Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[24.09.2019]

ЧТО ПРОИСХОДИТ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ

Алексей МАЛАШЕНКО: российский востоковед, исламовед, политолог, доктор исторических наук, профессор, арабист, один из ведущих российских специалистов по проблемам ислама

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Алексей МАЛАШЕНКО:


Начиная с «арабской весны» и заканчивая всем тем, что мы сейчас видим, уже ничему не удивляешься. Пять лет назад кто-нибудь бы вам сказал, что турки будут покупать наши современные ракетные комплексы? Ни в жизнь! Кто-нибудь вам ещё пораньше бы начал говорить, что Каддафи уберут, Ливия совсем развалится? Нет. И так всё, понимаете, в чём дело?

Мы так много всего предсказывали до этого, так всё было ясно, так всё было просто!.. Но кто бы предсказал, что брат-мусульманин будет президентом Египта пусть на год? Кто бы мог предсказать «Исламское государство» (организация запрещена в России)? Единицы востоковедов. Ну, там чутьё, там какой-то высокий профессионализм. Ну, что? Ну, вот не угадали…

Понимаете, и Ливия — пороховая бочка, и Сирия — пороховая бочка. Вот только что не бочка, но бочонок в Саудовской Аравии. В Йемене это тоже не очень большая бочка, но неизвестно, чем это всё закончится. И талибы — значит, до Кабула, Герата и Кандагара — это всё пороховые бочки! И весь вопрос в размерах этих бочек, в том, кто конкретно на каждом месте в этом заинтересован, и как к этому отнесутся крупные державы.

Мы залезли через Сирию на Ближний восток и, слава богу. Я прекрасно понимаю позицию России: только Башар, потому что ему для России альтернативы нет. Мы очень глубоко туда залезли. Но не будет Башара, и что будет завтра? Что будет с нашими базами? Хмеймим там этот самый рядом совсем.

Пока что о целостной Сирии говорить не приходиться. И, я бы сказал, что показательный пример всего этого — это Идлиб. Там не могут договориться одни моджахеды, другие моджахеды, третьи моджахеды. Заметьте, это я только по моджахедам говорю, про этих самых боевиков. А ещё там Башар, мы, Турция, Иран… Ну, и что в результате?

Я всё-таки занимаюсь арабским, мусульманским миром достаточно много лет. Вот задайте мне вопрос: А что дальше? А я не знаю. А тот, кто знает, тот врёт!

Вот когда мы говорим о радикальном исламе, об исламизме, выясняется, что в рамках этого исламизма есть три направления: это умеренные исламисты, это радикальные исламисты и экстремисты. Чем они различаются?

Умеренные исламисты, так скажем, умеренные радикалы сидят почти во всех парламентах мусульманского мира. Даже радикальные радикалы там тоже сидят. Какая между ними разница? Умеренные радикалы хотят бороться только мирными методами, я имею в виду Конституцию, законы, выборы, всё остальное. И они верят, что, в конечном счёте везде будет исламское государство (организация запрещена в России): «Давайте подождём, ребята. Не будем дискредитировать себя, не будем дискредитировать ислам. Медленно, но верно мы идём к тому, что по Корану весь мир будет мусульманским. Всё». Куда торопиться-то? Это умеренные мусульмане, партии и так далее.

Радикальные радикалы. Им мало законов, им мало конституции. Им нужна улица, им нужны манифестации, погромы, если хотите. Как можно быстрее: «Да, не будем убивать, ещё что-то делать нехорошее, но давай быстрее — время-то уходит!». И только экстремисты говорят: «Нам нужно исламское государство любой ценой и как можно быстрее!»…

И только по-настоящему нас тревожат экстремисты — это фанатики… Они, между прочим, может быть, безумно честные люди там, для себя, но их надо, простите, уничтожать… И это правильно. Но проблема в том, что умеренные радикалы постепенно превращаются в экстремистов. Это не главная тенденция, но она существует. И это большая проблема для всех тех, кто работает на этом направлении — политиков, дипломатов.

                    *   *   *

М. Курников ― Здравствуйте! У микрофона — Максим Курников. И вместе со мной в студии — Алексей Малашенко, руководитель научных исследований института «Диалог цивилизаций». Давайте тогда перейдём к внешней политике, как и обещали в самом начале. Понятно, что большая часть вопросов, которая возникает сейчас у тех, кто не так пристально следит за внешней политикой, это то, что происходит с Саудовской Аравией. Это её и не только её, а и американские подозрения в отношении Ирана.

И давайте зацепим сюда роль России, какая она может быть в этой ситуации. Сегодня, например, журналисты, если я не ошибаюсь, CNN спрашивали Дмитрия Пескова, насколько Россия способна или неспособна выступать медиатором, посредником, потому что у неё и с Саудовской Аравией и с Ираном неплохие отношения.

А. Малашенко ― Вы знаете, Максим, я начну с последней части вашего вопроса — по поводу России. Пока, я считаю, себя Россия ведёт по-умному, я бы сказал. Она в это не лезет, она ни под чем не подписывается. Она выбирает, она рассуждает, и она смотрит, как это всё пойдёт дальше.

М. Курников ― Ну, у неё позиция выгодная.

А. Малашенко ― Любую позицию из выгодной можно сделать невыгодной. Это мы знаем по нашему опыту. Но в данный момент эта осторожность и молчаливость и даже шутки, которые отпускал Путин — это уместно. Это, знаете, как можно переформулировать: А мы сейчас постоим, да посмотрим, как у вас там пойдёт, а потом уж, надо будет — мы чего-нибудь скажем.

М. Курников ― Но если что — С-400 наши возьмите.

А. Малашенко ― Вы знаете, начиная с «арабской весны» и заканчивая всем тем, что мы сейчас видим, уже ничему не удивляешься. Что происходит на Ближнем Востоке! Послушайте, 5 лет назад кто-нибудь бы вам сказал, что турки будут покупать наши современные ракетные комплексы? Ни в жизнь! Кто-нибудь вам ещё пораньше бы начал говорить, что Каддафи уберут, Ливия совсем развалится? Нет. И так всё, понимаете, в чём дело?

Это очень интересно. Мы так много всего предсказывали до этого, так всё было ясно, так всё было просто!.. Но кто бы предсказал, что брат-мусульманин будет президентом Египта пусть на год? Кто бы мог предсказать «Исламское государство» (организация запрещена в России)? Единицы востоковедов. Ну, там чутьё, там какой-то высокий профессионализм. Ну, что? Ну, вот не угадали…

М. Курников ― Вы сказали, что у России выгодная позиция. Тем не менее, подозрения насчёт Ирана, на ваш взгляд, насколько обоснованы?

А. Малашенко ― А что такое — подозрения?

М. Курников ― Якобы те атаки, которые были совершены на месторождения и на эти нефтяные объекты, были, так или иначе, осуществлены с ведома…

А. Малашенко ― Чьего — России?

М. Курников ― Ирана.

А. Малашенко ― А, Ирана! Ну, давайте посмотрим на наших лучших «друзей», ныне — хуситов. Там треть населения — это шииты, зейдиты — в этом Йемене. Там их 25 миллионов. Хуситы — это политическое движение «Ансар Алла». Кто их научил этим пользоваться? Это Хезболла, и, я допускаю, иранские инструкторы.

М. Курников ― Этим — это чем, дронами?

А. Малашенко ― Да, дронами. Там, вообще, есть советники — это ясно, понятно и никто этого не скрывает. А кто нажал кнопку, кто отдал приказ? Я думаю, что это не Иран. Ну не нужно это иранцам при всём том, что говорит Трамп. Зачем? Масса есть объяснений с этой стороны и с той, и того же Трампа. Но, я думаю, что мы всегда исходим из того, что есть какие-то великие державы, будь то региональные или прочие, и они это и решают: бросать бомбу или не бросать бомбу. Конечно, они решают многое.

Но, извините меня, есть такое явление, как национальное движение. Раньше это называлось национально-освободительное движение. И они, в общем, действуют очень часто по своему усмотрению. Да, готовила Хезболла, есть шиитская солидарность — всё это есть. Но когда мы конкретно говорим о таком ударе — ну, не знаю, может быть, я не прав. Да, есть какие-то подходы, варианты.

Вот говорят, что эти дроны летели с иранской стороны. Но это говорят. Да и вообще, там есть самые разные варианты. И Ирану в этой ситуации так рисковать ни к чему.

М. Курников ― Но в Иране, наверное, тоже есть разные силы — более радикальные, менее радикальные.

А. Малашенко ― Правильно, вы абсолютно правы. И я даже могу допустить, что есть какие-то люди из корпуса Стражей исламской революции — а там лихие ребята, — которые были бы готовы вот так поступить. Но без санкции с самого верха, это можно очень сильно обжечься. Я не знаю, как будут дальше события развиваться, но если будет какой-то ответ, — я, кстати, в это не верю, но если он будет, — то вот этим радикалам в Иране, так скажем, их накажет начальство.

М. Курников ― Я прибегну к помощи наших слушателей. Илья из Ярославля спрашивает вас, кто бенефициар этого конфликта, кому он выгоден? Ну, кроме России, например, которая явно довольна повышением цен на нефть.

А. Малашенко ― Это будет зависеть от того, как будут развиваться события. Вот совсем недавно всё это произошло. И пошли разговоры — как быстро будет восстановлено производство. Первые цифры, которые я услышал, было — 3 дня, потом 2 недели, потом 3 недели, потом заговорили о полугоде. Я не знаю, как быстро всё это будет восстанавливаться. Я думаю, что саудовцам это совсем невыгодно. Они не будут торопиться.

В любом случае цены да, мы это всё понимаем, но есть отдельные товарищи, именующие себя экспертами, которые считают, что это саудовцы сами и сделали. Это мне напоминает тех гавриков, которые считают, что 11 сентября было устроено американцами. Ну, у нас есть всякие «эксперты», понимаете?

М. Курников ― Типа, чтобы поднять цены на нефть?

А. Малашенко ― Ну, там масса всего. Я думаю, что, в принципе, это никому не выгодно по большому счёту. Ну, поставьте себя на место Трампа. Как он должен на это реагировать, особенно, если он выходит на выборы? Поставьте себя на место кого хотите — ну, России понятно, это невыгодно.

М. Курников ― Ну, как? А цены на нефть взлетели же.

А. Малашенко ― А дальше, что будет? Кстати говоря, уже качественные эксперты говорят, что если будет большой рост цен — до 120 называют, потому что там Brent уже идёт по 65. Ну, допустим, 100. А потом-то что будет? Мы это проходили. А потом как упадет до 40 — и что? Нет, это невыгодно. Если говорить о завтрашнем дне, ну послезавтрашнем — да, может быть. А потом-то что? Надо думать всё-таки о будущем.

Поэтому я не вижу заговора, понимаете? Конечно, это кто-то будет использовать, однозначно. Понятно, такая ситуация. Но чтобы с этого можно было много заработать и политически и экономически, причём в течение длительного времени… Давайте посмотрим. Я считаю, что обвала такого жуткого политического не будет.

М. Курников ― Раз уж вы начали говорить об этом мире, вы упомянули даже Ливию мимоходом. Давайте тогда поймём, а является ли, — как спрашивает как раз наш слушатель, — сегодня эта территория земли пороховой бочкой или нет?

А. Малашенко ― Понимаете, и Ливия — пороховая бочка, и Сирия — пороховая бочка. Вот только что не бочка, но бочонок в Саудовской Аравии. В Йемене это тоже не очень большая бочка, но неизвестно, чем это всё закончится. И получается, что весь кусок земли от Триполи — а мы ещё забыли талибов — значит, до Кабула, Герата и Кандагара — это всё пороховая бочка! Даже не бочка, а бочки! И весь вопрос в размерах этих бочек, в том, кто конкретно на каждом месте в этом заинтересован, и как к этому отнесутся крупные державы.

Вот сейчас говорят о многополярном мире — это замечательно. Но в то же время это плохо. Вот был Советский Союз и были США, и более-менее, всё было понятно. А тут куда ни плюнь — да ещё со своими национальными интересами… И когда внутренние национальные интересы в Ливии, в Сирии, в Ираке, в Йемене перемешиваются с внешним фактором, вот тут-то и получается, как говорил поручик Ржевский, тот компот, который пока что не съешь…

М. Курников ― Простите моё одновременно дилетантство и, может быть, снобизм в этом вопросе одновременно, но разве не всегда так было в этих краях, по крайней мере, последние 10–20 лет?

А. Малашенко ― Стоп-стоп-стоп! Последние 20 лет там было что? — ближневосточный конфликт и были войны: 1956-й, 1967-й, 1972-й… И когда великим двум державам немножко поднадоедало, бывали звонки, бывали, не скажу, уговаривания, но угрозы. Так было всегда. И были пределы.

М. Курников ― Но даже и после великих держав был Хусейн, который периодически воевал с соседями.

А. Малашенко ― Какой Хусейн? В смысле Саддам?

М. Курников ― Конечно.

А. Малашенко ― Я уж подумал про иорданского короля. Думаю — батюшки мои!..

М. Курников ― Нет, Саддам Хусейн.

А. Малашенко ― Саддам Хусейн. Ну что, это была какая-то глобальная война? Но обратите внимание — вы сами говорите про Саддама Хусейна, что была война между Ираком, Ираном и так далее — всё это подкатывалось к общему сумасшедшему дому. И если мы посмотрим на ту же Сирию — я сейчас уже не помню, — там было не то 9 переворотов, не то ещё сколько-то. Убили президента Египта Анвара Садата. Ливийская революция 1969-го года. Это всё было, но это было, скажем так, локально.

А теперь посмотрите, что происходит, например, в Саудовской Аравии. Это выход на Иран, отсюда выход на Сирию, на Катар. Америка, Россия, Турция — и все в этом, так или иначе, участвуют. Опять же Россия — молодец, как-то потихонечку на всё это поглядывает. Они все участвуют. И как бы вы поступили на месте Трампа, Максим — вот как?

М. Курников ― Я, к счастью, не на месте Трампа.

А. Малашенко ― Сейчас мы можем рассуждать только сценариями и то сценариями достаточно короткими. Что там будет через год? А кто его знает.

М. Курников ― Давайте тогда попробуем зафиксировать расстановку сил.

А. Малашенко ― Не получится.

М. Курников ― Давайте по Сирии. Начнём с Сирии. Вы говорите, что Россия стоит в стороне? А вот Россия не в стороне, как ни крути! Там сейчас какой расклад? И самое главное: если остаётся Асад, Запад будет туда вкладывать деньги для восстановления? Россия потянет сама, не потянет?

А. Малашенко ― Значит, по словам Башара Асада восстановление обойдётся от 200 до 400 миллиардов, заметьте, не тугриков, а долларов. Есть люди, которые говорят о полутора триллионах. А откуда взять эти деньги? Россия предложила, если мне не изменяет память, 850 миллионов. Российский план, вот эта идея: Давайте начнём восстановление ещё по ходу гражданской войны, которая продолжается. Это реально? Ну, может быть.

Саудовцы, которые там чего-то ходят вокруг, предложили сотню миллионов на восстановление некоторых городов, Раки, например. Китайцы предложили 3 миллиарда и 30 миллиардов после завершения войны. Вопрос: всё-таки на какие шиши, простите, всё это будет во время гражданской войны? Там классический пример: Пальмира, если вы помните.

М. Курников ― Мы её уже восстанавливали.

А. Малашенко ― Да, мы её восстанавливали. Туда Гергиев приезжал, всё прекрасно. И что? На сегодняшний день Башар контролирует по официальным или близким к официальным данным 60% территории. Посмотрите на карту, что он контролирует, а что он не контролирует. Это официально. А неофициально — вот интересно, как он там себя ведёт?

Поэтому пока что о целостной Сирии говорить не приходиться. И, я бы сказал, что показательный пример всего этого — это Идлиб. Там не могут договориться одни моджахеды, другие моджахеды, третьи моджахеды. Заметьте, это я только по моджахедам говорю, про этих самых боевиков. А ещё там Башар, мы, Турция, Иран. Ну, и что в результате?

И сейчас была опять эта встреча, всё замечательно. Но война-то продолжается. И Идлиб на сегодняшний день — это ключевой центр противостояния, причём многостороннего противостояния. Туда ещё и американцы лезут заодно.

Можно восстанавливать Сирию, имея Идлиб? Можно договориться по Сирии? Мы всё время договариваемся, договариваемся. Вот сейчас будет какой-то комитет конституционный. Замечательно! Ура-ура! Кто в него войдёт? Там же полно самой разной публики.

И потом, я бы хотел, чтобы Башар остался, как ни смешно. Уж лучше Башар, чем бен Ладен какой-нибудь условный. А сколько народу Башара поддерживает? Если мы вспомним историю, с чего всё началось — с Башара. Он очень неглупый был человек, и я думаю, и сейчас он не дурак. Но он не сумел правильно сыграть. Фактически он это всё и спровоцировал. И ненависть там уже зашкаливала. Вы себе на секундочку представьте: абсолютно демократичные выборы…

М. Курников ― И он проигрывает.

А. Малашенко ― Как в Тунисе. Он, может быть, даже будет на первом месте. Он наберет ну 25%, ну 30%. А остальное-то что будет? Поэтому вы задаёте вопрос. А кто-нибудь чего-нибудь знает? Я прекрасно понимаю позицию России: только Башар, потому что ему для России альтернативы нет. Мы очень глубоко туда залезли. Мы залезли через Сирию на Ближний восток и, слава богу. Но не будет Башара, и что будет завтра? Что будет с нашими базами? Хмеймим там этот самый рядом совсем.

Поэтому говорить о том, что есть какой-то идеальный план, который бы всех устраивал — нет такого плана. И самое последнее: да, мы союзники, допустим, с турками по борьбе против терроризма…

М. Курников ― И с Ираном, в общем, по крайней мере, на бумаге.

А. Малашенко ― Вы сами сказали, вы меня обогнали. Мы ещё и конкуренты с Ираном. Между прочим, какие суммы мы в эту Сирию вбухиваем, я не знаю, а Иран — 13,2 миллиарда долларов! Кажется так. Это, между прочим, не самый богатый Иран. Так что он потом кому-то отдаст, тому же Башару? Если будет Башар, то он будет контролируем и Ираном и нами. Как договариваться?

М. Курников ― Правильно ли я вас понимаю, что Сирия — это очень сильно обострённый и военизированный пример всей ситуации на Ближнем Востоке и в Северной Африке? То есть все против всех?

А. Малашенко ― Максим, мы с вами думаем, практически параллельно. Я бы так называл то, что происходит: второй ближневосточный конфликт. Вот тот, который между Израилем и палестинцами — ну, казалось бы, там уже всё по нынешним временам намного проще. Но он продолжается, и будет продолжаться. И то, что сейчас мы наблюдаем… Вы же мне первый вопрос задали по поводу Саудовской Аравии. Там всё взаимосвязано. Ни одно, так другое. Это не потому, что я такой большой пессимист, но я всё-таки занимаюсь арабским, мусульманским миром достаточно много лет. Вот задайте мне вопрос: А что дальше? А я не знаю. А тот, кто знает, тот врёт!

М. Курников ― Я не буду вас спрашивать, что дальше, но всё-таки попрошу вас зафиксировать основные силы, которые там друг против друга сейчас?

А. Малашенко ― Где, в Сирии?

М. Курников ― Нет, я бы сказал, шире.

А. Малашенко ― Шире — это вы сами ответили на ваш вопрос: все против всех! Там нет одной доминирующей силы, её даже трудно назвать. Есть националисты. Есть умеренные националисты, есть радикальные националисты, есть модернизаторы, есть традиционалисты, есть ислам. Простите меня, там ислам… Там огромную роль играет исламская альтернатива.

М. Курников ― Которого не надо бояться, как известно.

А. Малашенко ― Да не надо бояться ислама. Это фактор. И вы посмотрите, как часто меняется соотношение сил в той же Сирии. Кто-то с кем-то дружит, потом переходит к его противнику. Как это называть? Вот мы говорим про боевиков. Там их целая куча. И то они дружат между собой, то они воюют друг против друга…

Есть Башар Асад. Он против всех. Но у него есть любимчики в оппозиции. Посмотрите на турок. Там просто есть — кажется, называется, Национальный фронт. Это умеренные боевики. А что такое умеренные боевики, которые вышли когда-то из Джебхат ан-Нусра, которая была радикальной? Вот вам расстановка сил…

М. Курников ― В этой расстановке кто союзники России, если мы говорим о других странах, которые также хотят влиять на ситуацию?

А. Малашенко ― Я отвечу традиционно: это флот и армия. И я вам могу это доказать. Вот, например, Хафтар в Ливии, он кто? Он союзник или он так? Несмотря на то, что он какой-то орден получил, был на корабле и даже учился во Фрунзенской академии. Он союзник Башара Асада. Когда он пришёл к власти, он к кому поехал? В Европу, к партнёрам.

М. Курников ― Тогда скажите, присутствует ли сейчас в Ливии наш союзник главный в лице армии или в лице флота, как утверждают некоторые мировые СМИ?

А. Малашенко ― Вы имеете в виду Ливийскую армию, национальную армию?

М. Курников ― Нет, Российскую армию или её представителей. Или, в конце концов, частные военные компании.

А. Малашенко ― Если они там есть, то это хорошо. Это хорошо, потому что это какая-то форма влияния. Это, я бы сказал, набирание военно-политического опыта. И, между прочим, вот вы говорите про Ливию, а началось это всё в каком году? В 1954-ом. Ну, там чего-то проиграли. Но в своё время очень много и обрели. Поэтому это нормально. И пусть там пишет пресса какая угодно. Я не вижу в этом такой жуткой тайны страшной. Это секрет Полишинеля…

М. Курников ― Я всё-таки хочу ещё раз обратиться к вопросам, которые присылают наши слушатели. «Почему в борьбе с радикальным исламом умеренный ислам не находится в первых рядах?»

А. Малашенко ― Вы знаете, очень хороший вопрос, хотя он не совсем, с моей точки зрения, верно сформулирован. Что такое умеренный ислам? Это самый обыкновенный ислам.

М. Курников ― Просто ислам.

А. Малашенко ― Что такое радикальный ислам? Радикальный ислам ещё называется исламизмом. Это те люди, которые хотят, мечтают и действуют для того, чтобы построить государство на принципах ислама.

М. Курников ― То есть это даже не обязательно террористы? Это просто люди, которые проповедуют…

А. Малашенко ― Я не дошёл до самого интересного. И вот когда мы говорим о радикальном исламе, об исламизме, выясняется, что в рамках этого исламизма есть три направления: это умеренные мусульмане, это радикальные мусульмане и экстремисты. Чем они различаются?

Умеренные исламисты, так скажем, умеренные радикалы сидят почти во всех парламентах мусульманского мира. Даже радикальные радикалы там тоже сидят. Какая между ними разница? Умеренные радикалы хотят бороться только мирными методами, я имею в виду Конституцию, законы, выборы, всё остальное. И они верят, что, в конечном счёте везде будет исламское государство (организация запрещена в России): «Давайте подождём, ребята. Не будем дискредитировать себя, не будем дискредитировать ислам. Медленно, но верно мы идём к тому, что по Корану весь мир будет мусульманским. Всё». Куда торопиться-то? Это умеренные мусульмане, партии и так далее.

Радикальные радикалы. Им мало законов, им мало конституции. Им нужна улица, им нужны манифестации, погромы, если хотите. Как можно быстрее: «Да, не будем убивать, ещё что-то делать нехорошее, но давай быстрее — время-то уходит!». И только экстремисты говорят: «Нам нужно исламское государство любой ценой и как можно быстрее!»…

М. Курников ― И любыми жертвами.

А. Малашенко ― «И любыми жертвами во имя наших благих целей». И Америка, и Европа, и мы грешные прекрасно уживаемся и ведём с ними переговоры — с этими умеренными и радикальными исламистами. А вот сейчас ещё эти талибы — мы же каким-то образом пытаемся там тоже что-то делать.

М. Курников ― Нам в гости приезжают некоторые организации, которые мы считаем террористическими.

А. Малашенко ― Ну, это… ну ладно…

М. Курников ― Но, тем не менее, факт остаётся фактом!..

А. Малашенко ― В любой дипломатии, тем более, в политике в целом цинизм просто необходим. И, слава богу, что у нас есть контакты с этими талибами, упоминать которых можно только через запятую…

М. Курников ― То есть, что они запрещены.

А. Малашенко ― Это, я бы сказал, такая редакционная глупость.

М. Курников ― Законодательная, простите.

А. Малашенко ― Ну, законодательная. Что, не бывает таких глупых решений? Надо отказываться, тем более что газеты выходят с этим «запрещенным государством»…

М. Курников ― Вас этот цинизм не смущает, а даже скорее радует?

А. Малашенко ― Это нормально. И только по-настоящему нас тревожат экстремисты — это фанатики… Они, между прочим, может быть, безумно честные люди там, для себя, но их надо, простите, уничтожать… И это правильно. Вопрос в том, что вот есть умеренные, есть радикалы, а есть экстремисты. И всегда существует угроза перетекания, причём не от экстремиста к умеренному, хотя такое тоже бывало, а в основном от умеренного постепенно к радикалам и к экстремистам. Это не главная тенденция, но она существует. И это большая проблема для всех тех, кто работает на этом направлении — политиков, дипломатов. А всех вот так мазать «Ах, какие плохие исламисты» — это глупо, простите меня.

М. Курников ― Вы упомянули Китай и китайские деньги в качестве одного из игроков в арабском мире, на Востоке. А арабский мир, исламский мир не смущает политика китайская к некоторым мусульманским народам внутри своей страны?

А. Малашенко ― Синьцзян?

М. Курников ― Например.

А. Малашенко ― Я бы так сказал: некоторых мусульман смущает и даже очень, в том числе, некоторых представителей российской мусульманской общины. Не хочу называть фамилии, но… Дело в том, что Синьцзян далеко, и все эти мусульманские проблему с уйгурами для Сирии, ещё для чего-то как государства, как общества — ну, бог с ними. Это личное китайское дело. Тем более что кто хочет, может говорить, что это хорошо, кто хочет — плохо. Но когда речь идёт о деньгах и о реальной помощи — лучше промолчать.

И потому у китайцев есть одно хорошее качество. Во всяком случае, до сегодняшнего дня они не оказывали или не демонстрировали желания оказать какое-то политическое давление: «Вот мы идём как цунами с этими деньгами. Какая нам разница? Ну, Башар, ну ещё кто-то». Хотя в отношении Башара я тут ошибаюсь, потому что китайские деньги, российское военное присутствие, и, в общем, такой взаимный интерес и для Башара тоже, понимаете?

М. Курников ― Удобный для него баланс.

А. Малашенко ― В общем, все довольны. Китайцы движутся. Мы подчёркиваем важность нашего военного присутствия. Башар цел. И так далее.

М. Курников ― Несколько слов про Израиль, в котором прошли выборы. Что нам с этого?

А. Малашенко ― Не знаю.

М. Курников ― Как-то отразится на внешней политике? Что за расклад?

А. Малашенко ― Я не знаю, что будет после выборов. Если вдруг эта идея, что Западный берег реки Иордан входит в состав Израиля и будет частью Израиля… Ну, вы же понимаете, что до визита Нетаньяху, чуть ли не во время этого визита или в самый канун Лавров эту идею осудил. А у нас такая дружба. Вот как себя вести? Тут какие-то нужны тонкости. Тем более что мы прекрасно понимаем, что хорошие отношения с Израилем для нас очень важны. И я думаю, что это очень важный фактор. И нам очень важно партнёрство с Ираном. Слава богу, что времена активности ближневосточного кризиса почти сошли на нет.

Но если мы молчим, то значит, мы поддерживаем это присоединение, и это в ущерб арабам. Если мы даже чего-то критикуем, но так, я бы сказала, условно, — в данной ситуации можно сказать, что перед Россией альтернатива и очень непростая. Но на то и дипломатия, чтобы объяснить всем эту двойственную российскую позицию.

И мне так кажется — не знаю, наверное, кто-нибудь меня за это осудит, — Израиль — это стратегический партнёр России по целому ряду факторов. Только вот один пример: предположим, что всё плохо пошло в Сирии. Предположим, нет Башара — свергли его, ещё что-то. Естественно, это рикошетом бьёт вообще по позиции России на Ближнем Востоке, а это уже совсем плохо. Союзники — я имею в виду арабов — уже глядят на Россию, как на полуслабое государство, которое проиграло. А Израиль у нас будет всегда, и мы будем у Израиля!

М. Курников ― Как так получается, как вы себе это объясняете, что если мы берём Ближний Восток и, вообще, даже, наверное, шире, что там практически со всеми сторонами у России получается иметь неплохие отношения, по крайней мере, контакты даже с теми, кого мы вроде бы запрещаем. А если мы посмотрим на Запад, то там, казалось бы, больше условий для дружбы, а всё не получается?

А. Малашенко ― А вы знаете, тут ответ может быть такой, историко-философский и политический одновременно. Всё-таки Ближний Восток — это бывшие колонии Европы. При всём том, что там обожают и французский язык и по-английски говорят и так далее, память о том, что «когда-то мы были у них на поводу, мы были их колониями», она сохраняется, она передаётся. Это, если угодно, генетическая память, что ли.

М. Курников ― Обида это?

А. Малашенко ― Вы посмотрите, всё время поднимается вопрос то там, то здесь: «Вы заплатите нам за эпоху колониализма, когда вы нас грабили». Это постоянно. Это первое.

А второе: очень прут американцы. Они, действительно, прут — больше, меньше, но это видно. И тут появляется Россия. Во-первых, память о Советском Союзе, который тогда был о-го-го! А, во-вторых, а вот она Россия, вот её техника, вот её военные, и вы, американцы (или ещё кто-то), не думайте, что мы одиноки в отношениях с вами. Да, у нас выгода, у нас то, у нас сё, а Путин вон взял и предложил Саудовской Аравии… ну, пошутил. Но, тем не менее, в каждой шутке… всегда есть что-то… Они заинтересованы в этом.

И, может быть, я не прав, но, понимаете, есть Запад, есть Восток. С точки зрения Востока Запад такой колониальный при всех его технологиях, телефонах, патефонах. А Россия, она как бы… ну, не Запад она, чуть-чуть поближе. «И потом, ведь мы помним: в 1967-ом году Россия нас поддерживала, в 1956-ом поддерживала». Вся советская техника там ещё жива, поэтому…

М. Курников ― А всё-таки я обращу ваше внимание, что на Ближнем Востоке Израиль-то союзником в советское время особенно не был.

А. Малашенко ― Ну, как вам сказать. Если мы будем говорить о союзниках, то Саудовская Аравия нам тоже не союзник.

М. Курников ― Но отношения-то есть.

А. Малашенко ― С Йеменом отношений никаких. И потом, это не союзники, а, я бы сказал, страны, с которыми у нас хорошие отношения. Это вот по списку:

• Алжир, кстати говоря, даже Марокко, но там более нейтрально;
• Насчёт Туниса я не знаю;
• Ливия, но она расколота, там есть, кто нас любит и те, кто нас не любит, но, тем не менее, восток Ливии — там всё хорошо, там Бенгази, там Хафтар;
• Египет, а там, между прочим, полно народу, который помнит суфитию — советский по-арабски;
• Сирия — понятно; абсолютно нейтральная Иордания, там есть какие-то контакты и так далее. Кто там у нас ещё остаётся?
• Судан — там наше оружие. Кстати говоря, в Судане в своё время была очень хорошая компартия, которая кормилась советскими рублями. И, в общем, нет отторжения — вот так бы я сказал.

М. Курников ― То есть внешнеполитические успехи России, на ваш взгляд, во многом строятся сейчас на Ближнем Востоке на противоречии с Западом, на том, что «назло Западу дружим с Россией»?

А. Малашенко ― Назло — это громко сказано.

М. Курников ― Из-за обид на Запад дружим с Россией.

А. Малашенко ― Нет. Запад, он там будет всегда. Но всегда можно сказать: «А вы знаете, тут ещё русские ходят, понимаете — какой-нибудь «Газпром» или ещё кто-то. А вот танки пришли… А что вы думаете, что мы без вас…? У нас всё…». С одной стороны, это как-то выглядит странно, но, тем не менее, вот вам Сирия. Башар-то цел…

М. Курников ― Цел. И на этом заканчивается наша программа. Посмотрим. До свидания!






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Зря всё-таки Путин влез во все эти ближне- и средне-восточные разборки. В одной только Сирии чёрт ногу сломит!

Согласен с уважаемым экспертом А. Малашенко: даже по официальным данным бестолковый старик Башар котролирует совсем махонькую часть сирийской территории и сирийского же народца. А реально — даже с Идлибом разобраться никак не может.
________________________________________

Величина народа не определяется его количеством. Народ бангладеша числено превышает численность московитов. Но жалкий народец это тот, кто не хочет смотреть правде в глаза и живёт одними вымыслами. Вымыслами во всём. В истории абсолютно вымышленной у московитов. В состоянии дел во всех областях.

30% территории на восточном берегу Евфрата контролируют курды при поддержке США. Центр, а это 20%, контролируют сунниты при поддержке турок. Юг формально под контролем Башара, но фактически он не контролирует так как война возобновилась с новой силой. Он контролирует узкую полоску земли вдоль Ливана от Дамаска и побережье Сирии. Это где-то 20%.

Кстати, и территория под контролем московитов сократилась с 5 баз до двух, причём одна под постоянным обстрелом. Московиты уже затрудняются удерживать территорию вдоль голландских высот.
________________________________________

Асад держится на российских "штыках", а реально он гол и обречён. Путин только на время отодвинул развязку.
________________________________________

Уж кому до зарезу нужно, чтобы цены перевалили за сотню баксов. Это наш ненаглядный. Не думали?
________________________________________

И это уже не по силам никому. Центр формирования цен на углеводороды окончательно сместился из Вены, штаб-квартиры OPEC в США. "Сланцевая революция", над которой вдоволь обхохотались потомки тех, кто в своё время вопил "генетика и кибернетика — буржуазные лженауки и гулящие девки империализма", свершилась.

Скачок цен от иранской авантюры в Заливе, спустя несколько часов сменился их падением. В 1973 году цены выросли в ПЯТЬ раз и вызвали сильнейший кризис. Сейчас максимум на 14% и только сегодня упали более чем на 6% и продолжают падение. Нет никаких сомнений, что цена стабилизируется в течение одного-двух дней и, не исключено, что на более низком уровне.
________________________________________

Вы нашего "орла" плохо знаете. Он уже давно уверен, что может ВСЁ!..
________________________________________

Овеянный тускнеющею славой,
В кольце святош, кретинов и пройдох,
Не изнемог в бою Орел Двуглавый,
А жутко, унизительно издох.
© Георгий Иванов
________________________________________

Уверен, как всегда ВСЁ получится наоборот — после восстановления саудовского комплекса цены должны упасть существенно. Не то, что бы я этого хотел, но всё идет к тому…
________________________________________

За неполные сутки цена на Brent упала более чем на 8% и продолжает падать. Сейчас баррель crude oil Brent US$ 63,50 это уровень конца июля этого года, задолго до иранской провокации. Тренд рынка на понижение. Любая проблема в том регионе оборачивается активацией сланцевых приисков и цены очень быстро стабилизируются на ещё более низком уровне. Кризис образца 1973 года не повторится никогда.
________________________________________

Мутная болтовня невнятного жириновца. Как не хватает Мирского…
________________________________________



ИСТОЧНИК

Максим Курников

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Милитаризация (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Международные события (0) > Ближный Восток (0)
  • Международные события (0) > Иран (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 08.10.2019 - ЗЛО ДОЛЖНО БЫТЬ НАКАЗАНО
  • 06.10.2019 - О ПАКТЕ МОЛОТОВА — РИББЕНТРОПА
  • 05.10.2019 - САМОЦЕНЗУРА СТРАШНЕЕ ЦЕНЗУРЫ
  • 04.10.2019 - УГРОЗЫ БИОЛОГИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ
  • 01.10.2019 - ЛИБЕРАЛИЗМ И СНИЖЕНИЕ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА
  • 28.09.2019 - СИТУАЦИЯ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ
  • 25.09.2019 - ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПРОИЗВОЛ
  • 20.09.2019 - 20 ЛЕТ ПУТИНА И НАШЕ БУДУЩЕЕ
  • 18.09.2019 - НОВОСТИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ
  • 15.09.2019 - КАК ВЛАСТЬ ПОКУПАЕТ ЛОЯЛЬНОСТЬ
  • 13.09.2019 - ТЕЛЕВЕДУЩАЯ ИЗ БУРЯТИИ УШЛА С ТВ В ЗНАК ПРОТЕСТА
  • 08.09.2019 - НЕДЕЛЯ ПЕЧАЛЬНОЙ ГОДОВЩИНЫ
  • 06.09.2019 - ИНТЕРВЬЮ ГРИГОРИЯ ЯВЛИНСКОГО
  • 05.09.2019 - МЫ ЖИВЁМ В РОССИИ
  • 04.09.2019 - О ПОЛЬЗЕ МАССОВЫХ ПРОТЕСТОВ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru