Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[14.11.2018]

ЗАЧЕМ ПРИХОДИТЬ К СОЛОВЕЦКОМУ КАМНЮ?

Ян РАЧИНСКИЙ: российский общественный деятель, председатель правления международного общества «Мемориал»


Ян РАЧИНСКИЙ:


Историю делает государство. Если гордиться историей — значит гордиться государством. Отсюда сакрализация государства, что означает, что элита власть имущих неподсудна…

В школе про преступления государства говорят крайне мало. Вообще говоря, в школьных учебниках, собственно, это даже не тема, а попутные обстоятельства. И это называется эвфемизмом «политические репрессии». А на самом деле это был государственный террор — бессудное убийство сотен тысяч людей по заочно вынесенным приговорам. Люди даже не знали, что их приговорили к смерти. Не говоря уже о том, чтобы иметь возможность что-то сказать в свою защиту. Я уж про адвокатов вообще не упоминаю. А у нас это просто комментируется: «Ну, мало ли что у нас было? В войну погибло ещё больше»…

А когда человек произносит «расстрелян, расстрелян, расстреляна…», то тогда вот эта абстракция становится очень конкретной, чьей-то человеческой судьбой, которая в его сердце отзывается.


К. Ларина ― Добрый день. Начинаем программу «Культурный шок», сегодня она посвящена теме — «Акция «Возвращение имен»: зачем нужно приходить к Соловецкому камню?» У микрофона Ксения Ларина. Наши гости сегодня:

• Ян Рачинский, председатель правления Международного правозащитного общества «Мемориал».

• И Евгений Асс, архитектор. И, наверное, стоит в контексте нашего разговора добавить, что Евгений Асс является одним из активистов и участников мемориального проекта «Последний адрес».

Давайте начнём с главного. А что главное? Что акция «Возвращение имён» в двенадцатый раз состоится на том же месте в тот же час, где она и проходит с 2007 года, то есть на Лубянской площади, в сквере у Соловецкого камня. Были такие очень нервные дни, которые, слава тебе, Господи, позади, когда почти уже акция поминовения могла бы превратиться в акцию протеста, но, слава богу, ума хватило этого не сделать.

Напомним, что акция начинается в 10 часов утра и заканчивается в 10 часов вечера — как, собственно говоря, и проходила она все эти годы. Количество участников, насколько я знаю, с каждым годом растёт. И если первая акция собрала более 200 человек в 2007 году, то в прошлом году уже было больше 5 тысяч человек, которые пришли на Лубянскую площадь. Евгений, у меня к вам вопрос. Вот в чём смысл этой акции? Как бы вы определили это, объяснив людям, которые впервые, допустим, туда придут?

Е. Асс ― Знаете, вчера как раз я своим студентам объяснял, зачем надо приходить на эту акцию. Действительно, для молодых людей это не совсем понятно. Но я думаю, что в целом можно сказать, что, во-первых, это едва ли не самая важная из таких гражданских общественных акций, которые происходят в России,. И смысл её прежде всего в том, чтобы не только вспомнить имена жертв репрессий, но и в том, чтобы вообще обозначить этот эпизод в нашей истории как одну из самых трагических сторон нашей истории и не забывать об этом. Вот чтобы все будущие поколения знали о том, что в нашей жизни был такой ужасающий период тотального зла, который нельзя ни простить, ни забыть, ни вычеркнуть из памяти. И в этом смысле, я думаю, это важнее всего для новых поколений. И молодёжи довольно много. В прошлый раз я тоже обратил внимание, что это не только, так сказать, прямые потомки жертв, но и просто такие совершенно молодые люди. Кстати, среди волонтёров тоже, по-моему, очень много молодых. Это очень отрадно, что такая преемственность существует.

К. Ларина ― На фоне опроса ВЦИОМа, результаты которого были опубликованы на прошлой неделе, это очень отрадно, что вы сейчас говорите, потому что там-то как раз по цифрам получается, что именно молодёжь от 18 до 24 лет вообще ничего не слышала про репрессии 20–50-х годов. И больше половины людей именно молодого возраста никогда ничего про это не слышали и не знали. И это, конечно, поразительно. В школе, что ли, их не учат? Не знаю.


«ПЕРЕКОСЫ НА МЕСТАХ»

Я. Рачинский ― На мой взгляд, это совсем даже не удивительно, потому что, действительно, в школе про это говорят крайне мало. Вообще говоря, в школьных учебниках, собственно, это даже не тема, а попутные обстоятельства. И это называется эвфемизмом «политические репрессии». А вообще говоря, это был государственный террор, это было бессудное убийство сотен тысяч людей по заочно вынесенным приговорам. Люди даже не знали, что их приговорили к смерти. Не говоря уже о том, чтобы иметь возможность что-то сказать в свою защиту. Я уж про адвокатов вообще не упоминаю. Просто вот эти формулы, которые попали в учебники, совершенно не могут ничьи чувства затронуть, ничье воображение поразить. «Ну, мало ли что у нас было? В войну погибло ещё больше». Это остаётся за рамками восприятия. Но, в общем, молодёжь-то всё-таки ищет и пытается найти. Но учебник, действительно, обходит стороной.

К. Ларина ― Вы знаете, тут стоит вспомнить как раз ещё один проект «Мемориала» — это школьный конкурс «Человек в истории. Россия — XX век». Я являюсь членом жюри этого конкурса уже многие годы и тут, конечно, тоже вижу эту битву, борьбу за личную историю, насколько она важна. Мне кажется, как раз этот школьный конкурс очень близок и к целеполаганию акции «Возвращение имён», потому что всё равно человек пропускает это через себя — и, может быть, даже незнакомые судьбы, незнакомые фамилии в него попадают.

Я даже помню, как Арсений Рогинский, который, собственно, был создателем этой акции, как раз говорил о том, что когда человек произносит «расстрелян, расстрелян, расстреляна…», то тогда вот эта абстракция становится очень конкретной, чьей-то человеческой судьбой, которая в его сердце отзывается. Я напомню, Арсений Рогинский — это председатель правления общества «Мемориал», который ушёл из жизни в прошлом году. Вот сейчас его место занял Ян Рачинский.

Е. Асс ― Я, кстати, добавил бы к тому, что очень важно ещё самим этим действам противостоять неким попыткам умолчания, замыливания как бы этой истории, которые, совершенно очевидно, происходят на наших глазах — со всеми этими эвфемизмами, как нежно назвал это Ян.

На самом деле это вообще просто злокозненные происки, такая просто откровенная попытка замолчать и сделать вид, что ничего подобного в нашей истории не было, всё было очень хорошо, но было всего лишь несколько — как это называется? — «перекосов на местах». И сейчас эта тенденция, мне кажется, ну просто вопиюще растёт! И у нас не так много средств, чтобы противостоять. Всё-таки в наших руках не так много средств пропаганды. Я имею в виду тех людей, которые организуют «Мемориал». И, конечно, любые возможности каким-то образом напоминать и противопоставлять что-то доброе и правдивое этому шквалу откровенной лжи, которая идёт на молодое поколение, абсолютно необходимо. В этом смысле эта акция очень важную роль играет.

К. Ларина ― Ну, в этом смысле это акция протеста, наверное, да?

Е. Асс ― В каком-то смысле, да, неявного протеста.

Я. Рачинский ― Ну, этот смысл, конечно, тоже есть. Но я бы, наверное, другие аспекты акцентировал. Я хотел бы ещё уточнить, что Арсений Рогинский, конечно, очень много вложил в эту акцию, но придумала эту акцию Елена Жемкова. Я присутствовал, когда эта идея была впервые высказана. И не все её сразу поддержали. Нужно было осмыслить и понять, что в ней может затронуть людей.

А тут я бы два момента хотел подчеркнуть. Во-первых, это не столько протест, сколько приглашение к самостоятельному размышлению — так же, как и школьный конкурс. Вообще говоря, понять, что человек — это не то же самое, что государство, и что совершенно необязательно у человека и у государства должны всегда совпадать интересы. Вот это какое-то отстранение себя от этого самого обычного способа изложения: «Всё, что делается в истории — это государство». У нас всегда другой подход, и единица истории — это человек. Вот только из человеческих судеб и складывается история.

И второе. Даже такое простое называние имен с минимальными биографическими данными разрушает множество бытующих мифов о том, что такое были репрессии. А то продолжают у нас, как и господин Бортников к 100-летию ВЧК в очередной раз повторять всякие мифы. Люди видят, что расстреливали вовсе не только начальников, что это не была, как некоторые любят преподносить, драка в верхушках власти или чистка большевистской партии. Вообще говоря, большая часть погибших — это абсолютно рядовые труженики (пользуюсь таким советским штампом). Это и гардеробщики, и инженеры, и все подряд, сторожа, все слои общества!.. Каждый мог в эту мясорубку попасть.

И вот это очень полезно знать — что это были ни партийные какие-то работники, ни тем более чекисты, которых сколько-то пострадало, но очень немного, если говорить про соотношение. Вот это тоже прикосновение к реальному материалу истории. Вот не только отстранение от государственной позиции, но и прикосновение. Мы хотим, чтобы дети не только читали книжки, а чтобы они пошли и кого-то спросили, услышали живое свидетельство, или пошли в архив и нашли свидетельство бумажное, чтобы они самостоятельно поняли, что история требует собственного критического отношения. Мне кажется, это очень важные аспекты.

Е. Асс ― И собственного действия. Вообще я должен ещё заметить, что Лена, конечно, гениально придумала, не знаю, просто, как выдающийся режиссёр придумывает сценарий. Не знаю, сам по себе факт участия, начиная с приезда, стояния в очереди, особенно производит впечатление… А погода всегда плохая, как правило, да? Значит, это долгая очередь, иногда несколько часов. Потом невероятно трепетный и волнующий подход к микрофону. Для многих людей сам по себе факт этой публичности ведь очень важен. Тебе доверено произнести какие-то слова в микрофон перед огромной, в общем, большой аудиторией, притом в самом центре Москвы. Гулко разносится твой голос из динамиков, когда ты произносишь какую-то фамилию.

Последний раз мне, например, попался извозчик — вот несчастный извозчик. Что там могло затянуть извозчика в эту мясорубку, как Ян сейчас говорил, — это совершенно невозможно представить себе. И вот это волнение, которое ты чувствуешь. И ты видишь людей, которые подходят: и молодёжь, и старики. Кто-то со слезой произносит. И очень многие добавляют, в частности я тоже добавляю имена своих родных, которые у меня не на листочке, а, так сказать, в памяти ещё своей собственной. В общем, это какая-то очень важная акция… в каком-то смысле такая очень театрализованная, очень вовлекающая и очень ответственное действие для каждого участника.

К. Ларина ― Скажите, пожалуйста, а когда поменялось отношение к этому историческому периоду? Вот сейчас мы говорим о том, что замыливается, замалчивается, фальсифицируется, мифологизируется. Вы назвали Бортникова. Я бы добавила и министра культуры, который у нас сегодня главный историк. Собственно, его глазами сегодня вся история преподносится в массовом сознании.

Вот вы говорите, а я вспоминаю. Мне кажется, что это похоже на 70-е годы, брежневские, начало 70-х годов, вот после оттепели… Я помню, даже представители советской интеллигенции писали письмо Брежневу. Там многие писатели обращали его внимание на то, что вновь возникает положительное отношение к Сталину, а про репрессии предлагается в лучшем случае помолчать, забыть. Это похоже на наше время, как вам кажется?

Я. Рачинский ― Во многом — да. К сожалению, во многом мы видим и такие же попытки пересмотра истории, и такие же идеологические штампы про враждебное окружение, про пятую колонну, про иностранных агентов. В общем, калька с тех времён в очень большой степени. Можно даже сказать, что и дальше заходят некоторые ораторы, если говорить про Бортникова. Были ведь и раньше юбилейные речи, которые произносили к разным юбилеям ВЧК, но всё-таки всегда говорилось про тёмные страницы. Вот после XX съезда любая юбилейная речь не обходилась без упоминания о тёмных страницах. У Бортникова не прозвучало даже намёка на это — что само по себе занятно, скажем так мягко.

И это движение началось и отчётливо обозначилось с приходом нынешнего нашего президента, когда была сформулирована задача — гордиться историей. История, вообще говоря, не предназначена для того, чтобы ею исключительно гордиться. История, как и любая наука, требует, прежде всего, размышлений и изучения. Есть разные страницы у истории любой страны, и Россия не исключение. Хотя, к сожалению, советский период истории носит такой двойственный характер: там есть действительно героические свершения народа, и, к сожалению, в действиях советского руководства немного можно найти такого, чем стоило бы гордиться. Когда была поставлена задача «гордиться», тогда естественно неудобные страницы в лучшем случае оттесняются на второй план.

К. Ларина ― Но смотрите, ведь сама акция на Лубянке возникла в самый как бы разгар путинской эпохи — это 2007 год, когда Путин уже семь лет как президент России. И, тем не менее, именно в этот момент появилась акция памяти жертв репрессий. В то же самое время Стена скорби, которая возведена на проспекте Сахарова — и это тоже путинское время. Может быть, это всё-таки как-то не связано с его появлением?

Я. Рачинский ― Это не связано напрямую с его желанием. Я уже не раз говорил, могу повторить. С моей точки зрения, и Путин, и Медведев вполне искренне осуждают репрессии и совершенно не являются поклонниками Сталина, ни в какой степени.

К. Ларина ― Кстати, 2007 год — это был, по-моему, Медведев президент, между прочим.

Е. Асс ― Да.

Я. Рачинский ― Вопрос не в том даже, кто президент, а в том, что они действительно не одобряют Сталина. Другое дело, что эта концепция «история, которой надо гордиться» и концепция «государство превыше всего», так или иначе, приводят к тому, что эти тенденции и оправдания всего, что было, и ограничения любой критики любого государства — хоть нынешнего, хоть существовавшего тогда — это уже независимо от их желания происходит на других уровнях. Они же не могут сказать: «Нет, давайте разрешайте критиковать». Вот такая двойственность у них у самих.

К. Ларина ― Это называется «шизофрения».

Я. Рачинский ― Ну, это не шизофрения, но внизу это считывается именно как ограничительная тенденция. Вот чиновники нижнего уровня это однозначно трактуют, как необходимость сдерживать любую критику в адрес государства.

Е. Асс ― Ну не знаю, Ян, я как-то более решительно по этому поводу высказался бы всё-таки…

К. Ларина ― Давайте.

Е. Асс ― Понимаете, если как-то человек в здравом уме видит, что эта тенденция начинает разрастаться и становится в этическом и нравственном отношении опасной, он может её пресечь. За это время было достаточно возможностей и у президента, и у премьер-министра, у руководства нашего, так сказать, ударить, стукнуть кулаком по столу. Они по поводу многих вещей так делали. Здесь этого не было сделано.

Так что говорить, что вот они против, они не поддерживают… Нет, косвенно они поддерживают, потому что идеал такого сильного вождя совершенно очевидно присутствует в сегодняшней политике. И поэтому некоторая — как сказать? — допустимость зла в государственном управлении, таким образом, сама оправдывается. Понимаете? И мы сегодня видим, может быть, не в таких, слава богу, чудовищных масштабах, но какие-то проявления зла, которые государство себе как бы спускает. Вы говорите, что какие-то низшие чиновники и так далее пользуются этим. Нет, это поощряется, так сказать, сверху.

Вы знаете, вся эта история, допустим, с этим запретом на проведении акции, ведь я понимаю, что она формально выглядит технически препятствием — ну, там идёт стройка. Но если бы это была, условно скажем, традиционная встреча ветеранов ФСБ на этом месте, то ни у кого рука бы не поднялась написать запрет. «А тут какие-то репрессии, Сталин, какие-то расстрелы… Лучше не надо, да? Вообще, зачем нам это нужно?» Это интуиция чиновника, которая на уровне подсознания всей политикой последнего десятилетия каким-то образом укоренена в сознании чиновника.

К. Ларина ― Действительно, это такое раздражение Лубянки, что под её окнами ей напоминают о её собственных преступлениях!


САКРАЛИЗАЦИЯ ГОСУДАРСТВА

Я. Рачинский ― Я думаю, что дело не в этом. Боюсь, они не могут осознать причины этой трагедии. К сожалению, то, что и сделало возможным массовый террор, у нас в известной степени воспроизводится — и контроль над средствами массовой информации, и в значительной степени (уже можно считать, что почти целиком) уничтожение реальной политической конкуренции. Вот это всё — калька из тех времён. Из сакрализации государства выстроена собственно нынешняя политика: «вот государство превыше всего», «вот мы сильнее всех, потому что у нас много людей готовы за государство умирать». Это чудовищная формулировка, недавно вновь ожившая. Это то, из чего они исходят.

И есть старая китайская пословица: «Кто едет верхом на тигре, не может слезть». Вот они едут на этом тигре. Вот они используют эту концепцию политики. Да, они могли бы сказать «уймитесь» вот этим людям, которые оправдывают чекистов и говорят про их героизм, но эта концепция «государство превыше всего», «сильное государство — сильные эти службы» этому противоречит.

К. Ларина ― Вот мы тут перечисляем, плаваем во всяких исторических эпохах и пытаемся понять, что сегодня из наследия сталинских времён, из наследия большевистских времён мы вдруг обнаруживаем в нашей жизни. Это и отсутствие публичной политики, и невозможность публично критиковать действия власти, и оправдывание репрессивных методов общения с собственным гражданским населением. А вот скажите мне, пожалуйста, пытки в лагерях сегодня, в зонах — это тоже наследие сталинских времён или это что-то другое?

Я. Рачинский ― Ну, на мой взгляд, это, конечно, наследие, потому что, по большому счёту, очень небольшая часть тех, кто применял пытки, были наказаны. Ну, как пример можно вспомнить докладную белорусского наркома внутренних дел, вновь пришедшего, который объяснял, что если наказывать всех, кто применял пытки, то придётся 80% личного состава отдать под суд. Ну, это про масштабы применения пыток тогда. Сейчас хочется надеяться, что масштабы несколько уменьшились. Но поскольку это не было решительно осуждено, и поскольку сейчас доступ к делам тех чекистов, которых всё-таки наказали за такие вещи, ограничен, нереабилитиованных дела не выдают для ознакомления, то, в общем, осмысления этой темы как темы исторической не произошло.

А второе — конечно, это такая корпоративность нашего государства. Вообще говоря, они своих не сдают. Это довольно отчётливая тенденция. Ну, мы много видели, когда милиция отказывается даже проверять сообщения о применении пыток, даже когда они кончаются трагически. Это, в общем, понимание в значительной мере собственной безнаказанности.

Ну, плюс ещё и современная история, к сожалению. В первую очередь, конечно, Чеченская война. Афганская тоже сказалась, но Чеченская — особенно, потому что по Чеченской войне очень невелико число случаев расследования неправомерного применения насилия. Очень редко дела хотя бы доходили до суда. Как правило, во всех этих случаях даже следствие толком не велось, не то, что говорить что-то про суд. И это всё вместе создаёт именно эту атмосферу безнаказанности, представления, что так и нужно служить государству.

К. Ларина ― Ну да. Но ведь получается, что с человеком что-то происходит, когда он попадает внутрь этой системы. Почему он становится садистом? Что с ним происходит? И потом, вы знаете, все эти описания и все эти видео, которые мы сейчас смотрели с ужасом (к сожалению, всё больше и больше этих доказательств, видеодоказательств публикуется), — ведь это всё очень похоже на то, что творилось именно в сталинских застенках, в застенках Лубянки той же. Потому что все эти пытки, судя по всему, там были изобретены, именно в этом заведении, именно такие же, как были и тогда, в 30-х годах, с применением тех же средств. Ничего не изменилось. Это что получается — по наследству, из поколения в поколение передаётся это «мастерство»?

Е. Асс ― Ну, вы знаете, я не большой специалист, так сказать, в юридических всех этих хитросплетениях, юридическо-политических. Но что мне кажется очевидным? Во-первых, это отсутствие такого гуманистического начала вообще в нашем обществе как некоего стандарта жизнедеятельности, отношения человека к человеку. Это просто развращает и создаёт атмосферу жестокости и неприязни к другому. И в этом смысле я считаю, что это всё связано одно с другим очень тесно. Не знаю, это какое-то военно-патриотическое воспитание или вообще культ насилия, который поощряется самыми разными образами? Включая даже то, что вдруг недавно победа борца этого самого дагестанского в боях без правил стала национальным триумфом. Ну, как бы не шахматист, понимаете, а вот именно бой без правил как некая национальная идея… Может быть, он отличный парень, я ничего против него не имею.

К. Ларина ― Постойте, там даже президент с ним встречался.

Е. Асс ― Я про это и говорю.

К. Ларина ― Почти одобрил его поведение уже вне ринга.


КУЛЬТ НАСИЛИЯ ВМЕСТО МИЛОСЕРДИЯ

Е. Асс ― Я об этом и говорю, что есть какая-то такая висящая в воздухе атмосфера насилия, и она очень развращает. Ну, так сказать, это и глобальная проблема. Но у нас, к сожалению, не закреплено каких-то механизмов общественного поведения, которые традиционно сложились во многих культурах, я бы сказал, в хорошем смысле слова, так сказать, гуманистические скрепы. У нас они как раз были совершенно разрушены за период того же сталинского террора и вообще большевистского правления.

И то, что не было проведено каких-то необходимых действий, я бы сказал, и по люстрации, и декоммунизации, то есть как бы такого серьёзного прощания со всем этим ужасом. Безусловно, это сегодня откликается во всём, что связано особенно со спецслужбами, которые приобрели в нашей стране какую-то власть совершенно несоразмерную ни с чем. У нас не то чтобы прямо уж такое совершенно преступное общество, но когда я вижу патрули Росгвардии, большие патрули в метро — меня охватывает ужас! Такое впечатление, что мы живём просто на вулкане. Ну, это всё время такое состояние какой-то тревоги, насилия, которое я всё время ощущаю висящим в воздухе.

К. Ларина ― В какой-то степени можно назвать сегодняшнее время временем террора, ну, скажем так, морального террора, морального давления, морального разложения общества. Ведь то, о чём сейчас вы говорили — вот этот культ насилия, культ силы — он невероятно поддерживается в народе. Хотя, может быть, нас в этом убеждают, я не знаю. Мне кажется, что понятия милосердия и великодушия по отношению к людям, которые находятся за пределами свободной жизни — осуждённым, заключённым — в обществе складывается такое же, как и у конвоиров, и тех, кто их охраняет, и тех, кто их пытает. Это как бы не совсем люди. Вот это, конечно, поразительно!

И мой вопрос всё равно остаётся. Я хочу понять, что это? Есть какие-то по этому поводу исследования? Многие специалисты говорят о том, что это, может быть, не связано даже с большевистским наследием, что это, скорее, ещё тянется со времён царя Гороха, и что пыточные были ещё при Иване Грозном, с опричниной и прочим. Чёрт его знает! Но другой вопрос: как этому противостоять? И что возможно делать для того, чтобы изменить отношение общества к этому?


НАСАЖДЕНИЕ АТМОСФЕРЫ НЕНАВИСТИ

Я. Рачинский ― Ну, вообще говоря, пытки, конечно, известны с древних времен. И вообще-то, Россия не является каким-то особенным местом или изобретателем чего-то особенно нового, если говорить об этих пытках в полиции. Они имеют место в довольно сходных формах везде, где нет должного контроля со стороны общества. И это на самом деле главная проблема. К этому, конечно, добавляется много чего. Добавляется и сознательное попрание большевиками всех этих правовых норм.

Ну, как пример можно вспомнить, что, вообще говоря, когда большевики были в подполье, они вовсе не брезговали пользоваться услугами адвокатов. И было много адвокатов, которые защищали их pro bono, бесплатно совершенно, как и других участников освободительного движения. Собственно, при большевиках судьба этих адвокатов оказалась достаточно плачевна, мало кто уцелел. И естественно, уже своим оппонентам большевики не предоставляли возможности пользоваться услугами адвокатов. То, что складывалось уже до семнадцатого года, было уничтожено. Были уничтожены и традиции благотворительности.

Можно вспомнить, что, вообще говоря, всегда ко всем осуждённым, ко всем конвойным со стороны простого народа, пользуясь опять же этим аккуратным термином, всегда было сочувствие, всегда пытались бросить им хлеб, передать что-то и как-то смягчить их участь. И была масса общественных организаций помощи заключённым, помощи освободившимся, их было очень много. Вообще благотворительность была очень широко распространена в России до семнадцатого года. При советской власти всё это исчезло и, к сожалению, не возрождается.

И тут, да, действительно, культ силы. Когда министр культуры говорит, что автомат Калашникова — это визитная карточка русской культуры, то мне как-то становится несколько не по себе. У меня немножко иное представление о культуре вообще и о русской культуре в частности. И бесконечное разжигание страстей во всех этих ток-шоу, которые, в общем, для психики не безопасны, на мой взгляд, их смотреть просто физически тяжело. И отсутствие традиций милосердия, прерванность, я бы сказал, традиций милосердия и насаждение этой атмосферы ненависти, с одной стороны, и безнаказанности параллельно — с другой. Потому что если бы был контроль со стороны общества, то и вот эти бесконечные боевики, бесконечные сериалы про бандитов и ментов, как это называется, не имели бы таких пагубных последствий.


ПОПЫТКА ГОСУДАРСТВА «ПРИСОСЕДИТЬСЯ» К ВЕЛИКИМ ИМЕНАМ

К. Ларина ― Мне кажется, как раз бандиты по телевизору — это не самое страшное. Вот эти ток-шоу — это гораздо страшнее. Вот это как раз настоящий эффект прямого действия, когда людей начинают просто превращать в зверей. Вспомните вот этих нодовцев, которые нападали, в том числе на участников школьного исторического конкурса около Дома кино, когда их обливали зелёнкой. Вообще вся эта тенденция бесконечная кого-то обливать зелёнкой, фекалиями, мочой — это всё, конечно, какое-то днище на сегодняшний день.

Мы с вами ещё не вспомнили дело Юрия Дмитриева, историка и правозащитника, вашего коллеги. Понятно, что это месть силовиков за то, чем этот человек занимается, чему он посвятил свою жизнь — как раз тому, с чего мы начали — поиску и восстановлению исторической справедливости по отношению к невинно убиенным людям, нашим согражданам. Это тоже показатель.

А «Пермь-36»? Закрытие замечательного фестиваля «Пилорама», который там проходил ежегодно, тоже памяти жертв сталинских репрессий, — это тоже событие сегодняшнего практически дня, да?

Тогда объясните мне, как при этом можно с таким размахом отмечать 100-летие Галича? И вот сейчас, в декабре, грядёт 100-летие Александра Исаевича Солженицына, которое тоже, я думаю, будет с государственным размахом продемонстрировано. Это что такое? Как это совместить?

Я. Рачинский ― Я думаю, что хорошо, по крайней мере, что дополнительно напомнят о существовании этих имён. А так вообще это попытки приватизировать… вернее, поскольку это со стороны государства, то, скорее, национализировать великие имена. Думаю, что Галичу бы это не понравилось. Но государство пытается «присоседиться» как-то к великим именам. Действительно, у Солженицына есть какие-то тексты, которые можно интерпретировать как государственнические — в не самом лучшем смысле этого слова. Но вовсе не сводится к этим текстам его творчество, и они не главные в его творчестве.

Е. Асс ― Ну, если с Солженицыным ещё кое-как можно понять — действительно, всё-таки последний этап его творчества и жизни, его дружба, так сказать, с Путиным — это не забыть, то уж Галич-то — вообще никаким ни сном, ни духом! Конечно, эта апроприация со стороны государства — это, конечно, о многом говорит.

Знаете, в каком-то смысле это переплетается для меня вот с этим монументом, который вы упомянули, — со Стеной скорби. В своё время мы здесь же, в этом же эфире, вместе с вами это обсуждали. Я тогда написал о том, что я, так сказать, противник сооружения этого памятника. Я имею в виду, что это действительно попытка как бы государства приватизировать эту память и, таким образом, в этом смысле её — как бы сказать? — оприходовать в своих интересах. Ну, то, что они сделали потом, несколько лет спустя, с «Бессмертным полком», например, который начинался как такая вполне откровенная гражданская акция, которая постепенно превратилась в официоз. И даже сам по себе тот факт: «Давайте от Соловецкого камня переедете туда — и будет всё хорошо».

К. Ларина ― «Вот вам место».

Е. Асс ― «Вот вам место. Мы же вам сделали место? Вот и хорошо. Там и будете себе говорить что угодно. Что, вам не всё равно, где произносить эти имена?» Так вот, слава богу, этого не случилось. Но вот эта история с Галичем мне почему-то напоминает эту историю, так сказать. Здесь есть какое-то пересечение: «Вот сделаем его своим — и будет он у нас тоже как бы показателем того, что каким-то образом мы тоже против, мы за чистоту, мы осуждаем. Ну, не очень активно, но раз в 100 лет можем себе позволить вспомнить Александра Аркадьевича». Что-то в этом роде.

Я. Рачинский ― Это постоянные попытки встроить, так сказать, в свою струю разные великие имена. Проблема в том, что относительно легко, действительно, было перехватить идею «Бессмертного полка», потому что на Победе уже и советские власти изрядно поездили, узурпировав, в общем, эту Победу у народа, присвоив её партии и правительству. Попытки такие делаются в разных направлениях. Но, честно говоря, я думаю, что не всегда это делается разумно. Не всякое имя впишется. И в данном случае я как раз не вижу дурного, что показали этот фильм, где много было посвящено Галичу. Это посильнее будет, чем все усилия Соловьёвых и Киселёвых. Он сам за себя постоит в этом контексте.

Точно то же самое, я думаю, касается и темы государственного террора, хотя и называли его скромно политическими репрессиями, потому что, как ни пытайся к этому подойти, это преступление государства против народа, преступление, не имеющее аналогов в истории. Просто ничто рядом не стояло, несопоставимо абсолютно! Ни по масштабам, ни по методам нет таких образцов. И поэтому тоже, как бы ни пытались… Опять-таки повторяю: я знаю просто, что действительно и Путин, и Медведев регулярно включают в свою программу визит и возложение цветов к соответствующим монументам. И не сомневаюсь, что они вполне искренне осуждают. Другое дело, что при этом они воспроизводят те самые методы управления, подходы к отношениям государства и общества, которые и породили, во всяком случае, создали условия для массового террора.

К. Ларина ― В этом и есть самое отвратительное, наверное, в сегодняшнем времени, на мой взгляд, — вот эта, как вы говорите, двойственность, а на самом деле абсолютная беспринципность, которая порождает такое отношение в обществе. Вот мы говорили про отсутствие милосердия и гуманизма (простите за эти слова, почти какие-то газетные штампы). Вот эта апатия, абсолютное отсутствие сопереживания по отношению к людям, которые попадают в беду, — это, конечно, больше всего поражает. Мне кажется, это порождено именно этой, как вы говорите, двойственностью. Потому что при советской власти всё это было достаточно последовательно, там всё было прописано в официальной доктрине: как относиться к этому, как относиться к тому. Собственно, это и декларировалось, да? А здесь вот это странное лицемерие, которое абсолютно развращает человеческую природу. Это ужасно!

Я. Рачинский ― А во многих случаях местные власти пытаются бежать впереди паровоза. То есть тут недооценивать беспринципность как раз или готовность на всё местных властей… ну, это нужно чётко понимать.

К. Ларина ― Спасибо вам большое. Ян Рачинский и Евгений Асс — наши сегодняшние гости. И до встречи! Спасибо вам.



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Надо спасть страну от гебни, иначе мы рискуем ещё раз потерять её. Эта каста на самом деле занята ни чем иным, как самосохранением и самовоспроизведением, а на реальные проблемы страны им глубоко наплевать. Как первоначально ЧК создавалось исключительно для сохранения бандитов, преступным путём захвативших власть, так и теперь их основная задача — сохранение революционного правосознания при полном наплевательстве на закон.
________________________________________

Достали вы своими акциями! Что ни день — у них то акция, то открытия мемориалов, то церемонии памяти и т.д. и т.п. Никому они не интересны и не актуальны, у нормальных людей другие интересы и приоритеты. Будете мозолить глаза и мешать — будет вам перманентная "печень по асфальту", бандерлоги, массаракш.
________________________________________

Ещё один подлец вещает от имени народа. Успокойся — в стране не все настолько тупорылы и бесхребётны, чтобы не болеть за страну. Государство — это не самоценная вещь, которая стоит над людьми. Государство — это объединение людей для совместного решения СВОИХ проблем, а вовсе не для создания их.

Долбаки гнойнага русскага мира, которые не способны осознать эту простую истину, раз за разом будут воссоздавать только тиранию и абсолютистскую власть, а этот путь никак не ведёт к процветанию страны и движению её вперёд.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ксения Ларина

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • Социализм (0) > Преступления (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 18.12.2018 - В ЗАЩИТУ КОНСТИТУЦИИ
  • 17.12.2018 - БИЗНЕС НА СЧЁТЧИКЕ
  • 17.12.2018 - ДЕСПОТИЯ СИЛОВИКОВ
  • 16.12.2018 - ПАНИКОВСКИЙ МИРОВОГО МАСШТАБА
  • 15.12.2018 - КАК ВЛАСТЬ МАНИПУЛИРУЮТ ВАМИ
  • 15.12.2018 - БЫЛО «ВАШЕ», СТАЛО «НАШЕ»
  • 14.12.2018 - ЗАЯВЛЕНИЕ БЮРО ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 14.12.2018 - ИНТЕРВЬЮ МИХАИЛА ХОДОРКОВСКОГО
  • 13.12.2018 - ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ В ГОРОДЕ ВОЛГОГРАДЕ
  • 13.12.2018 - ПРАВОЗАЩИТА И ЛИЦЕМЕРИЕ ПРЕСТУПНОЙ ВЛАСТИ
  • 12.12.2018 - О СОСТОЯНИИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В РЕГИОНАХ
  • 12.12.2018 - НЕИСТРЕБИМАЯ ТРАДИЦИЯ НАСИЛИЯ
  • 12.12.2018 - УМЕЮЩИЕ ЖДАТЬ ПЕРЕСТАЮТ УМЕТЬ ЖДАТЬ
  • 11.12.2018 - ВОЗВРАЩЕНИЕ ИМЁН
  • 11.12.2018 - УБИТЬ ИНОВЕРЦА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru