Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[21.05.2019]

СОСЛОВНАЯ КОРРУПЦИОННАЯ СИСТЕМА

Глеб ПАВЛОВСКИЙ: российский публицист и журналист, телеведущий, издатель, педагог, политтехнолог, бывший советский диссидент


Глеб ПАВЛОВСКИЙ:


Сдавленная социальная ненависть против правящего класса, который построил невероятную, небывалую для страны систему неравенства. Ведь в советской системе тоже было много неравенства, но она иначе была микширована и распределена. А когда есть буквально какая-то сотня человек, которые владеют состоянием равным состоянию всех остальных, это вызывает у людей вопросы.

И эти вопросы они адресуют не к родителям. С родителями для них всё ясно. Они адресуют к детям. Родители об этом думают. Но что они делают? Они просто усиливают и усиливают эту защиту своих фазенд и рассчитывают, что дети переймут, возьмут на себя это наследие в целом. А наследием является режим. Но этот режим не поддаётся в таком виде транзиту.

Неравенство есть всегда. Неравенства много, и завидовать вообще плохо. Но что является нестерпимой формой неравенства? Это когда ты не можешь видеть, как падают, как проигрывают богатые и сильные, когда нет конкуренции, когда нет разоряющихся у тебя на глазах банкиров, чиновников, а просто периодически кого-то хватают и сажают по непонятным причинам… Но это совсем не то, чего ждут люди. Они не видят смены, потому что оттуда никто не уходит. Там всё, там каменное небо. И они не видят для себя шанса попасть туда.

Сталина-то все знают, но что это такое на самом деле? Не все же знают, что это особый тип зверства, который практиковался властью, практиковался именно под личным, я бы сказал даже, давлением Иосифа Виссарионовича Сталина; что он автор этого, что он лично просматривал пыточные документы и ставил резолюцию: «Бить!» Вот это кто знает?


М. Курников ― Здравствуйте! У микрофона — Максим Курников. И вместе со мной в студии политолог Глеб Павловский. Глеб Олегович, какие у вас ассоциации со словом «сказочный»?

Г. Павловский ― Сказочный… Я очень люблю сказки, сказочников и сказочные персонажи. У меня самые лучшие, светлые ассоциации со словом «сказочный». Оно в интересующих вас сочетаниях использовалось ещё в 70-е годы. Иногда было слово «солнечный». Сказочный тот-то и солнечный тот-то. Я это часто встречал. Но это была очень мягкая форма, я бы сказал, даже поощрительная форма ругательства: «Вот у нас какой, — говорили, — солнечный тот-то».

Я не вижу здесь, честно говоря, большой проблемы. Но у местных начальников в предвидении ужасов предстоящего транзита, наверное, всё как-то тяжёло и мрачно. И в эти солнечные дни они совершенно не видят ничего хорошего ни в сказочном, ни в солнечном.

М. Курников ― Вот вы говорите о местных начальниках, но, тем не менее, этот закон, на основе которого как раз и происходит всё сейчас, и слово «сказочный» стало ассоциироваться не совсем со сказками, — это ведь Государственная дума принимает, это ведь президент подписывает…

Г. Павловский ― Да, но когда Дума принимала, и президент подписывал, у них в голове было что-то более крупное, более яркое, мощное, сильное, что я даже и сказать не смогу, потому что буду запикан и осуждён, а радиостанция закрыта. Совсем другие слова у них были в головах. У членов Государственной думы, какие слова в голове? У них именно эти слова и были, никаких других не было. А такой деликатес, как «сказочный такой-то», я думаю, они даже не предполагали. Так что это такая инициатива с мест.

М. Курников ― Вместе с этим законом появляется документ, по которому будут оцениваться губернаторы. И первой строчкой там оценивается уровень доверия президенту, по сути — рейтинг президента. Так всегда было, только теперь это стало официально, или что это такое?

Г. Павловский ― Это было в более мягкой форме, конечно, и называлось разными учёными словами, менее яркими и прямыми. И главное, что президент не подписывал бумагу, в которой требует от губернатора избранного, вообще-то говоря, населением региона, чтобы ему лично доверяли. Он может высказать недоверие кому угодно, в том числе, и губернатору, это его право. А вот губернаторы, население региона, должны ли они, вообще, доверять президенту?

По-моему, мы, вообще-то, обходились на самом деле без этого. Всегда подразумевалось, конечно: идеальный гражданин должен отвечать: «Есть, ваше высокоблагородие!». Но не требовалось молиться на портреты Путина, которые висят в каждом ларьке.

М. Курников ― А среди губернаторов есть такие, которые могут сказать: «Слушайте, вообще-то, меня ставят для благоденствия населения. Вы чего?» — остались такие?

Г. Павловский ― Это мы выясним, когда кризис углубится. Наверняка остались. Но именно они как раз молчат и отдают честь, щёлкают каблуками звонче других. Это всегда так. Вспомните, как — вы не вспомните, вы молодой — в перестройку вперёд орлами перестройки, грандами гласности вышли самые мрачные идеологи предыдущего времени, застоя, нам господин…, известный в этом качестве хорошо, так сказать, всесоюзный, вдруг — раз! — они уже все антисталинисты…

М. Курников ― Вовремя предать — это не предать, а предвидеть, как известно.

Г. Павловский ― Да, но, я думаю, что они не предают. Они просто преобразуются. Они сделаны из вещества, которое форму получает извне.

М. Курников ― Возвращаясь к закону об оскорблении. Некоторые эксперты говорят, что это логическое следствие статьи 282. Вы согласны с таким подходом или нет?

Г. Павловский ― Ой, это слишком замысловато. Это логическое следствие потери в стране одновременно и политического чувства и чувства юмора, и чувства опасности, между прочим, тоже. Поэтому люди, которые это всё придумывают, они на самом деле боятся, но боятся не того, чего нужно бояться. Они боятся ареста в зале Государственной думы, обыска, дела, может быть чего-то ещё… восстания пенсионеров… И поэтому этот страх они и преобразуют в идиотские решения.

Человек, когда он чего-то боится и не решается об этом сказать, начинает делать глупости. Это всё равно кто — президент, депутат, кто угодно, человек с улицы — мы все одинаковые. А проблема в том, что нельзя сказать вслух, обсуждать наши трудности. И вообще говоря, именно структурно положение у нас ужасное, а так, в отдельных точках вполне ничего, работает хорошо. Электричество. Нефть качают, правда, грязноватую, но всё-таки. Бывали случаи, когда и грязноватой-то нет.

М. Курников ― Это правда. Но мне просто интересно понять, где этот процесс начинается и где он становится таким абсурдным, каким он стал. Когда принимали 282… Вы, кстати, напомните нашим слушателям и мне, вы тогда скорее его поддерживали или скорее нет?

Г. Павловский ― Я думаю, что я тогда его скорее поддерживал. Тогда, когда принимался 282, он вообще не имел другой мишени то время, кроме достаточно усиливавшихся тогда и активизировавшихся фашистов, прямо скажем, «фашиков» разного рода, которых было довольно много. И, в общем, они были тогда даже полулегальны. У них были организации разные, некоторых звали на телевидение. Сейчас это трудно представить, но это тоже было. Националисты, которые были уже такие, фашизирующиеся. Ну, мы и помним причину, так сказать, толчок к принятию закона. Было ужасное это событие, когда была мина, растяжка поставлена на дороге, около шоссе с антисемитским лозунгом. Был антисемитский лозунг, к нему была привязана мина.

М. Курников ― Но за это можно было наказывать и в рамках действующего тогда уголовного…

Г. Павловский ― Некого было. Просто водитель вышел, снял, чтобы убрать — сейчас бы, наверное, он бы не подошёл к такому: ну, подумаешь. А он подошёл, чтобы убрать. Это тоже такое чувство порядка. И… взрыв.

М. Курников ― А то, как потом применялся, предвидели, когда поддерживали?

Г. Павловский ― Нет, конечно. Тогда мы жили в очень коротком времени. Это главная беда… Это был, я уж не помню, 4-й, 5-й, 2-й, 3-й год «нулевых». И самые первые годы Путина, они очень светлые были и очень оптимистичные…

М. Курников ― Скажите это Михаилу Ходорковскому.

Г. Павловский ― Это было ещё до его ареста…

М. Курников ― Но 2003-й год — это всё-таки…

Г. Павловский ― Он закончился этим арестом. Нет, это было время такое, весёлое. Оно начало становиться сытным. Люди впервые стали регулярно получать зарплаты. Это была большая новость тогда в стране, что людям регулярно платят зарплату. Они ещё не привыкли к этому. Поэтому, конечно, казалось, ну, куда это может дальше пойти? Да, были споры, применять это к Лимонову, например, или не применять? А Лимонов тогда, должен сказать, отнюдь не был таким провластным человеком, как сегодня. Он писал гадости в газетах своей партии. Ну, и казалось, что дальше Лимонова это не должно пойти.

М. Курников ― Но вы ошибались.

Г. Павловский ― Конечно, ошибались. Но мы не только в этом ошибались, во многом мы ошибались. Смотрите, если начинается процесс вот такого репрессивного спектакля — на самом деле ведь репрессий полноценных нет, а есть спектакли о репрессиях, которые превращаются в средство политики, в средство дисциплинирования, то дальше они могут обойтись и без законов, честно говоря.

М. Курников ― Как работает репрессивная машина? Ей иногда и законы не нужны.

Г. Павловский ― Немножко позже было — я вот говорил о нацболах — убили, причём явно местные власти, скорей всего, нацбола Червочкина. Это было довольно мерзкое убийство. И он при этом совсем не вёл никакой экстремистской деятельности. А дальше началось. Раз мы ударили по этим, давайте ударим и по тем. По фашистам — ударим по антифа. Началось это расползаться, эта опухоль. Но стало по-настоящему такой инструментальной эта политика позже. Просто в ней не было нужды тогда для власти, потому что она была просто общеподдерживаема в первом и втором президентстве Путина.

М. Курников ― Ещё об одном, что отправит нас немножко в прошлое, хочу вас спросить — о паспортах, которые будут выдаваться в Луганске и Донецке. Наши слушатели спрашивают вас: это абхазский сценарий?

Г. Павловский ― Нет, я думаю, что вообще с нашей властью не надо ждать какой-то логики следования каким-то эталонам. Она всегда экспериментирует. И мотивы этих экспериментов очень разные. Эта выдача паспортов явно готовилась с конца прошлого года и готовилась ещё тогда, когда в Кремле ожидали победу Порошенко. Она мыслилась как такой символический, с одной стороны, антиукраинский акт, а, с другой стороны, такая мягкая подготовка к отходу.

М. Курников ― Объясните, почему к отходу?

Г. Павловский ― Потому что Россия и сейчас официально стоит на позиции признания Донбасса полностью территорией Украины и этих республик тоже. Соответственно, однажды придётся, так или иначе, уходить. Но там порядка нескольких десятков, а, может, даже пары сотен тысяч человек — люди, которые реально воевали, участвовали в осуществлении власти, иногда в каких-то преступлениях. Это всё можно увидеть в большом количестве документальных фильмов. И им придётся уходить, конечно. Так что здесь такой механизм подхода тоже заложен сюда.

Опять-таки, понимаете, у нас хитрая система. Она может выдать вам паспорт, но она совершенно не гарантирует, что вы с этим паспортом сможете жить здесь. Вообще, я бы даже выразил в качестве догмы, что Российской Федерации не нужны люди, которые хотят жить в Российской Федерации. Мы приветствуем людей, которые приехали сюда, восхитились нами, оставили деньги за это и уехали. Это всё замечательно.

А если приезжает человек и хочет социальной помощи, медицинского обслуживания и всего, а тут и на своих не хватает, возникает совсем другая ситуация, когда Путин в шутку — я думаю, такая жутковатая для некоторый шутка — когда он говорит, что мы можем выдать паспорта всей Украине, то он совершенно не собирается платить всей Украине пенсию. Вот здесь это надо congrans ales, как говорят латиняне.

М. Курников ― Можно ли сказать, что он так поздравляет Зеленского с победой?

Г. Павловский ― Конечно. Сейчас уже возникла такая перепалка. Это такой старый русский и, я думаю, что украинский тоже жанр: «Ах, ты собачий сын!» — раньше две деревни сходились через ручей, выстраивались и полностью использовали свои речевые возможности, познания в глинах, сложных конструкциях мата. И какая деревня, значит, какую перематерит.

Вот у Зеленского сейчас нет пока никакой реальной власти. И у президента будет не такая большая, а сейчас нет никакой. А надо что-то делать, надо сохранять лицо, надо сохранять своих избирателей. Их там просто рвут уже на части со всех сторон, потому что они всем нужны. Выбор на носу.

М. Курников ― Парламентские.

Г. Павловский ― Да. Поэтому он таким образом не зря сказал, что он будет вести с Россией информационную войну. Вот он её и ведёт. А Путин с большим удовольствием втягивается. Но он зря думает, что у шоумена нет в кармане острого слова. Тот, думаю, будет отвечать ему на каждый…

М. Курников ― Тут столько уже игроков. Уже и Саакашвили был вплетён и Порошенко, и всё высказались.

Г. Павловский ― Да. У Путина большие познания в украинской жизни политической. Не знаю, как в русской, а в украинской — точно. И это сильные борцы будут.

М. Курников ― А почему именно Саакашвили ему не даёт покоя, почему он именно его вворачивает?

Г. Павловский ― Не любит он его. Ну, не любит он Саакашвили, не любит. В таких случаях ищи обычно какую-то очень простую причину. Ведь когда-то вначале Саакашвили-то хотел договориться в первые свои месяцы после революции, думал договориться с Путиным по быстрому. Кто-то что-то кому-то сказал не так. Люди обидчивые. Запомнили. Ну, а дальше уже всё… дальше была война. Чего тут уже скажешь? Медведев, я думаю, даже больше ненавидит Саакашвили, чем Путин. Путин, видите, пожалел, сказал, что незаконно его лишили гражданства… и с большим знанием украинского законодательства.

М. Курников ― Да-да. Но Саакашвили уже ответил ему… Глеб Олегович, вы как-то говорили о себе, что вы были уполномоченным на одних из выборов Москвы…

Г. Павловский ― Уполномоченным? Нет, я не был уполномоченным. Само слово ужасное.

М. Курников ― Вы так выражались, что вы, в общем, посредник между Москвой и Киевом на этих выборах…

Г. Павловский ― А, ну да, был что-то вроде шерпа. Ну, это вы имеете в виду 2004 год?

М. Курников ― Да.

Г. Павловский ― Очень давно.

М. Курников ― Я как раз хочу вас спросить. А вот тогда каким-нибудь 35-ым запасным сценарием вообще история с Донбассом, история с Крымом рассматривалась? Она тогда у кого-то была в голове, или это новый какой-то фактор, который начал влиять только уже в 2014-м году?

Г. Павловский ― Здесь есть две стороны: некая такая, идеологическая и реальная. В обоих случаях проблема существовала. В 2004 году кто был кандидатом при Кучме? Янукович. А Янукович был реальным лидером Донбасса. И он шёл на выборы, и это вызывало страх у других регионов. Украина ведь так устроена, что до сих пор там очень сильный как бы дисбаланс разных макрорегионов. Там всегда украинские выборы устроены жёстко. Всегда побеждает или запад или восток Украины в союзе с центром. Вот с кем центр вступил в союз, тот и побеждает, в общем. Востока боялись тогда, и, как потом выяснилось, не зря.

И Донбасс, конечно, периодически любит воспринимать, поговорить о себе как о реальной силе, что «хватит кормить Украину, хватит кормить Киев» — это старая тема и была ещё в советские времена. Донбасс воспринимал себя особо. И использовалось это в пропаганде, конечно, особенно когда началась «оранжевая революция», были все эти события…

М. Курников ― Вы могли тогда представить, что будут раздаваться паспорта российские?

Г. Павловский ― Нет. Тогда речь шла о большем. Речь ведь шла в кампании Януковича как бы об объединении гражданства. Это более сильное решение — о совместном гражданстве, о чём-то типа Шенгена для двух стран. Это, конечно, напугало, я думаю, значительную часть, особенно истеблишмента украинского, который совершенно не собирался делиться с хищным русским.

А вторая сторона — что Донбасс уже тогда был такой, я бы сказал, мембраной движения в обе стороны. Существовало понятие, оно было акцептировано даже в Европе «еврорегион Донбасс» в начале 2000-х годов. В чём оно состояло? Просто снять все трудности для создания совместных предприятий, движения рабочей силы. Фактически работы было больше в России, и с Донбасса ехали работать на российскую сторону. А, скажем, пенсионеры российские покупали квартиры на Украине, потому что дешевле жизнь…

М. Курников ― Настоящая экономическая интеграция.

Г. Павловский ― Да, она была реальная, и на человеческом и на социальном уровне. И вот это, я думаю, уже разрушено полностью. То есть теперь такой уровень недоверия, что теперь уже тут ров между странами…

М. Курников ― Но вы согласны с Кремлём об оценке того, что это гуманитарный шаг — выдача паспортов? Это не какая-то попытка повлиять, а гуманитарный шаг, чтобы спасти этих людей.

Г. Павловский ― Понимаете, гуманитарные шаги надо делать в случае угрозы. Если, действительно, есть нуждающиеся люди… Вообще-то говоря, списки должны были составить у нас здесь, в Москве: те люди, которые нуждаются в том, чтобы их оттуда депортировали. Действительно, спасти от возможного преследования и неизбежного, скажем, преследования на Украине. Но вы знаете, большинство людей ведь в этом не нуждается. Они не воевали, не сидели в окопах, не стреляли друг в друга. Человек живёт, в общем, мирной, обывательской жизнью, а в окно столовой влетает снаряд…

М. Курников ― Пришёл вопрос по поводу того, кому эта выдача паспортов принесёт больше проблем: России или Украине?

Г. Павловский ― При чём тут проблемы? Вы знаете, у вас есть паспорт гражданина Российской Федерации?

М. Курников ― Есть.

Г. Павловский ― Хорошо. Заодно выясним. У меня тоже есть. Но что мы сможем с этим паспортом? Если мы попытаемся, например — ну, не будем говорить о страшном — открыть магазинчик в Москве…

М. Курников ― Ну, это уже совсем запредельно.

Г. Павловский ― Это просто уже почти как диверсия. А просто вот отправиться в другую точку. Миллион проблем будет вам с документацией, с переводом документации, не говоря уже о медицинском обслуживании и прочим. То есть мы, граждане России, не больно-то можем многое по своему паспорту. Вы думаете, что те, кто приедут, получат большие возможности? Конечно, их бортанут обязательно…

М. Курников ― То есть, Российская Федерация на себя не так уж много проблем берёт этим шагом?

Г. Павловский ― Не так много проблем. Потом окажется по мелочи, что, ну, хорошо, что у тебя паспорт — приезжай сюда, поговорим, а вообще, не сюда лучше, в такую-то точку Российской Федерации, там тебя ждут. Эта точка может оказаться где-нибудь…

М. Курников ― Давайте скажем — на Колыме. Потому что следующий вопрос, который я хотел спросить: видели ли фильм Дудя про Колыму и про сталинские репрессии, связанные с этим местом?

Г. Павловский ― Это хороший просветительский фильм, я думаю. Таких должно быть много, между прочим, и могло быть много, если бы не странная какая-то мрачно-паучья реакционная политика министерства культуры. Они должны выпускать такие фильмы, в том числе, в такой стилистике, которые будет смотреть молодёжь.

М. Курников ― За 6 дней посмотрело 9 миллионов человек. Это много, мало?

Г. Павловский ― А не вот эти всякие муляжные фильмы о нашей истории. Я могу только приветствовать это.

М. Курников ― Это что-то меняет?

Г. Павловский ― Конечно.

М. Курников ― Что?

Г. Павловский ― Заполняет пустоту на этом месте, пустоту на месте слова «Сталин». Сталина-то все знают, сто процентов. А что это такое, чем это заполнено? Не все же знают, что это особый тип зверства, который практиковался властью, практиковался именно под личным, я бы сказал даже, давлением Иосифа Виссарионовича Сталина; что он автор этого, что он лично просматривал пыточные документы и ставил резолюцию: «Бить!» Вот это кто знает? Те, кто как я, рос в 60-е, 70-е…

М. Курников ― Да вы знаете, те, кто рос в 90-е, как я, в конце 80-х, мы такого по телевизору видели в обед и вечером… и ничего.

Г. Павловский ― Я думаю, что ничего хорошего, во-первых, это не говорит о качестве того, что вам показывали, ни, собственно, о вас, о вашем спросе, о вашем желании знать. Когда на человека давит, как в 90-е, особенно в первую половину 90-х — какой-то был мрачный, мусорный поток антисталинизма, который был очень дешёвый, как сегодня православная религиозность и великая история… К счастью я уже был большим и этого ничего не видел, но это было тоже, это делали халтурщики, халтурно делали, не веря в то, так же не веря, как сегодня не верят те, кто делает нам это великое пропагандистское телевидение. Кстати, часть людей те же самые. Они просто стали большими начальниками.

М. Курников ― Это правда. Я, правда, их фильмы и помню, откровенно говоря. Но вы как раз как великий манипулятор, в том числе, мне как мальчику из провинции объясните, почему миллионы людей возмущаются тому, что какая-то девочка победила якобы несправедливо в детском песенном конкурсе, считая, что это как-то по знакомству, по родственным связям, но при этом как-то не возмущаются тем, что дети больших начальников возглавляют банки, нефтяные компании и прочее?

Г. Павловский ― Здесь именно второе, что вы сказали, оно сидит в подкорке первого. Конечно же, здесь бомба просто определённая под верхним правящим классом, перед премиальной группой в 100–300, не больше 500 человек, которые построили отделённый от жизни страны себе плавающий остров и на нём живут. Конечно, они могут защищаться, но дети их потенциально беззащитны, потому что гнев выльется на них, на детей. Они это отчасти и понимают.

И вот когда люди не могут добраться — попробуй, доберись до человека, живущего на Лапуте какой-нибудь Рублёвской, а то и вовсе в фьордах на яхте, то они канализируют свою ненависть на такие случаи. Случай тоже, скажем, не очень красивый. Но здесь эта уже накопленная как бы ревность, ненависть социальная, сдавленная ненависть против правящего класса, который построил невероятную, небывалую для страны систему неравенства. Ведь в советской системе тоже было много неравенства, но она иначе была микширована и распределена. А когда есть буквально какая-то сотня человек, которые владеют состоянием равным состоянию всех остальных, это вызывает у людей вопросы. И эти вопросы они адресуют не к родителям. С родителями для них всё ясно. Они адресуют к детям.

И я знаю некоторых детей известных людей кремлёвских из ближнего круга. Некоторые из них являются профессионалами совершенно компетентными, и они совершенно не пропали бы без своих родителей. Но кто на это обратит внимания? Это проблема труднее решаема, чем проблема преемства. В истории, как говорится, можно вспомнить Людовика XVII, бедного мальчика, который ответил за своего отца, и так далее.

М. Курников ― Можно ли сказать, что такие истории будут как раз тем клапаном, через который этот пар будет выходить?

Г. Павловский ― Насколько я знаю, там об этом думают, родители об этом думают. Но что они делают? Они просто усиливают и усиливают эту защиту своих фазенд и рассчитывают, что дети переймут, возьмут на себя это наследие в целом. А наследием является режим. Но этот режим не поддаётся в таком виде транзиту.

М. Курников ― Наследования не будет, то есть в том или ином виде?

Г. Павловский ― Да, это, наверное, одна из самых трудных задач здесь. И поэтому её можно решать только через честный разговор со страной. А разговора нет. Конечно, на месте этого взбухают такие волдыри, как в данном случае с этой девочкой. Но ведь её мать, у неё отец тоже не последний человек в стране. Но она себя сделала сама. И здесь к ней нет вопроса. Но здесь всё-таки шоу-бизнес, здесь другая история. А когда все уже устали от этих династий бесконечных, когда такое ощущение, что десятилетиями одни и те же фамилии, одни и те же актёры, одни и те же певцы, режиссёры…

М. Курников ― Вы говорите, что, по сути, возмущение этим — это возмущение сословной системой, которая выстроена коррупцией. Тогда не понимаю, потому что в данном конкретном случае, когда это не касается реально твоих денег, власти, того, кто управляет страной, — откуда такое большое возмущение?

Г. Павловский ― Это касается символа неравенства. Неравенство есть всегда. Неравенства много, и завидовать вообще плохо. Но что является нестерпимой формой неравенства? Это когда ты не можешь видеть, как падают, как проигрывают богатые и сильные, когда нет конкуренции, когда нет разоряющихся у тебя на глазах банкиров, чиновников, а просто периодически кого-то хватают и сажают по непонятным причинам… Но это совсем не то, чего ждут люди. Они не видят смены, не видят для себя шанса попасть туда, потому что оттуда никто не уходит. Там всё, там каменное небо.

М. Курников ― Я в связи с этим вспомнил и оппозицию (или там кто-то скажет в кавычках «оппозицию»). Внук Геннадия Зюганова продолжает его же дело…

Г. Павловский ― Да, если он возглавит Коммунистическую… я думаю, здесь-то, не получится. Но у партии Зюганова есть шанс, когда кризис будет более обширным, то, конечно, отделения Коммунистической партии оживут, в регионах особенно. Ну, а есть эти вот мумифицированные бенефициары режима, которые уже не оживут.

М. Курников ― Да и у Владимир Жириновского тоже сын, тем не менее…

Г. Павловский ― А у них есть дети. И вот это проблема, которую они создали. Не дети её создали, а отвечать будут дети.

М. Курников ― В перспективе?

Г. Павловский ― В какой-то момент или придётся честно как бы разговаривать со страной всем нам друг с другом. Там много скелетов в шкафах. А если не будет разговоров, то будут плохие явления, будут какие-то силовые атаки. В какой-то момент они неизбежно начнутся. Всё-таки мы в России живём. Мы знаем русскую историю настоящую.

М. Курников ― Страшно вас слушать, собственно говоря, по этой теме.

Г. Павловский ― Почему? Христос воскресе!

М. Курников ― Жизнь победит.

Г. Павловский ― Да.

М. Курников ― Но, тем не менее, просто то, о чём вы говорите, это уход в левую повестку, в левый поворот.

Г. Павловский ― Левая повестка, она создаётся искусственно. Когда вы всадили гигантскую пробку в любое движение… На самом деле правые настроения потенциально могут быть сильнее, но если вы здесь поставили стену, сказали: «Нет, здесь всё наше», тогда остаются те, кто говорит: «Жулики и воры…».

М. Курников ― Сколько-то там на сборы. Спасибо большое. Напомню, что у нас в гостях был Глеб Павловский. До свидания!






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Ну, так это же самоубийство — выдержит ли российская медицинская и пенсионная инфраструктура такую дополнительную нагрузку в миллионы человек с новенькими российскими паспортами?
________________________________________

Никто не собирается её нагружать, просто Путин троллит Зеленского. Но достаточное количество идиотов поведётся — Дарвина ещё никто не опроверг.
________________________________________

А я люблю передачи про животных особенно сцены их спасения: их вытаскивают из болота освобождают рога у лосей, которые бодают футбольные ворота. А ещё мне нравятся сюжеты про баранов: особенно когда они отступают назад для разгона и тупо бодают всё подряд. Но я не понимаю, почему люди тоже тупые — они же видят, как бараны готовятся к боданию и стоят, ожидая, чтобы баран поддал им под зад.
________________________________________

Насколько Павловский умён, настолько он и лукав! Оценивая гримасы путинщины, он мягко уходит к истокам режима, когда собственноручно создавал архитектонику его теоретической базы. И тут держи ухо остро! Тот период Глеб Олегович рисует в розоватых оттенках положительного процесса. А когда был отодвинут от кормушки советника, тогда, как будто, начался откат в нынешние уродства.

Показательно, когда он спросил у ведущего, имеет ли он российский паспорт. И тот ответил, что имеет. Павловский подхватил: Я тоже! Но когда ведущий сказал, что не имеет другого паспорта, Павловский промолчал. Деталь с некоторым скрытым смыслом...
________________________________________



ИСТОЧНИК

Глеб ПАВЛОВСКИЙ

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Международные события (0) > Украина (0)
  • Общество (0) > Нищета (0)
  • Нравственность (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 06.09.2019 - ИНТЕРВЬЮ ГРИГОРИЯ ЯВЛИНСКОГО
  • 06.09.2019 - ИНТЕРВЬЮ СЕРГЕЯ МИТРОХИНА
  • 05.09.2019 - ПРЕДСЕДАТЕЛЬ «ЯБЛОКА» НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
  • 03.09.2019 - «ЯБЛОКО» ПРОТИВ МУСОРНЫХ ПОЛИГОНОВ
  • 01.09.2019 - ПРОГРАММА КАНДИДАТА НА ДОЛЖНОСТЬ МЭРА
  • 01.09.2019 - КАК ЖИТЬ В ТОТАЛИТАРНЫХ РЕЖИМАХ
  • 31.08.2019 - КОГДА СУДАМИ УПРАВЛЯЮТ ЛОЖЬ И СТРАХ
  • 31.08.2019 - НЕЛЕГИТИМНАЯ ВЛАСТЬ
  • 30.08.2019 - РЕПРЕССИЯМИ ВЫТЕСНИТЬ ИЗ ПОВЕСТКИ ДНЯ СМЕНУ ВЛАСТИ
  • 30.08.2019 - КАРАТЕЛИ ВСЕГДА В МАСКАХ
  • 29.08.2019 - НИКАКОЙ «ЕДИНОЙ РОССИИ» НЕТ
  • 29.08.2019 - ПЕРВЫЙ ОПЫТ ЖИВОГО ОБЩЕНИЯ С СУДОМ
  • 28.08.2019 - ЗА ЧТО БОРОТЬСЯ?
  • 28.08.2019 - О ПОЛИТИЧЕСКОЙ НЕЭФФЕКТИВНОСТИ СИЛОВИКОВ
  • 27.08.2019 - ПЕРЕВЁРНУТЫЙ МИР
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru