Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[24.09.2018]

ГЛАВНЫЕ СКРЕПЫ РОССИИ — НАСИЛИЕ И НЕНАВИСТЬ

Александр АРХАНГЕЛЬСКИЙ: российский литературовед, литературный критик, публицист, телеведущий, писатель


Александр АРХАНГЕЛЬСКИЙ:


Как устроена жизнь в России? Ненависть направлена на какие-то конкретные группы. Но ненависть на каком-то этапе нельзя контролировать, она уже начинает сама свою работу. И вот теперь «оседлать» её, так сказать, «вернуть в стойло» очень трудно. Это создаёт ощущение необъяснимой угрозы, как у Кафки. Ты не можешь понять логики, ты только понимаешь, что угроза, поджидает тебя на каждом шагу.

Здесь насилие понимается как добро, коротко говоря, как фундаментальное, как онтологическое основание. То есть в насилии опознаётся некая правда жизни. Это такая эмблема правоты. Вот это самое ужасное. Вот это ключевое понятие. Собственно говоря, это понятие было центральным и в советской идеологии. То есть у неё, конечно, была своя теоретическая база более прочная, но всё равно это всё закончилось голым насилием, перефразируя философа.


К. Ларина ― Добрый день. Мы начинаем программу «Культурный шок». У микрофона Ксения Ларина. В нашей студии на «Эхе Москвы» замечательные гости:

• Анна Ставицкая, адвокат.
• Андрей Архангельский, журналист, редактор отдела культуры журнала «Огонёк».

Тема нашей программы: «Оскорблённые чувства как повод для оскорблений и нападений». Я даже придумала, что скоро должен быть роман «Оскорблённые чувством», поскольку вот эта неделя как-то сконцентрированно нам предложила сюжеты именно на эту тему, начиная с оскорблённого генерала, который угрожал физической расправой конкретному человеку, и завершая вот этой замечательной историей про оскорблённых подозрениями в сотрудничестве с ГРУ двух граждан Российской Федерации неопределённого происхождения.

Но, тем не менее, ещё два сюжета было на этой неделе, которые также были посвящены оскорблениям чувств. Это, во-первых, оскорблённые интеллигенты, оскорблённые библиотекари, которых оскорбила актриса, позволившая себе сомнительную, по их мнению, фотосессию в главной библиотеке страны, после чего эту актрису библиотекари буквально смешали с грязью. Ну и второй сюжет — это очередной разгром очередной выставки. Выставка художника Василия Слонова «Небесный Иерусалим», которая проходила в Московской галерее, которую пришли громить уже знакомые всем персонажи из экстремистской группы SERB. Эти экстремисты были оскорблены картинами художниками и обвинили, в свою очередь, художника в экстремизме.

Перечисляя всё это, я вспоминаю знаменитый монолог Чацкого, который всё пытался найти место, где оскорблённому чувству есть уголок. И, похоже, это место найдено — это как раз наша великая держава, тот самый уголок, где есть место оскорблённому человеку.

В итоге оскорблённая власть, оскорблённая страна начинает грозить и хамить всему миру, оскорблять своих иностранных партнёров на чём свет стоит, кроя их последними словами. Вот как нам выйти из этого потока оскорблений? И что можно сказать вообще об обществе, которое сегодня живёт с такими чувствами?

А. Ставицкая ― Ну, сейчас пока я могу оценивать эту ситуацию как адвокат. Ещё когда я представляла интересы Юрия Самодурова, директора Музея Сахарова, который был привлечён к ответственности за две выставки современного искусства, мы ещё тогда вовсю, что называется, били в колокола, говорили о том, что вот эти уголовные дела, которые были возбуждены в отношении художника и устроителя выставок об оскорблении чувств верующих — это не просто какие-то единичные дела, которые касаются исключительно Музея Сахарова, который, не знаю, не нравится, к примеру, властям или чем-то другим неугоден. Это такие первые звоночки ненависти и определение того, как нам с вами нужно будет жить в нашем государстве. Но нам тогда особо никто не верил. Это был 2004-й и 2006-й годы. И все считали, что эти все уголовные дела имеют такой локальный характер, а именно — Музей Сахарова.

[Это государственная цензура, предназначена для подавления свободомыслия, которое, как считают власть имущие, может угрожать их власти и благосостоянию. При этом формально государственная цензура отсутствует, а её функцию выполняет вроде как общественное мнение, правда в антиобщественной и уголовно наказуемой форме (но под защитой полиции и судов). Такая форма осуществления цензуры, надо полагать, считается более эффективной, так как пресекает свободную творческую активность фактически путём прямого насилия, что является гораздо более убедительным аргументом, чем вежливый отказ в публикации.]

Но оказалось, что это совсем не так. И теперь вот эти самые люди, которые считают, что их в чём-то оскорбили, они приходят везде: в Музей Сахарова, на галерею «Винзавод», в театры, в другие музеи. И везде находят повод, чем бы им оскорбиться. А почему это происходит? Ну, мало того, что это нагнетание этой ненависти, видимо, выгодно нашим властям, но самое главное, что правоохранители ведут эти дела в полном консенсусе с судами. И в этой цепочке, на мой взгляд, самое главное — это именно суд. Потому что если бы суды не рассматривали эти дела и не выносили по ним обвинительные приговоры, то тогда бы просто этих дел не было.

Безусловно, мне как юристу, как адвокату по уголовным делам совершенно очевидно, что эти действия устроителей выставок и художников не содержат состава преступлений, их нельзя привлечь к уголовной ответственности. Но из-за того, что суды, конкретные судьи привлекали этих людей к ответственности, выносили им приговоры, и эти приговоры затем более высокий суд признавал законными — всё это дало возможность осуществлять беззаконное преследование творческих личностей.

Если бы первые дела в отношении Музея Сахарова закончились бы оправдательными приговорами… можно было бы рассуждать о правовом характере российской власти. Но конечно, это невозможно. Это сейчас я рассуждаю с точки зрения идеалистической. Пока наш суд не скажет «нет», всё это беззаконие будет и дальше продолжаться.

К. Ларина ― Ну, сейчас это беззаконие уже нарастает как снежный ком. Вот судя даже по тому, как я перечислила все эти сюжеты последней недели. Кстати, ещё можно добавить к этому, что комитет Госдумы отказался декриминализировать наказание за репост. По сути, у нас все эти оскорбления давным-давно уже приравнены к проявлениям экстремизма и возбуждению ненависти. То есть там уже какие-то другие, более тяжкие сроки. Это уже не оскорбление чувств, это что-то иное, более сильное.

А. Ставицкая ― Ну а вы видели, что на странице Айдан Салаховой в Facebook выложена как раз видеозапись, как вот эти самые люди, которые оскорбились, пришли на «Винзавод» и выносили картины художника? И вы же видели, как сами художники и те, которые были рядом с этой галереей, были растеряны, а те люди, которые именно это делали, то есть разгромили выставку и вынесли картины, они чувствовали себя хозяевами жизни, потому что власть им чётко показала, что «вот вы это имеете право делать и дальше».

А. Архангельский ― Я попытаюсь всё это как-то обобщить, привести к какому-то культурному знаменателю. Ну, культуролог обязан отвечать на вопрос: почему так случилось, а не только, почему красиво или почему мерзко. И мы вынуждены обобщать и учитывать множество разных происходящих процессов.

Тут, конечно, очень трудно сохранить здравый рассудок, потому что какие-то флюиды безумия, такого какого-то внутреннего распада, я бы сказал, ощущаются очень ясно. Ну, всё-таки результатом чего это может быть? Тут у нас всё построено вокруг понятия, вокруг определения «оскорбление чувств». Вот такая чувствительность к оскорблению… Вообще-то, с оскорблением должна справляться культура. Ну, если мы живём в цивилизованном обществе, прежде всего культура требует от человека проводить постоянно работу с самим собой, анализировать, рефлексировать, учиться, осваивать культуру. Культурный человек никогда не будет так варварски относиться к чужому творчеству. Он может быть не согласен, он может вступить в культурный диалог, что и является целью художника, стремящегося высказаться на языке своей творческой способности.

А вот эта постоянная готовность быть оскорблённым, как вообще-то, вам скажет любой психолог, скорее всего является результатом какой-то глобальной травмы, нерешённой в обществе. У меня на этот счёт есть гипотеза, которая, в общем-то, достаточно популярна. Я считаю, что всё это вместе говорит о какой-то, своего рода компенсации. Это реакция разочарованного, униженного человека, отягощённого комплексами неполноценности. Ну и в качестве компенсации он предпочитает унижать кого-то ещё, более слабого. Мы можем подозревать, что это результат травмы, страшной травмы, которая всё время пульсирует, не останавливаясь и постоянно напоминая о себе. Вот откуда эти спорадические всплески необъяснимой агрессии. Так было, кстати, в начале 80-х, как рассказывают старожилы.

Но самое важное, что государство легализовало эту готовность оскорблять и готовность ненавидеть. Пропагандистская машина легализации ненависти и разжигания розни была запущена, скажем так, в 2014 году, когда, условно говоря, чувству ненависти сказали «давай, жги, всё можно!». То есть какие-то культурные рамки соблюдались до этого более или менее, а потом стало можно всё. И вот то, что мы видим сейчас — это результат вот этого «всё можно». Потому что ненависть, как бы впрыснутая в общество, находясь в замкнутом пространстве, начинает поражать самих же его участников. И вот эта ненависть, которая бродит внутри, должна рано или поздно выйти на поверхность и проявиться в открытом насилии. И вот таким образом она реализуется, заражает всех оказавшихся свидетелями.

К. Ларина ― Тут ещё такой момент. Например, меня очень тревожит, что это действительно, как цепная реакция, как какая-то чума, которая распространяется воздушно-капельным путём. Вот Аня вспомнила историю, выставку «Осторожно, религия!», где обвинялся, в том числе, Юрий Самодуров, которого Анна защищала. А сейчас я читаю, какие оскорбительные слова тот же Юрий Самодуров пишет в адрес Ингеборгу Дапкунайте. И я просто поражаюсь. Это человек, который на том же самом месте находился — в роли жертвы, в роли преследуемого человека. И чего только про него ни говорили, в чём его только ни обвиняли. И это, конечно, меня тревожит больше всего. Потому что сегодня мы видим, что если раньше наш маленький мир делился на тех, кто оскорбляется, и тех, кто как бы нормальный человек, то сегодня оскорблены все друг другом. И вот это, мне кажется, можно расценивать как победу тех деклараций, которые, собственно говоря, спонсировались сегодня властью, прежде всего. Она хотела, чтобы все погрязли в ненависти друг к другу. И она этого добилась.

А. Архангельский ― Нет, почему? Ненависть была направлена конкретно на какие-то конкретные группы. Но ненависть на каком-то этапе нельзя контролировать, она уже начинает сама свою работу. И вот теперь «оседлать» её, так сказать, «вернуть в стойло» очень трудно.

А я хочу ещё напомнить о двух скандалах. Они, конечно, не настолько общественно важны. Ну, отмена концерта Крида и клип Филиппа Киркорова и Николая Баскова. Как ни странно, вокруг этого тоже нешуточные страсти разгорелись…

К. Ларина ― Даже Дмитрий Киселёв оскорбился!

А. Архангельский ― Он даже написал колонку о том, что так негоже. Не знаю. Я вчера заставил себя посмотреть, ну, потому что это всё становится уже общественно важным. Вы знаете, что меня поразило? Ведь на самом деле это клип о том, как устроена Россия, о том, что есть какая-то внешняя обложка, где всё красиво, гламурно, где шампанское льётся рекой. А на самом деле человеческие отношения между людьми находятся на ужасно низком уровне, который от нас хотят скрыть величием и высокой риторикой.

Вот это же именно о том, как на самом деле всё обстоит! На самом деле они ведь смеются над этим — над тем, как устроено общество, вот как на самом деле на что мы готовы идти из-за обид. Кстати говоря, обида в этом маленьком произведении шестиминутном, тоже играет ключевую роль в сюжете. Так что я думаю, что это, конечно, в общем-то, в каком-то смысле получилась пародия, трагипародия, если можно так сказать, на то, как устроена жизнь в России, главной целью которой являются насмешки, лицемерие, враньё друг другу и показуха.

К. Ларина ― Аня, а почему тогда все проблемы этического характера, вот все эти примеры, которые мы сегодня приводим, у нас рассматриваются исключительно в уголовном пространстве? Как это произошло? И правильно ли это?

А. Ставицкая ― Ну, во-первых, это, конечно, безусловно, неправильно. А почему в уголовном — ну, это совершенно понятно. Потому что в какой-то момент представители нашей власти поняли, что общество живёт само по себе и совершенно ему неподконтрольно, потому что огромное количество информации, которую невозможно взять под контроль государству. Я имею в виду интернет, а также те же театры, выставки и так далее. И здесь было сделано всё, как было у нас в советское время, чтобы люди просто боялись. А как нужно сделать, чтобы люди боялись и, соответственно, сами занимались самоцензурой и не смели выражать какое-то мнение, которое сейчас не является трендом власти? Только посеять страх. Страх возможно посеять исключительно с помощью наказания. Наказание — это, соответственно, уголовная ответственность. Поэтому здесь всё просто.

Собственно, это преследование свободомыслия. И все сейчас прекрасно понимают, что большинство людей начали реально бояться. То есть каждый, я думаю, и на себе это тоже проверял, сто раз подумает, а написать ли что-либо у себя в Facebook или сделать ли репост чего бы то ни было, что даже с точки зрения самого себя может впоследствии привести к каким-то неблагоприятным последствиям. То есть здесь всё ясно и просто, на мой взгляд. Страх для того, чтобы контролировать распространение информации, уменьшать поток свободного общения людей.

К. Ларина ― Кстати, вот про Василия Слонова хотела тоже напомнить отдельно, может, кто забыл. Василий Слонов прославился как автор знаменитой выставки, которая называлась «Сочи-2014», которая проходила в Перми в то время, когда ещё там был Марат Гельман. А после этой выставки Гельмана оттуда вышвырнули. Эта выставка стала переломной для судьбы самого Марата. Сейчас уже, как мы знаем, он давно живёт не в России и занимается своими культурными проектами в другой стране, европейской.

И если вспомнить, что это была за выставка, она меня тогда поразила абсолютно точным пониманием, как была использована Олимпиада 2014 года властями России на Украине. Художник все знаковые и культовые бренды России, включая Чебурашку и Сталина, изобразил в виде абсолютной кровожадности, кровавости. Я напомню, Сталин там с кровью на таких клыках. И Чебурашка с топором. То есть это жуть на самом деле была! Кого там оскорбила она? Как можно было это квалифицировать? Это невозможно квалифицировать как оскорбление чувств верующих. Оскорбление чувств патриота или оскорбление, не знаю, государственных символов тоже под это не подходит.

Сейчас происходит то же самое. Вот выставка Василия Слонова «Небесный Иерусалим», которая была в Москве, тоже по сути абсолютно, как мне кажется, разоблачает вот эту лицемерную сущность сегодняшнего российского общества. И в этом главная её опасность для людей, очень серьёзных профессиональных патриотов, коими себя считают вот те же самые группы SERB, этого Брумеля и Тарасевича. Но на самом деле мы-то прекрасно знаем, в чьих руках эти инструменты работают.

Значит ли это, что сейчас законодательная власть будет изобретать новые репрессивные законы, чтобы уже, в конце концов, прекратить использовать этих погромщиков, а действовать вполне себе по закону государственными органами?

А. Ставицкая ― Ну, мне кажется, что у власти уже и так достаточно законов для того, чтобы людей привлекать к ответственности по поводу и без. И мы это прекрасно видим, когда возбуждаются уголовные дела по 282-й статье. Но я думаю, что без погромщиков никак не обойтись, потому что это именно те люди, которые, с точки зрения власти, показывают, что нужно делать для того, чтобы быть фаворитами. А иначе как-то будет довольно странно и сложно бороться с инакомыслящими. То есть это, по сути, разжигание розни — нужно показать тех, которые плохие, и, соответственно, их действия будут наказаны. И показать хороших, которые должны служить образцом и которые будут поощряться. Ну, я, конечно, не исключаю, что наши законодатели придумают кучу законов, которые будут вводить нас в какие-то рамки. Почему нет? Но в принципе достаточно того, что уже существует.

Хотя на самом деле, если даже существующие законы разбирать с точки зрения теории уголовного права, то для того, чтобы привлечь человека к ответственности по той же самой 282-й статье, необходимо много доказать. Но собственно этого не делают наши правоохранители, то есть следственные органы, и на это закрывают глаза суды, вынося бездоказательные обвинительные приговоры.

А. Архангельский ― Анна совершенно права. Как сказал бы ещё покойный Даниил Борисович Дондурей, что вот это серое пространство, полузаконное, полулегальное, расширяется. И оно очень важно, сказал бы со своей прекрасной интонацией Даниил Борисович. Оно очень важно, потому что оно-то и создаёт ощущение страха, вот этого перманентного ужаса. Потому что в этом сером пространстве никогда не понятно, в какой степени эти люди действуют с позволения, в какой степени по своей воле, и как были заключены их договорённости.

Это очень важно, потому что это пространство для маневра. И это серое полузаконное пространство со всеми этими группировками погромщиков — оно как раз и создаёт ощущение необъяснимой угрозы, как у Кафки. Вот это такой «Замок» Кафки. Ты не можешь понять законы, ты не понимаешь логики, ты не понимаешь, как это работает. Ты только понимаешь, что угроза, поджидающая тебя на каждом шагу. Вот с помощью чего создаётся эта угроза. Условно говоря, сталинская машина угнетения — там с ней, в общем-то, было понятно, да? Вот она, а вот ты, да? А здесь между государством и тобой ещё присутствуют эти серые неопределённые пространства, начиная от всевозможных пранкеров, ботов. Собственно говоря, власть понимает интернет как пространство, где можно накопать очень много случайных жертв для показательного устрашения всего сообщества.

К. Ларина ― Почему тогда невозможно с таким беззаконием бороться законными методами? Ведь сами говорите про обвинительные приговоры, построенные на абсолютных фейках, без всякой доказательной базы! Или адвокаты борются, но не могут ничего с этим сделать? Как из этой ситуации тогда выходить?

А. Ставицкая ― Это вопрос к нашей судебной системе, которая полностью тоже, к сожалению, подчинена не закону, а этому устрашающему тренду власти. В том случае, как я уже сказала, если бы суды действовали так, как и положено им действовать, то есть с точки зрения закона, то таких дел просто бы не было, потому что они заканчивались бы все оправдательными приговорами.

Но, как я уже сказала, власти очень важно, чтобы был страх. Соответственно, страх, как я уже сказала, возможно посеять исключительно наказанием. А суды — это именно тот инструмент, который и выносит, собственно говоря, наказание. Соответственно, зачем же суду оправдывать эти невинные жертвы? Тогда, что называется, мы с вами распоясаемся, с точки зрения властей. Соответственно, нужно припугнуть. Для этой цели это самый хороший инструмент. Поэтому адвокаты, какие бы они блестящими ни были (а у нас огромное количество блестящих адвокатов), и как бы они сто пятьдесят три раза ни были правы с точки зрения закона, в лучшем случае чего они могут добиться — это то, что твоего подзащитного не посадят. И в этом случае он должен радоваться. При этом ещё судья даже может тебе прямо в открытую сказать, что ему всё это не нравится, и он видит, что это полный бренд, но ничего поделать он не может. Извините, хотя бы не посадил.

К. Ларина ― И мой вопрос вот как раз к сюжету, связанному с обращением Золотова. Вот мне даже это интересно. Нас всё время наш гарант Владимир Владимирович Путин посылает в суд (в хорошем смысле этого слова), типа не надо никаких разборок, есть суд, в судебном порядке решайте ваши проблемы. Почему в данном случае генерал, представитель власти не воспользовался этим простым и доступным правом для каждого российского гражданина, а, оскорблённый подозрениями в коррупции, решил действовать вот таким совершенно, ну, странным, скажу я мягко говоря, способом?

А. Ставицкая ― Ну, для меня здесь ясно и понятно. Во-первых, сам глава Росгвардии совершенно не верит в нашу судебную систему, и поэтому её просто даже не рассматривает как то место, где можно каким-то образом дебатировать. Он просто считает, какой смысл вообще заводить речь о суде, когда, в принципе, суд — это как бы обслуживающий персонал для власти. Поэтому он, как такой настоящий пацан, каким он себя считает, сильный мужчина, способен защитить свою честь без помощи суда.

К. Ларина ― Кстати, тут же и дуэльный кодекс возник в Госдуме.

А. Ставицкая ― А почему нет? За репосты надо привлекать к ответственности, но при этом разрабатывать дуэльный кодекс?! Ну, как совершенно справедливо вы говорите, Кафка в полной мере вступает в нашу жизнь, просто семимильными шагами мы идём к Кафке!..

К. Ларина ― Аня, ещё один вопрос именно по этому выступлению. Мне тоже важно понять. Самые противоречивые чувства в обществе гуляли после каждого сюжета, которые мы сегодня обсуждаем. Тем не менее, вот вы лично, Аня, какие чувства испытали, когда смотрели на это обращение генерала в полной парадной форме, со всеми орденами и с какой-то красной тельняшкой, которая у него на груди была раскрыта? Это у вас вызывало смех или страх?

А. Ставицкая ― Вы знаете, мне не было страшно от того, что он, как многие считают, выражал угрозу. Ну, мне кажется, что для этого человека это вполне нормальное решение вопроса. Для меня было ужасно… какой-то липкий ужас охватил меня, когда я попыталась понять, что у этого человека в голове намешано. Понимаете? Несмотря на то, что мы уже все давно понимаем всё про нашу власть, но когда это тебе так чётко, неоднозначно и довольно показательно демонстрируют, что в голове какой-то компот, от этого становится как-то не по себе. Наверное, вот это слово «не по себе», вот это очень присутствовало, когда я смотрела этот спич.

К. Ларина ― А ведь люди, у которых вот такое в голове, они же принимают решения…

А. Ставицкая ― Вот в том-то и дело! Просто мы с вами думаем, надеемся, что, придя в какие-то органы государственной власти, мы сможем попытаться донести свою позицию до этих людей, чтобы они эту позицию поняли. Но, посмотрев вот это видеообращение, я как-то уже засомневалась, что меня поймут. Потому что тут же скажут, что я из какой-то американской пробирки съела печеньку и ещё что-нибудь, пошла обниматься с Порошенко… Понимаете? Тут же всё вместе почему-то намешано, всё то, что считается плохим для нашего государства. И всё это просто так выплёвывается, как обвинение, совершенно даже не по теме! Но главное — как всё это вместе соединить: Америку, Порошенко, Саакашвили, печеньки…

К. Ларина ― И Ходорковского, кстати.

А. Ставицкая ― Да, и Ходорковского. Ну, как без него? Это теперь новый Березовский.

А. Архангельский ― В советское время люди по расположению лиц на Мавзолее понимали, как меняется внутренняя политика, или по тому, на какой полосе газеты «Правда» статья о некоторых недостатках в снабжении. Сейчас у нас гораздо — ну, в разы, в тысячи раз — больше информации, но тем не менее понять механизмы принятия решений наверху мы по-прежнему не можем, это тайна. В общем-то, власть даже этим гордится — тем, что неизвестно ничего, а значит — непредсказуемость, а значит — вот этот самый страх! Собственно говоря, они так и понимают себе власть — это то, что, в общем-то, как бы непредсказуемое и, конечно же, должно вызывать священный трепет.

И язык людей, находящихся на вершине власти — это единственный, пожалуй, способ, единственная возможность наша понять, как устроено их мышление. Их манера речи, их язык, их разговор — это единственный способ понять, как устроено их мышление. И конечно же, соглашусь с Анной опять же. Мы прежде всего видим… это прежде всего бросается в глаза — запоминается не угроза, а действительно смесь разных языков, смесь разных ценностей, которые в одном человеке находятся.

Максим Кронгауз, выдающийся наш лингвист, провел филологический анализ этой речи. Собственно, на это все обратили внимание, что фактически генерал говорит на трёх разных языках.

К. Ларина ― Полиглот!

А. Архангельский ― Это очень симптоматично, это очень показательно. Ксения Собчак очень верно поступила, выложив на «Эхе Москвы» в своём блоге своё первое интервью с генералом Золотовым, которое она делала для своего фильма. Что мы видим? Мы видим очень интеллигентную речь, речь воспитанного человека, можно сказать, что речь высокой петербургской культуры, тактичную, с улыбкой. Это совершенно другой человек.

А теперь мы видим иного генерала Золотова, который, собственно говоря, выражается языком, ну, вполне опознаваемым. И ребята на «Эхе», и Ксения, и многие люди задаются вопросом: а какой же генерал Золотов настоящий? Ответ заключается в том, что и то, и другое, и третье — это и есть настоящий.

Это говорит о том, что прочных ценностей, прочной картины мира, представления о том, что есть добро, а что есть зло, что есть прилично, а что неприлично, нет. Вот что самое ужасное — что у этих людей нет этого. Эта система ценностей — плавающая. Они могут быть интеллигентными, приличными, они прекрасно знают, как нужно себя вести. Но они демонстрируют нам, что они могут включать и это, и это, и это. Ну, о чём это говорит? Это говорит о том, что прочной системы ценностей нет. А это действительно представляет угрозу, если у таких людей нет прочной системы ценностей.

К. Ларина ― Андрей, я вот тут готова с тобой не согласиться, потому что прочная система ценностей там есть. Там есть сакральные, священные места. Это церковь и всё, что связано с православием. Это президент и власть в одном флаконе, всё, что связано с этим. Это, извини за выражение, геополитические интересы России, так мы это назовём. Каждый понимает это по-своему. Но то, что вкладывает в это понятие генерал Золотов и его товарищи, мы тоже прекрасно понимаем. Это всё ценности. Разве нет? Это ценности. И патриотизм, конечно, оголтелый. Это же их ценности?

А. Архангельский ― Знаешь, это, так сказать, новая сакральность. Она собрана, в общем-то, из разных языков, из разных столетий. Тут вам и XIX век, дворянская честь. Ну, это такая дворянская честь как бы из фильмов Сергея Бондарчука. Это такое советское дворянство, кинематографическое. Кое-что взято из истории, кое-что взято из Советского Союза. И вот из всего этого создана, соткана наскоро, надо сказать, вот эта новая сакральность. Я не сказал бы, что она прямо очень продумана, что она так уж вошла в кровь людей, живущих сейчас. Это, как говорится, слова.

К. Ларина ― Тогда кто должен этот набор ценностей определять? Задаю вопрос сакраментальный, которым кончаются все наши разговоры обычно. Хотя, конечно же, претензия главная всё равно не к власти, а к обществу, то есть к нам самим, что мы не выработали этот — ну, как бы сказать? — кодекс общий для понимания того, что есть зло, а что есть добро. Чёрт его знает, был ли он когда-нибудь. Я всё время вспоминаю стихи Бориса Рыжего «Как хорошо мы плохо жили». Можно, конечно же, поностальгировать по этому поводу и вспомнить, что, да, тогда как-то было всё яснее, а сегодня, вот, пожалуйста, голова генерала Золотова — это и есть собственно вся Россия?

А. Архангельский ― Ирина Прохорова буквально несколько дней назад в эфире «Эха Москвы» говорила о том, что центральная идея, которая собственно транслируется, — это идея насилия. Вот насилие понимается как добро, коротко говоря, как фундаментальное, как онтологическое основание. То есть в насилии опознаётся некая правда жизни. Это такая эмблема правоты. Вот это самое ужасное. Вот это ключевое понятие. Собственно говоря, это понятие было центральным и в советской идеологии. То есть у неё, конечно, была своя теоретическая база более прочная, но всё равно это всё закончилось голым насилием, перефразируя философа.

Вот в 91-ом году, в августе, первое, что нужно было сделать — сказать о том, что нужно отказаться от насилия. Нужно было победить это насилие как способ управления, как картину мира, как единственный способ коммуникации, взаимодействия с другими людьми и с миром. Вот нужно было провозгласить в первую очередь это. Поскольку это не было сказано, а вместо этого телевидение вместе со своими «Песнями о главном» начало свою работу по примирению двух несовместимых менталитетов — новой буржуазной России и вот этого советского периода.

И конечно, время упущено. И это главная ошибка демократов, если можно так сказать, что они сосредоточились на экономике, а не на сознании. И вот мы видим сейчас, что экономика вполне себе, ну, кое-как работает, скажем так. С этим насильническим сознанием она тоже, кстати, не работает, но всё-таки как-то существует. Но, тем не менее, с этим насилием в голове дальше двинуться невозможно. И эту проблему нужно было решать прежде всего.

К. Ларина ― А как нам победить насилие как главную концепцию существования сегодня?

А. Ставицкая ― Как победить насилие — мне сложно сказать. Мне кажется, что каждый человек просто сам для себя определяет, как ему дальше жить. И если ему нравится жить в стране, которая базирует себя на насилии — ну, как я могу ему это запретить, или как я могу его переубедить, что так нельзя? Мне кажется, что любой здравомыслящий должен это понимать сам.

Другой вопрос — мне кажется, что общество и простые люди понимают, что насилие — это плохо, и жить так невозможно. Но я опять же возвращаюсь к тому, что, к сожалению, наша власть считает, что её задача — чтобы мы все боялись. Почему у неё такая задача — это уже другой вопрос. А бояться мы можем только в том случае, если будем понимать, что если мы не будем бояться, то будет насилие и наказание. Вот вопрос в том, что если власть поменяет своё отношение к существующей реальности, а общество поможет, то тогда, наверное, всё изменится.

К. Ларина ― Аня, а вот на сегодняшний день уважение к закону, к законодательству входит ли в список ценностей для государевых людей? Или это тоже весьма такое лукавое, скажем так, утверждение, что у нас перед законом все равны?

А. Ставицкая ― Вы понимаете, у нас очень много чего провозглашается. У нас, в принципе, хорошая Конституция, где написано, что, собственно говоря, права человека являются высшей ценностью. У нас вполне себе неплохие законы. Их, конечно, очень много критикуют, но, в принципе, тот же Уголовный кодекс, чем я занимаюсь, а также Уголовно-процессуальный, Гражданский кодекс, Гражданско-процессуальный — такие достаточно хорошие законодательные акты. Но дело в том, что есть ещё исполнители, которые применяют эти законы в жизни. Эти исполнители, как я уже сказала, фактически выполняют требования власти, потому что власти не нужен независимый суд. А судьи почему-то позволяют себе быть зависимыми.

И поэтому, когда обычные люди начинают сталкиваться с законами и понимают, что закон не действуют, они, конечно, перестают его уважать. А власти его изначально не уважают! Как я уже сказала, если бы они его уважали, то тогда у нас был бы независимый суд, где любой человек мог добиться справедливости.

А. Архангельский ― Кстати, слова «права человека» — я бы не сказал, что особенно часто звучат. Хотя соглашусь опять с Анной, это же тоже ключевое понятие. Но, тем не менее, оно как бы отсутствует…

К. Ларина ― Оно какое-то не наше. Вот мне сейчас Аня напомнила, что оно в Конституции есть, но как-то не вспоминается…

А. Архангельский ― Вы же понимаете, жизнь, как говорится, идёт своим чередом. То есть несколько важных понятий — свобода слова, гарантированная Конституцией, права человека — ведь у нас это всё на самом деле подвергается, попросту говоря, насмешке. То есть, как бы оно высмеивается как не наше даже, а какие-то чужие ценности, которые к тому же якобы фальшивые. Удивительная история противоречий, несоответствия массового сознания и общественного устройства. Это феноменально! Такого ещё, по-моему, в истории не было.

К. Ларина ― Ну вот, судя по всему, единственное, что спасает пока — это, конечно, чувство иронии и самоиронии в обществе, которое пока ещё не истреблено. И тому доказательство — реакция какого-то истерического хохота всемирного над сюжетом, который мы сегодня с вами не обсуждали. Это интервью двух персонажей главному редактору главного пропагандистского канала. Это, конечно, такой позор на всю страну, который мы ещё будем долго пожинать. Хотя уж чего-чего нет, так это дефицита вот в таких культурных шоках. Спасибо большое нашим гостям — Анна Ставицкая и Андрей Архангельский — всегда рада вас слышать и видеть. Спасибо.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Парадоксально, но большинство людей охотно соглашается на то, чтобы из них сделали скотов.
________________________________________

Постоянная готовность быть оскорблённым — это воспалённая ксенофобия, когда всё малопонятное, непривычное, объявленное чужеродным и враждебным, превращается в оголтелый псевдопатриотический поиск если не явных врагов, то подозрительных элементов.
________________________________________

Роман такой уже появился. В Редакции Елены Шубиной три недели назад. Алиса Ганиева "Оскорблённые чувства", АСТ; 2018. Странно вообще-то, что гости и ведущий ничего не знали об этой книге (https://www.moscowbooks.ru/book/938122/).
________________________________________


ИСТОЧНИК

Ксения Ларина

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Разжигание розни (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Террор (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Ксенофобия (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 18.10.2018 - ЧЕКИЗМ ВМЕСТО КОММУНИЗМА
  • 17.10.2018 - ПРОВАЛ РАЗВЕДКИ РФ
  • 16.10.2018 - ОГРАБИЛИ НА РУБЛЬ — ВЕРНУЛИ СЕМЬ КОПЕЕК…
  • 16.10.2018 - ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА РФ
  • 15.10.2018 - РОССИЯ БЛОКИРУЕТ ВВОД МИРОТВОРЦЕВ НА ДОНБАСС
  • 14.10.2018 - ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ, МЫ НЕ ХОТЕЛИ?
  • 14.10.2018 - ВИРУАЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ
  • 14.10.2018 - ДИАГНОЗ БОЛЕЗНИ РОССИИ
  • 13.10.2018 - КОНСЕРВАТИВНО-АВТОРИТАРНАЯ…
  • 13.10.2018 - О НОСТАЛЬГИИ ПО ДОНЕЦКУ
  • 12.10.2018 - НЕОБХОДИМА ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕФОРМА
  • 11.10.2018 - УВЕЛИЧЕНИЕ ПЕНСИЙ, А НЕ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА!
  • 11.10.2018 - ИСТОРИЯ НАШЕЙ ПЕНСИОННОЙ СИСТЕМЫ
  • 10.10.2018 - СОХРАНЕНИЕ ЖИЗНИ СЕНЦОВА
  • 10.10.2018 - 500 ДЕЛ ПО ЭКСТРЕМИЗМУ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru