Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[01.08.2018]

ПОСЛЕДНЕЕ ИНТЕРВЬЮ ДЖЕМАЛЯ

Орхан ДЖЕМАЛЬ: журналист, директор Агентства журналистских расследований при Союзе журналистов России, автор книги «Хроники пятидневной войны» о российско-грузинской войне 2008 г., в 2005 году стал финалистом конкурса на премию имени Артёма Боровика



Орхан ДЖЕМАЛЬ:


Знаете, интересно наблюдать статистику по выпавшим из окна полицейских участков. Регулярно кто-то погибает в результате добровольного выпадения из окна полицейского участка. И если, допустим, в середине нулевых этот спектр охватывал тех, кого допрашивали в рамках террористических статей, например, когда был нальчевский мятеж, то люди, задержанные по подозрению в участии в этом мятеже, регулярно выбрасывались из окон. И, как правило, упав со второго-третьего этажа, погибали. А сейчас я уже вижу, как появляется информация о выпавших из окна, которых подозревали в угоне велосипеда, в краже мобильного телефона, в краже электродрели…


О. Журавлёва ― Добрый вечер! Меня зовут Ольга Журавлёва. У нас в гостях Орхан Джемаль, журналист. Здравствуйте, Орхан!

О. Джемаль ― Добрый вечер.


НАШИ СИЛОВЫЕ ДОСТИЖЕНИЯ

О. Журавлёва ― Вы как специалист по силовикам, вы с ними часто встречаетесь, правда?..

О. Джемаль ― Ну мы все встречаемся с государством, идя в полицейский участок.

О. Журавлёва ― Но вы, мне кажется, чаще с ними встречаетесь. Особенно, например, Северо-Кавказского федерального округа. Тоже встречались.

О. Джемаль ― Бывало, встречался.

О. Журавлёва ― Тогда смотрите, какая штука. С 1 января 2018 года за коррупцию уволили больше всего сотрудников силовых органов и муниципальной службы и меньше всего высокопоставленных федеральных чиновников. Об этом сообщают со ссылкой на реестр чиновников, уволенных в связи с утратой доверия. Замдиректора Transparency International в России Илья Шуманов проследил в реестре 3 тренда. Первый: практически отсутствуют представители Северо-Кавказского федерального округа. Там как бы нет коррупционеров. Второе: нет силовиков из Следственного комитета, ФСБ и прокуратуры. Только один оттуда. И третье отсутствие высокопоставленных фигур из федеральных ведомств и министерств. Как вам кажется, о чём могут говорить такие закономерности? Нет коррупции у нас в некоторых областях?

О. Джемаль ― Статистика — дело такое, хитрое. Если говорить о том, как личные впечатления реагируют на медиа, то как раз 2018 год проходил под знаком массовых арестов начальства в Дагестане. Как это у высокопоставленных работников нет задержаний? Как раз есть!

О. Журавлёва ― Но и не из федеральных ведомств и министерств, а из местных.

О. Джемаль ― Это региональные, да. Другое дело, что по определению чистка начальства не может захватить такие пространства большие, как чистка среднего звена или низшего звена, просто потому что там начальства раз-два и обчёлся. А если ты просто смотришь, гаишники, которые на лапу берут, их много. Так что перекос, конечно, может быть. Но это совсем не означает, что мелкий полицейский больший коррупционер, чем начальство. Да нет, просто начальства мало. Поэтому по статистике единица взяткодания будет больше приходиться на среднее звено.

О. Журавлёва ― Но как вам кажется, в СКР, ФСБ и прокуратуре действительно более кристальные люди, чем в МВД?

О. Джемаль ― Я думаю, что на самом деле дисбаланс отражает удельный вес, авторитет руководителя ведомства, поскольку мы понимаем, что включение универсальной справедливости в отношении какой-то структуры связано, как правило, чтобы на место поставить саму структуру или начальника. Всё то же самое можно включить и по отношению к другому соседу, если он зарвётся. Будет МВД себя хорошо вести, а, допустим, Бастрыкин с СК плохо — наоборот получится.

О. Журавлёва ― Утратят доверие его сотрудники?

О. Джемаль ― Ну да. А помните, как они громили прокуратуру? Игорное дело подмосковное. Кстати, тогда в это дело оказался затянутым и нынешний арестованный глава Серпуховского района. Сейчас-то он жертва. Но тогда-то он как раз выступал на одной из сторон как вполне действующий актор, как свидетель, как игрок. Тогда он громил, помогал одному ведомству громить другое.

О. Журавлёва ― То есть вы сейчас представляете так картину, что из всех силовых ведомств в более слабой позиции находится МВД?

О. Джемаль ― Ну, видимо, сейчас дошло время указать Колокольцеву, что и он не идеален.

О. Журавлёва ― А в связи с этим постоянно появляющиеся новости про пытки в полиции, в том числе случайных людей, которых иногда калечат, иногда убивают…

О. Джемаль ― Знаете, интересно наблюдать статистику по выпавшим из окна полицейских участков. Регулярно кто-то погибает или оказывается искалеченным в результате добровольного выпадения из окна полицейского участка. И если, допустим, в середине нулевых этот спектр охватывал тех, кого допрашивали в рамках террористических статей. Например, когда был нальчевский мятеж, то люди, задержанные по подозрению в участии в этом мятеже, регулярно выбрасывались из окон. И, как правило, упав со второго-третьего этажа, погибали.

О. Журавлёва ― Карма.

О. Джемаль― Да, карма как бы. Мало-помалу это стало развиваться, расширяться. И я сейчас уже вижу, как появляется информация о выпавших из окна, которых подозревали в угоне велосипеда, в краже мобильного телефона, в краже электродрели. Мы понимаем, что то, что легализовали, в рамках уголовного права, нет в отличие от Америки, которая создала инструкцию, что вы можете пытать, но не на территории Америки. Они как бы бюрократизировали пытки. У нас ещё такого не было. Но сказали: поскольку терроризм — это очень страшно и бывает преступность очень страшная, то мы вам разрешаем пытать. Я вам расскажу даже, как это было оформлено.

О. Журавлёва ― Как же?

О. Джемаль ― Это не путинская новация. Это ещё была ельцинская новация, когда он отрабатывал на Татарстане новые процессуальные нормы, когда в связи с рядом составов выдвижение обвинения после задержания отодвинули не на 3 дня, как в советские нормы, что 72 часа можно обвинение выдвигать. А поскольку это очень тяжкий состав, это организованная преступность, это те самые страшные банды казанские, челнинские и т.д., то тут мы даём вам 30 дней на всё это время. То есть через 30 дней в связи с тяжестью можно выдвинуть обвинение. Зачем нужно 30 дней, если хватает 3? Тебе нужно выбивать из него показания, а потом показать этого человека без синяков, без следов насилия. Поэтому попытать пару недель, а потом подлечить для суда.

О. Журавлёва ― Но признание же не царица доказательств.

О. Джемаль ― Я говорю, как это оформили. И действительно поначалу это работало по тяжким статьям, по бандам, на которых висели заказные убийства, прочее. По партизанам, по террористам. Но мало-помалу это стало распространяться. И теперь мы видим, что по составам, за которые раньше просто подзатыльники давали, людей пытают, вышибают из них признание. Да, за это признание ему впоследствии судья даст условно. Но, конечно, если надо его выбить, почему бы его не выбить, попытав этого человека. Вот отсюда такие падающие из окон.


ОПЫТ «ТРЕСТА»

О. Журавлёва ― Про «Новое величие» что-то понимаете? Это молодёжное, какое-то случайное объединение с каким-то провокатором во главе. В том числе там была несовершеннолетняя девушка. Всех повязали за экстремистскую деятельность. Это молодёжь, которая собиралась в кафе. Ей предложили написать устав некоей организации.

О. Джемаль ― А почему вы говорите, что в центре этого был провокатор?

О. Журавлёва ― Потому что с самого начала оказалось, что человек, который предлагал это всё оформить, был сотрудник совсем других структур.

О. Джемаль ― Ну, наверное… А почему вас это удивляет?

О. Журавлёва ― Меня это не удивляет. Я пытаюсь понять. Вот МВД сейчас находится в какой-то новой ситуации, когда они хватают всё, что бегает вокруг, и не хватают настоящих преступников?

О. Джемаль ― Мы же живём в рамках некой традиции, не на пустом же месте. И ФСБ наше проистекает из ФСК, КГБ, МГБ, НКВД, ОГПУ. Помните, да?

О. Журавлёва ― Да, помню.

О. Джемаль ― И одна из первых успешных операций, я уже не помню, называлось это тогда ЧК или уже ОГПУ, это была операция «Трест». Помните идею этой операции: давайте сформируем подполье, в него выползут разные люди и даже Савенков приедет из-за границы, тут мы его и схватим. С таких вещей всё и начиналось. Почему вас это удивляет? Это не новость, это как раз скрепы.

О. Журавлёва ― Хорошо, скрепы скрепами. А вот эта история, которую, к счастью, как мне кажется, откатила машина. С женщиной, которая пыталась продать оставшиеся детские лекарства от эпилепсии в микроклизмах. Её взяли как продавщицу наркотиков.

О. Джемаль ― Да, я слышал эту историю.

О. Журавлёва ― Зачем? У нас так мало продавцов наркотиков?

О. Джемаль ― Понимаете, в чём дело. Это просто становится очень явно. Когда-то такие чувственные, тонкие натуры, типа Кафки, начинали описывать этот ужас бюрократической логики, когда действует логика, лишённая всего человеческого. И вот просто представьте историю нашего ФСКН. Он создаётся в начале нулевых. Путин какого-то своего близкого человека на это ставит. И он начинает как абсолютно либеральный реформатор, чекист, который работал при советской власти в Пятом управлении, борец с инакомыслием. Он начинает в первые годы работать как абсолютный западный либерал. Рассматривает идеи компромисса с легалайзом и т.д. но его хватает на год. А потом начинается гонка за отчётными результатами, борьба за включение прекурсоров в список запрещённых средств, лекарств. И возникает бюрократическая логика.

О. Журавлёва ― Вы про бюрократическую логику рассказываете вполне логично. Что она существует.

О. Джемаль ― Когда эту норму на прекурсоры вводили, что это нельзя продавать, и вообще за это страшные статьи, конечно, имеется в виду, что есть структура, имеющие свои интересы. Нужно красивые отчёты подавать. Нужно давить аптечные сети.

О. Журавлёва ― А помните, были дела ветеринаров, пекарей с булочками?

О. Джемаль ― Маковые булочки. Очень много таких переборов в интересах службы. А это просто щепки летят!..

О. Журавлёва ― А ничего сделать невозможно? Общественная реакция на конкретную историю вроде бы даёт результат иногда. В случае с женщиной, у которой тяжелобольной ребёнок и которым занимаются хоспис и другие службы. И к ней привлекали внимание, и вроде бы машина откатила.

О. Джемаль ― Если привлечь внимание, если дикая ситуация, то машина иногда откатывает, когда вмешивается ручное управление. Это как в ситуации с трекером на корове. Парню грозил реальный срок. Ну, совсем глупость. Здесь должен быть человек, который определил бы, что машина (а государство — это машина) сделала глупость. Был интересный случай, который произошёл в Америке, где машина уволила сотрудника. И когда люди разобрались в том, что это ошибочное решение программы, то они поняли, что единственный способ исправления это ошибки — принять этого сотрудника по новой еще раз. Потому что исправить программу уже невозможно…

О. Журавлёва ― А с налогами так же будет?


УСПЕХИ НАЛОГОВОЙ СЛУЖБЫ

О. Джемаль ― Может быть. Вы вспомните: когда начался контроль личных счетов, первый, кто стал тотальный контроль обкатывать, это Сбербанк. И народ узнал, что неожиданно многие счета стали блокироваться. Стало выясняться, что некая программа, анализируя движение по этим счетам, говорит: что-то сомнительное, закрываем. А сомнительное — человек купил билет кому-то со своей карточки. Конкретный пример: я звоню знакомому, говорю, что деньги кончились, купи мне, пожалуйста, билет, сижу в Бирме, потом разберёмся. Он покупает мне билет, и у него блокируют карточку, потому что непонятная транзакция.

О. Журавлёва ― Ну да, сидишь в Москве, а покупаешь билет из Бирмы.

О. Джемаль ― Да. При этом когда он обращался в службу, ему говорили: ничем не можем помочь, будем проверять, это программа. Когда говорят, что ФНС будет иметь доступ ко всем движениям на личных счетах и решать, что это и как это, то дальше возникает вопрос: это будет сидеть дядя, с которым можно связаться и сказать: нет, у меня вот такое доказательство есть. Или это будет просто программа, бот, которая будет по каким-то признакам тормозить. Мы входим в страшное киберпанковское пространство, когда машина начинает нами управлять. Знаете, в Китае ещё страшнее. Там же работает программа «благонадёжный гражданин». Такая плата страшная за цивилизацию…

О. Журавлёва ― А у нас можно кокс возить сумками через посольство, а за козинаки с конопляным семенем посадят, — пишут нам из Дагестана. По поводу этого самого кокаина стало немножко ясно? Вроде, уже суд идёт. Говорят, что деньги на кофе одолжили, а почему-то купили кокаин.

О. Джемаль ― Потому что кокаин показался круче, чем кофе.

О. Журавлёва ― Это я могу понять.

О. Джемаль ― В коммерческом плане это тоже интересно.

О. Журавлёва ― А по-вашему, это всё-таки государственная история?

О. Джемаль ― Это история, конечно, государственная, потому что это некие люди, которые исполнительными структурами воспринимаются как не чужие. Дальше ты можешь сказать: а статус этого человека? А, это Хлестаков. Ну, как же, Хлестаков не одного же губернатора обманул. Он регулярно приезжает и обманывает, и обманывает. Есть фигуры, за которыми закреплён ярлычок принадлежности. Это как с ЧВК Вагнера. Хочешь — он будет наш человек. Ну, там в резерве. Просто наш человек. Хочешь — мы не несем за него никакой ответственности…

О. Журавлёва ― А почему люди соглашаются на такую роль? Просто за деньги?

О. Джемаль ― За деньги. Это и влияние. Это медиаторы. Мы же говорим, что есть проблема связи различных групп общества и власти. Вот это определённого рода медиаторы, лоббисты, решальщики.

О. Журавлёва ― В случае с ЧВК Вагнера они решальщики определённых проблем, конечно. Но их могут сдать в любой момент. Чего они соглашаются?

О. Джемаль ― А вы же смотрите: Владимир Владимирович дал по этому поводу целое интервью. «Что вы несёте, это же повар! Вы же сами его называете поваром. Это по-вар! Ресторанами он занимается, людей кормит. В белом колпаке, в передничке, с кухонным ножом». А на самом деле мы знаем, что этот человек организовывает военную деятельность, горнодобывающую деятельность, советническую деятельность. Но всегда от него можно отказаться. Это же повар.


ЛИКВИДАТОРЫ СКРИПАЛЕЙ

О. Журавлёва ― Вы считаете, что Скрипалей действительно отравили наши отечественные какие-то решальщики?

О. Джемаль ― Я думаю, что Скрипалей отравили не какие-нибудь. А решение было принято на достаточно высоком уровне. Бывают случаи, когда какой-то низовой уровень решают, ликвидируют. Иногда смешно получается в таких случаях. А в случае со Скрипалями, я полагаю, что на достаточно высоком уровне было принято решение о спецоперации, в рамках которого отравили. Потому что типа они предатели.

О. Журавлёва ― А чего ж тогда опять насорили, напачкали. Сейчас с этими двумя людьми, которые случайно совершенно попали…

О. Джемаль ― У вас есть сомнения, что эти люди действовали по заданию родины? Как же так, такие профи и так наследили! А вы вспомните, что первый раз люди, действующие по заданию родины, которые убивали и на этом попались, эта история произошла в Татарии, когда взорвали Яндарбиева. Это были два офицера ГРУ, которые это сделали. Отдельный вопрос, почему они это сделали. Но что же они сделали после того, как выполнили задание родины и убили Зелимхана Яндарбиева? Они тут же поехали на местный рынок отовариваться. Потом устроили себе длительный расслабон на посольской даче…

О. Журавлёва ― Только что чемодан кокаина не купили.

О. Джемаль ― Весело вели себя ребята. И три дня они оттягивались, пока за ними не пришли. Вы же не задаёте по этому поводу вопрос, а чего там не так?

О. Журавлёва ― Задаю. И с Литвиненко тоже. Вы же помните. Расследование говорит о том, что следов много.

О. Джемаль ― И с Литвиненко наследили. Наконец, вроде, Скрипаля отравили — носа не подточишь! Нет, и тут лишнее скинули, что какие-то бомжи нашли. Ну что ж. Есть у нас проблема, бывает при таких вот золотых мыслях низкого качества исполнение. То есть человек так задумал, продумал, научное достижение, работа химических лабораторий, всё очень высокотехнологично. Это тебе не мину под Яндарбиева подсовывать. Смотрите, как всё сделано! Нет, и тут на уровне исполнителя какой-то сбой.

О. Журавлёва ― А с российскими дипломатами в Греции тоже просто неаккуратно работали?

О. Джемаль ― Вы знаете, я скажу другое. Интересно, что история Скрипалей повлекла за собой парад высылок российских дипломатов в знак солидарности с Великобританией. Всякие страны Европы демонстрировали, что считают, что Британия права, это нехорошо: на улицах Великобритании отравить то Литвиненко, то Скрипалей, то Березовского галстуком. И тогда подвели учёт, кто поддержал, а кто не поддержал. Грецию особо отмечали и хвалили. Смотрите, какая сознательная, какая пропутинская. Не выслали! Не поддержали эти высылки. И тут же происходит следующая история этих людей. Мы даже не пытаемся щепетильность по отношению к ним после этого проявить.

О. Журавлёва ― Вы не допускаете, что это всё ужасный заговор и клевета? Что на самом деле мы хорошие.

О. Джемаль ― А на самом деле некое страшное британское лобби нашло путь заставить Грецию присоединиться к параду высылок? Именно этим объясняется случившееся?

О. Журавлёва ― Ну, например.

О. Джемаль ― Ну да. Режим масонов.


О ХОРОШЕМ

О. Журавлёва ― Мировой заговор. Мировое правительство, в которое все верим.

О. Джемаль ― Мировое правительство, которое выкручивало руки несчастным грекам, которые так нас любят, обожают. Тем не менее, они руки выкрутили. И вот пришлось примкнуть к этому параду высылок дипломатов.

О. Журавлёва ― Ужасная история! Тут пишут, что мы ужасно злобствуем и надо нас выслать к чёртовой матери.

О. Джемаль ― А злобствуем мы о чём?

О. Журавлёва ― Обо всём в целом. Ничего доброго не сказали до сих пор в передаче. Кстати, вот НАТО, например не ищет конфронтации с Россией, не создаёт для неё угрозы. Традиционно Столтенберг сказал, что они не признают Крым, осуждают всё это. Но это не повод изолировать Россию.

О. Джемаль ― Знаете, как это звучит со стороны? Кстати, о хорошем, вот НАТО!

О. Журавлёва ― Нет, ну ладно, хорошо. Просто сегодня начинается в Брюсселе поля форума.

О. Джемаль ― Не зря «Эхо Москвы» называют вражеской радиостанцией. Если хорошее, то только НАТО…

О. Журавлёва ― Нет, ну миролюбивое заявление: не создаёт угроз, не ищет конфронтации. А мы же тоже не ищем конфронтации, мы тоже мирные люди.

О. Джемаль ― Ну да. Но бронепоезд…

О. Журавлёва ― Да, бронепоезд стоит на запасном пути.

О. Джемаль ― Все милитаристы обычно бывают чрезвычайно миролюбивыми людьми…

О. Журавлёва ― Хорошо. Ну, вот Чемпионат мира хорошо ведь организовали?

О. Джемаль ― Вам нравится?

О. Журавлёва ― Я не футболист и не болельщик.

О. Джемаль ― Я не пользователь ЧМ. Я его не смотрю, им не интересуюсь.

О. Журавлёва ― Но не мешает же?

О. Джемаль ― Немножко, местами, может быть, раздражает. Но совсем чуть-чуть. В целом, не мешает. Говорят, дороговато. В целом от всех отщипнули. Это немножко злит. Почему, получается, я тоже плачу, что мне абсолютно неинтересно. Но в целом сказать, что ЧМ вызывает у меня особое раздражение, — да нет, не вызывает.

О. Журавлёва ― У некоторых есть такая позиция, что это такое путинское мероприятие. Его личная затея.

О. Джемаль ― Ну да, это путинское мероприятие.

О. Журавлёва ― Ему от этого будет хорошо, значит, нам от этого будет плохо.

О. Джемаль ― В общем, если исходить из того, что если он обделается с этим ЧМ, мы будем сидеть и потирать руки и говорить: ну, Владимир Владимирович. Такое злобствование. С другой стороны, если всё успешно пройдёт, мы будем говорить: выжал из себя. Можно, конечно, и так подходить. Я вполне понимаю такой подход. У меня нет возражений против него.

О. Журавлёва ― А слышали вы об этой истории, что хорватские футболисты, которые записали ролик со словами «слава Украине!», ФИФА решила, что нужно наказать за это. А почему нельзя сказать «слава Украине!»?

О. Джемаль ― Потому что хозяевам ЧМ не нравится, они двусмысленно воспринимают. А что вас удивляет? Есть прекрасное понятие политкорректность, когда некие фразы, которые сами по себе не являются запрещёнными, тем не менее, нельзя использовать. Речевые, словесные признаки становятся политическими маркерами. Мы же смотрим, какое окончание человек ставит в слове «гомосексуалист». Говорит он «гомосексуалист» или «гомосексуал». Если второе — лояльный, либеральный. Если окончание «–ист» — значит, камень какой-то за пазухой держит в вопросах толерантности.

О. Журавлёва ― Но мы же его из сборной за это не выгоним.

О. Джемаль ― Но в любом случае можно говорить, что нетолерантен. Ты знаешь, ты в России. Ты знаешь, как отреагируют русские на слова «Слава Украине!». Должны это все учитывать. Идея такая.

О. Журавлёва ― Понятно. Бог с ним, с футболом.


ЭКОНОМИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО ПОТЕНЦИАЛА

О. Джемаль ― Но это смешно, поскольку закон явно не поспевает за политическим маркированием языка. Мы ещё не успели принять закон, чтобы как-то ограничить сочетание «Слава Украине!».

О. Журавлёва ― Да мы даже словосочетание «пенсионная реформа» ещё не успели ограничить, а уже экстремизм… Шьют экстремизм депутату, который выступал от КПРФ, кстати. Безуспешно убеждал коллег по облдуме в Саратове отвергнуть проект пенсионной реформы в Саратове, а теперь полиция проверяет на экстремизм его высказывание.

О. Джемаль ― А это же очень просто. Видите, пенсионная реформа не касается силовиков!

О. Журавлёва ― Судя по всему да.

О. Джемаль ― Силовики все по-прежнему. Если ты указываешь, почему с нами не так, а с ними эдак — то всё, вызываешь вражду, зависть.

О. Журавлёва ― К социальной группе силовики.

О. Джемаль ― Да, то есть держиморды, которые поддерживают режим. А зато им посадки к пенсии!

О. Журавлёва ― Действительно.

О. Джемаль ― Так что, конечно же, борьба с пенсионной реформой — очевидный экстремизм. Потому что это враждебные к государству и правительству, к режиму настроения.

О. Журавлёва ― А как бы нам заранее узнать, на какую тему нельзя высказываться? И не совершать мыслепреступление…

О. Джемаль ― Я не помню, с какой это редакцией было связано. Но там произошло традиционное для наших времён изгнание редактора собственником, ставят новых людей, которые вроде бы адекватные. И коллектив спрашивает, а где эта граница? Мы не знаем, где двойная сплошная. Вы должны это чувствовать… В вопросах экстремизма, в вопросах инакомыслия закон новый и несформулированный! Это специально не сформулировано, чтобы был люфт, где в данный момент времени можно провести двойную сплошную. Экономия законодательного потенциала. Рациональное использование ресурсов и букв. Представьте себе, нужно было бы этих думцев каждый раз новый закон, новые поправки. Командировки. Они будут собираться, голосовать. Вся эта бодяга будет тянуться. Сколько затрат на всё это нужно. А так — невнятно сформулировал, и в зависимости от этого сейчас это экстремизм, а сейчас — уже нет!

О. Журавлёва ― Чудесно!

О. Джемаль ― Или раньше это было экстремизмом, а теперь уже нет. Помните, как у нас вычёркивали, включали «Аль-Ихван аль-Муслимун» (прим.ред.: деятельность организации запрещена на территории РФ). Они у нас то числились террористами, то исключались, то опять включались в зависимости от политической обстановки в Египте. Всё зависело от того, чья власть была в Египте.

О. Журавлёва ― Кстати, по поводу самих пенсионных реформ. Как вам кажется, будет выходить наше начальство в ослепительно белом и несколько смягчать условия?

О. Джемаль ― Нет, не будет. Если и будет смягчать, то будет смягчать как-то настолько косметически, чтобы нельзя было сказать, некие символические полшага назад в форме вежливости. Это непопулярное решение, которое давно назрело, его давно выработали. Его давно хотели ввести. За это ратовала куча людей. И все понимали, что это грядёт. Просто сделали лобовым и циничным способом. Отложили этот вопрос на послеизбрание Путина. Сейчас, когда он свежеизбранный и с обновлённый, с косметическим таким блеском. И ему как бы сейчас придётся немного потратиться, потерять своё реноме в своём рейтинге, выслушать кучу обидных слов: а как же, ты помнишь, ты в 2005 или когда там сказал, что не будешь, пока жив. Но следующие-то выборы далеко. Наверстаешь, забудут, проглотят. Не для того это подгадали таким образом, чтобы заднюю давать. Не для того.

Причём если в случае тогда с монетизацией (в начале нулевых) это было в какой-то степени неожиданностью, потому что они действительно хотели сделать реформу, которая им казалось правильной. То сейчас всё было предсказуемо. Это не было неожиданностью. Понятно, что это будет именно так. Так что, я думаю, никакого заднего Путин врубать не будет.


О ПРЕКРАСНОМ

О. Журавлёва ― И, наконец, о прекрасном. Орхан Джемаль тонкий человек. Поэтому интересуется искусствами. Почему так интересна история с этими несанкционированными экскурсоводами в Третьяковской галерее? Это обсуждается уже не первую неделю, как мне кажется.

О. Джемаль ― Да. Обсуждается. Это хорошая история. Почему выставка в принципе неплохого рисовальщика Верещагина, но явно не составляющего пьедестал таланта, вдруг стал такой центральной темой? Ну, человек с интересной судьбой, неплохой художник как рисовальщик, документалист. Почему он? Его вывели как будто он светоч русской живописи. Выставку организовали. Это элемент патриотизма.

Выставка Верещагина — это «Крым наш» для образованных. Есть класс образовальщины. Помните, споры советские. Есть классы интеллигентщины и образовальщины. Это одно и тоже или нет? То есть прослойка образовальщины, для которых «Крым наш» это вульгарность, быдло, варвары, гопничество. А форму любви эстетической, этической лояльности власти можно же выражать сложным, воспитанным, рафинированным способом. Например, через интерес к Верещагину. Это манифестация лояльности власти как раз в образованном сегменте общества.

О. Журавлёва ― Эти образованные все норовят друг другу рассказывать про картины!

О. Джемаль ― Да. Но дело в том, что история с экскурсоводами никакого отношения к политике не имеет. Это чисто экономика, потому что есть Третьяковская галерея, которая хозяйствующий субъект. Она несёт важную социальную функцию. Культура, хранение, массы. Это всё важно. Но, кроме того, они зарабатывают деньги. И помимо билетов они продают иной продукт — экскурсии. И это очень хорошо. Очень хорошо, что она такие экскурсии готовят. Но они живут в мире очень жёсткой конкуренции. Сейчас любой образованный парень, порывшись неделю в интернете, может такую экскурсию по Верещагину закатать! А тебе вместо этого бабушки прожевали немножко патриотическую жвачечку стандартную. На это потратили деньги. Ты на зарплате держишь этих экскурсоводов. Это должно работать и приносить прибыль. Но это неконкурентноспособно. И тогда нужно создать монопольное преимущество — запретить всем остальным что-то вслух обсуждать! Хочешь узнать поподробнее — вот тебе бабушка, она прочитает. Это монополия.

О. Журавлёва ― Спасибо большое! Это журналист Орхан Джемаль. Меня зовут Ольга Журавлёва. Всем спасибо большое. Это было «Особое мнение». До свидания.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Зря уважаемый журналист О. Джемаль так откровенно иронизирует над статистикой выпадения из окон следственных органов различных весьма и просто высокопоставленных подозреваемых, допрашиваемых и просто свидетелей. Это тоже одна из таких специфически российских методик ведения допросов и бесед со свидетелями.

Кстати, по поводу коррупции: уважаемый журналист О. Джемаль скромненько так обошёл упоминанием ту самую непреложную истину, что 99.99...% всей российской коррупции почему-то гнездится только в самых верхних и высших эшелонах власти и руководящих кабинетах, она же самая токсичная, опасная и губительная для страны, а всю остальную коррупцию можно смело списывать со счетов, как в рамках статистической погрешности с усушкой-утруской.
________________________________________

В своем интервью на радио «Свобода» на вопрос Велихова о его отношении к российско-украинскому конфликту Орхан Джемаль не задумываясь и ни мало не медля ответил — я укроп.
________________________________________

А то, что ФСКН работало по законам (булочкам с маком, кетамином и т.п.), которые ей написала ГД РФ у собеседников в студии нет претензий?
________________________________________

Так о том и речь, что банда у власти и пишет бандитские законы, по которым настоящим преступникам бояться нечего, потому что служат они для борьбы с теми, кто не согласен с таким положением вещей. Плюс к этому и криминальная практика выбрасывания из окон и умерщвления несогласных иными способами, пыток и т.д. — обо всём этом и говорит Джемаль.
________________________________________

"Но как вам кажется, в СКР, ФСБ и прокуратуре действительно более кристальные люди, чем в МВД?" Какие там кристальные? Их главарь — вор, бандит и убийца, и они такие же, других просто не может быть.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ольга Журавлёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Террор (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Тюрьмы (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 21.08.2018 - РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕРРОР
  • 19.08.2018 - ПЕРСОНАЛЬНО ВАШ ВАСИЛИЙ ОБЛОМОВ
  • 19.08.2018 - ЗАКОНОМЕРНОЕ БУДУЩЕЕ
  • 19.08.2018 - ОТ ВИНТОВКИ МОСИНА ДО АВТОМАТА КАЛАШНИКОВА
  • 18.08.2018 - ДЕМОНСТРАЦИЯ БЕСПРЕДЕЛА НАСИЛИЯ
  • 18.08.2018 - ПОБЕДОНОСНОЕ ДОСТИЖЕНИЕ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
  • 17.08.2018 - ОПАСНЕЕ ВРАГА
  • 15.08.2018 - МИТИНГ В РОСТОВЕ ПРОТИВ ВЫРУБКИ
  • 15.08.2018 - НУЖНА ЛИ НАМ ЖУРНАЛИСТИКА, ВЫБОРЫ?
  • 14.08.2018 - «ИСКАНДЕРЫ» ЕЩЁ СМЕЮТСЯ?
  • 14.08.2018 - САНКЦИИ — ПОЧЕМУ, ОТКУДА?
  • 13.08.2018 - ЗАЧЕМ В РОССИИ ПОВЫШАЮТ НДС
  • 11.08.2018 - О ЦЕНТРАЛЬНОАФРИКАНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ
  • 10.08.2018 - ИНТЕРВЬЮ МИХАИЛА СААКАШВИЛИ
  • 10.08.2018 - МИНОТАВР И ЕГО ЛАБИРИНТ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru