Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[20.02.2019]

ЛЕВ ШЛОСБЕРГ О СЕБЕ

Лев ШЛОСБЕРГ: российский политический деятель, председатель Псковского РО партии «ЯБЛОКО», член Федерального Бюро «ЯБЛОКА», член постоянной комиссии по противодействию коррупции, лауреат премии Союза журналистов «Золотое перо России»


Лев ШЛОСБЕРГ:


Я историк оборонного зодчества по диплому. Я занимался оборонным зодчеством средневекового Пскова. У меня была очень интересная дипломная работа на эту тему, и мой научный руководитель, Инна Константиновна Лабутина хотела, чтобы я продолжил научную работу. К сожалению, мои общественные мотивы оказались сильнее мотивов в науке.

Ещё была одна большая часть моей жизни — я в течение нескольких лет серьёзно занимался литературой, стихами. Я писал стихи сам и во второй половине 80-х годов я сделал полный перевод сонетов Шекспира на русский язык — литературный перевод. Он был в то время пятым полным переводом сонетов Шекспира в истории русской литературы.


С. Крючков ― Добрый вечер, это программа «Разбор полёта», программа о людях и их решениях, которые они принимают в своей жизни. Проведут её Марина Максимова и Станислав Крючков. А в гостях у нас политик Лев Шлосберг. Лев Маркович, буквально час назад у вас закончился эфир на «Шлосберг. Лайф», который был посвящён он книге, которая лежит передо мной — это книга о России и Украине.

Л. Шлосберг ― Да. Эта книга — четыре года жизни. В ней около ста публикаций, вышедших в свет в газете «Псковская губерния» с 2016 по 2017 год. Это книга-дневник, все её статьи написаны не сегодня. В них ничего не менялось, когда книга собиралась воедино. Это панорама жизни, это панорама человеческих историй и больших человеческих трагедий. Эта книга без финала, эта книга — хроника войны между Россией и Украиной. И эта война не закончена. Может быть, таких книг должно быть очень много, и они смогут остановить войну.

С. Крючков ― Всё-таки мы говорим о людях. Вы в этой программе были ровно 3 года назад. И тогда, отвечая на вопрос о главном решении своей жизни, вы вспомнили о своей работе в спец-ПТУ в середине 80-х. Что-то поменялось сейчас в ощущении своей жизни и важности тех событий, в ней происходивших?

Л. Шлосберг ― Важные и поворотные решения в жизни все состоялись. И их пересматривать и переоценивать бессмысленно, не нужно и неправильно. То решение было в том смысле поворотным, потому что это было решение о выходе в самостоятельную жизнь. Я уехал из дома и начал самостоятельную работу в другом городе, не там, где я жил. Важно было не то, куда я поехал и даже не то, кем я работал. Важно было то, что я принял решение сам, это решение для меня самого было новой частью жизни. Это было самостоятельное решение. Может быть, не первое в жизни, но решение, которое во многом повлияло на мою жизнь.

С. Крючков ― Тогда задам вопрос об ошибке, совершённой в жизни. Как известно, у нас президент не совершает ошибок, ему не в чем себя упрекнуть. А вы могли бы припомнить, что сейчас считаете ошибкой?

Л. Шлосберг ― Ошибки бывают главными решениями жизни, когда они ломают жизнь. По счастью, я не совершал ошибок, которые сломали бы мою жизнь. Но я совершал поступки, за которые мне было стыдно, и сейчас стыдно. Я как живой человек мог делать больно людям, я мог быть несправедливым, я мог быть невнимательным, мог не понимать многие важные вещи, которые понимал позже. Всё то, что я считаю своими ошибками и то, что я считаю, в моей жизни принесло мне самому стыд и сожаление, связано с отношениями с конкретными людьми, это частные отношения. И я об этом помню всегда.

С. Крючков ― Если говорить о выборе, совершённом на определённом этапе жизни, с которым приходится жить, осознавая, что он был неверен, можете назвать такой поворотный пункт?

Л. Шлосберг ― Здесь тот самый случай, когда жизнь, как и история не имеет сослагательного наклонения. Я вижу сейчас ту часть жизни, которая состоялась — в ней не было ни одного движения, ни одного разворота, который бы я не делал сознательно. То есть, там не было стихийных событий, которые бы не принимались мной. В том смысле, что я понимал, что это со мной происходит, и я с этим соглашался. И я не делал вещей, которые бы противоречили натуре. То есть, если было что-то, что я делать не хотел, я этим не занимался. Мне приходилось задумываться о других версиях жизни.

С. Крючков ― Альтернативных версиях?

Л. Шлосберг ― Нет, других версиях. Это просто другая жизнь, другая работа. Я историк оборонного зодчества по диплому. Я занимался оборонным зодчеством средневекового Пскова. У меня была очень интересная дипломная работа на эту тему, и мой научный руководитель, Инна Константиновна Лабутина хотела, чтобы я продолжил научную работу.

К сожалению, мои общественные мотивы оказались сильнее мотивов в науке. Было бы интересно жить, если бы я остался в науке? — думаю, что да. Но это была бы другая жизнь.

Ещё была одна большая часть моей жизни — я в течение нескольких лет серьёзно занимался литературой, стихами. Я писал стихи сам и во второй половине 80-х годов я сделал полный перевод сонетов Шекспира на русский язык — литературный перевод. Он был в то время пятым полным переводом сонетов Шекспира в истории русской литературы. Я принёс его на дом великому шекспироведу, доктору наук, Александру Абрамовичу Аниксту. Это было удивительное время, когда журналисты газеты «Культура» могли найти домашний телефон Аникста, я ему позвонил. Я был в военной форме, ехал из отпуска в Грузии, где я служил, в Псков. Я принёс ему эти переводы и спросил его мнение.

Через полгода я уже увольнялся и ехал домой окончательно. Я позвонил ему, спросил, почитал ли он эти переводы. Он сказал: «Да, конечно. Приходите, я вам расскажу, что я думаю». Мы сидели с ним на кухне с его женой, он спрашивал: вы сейчас возвращаетесь из армии домой, у вас нет денег — давайте, я вам дам денег? И конечно, много говорили о сонетах. И он сказал: Понимаете, любая переводная литература в жизни каждого другого языка случается один раз. И так случилось, что на русском языке сонеты Шекспира — это Самуил Маршак.

А я, когда прочитал сонеты Шекспира в оригинале — я сам занимался переводом — я понял полностью, что Маршак это не Шекспир, это Маршак. Это переводы на тему Шекспира. Но как явление в культуре в нашем языке сонеты Шекспира состоялись именно в переводе Маршака. И Аникст сказал, что это явление культуры происходит один раз, во второй раз оно не может произойти.

Но он пригласил меня на секцию шекспироведов при Институте языкознания Академии наук. Я приехал в Москву уже осенью 1988-го года — сидели мэтры шекспироведения. Я ничего им не мог сказать в части литературоведения, но я из 150 с лишним сонетом отобрал 16, и сказал: господа, я вам прочитаю эти 16, они мне нравятся больше всего. Ну и, в общем, потом мы это обсуждали.

К сожалению, — вот тут я точно сожалею, — я их не издал. Вот когда я услышал от Аникста, что перевод как явление в культуре происходит один раз, я подумал, что зачем быть вторым? Но в последнее время меня посещают мысли о том, что всё-таки нужно издать. Причём, издать книгу, в которой были бы английские тексты, подлинник, и были бы переводы.

Так вот, если бы я стал заниматься литературой, а не политикой, не общественной жизнью, — была бы это интересная жизнь? Наверное, да. Но ни о чём нельзя жалеть. Вот когда человек начинает жалеть о прожитой жизни, он её уничтожает — в своей памяти, в отношениях с людьми. Он делает её незначимой для себя и для всех. Этого нельзя допускать к своей жизни.

То есть то, что состоялось, нужно уважать. Не скажу «любить», но нужно уважать. Потому что каждый день человек живёт, мучается, переживает и проживает всё то, что с ним происходит. И отрицать состоявшуюся жизнь нельзя. Это противоречит самой жизни.

М. Максимова ― А если говорить о мечтах, — какие у вас были, и что удалось реализовать, а что ещё не получилось?

Л. Шлосберг ― Знаете, у меня есть очень много мечтаний. Это вот как детские мечты остаются мечтами. Допустим, я всегда мечтал управлять самолётом. Мне было интересно научиться летать. Учитывая, что мы, люди, как птицы летать не можем…

М. Максимова ― Сейчас это без проблем — курсы есть.

Л. Шлосберг ― Я знаю. Но самолёта у меня нет. Тем не менее, мне было интересно — у меня есть такая мечта, чтобы можно было бы оторваться от земли. Когда я был совсем маленьким, я очень хорошо помню — я впервые сел в поезд. Родители меня посадили в пригородный поезд, Псков-Торошино, мы поехали в лес отмечать день рождения — мне исполнилось 10 лет. И я ждал, как это будет, когда поедет поезд. Как едет автобус, я понимал, а как поедет поезд, мне было непонятно. И потом я понял, что он поехал очень просто. Я подумал: вот сидит человек в локомотиве, нажимает на какую-то кнопку, и поезд едет. И какое-то время я мечтал быть машинистом паровоза, тепловоза.

Не думаю, что все мечты человека должны обязательно осуществляться. Мечты могут жить вместе с нами, не осуществляясь, оставаясь мечтами. Это такой внутренний мир, когда есть мысль, о которой приятно думать. Если бы человек мог осуществить все свои мечты, он должен был бы быть бессмертным. Потому что мечты приходят каждый день. Поэтому те мечты, которые остались мечтами и не стали жизнью, это мысли о будущем, которое никогда не состоится, но которыми было интересно и приятно думать.

И мне от этих мыслей не печально и не грустно, просто об этом думаю, думаю — надо же, как могла бы интересно по-другому сложиться жизнь.

С. Крючков ― Тем не менее, она сложилась, как сложилась. Вы псковский политик федерального масштаба. Почему Псков, объясните. Несколько поколений вашей семьи связаны с целой Россией, как так вышло?

Л. Шлосберг ― Это, кстати, ещё одна мечта, которую я всё больше осуществляю как долг — я хочу издать книгу истории нашей семьи, и по возможности, уйти ниже 19 века. Потому что сейчас я знаю частично нашу историю где-то с середины 19 века, а хочется зайти хотя бы с века 18, если письменные источники позволят.

Так сложилась история, что в Пскове пересеклись в 1961-62 году мои родители, а до этого пересеклись их родители. В нашем роду очень много близких земель, которые сейчас остаются родными. Это и Витебск, Двинск, он же Даугавпилс, это и Петербург, где мой дед, художник Евсей Беркал учился в училище Штиглица. Он — участник Первой мировой войны и участник боевой — у него были Георгиевские ордена, и он был ранен в 1916-ом году, но при этом он оставался художником. Он писал копии картин великих художников. Сохранились фотографии, сами картины, конечно, не сохранились.

А в судьбе нашей семьи есть Вятка, где бабушка и дедушка по маминой линии поженились. Есть наверняка места, о которых мы сейчас не знаем, я в большей степени знаком с веточкой семьи 20-го века — очень много Санкт-Петербурга, есть Москва, и сейчас в Москве живут наши родственники, мы встречаемся.

Есть, допустим, Хабаровск, есть Урал, есть Канада, США, — в общем, на самом деле люди очень далеко разлетелись по миру. Псков случился потому, что он случился. Я никогда об этом не жалел, мне никогда не было жалко, что я родился в Пскове, я очень люблю Псков — очень. И более того, я сам для себя нашёл много таких символических осмысленных совпадений в том, что я родился и живу в Пскове. Всё-таки это сердце русской свободы, это Псковская Вечевая республика, это Псковская судная грамота, выдающийся документ русского и европейского права, которому уже больше 6 веков. Это очень красивое и достойное место, там много переплетается корней.

Мне очень больно видеть то, что сейчас происходит с псковской землей. Псковской губернией — она вымирает и высыхает. Очень показательно — в жестоком смысле — что ключевые, стержневые регионы России — Псковская область, Новгородская, Смоленская, Тверская, Вологодская — являются сейчас лидерами по смертности, по убыли населения, по бедности, безработице. Когда происходит такое с ключевыми регионами страны, значит, страна живёт неправильно.

Это очень значимый показатель того, что страна устроена не так, как должна была быть. Если страна забывает и уничижает свои корни, то она идёт не по тому пути. Это очень яркий и очень трагический показатель того тупика, в котором сегодня находится наша страна.

С. Крючков ― Не стану спрашивать вас о том, было бы желание у вас, переведя сонеты Шекспира, покинуть Псков. А сейчас есть отток молодёжи из региона?

Л. Шлосберг ― Огромный! Из города Великие Луки, нашей второй столицы, уже уезжают 90% выпускников, из школ Пскова меньше. Люди ищут самореализацию, и когда у них нет вариантов воплощения своих желаний, они смотрят на другие регионы. Очень много людей из Пскова живёт в Петербурге, много в Москве — здесь целые колонии, землячества.

Есть люди, которые уехали за пределы страны. Сейчас в Псковской области растёт по числу жителей только областная столица, Псков. Все остальные 24 района и город Великие луки — все тают. Это очень показательно. К большому, огромному сожалению, люди в принципе, в массе своей, в сообществе, не готовы и не будут — кстати говоря, не только в России, в любой другой стране — жертвовать собой, осваивая жизненные пространства. Если власть запустевает провинцию, забрасывает провинцию, люди будут оттуда уезжать.

Сколько раз уже российское правительство говорило, что нам нужно честно признать, что есть такие места, города, деревни, где неперспективно жить. И не нужно обманывать людей — нужно просто форсировано переселять их отсюда.

Люди очень странных представлений о жизнеустройстве сейчас находятся у власти в нашей стране. Потому что все последние несколько тысяч лет власти любой страны решают всего две задачи. Первая — это освоение земли, иначе она окажется у других государств и властителей. И второе — это создание условий для жизни людей, чтобы люди хотели там жить.

Это очень просто, можно сказать, это примитивно. Для кого-то это может казаться упрощением. Но посмотрите — границы открыты. Если люди не видят себе применения здесь, они уезжают в другие страны. Они при этом сохраняют себя, но при этом слабеет наше общество, слабеет страна.

Возникает вопрос — что мы сейчас являем миру, кроме военной угрозы и психических-политических атак? Лицо России для мира изменилось очень сильно. И это уже не Пушкин. Посмотрите на этот во многом чудовищный конкурс переименования аэропортов — из него хотели сделать торжество патриотизма. Было много различных вариантов. Если бы это было честное соревнование между лицами войны и лицами мира, лица мира выигрывали голосование — люди не хотят войны. Но сейчас власти делают Россию страной войны…

С. Крючков ― В некотором смысле за этим голосованием стоит отчасти ваш земля — Тихон Шевкунов.

Л. Шлосберг ― Он сейчас Псковский и Порховский владыка, митрополит. Это влиятельный религиозный общественный деятель. У него есть свои корни в Псково-Печорском монастыре, он в нём служил в молодые годы. Сейчас он вернулся.

На самом деле мы очень странное государство. С одной стороны, у нас государство отделено от Церкви. С другой стороны, для светских СМИ нет более интересных тем, чем обсуждать светскую жизнь религиозных деятелей. Ну, отчасти и Владыка Тихон дал к этому повод — даже название его книги «Несвятые святые» подталкивают к этому переплетению светских и духовных властей.

Но я просто не верю в то, что сегодня усилиями церкви можно преобразить государство и общество. Церковь изменилась, она стала самодовлеющей. Она вступила в очень странный брак с государством — это такой брак по расчёту, где нет любви, где есть много циничных расчётов, где очень много денег и где вера как главное содержание, стержень любой Церкви, уходит глубоко вглубь.

И я знаю многих верующих людей, которые стали искать батюшек в глухих деревнях — там, где маленькие приходы, маленькие старые храмы, где священство не может быть поражено сребролюбием. Потому что там бедность, там нет денег. И они в этих батюшках находят утешение и готовы с этими людьми общаться. Едут к ним за многие сотни, даже тысячи километров, но стараются избегать столичных и торжественных храмов, не видя в них духовности. Это очень серьёзный кризис Церкви. И она ещё не ответила на этот вызов никак.

С. Крючков ― Правда, что вас связывали дружеские отношения с отцом Павлом Адельгеймом?

Л. Шлосберг ― Да. Я очень аккуратно назвал бы их дружескими. Потому что о.Павел был человек великий, и он велик и как духовный человек, и как гражданский лидер. Я человек светский, я не был прихожанином его церкви, но между нашими семьями были добрые отношения. И в тяжёлые годы о.Павла, когда начались серьёзные гонения, будучи тогда редактором «Псковской губернии», мы помогали о.Павлу выступить перед обществом. Его статьи и статьи его друзей у нас публиковались. Когда уничтожали созданную им школу регентов, его готовились изгнать из Церкви, запретить служение, — то есть, фактически запретить то, что составляло смысл его жизни.

К величайшему сожалению 5 августа 2013 года он был убит. Он трагически завершил свою жизнь, будучи на вершине своих духовных и интеллектуальных сил. Этот человек в возрасте 75 лет обладал выдающейся ясностью мысли, и он мог ещё многое сказать и помочь людям. У нас сохраняются отношения с его семьей.

Могу только сказать, что общение с о.Павлом было общением с человеком, осознающим смысл происходящего на земле. Вне зависимости от того, были ли вы человеком воцерковлённым, или человеком светским, или вы были прихожанином другой Церкви, к нему все приходили, и он всех понимал. Это была его уникальная особенность — он понимал и принимал людей. И его трагическая гибель во многом случилась потому, что он принял человека, которого другие не приняли. Он был уверен в том, что его слово может спасти любого человека.

М. Максимова ― Вы говорите, что вы не религиозный, светский человек, но при этом не считаете себя атеистом. Можно это расшифровать?

Л. Шлосберг ― Атеист — это человек, отрицающий Бога. В моём распоряжении нет научных исследований, доказывающих отсутствие Бога. Атеист — это человек, который аргументировано с фактами доказывает отсутствие того, что невозможно описать. Это совершенно отдельная позиция. Я убеждён в том, что религия, духовная жизнь являются огромной частью культуры. Это состоялось изначально. Это в живописи, литературе, музыке, поэзии, скульптуре, архитектуре. Это часть духовной жизни человека. И отрицать это невозможно.

Кроме того, всем нам знакомы удивительные чувства, которые мы не можем объяснить рационально. К нам во снах приходят наши умершие родные, и мы с ними разговариваем как с живыми людьми, что это? Наука может объяснить это определёнными свойствами психики человека. Но это объяснение недостаточно.

Что происходит с душой ушедшего из жизни человека, куда она уходит? У меня был выдающийся учитель психологии, доктор психологических наук Юрий Михайлович Мухин, уже ушедший из жизни. Он был доктором психологии, ветераном великой Отечественной войны и астрономом, который сам делал телескопы, и блестящим фотографом, человеком-университетом.

По счастью, я был одним из его студентов. И когда он выходил на пенсию, я ходил к нему в гости домой, он мне несколько раз говорил: понимаете, наука не смогла ещё объяснить, что такое душа. Но душа существует, потому что мы не можем объяснить, откуда появляется это в человеке и что происходит после того, как завершается человеческая жизнь. Это говорил доктор психологических наук, человек, прошедший войну, видевший смерть во всем её обличье. И он это говорил как учёный.

Поэтому я был и буду очень осторожен в любых суждениях отрицания тех вещей, которых я, возможно, не могу постичь. Но я понимаю, что такое религиозная жизнь, я общаюсь со многими верующими людьми, мне приходилось общаться и с монашествующими людьми. Я понимаю, вижу, как они живут. И отрицать их образ жизни, образ мысли, нельзя — невозможно. Это их мир, и этот мир для них реален. Я не готов назвать его материалистичным, но он существует, люди в этом живут.

Поэтому нам всегда нужно останавливаться перед тем, что мы считаем непостижимым. И мы не должны это отрицать. У нас нет права это отрицать, и у нас нет знания, которое бы позволяло нам это отрицать. Может быть, через тысячу лет люди узнают нечто, что позволит объяснить многое, что мы сейчас не понимаем. Нам же хочется верить, что человечество проживёт ещё хотя бы тысячу лет?

С. Крючков ― Одна из последних новостей из Пскова — история с экскурсиями в Псково-Печорском монастыре. Это не попытка узурпировать право на общение со святым?

Л. Шлосберг ― Там уже многое изменилось. Протест общества, экскурсоводов, туристов привёл к тому, что монастырь смягчил свою позицию, вступил в переговоры с туристическим сообществом, с учёными, в том числе с жителями самого города Печоры, которые блестяще водили экскурсии по родному для них монастырю. Сейчас ищется компромиссное решение, которое уважало бы определённые притязания монастыря, но не нарушало бы права других людей. Хочу верить, что оно будет найдено и надеюсь, что Владыка Тихон также это решение примет и одобрит.

С. Крючков ― В одной из ваших биографий на вашем сайте указано, что один из ваших дедов, Мендель Алесин, в январе 1946 года отсудил у работника МГБ семейный дом. Ну, отсудить можно и сейчас, но как так — у работника МГБ?!

Л. Шлосберг ― Это была история послевоенного Пскова. Так случилось, что в начале 1930-х гг. один из наших прадедов выиграл в лотерею 100 тысяч рублей. И на эти деньги он купил дом в центре Пскова, на улице Некрасовской, рядом с храмом Новое Вознесение.

Я хочу заняться серьёзно историей этого дома — его сейчас уже не существует. Этот дом — я предполагаю, почти уверен в этом, был церковным домом с рядом стоящей церковью, был как-то связан с ней. И может быть не случайно, что в 30-е годы он оказался свободен. Три сестры Алесиных, моя бабушка Нахама, младшая сестра Эля и старшая сестра Геня жили в этом доме со своими семьями. И в конце июня 41 года они уехали. Но при этом главой этого дома был Мендель Алесин, переплётчик, полиграфист, мастерская которого располагалась буквально в 300 метрах от этого дома на Сергиевской улице, около Анастасиевкой церкви. И все документы на дом, включая планы, чертежи, кальки и купчую с правами собственности он успел взять с собой. Это была папка с документами, её положили в сумку вместе с фотографиями родных, и уехали из Пскова — успели уехать. Не все родные успели уехать из Пскова, многие погибли под бомбами.

И когда после завершения войны семья вернулась из эвакуации, она пришла в свой дом и обнаружила, что там живут чужие люди. Это был вполне естественно — Псков был разрушен, и тот факт, что в свободный от людей дом вошли другие люди, не было ничего удивительного.

Наши родные зашли в дом, познакомились с жильцами. Это оказалась семья майора Министерства госбезопасности. Мой прадед показал документы на дом и, понимая, что людям жить в городе негде, попросил не уйти из дома — он попросил, чтобы их пустили жить на кухню — там вход был из сада. Просто пустили жить на кухне, где можно было готовить еду, они и спать были готовы на этой кухне, чтобы просто не оставаться на улице. Но им отказали, майор отказал.

И тогда старик, которому шёл девятый десяток лет, пошёл в псковский народный суд с правами на дом — о выселении незаконно проживающего офицера. И выиграл суд. И у нас в доме в архиве хранятся исполнительные листы Псковского городского народного суда, выданные в начале 1946 года, в которых этот дом был признан и возвращён законным владельцам. И дом действительно был освобождён и возвращён.

К сожалению, Мендель Алесин не очень долго прожил после этого, в том же году он скончался, И так сложилось, что через 15 лет после этого в Пскове было полностью уничтожено, срыто бульдозерами всё еврейское кладбище в Завокзальном районе. Там сейчас такой странный полу-частный, полу-индустиральный район без единых, к сожалению, памятников или каких-то знаков памяти.

А дом этот достоял до 1974 года, в нём прошло моё детство, а потом случилась очень драматическая история. Это место в Пскове называется Романовой Горой, Романиха, и на ней было много частных домов, построенных в конце 19 — начале 20 века. И там есть дома-памятника, гражданские, купеческие здания, восходящие к 16-17 векам. А на нашем доме партийная советская элита Пскова решила себе построить 4-этажный дом, для чего нужно было снести пять частных домовладений, а заодно и церковь.

Но Министерство культуры РСФСР запретило сносить церковь, снизило этажность дома с 4 до двух этажей. Но тем не мене, пять частных домовладений, в том числе, наш родовой дом, были снесены. Сёстры получили по однокомнатной квартире, и бабушка Эля, которая тогда жила в Ленинграде, получила финансовую компенсацию. Тем не менее, я до сих пор помню, как в 74 году, когда мне было 11 лет, я учился в 4 классе, я сидел в родной школе в кабинете русского языка и литературы и из окна видел, как раскатывают по брёвнам этот дом.

Это было первое у меня чувство категорического несогласия с действиями властей. Я помню его очень остро до сих пор. То есть, я понимал, что за этими решениями о разрушении дома стоят люди, обладающие властью. А это было очень памятное место для нашей семьи, оно и остаётся памятным — в этом саду познакомили моих родителей. Познакомили папу Марка и маму Брониславу наши бабушки и дедушки. Они познакомились, собирая чёрную смородину в этом саду. И получилась семья, и потом получились все мы.

С. Крючков ― Их свели?

Л. Шлосберг ― Их фактически свели. На самом деле просто семьи вместе встретились в этом доме и познакомили двух холостых людей, мою будущую маму и будущего папу. Вот так сложилась семья. Мы ходим часто с моей супругой и с папой к этому дому — там остался фундамент, он виден, осталось несколько деревьев от сада. И два года назад мы с Жанной посадили в этом саду яблоню. Ну, как некое продолжение традиций.

Могу сказать, что та история с судом цепляет всех — когда я показываю нескольким близким людям эти решения городского суда, то люди не могут себе представить, что такое было возможно. А старик ничего не боялся. Он просто ничего не боялся, знал, что это его законный дом. Он пошёл его защищать. И не только для себя, он понимал, что его жизнь завершается — он пошёл защищать своё родовое гнездо.

С. Крючков ― Какое определение вы бы дали тому, что есть справедливо? Так, по-сократовски?

Л. Шлосберг ― Справедливость — это чувство, которое испытывает человек в оценке и действиях по отношению к нему со стороны всех окружающих. Справедливость может быть со стороны близких, со стороны чужих людей, справедливость, либо несправедливость может быть со стороны государства. Очень часто люди воспринимают справедливое как правильное, в том числе, принадлежащее по праву.

Справедливость — очень чувствительная категория. Это показатель того, насколько человек считает правильным окружающий его мир. Мы все понимаем, что бедность несправедлива, война и горе несправедливы. Этот известный во всех культурах, во всех языках крик, вопль «за что?» — это же тоже, когда человек вопиёт о несправедливости.

Как мы сейчас видим, единственный и мощный институт, который может влиять на справедливость, либо несправедливость в восприятии человека происходящего — это государство. Потому что когда человек говорит о несправедливости в личных отношениях, очень часто это не то, что не имеет разрешения, но нет судьи в личных отношениях. А в отношении государства к людям каждый человек — судья. Потому что действия государства касаются каждого.

На мой взгляд, сравнивать эпохи бессмысленно. Справедливость есть некое воздаяние. Справедливость может быть даже незаконной, но она остаётся справедливостью, потому что даже если ты понимаешь, что некое действие противоречит обычаю, праву, но оно заслужено — жизнью заслужено, каким-то действием заслужено — это можно признавать справедливостью.

Представления о справедливости не меняются тысячелетиями. Могут меняться представления о правильности либо неправильности действий государства, но представление о справедливости остаётся в корне своём таким же: это воздаяние человеку за его жизнь.

С. Крючков ― В этом смысле то, что нынешнее время многими считается несправедливым, не есть ли упрёк нам самим, что мы в недостаточной степени в эту справедливость вкладываемся?

Л. Шлосберг ― Мне очень сложно сказать, что такое «вложиться в справедливость». У каждого человека есть личный круг общения. Давайте спросим себя — мы общаемся с сотнями, тысячами людей, в близком кругу общаемся с десятками людей, иногда со считанными людьми в очень близком, семейном кругу, что означает наша справедливость по отношению к ним? Наша внимательность, готовность им сострадать, их слышать, готовность с ними соглашаться, даже если они, по нашему мнению неправы.

Справедливость имеет очень тесную связь в природе своей именно с правом человека на положительную оценку — во всех смыслах, не просто оценку его действий, а на некое усилие по отношению к человеку, которое приносит ему удовлетворение, радость.

По большому счёту, справедливое, либо несправедливое государство — это государство, которое либо учитывает потребность людей в справедливости, либо не учитывает его, считая, что это неважно. Мы действительно сейчас являемся свидетелями, а в чём-то, согласен с вами, — соучастниками государства, которое не считается с категорией справедливости. Потому что сила может не учитывать справедливость.

Когда государство показывает свою силу, когда оно ставится государством понуждения, принуждения и насилия СОЗНАТЕЛЬНО, то справедливость уходит в принципе! К сожалению, российское государство выбрало именно такой путь.

М. Максимова ― Несколько лет назад вы говорили, что готовы заменить президента России. Путина. За эти годы что-то изменилось?

Л. Шлосберг ― Это был замечательный эфир на псковском «Эхе Москвы», где обсуждалось в принципе будущее нашей страны после 24-го года. И ведущие коллеги псковского эфира, это были Максим Костиков и Александр Сваенко, спрашивали меня «а если вдруг», и я им тогда ответил: если нужно заменить Путина, то я готов. Вот так звучала эта фраза. Это была часть нашего диалога, которая потом, к моему большому удивлению, разошлась более широко, чем, может быть, она того стоила.

Мне кажется, совершенно нормально в свободной демократической стране для любого человека ставить себя на место президента. Вдумайтесь, — мы, правда, не знаем, сколько жителей в нашей стране, цифры как-то постоянно пляшут, особенно перед выборами, но ясно, что нас больше 140 миллионов очевидно. Вдумайтесь — из 140 миллионов человек мы не можем составить конкуренцию в принципе на должность президента? У нас президент Бог, или он помазанник Божий?

Ситуация, при которой всерьёз люди высокого политического статуса говорят фразы «Будет Путин — будет Россия, не будет Путина — не будет России», когда происходит реальное полное отождествление смертного человека, волею случая, — я надеюсь, что многие люди понимают это — волею случая оказавшегося главой российского государства, — с самим этим государством и его судьбой — это национальная трагедия!..

И чем больше людей в нашей стране будут говорить «да, я готов заменить Путина», и буду управлять не хуже Путина, а возможно, и лучше Путина — потому что я не буду начинать войны. Я не буду проводить несправедливые реформы, в которых нет смысла, потому что деньги от этих реформ идут на ту же войну. Я буду строить мир с народами, понимая, что война приносит горе.

Есть много очень простых решений, на которые можно ориентироваться, выстраивая глобальную политику. Вопрос, что вы имеете своей целью, что вы хотите достичь? Если мы действительно строим государство, которое должно сеять страх, и на этом охранять нашу территорию, — не на благоустройстве, не на создании наилучших условий для жизни людей, не на создании максимальной конкуренции во всех сферах — творческой, экономической, социальной, политической, общественной — во всех без исключения…

Если мы хотим построить государство страха, на страхе, и чтобы сюда боялись приходить люди — можно построить такое государство. Но оно бессмысленно. Оно не только несправедливое, оно бессмысленное, потому что оно ничего не создаёт. Оно только разрушает человеческие судьбы.

И в этом смысле — да, я готов составить конкуренцию Путину или любому другому Путину. Потому что я иначе представляю себе мир, жизнь, смысл государственной политики, вообще смысл деятельности власти. Всё намного проще, чем пытаются объяснить официальные лица сегодняшней России. Нужно отвечать на достаточно принципиальные вопросы для того, чтобы прояснить образ государства, образ страны будущего.

У Путина нет страны будущего. Он с восторгом показывает мультфильмы про военную технику. И совершенно непонятно, как рядом с этим будет жить человек. Каким образом он будет себя чувствовать. Он будет хотеть, чтобы его дети, внуки, потомки жили здесь, или он будет мечтать о том, чтобы их миновала эта судьба?

Всё, что происходит сейчас с властью в России, настолько отличается от естественных представлений о нормальной жизни любого живущего человека, что это вызывает колоссальный протест! В этом смысле готовность взять на себя ответственность за государство — это готовность и возможность показать другую судьбу страны и другую судьбу миллионам людей.

Мы сегодня говорили об этой книге о России и Украине в Сахаровском Центре, которому низкий поклон за возможность собрать замечательных людей в Москве и представить эту книгу. Несколько раз все авторы этой книги — Светлана Прокопьева, Алексей Семёнов, Денис Камалягин и я — говорили о том, что в этой книге постоянно звучит одна и та же мысль: все могли быть живы — русские, украинцы, и бог знает кто, кто погиб на этой войне — все могли бы быть живы, если бы не безумие власти. И об этом нужно говорить прямо.

Люди стали расходным материалом для совершенно безумных политиков. Почему мы не должны говорить, что мы готовы их заменить? Да хоть завтра!

С. Крючков ― Вы когда-нибудь пробовали поставить себя на место человека ментально — не по факту его присутствия в этой должности, а ментально, и ответить себе на вопрос — да, Россия не должна быть свободной, не должна быть справедливой, она должна быть патриархальной и консервативной… И каким-то образом обосновать эту логику?

Л. Шлосберг ― Очень понятна эта логика. Это борьба за сохранение власти. С помощью этой логики Путин и другие путины сохраняют свою власть, потому что в современной конкурентной стране они рано или поздно уйдут от власти — так выстроена современная политика. А они не хотят уходить. Поэтому они сторонники всей этой архаики, этой осаждённой крепости, этой мобилизации на страхе.

Посмотрите, — они сейчас не могут понять, что им делать с последствиями выборов 18 марта 2018 года. Они отмобилизовали на страхе 50 миллионов человек, и сдуру, просто потеряв всякие представления о реальности, устроили повышение пенсионного возраста, устроили повышение налогов, кучу безумных нововведений, включая специфический способ консолидации мусора в конкретных руках конкретных людей!..

И всё это происходит раз за разом. И люди перестают понимать очень простые вещи — ведь миллионы людей действительно проголосовали за Путина. Они что, голосовали за войну? Нет, они голосовали за мир. Им просто объяснили: не будет Путина — будет война. А теперь есть Путин, и есть война!.. И это начинает вызывать принципиальное расслоение в мозгах. Люди видят полное несовпадение образа, который им так или иначе был слеплен в телевизоре и того, как они сейчас живут.

Ну, как можно отнять у людей полтора триллиона рублей одним действием — имеется в виду так называемая экономия государства на повышении пенсионного возраста, и одновременно принять федеральный бюджет на 2019 год с профицитом в два триллиона рублей?! Ну, это же, в конце концов, арифметика — несмотря на колоссальный масштаб цифр…

И это начинает вызывать у людей недоумённые, возмущённые и оскорблённые вопросы. Вот это и есть неуважение к людям. Можно сколько угодно пользоваться ими, но при этом что-то давать взамен. Но если вы эксплуатируете людей, выстраиваете свою осаждённую крепость вашего личного величия, и при этом люди понимают, что они вам на самом деле не нужны — это может привести к страшному разочарованию. И ещё неизвестно, как общество это переживёт.

С. Крючков ― А люди понимают свою ненужность?

Л. Шлосберг ― Они её очень остро переживают. Люди по всей стране одними и теми же словами говорят одну и ту же мысль: мы никому не нужны. Мы лишние люди. И это чувство сейчас объединяет большее число людей, чем тех, кто проголосовал за Путина 18 марта. Больше! И это огромная бомба, которая зреет, и непонятно, в каких формах она найдёт своё воплощение. Потому что такая мощная отрицательная энергия будет искать выход. А государство не хочет давать этот выход.

С. Крючков ― Вы человек того поколения, которое вошло во взрослую жизнь на волне такой же, по сути, военной мобилизации — помните «интернациональный долг», ввод войск в Афганистан?

Л. Шлосберг ― Правильно, это были наши студенческие годы, когда мы начинали понимать, что наша страна живёт по-разному. И это были годы нашего взросления.

С. Крючков ― Есть принципиальное различие между сегодняшним пониманием и пониманием того времени?

Л. Шлосберг ― Мы вошли во взрослую жизнь резко — буквально это у нас отпечаталось в голове. Мы все — дети 85-го года, дети перестройки. Наше становление как взрослых состоявшихся людей было во многом сформировано именно сменой общественно-политического государственного строя в нашей стране.

Это было время фантастических надежд. Я до сих пор помню это ощущение «как нам повезло!». Мы могли всю жизнь прожить в совке, а нам выпало счастье прожить в нём только 25 лет, а впереди ещё много времени мы будем жить свободными людьми. Это было ощущение удивительного счастья!

И вот на наших глазах за несколько лет этот весь колоссальный космический заряд положительной энергии был разрушен теми людьми, кто заявил о строительстве свободной демократической России. Это было чудовищное оскорбление! Это был обман лучших ожиданий людей. Люди готовы были терпеть многие годы, в том числе, экономические трудности, бедность, — понимая, что эти жертвы приведут к чему-то.

Когда стало понятно, что эти жертвы не приводят к улучшению жизни, что они приводят к формированию нового класса хозяев жизни, к которым 99% жителей страны не имеют никакого отношения, — вот это разочарование в надеждах оказалось очень жестоким опытом.

Мы сейчас переживаем — вот сейчас, при позднем Путине, эпоху «развитого путинизма» — мы переживаем такое же жестокое разочарование людей в идеалах. разочарование в той же «сильной руке», в способности императора навести порядок в стране, в способности заставить всех, в том числе, окружающий мир, уважать.

Это определённая система ценностей, система координат, которая рушится на глазах у людей. Она себя не оправдала. Ни по-человечески, ни политически, ни социально. Она себя не оправдала и она не принесла людям справедливости. Люди готовы были себя ограничивать, в том числе, в свободах. Но сейчас люди видят, что эта система не смогла родить для них человеческую жизнь.

Но период осознания того, что произошло, на мой взгляд, будет не очень долгим. Я не могу его никак предсказать, — никто не может предсказать. Любое событие может оборвать этот период, и мы можем перейти к очень сложному периоду в истории. Но я вижу в этом потрясении, которое сейчас переживают десятки миллионов людей, шанс на то, что общественное сознание на инстинкте самосохранения начнёт формулировать для себя общие созидательные задачи самосохранения — вот такой сборки из общественных руин. Это общество может сделать только само усилиями огромного количества людей. Кто и как сможет обратиться к людям в такой ситуации — это ключевой вопрос всей российской политики сейчас.

С. Крючков ― Тогда возникла волна русского рока, публикаций запрещённой прежде литературы. Может быть, настало время дать второй шанс сонетам Шекспира, и наконец-то издать их, и на этой волне что-то произойдёт?

Л. Шлосберг ― Думаю, что сонеты Шекспира состоялись в русской литературе, и новое их издание, дай бог, оно состоится, не изменит страну. Но я абсолютно верю в то, что сейчас люди искусства своим предчувствием в песнях, в том числе, реперов, в стихах поэтов, пишущих совершенно не канонические с точки зрения литературы строки, смогут предвосхитить наше будущее. Эти предчувствия в искусстве опережают историю. Читая сейчас эти тексты, мы можем предполагать, какими словами, какими чувствами народ будет обращаться к власти, когда он будет вершить историю. А это время придёт.

С. Крючков ― В своё время вы занимались проектом Псковского вольного университета. Может быть, на волне нового образования что-то ещё может произойти?

Л. Шлосберг ― Новые независимые вузы возникли в начале 90-х гг. в России как часть этого ветра перемен. Почти все они потом были задушены. И «Вольный университет» дожил до 2010 года и к сожалению, не смог пережить нулевые годы. Я абсолютно уверен в том, что если общество потребует возвращения к человеческому — буквально человеческому жизнеустройству, то это приведёт к колоссальной реформе образования. Потому что сегодня российская высшая школа во многом является школой крепостничества. А университеты должны быть школой свободы. Это тоже часть той новой жизни, которая должна сменить жизнь сегодняшнюю. Университеты будут другими.

М. Максимова ― Наш слушатель Дмитрий Мезенцев спрашивает: «Чем вы тогда объясните ностальгию общества по совку?»

Л. Шлосберг ― Общество соскучилось по справедливости в том виде, как её оно может себе представить. Не советской справедливости обществу не показали. За все годы — 90-е, нулевые, — нового образа современной европейской справедливости в России люди не увидели. Поэтому у них есть воспоминания о прошлом, у них есть видение кошмарного настоящего, но у них нет представления о будущем. Им это будущее никто не показал, никто не воплотил.

Поэтому люди, вспоминая фантомы прошлого, или даже думая о них, не имея возможности их вспомнить лично, — молодые люди ищут справедливости в том образе, который состоялся. Ответственность власти, обязанность власти заключается в том, чтобы создавать этот образ сейчас. Но для этого власть должна заниматься не собой, не властью, не воспроизводством себя. Она, наконец, должна заниматься тем, для чего она призвана — благоустраивать жизнь людей.

С. Крючков ― Вот так, на одном дыхании, как это бывает, пролетел вечерний час понедельника. Нашим гостем сегодня был Лев Шлосберг, политик, член редколлегии газеты «Псковская губерния», историк, член политкомитета партии «ЯБЛОКО». Провели программу Марина Макимова и Станислав Крючков. Лев Маркович, спасибо вам большое.

Л. Шлосберг ― И вам большое спасибо и большое спасибо всем, кто был вместе с нами. До свидания.







ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Мудрость и человеческая цельность во всём! Не хитрит, не юлит, не старается никому угодить. Просто молодец!
________________________________________

Добавлю — харизма. Давно не получала удовольствия от передач с политиками. И вот оно! Мой президент!
________________________________________

"На одном дыхании" — сказал ведущий в конце передачи. И совершенно справедливо. Большой позитивный заряд!
________________________________________

Интересно сравнить с Навальным, для любителей Навального. Во всех смыслах сравнить.
________________________________________

Настанет ли время, когда такие умные и порядочные люди возглавят страну? Всегда с удовольствием слушаю Льва Шлосберга. Он должен возглавлять партию «ЯБЛОКО»!
________________________________________

Молодец!
________________________________________

Отличная передача! Лев — очень умный, порядочный и глубокий человек… И интересный!.. Спасибо ему большое!.. Вот такие люди должны быть элитой нашей страны, руководить государством. Я надеюсь, что это когда-нибудь всё-таки случится. Надеюсь, доживу!..
________________________________________

Это было БЛИСТАТЕЛЬНО!!!
________________________________________



ИСТОЧНИК

Станислав Крючков, Марина Максимова

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Военные агрессии (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Разжигание розни (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Грабёж (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Путин (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • Персоналии (0) > Шлосберг (0)
  • Политика (0) > Внешняя политика (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • Яблоко (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 21.04.2019 - ЛИЧНЫЙ ПРИЁМ ЕВГЕНИЯ РОЙЗМАНА
  • 20.04.2019 - НОВЫЙ КАРИБСКИЙ КРИЗИС?
  • 19.04.2019 - МЕЖДУНАРОДНЫЕ АСПЕКТЫ ЧЁРНОГО МОРЯ
  • 19.04.2019 - КОГДА НЕТ ИНСТИТУТА ПРАВОСУДИЯ
  • 18.04.2019 - ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЙ СПЕЦПРОЕКТ ЦАП ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 17.04.2019 - ЕЖЕГОДНАЯ ЧЕРНОБЫЛЬСКАЯ АКЦИЯ В ВОЛГОГРАДЕ
  • 17.04.2019 - АТАКА НА ИНТЕРНЕТ
  • 16.04.2019 - «ЯБЛОКО» ВСТУПИЛОСЬ ЗА АРХИВ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
  • 16.04.2019 - НАБЛЮДАЯ И КОММЕНТИРУЯ АКТУАЛЬНЫЕ СОБЫТИЯ
  • 15.04.2019 - ВЛАДИМИР ЛУКИН ОТОЗВАЛ ЗАКОНОПРОЕКТ О СЪЁМКЕ НА ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ УЧАСТКАХ
  • 15.04.2019 - БЮДЖЕТ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ
  • 14.04.2019 - НЕРЕАЛЬНАЯ ПОБЕДА И РЕАЛЬНОЕ ПОРАЖЕНИЕ
  • 14.04.2019 - НЕПРАВОВОЙ ЗАКОН
  • 13.04.2019 - РЕПРЕССИИ РЕЖИССЁРА ЮРИЯ ЛЮБИМОВА СОВЕТСКОЙ ЦЕНЗУРОЙ
  • 13.04.2019 - ПЕРЕХОД К ДЕСПОТИИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru