Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[22.03.2019]

ПРАВО НА ЖИЗНЬ

Валерий СОЛОВЕЙ: российский историк, политический аналитик, публицист и общественный деятель, доктор исторических наук, профессор и заведующий кафедрой связей с общественностью МГИМО


Валерий СОЛОВЕЙ:


Как люди относятся к общению президента с народом? Их это нисколько не занимает. У них другая повестка, они живут в парадигме выживания. Что говорит президент — это происходит на другой планете. Когда он говорил о ракетах, это вызвало повышение тревожности в прошлом году. Особенно среди женщин. И это способствовало росту антимилитаристских настроений. Кстати, особенно в российской провинции, особенно там. И особенно — среди женщин.

Москва зажиточнее, и здесь считают, что гордость России — это её активная внешняя политика и наши оборонительные и наступательные системы. А в провинции к этому всему относятся иначе. И именно женщины. И это очень важно, что женщины. Потому что отношение к политикам предопределено отношением женщин к ним.

И когда женщина начинает проявлять беспокойство, они идут в политику, что я наблюдал на Московском экологическом форуме, где женщины выступали как политики. Причём, для них это первый опыт. Я понимаю, что это очень тревожный симптом в целом. Это что-то новое. Потому что они не будут этим заниматься без крайне серьёзных причин. Это что-то, что ставит под сомнение само существование!

Я не ожидал, что мусор в прямом и переносном смысле поджигает такие страсти, что это колоссальной серьёзности проблема. Там были не только москвичи, но приехали товарищи из Архангельской области, где это очень серьёзно. И я видел, как быстро происходит политизация — это меня удивило, что люди, которые не занимались политикой, были совершенно индифферентны, вдруг вынуждены были ею заняться.

Потому что все другие средства решения проблемы не работают. И более того, на решение этого вопроса наложено политическое табу. Значит, приходится самим заниматься политикой. И я не думаю, что они остановятся перед теми средствами, которые используют сейчас. У меня ощущение, что они готовы пойти довольно далеко. Потому что им не оставляют выхода. Они защищают право на жизнь. Их лишают этого права!

В России любой вопрос, куда вмешивается власть, становится политическим вопросам — а власть у нас всюду вмешивается. Соответственно, и оппозиция вправе использовать любой вопрос для продвижения собственной повестки.


И. Воробьёва ― Здравствуйте, это программа «Особое мнение» и сегодня с особым мнением политолог Валерий Соловей. Меня зовут Ирина Воробьёва. Возвращаясь к посланию президента Федеральному собранию, по вашему мнению — что это было?

В. Соловей ― Это, с одной стороны, реакция на общественное беспокойство — на то, что красиво называют «вызовами современности». А с другой стороны это признание беспомощности верховной власти.

И. Воробьёва ― Ой?

В. Соловей ― Именно беспомощности! Сами посудите: когда глава государства в шестой раз за 12 лет говорит, что «времени на раскачку нет», и когда он публично, а потом ещё и во время встречи с редакторами масс-медиа говорит о том, что плохо чиновники работают, не справляются. Так вы же 20 лет вертикаль власти выстраивали — где же ваша государственная машина?

А я говорю всегда — есть универсальный критерий оценки управляемости: только в одном городе России зимой убирается снег, — это столица Российской Федерации. А в Северной Пальмире, в городах-миллионниках снег не убирается. Вот всё, что нам надо знать о том, как Россия управляется.

И. Воробьёва ― Это плохо, что снег убирается, или хорошо, что снег убирается?

В. Соловей ― Это показатель того, как страна управляется, как работает вертикаль. Как работает государственная машина.

И. Воробьёва ― Объясните, не понимаю.

В. Соловей ― Если не убирается снег, это означает, что на этом уровне, на уровне муниципальных служб, на уровне губернаторов — допустим, Петербурга, губернатора Нижегородской области — они не могут справиться с базовыми функциями — по очистке. Как же так? Как же вы могли служить в очистке, какой же вы технократ, какой же вы политик, какое же новое лицо, если вы не можете справиться с базовыми функциями?

То же самое происходило в Советском Союзе, начиная с 90-го года, когда чиновники начали минимизировать свои усилия, — не видели в этом смысла. Используется традиционный — я бы сказал не русский, а советский способ активизировать работу: давайте-ка мы посадочки организуем, аресты. Пряников у нас мало, давайте-ка мы кнутик используем.

Знаете, к чему это приведёт? К тому, что они вообще перестанут работать. Потому что любые действия — это риск. А бездействие, сопровождаемое умением писать прекрасные отчёты — а это они научились делать, — это обеспечивает вашу безопасность.

И вот президент об этом говорит. Да, он признаёт, что вертикаль власти, построенная им, работает, честно говоря, не очень хорошо. Давайте, используем мягкую формулировку «не очень хорошо». Что дальше? Он был конкретен и предметен, — абсолютно, я бы сказал, беспрецедентно конкретен там, где речь шла о социальных льготах. Не о вольностях и свободах, а социальных льготах.

Он был дежурен, стандартен и бессодержателен там, где речь шла об экономическом механизме. Но там, где был его подлинный энтузиазм — это когда речь зашла о внешней политике и новых вооружениях — вот там он явно наслаждался, отдыхал сердцем и душой.

Теперь, — что касается социальной части. Судите сами — это же подачки. Это вам для того, чтобы вы не умерли с голоду — в прямом смысле слова!.. Это не выведет вас из нищеты и из бедности, это просто вам поможет в этой нищете и бедности просуществовать. Это так выглядит. Тем более, суммы-то какие? 120 миллиардов рублей, — а сколько в закромах родины? А там в несколько десятков раз, по-моему, в 20 раз больше.

А главное, что это не решает принципиально проблему. Россия бедная страна — три четверти населения находятся у черты бедности, чуть-чуть выше, или ниже этой черты. А 25% это вообще нищета, — как говорит молодёжь. Как вы с этим справляться будете? Надо же экономику запускать, экономическое развитие.

И. Воробьёва ― А что произошло такого за год, если в прошлом году Путин показывал нам мультфильмы с ракетами, и всё было так победоносненько или, по крайней мере, впереди планеты во всех смыслах. А в этом году вот так?

В. Соловей ― А случились в прошлом году два удара по общественному сознанию. Первый удар был нанесён тогда, когда остался прежний состав правительства, а общество очень рассчитывало на то, что правительство изменится, изменится и глава и произойдёт какое-то обновление.

И. Воробьёва ― Всё-таки перестановки были.

В. Соловей ― Косметические. Есть несколько раздражителей — можете посмотреть любой соцопрос, кто вызывает наибольшее недоверие и раздражение среди членов Кабинета. Там обычно три-четыре фамилии. Вот все эти фамилии, все эти социальные раздражители, остались. Это первый был удар. Потому что до этого у общества была общая робкая надежда, что что-то может измениться.

А добило общество эта Пенсионная реформа, когда вдруг поняли, что оказывается, не только станет лучше, а будет становиться всё хуже. И вот эти социальные льготы, о которых мы говорим, которые всё обсасывают официозные медиа, это знаете, как у Кауфмана повесть называлась «Вверх по лестнице, ведущей вниз». Лестница-то ведёт к социальной деградации… И в этом смысле ничего не изменилось.

И. Воробьёва ― Как вы думаете, население, которое это услышало — порадовались, поверили, или уже слова не работают?

В. Соловей ― Перед этим я расспрашивал социологов в Москве, и главное, в провинции — как люди относятся к общению президента с народом, — прямые линии, пресс-конференции? Их это нисколько не занимает. Людей это никак не занимает. У них другая повестка, они живут в парадигме, извините за тавтологию, в парадигме выживания. Им надо как-то справляться.

Что говорит президент — это происходит на другой планете. Неважно, говорит он о ракетах — когда он говорил о ракетах, это вызвало повышение тревожности в прошлом году. Особенно среди женщин. И это способствовало росту антимилитаристских настроений. Кстати, особенно в российской провинции, особенно там. И особенно — среди женщин.

И. Воробьёва ― Ну, среди женщин это понятно, а почему особенно в провинции?

В. Соловей ― Потому что Москва зажиточнее, и здесь считают, что гордость России — это её активная внешняя политика и наши оборонительные и наступательные системы. А в провинции к этому всему относятся иначе. И именно женщины. И это очень важно, что женщины. Потому что отношение к политикам предопределено отношением женщин к ним.

И. Воробьёва ― Ну, это не только в России.

В. Соловей ― Это не только в России, но в данном случае мы Россию обсуждаем.

И. Воробьёва ― Получается, что женщины определяют в этой стране всё? — хотелось бы мне так сказать.

В. Соловей ― Они определяют очень многое, но явно получают не по заслугам — могу сказать так. Россия — это сексистское общество. Россия — это общество, где управляют мужчины, где царят мужчины. Но самое удивительное, что этот сексизм создан и культивируется женщинами. Кто у вас воспитатели и учителя? Женщины, так? Можно долго выяснять, почему это происходит и как, в данном случае я фиксирую то, что считаю фундаментальными факторами — я это вижу и знаю очень хорошо. Женщине, чтобы добиться такого же успеха, как мужчина, надо минимум в два раза больше работать. Я не о семье говорю — просто в два раза больше работать! И то, если она добьётся, она всегда будет находиться под сомнением: «ну, знаем, как они добиваются».

И когда женщина начинает проявлять беспокойство, когда они идут в политику, — что я наблюдал в субботу на Московском экологическом форуме, где женщины выступали как политики. Причём, для них это первый опыт. Я понимаю, что это очень тревожный симптом в целом. Это новое. Это что-то новое. Потому что они не будут говорить этого и этим заниматься без крайне серьёзных причин. Это что-то, что ставит под сомнение само существование!

И. Воробьёва ― Хорошо, про экологию. У Путина был большой блок про экологию, и про мусор тоже. И как?

В. Соловей ― Ну, так это ведь издевательство! Для тех, кто хоть чуть-чуть в курсе, для тех, кто сталкивается и борется с этой проблемой — за неразмещение полигонов, за то, чтобы их не строили рядом с населёнными пунктами, Путин обращается к генпрокурору Чайке с тем, чтобы тот защитил родную природу.

И. Воробьёва ― От каких-то «мутных контор».

В. Соловей ― А сын прокурора Чайки — главный бенефициар в Подмосковье наряду с братьями Ротенбергами! Ну, это же какое-то издевательство откровенное! Нет, это постмодернистская ирония. Но люди, боюсь, это воспринимают не столь изящно, как я это описываю. Я видел, как они настроены, и они перевели стрелки совершенно очевидно на высшее лицо государства. Они не винят ни архангельского губернатора, ни Воробьёва — они относятся к ним с легким презрением.

И. Воробьёва ― Помимо мусорной проблемы Путин говорил много всего — и про особо охраняемые природные территории, про застройку, про вырубки. И в целом потом сказал, что нам нужно передать следующим поколениям здоровую страну.

В. Соловей ― Это звучит замечательно, и я всецело поддерживаю эти слова. Но я бы сказал так: существует дистанция — наверное, это дистанция огромного размера, — между словами и практиками, между словами и делами. И как раз мусорная пробелам это наглядно показывает. Если вы хотите изменить — меняйте. Кто вам мешает?

И. Воробьёва ― Хорошо. Как вы попали на экологический форум?

В. Соловей ― Московский экологический форум. Меня пригласили Гудковы. Я проявлял интерес к этой проблематике, они меня пригласили поучаствовать, если захочу — выступить. Я охотно согласился и оказался впечатлён. Я не ожидал, что такой высокий градус, что мусор в прямом и переносном смысле поджигает такие страсти, что это колоссальной серьёзности проблема. Там были не только москвичи, но приехали товарищи из Архангельской области, где это очень серьёзно. И я видел, как быстро происходит политизация — это меня удивило тоже, что люди, которые не занимались политикой, были совершенно индифферентны, вдруг вынуждены были ею заняться. Потому что все другие средства решения проблемы — петиции, обращения в прокуратуру, — кстати, в Следственный комитет, полицию, куда угодно — это не работает.

И более того, им говорят: слушайте, на решение этого вопроса наложено политическое табу. Но если на решение этого вопроса наложено табу, как его снять? Как снять это заклятье? Значит, приходится самим заниматься политикой. И они в отчаянии.

И я не думаю, что они остановятся перед теми средствами, которые используют сейчас. У меня ощущение, что они готовы пойти довольно далеко. Потому что им не оставляют выхода. Представьте ситуацию: рядом с вами мусорный полигон, через год заболеваемость раком резко возрастает, заболеваемость астмой детей, — ну, букет… Они защищают право на жизнь, — подчеркну, — это не вопрос идеологического выбора, свободной экономики, честных выборов — это право на жизнь. Их лишают этого права.

И. Воробьёва ― Если я правильно понимаю, оппозиция тоже распознала эту проблему как правильную и использует.

В. Соловей ― Как потенциально выгодную, да. Я считаю, что это очень правильно. Поскольку в России любой вопрос, куда вмешивается власть, становится политическим вопросам — а власть у нас всюду вмешивается, то соответственно, и оппозиция вправе использовать любой вопрос для продвижения собственной повестки.

И. Воробьёва ― Ну хорошо, был экологический форум, организованный Гудковыми, — но политики могут помочь этим людям?

В. Соловей ― Политики могут выступить точкой кристаллизации и организации. Политики могут предложить те практики, те шаги, которые могут если не остановить конкретные мусорные акции, то заставить их инициаторов и бенефициаров серьёзно задуматься. Это возможно.

Здесь выход один — это организованное сопротивление. Организованное, массовое сопротивление. Только в том случае, когда власть с ним сталкивается, она останавливается и начинает думать. Без этого она гнёт свою линию. Но даже не власть в целом — бенефициары. Те, кто в этом заинтересован и те, у кого есть достаточные ресурсы для того, чтобы проламывать сопротивление.

И. Воробьёва ― Если мы говорим про аресты — речь идёт не только о чиновниках, но и о бизнесменах.

В. Соловей ― И о врачах.

И. Воробьёва ― Да.

В. Соловей ― И об архитекторах — это те случаи, о которых мы не знаем.

И. Воробьёва ― На самом деле, если посмотреть, думаю, можно каждую профессию перечислить — аресты идут, подозреваю, среди всех профессий. Но некоторые уголовные дела всё-таки громче других. В частности, речь идёт о громком деле инвест-фонда «Баринг Восток» и аресте Майкла Калви. В общем, это внесло довольно серьёзную панику среди бизнес-сообщества, и я так понимаю, что и во власти тоже. Почему же не идут дальше, так упёрто продолжают держать его под арестом?

В. Соловей ― Думаю, что мы должны оставить власть и её неотъемлемое право совершить серию глупостей и ошибок. Я бы сказал, скорее глупостей. Есть такая универсальная закономерность: власть, которая находится на своей нисходящей территории, ведёт себя так, будто сошла с ума. Так было в Советском Союзе, так было в царской России, так было во многих странах — это универсальное право.

Она совершает глупости, ошибки, она движима жадностью отдельных людей и отсутствием здравого смысла. Но она полагает, что всё сойдёт с рук.

В данном случае, если говорить конкретно об аресте Калви, думаю, что поскольку акция такого сорта должна была иметь политическую санкцию самого высокого уровня, скорее всего, последовало такое объяснение: вот американцы тут против нас очередной санкционный заговор готовят, давайте-ка мы им покажем, что извините, клали мы на них с прибором — никого мы не боимся.

А как? Как обычно: выстрелим себе в ногу!.. Давайте возьмём и арестуем американца. А потом, может быть, на что-нибудь его обменяем ещё — кто знает?

Понимаете, нужны политические аргументы для принятия политического решения. Подчеркну — здесь нет причины, это не корпоративный скандал. Это притянуто за уши. То есть, там был корпоративный конфликт — для того, чтобы принять такое решение, как и в случае с арестом Улюкаева, — нужны политические аргументы. Это политическое решение. Это тот случай, когда власть то, о чём я говорил, — вмешивается в бизнес. Она вообще постоянно в него вмешивается, но это уже демонстративно-яркое вмешательство, действительно выстрел в ногу…

И. Воробьёва ― Но это же никак не повлияет на отношения с Западом, это ничего не справит и не улучшит.

В. Соловей ― Нет, это ухудшит отношение бизнеса, который будет настороженно смотреть: посмотрите, был один чудак, который рассчитывал, что выйдет из этой великой северной пустыни живой и с наживой. Нет. Теперь его место где? В Лефортове, «Матросской Тишине». Конечно, это произвело удручающее впечатление. Как бы ни был бизнес циничен, люди думают о собственной безопасности. Потому что лучше потерять немного денег, чем драгоценную жизнь и драгоценную свободу.

И. Воробьёва ― Почему вы говорите, что перед закатом власть делает ошибки. У нас что, закат уже?

В. Соловей ― Нет, «закат» это не то слово, которое я употребил — «нисходящая территория». Да, я думаю, даже уверен, что государство, государственная мощь, влияния, достигли пика в 2014-15 году, и с пика начинается движение вниз. В сущности, оно начиналось вниз уже в 2012 году — если судить о динамике рейтинга. Но тогда удалость притормозить и даже на время развернуть вспять, в 2014-ом году. Сейчас это уже совершенно очевидно, что это движение по нисходящей.

Можно, конечно, подкладывать камни, можно надеяться, что удастся эту лавину остановить, но она будет двигаться поначалу очень тихонечко, и она тихонечко пока сдвигается. Всё начинается с изменения настроений — как обычно, всё происходит сперва в головах. А затем то, что произошло в головах, начинает реализовываться в каких-то политических и социальных действиях.

И. Воробьёва ― Ну, настроение — это такая история, которая может поменяться. Она и менялась.

В. Соловей ― Не всегда. Есть очень устойчивые тренды, которые формируются долго и нехотя, но когда они уже сформировались, то они начинают влиять на нашу жизнь.

И. Воробьёва ― Слушатель Илья спрашивает: «Протест дальнобойщиков был большой и громкий, протест против Пенсионной реформы был громкий, вообще много громких и масштабных протестов. Почему тема мусора может внезапно стать катализатором и чем-то большим?»

В. Соловей ― Не знаю, станет ли катализатором тема общественного недовольства мусором. То, что она уже стала катализатором локального недовольства, это совершенно очевидный факт. Это относится не только к Подмосковью, Архангельской области, это и к Тамбовской области относится и ещё к некоторым другим регионам.

Но будут и другие поводы. Здесь важно понимать, извините за банальность и даже за пошлость, что эмоции накапливаются, недовольство накапливается. Но рано или поздно количество переходит в качество. Если не меняется политика.

А политика не меняется. Власть действует в определённой парадигме, она очень простая: надо выжать из людей деньги, — это первое. И второе — надо их игнорировать. Мы их можем игнорировать, поскольку они не сопротивляются.

Здесь всегда есть риск — он очевиден, — потому что когда они начинают сопротивляться, всё идёт вразнос. Но уже назад отыграть вы не можете, уже поздно эту зубную пасту заправлять в тюбик.

И. Воробьёва ― Продолжая говорить про послание президента, все говорят, что это такие пустые слова — сказал и сказал.

В. Соловей ― Они стандартные, не столько пустые. Если бы они прозвучали первый раз, мы с вами были бы довольны, сказали: здорово, это хорошие и благожелательные намерения, которые надо поощрять. Но 20 лет было почти на реализацию этих намерений…

И. Воробьёва ― Хорошо, Но например, он сказал про предпринимателей и бизнесменов, что они в СИЗО и всё как-то слишком жёстко. И Медведев подписал документ, чтобы не было стеклянных стаканов и клеток в залах суда, — вот, пожалуйста, улучшение жизни.

В. Соловей ― Да, это улучшение жизни. Но согласитесь, это не решение проблемы. Решением проблемы для бизнеса было бы вот, в чём: если вы обвиняетесь в экономическом преступлении, вас не сажают в СИЗО. Вы сидите под домашним арестом. Согласитесь, это было бы изменением. И не только для бизнеса, но и для многих, если вы обвиняетесь в хозяйственных преступлениях, то вы не получаете уголовный срок, а платите штраф. Пусть гигантский штраф, — наверное, в некоторых случаях он и должен быть гигантским — вот это было бы сдвигом.

А всё, что я слышу и всё, что происходит, это очень похоже на коммунистическую лексику: усилить, углубить, обеспечить прорыв, пятилетку в 4 года. А потом, как Николай Иванович Рыжков, предпоследний премьер говорил: «ну, какие у нас достижения? Вот солдатам, например, по воскресеньям два яйца дают». Вот давайте мы снимем стеклянные клетки — это и есть два яйца…

И. Воробьёва ― Вопрос, который задаёт Дмитрий — об элитах. А кто такая элита в России, кто эти люди?

В. Соловей ― Элита в России это не те люди, которые отличаются высокой моралью, особенными нравственными достоинствами. Элита — это те, кто принимает ключевые решения в области государственного строительства, политике и экономике — то есть, это инструментальное определение элиты.

Не всегда место в формальной табели о рангах соответствует реальному влиянию. Скажем, Игорь Сечин не имеет формальной государственной должности. Он глава госкорпорация. Но по своему влиянию, думаю, он превосходит почти всех госчиновников и думаю, стоит на одном уровне с премьер-министром Медведевым. Возможно, даже его удельный вес и выше.

Вот есть так называемая ключевая элита, или доминирующая — это небольшая группа людей, которая и принимает ключевые решения. Причём, в зависимости от спектра вопросов — идёт ли речь о военно-политической, об обороне, о бизнесе, об экономике — соотношение, то есть. Состав персоналий меняется. Есть люди, которые всюду присутствуют, но, в общем, он меняется. И этих людей не очень много. Ядро элиты составляет от дюжины до 20 человек, это совсем немного.

И. Воробьёва ― Немного. А страна большая.

В. Соловей ― Зато их влияние на принятие решений колоссальное.

И. Воробьёва ― Когда произносят сакральную фразу «раскол элит» — это что-то означает в России?

В. Соловей ― Для современной России это не значит ничего — это мистификация. Никакого раскола здесь нет, он не намечается и он не произойдёт. Точнее, он сможет случиться в одном-единственном случае, — скорее всего, и случится — когда снизу будет очень сильное давление. Когда очень сильное давление оказывается на власть, тогда различные группы элит начинают задумываться о собственном спасении. Только тогда произойдёт раскол — не раньше.

И. Воробьёва ― О собственном спасении? Мы же понимаем, что тогда только на радарах увидим, как разлетаются самолёты в разные страны. Разве нет?

В. Соловей ― Нет. Потому что многие из них не смогут улететь. Разве что в Пхеньян, в Пекин. Но Пекин, согласитесь, не лучшее место. Они под санкциями находятся — это первое. А второе — есть люди, которые да, улетят, у них есть активы, запасные аэродромы, офшорные счета. Вот сейчас публикуются владельцы офшорных счетов, а это практически большая часть состава Совета Федерации.

Но дело не в этом. Это с Дона выдачи не было в 17-ом веке, а если вы доказываете — я имею в виду новую власть, условно, Российской Федерации, что эти люди виновны в хищении и в коррупции — после некоторой правовой процедуры эти люди будут возвращены в Российскую Федерацию.

Понимаете, раскол элит это ситуация, при которой часть элиты хочет договориться с народом за счёт другой части. Поэтому теоретически не исключена ситуация, и в мире она очень часто случалась, когда они наперегонки бросаются договариваться. Потому что со всеми, условно, разобраться невозможно, — с кем-то всегда приходится договариваться. И они будут конкурировать за то, кто окажется более договороспособным.

И. Воробьёва ― Банка со скорпионами.

В. Соловей ― А сейчас нет ничего подобного, никаких намёков и близко. И они боятся даже подумать выступить против верховной власти. Не то, что сказать что-то — подумать об этом. Даже оставаясь наедине в постели, боятся об этом подумать, не то, что обсуждать.

И. Воробьёва ― Да вы что? Такой серьёзный страх? Это что, после Улюкаева, или он всегда был?

В. Соловей ― Я бы сказал, что этот страх формировался, начиная с 2012-го года. На то есть вполне весомые организационные причины. А в 2014-ом году он перешёл в решающую стадию. Тем более после ареста и осуждения Улюкаева всем стало понятно, что будет с теми…

Понимаете, с 2014-го года российским руководством ситуация оценивается как предвоенная, — соответственно, если вы проявляется хотя бы намёк на малейшую политическую нелояльность, вы оцениваетесь как предатель.

И. Воробьёва ― По законам военного времени.

В. Соловей ― А по законам военного времени 7 лет Улюкаеву — это ещё по-вегетариански.

И. Воробьёва ― А что такое случилось в 2012-ом году?

В. Соловей ― В 2012-ом году, когда возникло предположение, — насколько я знаю, преувеличенное, — что волнения, протесты в России финансируются рядом российских олигархов, то их взяли под особый контроль. И не только олигархов. Считалось, что в этом участвуют и некоторые чиновники из бывшего состава правительства — их тоже взяли под особый контроль. И тогда этот страх пополз, стал распространяться.

И. Воробьёва ― Ладно. Есть ещё одна история, которая касается жизни детей — отравления детей в детсадах Москвы. Сейчас стало известно от юриста Фонда борьбы с коррупцией Любови Соболь, что СК возбудил уголовное дело. Но мы знаем, что во всей этой истории фигурирует структура «Конкорд», которая принадлежит бизнесмену Евгению Пригожину. Что случилось со Следственным комитетом?

В. Соловей ― Во-первых, было организовано общественное давление — оно действительно организовано, — надо отдать дань Фонду борьбы с коррупцией — он это давление поддерживает, выступает его инициатором. Это первое.

Второе: дети — это очень чувствительная тематика. В любом обществе, и Россия не исключение. И здесь многие готовы встать на дыбы для того, чтобы защитить детей. А в-третьих, могу сказать, что г-н Пригожин эдакий флибустьер или рейдер, — он уже и среди этой элиты у многих вызывает недовольство. Недовольство и раздражение — «не по чину», «много на себя берёт» — так бы я сформулировал, «всюду лезет», «всюду его след», — надо бы его остановить. Это недовольство многих людей и думаю, они могли способствовать тому, чтобы это дело было возбуждено.

И. Воробьёва ― Сейчас спрашивают про башкирский город Сибай, где совершенно жуткая история с экологией — там и митинг не разрешили, и как-то совсем там всё плохо. Но при этом наши слушатели отмечают, что по телевизору ни слова.

В. Соловей ― Это правда, по телевизору — ни слова! Только в социальных сетях. Да и в социальных сетях не очень много. К сожалению, таких мест в России, увы, немало. А здесь ещё надо уметь с социальными сетями работать. Ну и, думаю, вы понимаете: чем дальше от Москвы, к сожалению, тем меньше шансов поднять шум.

И. Воробьёва ― Всё-таки, это так?

В. Соловей ― Это так. Россия — это такая «москво-центричная» страна. Чем вы ближе к Москве, а лучше вообще в Москве. Если у вас много связей в тех же социальных сетях, у вас гораздо больше шансов обратить на себя внимание, призвать. А там, думаю, учитывая ещё давнишнюю специфику Башкирии, ещё на этих несчастных очень давят, чтобы не выносили сор из избы: умирайте, но молча!.. Так это выглядит сейчас.

И. Воробьёва ― Напомню слушателям, кто не знает, что происходит в Сибае — там горит руда в карьере.

В. Соловей ― И комбинат ничего не делает для того, чтобы этот пожар ликвидировать. Ровно ничего!

И. Воробьёва ― И на самом деле это происходит ещё с прошлого года. Жители говорят, что там экологическая катастрофа, там постоянный смог, всё очень плохо, там идут проверки, конечно, но ничего не меняется. Это если вспомнить 2010-й год, когда были пожары под Москвой.

В. Соловей ― Да и это бы не помогло. Просто западные посольства стали эвакуироваться из Москвы. Дипмиссии приняли решение покинуть российскую столицу. Представляете, какой бы был коллективный демарш? Он был не политическим — это был вопрос сохранения жизни и здоровья. И вот тут-то стали чесаться. Но не раньше!

И. Воробьёва ― Интересно. Ещё про выборы и политику. Спрашивают, что вот сейчас политики, Явлинский в частности, призывают к тому, чтобы все участвовали в политическом процессе, спрашивают: «неужели сейчас то самое время, когда имеет смысл лично участвовать в политическом процессе?»

В. Соловей ― Думаю, это должно быть личным решением каждого, личным выбором. Не все готовы участвовать в политике. Я понимаю, почему Явлинский призывает участвовать — я тоже призываю участвовать. Но я понимаю, что это выбор не для всех. Сейчас ещё большинство боится, это естественно. Поэтому я, перефразируя Ленина, могу сказать: каждый найдёт свой путь в политику. У каждого найдётся проблема, которая возьмёт его за горло. У одного это будет мусорный полигон, у другого беспредел полиции. У третьего — жильё, которое украли. У каждого найдётся что-то. А всех вместе поджимает нищета, отсутствие работы и прочие социальные прелести в кавычках.

И. Воробьёва ― Возвращаясь к чиновникам — неужели они не испугаются после того, как им сказали, что они работают плохо?

В. Соловей ― Мелких и средних чиновников вы ничем и никем не замените. Зарплата у них, как правило, невысокая — особенно в провинции — это чистая правда. Взяток они не берут, потому что они не на тех должностях, чтобы от них что-то зависело. Они затурканы своим начальством в полном смысле слова — несчастные люди, — от них требуют отчётности, работы; поощрений нет, денег нет, — то есть, их судьба вообще-то незавидна.

А как себя ведёт русский человек, когда он начинает сопротивляться власти? Он перестаёт работать. Это излюбленная форма русского сопротивления. Начиная со времён крепостного права. Пока он ещё ничего не портит, то есть, не ломает, но он уже перестаёт работать, что они и делают.

И. Воробьёва ― Это ещё неосознанный протест?

В. Соловей ― Это бессознательный стереотип поведения, типа: вам надо, вы получаете за это? — вот вы идите и решайте. А мы как-нибудь так, — мы отчётик напишем, то-сё, — всё равно нас не заменят. А на кого вы нас замените? Ну, попробуйте.

И. Воробьёва ― Получается, они правы — невозможно же действительно заменить такое количество чиновников.

В. Соловей ― Вот поэтому ничего и не будет. Так строили же вертикаль власти, строили эффективную государственную машину — вспомните, губернаторские выборы отменяли, чтобы повысить эффективность, — всё сделали. Технократов сейчас в губернаторы? Так, где ваши технократы?

И. Воробьёва ― Может, им времени дали ещё мало?

В. Соловей ― Нет, времени более чем достаточно. Я считаю, что 20 лет — это достаточный срок, согласитесь.

И. Воробьёва ― Это у Путина. И то, 19.

В. Соловей ― В целом для логики государственной машины это более чем достаточный срок. А русские люди ведут себя очень рационально.

И. Воробьёва ― Вот на такой рациональной ноте мы и заканчиваем программу «Особое мнение». Политолог Валерий Соловей был сегодня у нас в эфире.







ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Времени на раскачку нет. Есть время на разворовывание и оболванивание страны…
________________________________________

Дурная власть не только перед закатом делает ошибки, она делает их всегда, но по мере накопления глупости она-то и давит эту власть.
________________________________________

Грамотно, доходчиво, аргументировано, всё по полочкам! Приятно слушать умного человека, разбирающегося в том, о чём он говорит!
________________________________________

Русские "жёлтые жилеты" — похоже, это протестующие против мусорных полигонов. Они тоже протестуют из-за безвыходного положения…
________________________________________

Ударим массами по очередным антинародным законам массовых репрессий, принимаемых в пожарном порядке подлыми наймитами горе-власти! Реакция и мракобесие — не пройдут! Но пасаран! Последних узурпаторов и диктаторов Европы — на помойку!..
________________________________________

Народ видит, что за политику бьют по башке и больно. А протестовать охота. Вот и находят лазейки, где за протестом якобы нет политики. А на самом деле — за всем стоит политика. Политика — это всего лишь наука об управлении. Любой протест — это протест против власти. Какие управители, такие и протесты.
________________________________________

Всё сходится, Валерий Дмитриевич. И детали и тренд. И это значит, что приятного будет мало.
________________________________________

Медведев сказал, что будет персональная ответственность за всякие там провалы в их дурацких планах. Чинуши и так не работают, а теперь вообще ни хрена делать не будут.
________________________________________

Мне кажется, Донбасс и Крым — это большие проблемы: нельзя отдать, нельзя оставить. Договориться? Вероятно, это будет самая дорогая покупка земли в истории! И как людям объяснять эту пенсионную реформу, цены на энергоносители, налоги?.. А разговаривать с людьми придётся — уже сейчас это наводит на мысль «нам лгали и обобрали», а придётся расписаться в этом, при любом варианте!

Отдать Крым? А что делать с обычными людьми (сочувствующими), что делать с «бойцами» и «главарями», всеми, кто так или иначе участвовал, если затребуют их в суды? А если будут предъявляться требования выплаты компенсаций за ущерб, жизни, и т.д.?
________________________________________

В Объединённых Арабских Эмиратах (ОАЭ) простят долги гражданам почти на $100 млн. Долги будут списаны с заёмщиков, испытывающих затруднения. Таковых в стране оказалось более 3 тыс. человек. Отмечается, что данная мера направлена на «обеспечение условий жизни для граждан и укрепление финансовой стабильности их семей». А в России повышены НДС и пенсионный возраст…
________________________________________

"Умирать молча" — именно так подобно бесправным насекомым существует ограбляемое и истребляемое окурком гэбистским народонаселение РФ!..
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ирина Воробьёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Грабёж (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Экология (0) > Проблема мусора (0)
  • Экономика (0) > Санкции (0)
  • Экономика (0) > Налоги (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 21.04.2019 - ЛИЧНЫЙ ПРИЁМ ЕВГЕНИЯ РОЙЗМАНА
  • 20.04.2019 - НОВЫЙ КАРИБСКИЙ КРИЗИС?
  • 19.04.2019 - МЕЖДУНАРОДНЫЕ АСПЕКТЫ ЧЁРНОГО МОРЯ
  • 17.04.2019 - АТАКА НА ИНТЕРНЕТ
  • 16.04.2019 - «ЯБЛОКО» ВСТУПИЛОСЬ ЗА АРХИВ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
  • 15.04.2019 - БЮДЖЕТ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ
  • 14.04.2019 - НЕРЕАЛЬНАЯ ПОБЕДА И РЕАЛЬНОЕ ПОРАЖЕНИЕ
  • 14.04.2019 - НЕПРАВОВОЙ ЗАКОН
  • 13.04.2019 - РЕПРЕССИИ РЕЖИССЁРА ЮРИЯ ЛЮБИМОВА СОВЕТСКОЙ ЦЕНЗУРОЙ
  • 13.04.2019 - ПЕРЕХОД К ДЕСПОТИИ
  • 12.04.2019 - РЕШЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО ПОЛИТКОМИТЕТА ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 11.04.2019 - ОБЪЯВИТЬ ОЗЕРО БАЙКАЛ УЧАСТКОМ ВСЕМИРНОГО НАСЛЕДИЯ ПОД УГРОЗОЙ
  • 10.04.2019 - ЗАКОНОПРОЕКТ О НАКАЗАНИИ ЧИНОВНИКОВ
  • 10.04.2019 - РАБОТА С МОЛОДЁЖЬЮ
  • 09.04.2019 - КАК НЕ НАДО СТРОИТЬ ДЕМОКРАТИЮ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru