Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[10.12.2018]

НОВОСТИ ФСИН

Ева МЕРКАЧЁВА: российская журналистка, писатель, правозащитник, Заместитель председателя ОНК Москвы, член Общественного Совета ФСИН России, обладатель журналистских премий «Золотое перо России», национальной премии в области печати «Искра»


Ева МЕРКАЧЁВА:


В российской судебной системе всё возможно. Я теперь понимаю, что если в нашей стране у человека есть какие-то запредельные деньги, он может себе позволит всё!..

Мы понимаем, как у нас часто ведутся следственные действия, и что за этим может стоять — может быть, желание получить погоны, добиться повышения по службе. Поэтому всегда нужно к этим историям относиться с особой тщательностью, внимательно проверять каждый довод, который следствие выдвигает. А следствие в таких случаях старается максимально всё засекретить, и изолировать подследственного, чтобы он не смог никому ничего сказать, ни пожаловаться, ни объяснить, почему так получилось.

Это вот грустно. Всегда хотелось верить, что в отношении женщин хотя бы и пожилых учёных такой ситуации не будет. Но по факту, мы видим сейчас, у нас за решёткой в таких обвинениях есть и женщины, и пожилые учёные как были, так и остаются. Никто их не собирается освобождать.


Я. Широков ― В студии радио «Эхо Москвы» Яков Широков и Инесса Землер. И наш гость сегодня — Ева Меркачёва, зампред Общественной наблюдательной комиссии Москвы, журналист МК.

И. Землер ― Здравствуйте, Ева! Мы, конечно тут уже успели обсудить меню господина… Цеповяза. Ева, это же вы в своё время, несколько месяцев назад раскрутили историю с привилегированными камерами?

Е. Меркачёва ― Да. В «Матросской тишине». Это была даже гораздо более давняя история. Но вот этот Цеповяз — это звенья одной цепи. И вообще, в принципе, надо понимать, что во все времена — и при Калинине, и при Реймере и при будущем руководстве, кто бы то ни был — во ФСИН всегда будут такие истории. Почему? Потому что всегда найдётся слабое звено на месте, которое за большие деньги согласится что-то пронести.

И. Землер ― Погодите. Пир такого масштаба — это только одно звено может пропустить?!

Е. Меркачёва ― Я считаю, что в данном случае — нет. У меня есть подозрения, что там всё-таки были задействованы руководители колонии. Сейчас они в таком запуганном состоянии. И я подразумеваю, что там не обошлось просто крабами, икрой и всем прочим. По моим данным к Цеповязу даже водили девочек по вызову. И, возможно, это всё потом как-то и всплыло. Но, понимаете, пока сейчас конкретных доказательств этому нет, потому что снимки, которые мы видим, и на снимках девочек по вызову мы не обнаружили. Мы там видим эти крабы, икру, и мы можем делать выводы только из того, что имеем.

Но, повторюсь, я общалась с осуждёнными, которые освободились из этой колонии, и они говорят, что временами вообще, в принципе, не видели Цеповяза в общих бараках и, соответственно, он где-то жил на территории. Может быть, ему было оборудовано специальное помещение. И я не исключаю, что там могло происходить то, о чём я говорила: и девочки и всё что угодно, в принципе.

Здесь вопрос состоит в том, что нас возмутило особенно в истории именно с Цеповязом. Потому что, я напомню, что это один из участников самой кровавой банды. И я вот, например, вчера общалась с женщиной, которая пострадала от этой банды. У неё в один день убили сына, мужа. И как раз её соседей тогда полностью вырезали — 12 человек, среди которых были маленькие дети.

И. Землер ― Это вот та, последняя история?

Е. Меркачёва ― Да, последняя история. Она больше всего переживала за детей. Она говорила, что мои — конечно, это боль на всю жизнь, — но они были мужиками, а вот то, как убивали женщин, и особенно ей запомнилась девочка Амира, которой было всего лишь 10 месяцев — грудной ребенок. И во всём этом, конечно, участвовал Цеповяз. И когда мы видим, то он не просто не несёт заслуженное наказание, как нам хотелось бы, а он жирует в колонии, это, естественно, возмущает.

И. Землер ― Я только напомню для тех, кто вдруг по каким-то причинам забыл или пропустил: Цеповяз — это член банды Цапков.

Я. Широков ― Станица Кущёвская.

Е. Меркачёва ― Да, это одна из самых, как я считаю, кровожадных банд. И, вы знаете, мои коллеги ездили туда вот сейчас уже, в наше время по следам событий с Цеповязам. И они говорят, что есть до сих пор ощущение, что следят бандиты…

И. Землер ― За Кущёвкой.

Е. Меркачёва ― Вообще, даже за журналистами, которые приезжают. И вот они побывали там, на кладбище у жертв тех бандитов. И у них было ощущение, что жители запуганы, хотя прошло столько лет, прошло как минимум 8 лет. Все живут до сих пор в ощущении какого-то ада…

И. Землер ― Это фантомный испуг или это свидетельствует о том, что ещё не вся банда посажена?

Е. Меркачёва ― Я считаю, что всё равно действует какая-то часть банды, потому что, повторюсь, мои коллеги прямо на себе ощутили, что за ними была какая-то слежка. Они видели какие-то джипы, и они считают, что есть опасность, в принципе…

Люди там боятся говорить. Они по-прежнему считают, что сам Цапок, которого считают умершим, на самом деле жив, что он просто за большие деньги смог имитировать свою смерть за решёткой. А на самом деле он изменил внешность и находится где-то там. Я думаю, они преувеличивают, но, тем не менее… До сих пор, как вы говорите, могут быть фантомные боли, а в это время мы наблюдаем такое пиршество за решеткой — что, конечно, поражает.

Я с самого начала говорила, что непонятен приговор ему. Почему дали всего лишь 20 лет? Могли бы дать пожизненный срок. И тогда, я уверена, с ними ничего бы такого не могло произойти в принципе. Я была во многих колониях для пожизненно осуждённых. Там, чтобы вы понимали, режим совершенно другой.

Во-первых, все такие колонии находятся очень далеко. Обычно это или остров какой-то или за полярным кругом, если речь идёт о «Полярной сове». Там мобильная связь не ловит в принципе. Там даже у жителей посёлка она не ловит. Поэтому быть с мобильником там проблематично. Туда невозможно передать какие-то яства, потому что там столько степеней охраны, там настолько всё оснащено — чем угодно! Там вышки, вот эти автоматчики. И там заключённые ходят «уточкой» — это когда голова к коленям, они в полусогнутом состоянии. Они носят практически всегда наручники, когда их просто передвигают даже по территории коридора даже одного корпуса.

Представить, чтобы Цеповяз сидел там на диване, который мы видим, на фотографиях, весь этот налёт гламура — это невозможно. Но его почему-то поместили в обычную колонию. Почему-то дали всего лишь 20 лет. На самом деле, при тех благодарностях, которые у него были, его срок снизили до 16 лет, сейчас часть отменили, но всё равно он может реально рассчитывать на условно-досрочное освобождение. И, более того, я уверена, что мы с вами через какое-то время забудем про эту историю. Пройдёт 3-4 года, мы забудем про Цеповяза, потому что события информационные всегда наполняют нас. И он под этот шумок тихонечко уйдёт по УДО и вернётся в станицу Кущёвская. Не знаю, чем он дальше будет заниматься. И где тогда справедливость, высшая справедливость?..

Я вам рассказывала, что иногда даже есть такое не то чтобы сожаление, но кажется, что раньше, когда были зоны и когда было многое по понятиям, действовали, наверное, правильно — тогда, если не совершался суд человеческий, мог совершиться суд такой, понятийный. Я знаю массу историй, когда педофил, оказавшись на зоне, получив небольшой совершенно срок…

И. Землер ― Не выходил уже из этой зоны.

Е. Меркачёва ― Не выходил из этой зоны или выходил инвалидом. В общем, по крайней мере, ему там жилось точно несладко. Он был в категории самой низшей касты, и не то чтобы жировать-пировать, он там мечтал о том, чтобы спать где-нибудь на коврике…

И. Землер ― Знаете, я сейчас по-человечески, конечно, во многом разделяю эту позицию, но, как, извините за это слово, гражданин, не могу согласиться с тем, что самосуд — это правильно.

Е. Меркачёва ― Согласна с вами, да. Но сам факт того, как тюремное население, получается, приняло его на этой зоне. Они позволили ему вести такой «виповский» образ жизни. Это странно. Ведь в других условиях это было бы невозможно.

И. Землер ― А каков, вообще, контингент на той зоне, где сидит Цеповяз? Они что, все мальчики на побегушках, или тоже какие-то авторитетные люди, может быть, среди них есть?

Е. Меркачёва ― Вы знаете, это колония строгого режима, и там все сидят за тяжкие преступления. Но такие, как грабежи, обычно, разбои, поскольку это колония для впервые осуждённых, туда очень многие попали случайно. Ну, всякое бывает в жизни, и люди, в том числе, совершают тяжкие преступления по случайности.

Я. Широков ― То есть они ещё не обтесанные?

Е. Меркачёва ― Необтесанные, у них нет ещё криминальных понятий. Они ещё обычно не татуированные граждане. И там, чаще всего, не бывает таких настоящих криминальных авторитетов. Поэтому зоны для впервые осуждённых «красные» в большинстве своём. «Красная зона» — это там, где власть принадлежит целиком и полностью администрации, где всё что происходит, контролируется сотрудниками. Поэтому как раз за состояние Цеповяза, за то, как он жил, как дышал, чем занимался, полностью отвечает именно администрация, сотрудники. Это всё они позволили, к ним все претензии.

И. Землер ― И к кому претензия как раз, что его отправили в такую «красную зону», где сплошь, извините, невинные овечки?

Е. Меркачёва ― Ну, тут сложно сказать, к кому претензия. Потому что он впервые осуждён. Я говорила, что практически все такие зоны красные на сегодняшний день. Если бы он попал во второй раз, то, наверняка это была бы совсем другая зона, и там бы были уже все криминальные порядки, и наверняка он попал бы в категорию «обиженных». Такая каста есть самая низкая. Им не разрешается спать на обычной кровати, не разрешается пользоваться общей посудой, тарелками…

И. Землер ― Они моют туалеты.

Е. Меркачёва ― Они моют туалеты, да. Это вот такая категория. Знаете, но что касается этой банды, я вообще, в принципе, сомневаюсь, что где бы то ни было им бы жилось плохо. Потому что деньги, которые остались у этих людей, просто сумасшедшие. Мы, наверное, даже не представляем масштабы. Это реально миллиарды. И за эти деньги можно купить всех и вся. Я думаю, что за эти деньги можно договориться и с авторитетами, и за них можно купить и начальников колоний и прокуроров, и проверяющих любого рода и любой масти.

Поэтому вторая претензия, которая у меня есть к нашему правосудию: почему, когда вершили приговор над этой бандой, всё-таки не лишили их имущества? Неужели считали, что оно нажито честным путем? Я очень в этом сомневаюсь. Столько крови на них… И, кстати, та женщина, с которой я общалась, одна из жертв, она говорит, что до сих пор они не заплатили по искам 8-летней давности. Ей, в частности, назначил суд больше миллиона рублей. Вот до сих пор члены банды миллион не выплатили.

Я. Широков ― А как такое возможно?

Е. Меркачёва ― Возможно. Вот очень странная история. С одной стороны, не арестовывают и счета огромные, колоссальные, и они сейчас делят имущество с жёнами своими, с матерями. С другой стороны, остались эти непогашенные иски. Всё возможно. Я теперь понимаю, что если в нашей стране у человека есть какие-то запредельные деньги, он может себе позволит всё! И эта история как раз тому печальнейшее подтверждение.

И. Землер ― Тогда откуда уверенность в том, что если бы его осудили пожизненно и отправили на край света, то этого бы не произошло там, на краю света?

Е. Меркачёва ― Вы знаете, опять же считаю, что есть всё-таки особая категория тюрем — это вот тюрьмы для пожизненно осуждённых, — где всё по-другому. Не знаю, с чем это связано. Наверное, это исторически так сложилось, потому что всё-таки туда помещали изначально смертников, тех, у кого был смертный приговор, и люди ещё не знали, не были уверены, заменят ли им этот приговор на пожизненное осуждение или будут казнить. И вот то, что там смертники, что там самые опасные… это не просто изгои общества — это люди, на счету которых десятки, может быть, сотни даже человеческих жизней, породило то отношение к ним. Это реально очень опасные люди.

Когда я была в колони «Полярная сова», я понимала, что если открыть хотя бы одну камеру ненадолго, никто не знает, какой будет эффект. Сотрудники понимают, что даже один осуждённый может вырезать их всех, если чуть-чуть дать ему какую-то волю. Тот же «битцевский маньяк», с которым я общалась — Пичужкин, — я провела такое анкетирование небольшое. Я спрашивала, что бы он делал в первую очередь, если бы оказался на свободе. Он сказал, что ему нужно снять стресс, и поэтому он в первую очередь, кого-нибудь убил, изнасиловал и выпил водки.

То есть это, понимаете, не просто в крови, это… я не знаю, как объяснить, это очень опасные люди. Поэтому все знают: к ним нужно по-особому относиться. Поэтому количество охраны на периметре там совершенно другое, всё по-другому. Действительно, это монстры. И выпустить одного из таких монстров — это означает подвергнуть опасности, может быть, ближайшие города или что-то ещё страшнее себе представить можно.

Я. Широков ― А как вы можете объяснить слова председателя ОНК от Амурской области Натальи Охотниковой, которую цитирует местная пресса, что Цеповяз невиновен и, вообще, это «легитимный депутат, меценат, известный предприниматель, потомственный фермер». Что это такое?

Е. Меркачёва ― Знаете, это такое печальное, на самом деле, сообщение у неё в Инстаграме.

Я. Широков ― Потом удалили.

Е. Меркачёва ― Она его удалила. Она сейчас говорит, что случайно удалился этот пост. Нет, конечно. Я с ней, кстати, общалась буквально позавчера. Мы с ней разговаривали. Она пыталась даже немножко на меня наехать в том плане, что когда я выступала, говорила, что нужно его лишить всех благодарностей, в принципе, и что его сейчас уже лишают и что, скорей всего, не будет ни одной, соответственно никакого УДО ему не светит. А она как бы считала, что это неправильно, что нужно было им позвонить, у неё спросить, как на самом деле, что он эти благодарности заслужил, как я понимаю, с её слов…

Я. Широков ― В колонии уже?

Е. Меркачёва ― В колонии. Он вёл такой образ жизни… занимался какой-то деятельностью на благо колонии. Занимался благоустройством. Наверное, она имела в виду все эти пчелиные пасеки, которыми он увлекался. Он же занимался там пчёлами…

И. Землер ― Я поняла: икра выросла на пчелиной пасеке.

Е. Меркачёва ― Очень странная история. Кстати, жена, когда писала одно из заявлений в прокуратуру, указывала, что, по её данным, он пчелиную пасеку эту завёл, и деньги, которые от продажи меда и пчёл, с выручки он тратит по своему усмотрению, они даже не идут на благо колонии. Колония этим не распоряжается.

И. Землер ― А обычно зарплата заключённого куда идёт?

Е. Меркачёва ― Обычно производство, которое даёт деньги в колонии, идёт исключительно на нужды колонии.

И. Землер ― В бюджет колонии?

Е. Меркачёва ― Да, а тут, получается, что помимо своих ещё миллиардов, он решил подзаработать какую-то часть денег на расходы именно внутри колонии, в самой колонии. Каждая копеечка, да, нужна. И мне поэтому было непонятно, зачем она такое написала. Сейчас она говорит, что просто процитировала характеристику Цеповяза, которую ей дали адвокаты. Но это, как понимают все разумные люди — бред полный. Во-первых, там не было кавычек. Это никакая не цитата по правилам русского языка. Во-вторых, как можно цитировать, например, одного из участников уголовного дела? Тогда надо было процитировать, может быть, и потерпевших, которые говорили…

И. Землер ― Или хотя бы кусочек обвинительного заключения.

Е. Меркачёва ― Или, может быть, процитировать его показания по поводу того, как происходило убийство 10-месячной Амиры. Но почему-то она этого не процитировала.

И. Землер ― Зато она написала, что «не один человек не пострадал».

Е. Меркачёва ― Да-да, причём, опять же повторю: без кавычек. Очень странная ситуация. Сейчас представитель Общественной палаты Диана Гурцкая заявила, что хочет ходатайствовать о лишении её мандата ОНК…

Я. Широков ― Это возможно, вообще?

Е. Меркачёва ― Это возможно. Да, совет выбирает членов ОНК, и совет может, опять же разобрав на специальном заседании, лишить такого мандата правозащитника. Но, понимаете, у меня претензии к самому совету. Это же они формировали ОНК в регионе. И, на самом деле, я считаю, что во многих субъектах ОНК у нас бездействует именно по этой причине — потому что там изначально какие-то тепло настроенные к преступникам люди…

И. Землер ― Потому что не отличают понятие безусловного зла?

Е. Меркачёва ― Может быть. Вот вы верно сказали. Мне кажется, в этом истинная причина. Потому что мало, наверное, даже опыта правозащитной деятельности. Тут нужно какое-то понимание того, что есть плохо, что хорошо и, наверное, осознание того, что от каждого слова может зависеть… как оно отзовется в сердцах других. Я знаю, что, прочитав этот текст, жертвы банды Цапка прямо рыдали навзрыд, потому что ну, какой он меценат, если они до сих пор не получили компенсации? Вообще, какой он честный фермер, если на его руках кровь, как они считают… Может быть, он лично не убивал, но он был в этой банде, и он знал про убийства, он присутствовал на многих из них. Всё это, конечно, очень страшно.

И. Землер ― Николай просит уточнить. Сразу оговариваюсь, что он не за Цеповяза. Но поясните, разве икра и крабы запрещены в передачке осуждённым? Помимо эмоций. Может быть, это законно?

Е. Меркачёва ― Что касается икры, вы можете в СИЗО Москвы её спокойно заказать через интернет-магазин. Есть тюремный ларёк. Через него тоже можно что-нибудь приобрести. Но сразу же, что сделали многие журналисты, когда вся эта история всплыла, они зашли на сайт по Амурской области и постарались, вообще, понять, какой ассортимент, что можно заказать. Так вот заказать легальным способом, получилось, что невозможно ни икру, ни крабы. Там есть какой-то очень скромный ассортимент, максимально — какие-то рыбные палочки дешёвые за 100 с чем-то рублей. Соответственно, эти продукты явно не были заказаны официальным путём.

И. Землер ― А в передаче от родственников?

Е. Меркачёва ― В передачке, да. Мне ответил один из руководителей колонии, что если обработан краб, если тепловая обработка произошла, если он не сырой, то можно передать и краба и мясо, и икру. Это возможно.

Я. Широков ― Но всё же не больше, чем на общую сумму в 30 тысяч в месяц.

Е. Меркачёва ― Да, есть ограничение по суммам, есть ограничение по килограммам. И, понимаете, у меня всё равно складывается чёткое ощущение, что это делалось не таким способом, каким это должно обычно производиться. Но основное-то главное, наверное — хорошо, если ему приносили близкие родственники, заполняли все документы, передавали варёного краба, — но всё равно мы не должны были увидеть фотографий этих пиршеств, потому что: а) запрещён мобильный телефон, б) запрещён интернет, по которому можно было передавать эти снимки и в) наверное, сама демонстрация всего этого, этих поеданий яств дорогих, оно есть вызов, мне кажется, и обществу и, тем более, потерпевшим по громкому делу.

Я. Широков ― Мы ни на секунду не сомневаемся, что это никакой ни фотошоп, и не стоит сомневаться, вообще?

Е. Меркачёва ― Там есть некоторые снимки, которые следовало бы подвернуть экспертизе, например, снимки, где он сидит с шампурами и жарит шашлык. Он сам говорит, что этот снимок был сделан в домашней обстановке. Просто перенесли его образ с шампурами на колонию. Но сейчас ведь это доказать элементарно. И мне защита сказала, якобы нет исходников, файлов, и именно поэтому невозможно провести экспертизу, которая бы достоверно показала — мне кажется, это ерунда. Любой специалист, который знает в фотошопе всё, может буквально, покрутив эту фотографию три минуты в руках, сказать…

И. Землер ― Даже без особых технических исследований.

Е. Меркачёва ― Да, конечно. Просто никто не задаётся такой целью. Мне кажется, ни прокуратура особенно не хочет ходатайствовать об экспертизе, ни Следственный комитет. Сейчас, наверное, всё закончится тем, что накажут, уволят сотрудников каких-то…

И. Землер ― А почему до сих пор не наказали?

Е. Меркачёва ― Была внутренняя проверка ФСИН, по которой они получили взыскания, их реально наказали.

Я. Широков ― Можно уточнить? Взыскание — это что? Лишают каких-то денег просто?

Е. Меркачёва ― Это лишают денег, это выговор, который если повторяется, то может уже приводить к увольнениям.

Я. Широков ― То есть в этой ситуации — это ощутимо ударили по ним?

Е. Меркачёва ― Всё относительно.

И. Землер ― Смотря, сколько денег у Цеповяза.

Е. Меркачёва ― Если у Цеповяза была возможность платить, например, за каждую передачу краба, условно — мы не знаем этих цифр, нам до сих пор их не озвучили…

И. Землер ― Мы даже не знаем, платил ли он.

Е. Меркачёва ― А, может быть, это всё, кстати, держалось на страхе. Если банда до сих пор жива, если она, действительно, имеет такой авторитет, кто сказал, что сотрудник не будет напуган, если ему кто-то позвонит и скажет: «Если ты не передашь там Цеповязу краба, то вот у тебя есть жена — такая-то и дочка — такая-то, и все они могут в один момент не вернуться домой».

И. Землер ― Ева, от Тани вопрос: «Что, с ним сделать ничего нельзя — нет политической воли даже у верхов?»

Е. Меркачёва ― Мы сейчас посмотрим, к каким выводам придёт прокуратура. Я сомневаюсь, что ему назначат какой-то новый срок, что ему ужесточат режим. Вряд ли. Могут перевести в другую колонию, где изначально режим пожёстче, скажем так.

И. Землер ― Реально строгий.

Е. Меркачёва ― Да, реально прямо строгий. На это есть у нас надежды. И я очень верю в то, что ФСИН всё-таки так поступит.

Я. Широков ― А что для этого должно быть? Решение какое-то или…

Е. Меркачёва ― Вы знаете, на самом деле, для этого достаточно только высшей политической воли. И всё, его переведут в другую колонию, где всё будет по-другому.

И. Землер ― Никакое судебное решение для этого не нужно.

Е. Меркачёва ― Нет.

И. Землер ― Для этого достаточно решения ФСИН?

Е. Меркачёва ― Для перевода из колонии в колонию одинакового режима не нужно ничего.

И. Землер ― Сейчас мы развернёмся в другую сторону, сугубо европейскую. Как вы слышали, сегодня ЕСПЧ удовлетворил жалобу Алексея Навального на то, что с ним здесь происходило. Собственно, это перестаёт быть удивительным. То, что делается здесь, легко оспаривается в ЕСПЧ, и получается решение, на которое человек рассчитывал. Вот эта ситуация, при которой именно ЕСПЧ является островком справедливости для наших сограждан, насколько она нормальна?

Е. Меркачёва ― Это нормально, во-первых, что наши граждане обращаются. Единственно, что, на мой взгляд, ЕСПЧ иногда предвзято относится. И, допустим, заявления от таких персонажей как Навальный, он рассматривает в приоритетном порядке, быстро, и мы даже заранее знаем, каким будет решение. А вот огромное количество других, простых совершенно граждан, чьи имена неизвестны, которые не ведут какую-то политическую и прочую деятельность, иногда пытаются оспорить свой арест, дойти до Верховного суда, до ЕСПЧ, до высшего суда европейского, оспорить сам приговор, — сталкиваются с большими сложностями. Я знаю людей, которые, например, в частности, веря, что они осуждены незаконно, обращались в ЕСПЧ и ждали годами решения. При этом, в конце концов, всё равно ЕСПЧ не принял никакого решения по их поводу, сославшись на какие-то формальные причины. И вот тут непонятно. Мне хочется, чтобы ЕСПЧ простых граждан российских слушал так же, как видных персонажей, подобных Навальному.

И. Землер ― Когда мы в Страсбурге имеем дело с тем, что называется политически мотивированным делом — разве это не должно рассматриваться в первую очередь, если политический мотив становится определяющим в отправлении правосудия на родине обратившегося?

Е. Меркачёва ― Я думаю, что вы правы, но я говорю, это не должно исключать того, чтобы жалобы простых граждан там лежали годами — вот это не совсем верно. Потому что слишком тогда контраст очевидный.

Я. Широков ― А в среднем сколько обычные люди ждут?

Е. Меркачёва ― Люди ждут и по два года и по четыре года. Это, конечно, долго. Человек за это время, разумеется, будет освобождён из СИЗО или получит приговор, поедет в колонию или его просто отпустят. А вот он, например, не согласен с тем, что его арестовали изначально, бросили в СИЗО. Он хочет это факт опротестовать как можно скорее. И здесь речь идёт прямо о днях, потому что каждый день пребывания за решёткой для него болезненный. Если это особенно женщина, если это мать или больной, или инвалид. А если решение по поводу того, что он был незаконно помещён под стражу, придёт через 3 года — ну, и какой толк от него? Ну, хорошо, конечно, если денежка какая-то потом капнет, это всегда приятно…

И. Землер ― А она, кстати, капнет, потому что у нас в бюджете регулярно откладываются немаленькие деньги как раз на оплату штрафов по решению ЕСПЧ.

Е. Меркачёва ― Да-да-да. Это единственное, что всё равно можно дождаться, что придёт компенсация какая-то. С другой стороны, если уж решение принималось так долго, пусть бы компенсации тогда были больше, на мой взгляд, чтобы человек понимал, что чем дольше рассматривается его жалоба, тем большую сумму он может получить, и это бы, мне кажется, немножко морально его успокаивало.

Я. Широков ― Не является ли это примером порочности нашей системы, что все люди валом идут в ЕСПЧ?

Е. Меркачёва ― Сейчас заключённые московских изоляторов организовали своего рода флешмоб по поводу конвойной службы. Они считают, что то, как и возят в автозаках в суд и обратно, в каких условиях — как долго это происходит, пробки, когда нет туалетов, они не могут там попить…

Я. Широков ― Сухой паёк без воды — это мы помним.

Е. Меркачёва ― Там масса всего. И они стали массово подавать эти жалобы в ЕСПЧ. Причём, в данном случае, они, кстати, не рассчитывают на то, что ЕСПЧ рассмотрит жалобу каждого. Они надеются, что ЕСПЧ, захлебнувшись в потоке жалоб на конвой, просто обратиться к России, попросит её решить всё-таки проблему конвойной службы. И мы на это тоже очень рассчитываем, потому что мы-то сами, когда писали всякие запросы и встречались с конвоирами, нам всегда говорили, что вот есть сложности. Мало автозаков, они такие… ломаюся, вот Москва — это пробки. И масса разных отмазок, которые, на мой взгляд, не должны никак вообще звучать, потому что речь идёт о людях, о том, как они страдают. И реально доставка из СИЗО в суд и обратно может занять по 8 часов. Для больных людей, для пожилых людей — это прямо подобно смертельной пытке.

И. Землер ― Вы знаете, капля камень точит. В конце концов, на клетки в зале судебного заседания тоже в ЕСПЧ много жаловались, пока не превысило критический уровень. И вот мы сейчас видим — законопроект о запрете этих клеток.

Е. Меркачёва ― Да, это очень здорово, потому что везде, когда человек сидит изначально в такой изоляции, сразу отношение к нему, как к преступнику. Посмотрите, как в Европе делается. Там он просто отдельно сидит, но нет ни клетки, ни стекла, вообще ничего нет. Потому что нет ещё решения суда, и суд его не признал виновным. Соответственно, он такой же гражданин, как мы все. И, я думаю, что это важный моральный фактор. Потому что я часто присутствую на судах особенно против молодёжи. Я вижу, как эти мальчики, девочки сидят в этих «аквариумах», где тяжело дышать. И сразу к ним такое отношение, будто бы они уже преступники, хотя никто ещё не признал их таковыми.

Я. Широков ― А, с другой стороны, мы видим банду ГТА, которая в прошлом году пыталась вырываться из суда.

И. Землер ― Вы видите того же Цапка, вы видите того же Пичужкина…

Я. Широков ― Которые могут угрожать и…

Е. Меркачёва ― Согласна. Мне кажется, тогда нужно разделять как-то. Если человек обвиняется в преступлении тяжком, если речь идёт о террористах, если речь идёт об убийствах, маньяках, то всё-таки для них организовать какой-то особый конвой и особую изоляцию в зале суда. Для всех остальных, а это 99%, чтобы всё было как сейчас в судах мира.

И. Землер ― Пришёл вопрос: «Чтобы не выполнять решения ЕСПЧ, Россия выйдет из Совета Европы. Уважаемый гость скажет: «Вот Навальный лишит обычных граждан возможности защиты ЕСПЧ». На самом деле, вторую часть я сейчас оставлю за скобками. Мы её потом переварим. А существует перспектива расставания России с ЕСПЧ из-за такого вала решений?

Е. Меркачёва ― Мне кажется, что это само желание некоторых наших деятелей, чтобы мы вышли из Совета Европы, чтобы ЕСПЧ не оказывала никакого на нас воздействия… Хотя сейчас, по сути, решения ЕСПЧ носят рекомендательный характер. Были случаи, когда решения ЕСПЧ не выполнялись.

Я. Широков ― Да, мы сейчас имеем закон, который позволяет не выполнять.

Е. Меркачёва ― Да. Я думаю, это будет большой шаг назад. И мало того, что мы противопоставим себя мировой общественности, мы реально лишим наших граждан попытки всё-таки добиться справедливости где-то за пределами страны. Ситуации бывают самые разные. И я не исключаю, что ошибка происходит сначала на низовом уровне, а потом коррупция и всё прочее, и человек понимает, что он не добьётся здесь справедливости. Он прошёл все инстанции, и ему кажется, что есть только та возможность — хотя бы даже заявить об этом. И если мы его лишим этой возможности, то, мне кажется, мы породим только протестные какие-то настроения, и люди будут в более подавленном состоянии. И те, кто сейчас находятся за решёткой, они сами по себе будут ещё в более грустном положении. Потому что вот сейчас даже если они не планируют обращаться в ЕСПЧ, но сам факт того, что они могут это сделать, обнадёживает их.

И. Землер ― Это вот наши рассуждения с той стороны решётки, простите, а если попытаться понять, что происходит в головах у наших чиновников, руководителей? И с точки зрения, насколько вероятен такой путь?

Е. Меркачёва ― С их точки зрения… они, считают, что, наверное, это самый правильный путь на сегодняшний день. Я считаю, что с этим соглашаться нельзя, и не нужно идти у них на поводу. Нужно всё время им указывать на то, что быть оторванными от общественности, от мировых тенденций неправильно, это никому не пойдёт во благо. И опять же повторюсь: самое главное — ощущение наших граждан, которое есть сейчас, что они могут всегда обратиться в другой, совершенно «потусторонний суд». Оно должно у них оставаться, чтобы они понимали, что есть некая справедливость, как они могут полагать, за пределами нашей страны, если они здесь исчерпали все возможности для того, чтобы добиться её.

Я. Широков ― Про конвоирование, вы напомнили, что есть и пожилые люди, которые могут и не пережить иногда перевозку. Хотелось бы спросить, давно ли вы видели в «Лефортове» учёного Кудрявцева?

Е. Меркачёва ― Совсем недавно, буквально несколько дней назад. Он в том же положении, стабильно плохом, я бы сказала. Но держится. Мы заглянули к нему в камеру. Он попытался даже как-то хорохориться. Мне показалось, что даже в худшем положении был второй обвиняемый тоже в госизмене, пожилой учёный. И сейчас фамилия его у меня вылетела из головы. Дело в том, что ему реально нужна операция, у него грыжа. Причём медики тюремные признали, что его срочно нужно вывозить. И помимо этой операции у него в целом всё плохо, потому что есть угроза, что будет непроходимость сосудов, тромбы и всё прочее.

И он знаете, о чём нас попросил? Это, конечно, звучало прямо мрачно и страшно. Он спросил нас, сможем ли мы как-то посодействовать в том, чтобы его застраховали в СИЗО, потому что он считает, что может умереть в любой момент, а те деньги, которые после его смерти поступили бы, например, внучке его, только недавно родившейся, они бы были не лишними. И то, как он это говорил, и вроде бы звучала такая фраза, что хотя бы будет какая-то пользу от его смерти. Это было очень грустно.

Я. Широков ― Вот врачи говорят, что ему нужна операция тюремная. А они сами не могут добиться, чтобы его вывезли на операцию?

Е. Меркачёва ― Нет, они обещают его вывезти в ближайшее время. Но опять-таки никто не знает точно, когда это будет. Во-вторых, никто не может гарантировать исход подобной операции.

И. Землер ― Это в СИЗО происходит?

Е. Меркачёва ― Нет, его повезут в гражданскую больницу. А сейчас он находится в «Лефортово».

И. Землер ― А следователи разве не могут принять какое-то решение по переводу его из СИЗО… хотя бы выйти в суд с просьбой перевести его под домашний арест?

Е. Меркачёва ― Вот почему-то к такому решению следователь никак не может прийти! А суд сам по себе только продляет ему заключение под стражей. Темерев его фамилия. Я не понимаю, в связи с чем связана такая жестокость следствия. Они всегда ссылаются на тяжесть статьи. В общем, вы знаете отношение к тем, кто подозревается в госизмене, в шпионаже, в терроризме — оно особое.

И. Землер ― Они искренне верят эти обвинения, которые предъявляют?

Е. Меркачёва ― Это, видите, другое дело. Потому что иногда ведь под одну гребёнку могут попасть люди, которые, в принципе, никакого отношения к этому не имеют, либо случайность, ну, всё что угодно. Мы сами понимаем, как часто у нас ведутся следственные действия и что за этим может стоять — может быть, желание получить погоны, «палки», добиться повышения по службе. Поэтому всегда нужно к этим историям относиться с особой тщательностью, внимательно проверять каждый довод, который следствие выдвигает. А следствие в таких случаях старается максимально всё засекретить, с одной стороны. С другой стороны, изолировать этого человека, чтобы он не смог никому ничего сказать, ни пожаловаться, ни объяснить, почему так получилось.

Ведь, по большому счёту, большинство этих людей могут сказать, как так вышло, что он сделал то-то и то-то. У них есть для этого какое-то разумное обоснование. И, может быть, если бы оно сразу прозвучало так в суде, обвинения были бы сняты.

И. Землер ― Но как-то ни следствие, ни суды не слышат этих разумных объяснений. Сколько раз мы слышали по таким делам в суде довод о том, что все эти данные взяты из открытых источников — и всё равно мы получаем приговор обвинительный.

Е. Меркачёва ― Это вот грустно. Всегда хотелось верить, что в отношении женщин хотя бы и пожилых учёных такой ситуации не будет. Но по факту, мы видим сейчас, у нас за решёткой в таких обвинениях есть и женщины, и пожилые учёные как были, так и остаются. Никто их не собирается освобождать.

Я. Широков ― Мне трудно просто оценить масштабы поступка. Не могу даже представить, что Кудрявцев отказался от сделки со следствием, которое обещало ему, в принципе, домашний арест вместо СИЗО, насколько, вообще, стоек характер этого человека.

Е. Меркачёва ― Понимаете, всё-таки признать себя виновным по такой статье — это достаточно страшно, я считаю. То есть признать себя изменником Родины, признать, что всё, чем занимался до этого, вся учёная деятельность — всё это было не на благо людей, которые рядом живут. И поэтому я в данном случае его позицию поддерживаю, если он считает реально, что невиновен. Потому что это ведь клеймо на всю жизнь. Вот представляете, на всю жизнь — быть изменником! И везде всегда останется информация о том, что он признал свою вину, пусть частично, что он пошёл на сделку со следствием. Понимаете, было бы другое какое-то преступление, ну, признал или не признал мошенничество, не знаю, или даже в краже какой-то — ну, и бог с ним, прошло время — забылось…

И. Землер ― Про врагов народа и детей врагов народа мы тоже ещё очень хорошо помним.

Е. Меркачёва ― Да. И этих-то людей не забывают. И, более того, они прописаны потом особыми буквами в истории. Конечно, я полагаю, что учёный Кудрявцев не хочет быть в этой истории в виде госизменника. И если он реально считает, что он ни в чём не виновен — молодец, что он добивается справедливости.

И. Землер ― Ещё одна тема, к которой хотелось бы обратиться. Сейчас у нас дума приняла в первом чтении закон о частичной декриминализации 282-й статьи. Ева, у меня вопрос вот сейчас с чем связан. Вы часто бываете в наших СИЗО. Много ли там, на ваш взгляд, по вашей оценке тех, кто сидит по репостным статьям?

Е. Меркачёва ― Достаточно много.

И. Землер ― И изменилось ли что-нибудь как раз за месяц-два?

Е. Меркачёва ― Да, мы наблюдаем серьёзные изменения, потому что, вообще, до этого мы регулярно находили новых и новых людей. А после того, как Верховный суд подготовил постановление Пленума, где разъяснял всем служителям Фемиды, что не нужно по каждому поводу сажать, что важно смотреть, кто этот текст прочитал, какая аудитория была и, вообще, какую цель преследовал человек, который этот разместил этот материал — там масса всяких нюансов, — сразу же был понятен посыл власти к следователям, что «не сажайте всех подряд, надо остановиться, потому что это уже неприлично»…

И этот документ новый, о котором вы говорите, он тоже говорит о гуманизации, потому что максимально закрутили гайки по статье «экстремизм». И вот стали понимать, что оказываются за решеткой люди случайные. Так бывает, потому что иногда человек просто не в курсе, что какая-то картинка несёт под собой какое-то разжигание некой ненависти к еврейскому народу. Я помню, были смешные случаи, когда задерживали евреев и обвиняли…

И. Землер ― В антисемитизме?

Е. Меркачёва ― Да, в антисемитизме… Заключённый говорит: «Так я же сам… Посмотрите, у меня мама такая же…». Мы говорим, что эта картинка есть на просторах интернета, она не запрещена… Но есть некая экспертиза карманных, я бы сказала, этих центров экспертных, которые при Следственном комитете, при ФСБ — экспертиза показала, что картинка является экстремистской, что она разжигает ненависть к тем-то. И всё! Должен сидеть. И это, конечно, очень пугало, потому что, в конечном итоге, мне казалось, что под это можно подвести всё что угодно!.. Покопаться на любой странице в Фейсбуке, ВКонтакте у любого человека и обязательно что-нибудь найдётся, что, так или иначе, разжигает какую-то ненависть…

Причём это может быть совершенно обычная фраза, например, «Как прекрасны русские люди!» Всё, ты разжигаешь ненависть ко всем остальным людям!.. Хотя человек, может быть, произносил это в контексте праздника славянской культуры. Он там побывал и написал что-то по этому поводу, а ему сказали: «Ты против всех остальных, ты против кавказцев — ты должен сидеть». На самом деле, под это подвести можно всё что угодно! Доходило до абсурда. И когда уже грань, я считаю, перешли, начали в обратную сторону всё откручивать.

Но мне кажется, что мало этого законопроекта. Надо бы ещё немножечко открутить назад. Надо всё-таки, чтобы, во-первых, сроки гигантские не давали за экстремизм. И надо, чтобы следователи более тщательно доказывали вину, потому что на сегодняшний день признать человека экстремистом можно элементарно. Поэтому все следователи этим и занимаются, тем более, что у них есть специальные программы, которые вылавливают в интернете по словам какие-то странички, особенно в социальной сети ВКонтакте. И всё делается очень просто. Вот программа находит какую-то картинку, следователю никаких доказательств больше не нужно. Всё! Он идёт, делает обыск, при котором обычно ничего не находят. Изымается компьютер, и этого достаточно. Максимальная база доказательная собрана. Дело направляется в суд. Всё очень просто: экспертное заключение из карманного центра, и человек сидит за решёткой!.. Всё!

Я. Широков ― Я напоминаю, это была Ева Меркачёва, заместитель председателя Общественной наблюдательной комиссии Москвы, журналист МК. В студии были — Яков Широков и Инесса Землер.





ЕЩЁ ПО ТЕМЕ: Юлия ЛАТЫНИНА о Цеповязе


ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Это окончательная потеря какой бы то ни было "репутации" всей судебно-правовой системы…
________________________________________

Наконец-то хаму указали его место — по причине привычного опоздания с плешивым отказались встречаться. За что боролся, на то и напоролся. И это, я думаю, только начало.
________________________________________

Крабы и икра у Цаповяза из того же ряда, что и хамские опоздания плешивого. Это образ мышления и, следовательно, образ жизни — жизнь не по законам, а жизнь по понятиям — признак дикости общества, которое это допускает..
________________________________________

Давно пора было проучить этого вечного опоздаху, который умудрился опоздать даже к Папе Римскому то ли на 4 часа, то ли на 6 час. А вот про личных друзей Чайки Цапка и Цеповяза — именно этого и следовало ожидать. Уж больно вовремя топорно сымитировали трагическую безвременную кончину самого Цапка — явно его, такого бесценного кадра, спрятали по программе защиты свидетелей. И с Цеповязом с его крабами-икорочкой-девочками явно тоже очень многое не договаривают…
________________________________________

Требуем немедленной декриминализации и полной отмены этой идиотской статьи 282 УК РФ! Требуем немедленного освобождения престарелого учёного-ракетчика В. Кудрявцева! Это только вечнорумяный комсомолец Дима Рогозин со своим горе-царём развалили и разграбили все отечественное ракетостроение со всей страной…
________________________________________

Странно, что Ева Меркачёва удивляется, почему Цеповязу не дали пожизненное, а только 20 лет. Как может социально близкий бандитскому государству бандит получить пожизненное?! Это же не Алексей Пичугин, который сидит пожизненно за то, что не оговорил Ходорковского…
________________________________________

Госдума приняла закон о налоге для самозанятых. Поздравляю всех самозанятых с наступающим для них "праздником".
________________________________________

«Не надо печалиться»… Помните такую смешную глупую песню совка? Так вот, когда жили в совке, вообще считали идиотами тех, кто мог предположить какую-то реформу. И что? Всё рухнуло так быстро, что не успели и на рыбалку съездить…
________________________________________

Милая Ева, неужели Вам непонятно, что обличение фактов коррупции и беспредела не изменит гнилую систему палачей? Здесь нужно хирургическое вмешательство, причём начинать надо оттуда, откуда гниёт (с головы)…
________________________________________

Ну, так вперёд, отважный козлёнок, скальпель тебе в руки!..
________________________________________

Затронутая Евой тема цапков с исчезновением Цапка и гужеванием Цеповяза с подозрением на то, что банда не уничтожена, на самом деле очень страшная тема. Она говорит о том, что их крышуют на самом верху! Иначе такого отвяза с крабами и девочками не было бы. Страшное государство!..
________________________________________

В царской России для изгнания из бизнеса, а потом и в СССР для похорон НЭПа это делалось так. Встречает на ярмарке или на рынке финансовый агент под прикрытием клиента и заявляет, что через неделю ему нужны 1000 веников.
— Сделаешь?
— Невозможно господин (товарищ), но если я привлеку детей и соседей, то может быть, где-то близко к этому количеству свяжем. Давай договоримся, почём купишь.
Ну, на следующую неделю привозят эти лохи 1000 веников, а никто за ними и не приехал. А к концу года приходит из финуправления вменяемый налог за производство и продажу 1000 веников в неделю по уже предложенной цене. Так что народ должен подготовиться именно к такому подсчёту.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Инесса Землер, Яков Широков

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Тюрьмы (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Милиция (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • Правозащита (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 22.05.2019 - ЗАЯВЛЕНИЕ БЮРО ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 22.05.2019 - О ТРАГЕДИИ С СУПЕРДЖЕТОМ
  • 21.05.2019 - СОСЛОВНАЯ КОРРУПЦИОННАЯ СИСТЕМА
  • 20.05.2019 - ОТНОШЕНИЕ ЧИНОВНИКОВ ПУТИНА К ЛЮДЯМ
  • 20.05.2019 - НАЧАЛО РАЗМОРОЗКИ КОНТАКТОВ С США
  • 19.05.2019 - ПАРК ПУТИНСКОГО ПЕРИОДА
  • 19.05.2019 - СТАЛИН В МАССОВОМ СОЗНАНИИ
  • 18.05.2019 - ВСПОМИНАЯ О ЧЕРНОБЫЛЕ
  • 17.05.2019 - ПУТЬ К МИРУ НА ДОНБАССЕ
  • 17.05.2019 - ПОЛИТИКА МАКСИМАЛЬНО НАВРЕДИТЬ
  • 16.05.2019 - КАКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ НУЖНО СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ?
  • 15.05.2019 - ПОЧЕМУ ДЕМОКРАТИЯ НЕ ПРИЖИЛАСЬ В РОССИИ?
  • 14.05.2019 - О ДИСТАНЦИОННОМ ГОЛОСОВАНИИ
  • 14.05.2019 - БУДУЩЕЕ ОТНОШЕНИЙ УКРАИНЫ И РФ
  • 13.05.2019 - КАК СОЗДАВАЛОСЬ «ЯБЛОКО»
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru