Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[03.06.2019]

ПАМЯТЬ О ВОЙНЕ

Владимир РЫЖКОВ: российский политик, государственный деятель и историк, депутат четырёх созывов Госдумы, в 2006—2014 годах — сопредседатель партии «ПАРНАС», соавтор докладов «Путин. Коррупция» и др., канд. историч. наук, профессор Высшей школы экономики


Владимир РЫЖКОВ:


Мне кажется, что память о войне будет жить долго. Я думаю, что она будет жить даже дольше, чем в русских людях жила память о войне 1812-го года. Потому что та война тоже была грандиозным событием. И есть великий памятник — роман Льва Николаевича Толстого.

Но то, что наш народ пережил в 1941-45, это ни с чем не сравнится! 27 миллионов жертв! Самая дорогая цена! Больше нас никто не заплатил. Хотя китайцы утверждают, что у них погибло в войне с японцами ещё больше, чем у нас. Они называют до 40 миллионов. Но, тем не менее, поэтому я думаю, что память о войне жива и будет жить очень долго.

Я ещё помню, ребёнком на Алтае я видел очень много ветеранов войны. Я помню безногих, которые катались на таких дощечках с колесиками. Я помню безруких, одноглазых, я помню всяких разных. И для меня это в отличие от тех детей, которых сейчас переодевают в военную форму и надевают на них пилотки, для меня это непосредственная память.

Народную память невозможно обуздать и оседлать. В том числе о Сталине. Зюганов сколько угодно может обкручивать себя портретами Сталина, но народ-то помнит. Народ помнит и голод 1920-х, и 1930-х. Но не меньше людей, которые прекрасно отдают себе отчёт, что это был совершенно людоедский, античеловеческий режим, который убил русских и не русских людей, может быть, больше, чем Гитлер.

Вот я считаю, что Советский Союз, Россия внесли такой громадный вклад в победу, действительно решающий вклад в победу, что мы не нуждаемся в фальсификациях! Мы не нуждаемся в замалчивании ленд-лиза. Мы не нуждаемся в занижении вклада союзников. Мы не нуждаемся в замалчивании наших потерь. И поэтому замалчивание правды — это святотатство по отношению к тем людям, которых мы потеряли. Надо всё рассказывать как есть. Потому что это наша победа, наша история. Вот как было, так и надо всё рассказывать.

Защита родины от внешних врагов — это дело армии. А правоохранительная система согласно Конституции должна заниматься охраной наших с вами прав. Прав человека. Вот главная функция правоохранительной системы. Охрана прав граждан. Имущественных прав, гражданских прав. Политических прав. И очень странно, когда армейское подразделение занимается охраной наших прав. Это очень странно.


О. Журавлёва ― Добрый вечер. У нас в студии политик Владимир Рыжков. Мы сегодня обсуждаем много праздничных всяких мероприятий. К акции «Бессмертный полк» как вы относитесь?

В. Рыжков ― Мы с Виталием Дымарским уже 12 лет ведём программу на «Эхо Москвы», где рассказываем про историю той войны.

О. Журавлёва ― Передача «Цена победы»?

В. Рыжков ― Да. Сначала мы думали, за год сделаем 52 выпуска и расскажем всю историю войны. Уже сделали более 600 выпусков, и каждый раз находятся новые темы, новый поворот, история, новый герой…

О. Журавлёва ― Для себя что-то открыли?

В. Рыжков ― В каждой программе что-то открывается совершенно неожиданное. И мне кажется, что память о войне будет жить долго. Я думаю, что она будет жить даже дольше, чем в русских людях жила память о войне 1812-го года. Потому что та война тоже была грандиозным событием. И есть великий памятник — роман Льва Николаевича Толстого. Но то, что наш народ пережил в 1941-45, это ни с чем не сравнится! 27 миллионов жертв! Самая дорогая цена! Больше нас никто не заплатил. Хотя китайцы утверждают, что у них погибло в войне с японцами ещё больше, чем у нас. Они называют до 40 миллионов. Но, тем не менее, поэтому я думаю, что память о войне жива и будет жить очень долго.

Я ещё помню, ребёнком на Алтае я видел очень много ветеранов войны. Фронтовик в 1970-х годах были ещё живы. Я помню безногих, которые катались на таких дощечках с колесиками. Я помню безруких, одноглазых, я помню всяких разных. И для меня это в отличие от тех детей, которых сейчас переодевают в военную форму и надевают на них пилотки, для меня это непосредственная память. Потому что бабушка моя пережила войну, а дед погиб. И для меня это живая память. Но она передаётся и тем, кто в отличие от меня не застал фронтовиков. Сейчас фронтовиков почти не осталось. Поэтому «Бессмертный полк» был придуман как общественная акция. Его придумал томский журналист. И началась она в Томске, в Сибири. Первые «Бессмертные полки» прошли по сибирским городам. И только потом это уже было подхвачено руководством страны и попало в руки государства.

О. Журавлёва ― Что изменилось, когда попало в руки государства?

В. Рыжков ― А политизация произошла. Потому что когда «Бессмертный полк» является исключительно делом общества, семьи, отдельного лица, группы лиц, граждан, то политизации нет. Это просто память. Вот люди вспоминают своего дедушку, прадедушку. А когда во главе колонны уже идут политики и когда этим начинают заниматься органы власти, то происходит политизация.

О. Журавлёва ― В чём это выражается, объясните мне. Шествие с портретом своего родственника вдруг превращается в политическую акцию?

В. Рыжков ― Потому что если идут просто люди, которые сами собрались, вышли, по Проспекту Ленина идут в Барнауле, то это ни с чем не ассоциируется кроме как с памятью о войне. А если идёт во главе колонны президент, который принимал решение по Крыму, принимал решение по Донбассу, по Сирии, то волей-неволей происходит увязка этого огромного шествия с какими-то актуальными политическими сюжетами.

О. Журавлёва ― Но в Барнауле президент не идёт. Идёт местный начальник какой-нибудь.

В. Рыжков ― Да, но теперь эта акция уже стала всероссийской. И она уже, к сожалению, на мой взгляд, политизируется. Потому что любое связывание памяти с политикой вредит и памяти, и политике. Мне кажется, лучше было бы, если бы так и осталось общественной инициативой, как оно и было с самого начала.

О. Журавлёва ― То есть политики — заложники своего положения и поэтому Владимир Путин, который несёт подлинную фотографию своего собственного отца, он как бы не должен в этом участвовать, по-вашему.

В. Рыжков ― Может быть. Но просто очень много признаков, что этим администрация занимается — организацией мероприятия. Я ещё помню, возвращаясь к своей молодости, я же был, как и все советские юные люди, постоянным участником демонстраций. Как сейчас помню 1 мая и 7 ноября. Всегда нам вручали транспаранты. Мы шли, чего-то кричали.

О. Журавлёва ― Кстати, портреты членов Политбюро носили?

В. Рыжков ― Носили, а как же. Это была принудиловка, чего уж там говорить.

О. Журавлёва ― Весело было с другой стороны?

В. Рыжков ― Да ничего там особо весёлого не было, тем более что 7 ноября в Сибири обычно холодно. Там пока дойдёшь, уже всё веселье пропадает. И поэтому вот тот элемент административной принудиловки раздражает. Я видел на улицах, в метро огромное количество людей, которые ехали на «Бессмертный полк» с портретами. Слава богу. Это живые люди, их никто не загонял. Вот как только начнут загонять — то идея умрёт. Так же как умерла идея 1 мая и 7 ноября в Советском Союзе, когда началась принудиловка. Так и здесь. Я как либерал, сторонник самоорганизации. Как либерал, сторонник того, чтобы это прекрасное мероприятие оставалось делом общества, а не делом политиков. Тогда оно будет жить долго и будет выполнять ту самую роль святой памяти, светлой памяти, ради которой оно и задумывалось.

О. Журавлёва ― Тут проводятся эти акции в других странах бывшего СССР, это имеет значение? Понятно, что политики наверное обращают внимание.

В. Рыжков ― Конечно. Вроде как в Белоруссии не особо власти поощряют «Бессмертный полк», как и в Казахстане. Это как раз прямое следствие политизации этой акции. Я уверен, что если бы акция «Бессмертный полк» не была связана с политиками действующими, то никто бы не препятствовал ни в Минске, ни в Алма-Ате. Ну идут люди и идут, имеют право. Святое дело. Тем более что у тех же руководителей Казахстана и руководителей Белоруссии отцы и деды тоже воевали. Здесь никакой разницы нет. Я помню, когда был в Алма-Ате, пришёл в центре города на Аллею славы, увидел цифру казахстанцев, которые погибли в Великой Отечественной войне. Более 600 тысяч человек. То есть это означает, что для казахстанской элиты это тоже их война.

О. Журавлёва ― Разумеется.

В. Рыжков ― Разумеется, как и для белорусской. Но когда они видят, что это как-то приобретает политический оттенок и ещё проходит в один день с военным парадом, когда они видят это всё, то у них может закрасться мысль, что не является ли это какой-то политической акцией или подрывной политической акцией. Или попыткой вмешательства. А не стоит ли за этим «Бессмертным полком» Кремль или ГРУ? Или ещё какая-то достойная организация. Поэтому ещё раз повторю то, с чего начал: лучше всего, если память будет делом общества. Делом семей. Делом историков и так далее. Не надо государству слишком это хватать в свои руки.

О. Журавлёва ― Вне официального и разрешённого и организованного «Бессмертного полка» в Москве проходили самые разные шествия. Районные, в СИЗО, кстати тоже…

В. Рыжков ― Так и будет.

О. Журавлёва ― Ещё, насколько я знаю, было такое специальное шествие как бы «Бессмертный полк» с портретами Сталина. Даже, по-моему, с флагами «Единой России» в одном случае. В другом случае всюду Сталин, Ленин. И так далее. Это вот как раз самоорганизация.

В. Рыжков ― И это нормально. Так и будет. Дело в том, что если не дай бог, государство схватит крепко «Бессмертный полк» в руки своих бюрократов и тем самым умертвит эту идею прекрасную «Бессмертного полка», общество найдёт другие формы.

О. Журавлёва ― Так оно же хватает именно для того, чтобы не извращали идею.

В. Рыжков ― Да невозможно это. Дело в том, что нет никакой коллективной памяти. Есть ваша память, есть моя память. Есть память каждого человека. И каждый из нас личность, индивидуальность. И если государство превратит это в подобие советских демонстраций, принудиловку, то народ отхлынет. И будут делать либо альтернативные шествия с портретами своих родных, либо придумают ещё какую-то форму не казенную, не забюрократизированную. Народную память невозможно обуздать и оседлать. В том числе о Сталине. Зюганов сколько угодно может обкручивать себя портретами Сталина, но народ-то помнит. Народ помнит и голод 1920-х, и 1930-х.

О. Журавлёва ― Много людей, которые поддерживают акции. И молодёжи много.

В. Рыжков ― Есть такие люди. Но не меньше людей, которые прекрасно отдают себе отчёт, что это был совершенно людоедский, античеловеческий режим, который убил русских и не русских людей, может быть, больше, чем Гитлер. Если сравнивать по цифрам, ещё можно поспорить, кто убил больше наших соотечественников. Гитлер или Сталин.

О. Журавлёва ― Но в войне он победил. Он победитель.

В. Рыжков ― В войне победил народ, в войне победила Красная Армия. Я недавно перечитывал доклад маршала Г.К. Жукова на то ли съезде, то ли пленуме ЦК в 1956 году. Там он как раз говорил о вине Сталина во многих трагедиях и катастрофах. Жукова трудно обвинить в непрофессионализме. И он очень профессионально объяснял, какой ущерб нанесли репрессии, когда почти весь высший состав Красной армии был уничтожен в 1937-38 годах. Какой ущерб нанёс Сталин, когда отказывался верить, что Гитлер нападёт. И даже когда он напал, шли часы, а Сталин всё не отдавал приказа на сопротивление. Какой ущерб нанесла дезорганизация Сталиным, особенно в первый год войны, когда он принимал решения, которые приводили к гигантским потерям и жертвам. И так далее.

Почитайте товарища Жукова. Геннадий Андреевич Зюганов, почитайте Жукова. Не слушайте меня, гуманитария из Барнаула. Почитайте маршала Жукова, который говорит прямым текстом о том, какой гигантский ущерб нанёс Сталин, и какие жертвы были понесены, особенно в первые годы войны по его вине. А победил наш народ. И вот эта память о войне — это народная память. Это память народа о том подвиге, который совершил сам народ. Заметьте, какая у нас память о 1812-ом годе. Ведь не Александра Первого вспоминают в первую очередь!

О. Журавлёва ― Интересная мысль. В чате уже пишут: какой ущерб нанёс сам Жуков, не расскажете.

В. Рыжков ― Мы об этом рассказывали неоднократно.

О. Журавлёва ― Да, обращаётесь к архивам передачи «Цена победы».

В. Рыжков ― Мы не цензурируем историческую правду, мы рассказываем всё, как было. По поводу исторических побед. Действительно можно было сказать, что Александр Первый разгромил Наполеона. При нём же это было всё. Но при этом мы вспоминаем Кутузова, Барклая де Толли, Багратиона. Простого русского солдата. Мы вспоминаем казаков. А сегодня почему-то коммунисты-сталинисты всё сводят к фигуре Сталина. Совершенно несправедливо!

О. Журавлёва ― Хорошо. Ещё немножко о параде. Прошёл парад, Владимир Путин выступил с официальной речью.

В. Рыжков ― Как всегда.

О. Журавлёва ― Вы читали, кстати, что он говорил? Вас интересует его настроение в этом смысле?

В. Рыжков ― Я слушал. Но каюсь, рассеянно. Я что-то упустил?

О. Журавлёва ― Нет, я думаю, вы обратили внимание на что-то. На интонацию. На что-то новое.

В. Рыжков ― Да нет, ничего особого.

О. Журавлёва ― Всё то же самое. Это всё не милитаризм, это всё память?

В. Рыжков ― Помним, скорбим.

О. Журавлёва ― А вот страны, в которых норовят всё исказить и научить детей неправильной истории. Это про кого?

В. Рыжков ― Не знаю.

О. Журавлёва ― То есть вы не представляете, в чей огород камень?

В. Рыжков ― Не знаю. Я хочу, чтобы мы не искажали. Наша программа «Цена победы» посвящена тому, чтобы мы не искажали факты истории. А то у нас иногда складывается впечатление, что мы победили в одиночку. Что и союзников никаких у нас не было. И ленд-лиза никакого не было.

О. Журавлёва ― А мы за него заплатили колымским золотом, как мы теперь знаем.

В. Рыжков ― Понятно. Мы за него не заплатили. Я просто тем, кто не знает, скажу, что всё, что поступило в Советский Союз по ленд-лизу и пошло на цели победы, было списано американцами.

О. Журавлёва ― Это изначально так и было запланировано?

В. Рыжков ― Мы это получили безвозмездно. Поэтому не знаю, про какое колымское золото идёт речь. Поэтому я хотел бы согласиться с президентом и начать с нас. Давайте мы не будем искажать историю войны. Начнём с себя. А потом уже будем критиковать остальных.

О. Журавлёва ― С этим у нас, по-моему, тоже всё хорошо. У нас борются с фальсификаторами истории.

В. Рыжков ― Но порой те, кто борется, сами фальсифицируют историю. Это очень неправильно!

О. Журавлёва ― А истина — она одна!

В. Рыжков ― Одна, конечно. Мы знаем точно, кто был на той стороне, мы знаем точно, кто был на нашей стороне. Мы знаем, что происходило 3 июля 1942 года. И что происходило 5 февраля 1944 года, где на каком участке. Кто был задействован. Полная картина! То есть истина есть, от неё нельзя отступать. А дальше начинается уже пропаганда, конъюнктура, передёргивание и так далее. Вот я считаю, что Советский Союз, Россия внесли такой громадный вклад в победу, действительно решающий вклад в победу, что мы не нуждаемся в фальсификациях!

Мы не нуждаемся в замалчивании ленд-лиза. Мы не нуждаемся в занижении вклада союзников. Мы не нуждаемся в замалчивании наших потерь. Нам это ничего не нужно, потому что мы победили огромной ценой и потеряли огромное количество людей. И поэтому замалчивание правды — это святотатство по отношению к тем людям, которых мы потеряли. Надо всё рассказывать как есть. Потому что это наша победа, наша история. Вот как было, так и надо всё рассказывать.

О. Журавлёва ― Скажите, пожалуйста, а мы не нуждаемся в том, чтобы точно знать, где и как погибли и похоронены солдаты этой войны?

В. Рыжков ― Нуждаемся.

О. Журавлёва ― Я ещё несколько лет назад принимала звонки наших слушателей, которые уже в 2000 годах чудом находили через «Красный крест» захоронение своих предков.

В. Рыжков ― Когда я смотрел парад, меня поразила одна мысль, которая раньше никогда не приходила в голову. Когда прошёл парад, президент спустился к командирам подразделений, которые шли на параде, поблагодарил их, а потом они пошли с Шойгу в Александровский сад к могиле Неизвестного солдата. И диктор рассказала, я не знал эту историю, что да, это было при Брежневе, когда создали этот мемориал с Вечным огнём. И туда действительно перевезли то ли тело, то ли несколько тел солдат, которые погибли под деревней Крюково в 40 километрах от Москвы на Ленинградском шоссе. В бою, когда они отстояли Москву.

О. Журавлёва ― У деревни Крюково погибает взвод — песня была.

В. Рыжков ― И я подумал, боже мой, 2019-й год и это по-прежнему неизвестный солдат! Я подумал, неужели хотя бы установить имена тех, кто находится у кремлёвской стены с 1967-го года? Это совершенно поразительно! И боюсь, что таких у нас неизвестных солдат миллионы по-прежнему. То есть о них мы не знаем, где погиб, где похоронен. Кто, где. Есть братские могилы, но кто где лежит? Сложно, наверное, это сделать. Потому что много лет прошло, и документация велась неаккуратно, и многое было утрачено. Тем не менее, всё, что возможно надо делать.

О. Журавлёва ― Я видела поисковиков, которые очень страдали оттого, что они хранят в мешках кости, оставшиеся ложки, награды, но очень трудно получить ответ от Минобороны и сведения.

В. Рыжков ― Есть и другая проблема. Мы недавно делали с Дымарским программу из города Ковдор за полярным кругом. Там тоже есть поисковая группа. Это советское Заполярье, где шли бои с немцами и с финнами. К сожалению, советские солдаты из суеверия не брали в бой эти вот жетоны. Считалось, что это плохая примета. И когда они гибли в этих болотах, а многие в болотах сохранились более-менее, то если бы у них были жетоны, можно было бы восстановить их имена. А так они находят действительно останки, а кто, что — очень трудно определить. Поэтому не надо бы упрощать эту задачу, но стремиться надо к тому, чтобы хотя бы потихоньку, понемногу меньше становилось неизвестных солдат и больше известных солдат.

О. Журавлёва ― Вы сказали, что вы смотрели парад. Вы любите полюбоваться техникой? Что для вас было открытием в этом году?

В. Рыжков ― Ой. Я эти парады смотрю, страшно сказать — с 1970-х годов. Ничего не меняется…

О. Журавлёва ― У нас вся техника, практически 90% — 2000 годов.

В. Рыжков ― Структурно ничего не меняется. Мавзолей Ленина, на нём начальство…

О. Журавлёва ― Он как-то декорирован.

В. Рыжков ― Трибунки сейчас подставили. По существу ничего не меняется. Сначала идут барабанщики. Потом идут десантники, потом танкисты. А в конце едут большие толстые ракеты. Я это видел при Брежневе, при Андропове, при Черненко, при Горбачёве.

О. Журавлёва ― Кадетов Следственного комитета вы не видели?

В. Рыжков ― Потом был короткий перерыв при Б.Н. Ельцин, когда несколько лет парады не проводились. Потом снова их стали проводить. Поэтому удивиться здесь мне чему-то трудно. Обычно военные атташе вражеских государств приходят на парад для того, чтобы посмотреть новые образцы техники.

О. Журавлёва ― То есть новые образцы это нормально. На параде они должны быть?

В. Рыжков ― Всегда так было и в советское время. Когда появлялась какая-то новая ракета, её тут же выкатывали на Красную площадь, чтобы врагу показать: видите, чего у нас есть…

О. Журавлёва ― А бронированный «Урал» Росгвардии зачем?

В. Рыжков ― Это немножко странно. Потому что всё-таки парад всегда насколько я помню, может, ошибаюсь, слушатели, напишите нам, если ошибаюсь. Насколько я помню, полицейские силы не участвовали в параде. Дело в том, что Росгвардия или бывшие внутренние войска — это полицейские подразделения. То есть их задача — охрана внутреннего порядка. Я не помню в советское время, чтобы полиция участвовала в парадах военных. Всегда участвовали только военные. То есть флот, сухопутные войска, авиация, ракетные войска и так далее. Почему сейчас решили? Ещё меня удивил Следственный комитет. Следственный комитет — это вообще, как я понимаю — часть правоохранительной системы. Это следователи, они в принципе по идее гражданские лица. То есть они расследуют гражданские преступления.

О. Журавлёва ― У нас есть кадетский корпус теперь.

В. Рыжков ― Это странно. Почему у нас правоохранители превратились в военизированную структуру? Я не понимаю. С моей точки зрения не должны быть правоохранители военизированной структурой. Потому что их задача — охрана прав человека. Охрана прав граждан.

О. Журавлёва ― Защита родины от внутренних врагов. От коррупционеров.

В. Рыжков ― Нет. Защита родины от внешних врагов — это дело армии. А правоохранительная система согласно Конституции должна заниматься охраной наших с вами прав. Прав человека. Вот главная функция правоохранительной системы. Охрана прав граждан. Имущественных прав, гражданских прав. Политических прав. И очень странно, когда армейское подразделение занимается охраной наших прав. Это очень странно. Ей-богу. Они красиво шли, и там эти юбки, я всё заметил. Но странно это всё. Вообще женщин становится на параде всё больше. Видимо, начальству нравится, когда вот эти юбки, белые юбки, белый низ, синий верх.

О. Журавлёва ― А помните, были парады физкультурников?

В. Рыжков ― Это вообще было замечательно. Топлесс в шортиках, в маечках. Видимо, нашему нынешнему начальству нравятся эти женские разделы парадов. С каждым годом я замечаю, всё больше и больше.

О. Журавлёва ― А что касается техники?

В. Рыжков ― Не было этого при Брежневе. Леонид Ильич не увлекался.

О. Журавлёва ― Он увлекался, наверное, но не показывал.

В. Рыжков ― Не на параде, да. То есть там не шло. А сейчас это всё идёт.

О. Журавлёва ― Полицейские войска всегда участвуют во всем по периметру. Пишут нам.

В. Рыжков ― По периметру — понятное дело. Но немножко согласитесь странно, когда идёт танковая часть, идут десантники и потом идут, допустим, тюремщики. Ну, всё-таки это немножко разные сферы общественной деятельности.

О. Журавлёва ― А в принципе должна быть ещё такая же коробочка ФСИН, потом налоговики, Роскомнадзор, кто там ещё.

В. Рыжков ― Да. Минюст. Православная церковь ещё не ходила.

О. Журавлёва ― Как вы понимаете, Владимиру Владимировичу Путину зачем показывают вот эти Aurus и всё остальное? Или он сам принимает решение, что бы он хотел увидеть?

В. Рыжков ― Нет, дело в том, что парад — это очень важное, я бы даже сказал, такое государствообразующее мероприятие. И это всё не шутки. Дело в том, что вот есть 145 миллионов человек, не знакомых друг другу с другом. Вот мы знакомы трое, кто в этой студии. Но в основном люди незнакомые. Что их объединяет? Вот что делает из них нацию? Понятное дело — язык, Пушкин. Учёные давно говорят о том, что три института создают нацию. Это школа, армия и церковь. Три основных института. И ещё народ объединяют символы. Символом может быть Незнайка или старуха Шапокляк. То есть нечто, что знает вся страна.

О. Журавлёва ― Чебурашка.

В. Рыжков ― И когда ты говоришь «Чебурашка», то неважно, где ты, — в Томске или Владивостоке, тебя все понимают. А скажи американцу «Чебурашка» — он тебя не поймёт. Так вот парад — это символическая акция, это символ сам по себе с большой буквы, который символизирует собой страну, народ, государство. Победу, армию, безопасность и много чего. И президент как верховный главнокомандующий во главе этого символа стоит. Поэтому несколько задач решает парад. Во-первых, сплотить нацию, и мы сегодня видим всех этих детей в пилотках. Это работает. Это возможность показать врагу, что мы мощны и у нас есть вымуштрованная армия до зубов вооружённая, которая если что, наваляет любому. Тоже очень важно. И, в-третьих, это престиж. Потому что, если объективно говорить, это сделано шикарно. Это на высочайшем уровне сделано. Это престиж государства.

О. Журавлёва ― И вам уже пишут ответные призывы и вопросы. А не стыдно в стране с нищим населением такие дорогущие шоу проводить? Это кстати, тема, которая у нас каждый год возникает. Вот пробки, вот на разгон облаков сколько тратят. Вот ещё там что-то. Да и вообще четырежды, по-моему, репетируется парад. Это довольно, действительно, дорогое удовольствие. Я уж не говорю про саму технику.

В. Рыжков ― На фоне почти 4% ВВП, которые мы тратим на оборону, расходы на сам парад ничтожные. Просто можно даже не принимать в расчёт. То есть это совершенно с моей точки зрения не может быть аргументом.

О. Журавлёва ― Хорошо, а что стыдно? Не пускать ветерана в скверик Большого театра потому что…

В. Рыжков ― Да, это стыдно. Недопустимо. Потому что когда в 60-е годы зародилась эта традиция, встречаться у Большого театра ветеранам, тогда их ещё было много, и они там собирались — конкретные полки. Потом когда уже невозможно было найти кого-то из полка, собирались дивизиями. Когда уже умерло большинство из дивизий, собирались фронтами. Сейчас вообще почти уже не осталось их, к сожалению.

О. Журавлёва ― На трибунах, тем не менее, какие-то ветераны есть.

В. Рыжков ― Просто кто это? И где они их нашли. Поэтому не пускать ветеранов к Большому театру — это позор. Не просто стыдно, это позор! Потому что они имеют полное право. И они победители. А не те, кто их не пускает. Это стыдно.

О. Журавлёва ― А вообще нет никакого противоречия в том, что с одной стороны говорят, что вот всем участникам войны перечислят какие-то деньги, и Собянин пишет, что сейчас прям из МФЦ прибегут и начнут патронажно всех обслуживать. Там как бы в этой области уже порядок наведён? Там всё нормально? Всё под контролем? Потому что, что ни день, ты читаешь о том, что 93-летняя труженица тыла осталась на улице…

В. Рыжков ― Я думаю, что более-менее.

О. Журавлёва ― Помните, обещали всем квартиры дать?

В. Рыжков ― Более-менее нормально, я думаю. Потому что ещё при Брежневе в 70-е годы было очень много сделано для этого поколения. Сейчас если есть какие-то проблемы, то я думаю, они отдельные.

Да и не так много людей осталось того поколения, к сожалению. Если человеку было 20 лет в 1945-ом году, фронтовику, если он в 20 лет закончил, прибавьте 74 года — ему сейчас 94 года. Ну, сколько таких фронтовиков осталось?

О. Журавлёва ― В более-менее ходячем состоянии.

В. Рыжков ― Который может встать с кровати, прийти на парад. Просидеть два часа. Уйти оттуда. 94 года тому, кто закончил войну, которому было 20 лет. Сколько их осталось?

О. Журавлёва ― Не знаю. Это вы любите цифры изучать.

В. Рыжков ― Наверняка Минобороны ведёт официальный учёт. Просто сейчас надо очень чётко отделять, что есть участник войны, есть приравненный к участникам войны, есть ветеран войны. Это разные категории. Я сейчас говорю о фронтовиках. Вот их почти не осталось. То есть тех людей, которые реально с автоматом в траншеи или на броне танке, допустим, под Берлином или под Веной участвовали в боях. Ну, сколько их осталось?

О. Журавлёва ― Достаточно мало. Тем не менее, Путин с кем-то из них…

В. Рыжков ― Здоровался.

О. Журавлёва ― Судя по всему, они ещё вполне бодры. Дай им бог здоровья. Хотя опять же не пускают туда…

В. Рыжков ― Ой, я ещё помню из своего детства к нам в школу приходили и не просто приходили фронтовики, приходили герои Советского Союза. Нестор Козин. Мама моя работала с Василием Тимофеевичем Христенко. Четырежды кавалер ордена Красной Звезды. То есть действительно разведчик боевой. С героями Советского Союза я помню, ребёнком разговаривал. Но сейчас, конечно, нынешней молодёжи тяжело найти таких людей. Где их найти?

О. Журавлёва ― А это необходимо?

В. Рыжков ― Для памяти, конечно.

О. Журавлёва ― Но кто-то же этим занимается. Путин всё время к этому призывает, что память, память…

В. Рыжков ― Когда ещё в конце 19-го века вся Россия писала, что умер последний участник войны 1812-го года, это было такое событие всероссийское. Что вот дедушка в Бородино участвовал, прожил долгую жизнь, и вот он умер, и все газеты русские писали. Вот всё, ушёл последний участник войны 1812-го года. Это важно. Я уже говорил о символике. Это очень важная символика, которая делает нацию из набора индивидов. Эти символы могут быть смешные из мультиков, могут быть не смешные. Как память о страшной войне и победе. Но вот есть некие символы, которые делают нас нами. Язык, Пушкин, война.

О. Журавлёва ― Почему это превращается иногда в какие-то извращённые совершенно явления типа каких-то порношоу в военной форме?

В. Рыжков ― Везде, где вмешивается политика, она всё портит.

О. Журавлёва ― Но это же люди сами придумывают. Как нарядить младенца полковником.

В. Рыжков ― Либо политика портит память, либо дурной вкус. Но не все же обладают хорошим вкусом. Пётр Бернгардович Струве, которого я очень люблю, всегда говорил о том, что самое главное — культура. Повышение культуры — это главное, к чему должно стремиться общество и государство. Культуры не хватает кому-то. Не хватает вкуса. Дурновкусие.

О. Журавлёва ― Вы видели историю о том, как школьников к 9 мая устроили мероприятие возлагать цветы к памятнику Тухачевскому?

В. Рыжков ― По поводу? 9 Мая?

О. Журавлёва ― Да. Это значит, что в школе взрослые люди…

В. Рыжков ― Не соображают.

О. Журавлёва ― Не в курсе, когда был расстрелян Тухачевский. И что он вообще был расстрелян.

В. Рыжков ― Только что мы делали передачу об этом. В советской истории это большая фигура, безусловно. И, конечно, Тухачевский с этой точки зрения сыграл выдающуюся роль в защите советской власти. Потому что именно он подавил восстание в Кронштадте. Довольно жестоко.

О. Журавлёва ― Тамбовские по-моему тоже.

В. Рыжков ― Он давил тамбовские восстания. Довольно свирепо. Потом сам попал в жернова сталинских репрессий. И с точки зрения советского человека там есть, за что возлагать цветы. Но, конечно, Тухачевский не имеет прямого отношения ко Второй мировой войне, потому что он не дожил 4 года. Его расстреляли вместе с Уборевичем.

О. Журавлёва ― Якир, по-моему, там же был.

В. Рыжков ― Да, там была большая группа.

О. Журавлёва ― А отношение наших соседей не только к «Бессмертному полку», который, как вы говорите, слишком политизирован, но и вообще ко дню победы, тоже очень показательно. Ну, вот сейчас приходят сообщения, что на Украине вандалы частично разрушили памятник советским воинам. Эстонские власти напомнили о территориальных претензиях к России. Много приходит новостей таких неприятных. Почему они не могут в этот день с нами быть в каком-то едином порыве. Кто мешает? Почему те же бывшие республики Советского Союза, я Прибалтику сейчас не беру…

В. Рыжков ― Прибалтика — это отдельная история. Потому что они пережили две оккупации. Они сначала пережили нашу оккупацию, потом немецкую, потом снова вернулись мы. Поэтому у них отношение к этой войне особое. И вполне понятное. Вот то, что происходит на Украине, отчасти в Белоруссии и, как вы сказали, даже в Казахстане, это не поддаётся моему пониманию. Ей-богу, не понимаю. Я не понимаю, зачем отстраняться и отмежевываться от общей победы? Вот белорусам, например. Я не понимаю. Или казахам. Или украинцам.

О. Журавлёва ― Может быть нынешняя политическая ситуация такова, что они опасаются России?

В. Рыжков ― Они все сыграли выдающуюся роль в победе. У белорусов процент населения, который погиб в войне, из всех советских республик самый высокий. Там, по-моему, четверть населения погибла. И они внесли гигантский вклад, достаточно вспомнить партизанское движение. У Украинцев гигантские были жертвы, в том числе еврейского населения. Холокост, Бабий Яр мы вспоминаем. И гигантское количество выдающихся полководцев и героев украинцев. Казахстан я уже упоминал — 650 тысяч погибших. И одна только дивизия Панфилова, которая формировалась в Алма-Ате, и которая отстояла Москву, о чём-то говорит.

Поэтому, на мой взгляд, понимая мотивы, они, может быть, усматривают в «Бессмертном полке» и в том, что во главе идёт Путин, что за этим стоит государство. Поэтому они усматривают в этом какую-то, может быть, политическую опасность. Но с точки зрения стратегической мудрости мне кажется, что это довольно глупо и для белорусов, и для казахов, и для украинцев как-то разрывать свою связь с этой войной. Потому что они такие же победители…

О. Журавлёва ― А грузины?

В. Рыжков ― То же самое. Они такие же победители, как и мы. Они часть этой победы.

О. Журавлёва ― Но тот, кто участвует, грубо говоря, в российской инкарнации этой памятной акции, он тем самым предатель своей страны. Получается так.

В. Рыжков ― Почему, я не понимаю.

О. Журавлёва ― Потому что это связано сейчас…

В. Рыжков ― Каким образом память о войне, где мы все были вместе, где мы страдали вместе и где мы побеждали вместе, каким образом память об этой войне может…

О. Журавлёва ― И до этого была память. Просто сейчас есть такие формы специальные, символы. Есть «Бессмертный полк», георгиевская лента…

В. Рыжков ― Взять историю с вандалами на Украине, которые там чего-то напакостили, их надо наказывать просто. То есть разумная политика государства — наказывать за это. Я не думаю, что этот демарш, этот вандализм санкционирован властями. Нет. Наказывать надо. То есть показывать: ребята, это наша победа. Это наша война. Такая же, как победа россиян, и война России, такая же, как война белорусов и грузин. Это наша общая война и память общая. И я здесь не вижу никакого подрыва суверенитета и так далее.

О. Журавлёва ― А приглашать глав государств на парад на празднование в Москву, это хорошо, правильно, должно так быть?

В. Рыжков ― Но это было всегда. Я помню, что к Михаилу Сергеевичу приезжали.

О. Журавлёва ― Почему в этом году не стали?

В. Рыжков ― И к Борису Николаевичу приезжали охотно. И к Владимиру Владимировичу по первости приезжали. Пока мы не перебили всю посуду в лавке. Но сейчас, я думаю, просто дата не круглая. 74 года. С этим связано. Я думаю, что на будущий год, когда 75 лет — наверное, наши дипломатические службы постараются. Сегодня я видел Нурсултана Абишевича Назарбаева, который прилетел из Астаны. На следующий год может быть побольше будет.

О. Журавлёва ― Это важно?

В. Рыжков ― А почему нет. Если ещё можно заодно показать, что мы всё-таки в контакте с кем-то.

О. Журавлёва ― Вы сами придумываете политические смыслы?

В. Рыжков ― Я про парад, я не про «Бессмертный полк». «Бессмертный полк» должен быть народным. Парад всегда будет государственным. Потому что армия — это институт государства.

О. Журавлёва ― Ну так значит, что естественно, что лидеры многих стран чувствуют себя неловко на демонстрациях безудержной военной мощи?

В. Рыжков ― Это как подать. Например, если всё-таки нормализовать отношения, и прилетит премьер-министр Великобритании и президент Франции, и президент США гипотетически, то есть наши союзники, с кем, мы, собственно говоря, и воевали…

О. Журавлёва ― Это очень гипотетические союзники.

В. Рыжков ― Но что же плохого? Эти союзники сядут снова вместе и нальют рюмку и выпьют. И скажут, какие молодцы были наши деды. Какой молодец был Черчилль. Какой красавец был де Голль, какая умница был Рузвельт.

О. Журавлёва ― И товарищ Сталин.

В. Рыжков ― И товарищ Сталин.

О. Журавлёва ― В этом нет никакой неловкости?

В. Рыжков ― Нет. И это будет полезно и для их народов, потому что их народы тоже должны знать, что мы вместе сражались. И для нашего народа, который тоже должен знать, что мы вместе сражались.

О. Журавлёва ― Какая-то благостная картина, что это всё должно как-то быть, но почему-то не происходит.

В. Рыжков ― Я же говорю, как надо.

О. Журавлёва ― А почему этого не получается?

В. Рыжков ― Разные люди. Культурки не хватает, вкуса не хватает.

О. Журавлёва ― Кому не хватает культурки?

В. Рыжков ― Ну, кто начальник у нас.

О. Журавлёва ― Трампу?

В. Рыжков ― И Трампу не хватает культурки. И нашим начальникам тоже порой не хватает культурки. Я говорю, как должно быть с точки зрения здравого смысла. Надо помнить всё. Надо помнить и плохое, и хорошее. Надо помнить союзников. Надо чтить этот союз. Антигитлеровская коалиция — это было великое событие мировой истории. И великое сотрудничество. Обменивались всем: сверхсекретной разведывательной информацией. Например, когда была Курская дуга, у британцев была машина Энигма, которая могла читать зашифрованную переписку немецких военных.

И когда готовилась Курская дуга, британцы передали нам всю информацию, которую они перехватили у немцев. И мы знали всё досконально. Мы знали, откуда ударит, кто ударит сверху, кто снизу, какими силами, какого числа. И это позволило нашему руководству подготовить оборонительные рубежи, так называемый степной фронт, первая часть Курской дуги — защита, потом вторая часть — наступление. Представляете, какой был уровень доверия, что британцы капиталисты, империалисты давали Москве исчерпывающую подробнейшую сверхсекретную развединформацию!

О. Журавлёва ― С нами на одной стороне.

В. Рыжков ― Об этом и речь. Так об этом надо рассказывать. Потому что сейчас иногда может сложиться впечатление, что вообще ничего этого не было, и мы сами всех накрутили, раздолбали. Не так всё это было. И ленд-лиз сыграл решающую роль. Особенно в самые тяжёлые годы 1941-42. В том, что страна была спасена. Да и потом играл огромную роль.

О. Журавлёва ― Скажите, вас тут спрашивал Дмитрий, когда для вас началась Вторая мировая война? Какого числа?

В. Рыжков ― Как и для всего мира она началась 1 сентября 1939 года. Хотя недавно мы в нашей программе «Цена победы» говорили о том, что китайцы её вообще отсчитывают от 1937-38 года, когда началась агрессия Японии против Китая. Но всё-таки принято считать, что Вторая мировая началась 1 сентября 1939 года. Это факт. Мы говорили, что истина есть. И ей надо придерживаться.

О. Журавлёва ― Истина есть. Это Владимир Рыжков, политик и историк. Всем спасибо, всего доброго.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Владимир вы не правы. Если народ выйдет на "Бессменный полк" самостоятельно, то его быстро разгонят доблестные «космонавты», несмотря на портреты павших воинов в руках.
________________________________________

Согласен с уважаемым политиком В. Рыжковым: эта тема "Цена Победы" Великой Отечественной войны и Второй Мировой войны навсегда останется неисчерпаемой… А эти путинскиме борцы с фальсификацией истории на самом деле являются как раз самыми разнузданными фальсификаторами и подтасовщиками истории, недостойными ревизионистами и приукрашателями.
________________________________________

На параде должны были быть и все представители от всех бравых путинских пособников: "ихтамнеты", тюремщики, налоговая, РосКомНадзор со своими чисто отечественными ноутами наперевес, играючи демонстрируя ими ружейные приёмы штыкового и рукопашного боя, а также забивания гвоздей.
________________________________________

74 года, как закончилась Великая Отечественная. Архивы той войны засекречены до сих пор. И эта секретность продлена аж до 2050! Потому что в реальности это была не та война, что в нынешних сказках о ней…
________________________________________

Скромнее надо быть тем, кто по возрасту непричастен к Победе, но по высоким должностям стрижёт купоны с подвига воинов и тружеников тыла, лицемерно прикрывая своё предательское отношение к чудом оставшимся в живых. При этом, цинично сфокусировав на себе блеск и непомерную долю славы победителя, Верховный главнокомандующий принимает парад СИДЯ!
________________________________________

У меня отец, 18 лет мл. лейтенант пехотинец, после ускоренных курсов — дорога на фронт-фронт-первый бой-мина-ранение-госпиталь — инвалид. Несказанно повезло, по всем законам должен был погибнуть в первом бою, как погибли многие из 27 млн. У лётчиков статистика была получше, но тоже два три боя…
________________________________________

Моему отцу в 1942 в военкомате предложили выбор: фронт или тыл на химзавод в г. Дзержинск. Выбрал фронт, сказал матери: на химии быстрее погибну. Успел написать одно письмо с фронта: Завтра в бой…
________________________________________

Мой дядя срочную отслужил до войны, а когда немец стремительно захватил Украину, дядя оказался в оккупации. Целый месяц он пробирался к своим и попал… в штрафбат. Без единого ранения (в штрафбате!) прошёл первым номером пулемётного расчёта до Будапешта. Имел много наград и самую почётную медаль "За отвагу". "Наркомовские" сто граммов водки сказались на всей повседневной жизни: ни дня без работы и… без спиртного. А ушёл лет пять назад — вот судьба или, скорее, вот здоровье редкое!
________________________________________

Мои деды не вернулись, но и мои бабушки никогда о войне не рассказывали — не о чём хорошем вспомнить было невозможно, а плохого и так в их настоящей жизни было выше крыши. Так оглянёшься назад, посмотришь на наших бабушек, дедов, матерей и отцов и подумаешь "так много страданий! Так много боли! И так мало счастья! Почему?"
________________________________________

Преемник НДР — это ЕдРо (аналогично тому, как преемник Ельцина — Путин, кстати, и Путин нынешний как политик сильно отличается от себя же года эдак 2002±год, хотя разгон НТВ (киселёвского) и закрытие "Кукол" Шендеровича уже в те ранне-путинские годы случились.
________________________________________

Едро ждёт та же судьба, что и НДР, т.е. на свалке, как и все прочие полированные кирпичи путинизма, из которых пытались сделать бриллианты…
________________________________________

Подлость использовать светлую память в своих шкурно-рейтинговых интересах особенно наследнику ЧК, внесшего вклад в потери в войне сопоставимые с потерями от противника…
________________________________________

И ни слова товарищ Рыжков не произнёс по поводу миллионов советских солдат и простых граждан, перешедших после начала войны на сторону немцев. Забыли что ль? Или память отшибло?
________________________________________

Парад имеет один смысл и обращён для внутреннего потребления. Бессмертный полк трудно увязать с памятью о подвиге или участии в подвиге своего предка, наверное более верно по отношению к памяти о своём предке посетить его место захоронения и вместе с родственниками вспомнить деда или прадеда хорошим словом и рассказать лишний раз детям или внукам о войне. Ходить на демонстрацию своего уважения к своему предку на центральную площадь, а не в тихое место его последнего пристанища, это, я думаю, от лукавого. Что демонстрировать — подвиг или скорбь по своему предку? Но зачем на площадь?
________________________________________

Украина не от победы открещивается, а от победобесия.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ольга Журавлёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • История (0) > 2-я мировая война (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 24.06.2019 - ЗАЯВЛЕНИЕ ПОЛИКОМИТЕТА ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 24.06.2019 - ЗАЩИТИТЬ ИВАНА ГОЛУБОВА
  • 23.06.2019 - ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ПОДБРОСОМ НАРКОТИКА
  • 22.06.2019 - МАСТЕРСТВО ДЕМАГОГИИ
  • 21.06.2019 - НОВОЕ ВЕЛИЧИЕ-37
  • 21.06.2019 - ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
  • 20.06.2019 - РАЗРЫВАЯ КРУГ
  • 19.06.2019 - ПОСЛЕСЛОВИЕ ЛЬВА ШЛОСБЕРГА
  • 18.06.2019 - КАК СПАСТИ ЕНИСЕЙ
  • 17.06.2019 - КАК ПОДНЯТЬ РЕЙТИНГ ПРЕЗИДЕНТА?
  • 16.06.2019 - МОЖЕТ, НАМ НУЖНА ЕЩЁ ЛИВИЯ?
  • 16.06.2019 - ОПЯТЬ БЕЗ ШТАНОВ
  • 15.06.2019 - ВОЕННЫЕ ТРОФЕИ ИЗ СИРИИ
  • 15.06.2019 - ОБХОДИМСЯ БЕЗ БАТЫЯ
  • 14.06.2019 - О НЕУВАЖЕНИИ ВЛАСТИ К НАРОДУ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru