Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[23.11.2018]

ПОДРОСТКОВЫЙ ТЕРРОРИЗМ

Любовь БОРУСЯК: социолог, известный специалист в области коммуникаций, образования, семьи, социокультурных процессов, кандидат экономических наук, доцент Департамента интегрированных коммуникаций НИУ-ВШЭ


Любовь БОРУСЯК:


В целом это как раз спокойное поколение. То есть оно, в общем, с достаточно высокой уверенностью смотрит в будущее. Я думаю, что во многом это связано с поколенческими закономерностями. Для этого возраста некоторый оптимизм больше свойственен, чем для пожилых. Небольшой всплеск неудовлетворенности среди молодых по поводу пенсий. Пенсионная система затронула молодёжь…

Это люди, которым за державу обидно. У них главные слова были: я — гражданин. Меня поразило, что они себя считают патриотами, прежде всего. Они с гордостью говорили, что им за державу обидно, что поэтому они должны сказать то, что они хотят.

Мальчишки школьники многие просто говорили, что им хотелось, чтобы их быстрее повязали, посадили на время, и фотографии прошли по сетям. Для них это признак: я — герой. Те, кто постарше, совершенно к этому уже не стремились. Они хотели наоборот сказать своё слово и проявить свою гражданскую позицию. Потому что они герои. Они такие Гавроши.


Е. Альбац ― Добрый вечер. В эфире радиостанция «Эхо Москвы». У микрофона Евгения Альбац и как всегда я начинаю нашу передачу, посвящённую ключевым событиям недели, тем событиям, которые будут иметь влияние на политику ближайших недель и месяцев. На прошлой неделе 17-летний молодой человек взорвал самодельную бомбу в здании ФСБ в Архангельске. О нём известно, что он не хотел служить в армии, чтобы не защищать богатых и хотел учиться в медицинском вузе. Но вместо этого сделал бомбу. Взорвал себя и ещё двух людей унёс с собой в могилу. Следом ФСБ задержало 14-летнего подростка из московского Тушино, который то ли переписывался, то ли состоял в одном сетевом сообществе с архангельским самоубийцей. У московского подростка по данным источников обнаружили самодельное взрывное устройство. Хотя его отец утверждает, что на самом деле у него были какие-то отдельные детали.

Молодой человек писал в сети Вконтакте под ником «Кропоткин». Напомню, что это один из идеологов монархизма 19-го века. Состоял в анархистском сообществе. И публиковал фотографии с чёрным флагом. Следствие требует его ареста. Ему уже предъявлены две статьи, касающиеся хранения, изготовления оружия. Наконец, по данным Медиазоны подросток сам о себе написал в 2017 году так: «Статус поменяется после победы над государством в России». Сегодня же в Калининграде задержан 24-летний Вячеслав Лукичёв за публичное оправдание терроризма. Он назвал архангельского взрывника «настоящим героем». Что это всё? Да, и, конечно же, тут нельзя не вспомнить о трагедии 17 октября в Керчи, где студент 4-го курса колледжа 18-летний Владислав Росляков расстрелял одноклассников и учителей. 21 человек погиб, 50 — ранены. Что это? — отдельные случаи подросткового или молодого нигилизма?

Это эксцесс или это уже тренд? Что может заставить молодых людей заняться изготовлением взрывчатых устройств? Что вообще происходит в молодёжной среде? Об этом мы и будем говорить в студии «Эхо Москвы», где собрались специалисты. Это:

• Елена Моисеевна Вроно, детский психолог, кандидат медицинских наук.

• Любовь Фридриховна Борусяк, социолог, доцент ВШЭ.

• Дмитрий Борисович Орешкин, политолог.

Я сначала, чтобы всех представить, хотела бы, чтобы каждый из вас коротко ответил на вопрос. Когда вы услышали, что 17-летний молодой человек подорвал взрывное устройство в офисе ФСБ и погиб сам, а потом следователи арестовали вроде бы связанного с ним 14-летнего подростка, вы подумали, вот что это такое?

Е. Вроно ― Этот случай бомбиста и борца с режимом больше всего похож на альтруистическое самоубийство, к которому вообще подростки по складу своему очень склонны. Это когда цель — спасение многих — искупается ценой жизни одного или нескольких. Вот подростки чрезвычайно склонны к такому миропониманию. Пусть даже ценой своей жизни, но я отомщу, добьюсь. Достигну. И так далее.

Л. Борусяк ― Я думаю, что пока эти случаи, Керчь и другие — это разные случаи. С разной мотивацией. Хотя похожие по предъявлению себя. Я думаю, что в этом смысле это пока каждый случай отдельный. Хотя я не исключаю того, что могут быть какие-то короткие цепочки.

Е. Альбац ― То есть вы не думаете, что это вариант «copycat», как происходит в США, где подростки или молодые люди смотрят по телевизору, видят как тот или иной студент берёт в руки оружие и идёт, расстреливает класс или стреляет на кампусе и потом копируют друг друга?

Л. Борусяк ― Нет, вполне возможно, что такие случаи бывают. Но в данном случае Керчь — самый жуткий случай и эти — это всё-таки разные случаи. Что касается телевизора, подростки не очень смотрят, здесь скорее коммуникация всё-таки через Интернет, они могут каким-то образом друг друга заряжать. Мне пришлось проводить большое интервью с участниками совсем других протестов 2017-го года. Навальновских протестов. И там тоже было неприятие того, что происходит в стране. Но форма совершенно другая. Мотивация похожая и разные модели поведения.

Е. Альбац― Очень интересно. Дмитрий Борисович, год назад 17 ноября 2017 года вы написали для «The New Times» колонку, в которой вы предсказали надвигающуюся волну терроризма. Цитата: «А насчёт взрывов и пожаров — не извольте беспокоиться. Процесс пошёл. Маньяки верхним чутьём улавливают веление времени. Теперь этого добра будет предостаточно. Следите за нотами ТАСС. Там нам очень убедительно расскажут про их совершенно не политически случайный характер».

Я тогда, честно говоря, прочитала и подумала, что Орешкин немножко перегибает палку. Вот сейчас, спустя год, когда я внимательно прочитала опять эту колонку, я убеждаюсь, что вы не перегибали палку. Давайте объясняйте, как вы так сообразили год назад, что что-то начинается?

Д. Орешкин ― Я бы не говорил, что это типично подростковый терроризм. Я бы сказал, что мы новое качество терроризма имеем. Индивидуально несистемный. Раньше надо было найти где-то гексоген, найти каких-то партнёров или сторонников. Кто-то должен тебе этот заряд сделать, кто-то спаять. Ты его должен доставить. С этими системными структурами спецслужбы научились разбираться. У них там осведомители, ещё что-то. Почему тогда я писал: мы про взрывы, про пожары сочиняли ноту ТАСС? В честь В.С. Высоцкого.

А сейчас возникло новое качество. Потому что обиженных тьма. Людей, борющихся за справедливость, в меру своего понимания — тоже тьма. И совершенно не надо делать бомбу какую-то суперпрофессиональную из пластида или с чем-то. Пошёл на заправку, купил 10-литровую канистру…

Е. Альбац ― Давайте не занимайтесь пропагандой терроризма. Потому что мы получим очередное предупреждение…

Д. Орешкин ― Попрыскал, где надо, спичкой чиркнул — пожар. Следственный комитет проводит расследование и потом всё это забывается. Я, идя сюда, вспомнил тоже про эту статеечку. Я посмотрел, что произошло за месяц. Скажем, 9 октября 2018 года село Эбдалая, Левашинский район Дагестана. Взрыв газа. Пять подростков пострадали. В спортивном зале. Трое погибли, двое сразу, один — в больнице. Как же в их спортивном зале взорвался как бы газ? В Дагестане. Следственный комитет проводит проверку. О результатах проверки мы с 9 октября ничего не знаем. Может проверка, а, может, кто-то там рванул. А может они договорились с тренером. Бог его знает.

26 сентября 2018 года — село Гехи Урус-Мартановского района Чечни. Взорвалась бензоколонка. Ну, взорвалась и взорвалась. Поместили на канал «360» видео, горит бензоколонка. Народ бежит, Следственный комитет проводит проверку. Мы ни результатов никаких не знаем.

8 октября на Пермском пороховом заводе взорвался газовый баллон. Я не работал на пороховом заводе, но если бы я был специалистом по технике безопасности, я бы газовые баллоны на пороховом заводе ближе, чем за 3 километра не подпускал бы. Нам говорят, что взорвался газ на пороховом заводе. Вот и поди знай, что происходит…

Я думаю, что теперь, когда нет систем, нет сетей, выследить человека трудно. Потому что если у человека одного что-то в голове замкнуло, как у этого парня, или там, или здесь, купить ружьё — не проблема. В конце концов, можно взять папино. Сделать что-то по рецепту из Интернета, смешать селитру с какой-нибудь дрянью — тоже не проблема. Мы, например, когда мне было 14 лет, такое делали. Сейчас нас могли бы вполне обвинить в терроризме. Потому что мы рвали всё подряд: алюминиевая пудра, марганцовка, фотоплёнка…

Е. Альбац ― Я вас умоляю, Дмитрий Борисович.

Д. Орешкин ― А где же вы сейчас всё это возьмёте? Алюминиевую пудру не найдёте.

Е. Альбац ― Мы со звукорежиссёром Светланой Ростовцевой, конечно, рады этому, но я боюсь, Роскомнадзор не очень.

Д. Орешкин ― Не буду больше, ладно. Короче говоря, сочетаются вот эти компоненты, а спецслужбы не могут этих людей вычислять, потому что они работают как бы не в той системе. Они же не исламисты, они внесистемные. И ужас с моей точки зрения заключается в том, что единственное, что эти следователи могут делать — это создавать эту систему. Значит, парень взорвался в Архангельске. Они вычислили 14-летнего пацана, который с ним по сетям как-то взаимодействовал.

Е. Альбац ― Они были, видимо, в одной группе анархистов.

Д. Орешкин ― Ну, может быть. Хотя Кропоткин никогда не был террористом. Он был кем угодно, но террора к нему никак не приклеишь. Гуманнейший человек, интеллигентнейший. Редактор британской энциклопедии по естественным наукам. Замечательные книги о ледниковом периоде. Никакой не террорист. 150 раз — нет! Но наши чекисты, у них привычка — выявить организатора, найти, нейтрализовать, доложить. Вот нашли 14-летенго организатора. Господи, Боже мой. Это значит немощь очевидная совершенно. Они не знают, как с этим бороться. А то, что мальчишки да, это суицидальность подростковая, почти все через это проходят.

Е. Альбац ― Вот тут есть люди, которые немножко лучше в этом разбираются.

Д. Орешкин ― Поэтому я замолкаю.

Л. Борусяк ― Если взяли бы сводку всех событий прошлого года, мы бы увидели взорванные бензоколонки, горящих стариков, мы бы их набрали столько же. Мы теперь по-другому на это сморим после этих событий. Тогда задним числом — ага, смотрите, здесь ворвалось. И кстати что касается газа на бензоколонке. Вы, я — мы бы там курить не стали. А те, кто там работают, вполне это могут. Мы это по шахтёрам знаем.

Е. Альбац ― Любовь Фридриховна, а можно я вас спрошу о другом. Что показывают исследования? Опросы Левада-центра показывают, что в стране растёт уровень тревоги. В какой степени, вы занимаетесь именно молодняком? Вот какие там тренды?

Л. Борусяк ― Сейчас занимаются молодёжью более-менее все. Социологи сейчас делят молодёжь на поколения X, Y, Z и все остальные буквы. Вот в этом тренд, мода невероятная. То есть, есть масса исследований уже, которые показывают с разных сторон всё, что только можно показать. Первое — что современная молодёжь гораздо увереннее и спокойнее, чем предшествующее ей поколение. Сейчас тревога затрагивает людей постарше. Небольшой всплеск неудовлетворенности среди молодых по поводу пенсий. Пенсионная система затронула молодёжь…

Они, глядя на своих родителей, начали испытывать тревогу. А в целом это как раз спокойное поколение. То есть оно, в общем, с достаточно высокой уверенностью смотрит в будущее. Я думаю, что во многом это связано с поколенческими закономерностями. Для этого возраста некоторый оптимизм больше свойственен, чем для пожилых. Но в принципе каких-то всплесков неудовлетворенности — я ни одного исследования такого не видела. Скорее наоборот.

Е. Альбац ― Вы проводите опросы или фокусные группы…

Л. Борусяк ― У меня разные есть исследования, но в основном интервью в фокус-группах. Опросы я сейчас провела только наших молодых экспатов.

Е. Альбац ― Интервью — какая у вас выборка?

Л. Борусяк ― Выборка бывает разная. Когда я опрашивала в прошлом году участников протестов, это было 90 формализованных интервью. 41-й акции, 52-й акции, но я брала только молодых. Ну и так далее. Методом снежного кома в основном конечно.

Е. Альбац ― Просто это любопытно. Фильм Андрея Лошака «Возраст несогласия» как раз о последователях Алексея Навального, и, прежде всего, о ребятах, которые работают в его штабах.

Л. Борусяк ― Я смотрела этот фильм.

Е. Альбац ― И мне показалось, что там люди очень не спокойные.

Л. Борусяк ― Эти — да. Вы знаете, что меня восхитило больше всего? У меня с одним моим другом и коллегой социологом просто сразу после первой акции возник спор. Он сказал, что это люди дискриминированные, несчастные, не видящие своего будущего. Я говорю, мне кажется, что совсем наоборот. И я начала с ними говорить подолгу. Большинство из них, правда, только москвичи.

Д. Орешкин ― Это важно. Я как раз хотел спросить, потому что и там и там речь о провинции. Там по-другому люди себя чувствуют.

Л. Борусяк ― В Москве это люди, которым за державу обидно. У них главные слова были: я — гражданин. Меня поразило, что они себя считают патриотами, прежде всего. Вот это слово себя, как бы дискредитированное каким-то образом. А они с гордостью говорили, что им за державу обидно, что поэтому они должны сказать то, что они хотят.

Е. Альбац ― Спасибо. Всё-таки, я понимаю, что врач не имеет права ставить диагноз. Тем не менее, эта история с керченским стрелком и история в Архангельске, вы тоже считаете, что это разные истории?

Е. Вроно ― Да, я считаю, что это разные истории. Потому что в Керчи, во всяком случае, насколько мы знаем, мы ведь не знаем очень многого, вернее знаем очень мало что. Но, во всяком случае, на вид это акт отчаяния. И мести тем, кто его не любит, отвергает и против кого он долго копил вот это своё отчаяние, наконец, разрядил его таким образом.

Л. Борусяк ― Мне кажется это на американские истории очень похоже.

Е. Вроно ― Да. Он убил много народу, конечно. Но у него в руках оружие. Он же не бегал и не тыкал в них ножом, на что просто больше времени нужно. А оружие стреляет и поражает больше народу. И там были самодельные взрывные устройства с кучей мелких гаек. А в Архангельске это бомбист. Это благородный террорист. Это наследник Веры Засулич, боровшийся с кровавым режимом. Это альтруистическое самоубийство. Это геройский поступок.

Л. Борусяк ― Да, абсолютно.

Е. Вроно ― И этот мальчик, извините, которого здесь засекли как контактера, наверняка это понимает тоже как акт героизма. Я не знаю, ставит ли себе такую задачу Навальный, но, собирая детей и подростков на митинги, он делает замечательное дело. Он помогает канализировать подростковую агрессию. Он делает её социально приемлемой, потому что, сколько бы мы ни говорили, что их вяжут и сажают, но сидеть лучше, чем лежать в могиле. Пусть это будет сколько угодно жестокое задержание. Но он останется жив при этом. И при этом он объединяется со своими сверстниками с благородными задачами.

Е. Альбац ― Как интересно. На самом деле участие в протесте для этих подростков на самом деле полезная история.

Е. Вроно ― В высшей степени на мой взгляд! Потому что подросток со своей агрессивностью, которая ему свойственна, реально опасен и для себя и для окружающих. Потому что его агрессивность моментально переключается в аутоагрессию, а его аутоагрессия…

Е. Альбац ― Что такое аутоагрессия?

Е. Вроно ― Самоповреждение, самоубийство. А такая аутоагрессия моментально переключается в гетероагрессию — агрессию против других. Он реально опасен и для себя, и для окружающих. И вот эту агрессию митинги канализируют в социально приемлемую сторону. На мой взгляд, во всяком случае.

Е. Альбац ― Потрясающе интересно! А полицейские про это знают? Росгвардия, Кремль. Вы не могли бы им сказать?

Е. Вроно ― Если там есть кто-нибудь, кто про это задумывается, то я думаю, что это вообще идея незамысловатая.

Л. Борусяк ― Дело в том, что у меня было небольшое число школьников, подростков, когда интервью брала, и большое число ребят постарше, студенческого возраста. Так вот они очень сильно различаются. Мальчишки школьники многие просто говорили, что им хотелось, чтобы их быстрее повязали, посадили на время, и фотографии прошли по сетям. Для них это признак: я — герой. Те, кто постарше, совершенно к этому уже не стремились. Они хотели наоборот сказать своё слово и проявить свою гражданскую позицию.

Школьники не боятся. И студенты говорят, что не боятся административки. Но вот на летних экзаменах боятся пропустить ЕГЭ или экзамены в институте, главное — не лезть на рожон. А младшие говорили, что как раз хотят лезть на рожон. Потому что они герои. Они такие Гавроши.

Е. Альбац ― Но в прошлом году или два года назад мы с Еленой Моисеевной очень подробно говорили, когда покончили с собой девочка с мальчиком.

Е. Вроно ― Это расширенное самоубийство.

Л. Борусяк― Так называли.

Е. Альбац ― Они были влюбленной парой. Они начали стрелять, потому что они обнаружили оружие там, где они оказались. И потом они застрелились. Тоже транслировали это…

Е. Вроно ― Снимали и в сеть транслировали.

Л. Борусяк ― Подростки обязательно должны себя предъявить, прежде чем погибнуть.

Е. Альбац ― А мне любопытно, как объясняли бы, всё-таки те подростки, которые уходят в этот индивидуальный террор, что это такое? Это невозможность, как сказала Елена Моисеевна, канализировать этот протест где-то на улице, потому что в том же Архангельске более жёстко завинчивают гайки, чем в Москве? Или что? Ваши какие-то исследования это показывают?

Л. Борусяк ― Мои — нет. Но просто это очень похоже на американских подростков. Это всегда дети из неблагополучных семей. Но вот, например, папа, который говорит про мальчика, что у него не было бомб, говорит, что он с ним не живёт и не видел, что там. Но я думаю, что большинство, конечно, из неблагополучных семей.

Е. Вроно ― То, что семейной поддержки у них нет — безусловно! Неважно, семья благополучная или нет. Очень часто в самой фасадно благополучной семье ребёнок лишён поддержки. И это важнее, чем то, полная она или нет.

Е. Альбац ― Как мы помним, 2-3 года назад был случай мальчика московского, который был из семьи сотрудника ФСБ, который пришёл с винтовкой.

Д. Орешкин ― А девочка из московской семьи ФСБ, которая поехала… Мне показалось, что вы зацепили самое ядро. Когда действительно у человека нет возможности себя реализовать в легальном процессе, неважно, помахаться с ментами, прославиться, это давление куда-то уходит через какие-то кривые пути. Я абсолютно с вами согласен. У меня ровно такое же ощущение. И власть должна была бы это понимать, что чем сильнее она завинчивает гайки, тем сильнее она будет получать какие-то извращённые формы ответа из неожиданных направлений. Вплоть до того, что какой-нибудь женский терроризм может появиться, например.

А вот те самые девушки в полиции, которых насилуют. Вот они молчат, терпят. В США появляется движение MeToo. А здесь я могу себе представить девушку, которая решится на что-нибудь такое, не дай бог. Так вот, а второе соображение — разница между московскими молодыми людьми и провинциальными. Вот помните приморских партизан? Это почти то же самое. Они постарше, но они нашли оружие и занялись чисткой пространства от нехороших ментов. То же самое в предместьях, там таджиков убивают. По существу это вывернутый наизнанку протест против чего-то, невозможность себя реализовать.

Е. Вроно ― И не только в России.

Д. Орешкин ― Конечно. И конечно это ещё и политическая, так скажем, не системная проблема. Менеджмента. Потому что если не будет права себя реализовать через выборы, через мирные шествия. Все шествия в Москве легалистские. Ни одного разбитого стекла! Но власти получат в результате эту штуку, и они уже получают. Именно поэтому мне казалось понятным год назад, что пожаров будет больше.

Л. Борусяк ― Действительно интересные данные, дело в том, что они провели опрос через два дня после событий в Керчи. Очень оперативно. Опрос показал, что об этих событиях слышали и знают 96% респондентов. Вообще такой интерес к теме то, что слышали не только из-за того, что об этом много говорили, а что всех всегда волнует. Наверное, больше волнует только, когда самолёт взрывается. Других ситуаций, когда информация запоминается так мощно, я не знаю просто. И вот они провели опрос, где спрашивали о том, один это человек был или группа и что делать. Ну что россияне, две трети тут же ответили, что надо везде установить камеры металлоискателей, усилить охрану, заменить охранников во всех учебных заведениях полицией и так далее. И, естественно, более строгие меры принимать.

То есть никаких представлений о том, как это предотвратить и желания это делать не возникает. Видим представление о том, что это совершают люди, которых можно остановить только таким путём. Скажем так, не то, чтобы посадить на цепь, а установить эти цепи везде, куда он может входить. Что, как мы понимаем, совершенно не работает и совершенно нереалистично. В общем, вариантов, связанных с чем-то другим просто нет.

И это я отслеживала такие же реакции на все события предшествующие, не только связанные с терроризмом, но терроризм в первую очередь. И всегда ужесточить! Ужесточить наказание. Это слово, которое кажется таким, я бы сказала, культурным кодом. Что если всё ужесточить, тогда всё будет спокойно. На этом фоне если власти хотят что-нибудь ужесточать, то это просто им такие небольшие подарки, которые время от времени происходят. Вот народ о чём мечтает. Чтобы у ФСБ, у полиции, у всех силовиков было больше прав ужесточать. И тогда мы заживём мирно и спокойно. До следующего раза, после которого опять надо будет ещё раз ужесточить…

Е. Альбац ― Понятно. Спасибо. Елена Моисеевна, скажите, пожалуйста, а можно как-то отличить или диагностировать тех подростков или молодых людей, которые могут быть склонны к такому альтруистическому, как вы говорите самоубийству?

Е. Вроно ― Чтобы диагностировать, нужно, чтобы за диагнозом обратились. Нет такого инструмента, который позволил бы тотально исследовать подростков и выявлять предиктор самоубийства. Здесь цепочка иначе строится. Родители и только родители или опекуны, не учителя, не психологи школьные, которых очень мало, должны обратиться за первичным освидетельствованием. В противном случае, если к этому прибегнет кто-то из учителей, например, это будет нарушением закона о правах душевнобольных.

Е. Альбац ― Вот в Керчи, можно было понять, что что-то с ним происходит?

Е. Вроно ― Евгения Марковна, дорогая, а кто должен был взять его за руку и отвести его туда, где его диагностировали бы? Мы знаем очень мало, судя по тому, что мне попадалось. Там холодная суровая мама, которая много от него требовала и мало им занималась и больше, по-моему, никого толком нет. И потом это учебное заведение, это же теперь всё называется колледжем. Это ПТУ, где не до тонкостей, я полагаю. Ещё раз говорю, для того чтобы обнаружить предиктора самоубийства, что вполне возможно, нужно, чтобы тебе была протянута рука. За этим обнаружением.

Е. Альбац ― Ну вот хорошо, второй случай в Архангельске с 17-летним молодым человеком, который сделал бомбу. Он когда делал бомбу, вы полагаете, действительно думал о том, что он сейчас взорвёт себя и других?

Е. Вроно ― Я думаю, что Россия — вообще родина одиночек. И он был, я так думаю, по складу своему человеческому одиночкой. И как видно, он другие пути найти просто отчаялся. У него была идея, что он не должен пойти в армию и что он должен наказать, может быть, кого-то из бюрократов, кто по его мнению не соответствовал своим должностям.

Е. Альбац ― И при этом он собирался идти, как говорит его бабушка в медицинский институт.

Е. Вроно ― Это я тоже услышала. И это в принципе всегда, когда таких подростков обследуют, то вопросы о том, какие он себе рисует перспективы, являются ключевыми. И считается, что если планы какие-то на жизнь всё-таки подросток строит, то можно рассчитывать на то, что есть антисуицидальные факторы. И что его суицидальные намерения может быть не очень стойкие.

Е. Альбац ― Извините, то есть я правильно вас понимаю, что вы считаете, что в Архангельске это не протест, а именно форма суицида?

Е. Вроно ― Если вывести за скобки то, что говорит бабушка то, что он собирался стать врачом. Подросток устроен так, что настроение его меняется очень резко и очень часто. И он может быть и мечтал быть врачом, но возможно произошло что-то, что эту его мечту под корень подрубило. Потому что я ещё раз говорю, по тому, как это выглядит, архангельская история не похожа на керченскую. Это другое. И не похожа на «Колумбайн», кстати. Конечно, это похоже, потому что это трагедия закончилась смертью в одном и другом случае. Но двигало этими подростками всё-таки разное. Мы знаем мало про это, но выглядит это так.

Е. Альбац ― А вот интересно, Елена Моисеевна, к вам кто-нибудь из правоохранительных органов обращался? Просил вас проанализировать эти истории?

Е. Вроно ― Вы знаете, всё-таки есть же структура официальная, есть суицидологический центр в рамках НИИ психиатрии. Может быть, к ним обращались. Я это могу не знать.

Е. Альбац ― Понятно. А вы полагаете, что то, что повторяются случаи такого, что называется, альтруистического самоубийства, это может стать заразной историей?

Е. Вроно ― Любое самоубийство, о котором стало известно и которое таким образом героизировано, обязательно социально контагиозно. Извините за жаргон. Оно обязательно социально заразно. И как только это попало в публичное пространство — это сделалось геройским поступком. И это сделалось для подростка обязательно тем, чему можно попробовать и подражать. Давным-давно сто лет назад, может быть, кто-нибудь помнит, была такая история, когда две девочки покончили с собой в Балашихе. Это было начало перестройки, и появились возможности про это писать в открытой печати, масса была про это разговоров.

Так вот на моём приёме образовался шлейф таких последователей. А история была такая. Показывали, как они в гробу лежат с венчиками, каких хоронят, как все убиваются у них на могиле. В общем, это был совершеннейший сериал. Так вот у меня несколько подряд было девочек вслед за этой историей в своих кейсах, в своих конфликтных ситуациях они совершили попытки самоубийства. Потому что у тех девочек получилось, а мы тоже таким образом избегнем наказания.

Д. Орешкин ― Пусть поплачут потом хотя бы после смерти.

Е. Альбац ― Я хорошо помню, что когда мы с вами разговаривали по поводу истории подростков из Пскова, этой пары, вы говорили о том, что у подростков такое немножко странное представление о смерти. Что они думают, что смерть имеет начало и конец.

Е. Вроно ― Это правда.

Е. Альбац ― То есть они думают, что они сейчас сделают, умрут, а потом они как бы…

Е. Вроно ― Тогда вот все всё поймут…

Е. Альбац ― Поплачут, мама с папой скажут, как они были не правы, и они воскреснут.

Е. Вроно ― И жизнь дальше будет уже продолжаться.

Е. Альбац ― Вы полагаете, что в керченской и архангельской истории такие были мотивы были?

Е. Вроно ― Я не знаю. Я не видела ни того, ни другого. Но это идея, свойственная даже не для детей, а для подростков суицидальных. Ещё они говорят: я думал умереть, но умереть не до конца.

Е. Альбац ― Но когда подросток в себя стреляет, он же понимает, что…

Е. Вроно ― Не могу вам сказать, это надо на его место встать. Я не рискну.

Е. Альбац ― И ещё последний вопрос. Ну, вот керченский подросток сделал самодельные бомбы, которые должны были поразить максимальное количество людей. Это что, садизм?

Е. Вроно ― Нет, это идея сделать то, что он задумал, как можно лучше.

Е. Альбац ― Но он же понимал, что это будет наносить поражение многим людям и калечить их будет.

Е. Вроно ― Ну, мне трудно сказать. Дело в том, что он и сам на этом свете не остался. Так что ему могло быть всё равно.

Е. Альбац ― И тот и другой, один застрелился, второй подорвался на бомбе. Они же понимали, что если они представляют себе, что это такая смерть конечная, что они будут плохо выглядеть. Это их не волновало?

Е. Вроно ― Я думаю, что это их уже не так волновало. Точно так же как русских бомбистов, которые нападали на царей и больших чиновников, их мало трогало, что погибнут дети, рядом находящиеся. Простые люди. И так далее. И никто из них не был специальным чудовищем. Просто было сверхценное отношение к той задаче, которая поставлена. Это тоже такое свойство незрелой психики.

Е. Альбац ― Но это не относится ни к керченскому, ни к архангельскому случаю.

Е. Вроно ― Почему, вполне.

Л. Борусяк ― Стихотворение вспомнилось.

И даже смерть в 17 — малость,
в 17 лет — любое зло
совсем легко воспринималось,
но отзывалось тяжело.
Они, мне кажется, вот такую интеллектуальную деятельность, которую вы сейчас проделали, Евгения Марковна, не совершают. Это на эмоции больше. Как я буду выглядеть, сколько человек пропадёт — это порыв. Это некоторый порыв всё-таки. Здесь не интеллектуальный момент.

Д. Орешкин ― Это не керченский случай.

Е. Вроно ― Он долго готовился.

Л. Борусяк ― Продумывать и раскладывать по каким-то факторам, скажем так, — нет, я думаю, что нет.

Е. Вроно ― Кроме того, керченский стрелок уж, во всяком случае, чувствовал себя очень ущемлённым и очень несчастным. И он вряд ли мог думать про то, каково будет тем, кто пострадает. Он сам страдал. Может быть.

Д. Орешкин ― Это звучит так, как будто вы ему сочувствуете. А на самом деле дело не в этом. Дело в том, что он страдал, он хотел отомстить тем людям, которые его обижали. И он весь этот мир ненавидел.

Е. Вроно ― И не знал другого способа.

Д. Орешкин ― И не знал другого мира.

Е. Вроно ― Социум не предложил другой модели.

Л. Борусяк ― И более того, он ведь не отомстить конкретным людям хотел.

Д. Орешкин ― А неважно. Вот всему этому. Это действительно какая-то социальная незрелость. А вот я сижу и вспоминаю, был такой персонаж Александр Ульянов. Вот у него в голове гвоздём сидело, что если он царя-батюшку грохнет, то настанет справедливость. И вот этот парень идёт взорвать ФСБшников. И все будут ему благодарны, все будут хорошо про него вспоминать. Это какая-то чудовищная инфантильность.

Л. Борусяк ― Конечно. Инфантильность. Это некоторая аберрация сознания.

Д. Орешкин ― Так вот вопрос в том, есть ли у керченского стрелка или у архангельского младший брат Володя, который пойдёт другим путём.

Л. Борусяк ― Мне кажется, что мы можем быть уверены в том, что такие случаи, поскольку это несистемная история, будут вспыхивать время от времени, и тут ничего не сделаешь.

Д. Орешкин ― Обязательно делать надо было что-то.

Е. Альбац ― Как? Ничего же не сделаешь.

Д. Орешкин ― А для чего государство существует?

Е. Альбац ― У нас нет ситуации, которая есть в США, где право на ношение, владение оружием охраняется второй поправкой Конституции. Это как бы национальная традиция, культурная традиция. У нас, слава богу, всё-таки доступ к оружию затруднён.

Е. Вроно ― Слава богу.

Е. Альбац ― Безусловно, слава богу. И, тем не менее, у нас это происходит. Вот что для меня, казалось бы, мне не очень понятно, там подросток живёт в доме, где есть оружие. Он может прийти в магазин и, в конце концов, купить.

Д. Орешкин ― Ну утюжок возьмёшь, топорик.

Е. Альбац ― Ну не подсказывайте.

Л. Борусяк ― Нам уже рассказал про свою юность раннюю Дмитрий.

Д. Орешкин ― Да все так росли на Бахрушина в Москве. И ещё разговаривали друг с другом: А вот если карбида в трубу набить и по Брежневу бабахнуть?.. Это было по 13 лет.

Е. Альбац ― А где было КГБ?

Д. Орешкин ― Да, не было сетей. И к Брежневу никаких личных претензий не было. Ну, просто он начальник, а нам было по 13 лет, а особь мужского пола в 13 лет социально опасна. Если чего-нибудь может взорваться, обязательно взорвётся. Ну конечно было всё не всерьёз. И я к этому парню 14-летнему со всем душевным трепетом отношусь. Он играл, в общем-то, в опасные игры. И ему сейчас навешают такого, что…

Е. Альбац ― Он анархист. И, судя по тому, что…

Д. Орешкин ― Что он в 14 лет может понимать?

Е. Альбац ― «Медиазона» даже опубликовала из его, по-моему, аккаунтов Вконтакте фотографию. Пользователь Кирилл Кропоткин, он в чёрной аватарке. Это его такой ник. И свобода, равенство, братство. Одна фотография с чёрным флагом.

Д. Орешкин ― Всё как надо. 14 лет — конечно. Герой.

Л. Борусяк ― Да тут проблема только в том, что в 14 лет нужно совсем ничего не соображать, но можно успешно что-нибудь сделать.

Д. Орешкин ― Конечно, химические реактивы соединить за милую душу.

Л. Борусяк ― А чувствовать при этом, прежде всего, героем в 14 лет.

Е. Альбац ― А вот опять что показывают ваши глубинные интервью или ваши фокусные группы? Как молодые люди относятся ко всем этим случаям типа керченского стрелка или архангельского бомбиста?

Л. Борусяк ― Я не знаю, я не проводила исследований и не видела ещё, мало времени прошло. Может быть, кто-то сейчас это замерит. Хотя…

Е. Альбац ― А по псковской истории у вас были какие-то исследования? Вы не занимались этим?

Л. Борусяк ― Нет. По-моему, как молодёжь реагирует, в общем, тоже никто не занимался. Я думаю, что сейчас может быть займутся, когда стало материала, скажем так, больше.

Д. Орешкин ― Вот чем только займутся? Потому что тут надо, мне кажется, если кто-то нас из родителей слушает, у кого есть дети, я одно хочу сказать. Что вот у вас тяжёлая жизнь была и так далее, вы выматываетесь на работе, но ни в коем случае нельзя распространять это на детей. Им надо любви, внимания, уважения, как бы вы ни были замучены. Потому что то, о чём вы говорили — это жестокость: вот у меня была тяжёлая жизнь, вот пусть и у тебя будет тяжёлая жизнь. И это самовоспроизводится. Надо это проглотить в себе и переварить, чтобы детям было легче. Тогда они никого не грохнут и сами выживут. Извините, пожалуйста, за менторский тон.

Е. Альбац ― Да.

Л. Борусяк ― Здесь ведь что? Большинство молодых ведь этого не собираются делать.

Д. Орешкин ― Слава богу.

Л. Борусяк ― А там, где собираются, там всегда какие-то особые или квазиособые обстоятельства.

Д. Орешкин ― И родители, скорее всего, наше радио не слушают.

Е. Вроно ― Всё-таки детей, конечно, надо любить по возможности, и конечно по возможности быть с ними вместе. Но не бояться обращаться за помощью, если непонятно, что с ребёнком происходит.

Если ребёнок изменился, если его поведение изменилось, если он стал не таким, как раньше, если у вас впечатление, что он скрывает что-то. Не бояться пойти посоветоваться. Если вдруг он резко, например, стал хуже учиться. Например. Мне говорят, что нельзя же сказать, что все двоечники в стадии депрессии. Конечно, не все. Но очень многие двоечники становятся двоечниками оттого, что они страдают недиагностированной депрессией. Вообще расстройства психические у подростков протекают абсолютно атипично. Диагностировать их трудно. И оказывается, в этой стрессогенной жизни подросток лишён возможности сопротивляться. Потому что он уязвим оттого, что он страдает, например, замаскированной депрессией, которая никому не заметна. Лучше лишний раз показаться, чем что-то не заметить.

Е. Альбац― А какие гарантии у родителей, что если вы обнаружите у подростка шизофрению или депрессию, что вы не сообщите эти данные в школу или ФСБшникам и так далее?

Е. Вроно ― Есть этический кодекс…

Е. Альбац ― И они соблюдаются всеми терапевтами…

Е. Вроно ― Есть правило конфиденциальности, но либо ты не обращаешься за помощью, либо ты доверяешь тому, у кого ты этой помощи просишь.

Е. Альбац ― Вы хотите сказать, что всё-таки вы, психиатры, даёте гарантию? Мы же помним советское время, как это происходило. То есть вы хотите сказать, что вы даёте гарантии, что если родители приведут к вам подростка, то вы гарантируете…

Е. Вроно ― Эта гарантия, безусловно, есть. Но только не в том случае, если подросток или любой человек, обратившийся за помощью, не является опасным для себя или для окружающих.

Е. Альбац ― Я думаю, что вывод этой передачи очевидный. Любите своих детей, какие бы трудные они не были. И обращайтесь к специалистам, если вы видите, что у детей могут быть проблемы. На этом всё. Я благодарю всех, кто принял участие в этой передаче. И звукорежиссёра Светлану Ростовцеву. Всего доброго, до свидания. Услышимся через неделю.





ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Москва — это город политологов, аналитиков, культработников, журналистов, город телевизионных, музыкальных и театральных критиков. Они как спрут, всюду проникли своими щупальцами.
________________________________________

Всё это подробно описано в материале "Теракт в Керчи как предвестник русского бунта — бессмысленного и беспощадного". А альбац-эксперты могут продолжать гадать на кофейной гуще и прятать головы в песок!
________________________________________

Где Альбац находит таких "экспертов" психиатров, которые даже не могут сообразить зайти ВКонтакт и посмотреть, как молодёжь относится к Керченскому стрелку и прочим? Где они учились?

Когда я писал диссертацию по педагогической психологии в ЛГУ под руководством член-корра АПН СССР Н.В. Кузьминой (Царствие ей Небесное), то она учила меня необходимости общаться с подопытными, а не публиковать свои домыслы об их мнении о происходящем в стране.
________________________________________

Прошу прощения за эмоции, просто я в этой теме уже много лет. И занимаюсь изучением молодёжи с 1982 года. Не раз был бит за честные разоблачения. Вплоть до покушений. Причём со всех сторон — правыми и левыми нацистами и анархистами. Вплоть до "зелёных". Да-да! Парадокс, но есть анархисты левые и есть анархисты правые. То же и с неонацистами, среди которых полно ВЕГАНОВ!
________________________________________

Заряжает Интернет? А какое общее положение молодёжи в России? Куда им приткнуться? Кругом деньги, деньги… Куда податься? Чем заняться? Спортом? Опять деньги…
________________________________________

Культурная революция в Китае была примерно по
такому же образцу — опора в борьбе за власть
на молодёжь.
________________________________________

Не очкарики-программисты пойдут на демонстрации, а отчаявшиеся, вытесненные из жизни подростки, в большинстве наркоманы. Вот они и будут "воду морщить и вас, чертей, корчить". Пусть Альбац поговорит с подростками во дворе после 11 вечера. Они ей многое объяснят, если она до сих пор не всё поняла.
________________________________________

Из передачи получил лишнее подтверждение своему убеждению, что психологов у нас нет: Ни один нормальный человек не пойдёт к ДЕТСКОМУ психологу. В бунтарях сильнее всего протест против того, что их все — от семьи до школы и ВУЗа — считают и называют ДЕТЬМИ чаще всего с желанием если не унизить их, то покрасоваться на их фоне. Гораздо с меньшим протестом они пошли бы к ЮВЕНИЛЬНОМУ психологу, но до такого переименования надо ещё додуматься — это вам не аэропорт переименовать!

Государственные структуры демонстрируют, что наиболее действенный метод решения любых конфликтов — силовой. Так что же удивляться, что представители молодого поколения перенимают эти приёмы?
________________________________________



ИСТОЧНИК

Евгения Альбац

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Общество (0) > Молодёжь (0)
  • Общество (0) > Акции протеста (0)
  • Психология (0) > Ксенофобия (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 18.12.2018 - В ЗАЩИТУ КОНСТИТУЦИИ
  • 17.12.2018 - БИЗНЕС НА СЧЁТЧИКЕ
  • 17.12.2018 - ДЕСПОТИЯ СИЛОВИКОВ
  • 16.12.2018 - ПАНИКОВСКИЙ МИРОВОГО МАСШТАБА
  • 16.12.2018 - РАШАГЕЙТ
  • 15.12.2018 - БЫЛО «ВАШЕ», СТАЛО «НАШЕ»
  • 14.12.2018 - ЗАЯВЛЕНИЕ БЮРО ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 14.12.2018 - ИНТЕРВЬЮ МИХАИЛА ХОДОРКОВСКОГО
  • 13.12.2018 - ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ В ГОРОДЕ ВОЛГОГРАДЕ
  • 13.12.2018 - ПРАВОЗАЩИТА И ЛИЦЕМЕРИЕ ПРЕСТУПНОЙ ВЛАСТИ
  • 12.12.2018 - О СОСТОЯНИИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ В РЕГИОНАХ
  • 12.12.2018 - НЕИСТРЕБИМАЯ ТРАДИЦИЯ НАСИЛИЯ
  • 12.12.2018 - УМЕЮЩИЕ ЖДАТЬ ПЕРЕСТАЮТ УМЕТЬ ЖДАТЬ
  • 10.12.2018 - ВЫСТУПЛЕНИЕ ЗАМПРЕДА ПАРТИИ «ЯБЛОКО» В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ РФ
  • 10.12.2018 - НОВОСТИ ФСИН
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru