Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[03.03.2019]

О ВНУТРЕННЕЙ ПОЛИТИКЕ РФ

Глеб ПАВЛОВСКИЙ: российский публицист и журналист, телеведущий, издатель, педагог, политтехнолог, бывший советский диссидент


Глеб ПАВЛОВСКИЙ:


У нас много проблем. Даже по внешней политике тоже необходима нам серьёзная общественная дискуссия, потому что наша кремлёвская линия тут как бы зашла в тупик.

А что мы имеем? Мы имеем пустоту! Фактически там, где начинается внутренняя политика, начинается пустота. Пустая сцена, на которую, конечно же, выходит кто? Выходят ведомства со своими аппаратными интересами. И в первую очередь, у нас это силовые ведомства. Так получилось — это фантастическая ситуация, возмутительная — что внутренняя политика в стране представляет собой борьбу силовых ведомств между собой с использованием граждан в качестве топливного материала…

Невозможно неуправляемое государство такого размера, где главной проблемой являются только бессмысленные, причём, их даже политическими не назовёшь — репрессии разных аппаратных уровней по отношению к случайным людям.

Что мы будем обсуждать? Или новые виды пыток мы будем обсуждать? Это тоже, между прочим, неплохо бы обсудить. Потому что, извините, это не шахтёры в забое терпят появление всё новых видов пыток, рассматривая это как неуправляемый процесс. А знаете, советское послесталинское общество уже так не относилось к людям. И сейчас, именно в период транзита, в период тактической подготовки к уходу и самого ухода Путина важно, чтобы человек не озверел под конец.

А следствие по любым вопросам может вести Следственный комитет. ФСБ вообще должно заниматься своим делом — то есть, выявлять угрозы национальной безопасности и, если нужно, передавать их в следственные органы.

Это вообще дурацкая идея была — нагрузить ФСБ разного рода полномочиями. Это просто ведёт к тому, что они начинаются портиться. Самый яркий и самый очевидный пример порчи, думаю, это применение пыток. Потому что нет никакой необходимости применять пытки вместо того, чтобы просто расследовать. Потому что без пыток расследование сразу уменьшает количество дел.

Есть реальные террористы. Но то, что мы слышим — это пытки вообще людей, которые по касательной попали в поле зрения ФСБ. И на всякий случай, почему не попытать мальцов — вдруг они что-нибудь расскажут?..

Такого ведь не было даже при Брежневе, такого не было при советской власти — после смерти Сталина, конечно. Поэтому это гнусная манера.

А уж в таких делах, как пресса и обсуждение в прессе, вообще-то говоря, ФСБ должно было бы ввести систему грантов, я считаю, поощряющих исследование истоков насилия, терроризма и экстремизма в стране. То есть, публикации подобные той, о которой идёт речь, думаю, могли бы в нормальных условиях…

Мы действительно нуждаемся сегодня в серьёзном изучении истоков терроризма. Извините, уже минимум 20 лет как терроризм в России представляет собой заметное явление, а у нас нет никакой концепции, никаких моделей. В западной прессе и аналитике есть около десятка школ совершенно разных, по разному описывающих проблему и. соответственно, предложения по её решению.

А у нас здесь просто ничего! То есть, у нас принята какая-то деполитизированная манера описания террористов. Есть какие-то вдруг уроды, которые почему-то кидаются на других. Так мы никогда с этим не покончим! Поэтому, конечно, это отвратительная история псковская. Она просто требует активного противодействия — судебного, прокурорского, общественного!

Есть проблемы, которые задевают человечность человека, а есть, которые не задевают. Говорить, что людям безразлична степень садизма и насилия в стране — это значит говорить, что мы все фашисты. А это, простите, не так — мы не все фашисты.

Это надо пресечь. Пока не возникает сила, способная это пресечь, вы находитесь в зависимости от какой-то, в сущности, мелкой твари среднего уровня, которая ведёт свою игру, чтобы получить лишнюю звёздочку. Это унизительно. Надо просто создавать коалиции против пытки, коалиции против внесудебных задержаний, коалиций за освобождение политических заключённых. Ведь это позор, что у нас опять появилась категория именно политических заключённых — это мировой позор.


А. Нарышкин ― Всем добрый вечер, в эфире программа «Особое мнение», меня зовут Алексей Нарышкин, мой сегодняшний гость — политолог Глеб Павловский. Наши слушатели знают про обыски и допрос нашей коллеги из Пскова — речь идёт о Светлане Прокопьевой — по статье об оправдании терроризма. Она пыталась анализировать в эфире и в одной из своих публикаций историю с террористом в Мурманске, когда было взорвано здание ФСБ. И теперь это дело тоже ведёт ФСБ. Хотел вас спросить как раз про эту структуру — не слишком ли много, по-вашему, дел у нас сейчас ведёт именно ФСБ?

Г. Павловский ― Ну, это очевидно. С моей точки зрения ФСБ вообще не та организация, которая должна вести вообще какие бы то ни было дела.

А. Нарышкин ― Почему?

Г. Павловский ― Следствие по любым вопросам может вести Следственный комитет, и в какой-то кампании с другими открытыми структурами. ФСБ вообще должно заниматься своим делом — то есть, выявлять угрозы национальной безопасности и, если нужно, передавать их в следственные органы.

Это вообще дурацкая идея была — нагрузить ФСБ разного рода полномочиями. Это просто ведёт к тому, что они начинаются портиться. Самый яркий и самый очевидный пример порчи, думаю, это применение пыток. Потому что нет никакой необходимости применять пытки вместо того, чтобы просто расследовать. Потому что без пыток расследование сразу уменьшает количество дел.

Это порча. Порча людей. Потому что люди, которые применяют пытки, в принципе это люди, потерявшие какое-либо доверие — политическое, административное. Их потом уже нельзя будет взять никуда. И когда ветер изменится, а он изменится, то эти люди точно должны будут покинуть все виды работы с другими людьми. Потому что они потеряли даже то минимальное доверие, которое может быть у охранника магазина.

А. Нарышкин ― Вы сейчас прекрасно описываете, как работает ФСБ, я с вами полностью согласен. Но мы же помним, что и в американских спецслужбах расширили методы допроса — это тоже большой скандал. И там были люди, которые и рядом с терроризмом не стояли.

Г. Павловский ― Да, были. И, кстати, я бы и сказал — может, это не понравится западникам, но должен сказать, что хотя пытка появилась (это просто засвидетельствовано) — была введена в активный оборот во время Первой кавказской войны, через которую прогнали ведь милицейские части — ОМОН, поскольку не было, кем воевать. И они унесли, конечно, оттуда этот навык. Но введена легализовано, реабилитирована была пытка кем? — правительством Джорджа-младшего, на которого Путин смотрел как на эталон мирового лидера тогда.

А. Нарышкин ― У Буша тогда это было оправдано?

Г. Павловский ― Да, он это оправдывал. И вокруг него тогда тоже была «бушистская публицистика», в Америке очень развитая, которая оправдывала, говорила: смотрите, у нас уменьшилось число терактов. Просто это гадость, но эта гадость тогда была введена, как ни странно в мировой мейнстрим.

А. Нарышкин ― А разве ФСБ не может похвастаться сокращением количества терактов или увеличением количества выявленных?

Г. Павловский ― Всё, что мы встречаем в этой связи — несомненно, есть реальные теракты, есть реальные террористы. Но то, что мы слышим — это пытки вообще людей, которые по касательной попали в поле зрения ФСБ. И на всякий случай, почему не попытать мальцов — вдруг они что-нибудь расскажут?

Такого ведь не было даже при Брежневе, такого не было при советской власти — после смерти Сталина, конечно. Поэтому вот это гнусная манера.

А уж в таких делах, как пресса и обсуждение в прессе, вообще-то говоря, ФСБ должно было бы ввести систему грантов, я считаю, поощряющих исследование истоков насилия, терроризма и экстремизма в стране. То есть, публикации подобные той, о которой идёт речь, думаю, могли бы в нормальных условиях…

А. Нарышкин ― Уверен, что у ФСБ, так же, как и у других силовых структур, по-моему, есть конкурс, и там даже предусмотрена выдача наград для журналистов, которые хорошо пишут про эту структуру.

Г. Павловский ― Вот как раз за это гранты не полагаются. Пусть пиаром этой структуры она занимается сама. Но вот в чём дело — мы действительно нуждаемся сегодня в серьёзном изучении истоков терроризма. Извините, уже минимум 20 лет как терроризм в России представляет собой заметное явление, а у нас нет никакой концепции, никаких моделей. В западной прессе и аналитике есть около десятка школ совершенно разных, по разному описывающих проблему и. соответственно, предложения по её решению.

А у нас здесь просто ничего! То есть, у нас принята какая-то деполитизированная манера описания террористов. Есть какие-то вдруг уроды, которые почему-то кидаются на других. Так мы никогда с этим не покончим! Поэтому, конечно, это отвратительная история псковская. Она просто требует активного противодействия — судебного, прокурорского, общественного!

А. Нарышкин ― Встречал такое соображение, по-моему, у Сергея Смирнова, главного редактора портала «Медиазоны», — что ФСБ сейчас попытается перехватить репрессивную повестку у МВД и Следственного комитета, которые раньше прекрасным образом могли работать по 282 статье, а сейчас, после того, как эта статья была смягчена, они в меньшей степени могут работать с той же отдачей.

Г. Павловский ― Посмотрим на это дело чуть шире. Откуда берётся вот эта гнилостная конкуренция? Она возникает в вакууме обычных открытых публичных дебатов, которых явно нет. 2019 год, вообще-то говоря, должен быть годом расширения поля дебатов по всем предстоящим нам вопросам. Среди них транзит власти, так называемый Путинский транзит, участие в этом общества, формы такого участия — ведь у нас много проблем. Даже по внешней политике тоже необходима нам серьёзная общественная дискуссия, потому что наша кремлёвская линия тут как бы зашла в тупик.

А что мы имеем? Мы имеем пустоту! Фактически там, где начинается внутренняя политика, начинается пустота. Пустая сцена, на которую, конечно же, выходит кто? Выходят ведомства со своими аппаратными интересами. И в первую очередь, у нас это силовые ведомства. Так получилось — это фантастическая ситуация, возмутительная — что внутренняя политика в стране представляет собой борьбу силовых ведомств между собой с использованием граждан в качестве топливного материала…

А. Нарышкин ― А в идеальной картине мира у Павловского, кто выходит?

Г. Павловский ― В идеальной картине мира волноваться следует о том, что надо сделать, чтобы не пострадать. Об этом волноваться должны, вообще-то, сами граждане — их организации, их группы их лидеры — интеллектуальные, нравственные, политические. Вообще-то говоря, это не пустое множество. Но они удовлетворяются чем? Ну, срачем в социальных сетях. А Телеграм-каналы — это уже нижний такой, придонный уровень срача, где, собственно говоря, царят перепост и срач по поводу того, кто первый перепостил, не сославшись на источник.

А. Нарышкин ― Я услышал у вас упрёк в адрес общества. «Срач устраивают» — а могли бы что? Выходить перед Путиным?

Г. Павловский ― Действительно высокая, даже неожиданной для меня, оказалась высокая степень какой-то внутренней деполитизированности людей, которая заставляет их просто уклоняться без всякой причины, без необходимости, от обсуждения своих проблем. Ну, спросите — разве не было бы более интересно всем, включая даже пассивных слушателей, если бы люди обсуждали схему Путинского транзита и как они могут на это повлиять, средства, которые могут на неё повлиять?..

А. Нарышкин ― Вы уверены, что в масштабах всей страны эта тема действительно волнует людей?

Г. Павловский ― Волнует, наверное, и тех, кто не хотел бы путинского транзита, кто хотел бы оставить Путина на вечные времена — это тоже позиция, она тоже должна участвовать в обсуждении. Конечно же, таких позиций много. Вообще думаю, что у нас только видов путинизма не меньше 5-7 — они очень разные и вполне готовы между собой побороться.

А вместо этого мы видим какую-то модерируемую самыми силовыми ведомствами картину вот такой кровавой игры: они кого-то хватают, надкусывают, потом выпускают, травмированные носятся по сцене с криками боли, кто-то за них заступается… Иногда, когда возникает общественный межгрупповой резонанс, пострадавшему могут помочь. Но знаете, всё равно, во-первых, это не искупает самой проблемы. А главное, что и в этом случае драматургию процесса ведёт силовое ведомство, которое заранее иногда надкусывает человека — просто специально, чтобы потом его отпустить, чтобы показать, как одно надкусит, другое помилует, или смягчит.

А. Нарышкин ― А «дело Седьмой студии» — это пример, по-вашему?

Г. Павловский ― Думаю, да. Но такой уже сильно метастазировавший сюжет, он оброс добавочными аппаратными интересами. Теперь уже не скажешь даже, кто «за», кто «против» — всем выгодно. Это их сюжет, это их шоу — как кричит этот порченый клоун в голливудском фильме: «он уводит у меня аудиторию!». Это их теперь аудитория, они балуются этим.

Но почему это происходит? Это происходит в вакууме. Потому что можно говорить, что нет интереса аудитории к вопросам политическим, а можно говорить, что нет предложения. Потому что здесь что первое, а что второе, товар или рынок, или спрос?

А. Нарышкин ― Вы говорите о транзите власти, а в моём представлении это такие разговоры для — ну ,точно для интеллигенции.

Г. Павловский ― Не думаю.

А. Нарышкин ― В то время как простые работяги в регионах, шахтёры, которых волнует, как бы сегодня выйти из забоя не пострадав, не надышавшись гадости, как бы прожить до зарплаты…

Г. Павловский ― Знаете, я слышал эти разговоры ещё в 60-70-е годы, что есть туповатый народ, которому достаточно того, что у него есть, не потерять бы ту зарплату, которая есть, а при случае ещё и приворовать чего-то. Потом всё это опрокидывалось в водоворот. И опять опрокинется. Потому что невозможно неуправляемое государство такого размера, где главной проблемой являются только бессмысленные, причём, их даже политическими не назовёшь — репрессии разных аппаратных уровней по отношению к случайным людям.

Что мы будем обсуждать? Или новые виды пыток мы будем обсуждать? Это тоже, между прочим, неплохо бы обсудить. Потому что, извините, это не шахтёры в забое терпят появление всё новых видов пыток, рассматривая это как неуправляемый процесс. А знаете, советское послесталинское общество уже так не относилось к людям.

А. Нарышкин ― Опять же, если спросить просто рабочего…

Г. Павловский ― Не надо спрашивать простого рабочего, спрашивайте не простого. Рабочий не прост, что вы из него идиота делаете, он совсем непрост!

А. Нарышкин ― Просто вы говорите о том, что самая главная проблема, одна из главных проблем в России это пытки. А мне кажется, что для большинства людей это пенсия.

Г. Павловский ― Я не знаю, что такое «главная проблема», простите. Я не понимаю, что такое «главная проблема». Есть проблемы, которые задевают человечность человека, а есть, которые не задевают. Говорить, что людям безразлична степень садизма и насилия в стране — это значит говорить, что мы все фашисты. А это, простите, не так — мы не все фашисты.

А. Нарышкин ― Пытают, слава богу, в ФСБ и полиции не всех.

Г. Павловский ― Вот хороший тезис оптимизма «пытают в полиции ещё не всех». Это просто можно написать на кумаче и повесить растяжку поперёк Ильинки. И мы будем аплодировать и радоваться этому…

Понимаете, эти софизмы — это то, в чём мы запутались окончательно. Основной софизм, что мы в таком чудовищно-свирепом режиме, где ничего невозможно сделать, поэтому надо ждать, когда он изменится.

Знаете, когда я был хиппи и соответственно, проводил много времени на вокзалах, я различал два типажа, как я тогда говорил — бомж и хичхайкер. Бомж в зале ожидания ищет, куда ему забиться, чтобы не попасться на глаза милиции, и соответственно, не получить всех связанных с этим удовольствий — забился, развернул свою газетку и что-то там делает — может быть даже читает, может быть, интеллигентный бомж, бомжи бывали интеллигентными.

Хичхайкер занят совсем другим — он ищет хоть какую-то ближайшую электричку в том направлении, куда в целом ему нужно — ну, чуть левее, чуть правее — плевать, в конце концов — уйти с одного места, перейти на другое — то есть, передвигаться. Для него поэтому зал ожидания не является местом, где всё предопределено, а наоборот, местом, которое очень удобно, в котором масса возможностей, которые надо использовать, чтобы его покинуть.

Вот я принадлежу к партии хичхайкеров. И я считаю, что повестка 2019 года — это уже не повестка Кремля, а повестка общества. Вы скажете «не всех»? Конечно, не всех. Некоторые занимаются общественными делами — но никогда ни в одной стране все граждане не занимаются общественными делами. Но те, кто занимаются, они несут главную ответственность, даже если они шахтёры в забое. Между прочим, шахтёры в забое в конце 80-х годов кое-что сделали.

А. Нарышкин ― Какую повестку предлагает россиянам, своей аудитории, Алексей Навальный, например, рассказывая про недвижимость разных людей, приближённых или не приближённых к Путину? У него сегодня вышло расследование про квартиру Сергея Чемезова — человека, который довольно близок к Путину. Навальный рассказывает и про супругу его, про одно из предприятий, которое должно заниматься выпуском автоматических коробок передач для машин. Что на выходе надо получать из этого? Вот люди посмотрели, увидели квартиру, которая выходит на Манежную площадь, и что, это та повестка, которая людям нужна?

Г. Павловский ― Чудовищный выбор. Между прочим, показывающий глубокое безвкусие хозяина квартиры — ну, нашёл место, где жить.

А. Нарышкин ― Может, другой не было.

Г. Павловский ― Навальный очень интересен в этом аспекте. Потому что, с одной стороны, он всё время как бы соблазняет людей к активной жизни, он их зовёт на улицу, зовёт заняться их собственной жизнью, а не ждать, когда что-то изменится. В этом смысле он чуть ли не единственный сегодня в политической оппозиции живой человек. Со своими ошибками — как живой человек — но и со своим образом: он просто показывает, как можно жить сегодня и сейчас, а не в ожидании, когда откуда-то прилетит счастливая Россия будущего. Хотя он сам ввёл в оборот этот мем.

А. Нарышкин ― Прекрасный.

Г. Павловский ― Да, прекрасный мем. И очень хочется иронизировать над этим, потому что первое, что мы увидим в «Счастливой России будущего», конечно, мы увидим в первый же день прекращение работы половины систем коммунального обслуживания. Но это понятно, это естественно. И к этому надо готовиться.

Но, с другой стороны, он говорит — ну, так давайте начнём. Вот есть зарплаты, ими играют, банки в этой игре участвуют, — давайте этим займёмся. Но зачем эти квартиры, зачем эти поместья? Этим он как раз привлекает внимание вот этих ваших якобы простых трудовых людей в забое. Потому что, поднимаясь из забоя довольно-таки недовольным и увидеть эту квартиру, в общем, тяжело!

А. Нарышкин ― Но он разжигает? Это же приведёт к тому, что из Кемерово шахтёры в один прекрасный день пойдут, даже не умывшись после работы, сразу в сторону Кремля, на Манежную площадь, в квартиру к Чемезову.

Г. Павловский ― Именно потому, что они не простые люди и не дураки, они пойдут не в сторону Кремля. Они пойдут в сторону своей местной власти — каким-то образом с ней договариваться или разбираться. В конце концов, то, что нас в любом случае ждёт — что такое транзит, в конечном счёте? Это будет какая-то договорённость кого-то с кем-то, — мы не знаем ещё. Но если вы сегодня в этом не участвуете, то вас не будет завтра в этой договорённости. Вот в чём проблема. Поэтому, думаю, что начинать надо сегодня.

А. Нарышкин ― Если можно, закончим с Навальным и шахтёрами, которые не пойдут к Чемезову, а пойдут, видимо, к Цивилеву что-то требовать. А откуда такая уверенность? Навальный ничего не говорит про местную власть нигде.

Г. Павловский ― Думаю, что люди политизируются, а Навальный добивается именно этого. Он добивается политизации населения России, и в своём последнем проекте, в первую очередь политизации трудящихся в вопросах их профессиональных интересов. Раньше сказали бы «профсоюзных», но профсоюзы у нас усилиями определённой группы товарищей просто задушены без всякого Путина и путинского режима кровавой рукой ВЦСВС.

Люди, трудящиеся, возвращаются в реально приоритетный для них круг интересов. И они не узнают этот круг, пока не поймут, что они смогут на что-то влиять. Они начинают влиять на контроль заработной платы, и тогда они начинают оглядываться вокруг — замечать мусорные свалки, замечать другие виды экологических ужасов, как постепенно мы превращаемся, увы, опять за эти последние 20 лет, в заповедник экологического растления и извращений.

И тогда люди начинают формировать местную повестку. Знаете, местная повестка одной земли не будет похожа на другую, они будут разные. В чём-то пересекающиеся, в чём-то нет. Это и есть живая Россия.

А. Нарышкин ― Вы считаете мусорные свалки замечают, потому что пахнут? Пахнуть стало сильнее, или потому что внутри что-то пробудилось?

Г. Павловский ― Это очень интересный процесс. Но не превращайте людей в бесплотных духов. Некоторое время они начинают чувствовать сгущение — даже в Москве время от времени в разных районах мы ощущаем запах дохлой крысы.

А. Нарышкин ― Бывает.

Г. Павловский ― Причём, это тысячи людей, и это не галлюцинация. Потом они начинают слушать тех, кто говорит, что у этого есть проблема. Эта проблема где-то называется свалка, которая расположена рядом, где-то выбросы токсичные, и тому подобные вещи. И они начинают смотреть. И мы весь прошлый год видели, и в этом году это продолжается — активизацию, консолидацию людей вокруг этих проблем, которые неважны уже за сто километров от этого места. Как неважны они для нашей так называемой элиты. Я замечал это поразительное обстоятельство, очень заметное на Рублёвском шоссе — подъезды к их виллам ведут среди каких-то мусорных буртов, видимо, возникающих от выбрасывания пакетов через окно роскошного автомобиля. И они так спокойно живут, им не воняет.

Поэтому я думаю, что не надо рисовать вот эти картины каких-то ужасных сцен ранней Французской революции и аграрных беспорядков в России летом 1917-го года. В общем, для этого нет ни причин, ни желающих на самом деле в большом количестве.

А. Нарышкин ― Татьяна Зюзина, слушательница, спрашивает, будет ли ужесточение репрессий, и возможно ли их смягчение в период транзита?

Г. Павловский ― Вот репрессия — это как кабачковая игра, она не делится, одни неотличимы от других. Речь должна просто идти о конкретных видах незаконных и неправовых репрессий конкретных людей и ведомств. Тогда давайте считать и фиксировать — даже это поставлено пока ещё слабо, хотя уже есть прекрасные совершенно общественные группы, подобные «Медиазоне», «ОВД-Инфо», Комитету против пыток, которые ведут учёт таких действий.

Не надо к этому относиться как к чему-то роковому — что будет, или не будет. Это надо пресечь. Пока не возникает сила, способная это пресечь, вы находитесь в зависимости от какой-то, в сущности, мелкой твари среднего уровня, которая ведёт свою игру, чтобы получить лишнюю звёздочку. Это унизительно. Надо просто создавать коалиции против пытки, коалиции против внесудебных задержаний, коалиций за освобождение политических заключённых. Ведь это позор, что у нас опять появилась категория именно политических заключённых – это мировой позор.

А. Нарышкин ― А другие страны как-то живут без комитетов, коалиций против пыток.

Г. Павловский ― А кто это так живёт? Может быть, только Люксембург так живёт и Ватикан. А уже Сан-Марино и государства побольше имеют более чем достаточно общественных групп. Простите, в Америке кто остановил этот ужас, который виден на фотографиях из Абу-Грейб? Остановили бесчисленные комитеты. И зашаталась лояльность даже в силовых разведывательных структурах, что показывает пример Сноудена и другие примеры. И пришлось остановиться. Хотя Обама, много раз обещавший закрыть тюрьму в Гуантанамо, так её и не закрыл. Но всё-таки там таких ужасов уже не происходит.

А. Нарышкин ― То есть, мы небезнадёжны, потому что у нас после рассказа о насилии в колонии могут и начальника этой колонии сместить? В правильно направлении движемся?

Г. Павловский ― Конечно, это движение в правильном направлении. И это показывает, что сюда надо двигаться. Так же, как пример Кати Шульман с её долбёжкой парламентских комитетов и механики законопроектов — очень полезен. Потому что он уже приводит к определённому изменению в процедуре думского безумия — по крайней мере, к какому-то ослаблению. Этого мало, должна быть не она одна, таких людей должно быть много. В этом смысле это движение в правильном направлении. В направлении того, что общество берёт в свои руки свою политическую повестку.

А. Нарышкин ― Как вы относитесь к долбёжке власти и, в частности, Путина, через специальные структуры — например, при президенте президентский Совет по правам человека? Это то, о чём периодически говорит Пархоменко — он предупреждал Нюту Федермессер о том, что не надо вступать в ОНФ. Андрей Мовчан писал о том, что Катя Винокурова, журналистка «Знак.ком», напрасно вступает в СПЧ из-за этого.

Г. Павловский ― Ну, эти бури в сетевом стакане, мне кажется, проще игнорировать. Потому что я не вижу разницы на самом деле. Вы, сидя дома, вообще ни в чём не участвуя, и гнусным образом проводя свои дни в тишине и покое, написали письмо куда-то, и почему-то оно сработало — такое бывало в разные времена, даже в сталинские времена иногда бывало, что какое-то письмо приходило в секретариат, и тов. Сталин на нём писал «Рассмотреть». И человек — я просто работал в подпольном журнале с таким человеком, Петром Егидесом — его дело, одно из миллиона, попало к Сталину, который написал «Рассмотреть». Что это значит, «Рассмотреть»? Начальник начинает думать: может, повысить срок, может, его расстрелять надо? — чёрт его знает, что имел в виду тов. Сталин. Лучше выпустить. И его выпустили, пересмотрели дело.

Вот такое иногда работает. Но не надо делать всю ставку особенно на такие придворные советы. Они уже создаются в таком месте, где они не могут причинить слишком большой тревоги. А с другой стороны, это место, где правитель должен проявить свою гуманность. Ну, это не так плохо, когда время от времени он в виде исключения проявляет гуманность.

Сейчас, именно в период транзита, именно в период тактической подготовки к уходу и самого ухода Путина важно, чтобы человек не озверел под конец.

А. Нарышкин ― Жаль, что мы под конец эфира об этом заговорили. Признаки транзита — они где? Вы их видите?

Г. Павловский ― Признаки транзита хорошие и плохие. Они, прежде всего, конечно, в аппарате, в этой чудовищной свистопляске вокруг назначений и снятий. Назначений каких-то, как кажется, надёжных людей, которыми всегда оказываются охранники или иные приближённые к телу. А потом к срочному их перемещению в другое место. Это явный признак того, что система готовится изменить свою структуру.

Вот эти постоянные слухи о конституции, о новых законах, даже такие маленькие подарки, какие Путин сделал по поводу продления амнистии на год, или — он сказал «или даже больше», — он даже не может оценить своего великодушия пока.

Это всё попытка системы систематизировать саму себя под конец. Это интересная тема. Я готов о ней говорить час, но у нас нет этого часа.

А. Нарышкин ― Спасибо огромное. Политолог Глеб Павловский сегодня был гостем студии «Эхо Москвы».







ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Все эти провокации "Нового Величия", как и псковские дела по нагнетанию имитации борьбы с телефонным и школьным бомбизмом-терроризмом — полнейшее бессилие путинских горе-агентов. Чертовски дорогостоящие дармоеды и лоботрясы из путинских баши-бузуков по нагнетанию этой липовой борьбы с терроризмом-экстремизмом-бомбизмом только даром терроризируют весь россиянский народ, а настоящих и телефонных террористов-бомбистов шиш пымают — кишка тонка, пупок уже давно развязался.
________________________________________

Всех на раз пымали, всех перехватили, всех обезвредили? Как бы не так! Ага, запрещённая Украина звонит-терроризирует, запрещённый ИГИЛ звонит-терроризирует, запрещённая Аль-Каеда, запрещённый Талибан, запрещённый туркоман, запрещенный тюрбан… Иди, пымай сначала настоящих бомбистов-телефонистов, а потом выхваляйся.
________________________________________

Наследники Малюты Скуратова никогда не останутся на Руси без работы — страна такая, особо-скрепнутая, нельзя тут без пыток и издевательств — народ не поймёт…
________________________________________

Уважаемый гость, какой путинский транзит? Какой транзит власти? Вы о чём? Раньше не уйдёт, до конца срока уделает страну так, что Венесуэла раем покажется. Даже если самые светлые головы посади сейчас во власть, пока всё это разгребешь… Тупик. И чем дальше, тем темнее…
________________________________________

Да он ещё лет 10 просидит, и всё это время будет падение уровня жизни и беспредел всяких мутных контор… Плюс изоляция, из которой потом 50 лет выбираться, так как в отличии от 90-х никто в мире Москве больше не поверит…
________________________________________

А для революции много революционеров не надо, надо много идиотов и воров во власти…
________________________________________

Всегда с удовольствием слушаю Павловского. Умный, наблюдательный человек. Не всегда ход его мысли соответствует дальнейшему ходу событий, но он и не строит из себя провидца. Очень полезный собеседник…
________________________________________



ИСТОЧНИК

Алексей Нарышкин

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > ФСБ (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Террор (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Путин (0)
  • Власть (0) > Стратегии и Прогнозы (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Криминал (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 17.08.2019 - РУСОФОБЫ И ПАТРИОТЫ
  • 17.08.2019 - «ПРОТЕСТ ДОЛЖЕН СТАТЬ ПОЛИТИЧЕСКИМ»
  • 17.08.2019 - БОЛЬШОЕ ТЕЛЕФОННОЕ ДЕЛО
  • 16.08.2019 - БАНАЛЬНОСТЬ ЗЛА
  • 16.08.2019 - ПОЛНЕЙШИЙ БЕСПРЕДЕЛ!
  • 15.08.2019 - ИНТЕРВЬЮ С ОЮБОМ ТИТИЕВЫМ
  • 15.08.2019 - 20-ЛЕТИЕ ПУТИНА ВО ВЛАСТИ
  • 15.08.2019 - ЭСКАЛАЦИЯ НАСИЛИЯ
  • 14.08.2019 - НИКАКИХ «МАССОВЫХ БЕСПОРЯДКОВ»
  • 14.08.2019 - ВЛАСТЬ СДЕЛАЛА СВОЙ ВЫБОР
  • 14.08.2019 - ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС
  • 13.08.2019 - ЗАПРЕЩЕНО ВЕЗДЕ, ГДЕ НЕ РАЗРЕШИЛИ
  • 13.08.2019 - У НАС ХОДЯТ СТРОЕМ…
  • 13.08.2019 - БЕРЕМЕННОСТЬ ВЛАСТИ
  • 12.08.2019 - ИРКУТСКАЯ ТРАГЕДИЯ РОССИЙСКОГО МАСШТАБА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru