Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[28.05.2019]

ПРАВОВЫЕ РОССИЙСКИЕ БУДНИ

Генри РЕЗНИК: советский и российский юрист, адвокат, кандидат юридических наук, заслуженный юрист Российской Федерации, вице-президент Адвокатской палаты Москвы, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека


Генри РЕЗНИК:


Ну, у нас управляемая правоохранительная система… Я вам могу сказать, что если даётся такая отмашка, то так действует полиция, а в спорах уже судебных, когда, конечно, должны быть жалобы, определяться иски, — раскрою: граждане бессильны…

Потому что здесь у нас доказательства оцениваются по внутреннему убеждению. Это прямо написано, кстати, в Кодексе административных правонарушений. На самом деле по практике у нас есть не презумпция невиновности, а есть презумпция достоверности любой лабуды, которую скажет полицейский!..

И правду можно искать только в Европейском суде. И власть на это идёт, потому что считает, что главное всё-таки — нагнать этого самого страху. Вообще, власть боится улицы. Но наша власть, мне кажется, абсолютно на ровном месте излишне панически боится улицы! И вот с этим как раз связано то, что не согласовываются митинги, с этим связано, что применяется сила тогда, когда мирная демонстрация проходит.

В Петербурге всё-таки, поскольку акция носила массовый характер, то я не сомневаюсь, конечно, что была отмашка такая: действовать жёстко. Нужно сейчас, безусловно, проводить проверку и надо смотреть, как власть, с помощью каких доказательств, предъявленных в суды, в конечном счёте, обществу будет оправдывать такого рода действия против мирных демонстрантов.

Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, но вот эти протоколы в противоречии с каноном такую доказательную силу как раз имеют. И вот именно в Европейском суде как раз и разворачивается, действительно, обсуждение.

Моральная победа одерживается адвокатами потому, что, слава богу, у нас есть ещё пока пресса, и местами она даже свободная. И поэтому понятно, что в публичном пространстве это разыгрывается, и людям понятно, где справедливость. Так что моральная победа — здесь.

А в Европейском суде, там правовая победа. Там суд Европейский констатирует, что имело место абсолютно непропорциональное применение силы, что были нарушены определённые правила, которым нужно следовать при сопровождении мирной демонстрации. И Европейский суд выносит такого рода решения не впервые.


О. Журавлёва ― Вас приветствует Ольга Журавлёва. И наш сегодняшний гость уже с нами. Это Генри Резник, адвокат. Что делать с таки вольным поведением полиции? Или я ошибаюсь, и полиция имеет на это право, как мы наблюдали, например, на видео из Санкт-Петербурга? Это вот что? Это так должно быть?

Г. Резник ― Это очевидный как раз сюжет. Здесь — превышение полномочий полиции. И все немножко, по-моему, обалдели. Стоит человек, спокойно разговаривает. И вдруг на него набрасывается с удушающим приёмом… Ну, такого рода действия всё-таки полагаю — не самый типичный случай… помните, был такой «жемчужный прапорщик»?

О. Журавлёва ― Помним, конечно.

Г. Резник ― Его осудили.

О. Журавлёва ― Но это было не просто так. Его сначала искали по этому как раз жемчужному браслету. Была общественная волна.

Г. Резник ― Да я так полагаю, что этого тоже будут искать, поскольку «космонавт», по-моему, был в защитном шлеме. Сейчас, собственно, весь вопрос будет в том, найдут или не найдут. Потому что если найдут, то я полагаю, что, безусловно, его привлекут, но представят это как эксцесс исполнителя — так называется у нас.

О. Журавлёва ― Наши слушатели так и написали: «Эксцесс исполнителя». То есть у нас уже подкованные слушатели.

Г. Резник ― Да, это правовой термин. Почему? Потому что вряд ли, наверное, всё-таки будет установлено, что ему вышестоящий начальник сказал: «Иди и вот его там… замочи». Вообще, проблема, конечно, значительно глубже. Проблема общая. Ни одно государство не может существовать, если нет группы людей, которые, не рассуждая, выполняют приказы начальства. Если таких нет, то государство разваливается. Это как раз полиция, это армия.

И вот вы заметили, некоторое время назад просто чуть ли не рукоплескали нашей полиции. Вдруг наши полицейские стали такие в Москве, вы помните, просто предупредительные совершенно, вежливые, обходительные во время футбольного мундиаля.

О. Журавлёва ― А «Марш матерей», я помню так называемый, неразрешённый, где полиция вела себя чрезвычайно корректно, переводила через дорогу матерей!

Г. Резник ― Правильно. То есть давайте с вами предположим, что всё-таки, наверное, сверху идёт какая-то команда: либо нагнать страху, либо действовать таким образом, чтобы показать, что всё-таки власть у нас гуманна, цивилизована и прочее.

Поэтому если себя полиция ведёт таким образом, значит, дана отмашка на то, чтобы применять какую-то степень, там не третью степень, а, предположим, вторую степень. Мне думается, что в этом как раз разгадка того, когда на мирной демонстрации грубо задерживают людей, волокут по асфальту, соответственно, тут же препровождают в какие-то «обезьянники». Затем у нас суды быстро-быстро выносят вот эти приговоры — 10 суток, 15 суток…

О. Журавлёва ― Суды только в этих случаях так быстро работают, правильно я понимаю?

Г. Резник ― Ну, у нас управляемая правоохранительная система…

О. Журавлёва ― То есть можно полтора года ждать, а можно за сутки всё решить?

Г. Резник ― У нас управляемые суды в этом плане. Вот мне думается, что то, что произошло в Питере — там нужно разбираться.

О. Журавлёва ― Как?

Г. Резник ― А разбираться вот в чём нужно. Там же эта прекрасная формула, что внутри разрешённого мероприятия было неразрешённое мероприятие. Но я переведу это на человеческий язык. Видимо, в одном формате мероприятие было, соответственно, заказано, и это было шествие.

О. Журавлёва ― Кто остановился, тот, значит, провокатор?

Г. Резник ― Власть должна доказывать, что остановились, хотели провести митинг. Но это не так просто будет доказать. Потому что такое митинг? Это какая-то трибуна должна быть, возвышение, соответственно.

О. Журавлёва ― Звуковая аппаратура.

Г. Резник ― Какая-то аппаратура должна быть. Но я вам могу сказать, что если даётся такая отмашка, если так действует полиция, в спорах уже судебных, когда, конечно, должны быть жалобы, определяться иски, — раскрою: граждане бессильны. Потому что здесь у нас доказательства оцениваются по внутреннему убеждению. Это прямо написано, кстати, в Кодексе административных правонарушениях. На самом деле по практике у нас есть не презумпция невиновности, а есть презумпция достоверности любой лабуды, которую скажет полицейский!..

О. Журавлёва ― Только полицейский? Внутренние убеждения в суде основываются только на показаниях полицейского?

Г. Резник ― За всё время просто один случай я помню, когда районный судья вынес такое решение, которое противоречило тому, что говорили представители полиции. Поэтому вот это избыточное применение силы, которая, конечно, квалифицируется как противоречащее Конституции, оно, собственно говоря, заранее допускается. И правду можно искать только в Европейском суде. И поэтому там дело Каспарова, там дело Немцова, третье дело Навального… Власть на это идёт, потому что считает, что главное всё-таки — нагнать этого самого страху.

О. Журавлёва ― А он нагоняется, как вам кажется?

Г. Резник ― В общем, частично-то, безусловно. Вообще, власть боится улицы. Вообще, любая власть боится улицы, и она должна бояться улицы. Мы видим, что происходит…

О. Журавлёва ― В городе Париже, например.

Г. Резник ― Но наша власть, мне кажется, абсолютно на ровном месте излишне панически боится улицы! И вот с этим как раз связано то, что не согласовываются митинги, с этим связано, что применяется сила тогда, когда мирная демонстрация проходит. А как нужно действовать, когда мирная демонстрация, скажем, не согласована только? Ну, представьте себе, конечно, «Марш матерей» не был согласован. Там были матери. И тогда, когда выходят пенсионеры, например.

О. Журавлёва ― Но там были и отцы, честно сказать…

Г. Резник ― Но власть соображает немножко, то есть здесь, пожалуй, дивиденды-то не соберёшь, соответственно…

О. Журавлёва ― А вот по Первомаю в Питере — что, можно дивиденды собрать? Когда мы видим, что людей волокут, на ровном месте хватают из толпы, причём людей не настолько известных, чтобы мы сказали: «А, ну да, Лимонова всегда хватали, Навального всегда хватали». Где дивиденды? Где Беглову звёздочка на погон? Всё наоборот!

Г. Резник ― В данном случае как раз в отличие от уголовных дел, которые возбуждаются, расследуются, — явно хочется лишнюю звёздочку, лычку, повышение по службе. Здесь всё-таки, поскольку акция носит массовый характер, то я не сомневаюсь, конечно, что была отмашка такая: действовать жёстко. А вот, что, собственно, спровоцировало, заранее ли это было таким образом задумано, были какие-то отклонения от заявленного мероприятия?

Вот должен сказать, что сейчас Совет по правам человека как раз этим занимается. Всё-таки надо выяснить. Сколь бы ни правдоподобно было выдвинуто объяснение вот сходу, тем не менее, нужно сейчас, безусловно, проводить проверку и надо смотреть, как власть, с помощью каких доказательств, предъявленных в суды, в конечном счёте, обществу будет оправдывать такого рода действия против мирных демонстрантов.

Вообще, в такого рода делах, как показывает практика, мы — адвокаты, защита, — конечно, одерживаем моральные победы…

О. Журавлёва ― А как это выглядит, расскажите нам? Что значит, моральная победа? Тут человек присел на свои 40 суток…

Г. Резник ― Потому что когда поступает жалоба в суд, всё, что идёт в ответ — любое объяснение, — как под копирку… Более того, чаще всего полицейских просто не приглашают в суды. Есть только письменное объяснение. А тут по Питеру я не знаю, надо уточнить, по-моему, там и протоколов вроде как, не составлялось. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, но вот эти протоколы в противоречии с каноном такую доказательную силу как раз имеют. И вот именно в Европейском суде как раз и разворачивается, действительно, обсуждение.

О. Журавлёва ― Подождите, объясните мне. То есть суд выслушает адвокатов по такого рода делам. Человек проигрывает дело и адвокат, соответственно, тоже, но одерживает моральную победу, потому что эти документы поступят потом в Европейский суд…

Г. Резник ― Моральная победа одерживается потому, что, слава богу, у нас есть ещё пока пресса, и местами она даже свободная. И поэтому понятно, что в публичном пространстве это разыгрывается, и людям понятно, где справедливость. Так что моральная победа — здесь.

А в Европейском суде, там правовая победа. Там суд Европейский констатирует, что имело место абсолютно непропорциональное применение силы, что были нарушены определённые правила, которым нужно следовать при сопровождении мирной демонстрации. И Европейский суд выносит такого рода решения не впервые.

О. Журавлёва ― А вот эти плакаты. Почему-то я сейчас читаю в сообщениях, что полиция разбирается, правильный или неправильный плакат, можно ли нести этот транспарант. Вот на монстрации мне понравился транспарант: «Нам хана». Вот его, в принципе, нести, видимо, было можно, потому что это в рамках монстрации утверждённый текст.

Г. Резник ― Вот сейчас как раз будет интересно. Если государство будет оперировать тем, что полиция проводит такую селекцию: разрешённое — неразрешённое, значит, это будет абсолютно несостоятельное объяснение применения этих насильственных мер. Сейчас мы беседовали, вы сказали: «Евгений Маркович, не подсказывайте им». Ну, это на поверхности лежит. Когда они уже сказали, что внутри… Очень хорошо у нас сейчас такую способность формулировать свои мысли продемонстрировал сейчас исполняющий обязанности губернатора Санкт-Петербурга. Они должны обосновывать — как? Что, действительно, они остановились, они перекрыли движение? Даже такой вброс, что многие опоздали на поезд, не могли пробиться. Хотя я очень хорошо знаю Ленинград. Вообще, в этом месте людей совершенно невозможно затормозить. Буквально десять метров ты пройдёшь в сторону, и, пожалуйста, ты можешь обойти.

Что, они решили проводить не шествие, а митинг? Но опять же, как я вам сказал, это нужно подкреплять доказательствами. Должны доказать, что приволокли трибуну, соответственно, динамики, микрофоны, что-то выкрикивали. Это надо доказывать. Посмотрим, честно говоря, что дальше, во что это выльется.

О. Журавлёва ― Сразу возникла масса вопросов у наших слушателей. Не является ли нарушением закона, например, вызов судей ночью в выходной день на работу? Это только если судьи пожалуются?

Г. Резник ― Но, вообще, есть дежурные судьи.

О. Журавлёва ― То есть бывает необходимость прямо срочно кровь из носу в три часа ночи принять судебное решение?

Г. Резник ― Вы знаете, это бывает скорее, конечно, по уголовным делам. По делам административным… ну, в таком случае людей задерживают, и они проводят ночь во всех этих помещениях. Ну, и затем уже в рабочий день судья рассматривает. Это очень интересный показатель такой. Значит, готовились заранее.

О. Журавлёва ― Звонили судьям: «Не едешь в Турцию. Сегодня сидишь здесь»?

Г. Резник ― На тех уровнях. Не знаю, судьи, в общем, не объясняют свои действия, но интересно будет, как: вызывали ночью и подняли с постели или заранее?

О. Журавлёва ― Или они в комнатке задней сидели, ждали, свернув мантию?

Г. Резник ― Я бы сказал, это романтично.

О. Журавлёва ― Почему нет? А можно привлечь к ответственности полицейских начальников? — интересуются наши слушатели.

Г. Резник ― Абстрактно говоря, начальников можно привлечь. Иногда их привлекают.

О. Журавлёва ― Каким образом? Вот гражданин, который считает, что полицейским приказали, что полицейские сами по себе ничего не решают. И хочет привлечь начальника этих полицейских, который дал такой приказ. Он может это сделать?

Г. Резник ― Но в таком случае всё упирается в доказательства. Нужны доказательства. Какой-то полицейский устыдится и скажет: «А мне приказали». Достаточно ли будет даже этого, что это скажет рядовой полицейский? Полагаю, что будет констатирован оговор его начальника, что он хочет укрыться за мощную спину какого-то офицера. Поэтому эти сюжеты все, в общем, непригодны для установления этой правды-матки. Именно по той причине, что если только вдруг какой-то журналист подкрался и заснял, когда какой-нибудь подполковник или майор науськивает подчинённого и говорит: «Вот иди и врежь там ему». Ну, давайте помечтаем, но такой сюжет какой-то нереалистичный.

О. Журавлёва ― Не хотите вы нас ничем вдохновить, порадовать ничем. Как вам призывы «Краснощёкова» начальника полиции через рупор: «Не мешайте, граждане, работе полиции»? «Хороша работа — избиение», — пишет Галина Георгиевна. Но это, мне кажется, к делу не пришьёшь. «Не мешайте полиции» — это, в общем, неподсудно. Хотя люди тут мешают. Когда бьют у них на глазах женщину, валят на асфальт, они почему-то бросаются и пытаются её отбить. Ну, что вот делать с этими гражданами, а? Ужасные, правда? А это тяжкое преступление? Это мешать работе полиции — оказывать сопротивление?

Г. Резник ― Понятие «мешать», оно не юридическое. У нас есть «сопротивление» и «неподчинение».

О. Журавлёва ― Неподчинение требованиям сотрудника полиции.

Г. Резник ― Но мы же помним судьбу Мохнаткина, который вступился за женщину, и во что это, вылилось. Поэтому я могу представить себе… Весьма пессимистически дать совет такой: с полицией вязаться не рекомендую. В любом случае это будет обращено против человека. Надо снимать. Вот как съёмка была этого сюжета с удушающим приёмом. И затем, когда в распоряжении защиты есть видеоматериал, добиваться возбуждения дела.

В ряде случаев, я знаю, могут быть какие-то дисциплинарные взыскания, выговор: «Что ж ты, сукин сын, женщину в возрасте… Что ты, не мог сообразить, вообще, что можно не волочить, а взять?..» Это уже будут внутренние разборки. Потому что полиция, Росгвардия — это тот орган, который защищает, прежде всего, государство от людей, защищает власть. И поэтому устраивать разбирательство дел и констатировать, что в данном случае нарушение полиции, тем более, когда массовые нарушения, конечно, на это государство, безусловно, не пойдёт. Чего же настраивать против себя своих защитников?

О. Журавлёва ― Вот, кстати, о защитниках тоже очень многие спрашивают. Каждый раз возникает такой странный вопрос. Тут даже пишут, что в Петербурге, дескать, не такие уж большие зарплаты у сотрудников силовых структур, у следователя тоже — 45 тысяч. В чём их мотивация? Сейчас, кстати, говорили, что это не питерские были. Завозят чужих. В чём мотивация полиции, когда применяются жёсткие меры? Причём не обязательно на шествии разрешённом или запрещённом. Вот тут первомайская история с концертом хип-хопа, где заодно ещё мирную публику случайно отметелили… Во всяком случае публика так рассказывает. У нас нет оснований их подозревать во вранье — массово рассказывает…

Г. Резник ― Мы должны всё-таки отличить. Скажем, если в целом десятки людей не трогали, но был какой-то единичный случай… Кстати, на «Марше матерей» вначале всё началось, соответственно, с провокации. Какой-то вылез, развернул плакат, где не очень комплементарные были строки, и его повязали, скажем так. Если он оказывал сопротивление, предположим, вырывался, толкался и прочее — это одно. А когда у нас такие действия носят массовый характер — тогда, конечно, возникает, безусловно, совершенно оправданное объяснение, что была дана отмашка. Так что надо смотреть. Отдельные какие-то эксцессы… Среди и монстрантов может быть и провокатор, а может быть, неадекватный человек.

О. Журавлёва ― Так значит, полиция во всех случаях исполняет приказ. И в одном случае она делает, как велено: провокатора вяжет или хулигана. А в другом им велено просто вязать побольше. Они просто боятся не выполнить приказ?

Г. Резник ― Конечно.

О. Журавлёва ― Или они просто злые люди, ненавидят нас всех?

Г. Резник ― Ну, вообще, как-то гуманности ждать от полицейских…

О. Журавлёва ― Слушайте, вы работали с той стороны давным-давно. Это такие же люди?

Г. Резник ― Ну, я с той стороны не работал…

О. Журавлёва ― Но следователем вы работали.

Г. Резник ― Я был следователем, капитаном милиции.

О. Журавлёва ― Вот!..

Г. Резник ― Ну, я что? Проб ставить негде. Я был следователем. Причём я работал на высоком уровне республиканском. Всё-таки не надо следователя путать… Когда-то следователи на республиканском уровне считались, вообще, элитой.

О. Журавлёва ― Белая кость.

Г. Резник ― Не будем говорить о советских правоохранительных органах. Но, представьте себе, тогда было больше профессионализма. Тогда, в отличие от нынешних времён, в общем, хулиганило законодательство. Законодатель хулиганил. Были нормы, которые надо было применять: антисоветская агитация и пропаганда; распространение сведений, порочащих государственный и общественный строй; валютные операции; нетрадиционная ориентация; частная предпринимательская деятельность. Такие были нормы. И понятно, что правоприменители работают с тем законом, который есть. Заказных дел не было… Заказывал законодатель всё, что он хотел.

О. Журавлёва ― Кто платит, тот заказывает музыку. Народ очень интересуется разными законами, особенно последнего времени. Хочет узнать, как обойти закон об оскорблении величеств, как под него не попасть. Ну, это он так называется в народе. Вы знаете, о чём идёт речь. Считается ли видеоматериал доказательством по делу или скажут — незаконная съёмка? У нас как-то, с одной стороны, всё можно — доказательства люди собирают, свидетельства, а потом, на суде оказывается, что суд может их не принять. Почему так?

Г. Резник ― Опять же это зависит от характера дела. Если суд настроен изначально вынести какое-то решение, которое противоречит тому доказательству, которое предъявляется, то он его отбракует. Если это будет в русле того, что он уже решил, тогда он его признает. Я могу вам сказать, что если по закону — могут приниматься любые доказательства, более того, могут приниматься скриншоты, но понятно, что нужно определённым образом удостоверить, действительно ли предъявлен оригинал…

О. Журавлёва ― Что это не монтаж.

Г. Резник ― Конечно. Могут приниматься и съёмки. И были, между прочим, такие дела, по которым они принимались. Были дела, по которым они отбраковывались. Кстати сказать, как раз такое решение, которое принимает суд в отношении доказательств, изначально уже определяет, насколько всё-таки у нас беспристрастное рассмотрение…

О. Журавлёва ― А бывает беспристрастное рассмотрение у нас?

Г. Резник ― Ну, почему же?.. Конечно.

О. Журавлёва ― В какой сфере?

Г. Резник ― В сфере уголовной…

О. Журавлёва ― То есть когда один никому не нужный человек ударил другого никому не нужного человека, про которого никто ничего не знает.

Г. Резник ― Либо один нужный ударил другого нужного.

О. Журавлёва ― Тогда тоже здесь может быть соревновательность.

Г. Резник ― Тоже здесь может быть такое равенство граждан перед законом. Уже работает конституционный принцип. Ну, уж не надо так порочить наших судей. Я, представьте себе, возьму их всё-таки под защиту, поскольку у нас есть и дело, не политически заказанное и не коррупционное. Представьте, что суды рассматривают это дело, в общем, более менее объективно…

О. Журавлёва ― А как быть, как раз, с первым случаем, уже известным по поводу оскорбления представителя власти? Действительно, слово неприличное было употреблено с эпитетом «сказочный». Теперь этот эпитет самый любимый в соцсетях. Он теперь используется по отношению ко всем буквально. И теперь он сам стал таким, очень многозначным.

Вот скажите, пожалуйста, человек написал не на заборе, а где-то написал, что генеральный прокурор такой-то и такой-то. Дальше что должно происходить?

Г. Резник ― Если это генеральный прокурор в личном качестве, в таком случае генеральный прокурор должен подать заявление.

О. Журавлёва ― О личном оскорблении?

Г. Резник ― Конечно, разумеется. Если речь идёт о генпрокуратуре… В чём, собственно говоря, продвижение этого закона об оскорблении — там же говорится об органах государственной власти…

О. Журавлёва ― А президент страны, он лицо или орган?

Г. Резник ― Вы знаете, я запрещённый приём употреблю. Скажите, Оля, вы же опытный журналист, вы можете определить, что такое оскорбление?

О. Журавлёва ― Нет, не могу.

Г. Резник ― Правильно. И вот до сих пор ни юристы, ни лингвисты определить этого не могут. Почему мы и дали отрицательное заключение. Я имею в виду СПЧ. И не случайно декриминализировали оскорбление, ну общее оскорбление, оно сейчас у нас — административное правонарушение.

О. Журавлёва ― Да, 30 тысяч человеку назначили штраф.

Г. Резник ― Если договориться, положим, как вот в Америке. В Америке оскорбление — это непристойность. Скажем так: то, что ниже пояса. И некоторые лингвисты у нас говорят, что, вообще, надо, действительно, формализовать, определить конкретно. Там четыре слова было даже определено.

О. Журавлёва ― Четыре слова и производные от них.

Г. Резник ― Кстати, сказать, четвёртое слово я не представляю, как без производных в этой жизни обойтись. Кстати, и правительствующий сенат в своё время давал разъяснение, что вот это слово на букву «б», когда это оскорбление, а когда это клевета. Ну, бог с ним… Скажите, пожалуйста, а вот бранные слова многие считают. И вот здесь, если не договориться, то это понятие лишено правовой определённости…

О. Журавлёва ― Вы помните историю с Шендеровичем и «животным йеху»? Депутат Абельцев оскорбился за то, что его называли «животным йеху». Шендерович выиграл тогда.

Г. Резник ― О чём вы говорите! Один известный адвокат, мой приятель, обозвал оппонента в процессе «титькой тараканьей».

О. Журавлёва ― По-моему, смешно, хотя обидно.

Г. Резник ― Русский язык… Ни один язык не может сравниться по части богатства таких определений.

О. Журавлёва ― Так вот скажите тогда, действительно, это же оскорбительно, это неуважительно, если судью так называть во время процесса, это же оскорбление суда, правда?

Г. Резник ― Конечно, да.

О. Журавлёва ― Даже если титькой тараканьей, как вы говорите.

Г. Резник ― Вот как раз это такой, знаете, тест. Вот недавно было, скажем, определение «имбецил»…

О. Журавлёва ― Медицинское определение.

Г. Резник ― Или предположим, «олигофрен» можно сказать. Иногда в процессе, например, адвокат встаёт и говорит: «Ваша честь, вы олигофрен, поэтому я не могу разъяснить…». Вот умножать эту неопределённость не следует. Ну, понятие оскорбление — это преступление против личности. А сейчас у нас это стало правонарушением против…

О. Журавлёва ― Сущности.

Г. Резник ― Это же фикция юридически! Понимаете, да? И поэтому в разных странах по-разному криминализируется. Но вот такие слова в адрес президента, например…

О. Журавлёва ― В некоторых случаях — даже короля.

Г. Резник ― Например, в Испании оскорбление короля — уголовное преступление. В Бельгии — оскорбление короля. В Германии — оскорбление президента. Но суть вот какая. Ну, жили мы как-то без этой нормы. Почему сейчас-то ввели, очень интересно. Контекст какой социокультурный? Почему вдруг? А ведь там главное, конечно, это оскорбление Конституции. При чём здесь Конституция? Ладно, убираем.

О. Журавлёва ― Конституция не обидится.

Г. Резник ― Оскорбление символов. Есть уже уголовная ответственность за оскорбление и герба…

О. Журавлёва ― Флаг и герб, разумеется, рвать, жечь и всякое такое.

Г. Резник ― Конечно, разумеется. Значит, органы власти — чего это вдруг они так разобиделись? Вообще, этот закон, широко, конечно, не будет применяться. Надо будет, вообще, определить, в какой форме это оскорбление: пародии, скетчи, репризы, картины, карикатуры. Вот как?

О. Журавлёва ― Пантомима может быть очень оскорбительной.

Г. Резник ― Сюда можно подверстать всё что угодно. Поэтому мне представляется, что это скорее, вообще, политическая ошибка. В тот момент, когда государство в какой-то степени обречено на принятие непопулярных решений — ну, вот пенсионная реформа, повышение тарифов и прочее, но там хоть кто-нибудь — там есть социальные психологи — сказал: «Да господи! Прекрасно! Великий и могучий русский язык. Отматерился, соответственно, выпил — и всё, забыл». Они что, не знают, вообще, в Яндексе как выражаются водители, когда они гниют в пробках этих 40-минутных, чтобы пропустить правительственный кортеж? Ну, послушали бы. Как ты ещё здесь будешь привлекать? А там в отношении власти… Это же прекрасно! Сейчас закрывают вот этот громоотвод, свисток, откуда выходит пар…

О. Журавлёва ― Знаете, есть потрясающая новость. Я ещё не до конца её осознала. Государственная дума на сайте госзакупок, по-моему, разместила такой заказ — на 17, кажется, миллионов — они хотят провести опрос, исследования, фокус-группы, бог знает, что ещё — чтобы узнать отношение к ним россиян.

Г. Резник ― У них заблуждения есть на этот счёт?

О. Журавлёва ― У них есть лишние 17 миллионов, Евгений Маркович.

Г. Резник ― Но, вообще-то, миллионы-то у нас не лишние в стране. Вообще, суть вот в чём. На Западе почему нет никаких норм в отношении оскорбления как раз органов власти? Почему там пошла десакрализация власти? Там, действительно, считается государство наёмным аппаратом, который на деньги налогоплательщиков выполняет какие-то определённые функции. Либо хорошо выполняет, либо плохо выполняет.

У нас почему-то вдруг возникла эта обида, и если она связана всё-таки с принятием некоторых непопулярных законов, то это принуждение к уважению! Этот закон и второй закон о фейках… я его называю фейковым законом по той причине, что он ставит непреодолимое препятствие перед правоприменителями, этот закон просто нельзя применять…

О. Журавлёва ― Да у нас много есть законов, которые очень кудряво устроены…

Г. Резник ― Давайте представим себе, новости — скоропортящийся товар. Журналист получает информацию, он верит источнику. Но информация не подтверждена. Но как её выбросить, потому что ведь она представляет общественный интерес. Как, интересно, генеральный прокурор может определить, это достоверно или недостоверно?

Давайте представим себе, что он определяет, что публикация недопустима, хотя у него ещё меньше оснований, чтобы как-то определить, что это такое. И вот наложен запрет публикации такой информации. Что дальше происходит? Журналист через некоторое время получает подтверждение того, что эта информация была действительно достоверной. Чего он делает? Он предъявляет иск о защите своей деловой репутации, потому что его обвинили в том, что он распространяет недостоверные сведения.

О. Журавлёва ― То есть это пострадала профессиональная репутация?

Г. Резник ― Конечно, профессиональная репутация. И там уже: моральный вред, судебные издержки и прочее. Там мало не покажется. Это я подсказываю, каким образом вашему брату, если оказывается это в интернете, окоротить наших правоохранителей из прокуратуры, если они всё-таки рискнут…

О. Журавлёва ― С фейком была какая-то тоже история. Сейчас не скажу…

Г. Резник ― С фейком там была история… Роскомнадзор какую-то информацию посоветовал убрать. Сейчас точно не помню.

О. Журавлёва ― Слушайте, вы знаете, сегодня что ли международный день прессы или свободы слова. А наш представитель в ОБСЕ сообщил, что Россия признаёт, что у неё есть проблемы с прессой и тщательно отслеживает все преступления против журналистов. Да, Генри Маркович! Вот вы сидите здесь и не знаете ничего…

Г. Резник ― Ну, преступления против журналистов, 44-я статья: воспрепятствование работе журналистов. Вообще, вы мне можете рассказать хотя бы один случай, когда она применялась? В чистом виде я не помню. Разве что в совокупности. Потому что главная статья была, когда журналиста избили, а поскольку это было по мотивации его профессиональной деятельности, тогда прикрепили вот эту статью.

О. Журавлёва ― А остальных просто убили, и там просто шло убийство. А уже воспрепятствование профессиональной деятельности приклеить было уже просто незачем.

Г. Резник ― Если убийство — понятно, тут совокупность не требуется. А вот если нанесение вреда здоровью, то здесь совокупность — я просто помню — были такого рода случаи.

О. Журавлёва ― Скажите, пожалуйста, а вы согласитесь с тезисом старшего Гудкова, что репрессии ускоряют крах режима? Вот всё, что вы сегодня говорите — это всё похоже на репрессии. Вот прямо лупят по всему, по чему попало! Как вам кажется, они ускоряют крах режима? Вы же давно уже это наблюдаете?

Г. Резник ― У меня есть сильные сомнения, что при моей жизни будет крах режима. Ну, Гудков, видимо, рассчитывает дожить. Он много моложе. Во всяком случае, могу сказать, что это озлобляет людей. Но та ли это категория наших сограждан, которая реально будет политически активна.

О. Журавлёва ― А вот эти протесты против конкретной угрозы жизни и здоровью, как со свалками, с мусором в Архангельской области, куда Росгвардию посылают подавлять и так далее — это политические протесты, это политическая активность уже?

Г. Резник ― Ну, конечно, это политическая акция. Здесь как раз у меня прогноз, — я уж не знаю, позитивный… наверное, позитивный, — что придётся оторвать деньги, которые бросаются на укрепление обороноспособности страны и строить вот эти мусоросжигательные заводы…

О. Журавлёва ― Современные заводы!

Г. Резник ― Потому что это уже касается выживания людей.

О. Журавлёва ― А кому-то есть дело до этих людей?

Г. Резник ― И с этим сильно запоздали. Но, как мне представляется, тот самый случай, когда реальное будет сопротивление, причём сопротивление будет тех мужиков, которые способны будут взяться за оружие.

О. Журавлёва ― Они там охотой живут многие.

Г. Резник ― Конечно, разумеется. Потому что речь идёт о том, что… вот если невозможно дышать, например? Здесь уже будет протест. Так же как в Волоколамске.

О. Журавлёва ― Генри Маркович, вы, наверное, заметили по последним как раз протестам — неважно, дольщиков или против мусорщиков — власти действуют по одной и той же схеме. Они берут активистов и начинают их преследовать как бы за что-то другое. Там какие-то обыски начинаются, какие-то непонятные истории давления на какую-нибудь чувствительную часть, вроде бы не связанную с этим активизмом, но как-то начинают подгребать.

Г. Резник ― Это же опыт как раз Софьи Власьевны — советской власти. Помните, «Обменяли хулигана на Луиса Корвалана»? Конечно, привлекается вбок, абсолютно придумывается статья, фабрикуются дела уголовные. Но здесь как раз явно проглядывает политическая мотивация. Всё это правильно, да.

О. Журавлёва ― Пишет нам неизвестный из Санкт-Петербурга: «Я один из задержанных 1 мая в Петербурге. Обдумываю свою речь на предстоящем суде числа. Мои мысли во многом созвучны словам Генри Марковича. Спасибо вам и ему за обсуждение этой темы. Буду надеяться на оправдание. Здравый смысл и логика на моей стороне». Желаете удачи?

Г. Резник ― Вообще, надежды терять нельзя никогда, ни по одному делу. Здесь такое пожелание чуть-чуть может быть идеалистичное. Но представьте себе, всё неизвестно, каждое дело всё-таки индивидуально — как повернётся, каким образом. Возможно, даже будет целесообразно идти после апелляции в конституционную инстанцию. И, во всяком случае, нужно готовить обращение в Европейский суд. Сейчас убыстрилось всё-таки рассмотрение в Европейском суде.

О. Журавлёва ― Надо пройти всё равно все инстанции в своей стране.

Г. Резник ― Надо пройти две инстанции, потому что после апелляционной инстанции дело считается уже решённым. Тогда вступает в законную силу приговор или решение, и открывается путь в Европейский суд.

О. Журавлёва ― А это значит, что будет более здравое рассмотрение и, возможно, финансовая компенсация.

Г. Резник ― Да.

О. Журавлёва ― А это, кстати, дорого, тяжело вот человеку, что называется, в одно лицо поднять Европейский суд?

Г. Резник ― Нет. Сейчас, я могу сказать, много собратьев по профессии, которые овладели, безусловно, этим всем механизмом обращения в Европейский суд. Просто надо знать некие формальные правила, чтобы не было отклонено.

О. Журавлёва ― Мне кажется, что сейчас уже в интернете выложено.

Г. Резник ― Да-да. Сейчас это освоено всё.

О. Журавлёва ― Списки документов.

Г. Резник ― И денег никаких, собственно, стоить не будет, потому что дело там если выигрывается… Ну, какая-то сумма, она выходит адвокату. Не бог весть какая. Средние суммы в пределах 10 тысяч евро там. Вот так там: 5, 7… 10 тысяч евро. По делам этим чеченским, когда, понятно, человек пропал, никакого расследования не производится — там покрупнее. Там до нескольких десятков.

О. Журавлёва ― И у меня ещё такой к вам вопрос. Это скорее про мораль, про общественную необходимость и так далее. У нас тут не так давно было даже интервью с автором очень известного Телеграм-канала «Сталингулаг», которого долгое время никто не знал. Никто не знал, кто ведёт этот канал. Ну, понятно, во-первых, это Телеграм… Но он был очень популярен, и масса подписчиков у него было. Даже не суть важно, что он писал. Это не самое главное. В какой-то момент некоторые журналисты узнали, кто автор. Вот недавно у матери автора в Махачкале прошёл обыск. Более того, в интервью я узнала от него, что, оказывается, к матери вместе с адвокатом пришла какая-то журналистка и записала видео, а потом ещё и выложила его куда-то.

В общем, масса удивительных историй, и какие вообще журналисты приходят с адвокатами и без спроса, это всё распространяют, я не знаю. Но вот здесь вопрос: можно ли сказать, что раскрытие псевдонима в данной истории подвело под монастырь автора?

Г. Резник ― Да. В нашу этику входит «Не навреди». Но главным образом это врачи и адвокаты. Но и журналистам…

О. Журавлёва ― Общественный интерес был, согласитесь.

Г. Резник ― Общественный интерес, конечно, был. Но это решает каждый журналист. Но если был обыск у матери… Опять же всё упирается в суды. Было решение суда, потому что обыск жилища может быть произведён только по судебному решению. И в данном случае, конечно, было бы подключить профессионального адвоката неплохо, потому что это нужно обжаловать: какие были основания и что конкретно там искали?

В отношении адвокатов внесена норма, когда прямо конкретизировать надо, что нарушают. А общая норма — увы, не как за рубежом, не как в Америке, где буквально надо вот если дом — сказать, где, конкретно, какой предмет и в какой части дома: спальня, гостиная…

О. Журавлёва ― А что, не бывает такого: разбил на квадраты и всё?..

Г. Резник ― Представьте себе, они такие трепетные. Вот это нарушение прав человека… У нас следователь пишет: «Для отыскания предметов и ценностей, имеющих значение для дела». И буквально подгребается всё! Это больная тема очень.

О. Журавлёва ― Жизненный вопрос: «Может ли гражданин попросить адвоката по назначению из конкретной коллегии адвокатов?»

Г. Резник ― Нет. Есть общий порядок, он разный у разных регионов. Но есть график, и по этому графику распределяется. А сейчас вообще всё идёт к тому, что это будет автоматизировано.

О. Журавлёва ― Робот будет вместо адвоката?

Г. Резник ― Представьте себе, что компьютер будет определять всё абсолютно! Это делается, знаете для чего? Для борьбы с так называемыми «карманными адвокатами». Почему сопротивляются наши следователи? По той причине, что человек, с которым заключают соглашение, имеет право на выбор адвоката.

О. Журавлёва ― Нам говорят уже не первый год, что адвокатов по назначению не берите. Ищите какого угодно адвоката.

Г. Резник ― Ерунда полная! О чём вы говорите?

О. Журавлёва ― Да? Он плохой, он сотрудничает со следствием…

Г. Резник ― Дело в том, что если есть деньги, лучше, конечно, заключить соглашение с адвокатом, безусловно. Но если ты не заключил соглашение с адвокатом, у нас 80% дел во многих регионах проводится по назначению. В депрессивных, бедных регионах, где у людей просто нет денег. А преступники (оставим экономические преступления, это небольшая масса дел…) рекрутируются из неблагополучных слоёв население, как сами прекрасно понимаете.

О. Журавлёва ― Мы на этом должны, к сожалению, заканчивать. Могли бы ещё часа три поговорить. Темы есть. У нас в студии был адвокат Генри Резник. Меня зовут Ольга Журавлёва. Всем спасибо, всего доброго!






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

И Генри Резник умный, и Оля Журавлёва красивая.
________________________________________

Журавлёва умная. А красивой может быть дура полуграмотная. У Журавлёвой быстрый ум. И она себе сделала имя. Если Эхо закроют, она себе работу найдёт на раз-два. Её, к примеру, барин Ремчуков возьмёт — и не на рядовое место, она потянет обозревателем. Ей за будущее можно не волноваться.

P.S. Допускаю, что радиостанцию закроют, она, к тому же, ещё и деградирует. Отечественному "Штрайхеру" дали микрофон, он уж отвёл душу. Позор дичайший — и никому дела нет. Где государство?
________________________________________

Генри Резник, как всегда совершенен! Спасибо, Генри Маркович! Каждая встреча с вами — не только ликбез по правоведению, но и беседа с умным человеком.
________________________________________

Журавлёва обаятельная. Привлекательная, превосходная память и реакция, выдержка и баланс эмоций (главное, чтоб не загордилась). Знание реалий и ориентация в политике. И всё от обычного (без причуд) человека. Ну, неважно — умная. Ещё и хитрая (в хорошем смысле). Так вот, задаёт вопрос, имеет ли право полиция смотреть и забирать плакаты (суть). Генри наш Маркович ненаглядный достаёт из-под стола руку и около мышки Журавлёвой начинает жестикулировать, что, мол, полиция много чего имеет право, надо смотреть конкретно, что и, как, но была "отмашка", была и усё! Не сказав реально (простительно — эфир) ничего. У Журавлёвой реакция, как у теннисистки настольной — руку пулей от мышки свинтила, спрятала где-то, и пока наш Маркович не закончил, ничем не выдала, как интересны плакаты… Много таких моментов забавных и даже симпатичных. Что сделаешь, красава фемина умна.
________________________________________

Пора ВАЛИТЬ за бугор — даже Генри нашего Марковича мордор нагнул, сдал наш Генри, советует тоже за бугор!..
________________________________________

«Ни одно государство не может существовать, если нет группы людей, которые, не рассуждая, выполняют приказы начальства. Если таких нет, то государство разваливается»…

Странно слышать такие рассуждения от вроде бы неглупого человека Резника. Государство как раз потому и разваливается, что появляется масса людей, которые, не рассуждая, выполняют приказы начальства. Потому что они должны выполнять закон, а не волю начальства — что не одно и то же! А когда по воле начальства происходит массовое беззаконие — вот тогда государство и разваливается! А вот в сильном государстве, таком как США, любой судья говорит президенту: "Извините, но ваш такой-то указ нарушает закон, поэтому он выполняться не будет"… Такое государство никогда не развалится!
________________________________________

На кой мне такое государство, которое обирает меня с помощью налогов и на эти же деньги защищается от меня!
________________________________________

Адвокат Резник, видать, не в курсе, что в Великобритании, например, каждый констебль несёт персональную ответственность за свои действия и в случае, когда он нарушает закон, суд оправдание "мне так приказали" не примет. И ничего, стоит государство. Не на "группах людей, которые, не рассуждая, выполняют приказы", а на законе. А государства, где "группы людей, которые, не рассуждая, выполняют приказы" давным-давно известны как диктаторские, авторитарно-тоталитарные, в которых власть присвоила себе право распоряжаться всем, включая население. Вот тогда — да, "Группы людей, которые, не рассуждая, выполняют приказы" просто необходимы, чтобы давить недовольных, поскольку законы в таких государствах не работают.
________________________________________

А кто и как определяет — это оскорбление или свобода слова? Можно сказать "президент дурак" это за оскорбление ещё сойдёт, а если сказать "пенсионная реформа антинародна и все аргументы президента за повышения возраста лживы", то это что? Или если кто сомневается в законности присоединения Крыма к России, почему такого судят за призыв к сепаратизму и подрыв госстроя? Что-то явно не так в государстве российском?..
________________________________________

Г.Резник: Любая власть боится улицы.
Вся сила протеста — только в его массовости.
Когда до каждого россиянина это дойдёт, тогда население станет народом.
Пока все отсиживаются дома, власть будет гнобить и грабить людей бесконечно.
Нужно просто выйти всем, кто недоволен своей нищей жизнью в богатой стране…
________________________________________

Ёрзает Генри Маркович. После этого эфира, если, к примеру, мне понадобился бы адвокат, и Генри Маркович оказался бы им по назначению, то я бы очень подумал, а стоит ли мне соглашаться? Хотя, как профессионал, он вне конкуренции, но как человек? Есть общечеловеческая этика, а есть профессиональная. Как быть, если они входят в противоречие между собой? Рискну предположить, что общечеловеческая этика выше профессиональной.
________________________________________

Рискну предположить, что вы ошибаетесь. С позиции общечеловеческой этики неэтично защищать, допустим, убийцу. Или насильника. А надо понимать, что в 99,999999% случаев адвокат знает, совершил его подзащитный вменяемое деяние, или нет. Но вот с позиции профессиональной этики адвокат должен отстаивать интересы даже и таких людей. Ибо и они имеют право на защиту.
________________________________________

Задача адвоката состоит в том, чтобы не осудили невиновного или не назначили неоправданно высокое наказание. В мире не всё так однозначно. Напомню, что прежде, чем Чикатило предстал перед судом, за его деяния был осуждён другой человек. Чем опасен неоправданный приговор? Тем, что настоящий преступник уходит от ответственности, когда приговаривают невиновного. Именно для этого и нужен адвокат.
________________________________________

Журавлёва умные вопросы задавала. Но не на все даны ответы. Так вот, нет такого понятия, ни юридического, правового ни логического: "Несанкционированнный (несогласованный/неразрешённый) митинг "внутри" (во время) согласованного шествия". Эти оговорки из-за маразма хитрозадых придумщиков.

Есть "Нарушение порядка проведения массового (согласованного) мероприятия". Всё! Амба. ЕСПЧ это подтвердит, пока придурошные с клоунскими шишечками на башке штампуют антизаконные решения.

Ольга спрашивает: имеет ли право полиция проверять плакаты? Да, хоть 100 раз пусть проверяет, она может изъять нарушающие закон. Например, со свастикой. А цензурировать на согласованном мероприятии содержание не нарушающих закон плакатов — Нет!

Президент — должностное лицо или орган? Высшее должностное лицо исполнительной власти. И никакой не отдельный орган власти. Как ему бы это не хотелось (пока Зорькин не отмажет).

Резник прав в одном — в "отмашке". То есть была команда, уверен из Администрации Президента на заведомый разгон согласованного шествия. Литейный, куда даже не дошли демонстранты, был перекрыт тяжёлой техникой. А этого уродца в шлеме и латах из села Ленобласти, напавшего на Шуршева, найдут и повесят на него как "эксцесс", чтобы отмыть в целом режим и его босса.
________________________________________

Высшим должностным лицом и главой исполнительной власти был Ельцин до ликвидации им Высшего гос. органа — Съезда Народных Депутатов (1993 г.). С изданием Указа об отмене Закона о Президенте России (24 декабря 1993 г.) была отменена норма, устанавливающая подотчётность Президента. Согласно действующей Конституции РФ 1993 г. Президент занимает особое положение, хотя, к примеру, и имеет право председательствовать на заседании правительства России.
________________________________________

Мне известно это понятие "особое положение" президента в системе власти РФ. И споры, какой же его правовой статус. Что он не просто "должностное лицо" (пусть и "Высшее"), а занимает "промежуточное" положение между первым и всеми тремя ветвями власти (законодательная, исполнительная, судебная). И "Президент" имеет такие отдельные полномочия по Конституции РФ, что как бы стоит над всеми тремя ветвями власти. А значит (как утверждают), он сам представляет собой "отдельный орган власти".

Вот, здесь собака и порылась. Как трактовать нашу Конституцию? У нас "Президентская форма правления" в стране? Сейчас, безусловно, да. Значит, президент — "орган". "Смешанная — президентско-парламентская форма" — как в Конституции оставлялась возможность — тогда можно спорить.

Если Путин по исследованиям даже его лоялистов самовольно присвоил себе более 500 не предусмотренных Конституцией полномочий, уже имея избыточные для баланса властей полномочия, — может ли он считаться "Органом власти"?

Пора переходить к парламентской форме правления, а фигуру "президента" (если остаётся) признавать номинальной — "должностное лицо", не "ветвь" и даже не "орган" власти, а просто наёмный чиновник и менеджер. А пока он остаётся все-таки "органом" (власти), наверное. А я считаю его по определению (конкретной личности), обстоятельствам прихода к власти и её удержания — клерком и чиновником. Что ж, Путин — не ветвь власти, но для суда — Орган. А по Конституции РФ — "Высшее ДОЛЖНОСТНОЕ лицо".
________________________________________

Не знаю, читали ли Вы февральскую статью В. Суркова под названием "Долгое государство Путина", но по факту видно, как старательно оно реализуется. Государство, важнейшими и определяющими функциями которого, по словам Суркова, есть военно-полицейские, а сам В.В. Путин не является путинистом, подобно тому, как Маркс — не марксист… У меня откровения Суркова вызывают усмешку, но вопрос в том, насколько далеко зашло дело построения "Государства Путина", в котором он сам — творец, подобный Всевышнему… Даже не избранник божий, помазанный Духом Святым, а Творец…

Да, можно посмеяться над рассуждениями Суркова: «В новой системе все институты подчинены основной задаче — доверительному общению и взаимодействию верховного правителя с гражданами. Различные ветви власти сходятся к личности лидера, считаясь ценностью не сами по себе, а лишь в той степени, в какой обеспечивают с ним связь». Так они думают, так они действуют и уходить не собираются. И не так уж и важно, что там написано в Конституции РФ…
________________________________________

Что касается статьи Суркова, писать не возбраняется всё. Главное — напугать. Любую ахинею под видом "теорий", любых обоснований. В том числе с использованием любимой Сурковым так называемой "нелинейной логики". Лишь бы это закрепляло синдром "выученной беспомощности".

Лучший пример — фильм "Бандитский Петербург", снятый на деньги Воров вашего Питера и протолкнутый заммэра Путиным. Тот Вор-спонсор на одном из кадров за длинным столом бандитов поворачивается и смотрит в камеру. Всё предельно прозрачно, открыто и нагло, вполне в духе Вовы и его банды. Фильм и есть апофеоз "выученной беспомощности" — с нами бороться бесполезно…

Так что методы Путина сформированы давно, опробованы и проверены. Какая им Конституция и "разделение властей"! Сказали люминий, значит, люминий. Кто не согласен, будет грузить чугуний…

Просто, если эти оккупанты международной банды тупые, я не буду ничего им подсказывать. Если Трамп у Вовы открыто пресс-секретарём служит помимо основной агентурной работы, то это надолго. Надо привыкать жить в условиях оккупации, не поддаваться унынию. Я не доживу, дети мои доживут. Всё ранее вышенаписанное подтверждаю до запятой.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ольга Журавлёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Правительство (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Акции протеста (0)
  • Общество (0) > Проблемы демократии (0)
  • Правозащита (0)
  • Судебная система (0) > Беспредел (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 18.10.2020 - СТРАНА МОРДОРИЯ
  • 17.10.2020 - СВОБОДА И ВИРУС
  • 16.10.2020 - ЕЩЁ БОЛЬШЕ УКРЕПЛЯЮЩЕЕСЯ САМОДЕРЖАВИЕ…
  • 15.10.2020 - ПРЕСТУПЛЕНИЯ РЕЖИМА ПРОДОЛЖАЮТСЯ
  • 15.10.2020 - СВОБОДА, ЭКОНОМИКА И ВИРУС
  • 14.10.2020 - ЧТО МЫ НАЗЫВАЕМ ВЛАСТЬЮ?
  • 14.10.2020 - ИНТЕРВЬЮ НАВАЛЬНЫХ У ДУДЯ
  • 13.10.2020 - ОКАЗАТЬ ПОДДЕРЖКУ СЕМЬЯМ С ДЕТЬМИ-ИНВАЛИДАМИ
  • 13.10.2020 - ОТ «ДИКТАТУРЫ ВОЖДЕЙ» К «ДИКТАТУРЕ РЕФЕРЕНТУРЫ»
  • 13.10.2020 - СУТЬ ПРОИСХОДЯЩЕГО В КИРГИЗИИ И КАРАБАХЕ
  • 12.10.2020 - НЕВЕРОЯТНО ДЕШЁВАЯ ЖИЗНЬ
  • 12.10.2020 - ЧЕКИСТОКРАТИЯ ПУТИНА И ЛУКАШЕНКО
  • 11.10.2020 - ОБРАЩЕНИЕ К ПРЕЗИДЕНТУ РОССИИ
  • 11.10.2020 - ПРОБЛЕМЫ ПУТИНА, ЛУКАШЕНКО И БЕЛАРУСИ
  • 10.10.2020 - ЗА ПРОГРЕССИВНЫЙ ПОДОХОДНЫЙ НАЛОГ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru