Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[02.05.2019]

ВПЕЧАТЛЕНИЯ ОТ БЕЛОРУССИИ

Виктор ЕРОФЕЕВ: писатель


Виктор ЕРОФЕЕВ:


Нет, они абсолютно адекватные люди, очень здраво мыслящие о том, что они могут и что хотят. Они действительно много сейчас пишут и много сейчас об этом рассуждают. Они понимают, что они хотят быть свободными, независимыми, особо их не тянет в Польшу или в Евросоюз, но они хотят быть в правовом государстве, где есть институты нормальные, независимые.

Они считают, что в данном случае Лукашенко их союзник, потому что он гарант независимости. У них восточный сосед вызывает политические какие-то беспокойства, но надо сказать, что в культурном отношении они наоборот, очень пророссийские.

В общем, я приехал под сильным впечатлением. Могу ещё сказать, что разговоры были самые разные. Я тоже спрашивал: хорошо, а кто из вас, белорусов, хочет уйти в Россию? Они сказали, что у них много, как и здесь, в руководстве силовиков, и примерно 70% этих людей хотят, чтобы мы пошли в Россию.

Мне сказали, что из-за Крыма у них трескались семьи, разбивались дружбы, потому что общество у них разделилось 50 на 50. У нас всё-таки было не 50 на 50, «крымнаш» принимало подавляющее большинство населения.

В принципе, что меня поразило — они спокойные, адекватные люди. Они хотят, чтобы не было такой бучи, как на Украине — естественно, а кто хочет? Но с другой стороны, они не хотят вливаться в нашу империю, они уверены, что ушли от этого совсем далеко. И я им желаю самого лучшего.


А. Нарышкин ― Здравствуйте. В эфире «Особое мнение», Виктор Ерофеев, писатель, мой гость. Вы из Белоруссии вернулись, — что вас туда занесло?

В. Ерофеев ― Меня, конечно, прежде всего, занесло любопытство. Но оно ещё подтвердилось тем, что был любопытный, яркий, интересный фестиваль. Это такой свободный литературный фестиваль, он называется «Промова», то есть, «Предисловие». Это второй раз уже устраивается, в прошлом году там даже одного украинского писателя арестовали за его смелости. Но в этом году, по-моему, никого не арестовывали.

Но это действительно поразительная ситуация. Мы-то Белоруссию знаем, что это какое-то страшное капустное царство, картофельное государство…

А. Нарышкин ― Мы разное про Белоруссию знаем?

В. Ерофеев ― Да. Но, оказывается, там есть вещи, которые нам хорошо бы устроить. Там есть обратное зрение: с нашей точки зрения, белорусы находятся в состоянии младшего брата. С польской точки зрения тоже младший брат.

А. Нарышкин ― Вечный младший брат.

В. Ерофеев ― Вечные младшие братья с двух сторон. На самом деле белорусы считают себя потомками вот этого Великого княжества Литовского. Когда я спросил — так что, вас литовцы, значит, угнетали? Они отвечают: так мы и есть литовцы. То есть, они все себя перевели в балты. В центре Минска висит большая карта: что такое Белоруссия. Оказывается, Белоруссия от моря до моря, от Балтики до Одессы, от Смоленска до Белостока. И вот это великое княжество, и они оттуда.

У них был Ренессанс, как они сказали, то есть, приводят в пример количество готических церквей, — в самом деле, у них это есть. Ну и прочее-прочее. И их дискурс сдвинулся от антиколониального, то есть, противостояния совку до постколониального, то есть, свободная такая дискуссия, когда они сами собой представляют государство. И они под это дело издали — как вы думаете, что? — историю России по-белорусски!

Правда, мой собеседник сказал: ну, это как если бы заяц написал про охоту, как за ним охотились… Вообще там у них юмор есть, и вообще это замечательный, как мне показалось, интеллектуальный народ.

А. Нарышкин ― А то, что они от моря до моря, они к этому относятся как к факту истории, или это некие их амбиции, которые они хотят когда-нибудь, может быть реализовать?

В. Ерофеев ― Исторические амбиции, конечно. Ясно, что их не реализуешь, потому что там ещё есть и Украина и много чего ещё.

А. Нарышкин ― Может быть, вас надо поздравить с тем, что вы ноги унесли оттуда вовремя?

В. Ерофеев ― Нет-нет. Я унёс большое количество книг — поэзию, прозу, философию и историю. Потому что они действительно много сейчас пишут и много сейчас об этом рассуждают. Нет, они абсолютно адекватные люди, очень здраво мыслящие о том, что они могут и что хотят. Но они понимают, что они хотят быть свободными, независимыми, особо их не тянет в Польшу или в Евросоюз, но они хотят быть в правовом государстве, где есть институты нормальные, независимые.

А. Нарышкин ― По-моему, им нельзя быть совсем независимыми — ни с этими, ни с этими.

В. Ерофеев ― Ну, мы же не по-ленински рассуждаем, мы говорим «насколько возможно». И они пытаются себе прочертить такую линию. Они считают, что в данном случае Лукашенко их союзник, потому что он гарант независимости. У них восточный сосед вызывает политические какие-то беспокойства, но надо сказать, что в культурном отношении они наоборот, очень пророссийские. Во всяком случае, на моём выступлении было огромное количество народа. И все задавали и вопросы толковые, и всё было хорошо.

В общем, я приехал под сильным впечатлением. Могу ещё сказать, что разговоры были самые разные. Я тоже спрашивал: хорошо, а кто из вас, белорусов, хочет уйти в Россию? Они сказали, что у них много, как и здесь, в руководстве силовиков, и примерно 70% этих людей хотят, чтобы мы пошли в Россию.

А. Нарышкин ― То есть не переехать в Россию, а соединиться?

В. Ерофеев ― Да, объединиться. 70% силовиков. И любопытно, как общество определилось с 2014 года пополам — половина «крымнаших», а половина нет.

А. Нарышкин ― А их эти вопросы на самом деле заботят?

В. Ерофеев ― Болезненно очень. Потому что это, во-первых, могло бы случиться и с ними, во-вторых, там по телевидению идут такие новости и там можно это всё узнать.

А. Нарышкин ― А были те, кто сожалеет о том, что с ними это не случилось на той волне?

В. Ерофеев ― Ну, нет, таких я не встречал. Наверное, есть разные, но дело в том, что мне сказали: трескались семьи, разбивались дружбы, потому что всё-таки 50 на 50. Но у нас всё-таки было не 50 на 50, «крымнаш» принимало подавляющее большинство населения.

Они все время говорили о том, что это безобразие, нарушение международных норм, и так далее. Ну и при мне случилась эта катастрофа с крестами — не знаю, слышали ли вы про Куропаты, где огромное количество крестов власть стала сносить бульдозерами, — чудовищно! В общем, ещё хуже, чем «Бульдозерная выставка» в Москве в 1974-ом году.

Я туда поехал, тоже видел эти бульдозеры, стал спрашивать — что это вообще? Оказывается, это место у них действительно место оппозиции.

А. Нарышкин ― Это был выпад против оппозиции?

В. Ерофеев ― Да, и это был выпад против оппозиции, и на место этих крестов самодельных Лукашенко, или уж не знаю, кто, хотя там Лукашенко за всех отвечает, — там поставит какой-то мраморный гранитный памятник, тем же самым погибшим. Но возмущение было страшное.

А. Нарышкин ― То есть, с точки зрения памяти там всё останется по-прежнему?

В. Ерофеев ― Видимо, да. Но решили указать оппозиции её реальное место. Было воскресенье, на главной площади была манифестация протестующих, причём под руководством — кого бы вы думали? — Православной церкви, не Католической! У них там ровно 50 на 50 в Минске, я имею в виду по костёлам. Я зашёл сначала в католический храм, было такое ощущение, что я в Польше. Зашёл в православный — было ощущение, что в России.

Кстати, язык у них поразительный — всё понятно, потому что он делится ровно наполовину — на польский и на русский.

А. Нарышкин ― А пишут книги на русском?

В. Ерофеев ― Нет, на белорусском теперь. Они говорят так, что у них сильно поменялось общество, что уже 20-25-летние усваивают белорусской язык как нормальную национальную позицию. То есть, самоидентификация проходит по языку. Они хорошо, стильно одеваются, молодые люди. Я бы сказал, что они более эксцентричные, чем у нас, то есть, они не боятся какой-то агрессии со стороны каких-то хулиганов, — назовём их так. Они одеваются ярко, хотя не очень дорого.

А. Нарышкин ― Меня интересует оппозиция — в каком виде вы её определяете? Наша оппозиция по сравнению с Белоруссией выглядит сильнее, слабее?

В. Ерофеев ― Думаю, что наша слабее. Потому что белорусская, минская оппозиция, развивается в население. То есть тот фестиваль, на котором я был, у меня было ощущение, что те зрители, слушатели, кто пришёл, они и есть продолжение оппозиции. Но необязательно политической, а такой оппозиции, которой не нравится авторитаризм, всё то, что связано с диктатурой.

Но при этом, — говорят эти люди, — мы в странном положении, потому что мы должны поддерживать Батьку, потому что он сейчас гарант нашей независимости. Мы в ложном таком положении.

В принципе, что меня поразило — они спокойные, адекватные люди. Они хотят, чтобы не была такая буча, как на Украине — естественно, а кто хочет? Но с другой стороны, они не хотят влиться в империю, они уверены, что совсем далеко ушли. И я им желаю самого лучшего.

Знаете, я ехал с разным чувством. Я думал, что будут такие любители русского слова, которые будут хвастать, что, мол, тоже пишут стихи, или ещё что-то. А это были достойные, очень адекватные люди. И при этом даже мой вечер шёл по-белорусски — я всё понимал, потому что я знаю польский, моя первая жена полька, и это прямо напополам — что-то слышу по-польски, а что-то по-русски — ощущение такое, что ты дома. Мой творческий вечер наш ведущий вёл по-белорусски.

И что ещё могу сказать? Я обратил внимание, что помимо мягкости языка, мягкости характера, некоторая мягкость дошла и до — ну, не политической, но общественной жизни. Помягче стало. Хотя, конечно, победнее живут, чем в Москве, но это понятно.

А. Нарышкин ― Больше похожи на европейцев по своему настроению и укладу?

В. Ерофеев ― Они, видимо, становятся больше похожи. Я часто ездил через Белоруссию и в Польшу, и на Запад, и в Литву. И всё мне казалось, что они ещё не поспели. А вот сейчас они, видимо, уже поспели.

Ну и потом они говорят: смотрите, до Вильнюса у нас 180 километров, многие люди туда ездят, занимаются, и нам не препятствуют. Я могу только сказать, что западные страны занимаются какой-то идиотской политикой — повысили цены на визы до 80 евро и с трудом их выдают. Мои новые друзья говорят, что может, они обиделись, что там строится новая атомная станция — но это же не эти люди строят.

В общем, могу сказать в отношении западных стран — чтобы они выдавали белорусам визы попроще, потому что белорусы возвращаются при этом. Не хочу называть имена, потому что сейчас у нас такой обмен мнениями, а не какая-то серьёзная работа. Мне один писатель сказал: я живу в Германии, вернулся, всё-таки в Белоруссии есть такое измерение, которое соединяет нас больше, чем Германия. Там всё чисто, всё прикрыто, аккуратненько, а здесь как бы встречаешься с фактурой жизни.

А. Нарышкин ― Вы сказали, что Россия вызывает у белорусов беспокойство. А к самому Путину они как относятся? С большим уважением, чем к Лукашенко?

В. Ерофеев ― Вообще Путин редко возникал в разговорах. Но он, видимо, и являлся тем самым «восточным соседом».

А. Нарышкин ― Не Россия, а конкретно он?

В. Ерофеев ― Думаю, да.

А. Нарышкин ― Говорят «Россия» думают «Путин»?

В. Ерофеев ― Да.

А. Нарышкин ― Просто Путин, мне кажется, сложнее, чем Лукашенко. Потому что Лукашенко всё-таки мастер балансирования, лавирования.

В. Ерофеев ― Знаете, они там не занимаются разбором этого часового механизма под названием «Путин», они явно настроены на то, чтобы в этом не разбираться, и чтобы отстали от них. Это не значит, что они не любят Россию, многие ездят в Россию, и у многих связи родственные и дружеские, какие угодно, особенно культурные. Но то, что это уже отрезанный ломоть — ну, посмеиваются над русским послом, который приехал рассказывать губернаторам, как им жить.

Но вообще такое ощущение, что «мы» — это чиновники русские, которые отстали лет на 20. Потому что всё равно они считают, что белорусы — младшие братья. Потому что вообще такое ощущение, что мы приедем, мы научим. А чему учить? Они же живут интереснее, ярче. У них эта Октябрьская улица отдана молодёжи — там были какие-то небольшие заводы. А теперь там кафешки, — как это может быть в Голландии, в Берлине, где угодно.

В общем, не могу сказать, что есть ощущение покалеченного поколения. Они вполне весёлые. И на этой выставке карт они не выглядели такими гордыми лже-патриотами, а просто веселились — что французы писали такие карты, голландцы. В общем, думаю, надо пожелать им всяческих успехов и оставить их в какой-то степени в покое просто. Видимо, — что там, культуру надо налаживать? Экономику точно. Но звать к себе? А что мы им можем предложить?

А. Нарышкин ― Сначала надо позвать, а потом посмотрим.

В. Ерофеев ― Вот это по-нашему — позвать, а потом накормить.

А. Нарышкин ― У вас не возникает грусть и отчаяние, что белорусы выглядят такими людьми, которые смирились со своей долей — у них Лукашенко четверть века, и не могут они его поменять, пытались, но получили посадки лидеров протеста, и у них есть на этот счёт прививка.

В. Ерофеев ― Дело в том, что они считают, что он проводит такую мягкую белорусификацию. Как бы в мягкой форме — все заговорили по-белорусски.

А. Нарышкин ― Националисты в хорошем смысле?

В. Ерофеев ― В мягкой форме, думаю. Они почему-то считают, что и в правительстве есть прозападные люди, в хорошем смысле, — не побегут сразу в НАТО, но понимают, что такое Европа. Есть такие люди, которые там занимают такую позицию. И ими недовольны, им грозят пальцем из Москвы.

В общем, я не заметил отчаяния у них. Конечно, есть усталость от Батьки, понятно. И ясно, что кто-то должен завершить его национальную работу. Очень следят за Украиной. И выбор они не сделали между молодым и старым. Потому что за одним они видят сделанные ошибки, за другим такую необоснованную невинность.

А. Нарышкин ― Но за другим — ничего.

В. Ерофеев ― Ничего, невинность.

А. Нарышкин ― Вам в политическом смысле интереснее следить и общаться с белорусами, которые много лет с Лукашенко, или с украинцами, у которых, возможно, наступит очередная эпоха?

В. Ерофеев ― Вообще мне интересно и с теми, и с другими.

А. Нарышкин ― Вы разносторонний человек, это понятно.

В. Ерофеев ― На Украине у меня вышли две книжки, одна на украинском, другая на русском. Перевели «Жизнь с идиотом» на белорусский — конечно, это для русского человека забавно, — ну, что забавно? — просто такой язык. Но всё это на высоком уровне, хорошо.

У меня тоже не было до конца этого обратного зрения. Конечно, я понимаю, что это не братья меньшие и у них всё получше, чем кажется. Но, тем не менее, например, они сдержанно относятся к лауреату Нобелевской премии Алексиевич — они считают, что это такой уже запоздалый гуманизм. Это не значит, что они ее не любят, но они говорят: вот выбрала дом, где она живёт — а дом самый уродский, хоть и самый дорогой в Минске. Ну, они себе позволяют какую-то такую свободу, и при этом говорят спокойно, — нет ненависти.

Нам гораздо больше свойственна коллизия, неприятность — это мы видим и по Рунету, и так далее.

А. Нарышкин ― А у нас так почему?

В. Ерофеев ― Думаю, потому что всех лучших у нас перебили. Они тоже говорили, что всех лучших у них перебили, говорили насчёт геноцида. Но вот поколение 20-летних всё-таки стало возрождаться, они более спокойные.

А. Нарышкин ― Я ещё хотел про Украину спросить. На Украину вы с каким чувством смотрите?

В. Ерофеев ― Если говорить чисто формально — конечно, с беспокойством. Потому что там было сделано много важного. Вот придёт этот молодой человек. Но говорят «король голый», а это как раз король не голый, а такой анти-голый.

А. Нарышкин ― Что Порошенко, по-вашему, сделал важного?

В. Ерофеев ― Мне кажется, что очень важный был всё-таки выход Украины в сторону Евросоюза, в сторону НАТО — это очень важный был момент. И что «безвиз» появился.

А. Нарышкин ― Но войну не остановил.

В. Ерофеев ― А как её остановить? Они же слабее России.

А. Нарышкин ― А он хочет?

В. Ерофеев ― Думаю, что хочет. И конечно, очень важный момент — уход Русской церкви с Украины. По крайней мере, начало этого ухода. Он много чего сделал хорошего, но всё равно, когда сейчас смотришь на него, когда он потерял величие президента, то видишь, что всё-таки, наверное, ему это надо было сделать раньше, что-то в нём есть и неприятное.

А. Нарышкин ― Вам вообще интересно смотреть на их политическую жизнь?

В. Ерофеев ― Я бы даже не сказал «интересно» — я действительно за них волнуюсь. У меня дочка наполовину украинка, Маечка, которой 13 с половиной лет. Я реальный болельщик за то, чтобы Украине было лучше, за то, чтобы Украина была прекрасна и независима.

А. Нарышкин ― Если бы перед вами стоял выбор, — Зеленский, «невинный король» или всё-таки Порошенко с его багажом и бекграундом, вы за кого?

В. Ерофеев ― Трудный выбор. Потому что, конечно, хочется смены поколений. И ясно, что остроумие того парня неплохое. Но он просто камуфлируется и непонятно, чего хочет, а его предложения по ходу дебатов довольно туповатые. Дело в том, что мы можем наткнуться на какую-то тупость. А тупость уже дело плохое. Потому что комик — это необязательно человек, который готов разобраться в сути.

А. Нарышкин ― Всё-таки он не только комик, он ещё и бизнесмен. В этом смысле, наверное, он чем-то похож на Порошенко.

В. Ерофеев ― Ну, не знаю. Ну, наверное. Они даже немножко внешне похожи. Когда они улыбаются, у них похожие улыбки.

А. Нарышкин ― Хорошо. Слышали ли вы про письмо Гришковца — о том, что он пишет письмо Зеленскому?

В. Ерофеев ― Нет, не слышал. Я не очень слежу за деятельностью Гришковца.

А. Нарышкин ― На сайте у нас можно посмотреть этот текст. Основная мысль проста — Евгений Гришковец пересказывает свой сон, в котором он попросил, как ему кажется, нового президента Украины, Зеленского, ликвидировать список российских артистов, которым запрещён въезд на Украину. Потому что, в первую очередь, это забота об аудитории и поклонниках, которые остались без своих звёзд. Вы бы такое письмо написали новому украинскому президенту?

В. Ерофеев ― Я вообще не хочу говорить о Гришковце, но это позиция такого размытого либерализма, который заканчивается именно на Украине. Почему они должны приглашать тех, которые настроены на продолжение войны или на то, чтобы отобрать Донбасс?

А. Нарышкин ― Они просто въезжали в Крым.

В. Ерофеев ― Они въезжали в Крым, и это не самое лучшее, что они могли сделать. Я имею в виду, что Крым тоже с точки зрения Украины это всё-таки украинская земля. Я сам попался так с Грузией. Но я совсем не рыдал по этому поводу, сказал — молодцы, правильно. Я поехал от «Нью-Йорк Таймс» писать статью об Абхазии и не туда въехал.

А. Нарышкин ― Гришковец отмечает, что аудитория та же самая. Если в 2013 году в Крыму были украинцы, в 2014 году они стали русскими — какая разница?

В. Ерофеев ― Мы так можем уехать в Австрию 30-х годов и немножко задохнуться от этих вопросов. Думаю, что это не первый раз, когда либеральная тусовка начинает говорить о том, что на Украине должно произойти. Я езжу туда каждый год, в Одессу на литературный фестиваль. Ещё там меня и издают — «Розовая мышь» сейчас у меня вышла на украинском, в Харькове «Русская красавица» по-русски. Поэтому я считаю, что нормально.

Но я действительно в общем бы не пожелал какой-то другой стране оказаться в том положении, в каком оказалась Украина — кровоточит, Донбасс, часть отобрали… Ну, можно спорить, как и что, но, тем не менее, с точки зрения Киева, это так.

А. Нарышкин ― То есть, по-вашему, понесли заслуженное наказание?

В. Ерофеев ― Не думаю, что «заслуженное наказание» — это всё очень больные термины. Эти ребята, в общем, у них ветер в голове. Но мне кажется, что всё-таки надо включать голову и понимать, что если мы Чечню считаем сепаратизмом, то почему тогда мы должны выставлять Донбасс как людей героических? Понимаете, у нас очень плохо с политическим сознанием. Вот это плохое, абсолютно тухлое явление — политическое сознание нашей культурной элиты.

А. Нарышкин ― То есть, с артистов и деятелей культуры должны спрашивать по всей строгости?

В. Ерофеев ― Думаю, что надо спрашивать по всей строгости и смотреть на их реакцию. Потому что, что-то кому-то всегда прощается — потому что они высокие, великие, — тут ничего не поделаешь.

Кстати, совсем о другом — я очень рад, что Кирилл всё-таки вышел из-под домашнего ареста и может теперь в театре что-то делать, так что и на нашей улице иногда бывает праздник.

А. Нарышкин ― И чем закончится для Серебренникова всё это дело?

В. Ерофеев ― Не знаю. Думаю, что всё-таки, наверное, чем-то не очень страшным. Потому что, кажется, стали тормозить с этой точкой зрения. Ну, посмотрим.

А. Нарышкин ― А урок какой? Для Серебренникова, для всех, для артистов, писателей?

В. Ерофеев ― Урок — что мы живём на минном поле. И если ты в России писатель, актёр, режиссёр, ты на минном поле. Так что можешь подорваться в любой момент.

А. Нарышкин ― Минное поле в виде государственного финансирования?

В. Ерофеев ― Нет, абсолютно в виде жизни.

А. Нарышкин ― Если ты не берёшь государственные деньги, то меньше возможности?

В. Ерофеев ― Думаю, что, в общем, сам Серебренников не брал государственных денег. Брал театр. Я знаю, что издательства стали очень аккуратно брать государственные деньги — боятся. Ну, теперь ещё больше будут бояться. Ну, это минное поле. Тут твоя родина, твой язык, твоя аудитория, традиции, друзья и очень многое, что связывает со страной. Но, в общем, минное поле. Конечно, можно подорваться, и вообще ничего не сделав.

А. Нарышкин ― Есть какое-то правильное решение — что ты для себя выбираешь — условно, государственный бюджет и при этом некие обязательства и риск получить уголовное дело, или ты выбираешь путь свободного художника, который если не стоит с протянутой рукой, но часто существование таких проектов независимых, незавидно.

В. Ерофеев ― Думаю, что и тот и другой путь рискованный. И брать деньги плохо, и не брать деньги. Вот история моего брата. Он делал выставку, ничего не брал ни у кого, а потом — ба-бах, и я несколько лет должен был заниматься этой проблемой вместе с ним, потому что он ещё до «Пусси Райот» мог сесть. А он ничего не брал. И вообще эта выставка была абсолютно невинная — её показали во Франции потом, и французы были крайне удивлены, что за это можно иметь проблемы.

А. Нарышкин ― Нам нужно равняться на Европу?

В. Ерофеев ― Если не будем равняться, то и окажемся где-то в заднице.

А. Нарышкин ― У Павла Лунгина проблемы с фильмом «Братство» про Афганистан. В Госдуме обратили на эту ленту внимание, хотят отдельный показ организовать, посмотреть — до премьеры. Откуда в депутатах желание контролировать? Это примета нашего времени?

В. Ерофеев ― Ну, страна становится идеализированной, депутатам надо проявлять свои депутатские чувства патриотизма.

А. Нарышкин ― Со своим Мединским, более чем идеализированным представителем?

В. Ерофеев ― Думаю, что они просто время от времени устают от своих идеологических посылов. И, наверное, передают их депутатам. Но, в общем, это позор. Потому что «Матильда» вообще — совершенно невинный фильм. Я посмотрел фильм «Праздник» — там даже и не пахнет тем, что кто-то оскорбил Ленинград.

А. Нарышкин ― Это пример свободного художника, который сказал, что обойдётся без прокатного удостоверения.

В. Ерофеев ― Если вы видели «Праздник» — там вообще ничего нет, это вообще «не про то».

А. Нарышкин ― Диетический.

В. Ерофеев ― Ну да. А Павел Лунгин, во-первых, замечательный режиссёр, добавлю в скобках — мой друг. И я хочу сказать, что по уму, по адекватности, по тому, как он видит мир, ему вообще мало равных здесь есть, в нашей стране, из режиссёров. И бросаться на него — ну, это значит, мы доходим до каких-то действительно уже страстей тупости. Страсти тупости, — так это называется.

А. Нарышкин ― Вы хотели сказать про музей Набокова.

В. Ерофеев ― Да, хотел сказать. Мне вчера рассказали, а сегодня я разговаривал с директором этого музея, музей закрывают, из музея уже выдавили трёх сотрудников, а их всего пять, в общем, не пускают туда самого директора. Музей, который собирал с миру по нитке, и при этом у них было 30 тысяч посетителей в год. «С миру по нитке» я имею в виду личные вещи, всё прочее.

Это дикий скандал. Какой-то неизвестный человек решил положить лапу на этот дом, это прекрасное здание. И поэтому там один только этаж Музей Набокова, два этажа вообще никогда не функционировали.

Кстати говоря, формально дом принадлежит Университету, филологическому факультету. И мне кажется, позор заключается в том, что филологический факультет сейчас закрывает музей нашего лучшего, одного из лучших писателей 20 века. Я сделал всё, чтобы этого не случилось.

А. Нарышкин ― Может, как в случае с Лукашенко — одно закроют, а откроют потом лучше?

В. Ерофеев ― Наверное.

А. Нарышкин ― Многоэтажный музей будет.

В. Ерофеев ― Наверное. Только в Нью-Йорке откроют, не здесь.

А. Нарышкин ― И это будет грустно.

В. Ерофеев ― Хочу сказать, что мне думается, что с этим надо разобраться властям Петербурга. Я в свою очередь тоже — я предпринял какие-то шаги. Хочу сказать, что это безумие — воевать с Музеем Набокова.

А. Нарышкин ― Спасибо вам огромное. Виктор Ерофеев был сегодня гостем нашей студии. Счастливо.







ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Разгром всенародного мемориала в Куропатах — гнусное и мерзкое преступление, чудовищная ошибка старика Лукича. Даже если и впрямь изначально собирались только облагородить этот мемориал репрессированных и казнённых, обложив его мрамором-гранитом. Вроде бы сначала говорили, что там на этом месте вообще будет загородный ресторан, кемпинг, отель, многофункциональный культурно-развлекательный комплекс…
________________________________________

Надо спросить: Почему депутаты считают себя способными быть критиками в искусстве?
________________________________________

Когда умирает русский писатель, какого бы калибра он ни был, то ему, как всякому подсудимому на суде, прежде всего, вероятно, предлагают на том свете вопрос: «Был ли в каторжных работах? На поселении в Сибири? Под судом? В тюрьме? Ссылался ли административно? Или, по меньшей мере, не состоял ли под надзором полиции, явным или тайным?»

И редкий из нашей братии может, положа руку на сердце, ответить: на каторге не бывал, под судом и следствием не находился, под явным и тайным надзором не состоял.

Такая уже преступная профессия. С первым лепетом российской публицистики началась и эта история: уже Новиков и Радищев открыли скорбный мартиролог. О Пушкине и Лермонтове известно. Даже Грибоедов, видный чиновник и российский «полномочный министр» при персидском дворе, не избежал путешествия на фельдъегерских с Кавказа в Петербург.
________________________________________

Ерофеев побывал на тусовке белорусских "толкинистов"-реставраторов ВКЛ, и наивно решил, что оно уже по всей Беларуси пошло. Чтобы представить реальный уровень пользования беларусской мовой в Беларуси — нужно не на тусовки "толкинистов" ходить, а подойти к банкомату, на котором есть выбор языков, и посмотреть, у какого языка кнопочка стёрта сильнее других — то есть, какую нажимают больше других.
________________________________________

Лунгин оскорбил многих ветеранов-афганцев, лживо (по их словам) изобразив повальное пьянство, наркоманию и мародёрство в СА. Во-вторых, даже если согласиться с тем, что «Лунгин — «замечательный режиссёр», то куда деваться остальной «массе» Россиян? Как им подняться до «высочайшего» уровня «лунгиных», если «лунгины» говорят на ДРУГОМ языке, а простые Россияне ежедневно борются за простое выживание? Может, «лунгиным», как умным людям (они же — умные) — надо разговаривать понятным (и правдивым) для Народа языком?
________________________________________

КАК «равняться на Европу», если в Европе зима и лето — мягкие и влажные, а в России — жесточайшие (то мороз, то засуха)?
________________________________________

Весь мир давно вошёл в «эпоху» глобализации; осваивает международные языки (английский, эсперанто), происходит финансовая и промышленная интеграция, и Ерофеев это прекрасно понимает и приветствует… относительно «цивилизованного» Мира. Но, вот, в отношении бывших республик СССР — другое: самоидентификация, вытеснение РПЦ, присоединение к НАТО.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Алексей Нарышкин

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Международные события (0) > Белоруссия (0)
  • Международные события (0) > Украина (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 22.05.2019 - О ТРАГЕДИИ С СУПЕРДЖЕТОМ
  • 21.05.2019 - СОСЛОВНАЯ КОРРУПЦИОННАЯ СИСТЕМА
  • 20.05.2019 - НАЧАЛО РАЗМОРОЗКИ КОНТАКТОВ С США
  • 17.05.2019 - ПУТЬ К МИРУ НА ДОНБАССЕ
  • 17.05.2019 - ПОЛИТИКА МАКСИМАЛЬНО НАВРЕДИТЬ
  • 16.05.2019 - ШКОЛЫ, ГДЕ УЧАТ НА ПРЕЗИДЕНТОВ
  • 15.05.2019 - НА ЧТО СПОСОБНА КУЛЬТУРА?
  • 14.05.2019 - БУДУЩЕЕ ОТНОШЕНИЙ УКРАИНЫ И РФ
  • 13.05.2019 - КАНАЛЫ ОБЩЕНИЯ РОССИИ С США И УКРАИНОЙ
  • 07.05.2019 - ДМИТРИЙ МУРАТОВ В ПРОГРАММЕ «ШЛОСБЕРГ LIVE. ГОСТИ»
  • 06.05.2019 - СУДЬБА ДОНБАССА
  • 03.05.2019 - ЗАМЕСТИТЕЛЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПАРТИИ «ЯБЛОКО» АЛЕКСАНДР ГНЕЗДИЛОВ ОБ УКРАИНСКИХ ВЫБОРАХ
  • 01.05.2019 - ВЗГЛЯД ИЗ УКРАИНЫ
  • 29.04.2019 - БУДУЩЕЕ УКРАИНЫ
  • 26.04.2019 - ПЕРЕЗАГРУЗКА УКРАИНСКОЙ ПОЛИТИКИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru