Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[06.04.2019]

ЖИЗНЬ ПОД ГИПНОЗОМ

Евгений РОЙЗМАН: политический и общественный деятель, бывший мэр Екатеринбурга, депутат Государственной думы IV созыва, основатель фонда «Город без наркотиков», поэт, почётный член Российской академии художеств, член Союза писателей России, мастер спорта


Евгений РОЙЗМАН:


Ко мне пришёл парень на приём из бизнеса, серьёзный, говорит: «Продажи падают. Задушили со всех сторон. Тяжело, бизнес рушится. Одно мне нравится: внешняя политика — вообще класс, вообще, здорово!»

Ну, нормально? Как с таким разговаривать? Он же не один такой… потому что телевизор смотрит… Люди же не дураки, но под гипнозом. Давайте называть вещи своими именами. Люди под гипнозом! И они смотрят, что жить всё хуже, но внешняя политика им нравится… История очень серьёзная.

Вы не представляете, до чего доходит патриотический раж, в регионах особенно. Потому что у холуёв же у всех на лбу — барометр, а на носу — флюгер. Они какие-то тренды видят и бегут их исполнять, да ещё в гротескном таком качестве.

Вы представляете сейчас история: по стране везут — называется «Сирийский перелом» — нагрузили разбитой техникой эшелон, везут его по всей стране. Приводят детей, чтобы поклонялись всему этому. Это как раньше мощи по стране возили. Ну, патриотический раж доходит до идиотизма. Патриотические мощи…


А. Нарышкин ― Всем добрый день! В студии «Эха Москвы» Алексей Соломин, Алексей Нарышкин. И наш гость в этом часе — Евгений Ройзман, политик и ведущий «Эха Москвы». 4 года без Бориса Немцова. Это скорбная, тяжёлая, неприятная для многих дата. Что вы чувствуете, спустя 4 года? По-прежнему ли, по-вашему, память о Борисе Немцове жива? Есть какие признаки того, что его дело живёт?

Е. Ройзман ― Проблема сейчас заключается в том, что власти мало убрать человека, отодвинуть, устранить. У власти ещё стоит задача — растоптать репутацию. И вот случай с Немцовым очень показательный. Ему много-много лет, на протяжении почти последних 20 лет просто пытались убить его репутацию.

Но реально Немцов очень много сделал для страны. И когда он работал в правительстве, и это была его личная заслуга, что, наконец-то, стали выдавать пенсии, потому что он этим занимался непосредственно. Ну, и, конечно, эта история, когда он действовал против сложившихся обстоятельств — он собирал подписи против войны в Чечне, и когда он понимал, что Ельцин недоволен и что его судьба как преемника под вопросом в связи с этим сбором подписей, он продолжал их собирать. Он собрал миллион подписей против войны в Чечне. То есть поступок, заслуживающий уважения, который, с одной стороны, кажется совершенно рациональным, а с другой стороны, это настоящий, мужской поступок.

И что касается власти сейчас, то многие думающие люди считают, что за убийством Немцова стоит власть. Власть это мнение может опровергнуть только одним способом — быстрым, качественным расследованием и розыском действительных заказчиков. Но поскольку этого расследования, быстрого и качественного не произошло, и никто этим всерьёз не занимается, и заказчики до сих пор неизвестны, поэтому все укрепляются во мнении, что за этим убийством стоит именно власть.

А. Нарышкин ― Но какая власть, извините? Власть разная. Это для кого-то Кремль, для кого-то губернатор конкретной области, региона.

Е. Ройзман ― Давайте я так скажу, что если бы это уходило в Ярославскую область, давно бы нашли заказчиков. Не такие преступления раскрывают и умеют их раскрывать. И преступления такие, где зафиксировано всё, раскрываются достаточно быстро. Преступления, где действовала наружка на протяжении последнего времени, раскрываются быстро.

Поэтому я считаю, что у власти только один способ: качественное расследование и опубликование имён, званий и так далее всех заказчиков. Пока этого не произошло, будут думать на власть. И в связи с этим существующий мемориал Немцова, который никто не может задушить, где постоянно появляются цветы, — это сродни тому, что постоянно с утра Фриде подают платок. То есть вот только ассоциации. И правильно делают.

А. Соломин ― Которым она задушила ребёнка?

Е. Ройзман ― Я думаю, что слушатели грамотные, все знают эту историю.

А. Соломин ― Как вы думаете, вначале, когда расследование начиналось только, действительно, следствие демонстрировало достаточно быстрые шаги и успехи. Быстро поймали исполнителей, быстро собрали доказательную базу, быстро провели суд. Остановились на каком-то этапе — да. Но до этого было всё достаточно эффективно…

Е. Ройзман ― До названия непосредственно заказчиков было достаточно быстрое и понятное расследование. Но, видимо, результаты этого расследования озадачили кого-то. Озадачить они могли не нижестоящих, а вышестоящих. Поэтому ситуация изменилась! Мне кажется, все понимают, о чём мы говорим, все это знают. Ну, давайте ещё раз проговорим.

А. Соломин ― Извините, я к тому, что нет ли в этом на самом деле сигнала о том, что власть не была заинтересована в этом убийстве и была как раз заинтересована в том, чтобы найти преступников? И говорили тогда, помните, в районе каких-то слухов, что Путин был в бешенстве.

Е. Ройзман ― Это уже стало мемом: «Путин был в бешенстве, когда узнал». На самом деле, вот мы сейчас можем говорить всё что угодно. И до конца мы поверим в то, что власть в этом не принимала участия, когда будут опубликованы имена заказчиков.

А. Соломин ― Вы не допускаете, что заказчиков прячут по другим причинам?

Е. Ройзман ― Слушайте, какая разница, по каким причинам прячут заказчиков?

А. Соломин ― Потому что боятся их.

Е. Ройзман ― Мы видим, что заказчиков не назвали. Мы понимаем, что в таком обществе, которое достаточно открыто информационно, где очень много коммуникаций, где всё пересекается, сделать ́это было можно. И начало расследования это показало. А потом власть это остановила. Если остановила, значит, есть причины.

Что? Ну, мы можем, конечно, сейчас втроём заняться разбором этих причин. Но на самом деле все за этим наблюдают. И убийство Немцова — это определённый маркер, и многие люди сделали свой вывод… Потому что, многие контактировали с властью до тех пор, пока во власти не было убийц откровенных и так далее. И для многих это был последний мостик, который оказался сожжён.

Поэтому власть единственно, что сейчас может сделать — это закончить расследование и опубликовать имена участников, заказчиков. И в этом случае подозрения с власти будут сняты, и все, кто плохо думал, вынуждены будут извиниться.

А. Нарышкин ― Вы скучаете по политику Борису Немцову?

Е. Ройзман ― Я его знал лично. У меня свои были отношения с ним. Но я в любом случае относился к нему с уважением. Во-первых, у него был достаточно высокий интеллектуальный уровень, он был настоящий кандидат наук, он был настоящий учёный, у него было порядка 60 серьёзных публикаций. Это на фоне нынешнего кадрового кризиса, когда людей с 8 классами образования назначают губернаторами крупнейших областей, и когда мы видим, что происходит вообще с кадровой политикой. Ну, Немцов-то — это просто какой-то запредельный, космический уровень по отношению к сегодняшним.

Второе: человек, который мог рисковать своей карьерой, чтобы отстаивать свою правоту — ну, вот в случае с прекращением чеченской войны, — это уже достойно уважения. Я его в разных ситуациях наблюдал. И у нас с ним единственное было однажды расхождение, когда он говорил: «Ты придёшь к нам на Триумфальную площадь 31 декабря?» Я говорю: «Нет, не приду». Он говорит: «А почему?» Я говорю: «А зачем? Ну, я приду. Так вас троих уносят, а так нас четверых унесут. А зачем?» И мы с ним друг другу не смогли объяснить. Но есть бесполезные совершенно действия, которые приводят к одному и тому же. Можно, конечно, головой долбить бетонную стену. Когда-нибудь может, что-нибудь раздолбится. Но не тот случай.

Но я с ним попал в другую ситуацию. Он с Ольгой Романовой в своё время, когда у меня были проблемы в Екатеринбурге, нас там сажали в тюрьму, — они прилетели и целый день ходили по городу, собирали подписи в нашу защиту. А я в это время не мог, потому что у меня допросы были, там ещё обыски. Мы даже не встретились. Но я не успел ему тогда лично сказать спасибо. И сейчас вот говорю в эфир на всю страну, что это был поступок достойный, и мне очень приятно, меня это согревает. И там, где будет возможность, я отвечу ему тоже добром хотя бы после смерти. Вот так вот…

А. Соломин ― Это массовая поддержка сейчас, то, что люди выходят на митинги, то, что до сих пор собирают мемориал — это ведь живые цветы люди постоянно приносят, обновляют его, его разгоняют, снова обновляют… — это следствие того, что это политик выдающийся или это преступление настолько дерзкое и всех возмутившее?

Е. Ройзман ― Здесь, конечно, всё вместе. Но это был достаточно молодой, сильный человек, которого убили только за его политические убеждения. Это знаковая совершенно история, и не просто так в других странах начали называть улицы, площади и скверы. То есть это тоже принципиальная позиция.

И Немцов — это человек, который не уезжал из страны, который здесь родился и вырос и желал своей стране только добра. И, конечно, это незаурядный человек. И конечно, его любили. И ещё раз повторю: власти мало сейчас убить человека, власти надо ещё растоптать репутацию. И вот то, что НТВ вылезли в последний момент… ну, даже говорить не хочу об этом.

А. Нарышкин ― Что бы с оппозицией, по-вашему, было, если бы Немцов был жив? Мы в воскресном эфире с Ганапольским голосование проводили: «Если бы Немцов был жив, стала бы она сильнее, или развалилась из-за эгоизма её членов?» У нас голоса пополам разделились.

Е. Ройзман ― Лидеров много. Лидеры умеют договариваться, иногда в последний момент перестают договариваться. Зачастую эта ситуация как в спорте: ты бежишь стометровку, ты не можешь с соперниками договариваться. Это совершенно обычная, нормальная история. Но сразу скажу: наличие Немцова, оно сколько-то уводило удар от Навального. Ну, как бы уже удар хотя бы вот так… в две стороны расходился. И, конечно, после того, как Немцова не стало, то даже в техническом отношении многим стало гораздо сложнее. Потому что чем больше независимых лидеров, — нагрузка хотя бы распределяется по-другому, риски по-другому распределяются. Просто не стало хорошего человека. О чём говорим?

А. Соломин ― При Борисе Немцове была предпринята одна из серьёзных попыток объединения оппозиции. Была создана партия ПАРНАС с сопредседателями. Как вы думаете, сейчас, из 2019-го это кажется правильным поступком тогда?

Е. Ройзман ― Никто не знает. Власть оставляет всё меньше и меньше места для маневра. И все пытаются нащупать хоть какую-то возможность действовать в легальном поле. Никто же не хочет уходить в подполье. Потому что всё равно мы живём в европейской стране. Хотелось бы, чтобы она была таковая и чтобы для политической активности оставалась легальная ниша. Но если сейчас, представьте себе: митинги — нельзя, пикеты — нельзя, шествия — нельзя, в Твиттере — нельзя, в Фейсбуке — нельзя. Ну, это что они хотят сделать! Но, понятно, так не перекроешь, вода дырочку найдёт. Всё равно подстроятся к этому.

Но если вы не хотите в легальном поле разговаривать с протестующими, с недовольными, то это всё уйдёт в нелегальное поле. История же повторяется. По-другому не бывает. У меня ощущение, что шаги власти совершенно сиюминутные, не стратегические, направленные на получение сиюминутных выгод. Мыслить надо дальше.

А. Соломин ― Юрий из Москвы спрашивает у вас: «Зачем это власти при ничтожном рейтинге политика. Может, его убили, чтобы критиковать власть?»

Е. Ройзман ― Чего? Во-первых, про ничтожный рейтинг. У него нормальный совершенно рейтинг был, притом, что его шельмовала вся государственная машина, которая не прекращает это делать даже после его смерти. И эти конспирологические история, что Немцова убили, чтобы…

А. Нарышкин ― Говорили сразу после убийства, что Немцов стал сакральной жертвой… специально…

Е. Ройзман ― Понятно. Неохота говорить даже. Мы же рассчитываем, что нас слушают разумные люди.

А. Нарышкин ― Про Навального давайте поговорим. Обсуждается широко — по крайней мере, в социальных сетях я видел обсуждение — его статьи в Financial Times, где он говорит, что нынешние западные санкции хаотичные, а надо принимать санкции новые и точные. Но при этом, несмотря на то, что он и не предлагает ужесточать санкции против всей страны, против населения, всё равно Навального критикуют, что он ведёт себя не слишком патриотично. Негоже, мол, человеку, который претендовал когда-то на президентский пост, ходить и жаловаться какому-то американскому дядьке на то, что здесь происходит.

Е. Ройзман ― На самом деле это просто пытаются так подать. То, что он общается с журналистами, он делает совершенно правильно. Вопросы задают разные. А чего, он будет на заднице ездить? Он говорит, что думает.

Я бы это повернул вообще по-другому. В данном случае он заступается за свой электорат, потому что они своими санкциями зачастую бомбят Воронеж. Ну, есть замечательная русская пословица про эти санкции: «Пока толстый сохнет, худой сдохнет». Вот ровно тот самый случай. Потому что санкции легли на нас на всех. Но в стране есть тысяча, может быть, больше человек, у которых до сих пор всё хорошо. Я полагаю, что Навальный, возможно, это имел в виду.

Я хочу сказать про санкции следующее: это медленная удавка. Санкции реально сейчас очень тяжёлые — и секторальные тяжёлые, и общие тяжёлые. Это реальная удавка, которая продолжает затягиваться. Мало того, задекларировали вслух уже несколько раз, что санкции введены в связи с аннексией Крыма и с нашим участием в военных действиях на Востоке Украины. Это посыл — посыл всем: да, санкции могут быть сняты, но только в том случае, если уходим с Украины, уходим из Крыма. Это посыл всем.

Поэтому эти санкции не обрушивающие. Обрушивающие санкции — это отключение от СВИФТа и эмбарго на поставки нефти. Всё! Вот эти санкции подействуют моментально! Но этого же не делают. Они знают все способы, как это остановить, как это обрушить. Они этого не делают. Следовательно, санкции — это подталкивание, приглашение и настойчивое склонение к диалогу. Ну, как я это вижу.

Но реально надо понимать, что пусть они не яркие такие не эффектные, но санкции всё равно очень тяжёлые. Последнее, что сейчас США собираются вводить — они накладывают ограничения на работу с госдолгом России, то есть, по сути, займы перестают давать. Короткие деньги прекратились уже давно. Взвыл уже весь бизнес. И последнее — они отрубают от технологии по работе со сжиженным газом. То есть с работой по добыче нефти на шельфе уже отключили. Сейчас — по газу. И на самом деле это очень чувствительные санкции. Они действуют плавно… именно такая удавка.

А. Нарышкин ― Зато у нас скоро будет суверенный интернет.

Е. Ройзман ― Но касается она в первую очередь, конечно, частников. Потому что госкомпаниям, корпорациям, попавшим под эти санкции, увеличивают поддержку, а частному-то бизнесу, среднему бизнесу никто не помогает. Всё больше отходит государству.

Но ещё раз скажу: санкции — история тяжёлая. И начинается отставание технологическое. Но если коротко, вот представьте себе, что у вас буйный сосед. Он там разминается, тренируется, у него там оружие всякое. И поглядывает в вашу сторону, а потом говорит: «Дай мне денег. А ещё дай мне… вот у меня металла нет хорошего на пистолет. Дай мне ещё металла, дай мне денег, дай мне это…». И ты думаешь: «Да ну тебя на фиг! Вот я буду тебе денег давать, а когда ты силу наберёшь и на меня же и пойдёшь!». Вот, в общем, суть. Понятно, да, объяснил? Зачем буйного соседа снабжать оружием, дубину ему давать и так далее? Вот, в общем, такое отношение. И самое главное, что кроме нас самих-то в этом никто не виноват.

А. Нарышкин ― Вы так просто сказали, что санкции можно снять, если уйти с Украины.

Е. Ройзман ― Это не я сказал, это они сказали.

А. Нарышкин ― А что бы вы с Крымом сделали на месте Путина? Я не спрашиваю, чей Крым… Не говорите, что вы бы его и не брали.

Е. Ройзман ― Я бы его и не брал, потому что это совершенно чужая история.

А. Нарышкин ― Это понятно. Вы уже работаете с тем, что есть.

Е. Ройзман ― А у меня нет ответа на этот вопрос.

А. Нарышкин ― Так Путину можно посочувствовать в этой ситуации.

А. Соломин ― Тогда по-другому спрошу: А почему ответ «Отдать Крым Украине» для вас нелёгкий ответ? Почему его у вас нет?

Е. Ройзман ― А потому что я технически сейчас очень сложно представляю, как это сделать. Нормально: они взяли, а вы хотите, чтобы я выход нашёл? Но, вообще, из этой ситуации надо уже уходить любым способом, потому что она хорошо не кончится для страны. То есть, знаете, как говорят: Это хуже, чем преступление — это ошибка.

А. Соломин ― А так всегда происходит, в любой политике. Приходит президент на смену предыдущему и должен разгребать его проблему.

Е. Ройзман ― Вот поэтому никогда в жизни я не будут баллотироваться и даже мечтать об этом. И президент России и премьер — это те людей, которым я никогда в жизни не завидовал…

А. Соломин ― Евгений, а может, в этом и проблема, что нет нормальных людей, которые хотели бы стать президентом? В итоге мы все оказываемся у разбитого корыта. Никто не хочет заниматься ни политической борьбой, не принимать ответственные решения.

А. Нарышкин ― Поэтому и Путин 20 лет сидит, потому что он не видит резерва никакого.

Е. Ройзман ― Объясню, почему такое происходит. Вот эта политика власти страны, вот эти нечестные выборы, вот эти рокировки, где друг другу стул караулят, они приводят к тому, что самая активная часть населения просто откатывается на обочину и перестаёт участвовать в политической жизни, и смотрит с обочины, что происходит, как-то комментирует, а участвовать в этом не хочет: «Потому что я этого не хотел, я за это не голосовал». И вот мы сейчас сидим с вами и с обочины это всё комментируем.

А. Соломин ― А можно ли просить санкции или признавать эффективность санкций в России и быть патриотом при этом?

Е. Ройзман ― Ну, а почему нет? У человека такое видение. Он считает, что если будут введены санкции по ближайшему окружению, они окажутся эффективными. В частности, это связано с тем, что у большинства… у многих отсутствуют причинно-следственные связи.

Ко мне пришёл парень на приём из бизнеса, серьезный. Я говорю: «Чего у тебя?» Он говорит: «Продажи падают. Задушили со всех сторон. Тяжело, бизнес рушится. Одно мне нравится: внешняя политика вообще класс, ништяк, вообще, здорово!» Ну, нормально? Как разговаривать? Он же не один такой…

А. Соломин ― Почему это происходит?

Е. Ройзман ― Потому и происходит. Он же телевизор смотрит.

А. Соломин ― Люди же не дураки, люди же не под гипнозом.

Е. Ройзман ― Нет, послушайте. Люди под гипнозом. Давайте называть вещи своими именами. Люди под гипнозом. И они смотрят, что жить всё хуже, но внешняя политика им нравится.

А. Нарышкин ― «Левада-Центр» опрос провели: 60% россиян обеспокоены ростом цен, бедностью. 41% беспокоится насчёт коррупции.

Е. Ройзман ― Это впервые такие цифры.

А. Нарышкин ― Это чья заслуга в вопросе с коррупцией?

Е. Ройзман ― Я думаю, что это, конечно, последние расследования Навального. Конечно, фильм «Он вам не Димон» и то, что сейчас возбудили уголовное дело за нежелание убрать этот фильм — это, конечно, даст новый толчок, потому что его снова начинают смотреть. Кто не смотрел, пытается разобраться в том, что же такое в этом фильме. Ну, это эффект Стрейзанд, его знают все.

Потом, очень качественное было расследование Навального по Золотову, по Росгвардии. Это было настолько качественное расследование… оно было очень простое, наглядное, и вот это было то расследование, на которое необходимо отвечать. Вот промолчать здесь нельзя.

А. Нарышкин ― Золотов ответил, как мог.

Е. Ройзман ― Ну, понятно, как мог. Расследование по Северному Кавказу, оно тоже мощное. Поэтому, я думаю, что подряд всё больше и больше людей информацию черпают в интернете. Электронные СМИ, интернет-СМИ обогнали печатные где-то в 2013 году.

А. Нарышкин ― Коррупционеров разве не стали чаще ловить? Мне кажется, неправильно говорить, что совсем государство ничего не делает.

Е. Ройзман ― Это немножечко другой эффект. Вот вся эта история с Арашуковым. Все думали, что оно сработает так, что власть борется с коррупцией, а в результате появилось много вопросов: Подождите минуточку, вы же про него давно знали, всё это происходило на ваших глазах, вы его с 6 классами образования возвысили до этого, — и вдруг сейчас зашевелились — а раньше-то вы где были? И это основной вопрос. И все понимают, что это не просто какой-то лейтенант возбудил уголовное дело, наткнушись. А все понимают, что это какая-то политическая история. Поэтому неубедительно.

Я думаю, что расследования, которые пошли по сетям — люди начинают потихонечку видеть. Я думаю, что сейчас интернет-СМИ потихонечку-потихонечку будут выходить в ровень с телевизором, во всяком случае, в больших городах точно.

А. Соломин ― Это работа пропаганды, работа с общественным мнением?

Е. Ройзман ― Ну, конечно.

А. Соломин ― И революционные герои, они же романтизируются, идеализируются. И с налётом времени проходит этот ореол кровожадности, жестокости, остаётся только что-то такое… борьба за свободу, за мир. Нет?

Е. Ройзман ― В последнем «Дилетанте» очень мощная статья про Че Гевару. Там показан механизм, как, в общем, совершенно непонятный человек с садистскими наклонностями, который умудрился ещё успеть их проявить, вдруг стал таким брендом для всех леваков. Я считаю, его надо посмотреть. Там, кстати, моя маленькая статья тоже есть в этом «Дилетанте».

А. Соломин ― А как вы относитесь к Французской революции, например?

Е. Ройзман ― Но Французская революция, она для всех ряд очень серьёзных уроков, что может произойти, как революция поступает со своими «детьми». Очень интересная риторика, очень интересные последствия вообще для всего мироустройства. Особенно Французская революция. Ну, а как Французская революция подействовала на Россию — это плоть до истерики!

А. Соломин ― Ну, страшная же история.

Е. Ройзман ― История очень серьёзная. И я считаю, что власть должна изучать и смотреть, делать всё возможное, чтобы устранять все причины такого бунта. И уже хотя бы поэтому надо давать возможность людям легально и спокойно протестовать и мониторить протест, и решать проблемы. Потому что получается, что те люди, которые выходят на протест — власть вместо того, чтобы решать проблему, из-за которой возник протест, начинает решать вопрос с протестующими. Это тупиковый ход! И вот это в конце концов в мировой истории приводило к революциям.

А. Соломин ― Законодатели предлагают повысить штрафы за распространение вредной информации среди детей в интернете. С одной стороны, это дети, и действительно, должны быть области, которые контролируются…

Е. Ройзман ― Слушайте, ну, пусть они тогда мониторят ситуацию, чего там детям за гаражами рассказывает сверстники. Я считаю, что это законодательный запретительский зуд. И это такой интересный диагноз даже. Это когда-нибудь потом будут диссертации писать.

А. Соломин ― Разве эти «группы смерти» или информация о распространении наркотиков — государство тут не должно вмешиваться?

Е. Ройзман ― Разные истории. Когда идёт торговля наркотиками через интернет, я считаю, что руки у силовиков должны быть развязаны. Многие из них уже умеют работать. Но там сложно, потому что если целенаправленно глушат определённые сайты — они уходят в даркнет. Торговля идёт через любые ресурсы. Больше всего торговля идёт ВКонтакте по подростковым ресурсам.

А. Нарышкин ― Вы говорите, что руки должны быть развязаны. Целенаправленная работа полиции по наркотикам, она же выливается к тому, что эти 6–7 грамм чего-то — и огромное количество людей, по-моему, с очень сомнительным обвинением…

Е. Ройзман ― 6 грамм чего-то вот так зайдёт в школу — и весь класс и вымрет... Вот тебе 6 грамм чего-то!..

А. Нарышкин ― Нет, я не об этом. Вы всегда верите, когда вам полиция говорит «мы этого человека отправляем в колонию на столько-то лет, потому что у него что-то нашли». А все кричат, что подбросили…

Е. Ройзман ― Я вам скажу, что в камере, где сидят люди, осуждённые за наркоторговлю, 90% кричат, что подбросили, вплоть до килограмма подбросили. Даже у него, когда из задницы вытащили, и то он умудряется сказать, что ему подбросили. Это я вам сейчас говорю как человек, у которого за плечами 6 тысяч успешных операций против наркоторговцев. Понятно, что каждую ситуацию можно разбирать. Патроны подбрасывать гораздо проще, чем наркотики.

Здесь всё зависит от личных качеств всех «участников соревнований». Но когда касается дел по наркотикам, я считаю, надо и надзирать за ними соответствующе и следить за ними. И там, где люди честно работают, их надо поддерживать.

А. Нарышкин ― Вы сказали: надо развязывать в этом смысле силовикам руки.

Е. Ройзман ― У них нормально развязаны, они умеют работать с этим. Другое дело, что они не могут где-то с дартнетом работать, где-то с Телеграмом сложнее. Но торговля идёт в основном ВКонтакте.

А. Нарышкин ― Сами переходите на следующую тему. Значит, можно развязывать руки ещё для борьбы с интернетом в целом, закрывать сайты…

Е. Ройзман ― Стоп, стоп! Тогда надо с почтовыми голубями точно так же развязывать руки и со всем остальным. Везде, где торгуют наркотиками, надо пристально стараться работать и отсекать. Это не мыслепреступления. Всё, что мы сейчас говорим, мы подразумеваем мыслепреступления. Наркотики — это совершенно конкретное зло.

А. Нарышкин ― Из фиговых мыслей разве не могут получиться преступления?

Е. Ройзман ― Не-не-не, вы далеко зашли. Так и из снов могут произойти преступления.

А. Нарышкин ― Квачков, который недавно вышел, и сейчас выпускают многих известных людей, которых посадили за экстремизм. Дёмушкин тоже вышел. Я лично помню — я был на суде, — где Квачков накануне приговора, когда пришли журналисты, он поинтересовался, сколько среди них евреев. И у него была экстремистская статья, прилепленная к делу о госперевороте, как раз касательно его обращений тоже против евреев. Ну, хорошо, смягчили законодательство. Но значит ли это, что, в принципе, нормально, когда мы рассуждаем, плохие евреи, плохие таджики, татары чем-то не угодили. Это нормально? Из этого потом не получится история, что кто-то кого-то отловит на улице, отрежет голову?

Е. Ройзман ― Есть достаточно ограничивающих статей. Здесь речь идёт не об этом. А что касается Квачкова, я считаю, что Квачкову надо разрешить говорить всё. Просто вот, чтобы на него люди смотрели и хватались за голову. Он как только начинает говорить, всё сразу встаёт на свои места. Пусть говорит.

А. Нарышкин ― Отрезвляющий такой эффект. А вы, кстати, были вчера среди тех людей, которые повелись на историю с песней в Санкт-Петербурге. Концертный хор исполнил такую композицию акапельно про то, как сбрасываются бомбы на Америку. Уже, по-моему, многими установлено, что это всё-таки это был стёб, это была ирония, сарказм. А вы со звериной серьёзностью к этому отнеслись.

Е. Ройзман ― К этому отнеслись серьёзно все. Ни одному человеку в голову не пришло, что это был сарказм. Потому что общая обстановка в стране, милитаризация сознания, она даже не подразумевает, что с этим можно шутить. Пели они на полном серьёзе. И если это была шутка, это была настолько глупая шутка… Потому что даже наши соседи подумали, что у нас что-то происходит. Начали писать в Питер: «У вас там точно всё в порядке?» То есть обстановка такая, что никто это не принял за шутку.

Для меня самый яркий пример — это фильм «Брат 2», который на самом деле был с сарказмом. Так мало того, этот фильм стал культовым. Его так и восприняли, что вот оно так и должно быть, понимаете? А вот это ровно тот же самый случай. Вы не представляете, до чего доходит патриотический раж, в регионах особенно. Потому что у холуёв же у всех на лбу — барометр, а на носу — флюгер. Они какие-то тренды видят, и бегут их исполнять, да ещё в гротескном таком качестве.

Вы представляете сейчас история: по стране везут — называется «Сирийский перелом» — нагрузили разбитой техникой эшелон, везут его по всей стране. Приводят детей, чтобы поклонялись всему этому. Это как раньше мощи по стране возили. Ну, патриотический раж доходит до идиотизма. И поэтому песню все восприняли совершенно серьёзно.

А. Соломин ― А должны были себя ограничивать люди, которые спели эту песню? Они должны думать о том, как это воспримут люди? Это их задача?

Е. Ройзман ― Если ты в обществе хочешь пошутить, ты должен предполагать, как эта шутка зайдёт, как к ней отнесутся, будет ли это смешно. А что кто-нибудь скажет. В этом случае такая штука и получилась: неумная, некрасивая, пошлая.

А. Нарышкин ― Разве это не с плохой стороны характеризует слушателей и зрителей? Это же та же история, которая случилась с режиссёром Красовским, который снял фильм про блокадный Ленинград? Вроде хотел как бы тоже постебаться, и его, в общем, не поняли ни на одном уровне, по-моему.

Е. Ройзман ― Да, потому что бывают темы, которые лучше не трогать. Есть темы, на которые лучше не шутить. Не потому, что ты оскорбишь. Но вот лучше не шутить. И здесь то, что касается этой песни, абсолютно все её восприняли всерьёз, потому что это обусловлено всей сегодняшней обстановкой.

А. Нарышкин ― У вас двойные стандарты. Вы могли бы ещё сказать, что в Исаакиевском сборе тоже лучше вообще не петь, потому что там немножко всё для других целей.

Е. Ройзман ― Мне так нравится Исаакий. И я считаю, что для барокко это максимально со вкусом сделанный шедевр. Это шедевр и архитектурный и по внутренней отделке. И я очень люблю, потому что я вижу, с каким вкусом это сделано. И, конечно, мне не нравятся всякие истории, которые там происходят.

А. Нарышкин ― Про Вторую мировую войну вообще нельзя шутить? Комиксы про Вторую мировую войну? Только всё со звериной серьёзностью?

Е. Ройзман ― Даже про холокост умудрились уже комиксы сделать!..

А. Нарышкин ― Плохо ли это?

Е. Ройзман ― Я не знаю. Если это воспринимается нормально, почему нет? Как люди воспримут. Но юмор — это вещь очень тонкая. Или у тебя получилось — или не получилось. Или все засмеялись — или все у виска покрутили. Ровно тот случай.

А. Соломин ― Тут видите, какая история. Про комиксы о холокосте — это всем печально известный комикс «Маус», который сразу же вздумали запрещать, давить, выкидывать отовсюду, потому что: а) это комикс, б) это про холокост, в) и потому что со свастикой на обложке. А на самом деле это, оказывается, безобидная совершенно, трогательная история, рассказанная, действительно, в формате комикса. И непонятно, почему люди так взъелись, почему в такой раж впали, пытаясь всё затоптать.

Вот тут мне тоже кажется, что нужно сначала погрузиться в то, что пытались люди сделать, что сказать, прежде чем выносить суждения о том, можно ли шутить…

Е. Ройзман ― Вот смотрите, включаю песню: а капелла замечательно, стараются, выпучив глаза, поют про ядерный удар по городу Вашингтону. Ну, как?.. Ну, ещё раз посмотрел, ещё раз посмотрел… Зрелище абсолютно мерзкое, потому что у тебя на ни одну секунду в нынешнем контексте происходящего мысли не возникнет, что это сарказм, ну, просто в голову не придёт.

А. Соломин ― То есть это неуместно просто.

Е. Ройзман ― На мой взгляд, неуместно, потому что, во всяком случае, соседи-то воспринимают, как будто мы разминаемся. После того, как президент мультики показывал и ему аплодировали, после того, как я смотрел… Не смотрел, а слушал в машине вторую часть послания — ну, как что-то только прозвучит там, что мы соседям покажем, — там сразу аплодисменты в зале. Ну, обстановка такая, и в этой обстановке шутить на эту тему… Но хотя бы сказали: «Шутка».

А. Соломин ― Но, может быть, когда угрожают, это лучше, чем когда делают? Обычно говорят, что тот, кто много говорит, как раз мало совершает действий.

Е. Ройзман ― Давайте понадеемся, что это так.

А. Нарышкин ― Про темы, на которые нельзя шутить. Я так понимаю, вы с пониманием, наверное, относитесь и к Хабибу Нурмагомедову, который увидел спектакль, поставленный в Махачкале. Там обнажённая девушка — один кадр был в Инстаграме — на сцене подползает к актёру, там некое действо происходит. Нурмагомедов с многомиллионной аудиторией своих подписчиков, фанатов начинает возмущаться: «Как эта порнуха… как это допустили? Куда смотрит Минкульт?» И говорит даже про массовые акции: «Вы что, хотите, чтобы люди вышли на улицу?»

Е. Ройзман ― Скажите, пожалуйста, как вы считаете, он посмотрел этот спектакль?

А. Соломин ― Я думаю, нет.

А. Нарышкин ― Я там понял, что он посмотрел его.

Е. Ройзман ― Всё-таки посмотрел?

А. Нарышкин ― Да.

Е. Ройзман ― Я этот спектакль не смотрел, поэтому мне сказать сложно. Но в ответ я могу сказать, что очень много людей абсолютно недопустимым считают бои без правил. Мало того, очень много людей, для которых это зрелище просто мерзко и отвратительно, причём много разумных людей. Я встречал таких среди боксёров, среди людей, которые занимались борьбой. Они это считают мерзким. Поэтому одному нравится одно, другому нравится другое.

А. Нарышкин ― Песков говорит, что надо учитывать национальные традиции.

Е. Ройзман ― Национальную традицию надо учитывать.

А. Нарышкин ― То есть Дагестан у нас без постановок, где намёк на грудь или что-то ещё…

Е. Ройзман ― Во-первых, надо учитывать, потому что целее будет.

А. Нарышкин ― Это странный подход. Мы цивилизованное же государство, а не средневековое!

Е. Ройзман ― Подождите секунду, вы хотите что, общественное мнение Дагестана переломить или что? Ну, можно на это остаток жизни потратить и заниматься этим. Но, с другой стороны, все народы потихонечку интегрируются. Прогресс идёт вперёд. Когда-нибудь, может быть, они будут спокойно относиться к такому. Мы видим Иран, где в своё время в 1960-е годы совершенно нормально женщины ходили без хиджабов, то есть не было такого влияния религии на жизнь Ирана. Иран поднимался и процветал, и вдруг ситуация разом поменялась, и они вернулись в средневековье.

А. Соломин ― В таком случае странно делать разницу между, условно, Дагестаном, у которого свои национальные традиции, на которые не надо влиять, и шаманами, против которых нужно возбуждать уголовное дело за то, что они сожгли верблюда.

Е. Ройзман ― Нет, на них не возбудили пока уголовное дело.

А. Нарышкин ― Прокуратура просит.

Е. Ройзман ― Но с шаманами ситуация не просто идиотская, а более, чем идиотская. Во-первых, жалко верблюдов.

А. Соломин ― Конечно.

Е. Ройзман ― Ну, мало ли, что происходит в России. При чём здесь верблюды? При чём здесь шаманы тоже? Можно, конечно, камлать и плясать с бубнами сколько угодно…

А. Нарышкин ― Там ради благой цели всё.

Е. Ройзман ― Но верблюдов жалко, на самом деле.

А. Нарышкин ― Их же не живых там…

Е. Ройзман ― Ну и что, от этого легче? Да, полегче так-то, что не живых. А зачем?

А. Нарышкин ― Может быть, они больные были? Про то, что надо учитывать национальные традиции. Это та же история, что, например, в Чечне, как известно, геев нет. Это то же самое. Не может быть, — говорят нам все подряд чиновники.

Е. Ройзман ― Можно вообще ничего не учитывать. Были и такие периоды в истории, когда не учитывали ничего вообще. Можно вежливо к этому относиться и всё-таки учитывать какие-то особенности. А эта история про геев в Чечне — я могу судить только по публикациям — просто ужасает. Конечно, они могут отстаивать сколько угодно свои традиции, но существует какая-то мировая статистика.

А. Нарышкин ― Вот вам нормально как цивилизованному человеку смотреть из Екатеринбурга, из Москвы на Северный Кавказ (я не пытаюсь разжигать). И вы понимаете, что в одной республике запрещают спектакль, потому что там показали что-то, что в Москве вполне бы прокатило, а в другой республике говорят: «Не может быть геев в принципе у нас»… И это всё одна страна?! Вы же не сидите, не восхищаетесь, как это здорово, какие мы все тут пёстрые…

Е. Ройзман ― Мы на самом деле пёстрые, мы разные, и это надо понимать. Но любая империя — это в первую очередь унификация, то, что называют ГОСТами. ГОСТы имели всякое проявление. Допустим, ты во Владивостоке какие пятиэтажки видишь, ты их такие же видишь и в Калининграде. Поэтому главное, чтобы это не переходило какие-то границы, чтобы эта борьба не становилась для кого-то самоцелью, и чтобы не убивали людей.

А. Нарышкин ― Просто есть ощущение, что те самые национальные традиции в некоторых регионах России важнее Уголовного кодекса.

Е. Ройзман ― Слушайте, я вам пример один приведу. Вот в Древней Греции абсолютно, скажем так, прообраз фашистского государства — это Спарта. И в частности, известен этот обычай в Спарте, что младенцев, которые были слабые, какие-то не такие, их сбрасывали со скалы. Допустим, если бы Гомер родился в Спарте — он слепой был, — его бы первого сбросили. Демосфена второго сбросили. И многих-многих ещё других. Поэтому примеров не буду приводить, они достаточные и на слуху, но понятно, что Чайковский бы не выжил там и многие другие. Ладно, давайте уйдём от этой темы.

А. Соломин ― Я хотел спросить, как вам Трамп-миротворец, который уже объявил, что вот-вот прекратит корейскую войну формально?

Е. Ройзман ― Меня Трамп всегда настораживает в одной ситуации: он всегда ищет какие-то простые решения. И судя по всему, если бы эти простые решения были, то их бы нашли ещё за сто лет до Трампа. Если их за сто лет не нашли, ну, значит, скорей всего, Трамп не особо разобрался, что из-за чего происходит. Посмотрим. Если у него получится эта история с Северной Кореей, он тогда, конечно, войдёт во все анналы, и памятник ему поставят. Дай бог, чтобы получилось. Посмотрим. Всё увидим.

А. Соломин ― То есть у вас нет предубеждения какого-то, что Трамп не тем занимается, что это пиар…

Е. Ройзман ― Это и пиар и всё остальное, но если человек ради пиара сумеет предотвратить ядерную программу Северной Кореи и откроет Северную Корею миру — ну, пусть ради пиара. Какая разница? Посмотрим. Не будем торопить события. У меня свой какой-то скепсис есть, но я наблюдаю за ситуацией.

А. Нарышкин ― Шнуров в думском комитете по культуре. Думский совет.

Е. Ройзман ― Ход достаточно интересный. Я там видел самых разных людей…

А. Нарышкин ― Это чей ход?

Е. Ройзман ― Это как пиар и вообще. Но я вам скажу, что со Шнуровым я общался несколько раз. Он когда бывает в Екатеринбурге, приходит ко мне в музей. Мне было очень интересно, потому что я вдруг увидел, что это совершенно непростой парень, глубокий, понимает, о чём говорит. Потом я узнал, что он реставратор высшей категории на самом деле, во многих вещах разбирается. И я вам скажу, что не на сцене он достаточно интеллигентен, может быть. Но человек думающий, читающий. Посмотрим, увидим.

А. Нарышкин ― То есть, по-вашему, он может добавить даже что-то?..

А. Соломин ― Ну, это Государственная дума. Мне кажется, нужно оценивать, исходя из этого.

Е. Ройзман ― Есть Государственная дума. Интеллектуальный уровень Государственной думы в целом значительно ниже, чем уровень Шнура.

А. Нарышкин ― Шнур подтянет всю думу к своему уровню?

Е. Ройзман ― Я считаю, что было бы неплохо.

А. Соломин ― Евгений Ройзман сегодня был гостем программы «Персонально ваш». Мы можете посмотреть и послушать эфир в записи на сайте «Эхо Москвы» или YouTube-канале «Эхо Москвы». Алексей Соломин и Алексей Нарышкин провели этот эфир.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Бориса Немцова нет уже четыре года. Вряд ли он будет забыт. И в будущем ничего власть с этим сделать не сможет.
________________________________________

Конгресс США опубликовал законопроект о новых санкциях против России. Документ содержит в том числе ограничения против российского госдолга. Российский народ… Принимайте и примеряйте на себе эти новые санкции — ведь они предназначены вам, но благодарить за них нужно кремлёвского Долгожителя.
________________________________________

Власть думает о другом — куда бы бежать, когда всё грохнется. Ни Китай, ни Япония, ни Венесуэла уже не прокатят. Единственный способ изоляция — а-ля Ким Чен Пынь Вынь Сунь…
________________________________________

Но если пухленький Ын договорится с дядей Трампом, то Путину и туда путь будет закрыт — ловить в Северной Корее ему будет нечего.
________________________________________

Вряд ли они об этом думают. Им некогда. Вот уже много лет с декабря 2011 г. у них голова разламывается от тяжких забот по подавлению любых поползновений и даже намёков на симптомы всенародного протеста. Ну если давно уже стали давить самые безобиднейшие на свете одиночные пикеты всяких "городских сумасшедщих с фриками"… То есть, уже тогда как раз они и поняли — всё, амба, улизнуть не удастся, попросту уже некуда, кроме Ирана, Сирии с Ливией. Венесуэла только что отвалилась практически навсегда, разве что в секретных подземных базах вагнер-чуваков в ЦАР или в Анголе с Мозамбиком…
________________________________________

Отчасти не согласен с уважаемым политиком Е. Ройзманом: зря он не пошёл тогда с дорогим Б. Немцовым на "Акцию 31". В путинском Держи-Мордоре вообще всё абсолютно бессмысленно, любые попытки и акции протеста. Кроме всенародного креативного перформанса "Миллион на площади". Но всё равно надо выходить и долбиться, чем просто пресмыкаться на коленках…
________________________________________

Кто бенифициар убийства Немцова — всем очевидно. Что тут пережевывать.
________________________________________

В правление Ельцина Немцов собрал миллион подписей против войны в Чечне, в "благодарность" чеченцы его убили…
________________________________________

Дебилов и так хватает, дай троллям оружие они всех несогласных перестреляют. Благодаря кремлёвской пропаганде и ненависти, которую кремль сеет, люмпены будут убивать несогласных…
________________________________________

Ройзман называет себя политиком, но какая у него политическая платформа?
________________________________________

Это элементарно — демократическая. В отношении Крыма народ рассейский начал понимать понемногу, что зря ввязались.
________________________________________

"Он показал мне, что можно быть счастливым за пределами крысиной гонки за успехом. Жить здесь и сейчас. Что можно легко вернуться в обычную, нормальную жизнь из мира непроверяек и мигалок, казенных дач и душных кабинетов. Летать эконом-классом, носить старые джинсы и свитер, просто гулять по улицам, обнимая девушку...

Боря был счастливее их всех. И тех, что с деньгами и тех, что с властью. И даже тех, кто имеет и то и другое. И это, конечно, ужасно их раздражало. Именно это. Именно это они не могли ему простить. Он был ходячим отрицанием всей их жизни!

Как же так: мы тут корячимся, подличаем, воруем, трясёмся от страха, предаём своих коллег и даже иногда убиваем людей, и всё ради того, что этот засранец имеет без всего этого?! И даже больше: он, сука, счастлив! Он весел и свободен. Он так свободен, какими мы не будем никогда!..

Они не могли оставить его в живых. Он был наглядным примером бессмысленности их жизни. Её глупости, её ложности. Этого невозможно было позволить.

Скольких, таких как он, они изгнали из рая, будучи уверенными, что они не уйдут далеко. Будут тут, неподалеку, бродить и жалобно проситься обратно, скрестись под дверью, плакать и каяться. Будут клясться в верности и готовности отречься от старых друзей и идеалов, в желании служить новым хозяевам…

Так же они думали и про него. Никуда, мол, не денется, придёт обратно с поникшей головой, поцелует ручку и встанет в стойло.

Ан, нет… Не пришёл, не поцеловал, не встал… А, наоборот, на весь мир, свободно и громко, воров назвал — ворами, а убийц — убийцами. Что можно было с этим сделать? А ничего. Только убить. Вот они и убили".
(А. Кох)
________________________________________

Насчёт учитывания специфики местных культур. Есть очень важный, на мой взгляд, аспект: Никто Никого За Уши Не Тянет на спектакль с голой девкой. Все всегда приходят, тем более, в театр добровольно, ну кроме патриотических приводов армейцев, говорят, иногда такие бывают.

И все местнокультурнутые, российскнуто-православнутые с "Тангейзером", например, почему-то стремятся Запретить Всем! А почему же им просто не ходить самим?!

Грош цена тогда данной местной культуре, если озабоченные нравственностью понимают на самом деле, что разреши — так все сразу побегут. Плеваться что ли? Наверное, скажут "Какая гадость. Завтра ещё схожу!"…

Нет, таких запретов, на мой взгляд, не должно быть. В конце концов каждый, кто дошёл до дверей театра, зашёл в двери театра, имеет право смотреть спектакль. До дверей театра пытайтесь останавливать ваших детей, без мордобоя, без пролития крови, пытайтесь…
________________________________________



ИСТОЧНИК

Алексей Соломин, Алексей Нарышкин

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 19.04.2019 - КОГДА НЕТ ИНСТИТУТА ПРАВОСУДИЯ
  • 18.04.2019 - ИНТЕРВЬЮ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА НОРВЕГИИ
  • 16.04.2019 - НАБЛЮДАЯ И КОММЕНТИРУЯ АКТУАЛЬНЫЕ СОБЫТИЯ
  • 12.04.2019 - РЕШЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО ПОЛИТКОМИТЕТА ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 08.04.2019 - СИЛА ЛЖИ
  • 07.04.2019 - РАЗРУШЕНИЕ ИМПЕРИИ
  • 05.04.2019 - ДРЕЙФ КАЗАХСТАНА В НАПРАВЛЕНИИ КИТАЯ
  • 04.04.2019 - ЗАЯВЛЕНИЕ НОВОСИБИРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 04.04.2019 - МНЕНИЕ АДВОКАТА
  • 03.04.2019 - ОШИБКА ИГОРЯ МАЛАШЕНКО
  • 02.04.2019 - ОБРАЩЕНИЕ ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 02.04.2019 - МЕЖДУНАРОДНЫЙ РЕЗОНАНС ДЕЛА БОРИСА НЕМЦОВА
  • 01.04.2019 - РАССЛЕДОВАНИЕ СПЕЦПРОКУРОРА МЮЛЛЕРА
  • 29.03.2019 - СОТРУДНИЧЕСТВО ПОЛИЦИИ И ПОГРОМЩИКОВ
  • 29.03.2019 - МОБИЛИЗАЦИЯ ВМЕСТО МОДЕРНИЗАЦИИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru