Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[07.07.2019]

АЛЕКСИЙ УМИНСКИЙ О СИТУАЦИИ В ГРУЗИИ

Протоиерей Алексий УМИНСКИЙ: настоятель храма Святой Троицы в Хохлах


Протоиерей Алексий УМИНСКИЙ:


Я бы сразу возразил, что два православных народа разругались. Народы-то как раз не разругались, насколько мне известно.

Я вчера звонил, кстати, своему другу, священнику из Тбилиси, чтобы с ним поговорить. И совершенно там нет никакой русофобии, никакого дурного отношения русским людям, к тем людям, которые сейчас находятся в Грузии.

Я думаю, что то, что отменяют полёты, что не рекомендуют — это всё манипуляции с общественным сознанием, которые мне представляются постыдными. Потому что сегодня как никогда мы, и как государство, и как народ нуждаемся в каком-то братском плече, братском локте, особенно когда это касается единоверных народов.


С. Крючков ― Проведут передачу Марина Максимова и Станислав Крючков. С нами священник Алексей Уминский. Вновь как-то два братских православных народа разругались. И вот Роспотребнадзор вновь обнаружил, что качество вин из Грузии стало ухудшаться стремительно. Что это такое?

М. Максимова ― Вы заметили подобное?

А. Уминский ― Я не заметил. Я вчера проводил вечер в одной прекрасной хинкальной на Багратионовской, где хозяин этого заведения специально угощал меня грузинским вином, привезённым ему. Надо сказать, что я думал пить там итальянское вино. Но когда я попробовал то грузинское, которое этот замечательный человек специально как знак дружбы, как знак своей открытости поставил на наш стол, я был, конечно, приятно удивлён. Вы знаете, этот вкус Грузии, этот вкус этого Кахетинского потрясающего… Я думаю, что нас трудно обмануть таким.

И потом, я бы сразу возразил, что два православных народа разругались. Народы-то как раз не разругались, насколько мне известно. Я вчера звонил, кстати, своему другу, священнику из Тбилиси, чтобы с ним поговорить. И совершенно там нет никакой русофобии, никакого дурного отношения русским людям, к тем людям, которые сейчас находятся в Грузии. И ещё один друг мой, священник из Москвы сейчас в паломнической поездке в Сванетию. Он выкладывает фотографии в Фейсбуке и пишет, что в эти дни грузины ещё больше хотят показать своё расположение, утверждают: «Мы любим русских людей, мы православные братья, мы не хотим ругаться, политика нас не интересует; эти люди, которые хотят нас поссорить — мы на это не поддадимся». Нет никакой опасности быть в Тбилиси сейчас человеку из России.

М. Максимова ― А власти как раз говорят, что не рекомендуют сейчас посещать Тбилиси. Полёты отменяют.

А. Уминский ― Я думаю, что то, что отменяют полёты, что не рекомендуют — это всё манипуляции с общественным сознанием, которые мне представляются постыдными. Потому что сегодня как никогда мы, и как государство, и как народ нуждаемся в каком-то братском плече, братском локте, особенно когда это касается единоверных народов.

И меня всегда удивляло, надо сказать, это великодушие, поражало, я бы сказал даже — это великодушие грузинского народа.

Буквально через несколько лет после этой так называемой «победоносной войны» 2008 года мне случилось идти по Тбилиси. Я был одет как священник, там вообще священник всегда одет в духовном платье. И всем было понятно, что я русский священник. И вот ко мне через каждый 10 метров подходил кто-то из грузин, брал у меня благословение, говорил: «Батюшка, вы из России? Пойдёмте ко мне, я вас сейчас угощу вином… Пойдёмте, мы пожарим с вами шашлык… Пойдёмте сейчас в мой дом…». Постоянно вот это…

Казалось бы, национальная обида — весьма такая, болезненная, она очень долго помнится. А тут такое настоящее христианское великодушие! Я — из страны, которая нанесла, в общем, ощутимый урон в тот момент Грузии. Наши танки, действительно, чуть не дошли до Тбилиси.

Вот я в Гори знаю митрополита Андрея, который собрал всю свою паству — а Гори на границе с Цхинвалом — и вместе с ними уходил в леса, чтобы никто из них не пострадал. Там всё было по-настоящему серьёзно. И после этого этот митрополит принимает меня, русского священника, открывает для меня все двери, даёт возможность жить в монастыре…

Я на самом деле очень благодарен грузинскому народу за такое глубокое радушие и благодушие, которым эти люди обладают. Это надо хранить, это надо очень ценить.

С. Крючков ― Это национальная черта или свойство грузинского общества? Оно секулярно или всё-таки оно клерикализировано?

А. Уминский ― Нет. Я не думаю, что это только касается верующих людей. Надо сказать, что всё-таки процент верующих людей в Грузии, причём людей, которые вкоренены в христианскую церковную культуру, несравненно выше и серьёзней, чем в России. Действительно, это христианский народ. Действительно, это народ, который бережёт свои устои, которые бережёт свои традиции, который знает своих святых, который очень трепетно относится к своей церкви в большинстве своём, конечно.

М. Максимова ― Хотелось бы сказать, что то же и с нашей стороны. Вот скажите, вы специально вчера ходили в хинкальную, чтобы как-то продемонстрировать своё отношение к Грузии, солидарность?

А. Уминский ― В каком-то смысле, может быть, да. Не мог сказать, чтобы прямо уж совсем как акция была. Просто я это место знаю хорошо. Я знаю, что там, может быть, лучшие хинкали в Москве. Я люблю эти места, конечно. Я вообще люблю Грузию, грузинскую кухню. Когда у меня есть возможность немножечко побывать в этой атмосфере — как будто немножечко в Грузии оказываюсь.

С. Крючков ― На фоне этого скандала у меня два вопроса. Первый: что такое Межпарламентская ассамблея православия? Вот это словосочетание, которое я услышал, честно признаюсь, в новостях. А второй: собственно говоря, приходы в Южной Осетии и Абхазии после 2008-го года, они чьи остались?

А. Уминский ― Вот вопрос юрисдикции этих приходов до сих пор оказывается открытым. Приходы цхинвалские самостоятельные, и раньше, по крайней мере, подчинялись какой-то маленькой группировке Греческой истинно-православной церкви, маргинальной такой.

С. Крючков ― То есть это не РПЦ?

А. Уминский ― Не РПЦ. Там нет приходов РПЦ. То же самое касается приходов в Абхазии. Абхазские приходы не находятся в подчинении Московской патриархии. Но я знаю, что епископы, скажем, Кавказа в Адыгее специально рукополагали абхазских священников для того, чтобы те моги там служить. Но они не находятся в юрисдикции Московской патриархии пока, по крайней мере.

С. Крючков ― А что касается ассамблеи вот этой самой?

А. Уминский ― Что касается ассамблеи, я первый раз о ней услышал, наверное, вместе с вами.

С. Крючков ― То есть это не сугубо церковная…

А. Уминский ― Я думаю, что это вообще не церковная организация в том смысле, что это не структура церкви.

М. Максимова ― И это без вашей какой-то поддержки или сотрудничества?

А. Уминский ― Без моей — точно. Я думаю, что это подобно тому, как примерно существует Русский собор, который как общественная организация, так или иначе, аффилирован с Московской патриархией. Я думаю, что подобные межпарламентские ассамблеи аффилированы, в том числе, с какими-то отделами Московской патриархии, которые отвечают за связь с общественными организациями и так далее — это, чем занимается Владимир Романович Легойда и так далее.

О такой ассамблее я до сих пор не слышал. Я не знаю, чем она занимается. Вдруг я обнаружил, что в эту ассамблею входит огромное количество стран — около 20, в том числе, Армения, которая никак не может считаться православной в нашем понимании.

С. Крючков ― Там есть православные приходы, в Армении?

А. Уминский ― В Армении есть, наверное, очень немного православных приходов. Наверное есть. Я не знаю, в чьём они подчинении, может быть, даже Московского патриархата. Но Армения всё-таки страна, которая исповедует исторически христианство другое.

М. Максимова ― Чтобы закончить тему с грузинским вином, не могу не спросить про алкогольную проблему. Тут как раз Легойда говорил, что она является даже более серьёзной, чем ситуация с пьянством в советском обществе.

С. Крючков ― Для церкви.

М. Максимова ― Да, среди верующих Русской православной церкви.

С. Крючков ― Если среди светских людей уровень пьянства снижается, то в церкви эта тенденция как бы не обнаруживается.

А. Уминский ― А вот этого я не знаю. Просто, наверное, ему известны какие-то исследования по этому поводу.

С. Крючков ― А вообще есть такая проблема в церкви?

А. Уминский ― Есть проблема в нашем народе такая. Понятно, что она будет отражаться и на церкви. Она есть и в моём приходе. Есть люди, которые нуждаются в особом попечении в этом смысле, и мы стараемся этим людям такое попечение оказывать. Бывает, что делать.

С. Крючков ― Есть у нас ещё тут вновь образовавшиеся борцы с пьянством. Есть движение «Лев против». О нём мы узнали несколько недель назад. Они взялись окормлять — позвольте это слово употребить — общественное пространство «Ям» на Хохловской площади, неподалеку от вашей церкви. Вот что это такое? С собой они приводят ОМОН. Что это за полиция нравов?

А. Уминский ― Как вам сказать. Это, конечно, явление, которое никакой симпатии у меня не вызывает, потому что эти люди действуют агрессивно, используя насилие, используя структуры силовые.

Но, тем не менее, это тоже одно из явлений гражданского общества, в том числе, как это ни странно, звучит. Но эти люди за соблюдение определённого порядка, за соблюдение, в общем, закона, который запрещает распитие спиртных напитков в общественных местах. Ну, есть такой закон, и я понимаю, почему он нужен. За соблюдением этого закона должны следить правоохранительные органы, которые, видимо, за этим законом не особенно наблюдают. Тогда появляются гражданские активисты, общественники.

С. Крючков ― На ваш взгляд, они сами появляются?

А. Уминский ― Этого я сказать не могу. Вполне возможно, что это какая-то инспирированная структура, потому что слишком быстро приезжает ОМОН сразу «винтить» по просьбе группы товарищей! Но, тем не менее, внешне это выглядит именно так, как ни крути.

Хотя это очень странно, потому что сейчас вот эта «Яма», этот амфитеатр стала местом потрясающей популярности у молодёжи. Я часто мимо прохожу, я вижу, какое огромное количество прекрасных людей. Они сидят, разговаривают, общаются. То есть это такое открытое место.

Более того, я стал узнавать, что туда по воскресеньям приходит священник мне незнакомый пока из Сретенского монастыря и, знаете, как в древнем ареопаге обращается к этим людям с пивком сидящим и начинает им говорить о боге, начинает говорить о Христе. То есть я бы не решился, честно говоря, хотя у меня довольно большой опыт общения с аудиторией и так далее. Но, я думаю, что это какой-то смельчак особенный и приходит не в первый раз.

И поскольку его не забросали пустыми бутылками, не освистали, значит, у него это получается, значит, его кто-то слышит. Мне кажется, что такое обращение к людям с пивом гораздо лучше, нежели дубинки ОМОНа.

С. Крючков ― А вот такие проявления гражданского общества, когда дружинники условные указывают пальцем — Вот этого стоило бы забрать, — они вас огорчают?

А. Уминский ― Меня огорчают. Меня огорчают такие же проявления гражданского обществе где-нибудь в Швейцарии, когда будут звонить в полицию, если ты не подстриг газон и на тебя посыплются штрафы и так далее. Я против подобного стукачества.

С. Крючков ― А это стукачество?

А. Уминский ― Я считаю, что, вообще, это стукачество. Я против любого стукачества, я за разговоры и диалоги.

М. Максимова ― А это не уведомление? То есть люди фактически выполняют свой гражданский долг.

А. Уминский ― Я думаю, что, во-первых, это должна выполнять наша полиция, причём аккуратно, спокойно сделать человеку замечание, попросить его этого не делать. Если человек слушает — пожалуйста, проблема решена. Но если к тебе подходит светский человек, требовательным голосом начинает тебя обличать и говорить: «Что ты делаешь! Нарушаешь закон. Прекрати немедленно, а то будет хуже!» — то это будет вызывать у молодых людей только ответную агрессию и нежелание следовать таким указаниям…

М. Максимова ― Так зачем это?.. Вот я просто звоню в полицию, если у меня в парке начинают…

А. Уминский ― Если под домом или в подъезде кто-нибудь…

М. Максимова ― Всё равно, получается, стучу. Я звоню в полицию. Зачем мне туда выходить ночью?

А. Уминский ― Может быть, вы и стучите, а, может быть, вы защищаете пространство своей жизни. Вы должны себя сами понять.

М. Максимова ― Я себя прекрасно чувствую. Никаких угрызений совести. То есть благодарность.

А. Уминский ― Ну, пожалуйста. Хорошо.

С. Крючков ― Ещё одна тема, где, казалось бы, диалог прекратился. Это украинское православие, в котором я, если честно, немножко подзапутался.

А. Уминский ― О, это совсем несложно — подзапутаться…

С. Крючков ― Есть почётный патриарх Филарет, он представлял РПЦ Киевского патриархата. И сегодня он не пришёл на заседание так называемой Православной церкви Украины, которая была создана и получила он Фанара томас так называемый. Ожидаемо, что эта фигура уходит с религиозной сцены или она всё ещё сохраняет своё влияние?

А. Уминский ― Как вы видите, эта фигура вполне действующая, это фигура неумолкающая, несмотря на свои 90 лет. Он полон сил, энергии и стремлений не сходить со сцены. Я думаю, он будет делать до последнего издыхания, я бы сказал, своего. Это было для меня понятно, что подобная структура, которая родилась из сложных, скандальных религиозных образований, не может так легко, быстро укореняться или сформироваться. Понятно, что внутренние проблемы всегда будут раздирать, тем более, такой игрок, как Филарет, никогда не даст возможность никому рулить другому, кроме себя.

С. Крючков ― Но значит ли это, что вновь образованная церковь уже в определённом смысле состоялась, коль скоро Киевский патриархат с его небольшим числом оставшихся приходов сегодня практически не имеет никакого влияния?

А. Уминский ― Я думаю, что, в принципе, эта новая структура могла бы этим воспользоваться в свою пользу, потому что Филарет, очевидно, схизматик, он, очевидно, тот, кто известен всему миру, кто под анафемой, действительно, раскольник, которому размежеваться от Филарета как от своего раскольнического прошлого, наверное, этой новой структуре сегодня было бы очень выгодно.

С. Крючков ― Это же Константинополь не предоставил ему того статуса, который он возымел в 1995-ом году. То есть он не патриарх с точки зрения Фанара?

А. Уминский ― Ну, и не был никогда, собственно говоря.

С. Крючков ― А что касается ситуации с переходом приходов от Московского патриархата в новую церковь — эта история продолжается, что-то вам известно?

А. Уминский ― Я думаю, что эта история будет продолжаться под разными предлогами. Часть священников, которые сами выбирают для себя новую структуру из Московского патриархата, их не так много. В основном переходят приходы без священников, которые переходят как здания, и они тоже таким, довольно сложным и скандальным образом переходят. Потому что на Украине говорят, что это захваты церквей, захваты приходов.

Примерно получается так, что часть села за новую, предположим, структуру, часть села хочет остаться в патриархии. Священник, к примеру, остаётся в Московской патриархии, но другая часть села путём приглашения каких-то других людей, которые голосуют, большинством голосов решают о переходе. И тогда приход становится частью новой структуры. Но, я думаю, что такое будут продолжаться, конечно, дальше.

М. Максимова ― Мы сейчас говорим про предстоящие выборы в сентябре. Скажите, вы как-то следите за выборами, за кандидатами?

А. Уминский ― Не очень. Кроме вот этой неприятной истории с 43-ем округе, которая стала всем понятна, я, в общем, не слежу.

М. Максимова ― А вообще, пойдёте на выборы, голосовать будете?

А. Уминский ― Вообще, раньше я не ходил по одной простой причине, потому что всегда выборы в воскресенье. А в воскресенье у меня день, в который я служу. И я так устаю за воскресный день, что подумать ехать мне в Перово, где я прописан — это мне просто сил никаких не было. Но последнее время я стал набираться сил и ездить на выборы.

М. Максимова ― Ах вот так? А что изменилось?

А. Уминский ― Моё отношение к выборам.

М. Максимова ― Так в этом сентябре пойдёте?

А. Уминский ― В этом сентябре пойду обязательно.

М. Максимова ― Но при этом не следите. Я запуталась.

А. Уминский ― Пока нет. Придёт сентябрь. Ближе к сентябрю я посмотрю, кто там у меня в округе избирается, кто разыскивается, кто от какой партии приходит и так далее. Буду тогда делать свой выбор. Но я, конечно, не очень активный избиратель, тут я должен признаться.

М. Максимова ― Скажите, а какие-то установки существуют? Я знаю, что в РПЦ были установлены правила по поводу участия в выборах. Что касается голосования…

А. Уминский ― Никогда никаких не было установок.

С. Крючков ― А в 2012-ом году накануне президентских выборов патриарх, по-моему, произнёс какие-то слова в поддержку президента.

А. Уминский ― Может быть, патриарх и произнёс, но никаким священникам, никаким приходам, по крайней мере, в рамках Московской епархии никогда не было никаких пожеланий, так сказать.

М. Максимова ― Скажите, а прихожане, собственно, когда идут к священнику, когда хотят посоветоваться, задают какие-то вопросы, связанные с выборами? Ведь в конце концов, от этого зависит то, как мы будем жить. Они с какими-нибудь советами в этой области обращаются?

А. Уминский ― Не часто. Были у меня несколько вопросов, скажем, у молодёжи нашей приходской по поводу участия в митингах, несанкционированных митингах. И я, честно говоря, не желал им. То есть я сказал: «Это ваше дело, вы сами решайте, но я вам как священник не очень советую ходить на митинги несогласованные». Это моя позиция, я её держался всегда и держусь. Я думаю, что когда люди выступают за свои права, они должны быть максимально приближены к закону.

С. Крючков ― Хотя есть 31-я статья…

А. Уминский ― Сто процентов с вами согласен! Я понимаю все возражения, которые на меня обрушится. Масса моих друзей, очень близких людей, в том числе, конечно, прихожан ходили на этот митинг 12-го числа в поддержку Ивана Голунова. Я прекрасно понимаю, что это был совершенно справедливый, абсолютно правильный выход на митинг. Но митинг был несогласован. Когда дело касалось подростков, не достигших 18 лет, которые ко мне подошли с этим вопросам, я этим несовершеннолетним людям не посоветовал идти на несогласованный митинг.

С. Крючков ― Помимо того, что вы не посоветовали, чем вы это аргументировали? Тем только, что они с точки зрения закона неодобряемы?

А. Уминский ― С точки зрения, что они ещё всё-таки несовершеннолетние и что они пока недостаточно зрелы в моём представлении. Я опять же говорю о себе и о своём беспокойстве, о своей ответственности за тех детей, которых я знаю с 6-летнего возраста. По отношению к ним это была, если хотите, родительская такая забота.

М. Максимова ― То есть это касается только по всем внутренним ощущениям только по возрасту?

А. Уминский ― Конечно, только так.

С. Крючков ― То, что в последующем было названо серьёзными недостатками в работе правоохранительных органов — там называлась разная цифра, 2 тысячи вышло, но 500 человек оказались в отделениях полиции — чья в этом ответственность? Тех, кто вышел? Ты знал, на что шёл.

А. Уминский ― Нет, не думаю. Я думаю, что эти люди вышли довольно мирно. В этих людях не было ни малейшей агрессии. Эти люди не представляли собой никакой опасности ни для общества, ни для движения автомобильного, какого угодно. Очевидно, что эти люди вели себя совершенно адекватно. Не было никаких желаний строить баррикады, сжигать мусорные баки и так далее.

Поэтому это «винтилово», как говорят — 500 человек… Видел фотографии, да и сам знаю просто, как это было, как детей просто там избивали, причём на глазах старших по званию. Они смотрели, как в автозаке избивают молодого человека. Мне рассказывала моя очень близкая подруга юности Маша, при ней это происходило. Она пыталась обращаться вместе со всеми прекратить избиение, когда огромный полицейский своей ногой начал давить на грудь этого подростка, который не отдавал свою фотокамеру. А рядом стоял старший по званию, к которому обращаются, говорят: «Прекратите». «Ничего-ничего, — отвечал он ей. — Ничего с ним не будет. С ним будет всё нормально», — говорил ей.

И, мне кажется, это такая дрессировка этих новых гвардейцев, новых полицейских. Потому что пока ты себя не проявишь таким образом, ты ещё не свой. То есть всем надо замазаться в жестокости. То есть каждому надо быть своим и проявить жестокость, чтобы было понятно: тебя нельзя разжалобить, тебе нельзя давить на совесть, ты будешь выполнять всё, что надо выполнять. Поэтому это инициация жестокости, это репетиции инициации жестокости для этих всех людей, которые избирают себе путь охранения закона и порядка. Это ужасно…

С. Крючков ― Мы заговорили о так называемом деле Голунова, которое началось с обвинений в сбыте и хранении наркотиков. А вот ещё тут одно последовало сообщение со ссылкой на митрополита Илариона, о том, что в церкви предлагают подключить сотрудников киноиндустрии к борьбе с наркотиками. То есть, как борются с наркотиками сотрудники УВД по ЗАО, мы видели. А теперь вот что: фильмы по аналогии с упоминаниями о сигаретах предлагают предварять упоминаниями о том, что речь здесь пойдёт о наркотика или об их употреблении. На ваш взгляд, это целесообразная инициатива?

А. Уминский ― Мне кажется, что всё-таки произведения культуры, произведения искусства должны быть освобождены от подобного рода цензуры. Потому что если это фильм «Криминальное чтиво», предположим…

С. Крючков ― Запретить!

А. Уминский ― Или какие-нибудь другие фильмы, например, «Игла» с Цоем. Прекрасный такой фильм, который очевидно имеет такой антинаркотический посыл, очень серьёзный как раз момент переживания трагедии, которая касается молодых людей.

М. Максимова ― Но есть и другие фильмы. Есть «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» и другие.

А. Уминский ― Есть масса других фильмов. Для этого есть обозначения +18, +20. Пожалуйста.

С. Крючков ― То есть вы не допускаете, что, возможно предварение фильмов вот такой вот лекцией большой: «Здесь пойдёт речь о курении, о наркотиках…».

А. Уминский ― …Вот тут нельзя пить в большом количестве шампанского и вина, в том числе… Только здоровый образ жизни как в клипе у группы «Ленинград».

С. Крючков ― Тут папа Франциск некоторое время назад, прибыв в Румынию, попросил прощения за вековую дискриминацию цыган. В России тоже пункт новый географический мы все узнали полторы недели назад — Чемодановка так называемая. И там, судя по всему, межэтнический конфликт разыгрался. Сегодня уже Чмодановка-2 — екатеринбургский населённый пункт Нижние Серги. На ваш взгляд, что-то происходит в обществе или мы просто стали узнавать об этом, потому что лучше работает региональная журналистика?

А. Уминский ― Ну, в том числе. Я думаю, что подобного рода конфликты, они бывали и раньше, и межэтнические конфликты и конфликты каких-то общин, которые живут поблизости друг от друга. Когда-то они, бывает, выходят за рамки закона, как это было в Чемодановке. Кстати, до сих пор непонятно, кто в чём виноват и из-за чего вдруг такая страшная история, в которой погибают люди.

Я думаю, что такие межнациональными конфликты к величайшему сожалению давно у нас заложены нашей историей. Я помню тоже этот конфликт в Карелии…

М. Максимова ― Кондопога.

А. Уминский ― В Кондопоге, да. Это очень похоже всё. А каким образом власти должны реагировать, каким образом общины должны контактировать, у меня нет ответа. Я не очень понимаю меру ответственности тех, кто отвечает, в том числе, за свои общины этнические, которые живут в России.

М. Максимова ― Сегодня мы беседовали с Владимиром Жириновским, лидером ЛДПР, и записывали «Разбор полёта», который выйдет в 22-00 у нас сегодня на «Эхе Москвы». И тоже говорили об этих межнациональных конфликтах. Он сказал, что одна из причин — это отсутствие чувства сплочённости у русских, которое присутствует у других народов. Есть такое ощущение?

А. Уминский ― Ну, вы знаете, чтобы была ещё сплочённость группировки бандитской? Пусть лучше она отсутствует у русских. Мне кажется, что тут вообще о другом идёт речь. Потому что это же не стенка на стенку. Это про чувство сплочённости людей, которые готовы убивать, громить.

М. Максимова ― Не обязательно убивать. Просто поддержки своего…

С. Крючков ― Соплеменника.

А. Уминский ― Я думаю, что разговор о другом идёт. Разговор идёт о том, насколько криминальные элементы, которые могут выходить из группировок каких-то этнических, парализуют службу полиции, тех людей, которые должны следить за законом. Я читал новости. Следственный комитет проверяет, почему в течение долгого времени полиция в Чемодановке не реагировала, не отвечала на сигналы, которые поступали, когда этот конфликт только-только начинался. Мне кажется, дело только в этом.

Насколько ситуация, в которой живёт какая-то община, в которой люди живут вместе — разные общины и культурные общины разные, и религиозные общины разные, и национальные общины разные, — это знак того, что между этими людьми могу быть хорошие связи, а могут быть плохие связи. Может вселиться вражда, и одна община начинает использовать какой-то свой ресурс, подавляя другую. Это всё должно, мне кажется, быть объектом внимания нашей полиции, прежде всего.

С. Крючков ― Понятно, что Россия — многонациональное государство. И речь идёт не о национальных республиках, а о коренных российских областях — Пензенская в данном случае прозвучала сейчас, Свердловская область. Сам факт существования таких национальных общин, не ассимилирующихся в общество, он вас пугает? Это нормально?

А. Уминский ― Не знаю. Дело в том, что какая-то ассимиляция должна происходить, потому что люди должны просто общаться друг с другом. Люди должны быть настроены дружелюбно по отношению друг к другу. Те люди, которые приезжают в такие национальные анклавы или религиозные в другие области, должны делать первые шаги сами от себя, чтобы налаживать хорошее, доброе отношение и показывать своё доброе, хорошее отношение к тем людям, которые там живут.

Люди не должны быть напуганы, встревожены пришествием людей, которых они не знают. И эти люди, которые приезжают, они, мне кажется, должны уважать традиции, хотя бы знать что-нибудь о них, понимать что-нибудь. Вот это всё очень важно.

Это касается и России, это касается и Европы, которая сталкивается с теми же самыми проблемами гораздо более серьёзно, чем мы.

С. Крючков ― История противостояния, за которой мы тоже наблюдали в конце мая — это Екатеринбург и строительство храма на месте сквера. Казалось бы, не было взаимопонимания, да его и потом не наступило. Но, тем не менее, Екатеринбургская епархия в последующем отказалась от строительства собора. Кто кого здесь пересилил или здравый смысл возобладал?

А. Уминский ― Здесь, мне кажется, здравый смысл всё-таки находится в том, что храм не должен строиться во что бы то ни стало как победа одних над другими. Храм всё-таки — это место мира, место молитвы, место, где проповедуется любовь. Поэтому если епархия смогла смириться, может быть, с не вполне справедливыми требованиями… Потому что я, например, не понимаю искренне, а почему нельзя строить храм в парке? Почему нельзя строить храм в сквере? А что такого странного? Что будет со сквером, если какую-то часть этого сквера займёт храм? Ничего же, в общем, смертельного не случится.

Я видел проект этого храма. Очень достойный, мне кажется, проект интересный, яркий. Но если у людей возникает противостояние, если общество агрессивно настроено против, если людей разрывает вот эта ненависть по отношению к церкви, тогда не надо.

М. Максимова ― В чём же причина агрессии? Люди хотят парк, чтобы, условно, ходить с колясками, кататься на велосипедах, всё прочее. В любом случае, что бы вы не поставили там — церковь или что-нибудь другое…

А. Уминский ― Ну, вот у нас в парке Кунцевском построили ресторан, и нормально, и ничего страшного. И никто не противостоял.

М. Максимова ― Почему? Были масса протестов…

А. Уминский ― А у нас не было протестов. Прекрасный ресторан… Это реклама… Мимо прохожу, смотрю, как люди сидят за столиками. Им хорошо, они радуются. Тут храм будет. А что такого страшного в храме?

С. Крючков ― Тут в чём закавыка-то: людей спросили после того, как возникло возмущение.

А. Уминский ― Вот это совсем другое дело. Это, мне кажется, очень важным, что когда мы сегодня живём в открытом обществе, и церковь, в том числе, претендует на свою роль в этом обществе, на диалог с этим обществом, на разговор с этим обществом, хочется быть услышанным этим обществом. Тогда это надо выстраивать с самого начала как равный, открытый, абсолютно честный диалог, который сразу будет в пользу церкви.

С. Крючков ― То есть в этом смысле вы излагаете не ту позицию, которую озвучили в патриархии, говоря о том, что в здравом смысле быть против храмов нельзя.

А. Уминский ― Есть люди разные. Есть люди, которые могут быть против храмов, потому что они воспитаны как атеисты и для них всякое упоминание о религии для них плохо. Ну и что? Что, они от этого не в здравом уме, что они больные, что ли? Просто у них другая точка зрения, они на неё имеют право. И мы её уважаем.

Другое дело, когда растёт противостояние, когда пена на губах у ангела, о котором говорил Померанц в своё время. Это ужасно. Здесь, когда митрополия решает уходить от конфликта и искать другие места, мне кажется, правильное решение.

С. Крючков ― Когда в публичном поле звучат такие словосочетания как «город бесов», это вас ранит, смущает, тревожит, или бог с ним, мало ли что говорят?

А. Уминский ― Мало ли кто что говорят. Я не слишком на это реагирую.

М. Максимова ― Ещё один, можно сказать, камень преткновения — это музей Рублёва. Вот, например, министр Мединский говорил, что выступает против поспешных решений относительно таких объектов культуры.

А. Уминский ― Тут мне вообще всё непонятно. Это с самого начала вызывает у меня много вопросов. В Москве достаточно много крупных действующих монастырей сегодня, и женских и мужских. Более того, есть монастыри такие, как Андреевский монастырь, который недавно открыт. Был приходской храм замечательный, и до сих пор в помещениях монастыря находится много разных отделов Московской патриархии, в том числе, отдел Владимира Романовича Легойды.

Сейчас это мужской монастырь, в котором два или три монаха. Зачем это? Вот зачем эти монастыри? Какую функцию они несут? Ведь в этом Андрониковом монастыре есть приходской храм, который открыт много лет. Есть своя прекрасная община замечательная. Ровно столько людей туда ходит, сколько этот храм может вместить. Зачем новое поле противостояния? Что даст этот монастырь для духовной жизни, если туда придут ещё три человека монахов, я не очень понимаю. Зачем шум в городе? Открывать монастырь ради чего? Ради того, чтобы просто отметиться: Это наше помещение, это наша недвижимость, это когда-то нам принадлежало, и мы имеем право это требовать?..

Да, наверное, с точки зрения имущественных вопросов у церкви было отобрано огромное количество храмов, монастырей. Было уничтожено огромное количество церквей, причём памятников величайших. Конечно, вопрос о реституции может подниматься. Но он может подниматься совершенно иным образом.

Церковь, например, могла бы попросить у государства в качестве компенсации реституции дать возможность построить монастырь вне Москвы в другом месте, назвать его Андрониковым, и возродить в нём монашескую жизнь в память о том монастыре. И сделать то, что нужно, что, действительно, нужно людям, которые бы молились в этом монастыре, которые бы трудились в этом монастыре как монахи тех самых времён: своим собственным трудом добывали бы себе еду, пропитание и так далее, как должны жить монахи.

Они должны содержать себя своим трудом. Кто будет содержать тех людей, которые будут там? Компанию мужчин, которых надо кормить несколько раз в день, которым надо оплачивать все коммунальные платежи…

Огромное количество зданий надо содержать, реставрировать. Кто это будет делать? Отдайте церкви? Возьмите. А кто будет содержать? Государство будет содержать или кто? Вот у меня масса вопросов возникает. Зачем? Что это даст? Какому добру, какому благу это может послужить?

С. Крючков ― У вас какие-то ответы на этот вопрос есть?

А. Уминский ― У меня один ответ: этого делать не надо. Музей Андрея Рублёва должен оставаться музеем Андрея Рублёва. Спасский храм на территории монастыря должен быть действующим храмом, как это есть. Вот статус-кво сегодняшний и взаимодействие церкви и музеев должно происходить на самом хорошем, мирном и научном, в том числе, уровне. Это взаимодействие должно помогать, а не разрушать.

М. Максимова ― Ещё одно предложение. Глава Синодального отдела внешнецерковных связей митрополит Иларион как раз призвал усилить в школах патриотическое воспитание. К сожалению, наша школа сейчас не в полной мере, на мой взгляд, выполняет эту задачу. Не случайно мы то и дело слышим о тех молодых людях, школьниках, которые говорят, что их самое большое желание — уехать из России. Говорит, что вот как раз утечка мозгов остановится, если мы усилим это патриотическое воспитание.

А. Уминский ― Мне кажется, это вопрос не столько к школам, сколько к политикам, к нашему президенту, к нашим экономистам. Они должны усилить патриотическое воспитание с тем, чтобы у людей был достойный уровень жизни, чтобы наша наука развивалась, чтобы наша медицина тоже развивалась, чтобы мы не искали деньги на операции нашим детям через какие-то благотворительные фонды.

Мне кажется, это и есть самое настоящее патриотическое воспитание, в котором, действительно, нуждается вся наша страна. Вот надо обязательно нас воспитывать патриотами. Мы должны любить свою Родину. Мы должны знать, что в этой стране наши правоохранительные органы нас не будут дубинками избивать, а будут охранять наш покой и наше здоровье; что мы будем идти в поликлинику или в больницу — мы будем знать, что мы получим качественное медицинское обслуживание; мы будем знать, что наши дети, окончив вузы, устроятся на хорошую роботу и будут получать достойное жалование. Тогда никто никуда не будет уезжать.

С. Крючков ― Вы сейчас о вузах вспомнили. Тут забавный сюжет развивался в Московской духовной академии. Там студенты пересдавали экзамен после так называемой фальсификации. Якобы там билеты подтасовывали…

А. Уминский ― В духовной семинарии?

С. Крючков ― Да.

А. Уминский ― Я заочно учился, поэтому…

М. Максимова ― Не списывали? Не подтасовывали ничего?

С. Крючков ― Максим Козлов рассказывал протоирей.

А. Уминский ― Отец Максим должен это знать лучше всех

С. Крючков ― То есть на бога надейся, а сам не плошай, учи билеты.

А. Уминский ― Ну, все студенты остаются, прежде всего, студентами, молодыми людьми, которые могут вполне естественным образом себя так вести. Ну и что?

М. Максимова ― От образования к культуре. Тут на следующей неделе на сервисе Netflix выходит новый сериал, где будет показана жизнь Николая II. Есть какие-то опасения в этой связи?

А. Уминский ― Естественно, конечно, жизнь последнего российского императора очень сложная, очень противоречивая, в которой есть масса событий, которые историки всё время подвергают определённому анализу, конечно, и критике. И все по-разному оценивают роль последнего императора в истории России. Очень многие относятся к императору как к исторической фигуре вполне негативно, зная, сколько было ошибочных и непродуманных решений принято, в том числе, касательно и начала Первой мировой войны.

Поэтому, я думаю, что те люди, которые как-то возбудились на фильм «Матильда», они, наверное, получат для себя ещё новую возможность себя проявить. И как-то, наверное, они ждут это с нетерпением, потому что о них уже стали немножко забывать, а это, мне кажется, всегда для таких людей немножко обидно.

С. Крючков ― Это возбуждение по зову трепетной души происходит или всё-таки оно кем-то инспирируется?

А. Уминский ― Ой, по зову трепетной души.

С. Крючков ― Они жертвы патриотического воспитания?

А. Уминский ― От переизбытка, мне кажется.

М. Максимова ― Пару скандалов было. И, в том числе, связан был с запретом проносить в храм свои свечи.

А. Уминский ― Это постоянно, к сожалению, такая история возникает. В каких-то храмах возникают какие-то объявления: «Только наши свечи имеют силу пред Богом».

М. Максимова ― Самые волшебные. С чем это связано? Чем зарабатывает храм? То есть, действительно, не хватает денег? Это же не просто так возникает, не на пустом месте?

А. Уминский ― Разные храмы живут по-разному. И есть храмы, которые, действительно, очень скудно себя обеспечивают, находятся на пределе возможности. И, конечно, свечи, которые покупают или за которые жертвуют прихожане, являются источником экономики храмовой.

М. Максимова ― Прямо значительной статьей?

А. Уминский ― Думаю, что да. Особенно это касается храмов, в которые люди заходят в течение дня постоянно. Люди, которых мы называем «захожанами». Они заходят, ставят свечи и быстренько уходят. Вот эти «захожане» для многих храмов являются главной экономической поддержкой. Потому что каждый приход в нашей церкви самообеспечивается. То есть мой приход обеспечивается моими прихожанами.

С. Крючков ― А есть такая статья как взаимодействие с епархией?

А. Уминский ― Есть такая статья, да. Наши приходы, в том числе, не только содержат сами себя, но ещё обязаны отчислять часть средств на содержание епархии.

С. Крючков ― От лояльности епархии многое зависит со стороны руководства прихода? Количество поступлений.

А. Уминский ― Обычно всё-таки там наверху они примерно представляют себе, какой храм в каких экономических условиях живёт, поэтому у каждого храма есть своя квота обязательная, которая перечисляется на счёт епархии для содержания епархиальных структур.

С. Крючков ― Алексей Уминский, протоиерей, священник. Программу провели Марина Максимова и Станислав Крючков. Алексей Анатольевич, спасибо вам!





ИСТОЧНИК

Марина Максимова, Станислав Крючков

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Разжигание розни (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Общество (0) > Религия (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 17.07.2019 - ДОСТАЛИ!
  • 16.07.2019 - ЗАЯВЛЕНИЕ ИРАНА
  • 14.07.2019 - УВИДЕТЬ ВСЁ СВОИМИ ГЛАЗАМИ
  • 14.07.2019 - ТРАДИЦИИ КАВКАЗА
  • 14.07.2019 - ДОКЛАД НЮТЫ ФЕДЕРМЕССЕР
  • 13.07.2019 - ЛИБЕРАЛЬНАЯ ЕРЕСЬ РОССИЙСКИХ СОСЛОВИЙ
  • 11.07.2019 - МАФИЯ НА АУТСОРСИНГЕ
  • 10.07.2019 - ПРОБЛЕМЫ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ
  • 09.07.2019 - ЖУРНАЛИСТ В РОССИИ
  • 08.07.2019 - СТАЛИН И МАО — GREAT AGAIN?
  • 08.07.2019 - СОБЫТИЯ В ГРУЗИИ
  • 06.07.2019 - КАК ЗАЩИТИТЬ ДЕТЕЙ ОТ ПРОПАГАНДЫ НЕНАВИСТИ
  • 03.07.2019 - В ЗАЩИТУ ПРАВ ГРАЖДАН НА ДОСТУПНУЮ И КАЧЕСТВЕННУЮ МЕДИЦИНУ
  • 03.07.2019 - РЕЗУЛЬТАТ ОТРИЦАТЕЛЬНОЙ СЕЛЕКЦИИ
  • 02.07.2019 - ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА ПРОТИВ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru