Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Ваше доверие - наша победа

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[01.02.2019]

НОВОСТИ ФСИН

Сергей СМИРНОВ: журналист, главный редактор Медиазоны


Сергей СМИРНОВ:


Прямой связи между ГУЛАГом и сегодняшним состоянием нет. С другой стороны есть другая проблема. Заключается она в том, что как раз внутри ФСИН традиции и передача опыта из поколения в поколение очень сильны. И в этом отношении даже лагеря в тех местах, где были в ГУЛАГе.

Главное для ФСИН — чтобы эти пытки и любые факты, которые связаны с насилием внутри пенитенциарных учреждений, оставались там. Это для них главная задача. Чем меньше о них говорят — тем лучше. Это же главная задача ФСИН. У них должно быть спокойствие и покой — минимум информации о чём-то таком. И для ФСИН это, конечно, большая проблема, что о пытках опять заговорили, что они теперь не могут сказать, что это всё придумано, потому что есть видео из той самой Ярославской колонии…

Но реально повторяется трагикомедия советского периода. Все говорят, как надо. ОНК уезжает: информация о пытках не подтвердилась. Да, эта схема была разрушена из-за видео, прежде всего. Я уверен, не будь видео, они бы так до сих пор и говорили: у вас нет доказательств.

Это же тоже не секрет, что в большей части колонии, я думаю, сами сотрудники ФСИН не используют насилие. Но зачем подвергать себя рискам и подставляться? Обычно они для этого используют других заключённых. Классика жанра. Тоже очень много где есть. И тут ФСИН всегда говорит: ну конфликт между заключёнными, что мы можем сделать?..

Всё наше следствие построено только на одном — в первые часы берётся подозреваемый, и из него выбиваются показания, какие они хотят. Больше мы ничего делать не умеем. Отсюда проблема пыток и всех жалоб. Вообще если запретить эти первые показания представлять в суде и не считать их доказательством — у нас просто вообще система перевернётся полностью — вся правоохранительная и судебная!..

И если у нас 50% присяжных оправдательных, то вообще-то примерно такой же процент по другим делам должен быть! Мы даже убираем в сторону две трети приговоров, которые идут особым порядком. Но 10% оправдательных приговоров должно быть минимум, судя по работе следствия! Где они? Это говорит о том, что судьи не выполняют свой долг, свою работу.


Т. Фельгенгауэр ― Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». И в гостях у меня сегодня главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов. Патриарх московский Всея Руси как-то всех пугает приходом Антихриста. Придёт этот Антихрист практически из этого монитора, который стоит передо мной. Антихрист — это та личность, которая будет во главе всемирной паутины, контролирующий весь человеческий род. От главы церкви, наверное, это странно слышать, особенно учитывая то, как активно РПЦ участвует во всяких, в том числе и уголовных историях в качестве оскорблённой стороны.

С. Смирнов ― Мне кажется, конечно, странно. Даже не знаю, как это правильно комментировать. В том смысле, довольно абсурдное заявление, но с другой стороны понятно, что идут поиски виновных, каких-то чем-то недовольных. Я просто подозреваю, скорее всего, то ли патриарху, то ли его помощникам просто показали какие-то распечатки из Интернета по поводу Томоса. Вот он и делает вывод: да, виноват во всём Интернет. Не было бы Интернета, ничего бы там не писали оскорбительного для нас и неприятного. Я думаю, на самом деле у них просто очень серьёзный внутренний кризис из-за этой проблемы как-то выплескивается.

Т. Фельгенгауэр ― Ну то есть, нет никакого кризиса с тем, что святые отцы в Инстаграме выкладывают фотографию Louis Vuitton, а с тем, как комментируют Томос — проблемы есть?

С. Смирнов ― Сто процентов! Я вообще уверен, что проблема именно в этом.

Т. Фельгенгауэр ― Странно, притом, что Интернет по-прежнему является источником появления дел и закрытия статистики несмотря на то, что вроде как частично 282-ю декриминализовали за репосты и прочее.

С. Смирнов ― Да, тем более 148-ю не декриминализовали. Это статья об оскорблении чувств верующих. Она как раз за те самые картинки и мемы. Теперь это главная статья, потому что 282-ю теперь будет сложнее возбуждать.

Т. Фельгенгауэр ― Кстати, если говорить об активности оскорбляющихся верующих. Как-то это немного пошло на спад?

С. Смирнов ― А я вообще считаю, что это всё большая кампания, которая не зависит от верующих. Ну что, это верующие что ли оскорбляются? Я думаю, что оскорблённые верующие появляются в тот момент, когда следователь уже готовится вынести постановление о возбуждении уголовного дела. Ему нужны какие-то специальные люди, они этих людей находят. Это всё идёт кампаниями, я абсолютно уверен, что все уголовные дела по таким как 282-я, по 148-й — это некие кампании, которые начинаются после команды из главка: а давайте-ка мы на эти дела сделаем акцент или на эти дела. И выявлять эти кампании достаточно легко и более-менее понятно, как они идут. Не могу сказать, что кампания по 148-й была очень серьёзной. Очень много осуждённых именно по 148-й, это всё-таки не 282-я, где гораздо меньше осуждённых. Но они есть. Периодически регионы о них отчитываются. Я думаю, они продолжатся. Потому что нет пока никаких движений о том, чтобы их совсем не было. Часто они возбуждаются вместе с 282-й. Классический пример: Мария Мотузная.

Т. Фельгенгауэр ― Там дело в итоге толком и не закончилось. Все так обрадовались. У нас каждый раз все радуются: ага, победа гражданского общества. А потом тихой сапой через пару месяцев… Что сейчас?

С. Смирнов ― Насколько я знаю, у неё было две статьи. Была статья об оскорблении чувств верующих, 148-я. И 282-я. И перспектива уголовного дела по 282-й, но после декриминализации понятно, что теоретически дело могут довести до суда или закрыть до суда. До суда доведено, просто возвращено сейчас. Либо ещё раз довести, либо закрыть на стадии расследования. А по 148-й уже истекли сроки давности, но формально, поскольку самого дела нет и обвиняемой нет, я думаю, они там в подвешенном состоянии и находятся.

Т. Фельгенгауэр ― Подвешенное состояние — это не самое любимое состояние любого дела. Нужно закрывать дела. Показывать статистику. Для следователей нехорошо совсем.

С. Смирнов ― Нехорошо. Но тут публичное дело и я думаю, они не будут предпринимать каких-то попыток их искусственно закрыть. Я думаю, там будет объявлен розыск, не знаю, какой там статус. Но закрывать оба дела без Марии Мотузной в Барнауле я думаю, не станут. Мне так кажется.

Т. Фельгенгауэр ― По поводу дела, которое расследуют не в России. Всегда интересно сравнивать, как происходит в других странах. Вот дело об отравлении Сергея и Юлии Скрипалей. Британская сторона планомерно, не быстро, порционно выдаёт какие-то результаты расследования. Промежуточные. Их становится всё больше и больше. Пока реакция с российской стороны примерно одинаковая: вы всё врёте и какие ваши доказательства. По тому, как это дело развивается, мы можем предположить, что, рано или поздно, не получится у России вот так отвечать?

С. Смирнов ― Я думаю, Россия будет отвечать в любом случае именно так. Что у вас нет никаких доказательств. В крайнем случае, скажут, что эти люди (исполнители) не имеют отношения к государству. То есть государство не имеет отношения, как говорит у нас пресс-секретарь президента Дмитрий Песков: «Вопросы не ко мне». Рано или поздно Москва скажет: вопросы не к нам по этому поводу.

Т. Фельгенгауэр ― Но это будет очень странно, потому что…

С. Смирнов ― Ну а что они ещё сделают? Они будут признавать вину? Не будут. Это очевидно уже по позиции сейчас. Я думаю, до конца будут упираться. Россия постепенно будет превращаться в такого коллективного министра иностранных дел Советского Союза Громыко. И «мистер нет», примерно так и будет говорить: нет, не мы, нет.

Т. Фельгенгауэр ― Но у Громыко или у его коллег семьи не жили в Великобритании.

С. Смирнов ― Вернут семьи.

Т. Фельгенгауэр ― И огромное количество других чиновников не обитали, их тещи за границами. Вряд ли все будут в таком уж восторге возвращать…

С. Смирнов ― Мне кажется, Россия как раз использует довольно серьёзную нерешительность со стороны западных властей. Нерешительность определённая есть, ну типа из серии, из той самой знаменитой фразы — «а чего ты мне сделаешь?». Ну, чего вы мне сделаете?.. Ну родственники там и что? А дальше, высылать родственников, задерживать только на основании того, что они родственники? Ну, конечно же, западные страны на это не пойдут. Это понятно и очевидно. Отнимать собственность не будут. Точечные меры против коррупции предпринимать могут, но я уверен, что все люди уже 20 раз перестраховались по этому поводу. Всё, что надо переписали как надо и оформили. И тут рисков тоже нет. Что-что, а они-то законы хорошо знают. И это будут использовать. Поэтому я думаю, ну будут они до сих пор говорить «нет».

Т. Фельгенгауэр ― Как это прекрасно и замечательно. Хорошо. Тогда вернёмся в Россию. Зам. директора ФСИН Валерий Максименко оказался человеком разговорчивым. Он охотно отвечает на вопросы, даёт комментарии. Давал большое интервью и в том числе говорил о сравнении ФСИН и ГУЛАГ. Говорил, что нет никакого наследия ГУЛАГа в нашей системе: «И вообще, что вы тут придумываете?». Согласитесь ли вы?

С. Смирнов ― Во-первых, по поводу Максименко раз начали говорить, наконец-то мы нашли нового разговорчивого пресс-секретаря из силовых структур, который охотно даёт комментарии медиа и говорит именно таким образом, чтобы его хотелось публиковать. Не такими оборотами: у нас нет комментариев, больше ничего не скажем, все официальные комментарии потом.

Т. Фельгенгауэр ― Почему, и Светлана Петренко даёт официальные комментарии…

С. Смирнов ― Ну разве Светлану Петренко можно сравнить с Владимиром Маркиным?

Т. Фельгенгауэр ― Безусловно, нет.

С. Смирнов ― А тут Максименко, мне кажется, подхватил это знамя комментатора. Хотелось бы, конечно, чтобы он комментировал не только дела по ФСИН, а вообще всё.

Т. Фельгенгауэр ― Дело Скрипалей?

С. Смирнов ― Да. Но вообще тут уже очень большой вопрос, на который можно по-разному отвечать. То есть частично он прав, когда говорит, что нет прямого наследия, то есть, прямой связи абсолютно нет. Он частично прав, смотря, что мы подразумеваем под прямой связью. Вот что мы подразумеваем под прямой связью? Сама система наказаний, она есть в любом государстве. По-хорошему если разбираться, сейчас всё-таки, мне кажется, речь не идёт о том, что на государственном уровне закладываются деньги для того, чтобы использовать рабский труд для получения прибыли…

Т. Фельгенгауэр ― То есть, лес валить не отправляют.

С. Смирнов ― Не то чтобы лес. А на стройки какие-то, не для этого же людей сажают в тюрьму, условно говоря.

Т. Фельгенгауэр ― Ну, конечно, есть же призывники. Извините, пожалуйста.

С. Смирнов ― Но я к тому, что объективно это не совсем так. Тут прямой связи между ГУЛАГом и сегодняшним состоянием нет. С другой стороны есть другая проблема. Заключается она в том, что как раз внутри ФСИН традиции и передача опыта из поколения в поколение очень сильны. И в этом отношении даже лагеря в тех местах, где были в ГУЛАГе.

Т. Фельгенгауэр ― Традиции ФСИН заключаются в полном отсутствии уважения к человеческой личности, чудовищных условиях, унижениях заключённых. Но нельзя, наверное, сказать, что это чисто российская черта пенитенциарной системы.

С. Смирнов ― Нет, не чисто российская. Много где такие проблемы. И фильмы про американские тюрьмы говорят примерно о том же. Немногим лучше ситуация, если не сказать иногда, что и хуже.

Т. Фельгенгауэр ― Но с другой стороны тема мне кажется, наверное, самая важная. Это один из самых важных итогов 2018 года, что о пытках стали говорить — открыто и много. Но ряд ли ФСИН с этим борется.

С. Смирнов ― Тут тоже вопрос. Я думаю, что на своём уровне он с ней борется. Но только совершенно не так, как хотелось бы обществу, мне кажется. Главное для ФСИН — чтобы эти пытки и любые факты, которые связаны с насилием внутри пенитенциарных учреждений, оставались там. Это для них главная задача. Чем меньше о них говорят — тем лучше. Это же главная задача ФСИН. У них должно быть спокойствие и покой — минимум информации о чём-то таком. И для ФСИН это, конечно, большая проблема, что о пытках опять заговорили, что они теперь не могут сказать, что это всё придумано, потому что есть видео. Из той самой Ярославской колонии…

Очень удобно было говорить: «У нас ничего нет, всё нормально, никто не жалуется». Вот эти ставшие уже классическими просто схемы: заключённый жалуется, туда приезжает комиссия, прокурор, ОНК. Проблема ОНК, извините, назову это слово, которое мы часто используем — подментованная ОНК. В том смысле, расшифрую для зрителей, что в сегодняшнем ОНК нет независимых правозащитников, где большая часть членов ОНК — бывшие сотрудники силовых структур, очень часто они бывшие сотрудники ФСИН. Они теперь в ОНК. Они приезжают в эту колонию и говорят: ну как, у вас есть жалобы? Сначала они встречаются с начальством, которое говорит: нет, нет, у нас всё хорошо, отлично. Идут к заключённым, специально подготовленным уже… Очень много же свидетельств, что накануне приходят, бьют, угрожают…

И вот такое ОНК приходит к заключённым: «Как там у вас дела? Хорошо все?» — Всё отлично!.. Вот реально повторяется такая трагикомедия советского периода. Все говорят, как надо. ОНК уезжает: информация о пытках не подтвердилась.

Да, эта схема была разрушена в прошлом году. Из-за видео, прежде всего. Я уверен, не будь видео, они бы так до сих пор и говорили: у вас нет доказательств.

Т. Фельгенгауэр ― Но вот всё тот же Валерий Максименко говорит о том, что необходима помощь психологов. У сотрудников, говорит, там в глазах такая тоска, безнадёга. Им нужны психологи. Шикарный же выход из ситуации.

С. Смирнов ― Понятно, не надо думать, что система ФСИН существует сама внутри себя. Понятно, что там низкие зарплаты. В куче регионов колонии — буквально единственный работодатель. Ну, понятно, что из года в год, из поколения в поколение люди работают в колониях…

Т. Фельгенгауэр ― Но это у нас потому, что чисто географически зоны так расположены. Ну что поделать?

С. Смирнов ― Да, но это на самом деле очень серьёзная проблема. И небольшие зарплаты и все понимают, что можно поставить зарплату в 15 тысяч и всё равно придут, потому что другой работы нет. Это, конечно, большая системная проблема. И что с этим делать особенно в условиях того, что явно денег на реформу нет, и она не запланирована, несмотря на то, что постоянно об этом какие-то разговоры ходят. Но, судя по реакции первых лиц государства, вряд ли может идти речь о какой-то серьёзной реформе ФСИН. Поэтому так всё продолжится. Проблема и в том, что системным повышением зарплат для сотрудников ФСИН тоже ничего не решится.

Т. Фельгенгауэр ― ФСИН — это такое государство в государстве со своей экономикой?

С. Смирнов ― Не совсем. С одной стороны, государство в государстве со своей экономикой, с другой стороны, начнём с того, что из всех силовиков ФСИНовцы садятся чаще всего. На них очень удобно делать показатели. Кстати, садятся чаще всего за коррупцию.

Т. Фельгенгауэр ― Типа отремонтировали СИЗО?

С. Смирнов ― Ну не СИЗО, обычно колонии. Да, это классический пример уголовного дела против сотрудников ФСИН. Вы отремонтировали колонию — пожалуйста, уголовное дело! Я думаю, здесь делаются показатели по закрытию силовиков. ФСБ и другие структуры за счёт ФСИН выполняют такие нормативы вполне себе уверенно. И ФСИН, кстати, знают, что они — самая незащищённая структура. Так что это не совсем государство в государстве.

Денег выделяется всё меньше. То есть сами по себе кто-то умеет зарабатывать, тоже не надо скрывать. В том числе, за счёт рабского труда. Но это же не системный подход. Это скорее подход людей на местах, кто умеет организовать свой бизнес и развернуться. Там могут быть миллионерами. Естественно, они работают не на государство, а на себя. Да, кто-то не умеет. Была же очень показательная история того самого Коссиева — начальника колонии у Ильдара Дадина. У него, кстати, на днях приговор. Причём у него классическая 286-я статья — злоупотребление служебным положением. Та самая. И он во всём сознался. И коррупционная составляющая есть. Там никакого особого производства выгодного и прибыльного он не смог развернуть. Это не всегда легко сделать. Много разных факторов на это влияет.

Т. Фельгенгауэр ― Но интересно знаете, что? Для власти устраивать громкие такие показательные дела довольно выгодно. И губернаторов мы видели — и судили и судят, и ещё не все приговоры вынесены.

С. Смирнов ― И ещё будут судить. Хочется это сказать нынешним губернаторам.

Т. Фельгенгауэр ― Мэры, бывшие зам. министры. И даже министры.

С. Смирнов ― Не говоря уже о вице-губернаторах.

Т. Фельгенгауэр ― Да. Просто счёт уже на десятки. А суды в системе ФСИН никогда не делают такими громкими и показательными. Из этого нельзя устроить шоу для народа или что?

С. Смирнов ― А мне кажется, тут такая история, что, условно говоря, самые крупные процессы всё-таки были в Москве над губернаторами. В Москве же по большому счёту самих колоний нет. Именно колоний. Там только СИЗО. И поэтому это не настолько важная тема даже для медиа.

Но, с другой стороны, судили же, между прочим, бывшего главу ФСИН. Это же совершенно уникальная история! Да, но хотя все понимали, что это важное большое дело, но почему-то такого резонанса не было. Ну, потому что, мне кажется, ФСИН не считается какой-то важной значимой структурой, из-за которой были бы дела.

Вообще судят же ФСИНовцев и довольно много судят. В конце концов, в колонии в Элисте многие сели за пытки, между прочим, за избиение заключённых.

Т. Фельгенгауэр ― Ярославские сотрудники ФСИН сейчас…

С. Смирнов ― Сейчас сидят и сядут, скорее всего. Я думаю, на реальные сроки, судя по резонансу. Наверняка. И вообще такие процессы периодически идут. Резонанса нет, потому что, мне кажется, это всегда не Москва. И потому что первоначальный интерес, как суды сами разворачиваются это не очень интересно, подробности там обычно не какие-то такие очень важные и значимые. И постепенно сходит внимание на нет. Хотя власти потом отчитываются: вот мы боремся. Мало того, они могут сейчас показать цифры: смотрите, сколько у нас во ФСИН было осуждённых. Смотрите, мы сигналы получили о пытках, вот, пожалуйста, тут сели. В Белореченске десять сотрудников ФСИН сели, работавшие в колонии для несовершеннолетних.

Т. Фельгенгауэр ― Идёт работа…

С. Смирнов ― Все 10 человек сели в тюрьму! То есть не надо думать, что у ФСИН никто не садится в тюрьму. Это не так. Проблема другая. Что мы не видим реальных изменений. Скорее внутри ФСИН такая реакция: слушайте, ну вы сами виноваты, что у вас такое происходит, надо быть умнее, грамотнее и по-другому бороться…

Т. Фельгенгауэр ― И сидеть потише.

С. Смирнов ― И лучший способ — не бейте сами, используйте других заключённых. Классика жанра. Это же тоже не секрет, что в большей части колонии, я думаю, сами сотрудники ФСИН не используют насилие. Зачем подвергать себя рискам и подставляться? Обычно они для этого используют других заключённых. Тоже классический пример, очень много где есть. И тут ФСИН всегда говорит: ну конфликт между заключёнными, что мы можем сделать?..

Т. Фельгенгауэр ― Про Магнитогорск хочу поговорить. Потому что по-прежнему есть вопросы. И тут я смотрю, что пишут наши зрители и Ютуб-канал «Эхо Москвы». Как-то все, по-моему, заранее смирились с тем, что правду мы не узнаем.

С. Смирнов ― А я боюсь, что после какого-то любого крупного события до конца правду нам не расскажут. Потому что власти не привыкли быть полностью открытыми в такого рода событиях. И приходится между строчек газет пытаться определить, что там произошло.

Т. Фельгенгауэр ― Но погодите. Ведь есть люди, которые что-то видели, которые были там ещё до приезда сотрудников правоохранительных органов. Мы сейчас живём в таком мире, где всё сложнее что-то утаить.

С. Смирнов ― Ну как, с одной стороны да, с другой стороны, если бы это явно не соответствовало заявлениям властей, это бы бросалось в глаза. То есть да, действительно люди раньше сообщали о разных событиях. Другое дело, что власти кучу всего не комментируют, это, конечно, очень смущает. И поэтому да, много вопросов. История с маршруткой вызывает вопросы. Почему настолько сильный был взрыв — тоже вопрос.

Ну, то есть начинаешь сопоставлять вместо того, чтобы послушать официальное мнение власти. А власть комментирует минимально эту историю. Это же типично. Мы не удивлены такому ходу событий. По-моему, нет.

Т. Фельгенгауэр ― Мы уже вообще мало чему удивляемся. Просто опять же про маршрутку никто ничего не говорит. Вообще — как её не было! И это очень странно.

С. Смирнов ― Надо честно признать, что мы привыкли, а власть считает, что этого достаточно — выдавать порцию информации.

Т. Фельгенгауэр ― Ещё хотела поговорить о тех расследованиях, которые идут. И как-то всё меняется в информационном пространстве. Сейчас, я думаю, вряд ли кто-нибудь сходу вспомнит, о чём идёт речь, если произнести словосочетание «украинские моряки».

С. Смирнов ― Да, я думаю, не очень много вспомнят. Слишком много судов и слишком много разных эксцессов, уголовных дел. Я думаю, кто следит за политикой, вероятно вспомнит. Даже у меня, к своему стыду, это отнюдь не первая тема, которая приходит в голову, если мы говорим о последних уголовных делах и процессах.

Т. Фельгенгауэр ― Кстати, а что первое в голову приходит?

С. Смирнов ― Мне первое в голову приходит дело Серебренникова. Но только потому, что мы ведём с ним онлайн переписку. И последний онлайн настолько тяжёлый, что даже мне их тяжело читать.

Т. Фельгенгауэр ― Счета-фактуры считаете вслух?

С. Смирнов ― Да.

Т. Фельгенгауэр ― Знакомо по делу «Кировлеса».

С. Смирнов ― Это как «Кировлес», только в десять раз скучнее. Там только выписки. То есть основная часть материалов дела состоит примерно из такой бухгалтерии. Конечно, понимаешь, что занимаешься очень странным делом, когда идёт онлайн. С другой стороны, в любой момент может быть какая-то важная ключевая подробность процесса, и поэтому мы не будем пропускать в любом случае все эти заседания и будем следить за этим делом, оно в любом случае одно из самых главных.

Т. Фельгенгауэр ― Суд взял довольно высокий темп.

С. Смирнов ― Да, но это ещё не говорит о том, что очень быстро будет вынесен приговор. Не уверен. Во-первых, ещё не было никаких свидетелей обвинения. Ещё не было заявленных 400 свидетелей защиты. Я уверен, что конечно, никто не даст допустить 400 человек. Но это всё равно очень большое по объёму время в любом случае.

Т. Фельгенгауэр ― Вы считаете, что это центральное судебное разбирательство года?

С. Смирнов ― Мы его так считаем только потому, что оно пришло из прошлого года. И оно первое. Но вообще дел довольно много. Я считаю, очень важный будет процесс по делу «Сети», так называемое пензенское дело о пытках. Дело в том, что оно будет проходить в военном суде, там же статья о терроризме. И там обвинение чуть ни до пожизненного заключения. Это будет очень важное дело, то есть так называемое дело о пытках, где почти все фигуранты дела уже заявляли о пытках. Есть же дело Юрия Дмитриева. И будет приговор. Это очень важное дело.

Т. Фельгенгауэр ― Извините. По поводу пензенского вы вспомнили, а ещё же «Новое величие».

С. Смирнов ― Да. Никуда не делось «Новое величие».

Т. Фельгенгауэр ― Ну просто это к вопросу о том, что выпустили из СИЗО двух девушек, и где-то кто-то крикнул: «Победа гражданского общества!» И все обо всём забыли. Но дело никуда не исчезло.

С. Смирнов ― Мало того, оно не просто не исчезло, оно есть. Я уверен, что оно дойдёт до суда. Теперь для следователей после того, как Путину задано было много вопросов по этому делу, и он публично отвечал, для них важно всё хорошо и максимально грамотно оформить и отправить в суд. Тем более, там документов и материалов довольно много. Их правильно выстроить надо. Интересно, смогут ли они на этом деле хорошо заработать?

Т. Фельгенгауэр ― Тут Ольга Егорова, глава Мосгорсуда конкретно наехала на следователей, говоря об оправдательных вердиктах присяжных. Она в этих оправдательных вердиктах обвинили следователей, которые очень плохо подготовили доказательную базу. И удивительное открытие делает Ольга Егорова…

С. Смирнов ― Да, мне кажется это очень важное заявление. Когда председатель Мосгорсуда говорит о том, что в прошлом году было 11 дел в суде присяжных. Кстати, это довольно мало. Но почти половина закончилась оправдательным приговором. Это вообще как?! И она дальше комментирует: «У нас следователи разучились работать. И вообще не умеют ничего собрать. Не умеют представить в суде присяжных». Это о чём говорит?

Тут хочется огромное количество всяких слов сказать вплоть до того: а почему у вас московские судьи тогда в других процессах не оправдывают людей? Если следователи плохо работают, почти у вас почти сто процентов обвинительных приговоров!? Или они плохо работают только в суде присяжных? Или у вас суды просто являются продолжением силовых органов?

Т. Фельгенгауэр ― Вряд ли. Иначе бы они просто обвинительные заключения копировали в приговорах.

С. Смирнов ― Именно! То есть очень много вопросов. Потом представитель Генпрокуратуры говорит, что, да, следователи не очень хорошо работают. А вы чем занимаетесь тогда, прокуратура?

Т. Фельгенгауэр ― Возвращают на доследование.

С. Смирнов ― Да, но только одно из десяти в любом случае! У них свой процент возвращения на доследование. Всё возвратить они сразу не могут! И поэтому, конечно, очень много вопросов к правоохранительной системе и системе судов. И мне кажется важным в этом заявлении Ольги Егоровой, очень важное и показательное, что в принципе косвенно она сама даёт понять, что всё-таки с судами всё не очень хорошо. Она, конечно, говорит, что не с судами не очень хорошо, а со следствием. Но это вообще важное заявление «вы разучились работать». Вы действительно разучились работать!

Т. Фельгенгауэр ― Но при этом можем ли мы так навскидку вспомнить какие-то разбирательства именно с судьями? Она глава Мосгорсуда, и будет логично, если Ольга Егорова будет следить за судейским корпусом.

С. Смирнов ― Логичным, да, но, конечно, такого нет. Проще всего вину свалить на следователей. Хотя мы же понимаем, как у нас расследуется дело и как оно приходит в суд и как оно заканчивается обвинительным приговором. Сначала это следствие, потом это прокуратура, которая всё утверждает. Потом прокуратура, которая в самом процессе выступает. Кстати, к этому тоже довольно серьёзные вопросы. В том смысле, что прокуратура не расследует дело, а потом в суде его представляет. Это вообще выглядит, на мой взгляд, не идеально. Скажем так, с точки зрения логики.

Т. Фельгенгауэр ― Изначальное разделение на Следственный комитет и прокуратуру очень странно.

С. Смирнов ― Оно довольно сомнительно сейчас, особенно в контексте судебной системы выглядит. Но с другой стороны тут правда следствие всё передаёт прокурору, он его изучает и сам представляет доказательства. Логично было бы, чтобы кто расследовал, тот бы и представлял доказательства. Хотя бы понятнее было, кого винить за недоработку. А то так, друг с друга снимают вину постепенно — раз, и никто толком не виноват! Правда же, а кого тут винить…

Т. Фельгенгауэр ― Ещё это же прекрасная почва для бесконечных межведомственных склок, конфликтов, делёжек и прочего.

С. Смирнов ― Важно вот что. Вот эта фраза о том, что следователи разучились работать — ведь это же действительно факт! Просто мы в «Медиазоне» это наблюдаем на протяжении всего времени существования «Медиазоны»: следователи разучились работать. Вот есть история, которая для меня одна из главных показательных. Потому что она совершенно не политическая. Это дело об убийстве в 2014 году. Там убийство одного сотрудника вневедомственной охраны, которая уже перешла в подразделение Нацгвардии. Какие-то пьяные мужики убили своего по факту силовика. Убили. Действительно, скорее всего, это было так. Ну, правда. Но они даже это очевидное более-менее дело умудрились расследовать не идеальным образом, провести довольно странные экспертизы…

Всё наше следствие построено только на одном — в первые часы берётся подозреваемый, и из него выбиваются показания, какие они хотят. Больше мы ничего делать не умеем. Отсюда проблема пыток и всех жалоб. Вообще если запретить эти первые показания представлять в суде и не считать их доказательством — у нас просто вообще система перевернётся полностью — вся правоохранительная и судебная!..

Т. Фельгенгауэр ― По идее сейчас должен зайти в студию следователь и нас увести… Нет, я шучу. Кто-то должен защитить следователей. Сказать, что они работают круглосуточно, им устанавливают какие-то безумные нормативы, и они просто не в состоянии сделать всё хорошо и правильно.

С. Смирнов ― И это тоже правда, кстати. И несоразмерная нагрузка и огромное количество бумаг. Это всё тоже правда. Недавно у нас была статья на «Медиазоне», когда мы изучали юмористический паблик следовательский. У них свои мемы.

Т. Фельгенгауэр ― Про прокуроров…

С. Смирнов ― Конечно, про кого же ещё! Про то, что надо дело это запихнуть, это все понятно. Но система всё равно неэффективная. Надо же с этим что-то делать. С судьями надо что-то делать. С теми, которые вообще ни на что не смотрят в самом суде. Но я помню, Олег Навальный рассказывал, что в колонии, понятно, там какой-то процент явно невиновных, но большая часть всё-таки виновных и именно в том, в чём их обвиняют. Но смотришь их бумаги — там у 70-80% процессуальные нарушения! Ну, то есть даже берут тех, кто виноват и не могут их нормально оформить! Ну, о чём это говорит? О том, что надо что-то с этой системой вообще-то делать, наверное.

Т. Фельгенгауэр ― Ну вы ещё скажите, что надо нового главу Следственного комитета, может быть, системного образования и подготовки…

С. Смирнов ― Я думаю, тут настолько системная проблема во всём, что без серьёзных изменений в какой-то сфере не обойтись. Условно говоря, пока суд не станет реально возвращать кучу этих дел назад.

Т. Фельгенгауэр ― Это вопрос к Егоровой?

С. Смирнов ― Конечно. Безусловно. И если у нас 50% присяжных оправдательных, то вообще-то примерно такой же процент по другим делам должен быть! Мы даже убираем в сторону две трети приговоров, которые идут особым порядком. Но 10% оправдательных приговоров должно быть минимум, судя по работе следствия! Где они? Это говорит о том, что судьи не выполняют свой долг, свою работу.

Т. Фельгенгауэр ― У нас, куда ни плюнь, везде какие-то системные проблемы.

С. Смирнов ― А это правда.

Т. Фельгенгауэр ― А систему ФСИН не реформируют, потому что нет денег. Судебная система у нас вообще независима, отстаньте от неё…

С. Смирнов ― А что делать, если эти системные проблемы накопились? И только косметические меры принимаются в ней внутри. Между прочим, реформа армии была проведена, как бы там ни было. Можно проводить реформу силовых структур, хотя реформа армии уж точно казалась ещё менее подъёмной, чем реформа правоохранительной системы и судебной точно уж!

Т. Фельгенгауэр ― Судебная система сейчас настолько на службе у власти действующей, что всех всё устраивает.

С. Смирнов ― Надо понимать, что объективно тех дел, в которых власти напрямую заинтересованы, гораздо меньше, чем обычных бытовых уголовных дел, где граждане сталкиваются с вопиющей несправедливостью. Вот чуть-чуть это подправили в 282-й статье. Теперь обычных людей не станут сажать за картинки. Что, конечно, хорошо. Но других статей масса! Там есть 228-я статья, где люди десятками тысяч садятся.

Т. Фельгенгауэр ― Самая важная. Спасибо большое. Главный редактор «Медиазоны» Сергей Смирнов был в эфире «Особого мнения». Эфир для вас вела Татьяна Фельгенгауэр. До свидания.







ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Оказывается, палачи и каратели из ФСИН страдают от пребывания в местах лишения свободы ничуть не меньше самих охраняемых ими ЗК! Интересно, а пытают этих сотрудников ФСИН в таком же ключе? Сильно гоняют их на рабские работы на объекты народного хозяйства? Много заставляют шить рукавичек трёхпалых?..
________________________________________

Да поменять местами зэков и сотрудников, и сразу восторжествует справедливость — и те и те перестанут мучиться и отдохнут. Ведь не в праздности отдых, а в смене занятий…
________________________________________

На мой взгляд, студенты-следователи должны получать хорошую математическую подготовку. Научиться мыслить логично можно только решая различные задачи. Для следователя мало знать только одни законы — он должен ещё уметь хорошо решать задачи и иметь высокий IQ.
________________________________________

Вы явно перечитали/пересмотрели советских детективов. Для следователя, как и для опера розыска надо знать только УПК.
________________________________________

Те, кто не знал УПК, сами сидят.
________________________________________

Процентов девяносто сидящих в этих зонах, сидят за превышение, а это есть банальное незнание УПК.
________________________________________

Где Вы понабрались этакой наивности? Да вся ментовка только и нарушает, только и ходит под этой статьёй "за превышение". Начиная с самой мелочёвки, все только злостно врут, обманывают и нарушают.

Надо всех сажать, начиная с тех, кто врёт про "обязанность граждан везде таскать свой паспорт" (брехня голая и нарушение с превышением — не обязаны), далее тех, кто обращаясь к гражданам, не представляются по форме, как положено (просто обязаны, и точка, однозначно, злостное нарушение самого строгого приказа), и т.д.
________________________________________

До какого уродства скатилась Россия! Какая архаика, какая тупость и невежество захватили страну! Это не может не закончиться катастрофой.
________________________________________

Я лично видел, как взрывается газовый баллон. И если их "комплект", то он может завалить не только подъезд, но и дом…
________________________________________

Николай Васильевич Гоголь… Хотел сказать — наш, а потом подумал, что патриоты опять начнут топотать ногами. Мне-то по барабану, какой он был национальности, а дураки придают этому громадное значение — если национальность у кого неправильная, то по-ихнему такого и за человека считать не стоит, не то что ещё за какой-никакой авторитет.

Ну да бог с ним, с Гоголем, дело вовсе и не в нём, а в том, что он как-то заметил, что самый неверующий — это поп. И, видно, знал, о чём говорил. Тут наш (тут уж патриоты, я надеюсь, спорить не будут) заведующий религиозной дурью в масштабах всей страны снёсся очередным откровением, а заодно опорочил бесповоротно саму идею бога. Хотел он отвлечь внимание от мирового зла, каковым, по его мнению, является Интернет, а наклепал на бога. Он сказал, что тот, кто всё про всех знает — где они есть, что едят и про что думают — это без сомнения антихрист.

Он имел в виду, что всемирная паутина именно к этому стремится. Не буду спорить, может она и стремится. Но у нас и без Интернета есть тот, кто всё про всех знает. Мы думали, что это бог, а оказалось по Гундяему, что это антихрист. И чёрт-те кому теперь верить — Гоголю или Гундяеву? Гоголь-то хоть когда говорил, понимал, что говорил. А этот мелет, а что мелет, похоже, и сам плохо понимает…
________________________________________



ИСТОЧНИК

Татьяна Фельгенгауэр

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Милиция (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Тюрьмы (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > ФСБ (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Социология (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • Судебная система (0) > Беспредел (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 23.02.2019 - С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ БИЗНЕСА
  • 22.02.2019 - ЦЕНЗУРА ОТ «ЕДИНОЙ РОССИИ»
  • 22.02.2019 - РОДСТВО ДУШ
  • 21.02.2019 - МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ
  • 21.02.2019 - ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИДЕОЛОГИЯ
  • 20.02.2019 - ЛЕВ ШЛОСБЕРГ О СЕБЕ
  • 20.02.2019 - А НА ГАЙДАРОВСКОМ ФОРУМЕ…
  • 19.02.2019 - УГОЛОВНОЕ ДЕЛО ПРОТИВ ПСКОВСКОГО «ЯБЛОКА»
  • 19.02.2019 - ГОСУДАРСТВО И ВЛАСТЬ
  • 19.02.2019 - АРЕСТ РУКОВОДСТВА BARING VOSTOK
  • 18.02.2019 - УГРОЗА ЛЬВУ ШЛОСБЕРГУ
  • 18.02.2019 - ГЛУБИННЫЙ НАРОД
  • 17.02.2019 - ЖЕРТВЫ ОСКОРБЛЕНИЙ
  • 16.02.2019 - ДОЛГОЕ ГОСУДАРСТВО ПУТИНА
  • 16.02.2019 - КОММЕНТИРУЯ СУРКОВА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru