-то смутить тот порядок и благодать, которые должны царить у нас в предвыборный период, значит, должны эти попытки быть обнаружены.

Мальцев, конечно, очень сильно им помог со своей акцией 5 ноября, со своей вот этой объявленной революцией, потому что дальше на вот эту, так сказать, ниточку можно нанизывать довольно большое количество того, что они обычно туда нанизывают — всякие зубы и черепа, — таким образом, конструируя могучую и страшную террористическую экстремистскую организацию, которую они, таким образом, победили.

Именно в Питере в этом смысле плохое место, потому что это, во-первых, некий такой особый президентский регион. У них был теракт в метрополитене в тот самый день, когда Путин приезжал туда с визитом. У них перед Новым годом был мутный недотеракт в «Перекрёстке».

Они все чувствуют себя, с одной стороны, выдающимся президентским резервом и не понимают, почему они ещё до сих пор не возглавляют Совет безопасности, и чем они хуже Патрушева с Бортинковым. А, с другой стороны, они чувствуют себя несколько виноватыми за всё то, что они вроде как упустили в конце прошлого года.

М. Наки ― Выслуживаются, в общем.

Е. Шульман ― Да. Поэтому, граждане, если вы в Питере, просто имейте в виду, что у вас такой там процесс происходит. Предвыборный период, с одной стороны — время больших возможностей, когда местная власть чувствует себя уязвимой и поэтому вынуждена как-то прислушиваться к гражданам, по крайней мере, скажем так, не бить их и не выселять их из квартир так откровенно, потому что это всё-таки какие-никакие, а избиратели. Одновременно, повторю, для правоохранительных органов это время продемонстрировать свою эффективность и кого-нибудь разоблачить. Если разоблачать некого, то разоблачаемых надо поискать, так сказать, из подручного материала и слепить из того, что было.

Что касается возможностей, предоставляемых предвыборным периодом, ещё один сюжет мы с вами упомянем. Это дело врача Елены Мисюриной. Мы с вами не будем ни в коем случае касаться сути этого вопроса. Мы с вами не будем даже говорить о пределах врачебной ответственности, о ятрогенных преступлениях, и о том, как в мире с этим справляются и борются. Мы с вами поговорим только о политической форме, в которую это всё выливается.

Врачи и специфические директора больниц, руководители клиник — это один из базовых электоратов для власти. Электорат, который считается лоялистским, на него принято опираться. Вот врачи и учителя — это такие две когорты, на чьё голосование, как считается, власть всегда может рассчитывать. Это, с одной стороны.

С другой стороны, дело Мисюриной было заведено и, собственно, продолжается силами Следственного комитета, структуры, как мы тут уже имели удовольствие говорить, которая постоянно подвергается риску преобразования или вовсе даже уничтожения, у которой имеется чрезвычайно энергичный руководитель Александр Иванович Бастрыкин, который то статьи у нас пишет…

М. Наки ― То историю переосмысляет.

Е. Шульман ― То историю переосмысляет, то Конституцию предлагает поменять. То есть много всяких замечательных свежих идей.

В поддержку врача гематолога, которая сейчас получила, насколько я понимаю, 2 года лишения свободы за неправильно проведенную медицинскую процедуру, вступился сначала Леонид Печатников, министр здравоохранения Москвы, скажем для краткости его должность, а после этого и мэр Москвы Сергей Собянин, у которого в сентябре тоже выборы, напомним об этом.

Таким образом, у нас получается, с одной стороны, ослабленная структура — Следственный комитет, с которым непонятно, что после выборов будет, с другой стороны — московские власти, которым необходимо каким-то образом, собственно, рассчитывать на голоса тех, на чьи голоса они привыкли рассчитывать. Вот такая выходит интересная, я бы сказала, история.

Что это всё значит для простых граждан, особенно граждан, которые попали под раздачу? Пока ещё выборы не закончились, и власть в вас ещё нуждается, инструменты публичности, а проще — громкий крик на всех доступных и недоступных площадках может помочь вашей беде, если, конечно, вы не поклонник Мальцева. Тогда, наоборот, выгоды предвыборного периода обращаются в невыгоды.

М. Наки ― Хорошо бы затаиться.

Е. Шульман ― Да, тогда лучше как-то затаиться. Но, понимаете, беда в том, что те несчастные, которых ловят Пензе — это какие-то игроки в страйкбол, например. Их поймали и тоже выбивали из них признание, что они на самом деле страшные террористы. Так что тут не поймёшь, находишься ли ты в группе риска или нет…

М. Наки ― Да, потому что антифашистская идеология не очень сочетается с националистическими, национальными идеями Мальцева.

Е. Шульман ― Знаете, я даже не буду лезть в эти дела: кто у нас фа, кто антифа и в чём различие между этими двумя группами — у меня, честно говоря, не хватает компетенции, чтобы в этом разобраться. Я просто вас предупреждаю об особенностях момента. Это, что касается нашей с вами замечательной внутриполитической повестки.

М. Наки ― И много вопросов задают про санкционный список.

Е. Шульман ― Всё-таки скажем про «Кремлёвский список», присланный в конгресс США, который на самом деле вовсе не санкционный, но, тем не менее, о котором сегодня говорят чрезвычайно много. Мы с вами не для того разоблачали геополитику, чтобы считать внешнеполитические факторы доминирующими над внутриполитическими. Мы всегда считаем внутреннюю политику более важной, чем внешнюю и для России, и для США.

Поэтому могу сказать, что, прочитавши этот замечательный документ — ещё нужны эксперты, чтобы и они читали скучные бумажки, а вам не понадобилось этим заниматься. Значит, прочитала я эту самую красоту. Конечно, некоторый элемент описки в ней прямо-таки сквозит, особенно в преамбуле. Там написано, что принципы, согласно которым список составлялся, просты и в значительной степени публичны. Это официальные лица, руководители силовых структур. Это те, кого они называют олигархами — люди с состоянием выше миллиарда. Дальше там написано, что появление человека в списке не предполагает введения никаких санкций против него.

М. Наки ― Автоматически.

Е. Шульман ― Автоматически. Появление человека в списке не предполагает, что имеются доказательства его какой-то злонамеренной деятельности. Почему, собственно, я говорю о внутриполитических факторах, которые важнее внешнеполитических? Конечно, лучше всего и ярче всего читается в этом документе не отношение к России, не декларация о намерениях, а внутренние отношения конкуренции и борьбы между разными частями американской политической машины. Мы с вами об этом знаем не так много, как хотелось бы. И уж точно, я не тот эксперт, к которому нужно обращаться с этим вопросом.

Что в самом этом замечательном списке? Вы, я думаю, уже много наслышались, кто там есть, кого там нет, как там всё интересно, и замечательно. Обращает на себя внимание, например, некоторая такая изящная небрежность в составлении, благодаря которой, скажем, руководитель «Россети» указан тот, который в сентябре 17-го года уже ушёл, а новый не указан. Нет ни одного депутата, ни одного члена Совета Федерации, кроме спикеров палат. О’кей. То есть, видимо, только члены Совбеза нашего туда внесены.

М. Наки ― Не уважают Думу и Совет Федерации.

Е. Шульман ― И Думу и Совет Федерации не уважают. Не уважают губернаторов никого, кроме Полтавченко и Собянина, которые тоже являются членами Совета безопасности. Не уважают руководителей государственных медиа совсем никак нисколько. Роскомнадзор — государственная структура, казалось бы, тоже там отсутствует почему-то.

Среди олигархов нет, например, Малафеева и Пригожина, хотя, казалось бы, это такие идеологически значимые люди. Но вот Малафеев, говорят, есть в украинском санкционном списке. Пригожин, не знаю, если где-нибудь вообще.

Всё уже рассказали про то, что надо же, как удивительно: те люди, которые давно уже живут за границей и преследуемы российской властью, такие как Шефлер. Люди, не особенно причастные к государственному бюджету, тоже туда попали. Значит, Греф есть, а Чубайса нету. Кудрина нет, все уже обратили на это внимание. Нет Владимира Якунина, хотя, казалось бы…

М. Наки ― Но он уже на покое.

Е. Шульман ― Он, конечно, на покое, но он руководитель структуры «Диалог цивилизаций»… Уж кто осуществлял влияние, как мог, так вот он его осуществлял.

М. Наки ― В общем, поверхностный какой-то список.

Е. Шульман ― Нет никаких руководителей, что, видимо их точки зрения является независимыми структурами — это Центробанк (Эльвира Набиуллина), это Счётная палата (Татьяна Голикова), это Центральная избирательная комиссия (Элла Памфилова). Можно подумать, что они просто женщин не хотят туда включать. Кроме Валентины Матвиенко, больше там никого нет. Нет, есть ещё Брычева Лариса, руководитель Главного правового управления президента.

Говорить о том, какие последствия будут с американской стороны, я не могу, потому что это не моя область. Мне интересней, какая будет реакция с нашей стороны. Потому что, как мы понимаем, бомбёжка Воронежа — это наш традиционный ответ на то, что в мире происходит. Если вы, дорогие товарищи, каждый раз руководствуетесь детсадовской логикой «вот разозлили воспитательницу — теперь она нас в туалет не пустит», то не волнуйтесь, каких-то закрытий границ, чего-нибудь радикального, отключения интернета — ничего не будет.

Что будет? Можно предполагать. Вообще, хорошее правило состоит в том, что существует некая обратная пропорциональность между накалом риторики — особенно на уровне, скажем, Совета Федерации или Государственной думы — и реальными действиями, то есть, чем больше будет крику, смешных твитов, новостей типа кто-то высмеял, кто-то жёстко ответил, тем меньше будет необходимость реальных действий, что тоже хорошо.

Поэтому то, что Совет Федераций у нас собирает какую-то очередную комиссию для того, чтобы определить, в чём состоит вмешательство во внутренние дела, что именно нарушает суверенитет, и тоже нарисовать какой-нибудь интересный список, — это скорее хорошо, чем плохо.

За чем бы я понаблюдала? Я бы понаблюдала за судьбой проекта федерального закона о СМИ-иностранных агентах, который был принят в первом чтении 12 января. Мы с вами о нём говорили. Он прошёл первое чтение. Там же есть известное положение о том, что иностранным агентом может быть признано также физическое лицо. То, как там это написано, в высшей степени невнятно. Вся эта законотворческая линия продолжает отличаться мутностью и, как это деликатно называется на думском языке, рамочностью. Но я бы поглядела.

Вот опять же в рамках бомбёжки Воронежа можно попробовать на пути ко второму чтению чего-нибудь там приукрасить, какую-нибудь там санкцию сунуть в уголовно-правовом смысле, то есть какое-нибудь наказание за несоблюдение. А, в принципе, у них срок внесения поправок уже закончился 16 января, но чего-то пока не вижу я этого прекрасного проекта в повестке. Вот за этим последим.

Мне бы не хотелось сейчас выступать в роли человека, который подсказывает кому-нибудь чего-нибудь. Лучше всего, дорогие товарищи, члены Государственной думы и Совета Федерации, отклонить этот безумный законодательный акт.

К сожалению, протест против него уже выразил у нас, по-моему, Совет Европы, что практически гарантирует его принятие. Поэтому на это мы не надеемся. Но, вообще-то, он мутный, пустой и бессмысленный, поэтому лучше не принимать всякой такой ерунды. Но если уж вы всё равно принимать захотите, то лучше не вписывайте туда ничего лишнего. Как вот он есть в бессмысленной такой форме, так его и принимайте. Мы согласны будем считать это адекватным, ассиметричным, жёстким и юмористическим ответом на эти антироссийские санкции.

М. Наки ― Переходим к нашей следующей рубрике.


АЗБУКА ДЕМОКРАТИИ

М. Наки ― Что же у нас будет за слово на этот раз?

Е. Шульман ― У нас завершается прекрасная буква «Д», хотя, казалось бы, на неё есть столько чудных слов, которыми хотелось бы с вами поделиться. Но все они носят такой печальный и отрицательный, я бы сказала, характер, ну, например, какая-нибудь «деградация», «делегитимация», «децимация» — вот тоже прекрасное слово.

Знаете ли вы, дорогие товарищи, что такое децимация? Децимация — это убийство по жребию каждого десятого. Это римский способ наказания за бунты в армии. Сейчас я вам расскажу, как это осуществлялось.

М. Наки ― Чингисхан тоже любил, говорят, такое тоже.

Е. Шульман ― Они умели до 10-то считать? Так вот, если какой-нибудь регион у нас бунтует или плохо себя ведёт или, вообще, позорится, значит, что происходит? Делят их на десятки, собственно, они и так разделены на десятки. И далее кидают жребий. Один из 10 подвергается децимации, то есть его девять этих оставшихся товарищей должны убить. Обычно это происходило в форме побивания камнями или забивания палицами. Малоприятное надо сказать, зрелище. Вот такие практики применялись для дисциплинирования римской армии.

М. Наки ― Вот такой кровожадный процесс скрывается за таким, казалось бы, умным и научным словом, и красивым термином.

Е. Шульман ― Честно, сказать, термин «децимация» мало имеет отношения к демократии, но вспомнился он нам в связи с публикацией всяких санкционных и проскрипционных списков. Два термина, которые хотелось бы нам сегодня, на самом деле, осветить, обозначают, с одной стороны, вроде как одно и то же, с другой стороны, разное. Это «деспотизм» и «диктатура» — два прекрасных слова на «Д». Что интересно, происходят они — один от греческого, другой — от латинского термина, которые обозначают одно и то же, а именно неограниченную власть. Тем не менее, в употреблении, в узусе, как это называется, существует между ними различие.

Говорила я тут, по-моему, уже неоднократно, что политология страдает от того, что те термины, которые она оперирует, воспринимаются как оценочные. Вы все слышали, как ругаются словом «фашизм» по любому поводу…

М. Наки ― «Популизм» ещё любят.

Е. Шульман ― «Демагогия», «демократия» и «авторитаризм» — это тоже всё употребляются как смутные синонимы слов «хороший» и «плохой». «Либерализм» может быть ругательство, может быть, наоборот, каким-нибудь хвалебным термином. То же самое с «деспотизмом» и «диктатурой». Тем не менее, у этих слов есть и свои собственные значение, а не только то значение «бяка», которое им часто приклеивают в публичном пространстве.

Что такое диктатура? Диктатура происходит от латинского термина, обозначающего неограниченную власть. Римские диктаторы были военачальниками. Обычно они же по совместительству были консулами, которым на шесть месяцев присваивались чрезвычайные или диктаторские полномочия. Это было связано с какими-то чрезвычайными ситуациями, чаще всего с военными конфликтами, с необходимостью возглавлять, соответственно, римскую армию.

Поэтому, когда мы говорим о диктатуре, то мы говорим о способе осуществления государственной власти, не ограниченной законом, концентрирующейся в одних руках или в руках диктатора и его узкого окружения, но которое связано с прямым применения силы и обычно является временным или декларирует себя как временное выражение типа диктатуры пролетариата, какая-нибудь там военная диктатура.

В диктатуре всегда есть этот самый военный, милитаристский насильственный элемент, и есть элемент некой временности. Хотя часто приходится слышать, что нет ничего более постоянного, чем временное, тем не менее, диктатура привязывается к некой чрезвычайной ситуации или оправдывает себя наличием этой чрезвычайной ситуации, чаще всего внешней угрозой по традиции, опять же заложенной Римской республикой.

Надо сказать, что практика появления римских диктаторов, наделённых чрезвычайными полномочиями, завяла после того, как республика де-факто превратилась в монархию. Хотя коварный Октавиан Август сохранил внешние формы республиканского правления, он и был вполне себе мало чем ограниченными диктатором. Но диктаторов формальных с тех пор уже больше не появлялось.

Что такое «деспотия» или «деспотизм»? Это то же самое, что «неограниченная власть, но по-гречески. Тут нет элемента временности. Есть элемент неограниченности законом. Когда мы говорим о деспотии или деспотизме, обычно говорят о восточной деспотии как о форме осуществления государственной власти. Их ещё иногда называют султанскими автократиями, если мы говорим об автократиях. Всё это есть формы авторитарной власти, уж, наверняка, не демократической.

Но тоталитарные модели, то есть те, которые стремятся к тотальному контролю, в том числе, за сферой бытовой, сферой нравственности, за всеми отраслями жизни человека, и те, которые навязывают свою идеологию, они с большей вероятностью будут диктатурами, хотя не все диктатуры могут быть тоталитарными.

Например, тот диктаторский период, который был в истории, скажем, развития Великой французской революции, был вполне себе… демократичным — там управлял коллективный орган — Конвент. Во-вторых, форма была республиканской, но при этом диктатура вполне себе была. Внешняя угроза была, ощущение чрезвычайности было, были разговоры, что это всё временно, «потому что вся Европа на нас ополчилась; мы должны отстаивать свои идеалы свободы, равенства, братства; сейчас мы чуть-чуть ещё пару сотен голов поотрезаем, а потом мы начнём жить в атмосфере мира, прав человека и всяческого гуманизма». Но как-то вот не получилось…

Так вот, деспотия не осознаёт себя временноё, а осознаёт себя вполне постоянной. Поэтому она больше связана со «священным правом королей» — с той монархией, которая создаёт себя обладающей традиционным по выбору типом легитимации.

Для чего нам знать с вами все эти тонкости и удивительные различия? Во-первых, для того, чтобы не ругаться теми словами, которые не являются ругательствами, а имеют свой собственный внутренний смысл. А, во-вторых, для того, чтобы, если уж вы решили их применить, применять их к тому месту, к которому надо, а не к тому, к которому не надо.

Действительно, дефиниции в политологии — сложная, трудная проблема. Мы, когда с вами говорили об авторитаризме, говорили, как сложно поставить какую-то чёткую демаркацию, где заканчивается авторитарное, где начинается демократическое, где эта серая зона гибридности, прости господи, протекает, куда отнести эти промежуточные формы. Тем не менее, определения существуют, смысл их полезно помнить и не употреблять их почем зря.

М. Наки ― К тому же вы всегда сможете понять, если вдруг диктатура начинает превращаться в деспотию, а это тоже бывает полезно для принятия каких-либо решений.

Е. Шульман ― Или, что называется просто правило буравчика. Если у вас есть чрезвычайность, внешняя угроза и разговор о том, что это только на шесть месяцев, поэтому давайте отменим все законы, введём чрезвычайное положение и комендантский час — это диктатура. Если вам говорят, что это у нас всегда так было, это наша замечательная традиция, скрепа и традиционная самая ценность, а законов нам не надо, потому что они противоречат духу нашего народа, — то это, скорей всего, деспотия. Станет ли вам легче, оттого, что вы так хорошо знаете, что с вами происходит? Ну, в общем, да, наверное.

Оптимистическое завершение: всё-таки без веры в религиозное происхождение власти устойчивую долгосрочную деспотию трудно у себя завести. А веры в нашем секулярном, десакрализованном, рациональном мире, как-то маловато. Люди стали слишком эгоистичны и привержены ценностям потребления, чтобы верить в то, что есть другие люди, такие же, но у которых есть почему-то священное право управлять другими людьми, не сообразуясь с какими-то писаными норами права.

М. Наки ― И мы переходим к нашей следующей рубрике


ОТЦЫ. ВЕЛИКИЕ ТЕОРЕТИКИ И ПРАКТИКИ

Е. Шульман ― Поскольку у нас с вами речь шла в первой части нашей программы о полицейском насилии и его пределах, то отец наш сегодня — прекрасный человек сэр Роберт Пиль, дважды премьер-министр Великобритании, представитель Консервативной партии, при этом один из наиболее активных реформаторов, которые когда-либо занимали пост премьер-министра в Великобритании.

И сейчас он нам важен как отец-основатель Лондонской полиции, основатель Скотланд-Ярда, человек, который впервые завёл в 1829, между прочим, году регулярную полицейскую силу в Великобритании и сформулировал 9 принципов работы полиции, которые мы сейчас зачитаем в прямом эфире. Потому что каждый человек, когда-либо подвергавшийся полицейскому произволу или тот, который, может быть, работает в правоохранительных органах, просто обязан их знать.

М. Наки ― Практически это 9 заповедей полиции.

Е. Шульман ― 9 заповедей полиции, сформулированных в 1829 году, когда первая тысяча сотрудников Скотланд-Ярда, названных благодарными лондонцами «бобби», вышли на свою работу. До этого в Англии никакой регулярной полиции не было. Более того, когда сэр Роберт Пиль стал вводить эту самую полицию, то встретился он с большим недоверием своих сограждан.

Регулярная полицейская сила ассоциировалась с Францией, а Франция, как считает Англия, это страна либо монархии и католические церкви, либо какого-то страшного произвола и диктатуры, якобинцев и всякого безобразия. Вот у них там есть полиция, ещё и тайная полиция есть, она за всеми следит и, вообще, мешает гражданам жить частной жизнь, а у нас тут — свобода, окружённая океаном, поэтому мы не хотим этого всего безобразия. Ещё они вечно опасаются, что будут деньги за это брать — ещё какой-нибудь налог новый введут. А новый налог — это страшно, просто красная тряпка для британского населения. И правильно. Все так должны относиться к новым налогам и акцизам. Ничего хорошего в этом нет.

Сэр Роберт Пиль у нас ещё ценен тем, что он был первым премьер-министром из, так сказать, коммерческой аристократии. То есть отец его был купцом, по-нашему говоря, предпринимателем, а не из поместного дворянства, которое обычно поставляло кадры для правящего класса.

Умер он в 62 года, упав с лошади. Катался на лошади… Имел семерых детей. Что ещё про него можно сказать хорошего… Первый премьер-министр Великобритании, который сфотографировался, чья фотография у нас осталась.

Некоторое время он подвергался преследованию сумасшедшего, который хотел его убить, и убил вместо него его личного секретаря, приняв его за Роберта Пиля. Это было, между прочим, уже в 1843-ем году, через некоторое время после основания полиции Metropolitan Police Force, то есть столичной полицейской силы, из чего следовало, что не особенно они как-то хорошо работали. То есть, наверное, хорошо, но, может быть, лично премьер-министра не удалось им охранять. А, с другой стороны, не его же и убили.

М. Наки ― Ну да. Может быть, так и задумано было.

Е. Шульман ― Всё-таки, надеюсь, что нет. Полицию-то он основал, а ФСО — забыл… Так вот 9 принципов, дорогие товарищи!

Принцип первый: Основная функция полиции состоит в том, чтобы предотвращать преступления и беспорядки, а не подавлять их военной силой и суровостью наказания.

Второе правило: Для того, чтобы осуществлять свои функции, полиция должна опираться на общественное одобрение и общественное уважение её функций и самой её работы. А для того, чтобы это уважение иметь и поддерживать, необходимо заручиться сотрудничеством публики в поддержании порядка. То есть о чём речь тут идёт? Основной принцип следующий, как говорил Роберт Пиль: «Общество — это полиция, и полиция — это общество».

М. Наки ― Полиция — с народом, то есть.

Е. Шульман ― Совершенно верно! Полиция с народом. То есть он понимал эту самую полицейскую силу как часть системы общественного контроля над порядком. Один из этих принципов звучит даже так трогательно: Публика, то есть общественность должна понимать, что полицейские — это такие же люди, как они, которым просто платят за то, что они полное своё рабочее время посвящают исполнению тех функций, которые находятся в общих интересах всякого гражданина. То есть, по идее, каждый гражданин заинтересован в том, чтобы поддерживать порядок. Но есть люди, которым специально платят за то, чтобы они ничем другим не занимались, а только этот самый порядок и поддерживали.

Для того, чтобы поддерживать к себе общественное уважение, необходимо не подлаживаться под общественное мнение, но демонстрировать абсолютное равенство всех граждан перед законом, а также вежливость и добродушие, которое должно располагать к полицейскому всех остальных граждан.

Физическую силу применять после того, как все другие методы исчерпаны. Понимать, что проверка эффективности полиции состоит не в её видимом присутствии, а в отсутствии преступлений и беспорядков. То есть не ходить страшным толпами по улицам, пугая своими сияющими шлемами…

М. Наки ― И по станциям метрополитена.

Е. Шульман ― Вот именно, с собаками там всё это патрулировать. А отсутствие беспорядка является лучшей демонстрации успешной работы полиции. Не присваивать себе свойств суда. Не заниматься отмщением грехов. Не судить о вине и не наказывать виновных, а только исключительно поддерживать этот самый порядок. То есть суды сами по себе, а полицейские сами по себе. Опять же мы только схватили и привели, но мы не рассуждаем о вине или невиновности, об этом рассуждает суд.

М. Наки ― И то схватили, только если остальные методы уже перепробованы.

Е. Шульман ― Физическое воздействие — только если все остальное н получилось. Использовать минимальную степень физического насилия, которое необходимо. Вот вам замечательные 9 принципов. Я думаю, что то, что полицейские свидетельствуют в судах, что их кто-то там побил, и их свидетельства перевешивают любые, в том числе, видеодокументы, — это бы не одобрили основатели этого самого будущего Скотланд-Ярда.

Потом эта вся замечательная служба, конечно, разрослась гораздо больше этой тысячи человек. Через несколько лет после первоначальной реформы 1829 года все остальные города Великобритании обязали содержать свои полицейские силы. В общем, как-то британские граждане смирились с этой реформой и даже полюбили эту свою полицию, ходящую в таких чёрных шлемах.

М. Наки ― Ну, такую полицию как же не полюбить — приятные во всех отношениях люди.

Е. Шульман ― Если соответствовать этим заповедям. Ещё раз повторю: коренной здесь принцип, что полицейские — это часть общества, и они занимаются тем, что в интересах всего общества, а именно поддержанием порядка.

М. Наки ― И доброжелательность мне нравится. Доброжелательность — это важно.

Е. Шульман ― Вежливость и дружелюбное добродушие.

М. Наки ― И мы переходим к нашей последней рубрике.


ВОПРОСЫ ОТ СЛУШАТЕЛЕЙ

М. Наки ― Собственно, как всегда, я отобрал три вопроса для Екатерины посредством наших соцсетей и нашего сайта, куда вы можете задавать вопросы в день передачи. Вопрос первый: «Я понимаю, что среди демократов, в отличие от тоталитаризма является нормальным иметь своё мнение. Почему, на ваш взгляд, демократически настроенные лидеры общественного мнения очень ревностно реагируют на действия своих союзников?»

Е. Шульман ― Тут я чувствую, какие-то личные намёки. А поскольку я не люблю разбираться в каких-то персональных конфликтов, следы которых можно заметить в социальных сетях, то я даже не знаю, о чём тут идёт речь.

Мы упоминали с вами несколько раз в ходе наших эфирах так называемый «железный закон олигархии», сформулированный немецким социологом Михельсом. Он состоит в том, что в любой организации власть стремится сконцентрироваться в руках узкой группы. Это закон физический. Подобно тому, как шарики ртути стремятся слиться в большой шарик ртути, так точно власть стремиться к концентрации. Это такой авторитарный инстинкт, который свойственен социуму, точно так же, как ему свойственен и демократический инстинкт. Эти две силы постоянно в обществе борются между собой и в различного рода комбинации друг с другом вступают.

Поэтому все партии, организации, общественные движения подвержены этому «железному закону олигархии», как и любые другие организации — будь это спецслужба, секта — те же самые правила социальной динамики будут действовать и в ней.

Поэтому если вы думаете, что у вас партия под названием Партия либеральных демократов за гуманизм, и что там внутри будут царить гуманизм, либерализм и демократия, то вы ошибаетесь. Организация будет жить как любая другая организация. Обязанность руководства, обязанность активистов иметь это в виду и ни в коем случае не считать, что если вы хорошие люди, собравшиеся для хорошего дела, то с вами дальше уже ничего плохого не произойдёт, — это дорога в ад…

Даже если у вас исключительно благотворительная структура, и вы собрались, чтобы пожертвовать собой ради самого святого, у вас всё равно это всё будет… Поэтому, товарищи, предохраняйтесь. Я тут всё время призываю всех объединяться и заниматься созданием связей — это всё правда, но вовремя нужно вспомнить об опасностях, которые таит в себе совместная деятельность. Точно так же, как призывая кого-нибудь вступать в брак по любви, нужно помнить, что и в этом деле есть свои риски. Так же и в организациях они тоже есть.

Поэтому вам нужен устав, в котором будет прописана система сдержек и противовесов, который не даст закону об олигархии в полной мере вас всех задушить. У вас должны быть регулярные какие-то мероприятия: отчётно-выборные конференции и собрания. У вас должна быть независимая группа, которая будет заниматься аудитом.

Если вы считаете, что ваша добродетель, святость ваших целей и бескорыстие ваших помыслов вас как-то предохранит от всего этого и сделает избыточными все эти меры, то вы поступаете точно так же, как любой диктатор, который считает, что он столько желает добра своему народу, что ему и выборов-то не надо и Конституция не нужна: сердце государя — лучшая Конституция.

Значит, тот же самый принцип, которые действует на вершине пирамиды, он действует и в любой группе жильцов дома, которые собрались спасти свой дом. Помните об этом не для того, чтобы с недоверием смотреть друг на друга и подозревать всех, что они железные олигархи, а просто знать, что есть законы, которые воздействуют на всех. Если вы будете о них знать, то вы сохраните доверие, эффективность вашей структуры и внутренний демократизм. Всё это достижимо, но ничто из этого не произрастает само собой.

М. Наки ― Второй вопрос: «В прошлой программе вы обозначили, что представление о России, как о стране традиционных скреп, бородатой нравственности и православного фундаментализма являются чудовищной иллюзией. Приведите, пожалуйста, ещё несколько чудовищных иллюзий, максимально искажающих реальность.

Е. Шульман ― Какой прекрасный вопрос! Российский социум, действительно, представляет собой довольно загадочное явление. Сам о себе ничего не говорит, и изучать его тоже довольно затруднительно. Поэтому мифы… вот чувствуешь себя Мединским: мифы о России, они повсюду, да их тут сотни…

Да, представление о фундаментализме и религиозности, представление о чрезвычайном бескорыстии русских людей, которым денег не надо, а нужны им… не знаю, что надо — хорошие отношения и веселые песни. Ничего подобного! Такого консьюмеристского социума, как российский ещё, вообще, поискать! В этом смысле, кстати, хорошо сравнивать нас с Китаем, на который мы тоже чрезвычайно похожи. Все постаграрные, голодные, недокормленные социумы с неразвитыми институтами, атомизированые, с разрывом семейных связей будут думать только о деньгах. Ничего хорошо в этом особенно нет, но это, по крайней мере, та истина, которую необходимо помнить.

Ещё один чудный миф о России: тут никто не работает, и у нас больше всех в мире выходных и чрезвычайно мало рабочих дней. Это всё неправда. Выходных у нас не много, а на общемировом уровне, я бы сказала, даже мало. Кстати говоря, когда смотришь какие-нибудь открытые данные, то, вообще, поражаешься: выходных дней больше в Германии, чем в Мексике. Рабочая недели в Мексике одна из самых длинных. При этом Германия — да, это страна протестантской трудовой такой этики, там все работают, а мексиканцы ходят только в шляпах и поют песни под гитару. В реальности всё получается с точностью до наоборот. Русские работают страшно много. Они работают за небольшие деньги. Их трудовые права не соблюдаются, но работают они много. При этом эффективность труда, к сожалению, низкая, но это тоже не плод их бездарности собственной, а плод плохой организации труда.

Ещё один замечательный миф о том, что в России в сервисной сфере не умеют предоставлять услуги. С точностью до наоборот! В России есть какая-то загадка, которая не даёт нам наладить производство. Производство у нас не очень хорошо, а с услугами у нас великолепно, лучше, чем во многих других гораздо более развитых и богатых странах. Конечно, в основном это касается крупных городов.

Но то, что в любое время дня и ночи можно получить любую услугу, заказать что угодно — приедут, починят и тебе всё сделают. Банковские услуги, онлайн банкинг, подключение интернета и всякая работа с ним, мобильная связь — вот эти вещи лучше у нас, чем много где в других местах. Более того, даже в некоторых своих отсеках наша бюрократия, предоставляющая услуги, лучше, чем в других странах. Россияне, которые любят путешествовать, часто рассказывают: «Ой, слушайте, а тут, оказывается, типа по телефону никто не отвечает, а то, что по интернету чего-то там сделать — тоже нельзя»…

Поэтому ещё раз повторю, что это загадка, которую ещё никто не разгадал, почему с производством плохо, а сервисом хорошо.

М. Наки ― О других мифах поговорим в другие разы. Последний вопрос: «Чем можно объяснить нападки, хамство, упрёки в адрес Собчак в отношение её последних действий, в том числе, в отношении поездки в Чечню, причём от вполне себе либеральных людей?»

Е. Шульман ― Когда вы говорите о хамстве и нападках, имея в виду, что-то, что происходит в социальных сетях, пожалуйста, мысленно вычитайте из того потока, который вы прочли, тех, кто на самом деле является ольгинскими ботами, формой искусственного интеллекта и, вообще, неживыми людьми. Их больше, чем вы думаете!..

М. Наки ― Про медийный людей, я думаю, в том числе.

Е. Шульман ― Что касается медийных людей. Не знаю. Я вот не видела, например, чего-то такого. Если у вас в ленте есть люди, которые, с одной стороны, не являются ботами, с другой стороны, говорят то, что вам не нравится, выкиньте к чёртовой матери их оттуда. Ваша лента — это то, что вы формируете сами.

Третий момент. Да, действительно, у нас стандарты публичного юмора и вообще, публичного дискурса ещё странноватые. Можно обижаться на это, а можно считать последним отблеском той свободы 90-х, которой мы в ближайшее десятилетие, скажу вам, дорогие товарищи, не увидим. Потому что стандарты публичного высказывания будут всё больше и больше ужесточаться. Поэтому скоро, может быть, вы поскучаете ещё по тем временам, когда можно было ругать друг друга в интернете, не подвергаясь различным формам общественной формализованной и неформализованной цензуры.

М. Наки ― Спасибо большое! Это была Екатерина Шульман и Майкл Наки. Увидимся через неделю.

• — деятельность организации запрещена в России





ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Спасибо за интересные передачи))
________________________________________

Удивляет — как беспомощно ведут себя демонстранты по отношению к полицейским. И что структуры, организующие акции протеста, не озаботились фотодокументированием задержаний и действий полиции вообще.
________________________________________

Передача проходит на одном дыхании — даже на комментарии времени нет! Да и необходимости в них нет, настолько всё очевидно.
________________________________________

Спасибо!!! Умница. Красавица. И просто праздник. Для души.
________________________________________

Когда фашизм? Тогда, когда куда ни плюнь, везде враньё. Ну, например: «антифашистская идеология не очень сочетается с националистическими, национальными идеями Мальцева». Первая строка, на которую я взглянул в вашем диалоге. Почему? Разве националист не может быть не фашистом? Прекрасный пример — Италия. Там как раз оба случая: национализм фашистского типа, и национализм не фашистского типа. Почему-то все помнят только об одном национализме — о национализме Муссолини. Но в истории Италии был ещё один национализм — национализм Гарибальди. Знаменитое Рисорджименто. Вы такие умные люди, что я считаю, дальше вам объяснять ничего не надо.

И всё-таки. Гарибальди сражался за независимость и единство Италии против внешнего врага, нападавшего на Италию снаружи. А в случае с Муссолини Италия уже была едина, и Муссолини наоборот, нападал на внешние страны с целью завоевать весь мир. Разница колоссального размера. Так это что же, я считаю, что Россия завоевана? Что Россия оккупирована? Что Россия колонизирована? А вы что, ни разу не встречали сочетания двух слов: Россия и колония? «Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить» — это правда? Это правда? Это ложь! Потому что до недавнего времени в Европе была страна, до чрезвычайности похожая на Россию. Это Ирландия. В ней было всё, что есть сейчас у нас: эмиграция (её масштабы превосходили всякое вероятие, половина американцев — ирландцы), алкоголизм.

Обретя независимость, ирландцы перестали слыть алкоголиками. Независимость? От кого? Вы забыли? Сейчас не модно говорить о колониализме. Его нет, и никогда не было. Мода — душа тоталитаризма. Когда правота определяется не доказательствами, а количеством. Поэтому обычно избиратели не рулят сами, а оценивают деятельность того, кого они избирали рулить до этого. Это они могут! Фашисты тратят огромные деньги, чтобы доказать, что избиратели и присяжные не могут ничего. Нет. Оценить они могут. Сами править — нет. Тут вы правы. Но оценить результаты правления могут. Вполне.
________________________________________


ПОЛИТГРАМОТА



ИСТОЧНИК

Майкл Наки

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Милиция (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > ОМОН (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Общество (0) > Проблемы демократии (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 21.09.2018 - СТРАНА ЛИЦЕМЕРИЯ
  • 20.09.2018 - ИНИЦИАТИВА НОВОСИБИРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 20.09.2018 - МЕЖДУНАРОДНАЯ ОБЩЕСТВЕННОСТЬ BELLINGCAT
  • 19.09.2018 - «ЯБЛОКО» ТРЕБУЕТ ОТПРАВИТЬ ЗОЛОТОВА В ОТСТАВКУ
  • 19.09.2018 - ИТОГИ СЕНТЯБРЬСКИХ ВЫБОРОВ
  • 18.09.2018 - ЗАМПРЕД «ЯБЛОКА» НИКОЛАЙ РЫБАКОВ НА «РАДИО СВОБОДА»
  • 18.09.2018 - НАРОД И ПАРТИЯ ЕДИНЫ?
  • 14.09.2018 - ПРЕКРАТИТЬ ПРАКТИКУ ПРОВОКАЦИЙ
  • 14.09.2018 - ЭТО НЕ ОФИЦЕРСКАЯ ЧЕСТЬ
  • 13.09.2018 - ОДИНОЧНАЯ «ДУЭЛЬ» ЗОЛОТОВА
  • 13.09.2018 - ВЕНСКИЙ МЕХАНИЗМ ОБСЕ
  • 11.09.2018 - МЫ РАЗМЕНЯЛИ УКРАИНУ НА КРЫМ И ДОНБАСС
  • 10.09.2018 - ОБРЕЧЁННОСТЬ ОДНОПАРТИЙНОСТИ
  • 09.09.2018 - НЕУДАЧНОЕ ВРЕМЯ
  • 04.09.2018 - ГОДОВЩИНА ПОБЕДЫ НАД ГКЧП
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru