Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[13.08.2019]

У НАС ХОДЯТ СТРОЕМ…

Демьян КУДРЯВЦЕВ: российский медиаменеджер и предприниматель, в настоящее время владелец газет «The Moscow Times», «Ведомости» и агентства «Communication Agency», известен также как поэт и прозаик


Демьян КУДРЯВЦЕВ:


Некоторое количество москвичей считают, что они здесь живут и могут выходить, когда хотят и куда хотят и сами справятся с тем, чтобы не мешать проезду транспорта. А силовая часть власти считает, что нет, у нас без спроса не ходят — у нас ходят строем в отведённое время и место…

Само это действие: «Попросите у нас право собираться» гораздо более важно, чем суть, количество и реальная помеха или реальный повод для сбора того или иного количества людей. Собственно говоря, в этом есть корень проблемы.

Некий политический субъект, которого мы не признаём, заявляет, что мы теперь собираемся на Трубной. Там и до этого стояло тысяча человек, просто там всегда стоит тысяча человек. Но если эта тысяча человек становится политическим сбором, что определяется одним твитом того, кого силовики не готовы признавать, то в эту минуту, соответственно, начинаются задержания, избиениями дубинками, потому что к вечеру эмоции и нервы уже у всех, включая ОМОН, который весь день простоял на жаре и в полной экипировке…

Это закономерно для людей, которые мыслят конспирологически. А во власти всё больше таких людей с годами, — тоже им кажется странным это, им всё время кажется, что это влияние сетей, поэтому необходимо отключать мобильную связь и так далее.

Вот в Америке была проблема с пересчётом бюллетеней Альберта Гора, помните? Каждый бюллетень рассматривали представители обеих сторон и независимые эксперты, сидели в комнате и обсуждали: принято — не принято. Вот то же самое и должно быть. То есть технология этого решения есть. ЦИК может вернуть ещё часть претензий, и главное, публично обсудить и продемонстрировать обществу те претензии, которые ЦИК считает справедливым, чтобы общество тоже согласилось: вот эта подпись глупая, её нет, или этот почерк подделанный… а вот здесь замечаний нет, возвращаем. Должна быть прозрачность. И инстанция для этого есть, инстанция, которая формально не зависит от силовиков, от Москвы. Есть способ пойти на уступки.

Я точно знаю, что некоторые сагитированные как бы консерваторы и противники оппозиции, может быть, даже искренне верят в то, что мы тут накануне Майдана, потому что ничто так не увлекает человека, как чувство правоты — очень хочется быть правым.

Но для это и существуют выборы, неангажированные опросы общественного мнения, другие элементы демократии для того, чтобы человек мог выявить себя и проявить свои настроения без того, чтобы ему надо было бегать от ОМОНа и так далее. При этом надо понимать, что всегда будут люди, которые будут бегать от ОМОНа или за ОМОНом или ещё что-нибудь. Нельзя о них делать никаких статистических выводов.

Просто смысла в этом нет никакого. Для того чтобы цифры имели смысл, нужно провести выборы. Потому что вот эти выборки репрезентативны. Надо допустить кандидатов от разных кланов и политических устремлений, и тогда те, кто за них реально проголосует и придёт не под ОМОН, например на прогулку, не поглазеть, а проголосовать, — будут что-то значить. В условиях равного допуска к агитации, медиаресурсам и так далее.

Дело в том, что российское общество как политический субъект в целом не просвещён. За ним не стоит многолетняя или многовековая эпоха политической борьбы за собственные права, потому что раз начатый этот процесс был завершён массовыми, тотальными репрессиями, перемещениями людей, миллионами расстрелянных и отлакирован, извините за грубое слово, войной. После чего этот процесс был как бы закончен.

В то время, как во многих странах он не прерывался, и у людей есть исторический опыт: что бывает, когда тебя лишают одного права, что бывает, когда тебя лишают другого, и почему, собственно, твой невыход на улицу связан с тем, что у тебя нет дорогих кроссовок, и как связано наличие независимого суда с возможностью иметь дорогие кроссовки…

Но важно другое — важно то, что это не значит, что каждой нации или каждому политическому субъекту надо потратить те 300 лет, которые идут от Оливера Кромвеля до Маргарет Тэтчер с забастовками шахтёров. Кое-что можно выучить, кое-что можно изучить. Просвещение для того и предназначено, чтобы человек не всё учил на своих ошибках, а чтобы он учитывал предыдущий опыт. Но у нас нет никакого просвещения. Его нет и в рамках государственной политики даже в самые либеральные демократические времена — тогда казалось, ну чего учить, у нас же демократия, мы уже всё создали. Но важно, чтобы люди понимали, как оно устроено и могли это защитить. У нас этого никогда не было.

Имея бесконечное количество государственных телеканалов — они все ориентированы на рекламу или пропаганду — при этом никто из них не занимается образованием в длинную (а сейчас и не может). Это основная проблема. У людей не сформировано собственное настоящее понимание того, как идут общественные процессы. Что если сегодня государство лишает тебя выборов губернатора или как бы лишает, то рано или поздно это кончится тем, что соль и сахар подорожают!.. В мире не было никаких исключений. Но всегда кажется, что тебя конкретно это минует…

Большинство граждан не занимают никакую радикальную позицию. Они и в мире никакой радикальной позиции не занимают. Просто, будучи образованным, имея общий бэкграунд понимания, как экономика связана с политикой, как права связаны с возможностями, им просто не надо занимать радикальную позицию. Если у тебя есть независимый суд, если у тебя есть относительно честные выборы, позволяющие ротацию власти, то, в принципе, не надо занимать радикальную позицию. Потерплю год, через год мы их переизберём.

Историческая российская традиция. «Не жили богам то — нехрен начинать». Люди, в принципе, готовы без многого обойтись. Они просто не очень любят, когда их оскорбляют и тычут им это в лицо. Вот этого они прямо совсем не переносят!

И мы должны понимать, что никакого разделения властей на самом деле в обществе нет. Может быть, оно ему и не нужно, но просто не надо делать вид, что оно есть. Есть единая власть, она же суд, она же избирком, она же силовики и так далее. Но когда никто не берёт на себя ответственность из тех, кто обладает политической субъектностью, ответственность берёт на себя сержант ну, или полковник, которого мы не знаем и никогда не узнаем…

Власть не умеет по политическим процессам отыгрывать назад. Раньше умела. Сложные времена интриганов Суркова, Володина закончились, и слышен один голос — это командный силовой голос. И важно понимать, что он, по сути дела, анонимный. Политические решения в стране принимает анонимное силовое сообщество, которое не несёт политической ответственности, потому что оно не избирается никем и не представлено напрямую.

                    *   *   *

М. Максимова ― Это программа «Особое мнение». В студии — Марина Максимова. Я приветствую наших слушателей и зрителей. А своё особое мнение сегодня высказывает Демьян Кудрявцев, медиаменеджер, член совета директоров газеты «Ведомости». Здравствуйте! 27 июля, центр Москвы. Я знаю, мне рассказали, что вы там были. Вот что там произошло?

Д. Кудрявцев ― Во-первых, это был длинный день. Там произошло много разного. Вкратце, безусловно, это в каком-то смысле новое качество противостояния несогласных и нового поколения этих несогласных с репрессивной силовой машиной, которая не может допустить, чтобы что-нибудь происходило вне согласования и разрешения с ней.

Само это действие: «Попросите у нас право собираться, пройтись» и так далее — гораздо более важно, чем суть, количество и реальная помеха или реальный повод для сбора того или иного количества людей. Собственно говоря, в этом есть корень проблемы. Некоторое количество москвичей считают, что они здесь живут и могут выходить, когда хотят и куда хотят и сами справятся с тем, чтобы не мешать проезду транспорта.

А силовая часть власти считает, что нет, у нас без спроса не ходят — у нас ходят строем в отведённое время и место…

После чего это проявилось по-разному. Где-то оттесняли. Вполне бессмысленно, как мы понимаем. Оттеснили с этой улицы — но нельзя как бы в выходной толпе гуляющих идентифицировать однозначно, пока они чего-нибудь не кричат. Поэтому выстраивается предполагаемый маршрут вытеснения. Потом выясняется, что все люди оказались на Лубянке, где их некому оттеснять. И вот они прошли и никому не помешали…

Поэтому это вопрос символического столкновения. Вот если символически мы идём к мэрии — вас там будут выталкивать. Если символически вы собираетесь на Трубной… А что такое символически? Это некий политический субъект, которого мы не признаём, заявляет, что мы теперь собираемся на Трубной. Там и до этого стояло тысяча человек, просто там всегда стоит тысяча человек. Но если эта тысяча человек становится политическим сбором, что определяется одним твитом того, кого силовики не готовы признавать, то в эту минуту, соответственно, начинаются задержания, избиениями дубинками, потому что к вечеру эмоции и нервы уже у всех, включая ОМОН, который весь день простоял на жаре и в полной экипировке…

Это системное противоречие, потому что власть не считает себя нанятыми управленцами, которые обслуживают всех людей, включая тех, кому они не нравятся. А люди считают, что они имеют на это права. То есть ключевой вопрос, он как обычно: Всё ли нам разрешено, что не запрещено, и кто определяет, что запрещено?

Этот митинг технологически отличался сильно от предыдущих… Дело даже не в разрешённости. Дело в том, что он был дисперсным, он возникал очагово. В разных местах вдруг эти люди образовывали эту гуляющую массу, которая становилась протестующей массой. На это было трудно объективно реагировать силовикам, что в свою очередь включало дополнительное раздражение. Кроме того, в какой-то момент эта толпа существовала без очевидных для силовиков лидеров. Все вроде были задержаны…

М. Максимова ― Ещё до начала акции.

Д. Кудрявцев ― Да. А оно вроде как-то само там продолжает происходить. Тогда, может, отпустить этих лидеров? Отпускают. В этот момент они садятся уже поверх происходящего, возвращаясь к толпе… Это новая такая технология, причём она никем не придумана, как я понимаю, а спорадически возникла, что закономерно для людей, которые мыслят конспирологически. А во власти всё больше таких людей с годами, — тоже им кажется странным это, им всё время кажется, что это влияние сетей, поэтому необходимо отключать мобильную связь и так далее.

При этом, конечно, ужасное поведение медийной и информационной агитпропаганды — все эти вбросы про взрывпакеты, газы, камни. При этом все видео, которые вообще где-либо существуют, показывают, что толпа была в целом мирная и видно, где людей бьют дубинками, и нигде не видно этого газа, взрывпакетов и так далее.

М. Максимова ― Асфальта, ещё что-то…

Д. Кудрявцев ― Да. Плитки… Булыжник — оружие пролетариата. Всего этого, конечно, не видно. Я не говорю при этом, что если бы было видно, то значит, это насильственное мероприятие… Нет, могли быть и провокаторы. Но даже этого не было.

Я точно знаю, что некоторые сагитированные как бы консерваторы и противники оппозиции, может быть, даже искренне верят в то, что мы тут накануне Майдана, потому что ничто так не увлекает человека, как чувство правоты — очень хочется быть правым. Но при этом хочется всё-таки, чтобы мы, медиа оставались в рамках настоящих фактов.

М. Максимова ― Хотелось. Какое влияние оказала эта акция? Что касается подсчёта участников… Вот, мне кажется, недавно знакомый, который абсолютно не интересуется политикой, говорит: «А что там было-то в субботу? Оказывается, 3 тысячи человек». Сегодня он услышал, когда ехал на машине, на радиостанции «КП», что на самом деле. Но у нас сегодня политолог в эфире говорил, что там было минимум 20 тысяч человек. Мне кажется, субъективно, что было 10–15. Но, допустим, даже 20 тысяч человек. Но в масштабах России это что?

Д. Кудрявцев ― А при чём тут масштабы России?

М. Максимова ― Эта история, она исключительно московская — то, что произошло в субботу?

Д. Кудрявцев ― Нет, конечно. В каждом месте есть какая-то своя истории приблизительно с одинаковым количеством процентов участников. В Екатеринбурге была своя история: сквер, храм и так далее. Вышло какое-то количество человек. Их даже не было 10 тысяч. Возможно, пропорционально к Екатеринбургу их было такое же количество… Это ничего не говорит о том, что люди думают. Это говорит о том, что есть среди несогласных или им сочувствующих, или любопытствующих какая-то часть людей, готовая выходить на улицу. Больше ничего. Одна — ходит. Другая — ругается дома на кухне. Третья — занята и сидит на даче. Это вообще не имеет значения. Никакая статистическая часть общества не может быть явлена количеством людей, вышедших на улицу. И судить так неверно.

Вот в Англии в какой-то момент против запрещения охоты на лис вышли десятки тысяч человек, а у нас всего лишь, предположим, 10. Это что значит, что в Англии огромная часть общества хочет, чтобы продолжалась охота на лис? Нет, просто вышли все, кто этого хотел. Это просто вопрос в том, насколько в том или ином сообществе мобильно и привычно традиционное действие выражать себя путём выхода на улицу.

М. Максимова ― А остальные — молчуны?

Д. Кудрявцев ― Кто-то молчуны, кто-то ворчуны, кто-то ещё что-то. У кого-то дети… Для это и существуют выборы, неангажированные опросы общественного мнения, другие элементы демократии для того, чтобы человек мог выявить себя и проявить свои настроения без того, чтобы ему надо было бегать от ОМОНа и так далее. При этом надо понимать, что всегда будут люди, которые будут бегать от ОМОНа или за ОМОНом или ещё что-нибудь. Нельзя о них делать никаких статистических выводов.

Кроме того, важно понимать, что этот митинг был дисперсным не только по географии, но и во времени. Кто-то вышел в час дня в одно место, и там было сколько-то людей. Кто-то вышел в 7 вечера в другое место. Иногда эти люди частично были одними и теми же. Мы какую численность пытаемся понять? Сколько всего людей, не согласных с происходящим на выборах в Мосгордуму было в эти дни на улицах? Считать тех, кто в магазин ходили или нет?

М. Максимова ― Нет, в магазин — это не считается.

Д. Кудрявцев ― Нет, ничего не считается!

М. Максимова ― О цифрах вообще не будем говорить.

Д. Кудрявцев ― Можно говорить. Просто смысла в этом нет никакого. Для того чтобы цифры имели смысл, нужно провести выборы. Потому что вот эти выборки, они репрезентативны. Надо допустить кандидатов от разных кланов и политических устремлений, и тогда те, кто за них реально проголосует и придёт не под ОМОН, например на прогулку, не поглазеть, а проголосовать, — будут что-то значить. В условиях равного допуска к агитации, медиаресурсам и так далее.

М. Максимова ― Меня, если честно, ещё за неделю до этих событий немного прямо резануло — Юрий Дудь написал у себя в Фейсбуке о том, что он много путешествовал по маленьким, большим городам. Цитирую: «Когда разговор касается политики, часто слышу примерно такую мысль: «Как же вы надоели со своими протестами, со своими митингами. На них же выходят люди, у которых всё хорошо — креативные, разодетые, даже бизнесмены. Ну, не стыдно ли так беситься с жиру?».

А вот это уже после 27-го числа. Инга Кудрачева: «Заявление условной Каделаки про невменяемых протестующих меня почему-то совершенно не трогает. Но в приёмном отделении Боткинской больницы страшно разозлилась и расстроилась от слов обычных людей, которые там сидели. Они узнали меня по видео и начали нести стандартное: «Вы с жиру беситесь, у вас вот кроссовки модные — чего же вам не хватает?»

Это неудивительно, что люди так думают, учитывая то, как освещали наши государственные СМИ: итоговой выпуск «Сегодня», «Вести-Москва, Неделя в городе», «Вечер с Соловьёвым». У меня есть «Российская газета», которая написала, как на самом деле было, а не как вы сейчас рассказывали в самом начале передачи. Было совсем по-другому.

Д. Кудрявцев ― Наверняка. Там было много людей в разных местах. Все они чего-то думают по этому поводу. Это многоголосье может находить своё отражение, в том числе, в «Российской газете». Хотелось бы, чтобы внутри «Российской газеты» были разные мнения. Она всё-таки принадлежит налогоплательщикам. Но, с другой стороны, не можем же мы с вами вмешиваться в редакционную политику «Российской газеты».

Тем не менее, дело не в информации. Человек, жаждущий информацию, может её найти. Её бесконечно много. Есть интернет, есть те медиа, которые тем или иным образом хоть как-то пытаются давать разные точки зрения — «Новая газета», «Эхо Москвы» и так далее. Дело в том, что российское общество как политический субъект в целом не просвещён. За ним не стоит многолетняя или многовековая эпоха плохого просвещения, политической борьбы за собственные права, потому что раз начатый этот процесс был завершён массовыми, тотальными репрессиями, перемещениями людtq, миллионами расстрелянных и отлакирован, извините за грубое слово, войной. После чего этот процесс был как бы закончен.

В то время, как во многих странах он не прерывался, и у людей есть исторический опыт: что бывает, когда тебя лишают одного права, что бывает, когда тебя лишают другого, и почему, собственно, твой невыход на улицу связан с тем, что у тебя нет дорогих кроссовок, и как связано наличие независимого суда с возможностью иметь дорогие кроссовки. На этот вопрос у любой развитой демократии есть ответы. Мы не будем на них тратить время передачи.

Но важно другое — важно то, что это не значит, что каждой нации или каждому политическому субъекту надо потратить те 300 лет, которые идут от Оливера Кромвеля до Маргарет Тэтчер с забастовками шахтёров. Кое-что можно выучить, кое-что можно изучить. Просвещение для того и предназначено, чтобы человек не всё учил на своих ошибках, а чтобы он учитывал предыдущий опыт. Но у нас нет никакого просвещения. Его нет и в рамках государственной политики даже в самые либеральные демократические времена — тогда казалось, ну чего учить, у нас же демократия, мы уже всё создали. Но важно, чтобы люди понимали, как оно устроено и могли это защитить. У нас этого никогда не было.

Имея бесконечное количество государственных телеканалов — они все ориентированы на рекламу или пропаганду — при этом никто из них не занимается образованием в длинную (а сейчас и не может). Это основная проблема. Дело не в том, что людям запудрили мозги. Они или вторые так же запудрят, придя к власти. Дело в том, что у людей не сформировано собственное настоящее понимание того, как идут общественные процессы. Что если сегодня государство лишает тебя выборов губернатора или как бы лишает, то рано или поздно это кончится тем, что соль и сахар подорожают!.. В мире не было никаких исключений. Но всегда кажется, что тебя конкретно это минует…

И поэтому в каком-то смысле люди раздражены. Люди раздражены, но они раздражены на всех. Если бы туда пришёл вместо протестующего в эту больницу чиновник среднего звена его бы тоже точно так же в большинстве случаев хаяли, как и этого протестующего. Люди не понимают, кто виновник их бед. Поэтому и нет никакого одного конкретного виновника. Это не агрессия в полной мере, это жалоба, явленная в форме агрессии. Люди недовольны, что у них нет кроссовок. И поэтому появляется претензия…

И то же самое к вопросу о том, сколько их и сколько явлено и так далее. На Дальнем Востоке, помните, власть проиграла выборы в регионе. В некоторых из этих регионов вообще не было митингов до того, как выборы состоялись. Это скрытое нежелание, неготовность принимать обстоятельства, в которых мы оказались в силу неэффективности экономики, в силу корпоративистских и коррупционных схем, на которых принимаются решения, что рано или поздно ложится бременем…

Вы не дочитали Дудя, а Дудь на самом деле же дальше пишет: «Любой человек, который понимает, какое на самом деле происходит изъятие дохода… налоговая система суммарно изымает больше 40%»! И это всё происходит за наши с вами деньги! И это тоже элемент просвещения.

Какое главное требование западная демократия сформировала на конец XIX века? No taxation without representation. То есть «Мы не будем ничего платить, если мы не получим долю политического влияния и политической власти». Но проблема заключается в том, что только тогда эти налоги платили, и можно было так говорить, и люди были после опыта революции XIX века и так далее.

А у нас возникла другая ситуация. Власть — и важно сказать, что это была ельцинская власть — спрятала огромную долю изъятия из зарплаты для того, чтобы не потакать коммунистам, чтобы не показывать им при борьбе в 1996-ом году за власть с Зюгановым, чтобы не давать людям повод обсуждать, что изъятия из зарплаты реально равны почти половина денег, сделали самый маленький подоходных налог в мире, рекламировали только это. И сегодня человек не понимает, что на самом деле всё это, чем он недоволен — от кроссовок оппозиционера до шубохранилища министра — всё это он субсидирует напрямую. Кто-то постепенно понимает, кто-то постепенно разочаровывается в этом понимании и говорит: ну, пусть так и будет. Такие ведь тоже есть.

Половина протеста 2012-го года сегодня не в протесте. Потому что жить-то надо. Ничего не произошло. Давайте жить. Вот мы выбрали страну, в ней, по сути дела, такое корпоративное самодержавие. Ну, вот здесь так. Большинство это устраивает. Может быть, наверное, и не устраивает, но оно же ничего не делает, значит, по большому счёту устраивает. Ну, и мы как-то будем с этим смиряться.

Поэтому вот это гуляющее романтическое меньшинство, состоящее из просвещённых людей, уже пожилых, которые приобрели этот опыт и из молодых, которым кажется, что у них вся жизнь впереди, оно всегда будет. Большинство не займёт никакую радикальную позицию. Оно и в мире никакой радикальной позиции не занимает. Просто, будучи образованным, имея общий бэкграунд понимания, как экономика связана с политикой, как права связаны с возможностями, ему просто не надо занимать радикальную позицию. Если у тебя есть независимый суд, если у тебя есть относительно честные выборы, позволяющие ротацию власти, то, в принципе, не надо занимать радикальную позицию. Потерплю год, через год мы их переизберём.

Но ни выборы, ни суд без острия радикального общества, которое его меняет, не произойдут. Поэтому это такой симбиоз, баланс необходимости двигаться вперёд с помощью людей, которые не боятся выйти, и общества, которое подтянется, когда будут обеспечены не насильственные, а нормальные, спокойные, извините меня за слово, буржуазные методы воздействия: выборы, суд, общественные организации.

М. Максимова ― Мы тут как раз вспоминали с коллегами 2014-й год, когда ситуация с одной стороны, была похожа. То же самое — выборы, тот же месяц на сборы подписей. И Гайдар, которая не смогла собрать подписи. Но, однако же такого, как в эту субботу, тогда не было. Получается, что за эти годы изменилась всё-таки ситуация?

Д. Кудрявцев ― Конечно, она изменилась по разным причинам. Конечно, экономическая ситуация в России стала хуже. Это вовлекает в протест всё большее количество людей. Во-вторых, при нынешнем качестве медицины, относительно неплохом — пусть меня закидают — и те живы, кто был недоволен тогда и новые народились и отток меньше, поэтому происходит как бы синергия общей усталости. И приходят новые люди, которые хотят, чтобы это было как-то иначе.

Третье, важное состоит в том, что никто не понимал тогда, как на самом деле работают эти фильтры. И сейчас людям кажется особенно обидным, что они так готовились к тому, как эти фильтры работают, собирали эти подписи, за этими подписями стояли живые люди, и это как игнорируется, причём иногда неприлично игнорируется, когда вбивают не те имена, с ошибками. То есть это прямая ангажированность избиркома и того, кто проверяет, проверочных органов. Это, конечно, оскорбление. Русский человек (я сейчас не делаю никаких этнических выводов) относительно легко относится к ползучей потере каких-то прав и привилегий.

М. Максимова ― Это наша какая-то особенность?

Д. Кудрявцев ― Историческая традиция. «Не жили богато — нехрен начинать» — вот это всё. Люди, в принципе, готовы без многого обойтись. Они просто не очень любят, когда их оскорбляют и тычут им это в лицо. Вот этого они прямо совсем не переносят!

М. Максимова ― Именно на этой волне люди, наверное, и вышли.

Д. Кудрявцев ― Политический вывод из этой политической истории такой. Не настаиваю на его абсолютности. Загоняя себя в цепочке мелких, принятых ошибочно решений, связанных с постоянной сменой того, кто за эти решения отвечает, делегирование их по вертикали, точнее куда-нибудь вбок, потому что никакой вертикали на самом деле нет, власть оказывается в постоянно невозвратной точке. По неполитическим — сквер, Голунов, — с большим трудом (это должно быть вынесено на какой-то невероятно федеральный уровень и лично Путину доложено) но, в принципе, получается).

А по политическим вопросам по сущности власти, она не может вообще ехать, она стала упрощаться. Сложные времена интриганов Суркова, Володина и так далее закончились, и слышен один голос — это командный силовой голос. И важно понимать, что он, по сути дела, анонимный. Политические решения в стране принимает анонимное силовое сообщество, которое не несёт политической ответственности, потому что оно не избирается никем и не представлено напрямую.

М. Максимова ― Вот решение о разгоне акции 27-го числа принималось оно где?

Д. Кудрявцев ― Я не настолько знаком с топографией российской власти, но его принимали люди, у которых на плечах были погоны.

М. Максимова ― То есть не Собянин?

Д. Кудрявцев ― Нет, конечно. Не в смысле я оправдываю Собянина, наоборот, у него нет такой власти.

М. Максимова ― А он мог как-то повлиять на то, что происходило, вмешаться?

Д. Кудрявцев ― Повлиять могли все и, может быть, вмешивались. Мы же этого не знаем. Мы знаем результат. Это решение по типу его, по способу его принятия и по способу его исполнения было принято силовиками. И следующие все решения, которые оно за собою повлечёт, вынуждены тоже быть приняты силовиками, потому что невозможно в середине сменить хоккейный матч на фигурное катание. Это не происходит на льду.

М. Максимова ― Ну как? Вот пришло сообщение, что мэрия согласовала акцию в поддержку независимых кандидатов уже в эту субботу 3-го числа. Незарегистрированная либертарианская партия же подавала тогда на согласованный митинг. Правда, сейчас они не согласны идти на академика Сахарова.

Д. Кудрявцев ― Кого мы комментируем сейчас?

М. Максимова ― Вот этот протест, который был в субботу, он продолжится? По идее, власть уже пошла на какие-то уступки, не уступки?

Д. Кудрявцев ― Давайте разделим это на две части. Никакие не уступки. Граждане имеют право собираться в своём родном городе. Если власть хочет административно, организационно помогать им в этом процессе, она может с ними находиться в каком-то диалоге и, в частности, говорить им: не здесь, а здесь. И разумные граждане обычно слушаются, если только это вместо центра не Бибириево, чтобы вас там никто не видел. Это нормально.

Но это не уступка, потому что они не просят свободы собрания, они просят допуска к выборам. И свободы собрания их время от времени лишают или не лишают, и слава богу, потому что лучше любое разрешённое собрание — хотя я считаю, что разрешённые должны быть все, потому что не должно быть способа их запрещать, — но всё равно лучше разрешённое, чем неразрешённое.

Я вообще против идеологии «чем хуже, тем лучше». Но это же не снимает основного вопроса. Основной вопрос такой: Люди подписывались за независимых и оппозиционных «Единой России» кандидатов, практически никто из этих кандидатов не допущен к выборам по причинам, которые публично по одной не рассмотрены и не обсуждены.

Вот в Америке была проблема с пересчётом бюллетеней Альберта Гора, помните? Каждый бюллетень рассматривали представители обеих сторон и независимые эксперты, сидели в комнате и обсуждали: принято — не принято. Вот то же самое и должно быть. То есть технология этого решения есть. ЦИК может вернуть ещё часть претензий, и главное, публично обсудить и продемонстрировать обществу те претензии, которые ЦИК считает справедливым, чтобы общество тоже согласилось: вот эта подпись глупая, её нет, или этот почерк подделанный, потому что… а вот здесь замечаний нет, возвращаем. Должна быть прозрачность. И инстанция для этого есть, инстанция, которая формально не зависит от силовиков, от Москвы. Есть способ пойти на уступки.

М. Максимова ― Они не присылают этой инстанции всё равно из инстанции, которая повыше?

Д. Кудрявцев ― Я не знаю, присылают или не присылают или она сама ловит сигналы антенной. Но важно другое: мы должны понимать, что никакого разделения властей на самом деле в обществе нет. Может быть, оно ему и не нужно, но просто не надо делать вид, что оно есть. Есть единая власть, она же суд, она же избирком, она же силовики и так далее. Но внутри она очень не едина. То есть как бы единая власть, но у неё всегда дисперсия. Вместо того, чтобы поделиться по смыслу и защищать свои как бы должностные обязанности, она поделилась по кланам, интригам.

Может быть, сегодня кому-то выгодно пойти на уступки, как в 2013-ом году допустили куда-то Навального, а сегодня — нет. И это решает неизвестный нам, непрозрачный и, к сожалению, не становящийся с годами более понятным механизм вот этих корпоративных интересов. И это очень проявилось 27-го. Потому что когда никто не берёт на себя ответственность из тех, кто обладает политической субъектностью, ответственность берёт на себя сержант ну, или полковник, которого мы не знаем и никогда не узнаем. И в этом смысле это печальный итог 27 июля.

М. Максимова ― Ни Путин и, собственно говоря, ни Собянин это никак не прокомментировали, вообще никак.

Д. Кудрявцев ― Безусловно. А что может сказать Собянин? Нет, может, что угодно, но в принципе? У нас не любят слабых, даже если за этой слабостью стоит осмысленность. И вообще, у нас все хотят сильных лидеров. При том, когда приходит сильный лидер и долго сидит на месте, он автоматически становится авторитарным, потому что он сильный.

Я не сторонник сильных лидеров. Мне Гавел больше нравится — человек, который говорит: «Я не знаю. Давайте обсудим… давайте повременим». Я сторонник такой политики. Потому что людей много, у них разные мнения. Все хотят сильных, чтобы Собянин вышел, стукнул кулаком по столу и сказал: «Всех допустить!» Он этого не может ни процедурно, ни политически. В том-то и дело. Ему не подчиняется милиция Москвы, ему не подчиняется ФСБ. При этом он не может и сказать, потому что так устроена российская политическая культура: «Братцы, они мне не подчиняются»…

М. Максимова ― Просто выйти поговорить?

Д. Кудрявцев ― Это проявление слабости. Вот в русской политической культуре выйти и просто сказать: «Я с вами не знаю, что делать. А в отставку не подам, потому что у нас так устроена политическая история. Я управленец». Так у нас устроено, потому что деления властей у нас нет не только такого, но и такого, в нас нет федерализма на самом деле. У нас унитарное государство, а в этом государстве управляет унитарное предприятие. И там есть менеджер, который отвечает за то, чтобы дороги, трафик, движение, уборка, клумбы и так далее. Он за это отвечает. Плохо отвечает? Гораздо лучше, чем многие другие. Но мы требуем сегодня от него политического высказывания и решения. Я ему не завидую.

М. Максимова ― Хорошо. Власти не понимают, что если они продолжат такими же методами пользоваться, то это может закончиться… во всяком случае, это идёт эскалация конфликта?

Д. Кудрявцев ― Я не знаю, чего понимают власти. Во власти есть разные люди, и они понимают разное в разные годы.

М. Максимова ― Те, которые принимают решение разгонять и вести себя так, как они вели себя 27-го числа.

Д. Кудрявцев ― Не устроена никакая субъектность, никакой кластер власти так, что он зависит от стратегии своих решений. Они все зависят от тактики. Нет людей, кроме Владимира Путина и его исторической миссии, чьи решения будут оцениваться через несколько лет по тому, куда они привели страну, общество, город и так далее. Они все оцениваются в короткую: «Вот сейчас мы что-то сделаем — а через месяц мне дадут по голове и скажут, что я был неправ. Вот я сейчас что-то сделаю… вот я арестовал Голунова, мне же сказали арестовать, я арестовал, а через неделю они передумали — и меня уволили. Ещё посадят, может быть». Поэтому всё — сумма тактических решений.

В связи с тем, что никто не действует по духу и смыслу закона, а все используют закон для решения конкретных тактических задач, кто-то более дисциплинированно использует, кто-то только делает вид… Что значит, они понимают или не понимают? Когда это выстрелит? Вот когда проблемы, заложенные сегодня, выстрелят? Через 8 лет? К этому времени либо шах умрёт, либо падишах, либо я…

М. Максимова ― Почему через 8 лет? Все говорят про 21-й, 24-й год.

Д. Кудрявцев ― Все ошибки, которые делаются сегодня, были на самом деле заложены в 2011-ом, 12-ом годах, когда предыдущая волна протеста не была канализирована во взаимодействие и постепенную эволюцию системы. Сами эти ошибки 2011-го и 12-го года все рождены трансфертом 2008-го, договорённостью, а не реальными выборами. И так далее. Всё чем-то рождено. Но при этом оно всё стоит, до сих пор работает.

Почему через 8 лет? Потому что с 2012-го года уже 7 лет прошло. Конечно, когда-нибудь ошибка выстрелит, и будет нам всем больно и плохо — тем, кто доживёт до того момента. «Но ведь к тому моменту, — каждый генерал думает, — я буду уже на пенсии».

М. Максимова ― Это было особое мнение Демьяна Кудрявцева. Спасибо большое, до свидания!






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

До сих пор много борцов за Свободу томятся в застенках. Уже пошли конвейерные судилища всех захваченных участников акций протеста. Всего по данным "ОВД-Инфо" за эти протестные выходные внутренние органы правонарушения заглотили свыше 1377 патриотов и защитников Конституции РФ. Позор палачам, карателям, людоедам и их холуям! Мы не рабы! Народ выходит за свободу народа!
________________________________________

Демьян, если бы не было ВЕРТИКАЛИ, то "силовое общество" вело себя по-другому, но Вертикаль, полностью, оправдывает их действия.
________________________________________

Люди не понимают, кто виновник их бед? Ну вот Росгвардия создана Путиным для того, чтобы люди поняли, кто же виноват в их бедах…
________________________________________

Россия уже вступила в новый этап своего развития. И эту стадию необходимо пройти, выдавить из себя по каплям "рабство". Без интеграции и модернизации страна покроется как прыщами "массовыми локальными" бунтами. В итоге территориальный развал. Силовой блок предложил свой "вариант". А что предложит гражданское общество? Его интеллектуальная часть?
________________________________________



ИСТОЧНИК

Марина Максимова

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Террор (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Грабёж (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Общество (0) > Акции протеста (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Выборы (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 06.09.2019 - ИНТЕРВЬЮ ГРИГОРИЯ ЯВЛИНСКОГО
  • 06.09.2019 - ИНТЕРВЬЮ СЕРГЕЯ МИТРОХИНА
  • 05.09.2019 - ПРЕДСЕДАТЕЛЬ «ЯБЛОКА» НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
  • 05.09.2019 - МЫ ЖИВЁМ В РОССИИ
  • 04.09.2019 - О ПОЛЬЗЕ МАССОВЫХ ПРОТЕСТОВ
  • 04.09.2019 - ТЕАТР ЖЕСТОКОСТИ
  • 03.09.2019 - «ЯБЛОКО» ПРОТИВ МУСОРНЫХ ПОЛИГОНОВ
  • 03.09.2019 - ПОЛИЦЕЙСКИЕ ПРЕСТУПНИКИ
  • 02.09.2019 - УВАЖЕНИЕ И СВОБОДА ВМЕСТО ДУБИНОК И ВОРОВСТВА
  • 02.09.2019 - НИКАКОЙ УГРОЗЫ ЗДОРОВЬЮ
  • 01.09.2019 - ПРОГРАММА КАНДИДАТА НА ДОЛЖНОСТЬ МЭРА
  • 01.09.2019 - КАК ЖИТЬ В ТОТАЛИТАРНЫХ РЕЖИМАХ
  • 31.08.2019 - КОГДА СУДАМИ УПРАВЛЯЮТ ЛОЖЬ И СТРАХ
  • 31.08.2019 - ЗАЧЕМ ПУТИНУ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЗАКЛЮЧЁННЫЕ?
  • 31.08.2019 - НЕЛЕГИТИМНАЯ ВЛАСТЬ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru