Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[30.09.2019]

НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ

Евгений РОЙЗМАН: политический и общественный деятель, бывший мэр Екатеринбурга, депутат Государственной думы IV созыва, основатель фонда «Город без наркотиков», поэт, почётный член Российской академии художеств, член Союза писателей России, мастер спорта

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Евгений РОЙЗМАН:


Ощущение, что некуда уже дальше отступать. Для русского человека это характерно — вот так болезненно реагировать на откровенную, вопиющую несправедливость. Ну, действительно нельзя молчать. Всё ещё только начинается.

А когда власть включает задний ход — это не минус власти, это её плюс. Власть должна за этим следить. И это говорит о силе власти, когда власть может включить задний ход — признать какую-то ошибку.

Первое правило политической борьбы — дебилам главное не мешать! Вот это ровно тот самый случай. Они сами всё сделают. Они сами создадут себе репутацию.

В Саратове суд несколько дней назад осудил 6 мужиков, у каждого — дети. 6 взрослых мужиков, работяги, не пьющие. Оказывается, они неправильно верят в бога… Мало того, у них жесточайшая установка (у свидетелей Иеговы) — им нельзя врать, им нельзя изменять, им нельзя воровать ни при каких обстоятельствах и нельзя в руки брать оружие. И единственное, что можно им вменить в вину — они отказываются от переливания крови.

За что сидят люди? Ну если свидетелей Иеговы, то давайте тогда протестантов, пятидесятников, неопятидесятников, адвентистов… Этих направлений в христианстве — море. Надо ещё понимать, что христианство тоже на первом этапе считалось сектой. И с ним точно так же боролись, как с сектой (ну, зверям скармливали). Ну, мы-то уже теперь вроде как в другую эпоху живём…

И единственное, что напоминают эти действия против свидетелей Иеговы — они напоминают Третий Рейх, они напоминают гитлеровскую Германию, где их преследовали точно так же. Там порядка 11 тысяч попали в концлагеря, в тюрьмы. Многих казнили. Причём казнили именно за отказ брать в руки оружие!

И мне не хотелось бы, чтоб моя страна, которую я люблю, вдруг вот так вот сближалась с гитлеровской Германией. Ну, просто прямые параллели…

Надо помнить, что у нас светское государство и что у нас Церковь отделена от государства. Но Церковь становится такой мощной обслуживающей структурой для сегодняшней действующей власти. И тогда многое становится понятным.

Государство всё время пытается создать ощущение, что мы где-то находимся в осаждённом лагере и так далее. Ну, вот взять последнее интервью Шойгу. Ну, я просто удивлён, что человек в 21-ом веке вдруг затверженно вот такую повторяет агитку 60-х — 70-х годов 20-го века, что мы живём в кольце врагов, что нас хотят поработить, поставить на колени, ограбить. Ну что — смеяться? Ну, уже просто в это никто не верит! И становится понятно, что человек, который это произносит, остался комсомольцев 70-х годов. Но жизнь-то изменилась, мир изменился — другие совершенно коммуникации, другие идеи. Ну, другая жизнь уже в мире. Ну, нельзя всё время тащить страну в прошлое.

Я считаю, что, вообще, «московское дело» — это сумасшедший удар по репутации Росгвардии как института в целом, ну и по репутации московских властей, конечно. Ну а если говорить про судебную систему, то, конечно, первое, что приходит на ум — это слова Экклезиаста: «Много видел я под солнцем. Видел я место правды, а там неправда. Видел место суда, а там беззаконие»… Вот это ровно, как про московские суды сказано!..

Вот Памфилова — это удивительный человек. Я ей не верю ни одному слову, потому что я сам с ней столкнулся. И я сейчас понимаю, что Чуров по сравнению с ней — это был просто образец старого русского интеллигента… Не стоят её слова ничего, потому что все видели её действия. Для меня это законченная история.

                    *   *   *

И. Воробьёва ― Программа «Личный приём» с Евгением Ройзманом. Меня зовут Ирина Воробьёва. У нас редко такое бывает, чтобы Евгений Ройзман был у нас в студии в Москве. И я счастлива, что он здесь, что нам не нужно настраивать звук, что я вижу Женю, могу его обнять и задать ему, как всегда, ваши вопросы и свои вопросы.

Ну что, сначала про Павла Устинова. История, очень сильно напоминающая Ивана Голунова. Пока, правда, дело Устинова не закрыто, но его, по крайней мере, из СИЗО вытащили. И, как и с Голуновым, сразу же после этого понеслись такие разочарования в Устинове, что вот он не оппозиционер оказался такой, какой всем хотелось.

Е. Ройзман ― Ну мы об этом же ещё говорили тогда по делу Голунова. Послушайте, люди включились, потому что все видели очевидную несправедливость происходящего. Ну, кто там будет разбираться? Ну да, ну служил он в Росгвардии. Да, он там путинист и так далее. Но это его личное дело. Правильно люди говорят: «Я выходил за себя. То есть это мне нужно было, чтобы его отпустили, может быть, даже больше, чем ему самому». Поэтому нормально.

Но меня в этой ситуации больше всего порадовали театральные. Представляете, от них никто не ждал. Они вдруг разом потихонечку начали включаться. Они когда выходили на поклон, они вспоминали Устинова, который сидит совершенно ни за что. А когда Устинова отпустили, они эту добрую традицию не остановили.

И они сейчас выходят на поклон и говорят, что ещё много политзаключённых; предлагают всем зрителям своим выйти 29-го на проспект Сахарова, чтобы власть видела, сколько много людей. И меня они очень удивили вот этим своим последовательным декларированием своей позиции вот такой. То есть уже Устинов отпущен. Теперь это уже касается не какого-то театрального актёра, а всей нашей страны.

И обратите внимание, насколько красиво выступили священники вдруг неожиданно совершенно. Русская православная церковь — это организация не просто военная, это организация ну вообще такая…

И. Воробьёва ― Дисциплина жёстче, чем в армии.

Е. Ройзман ― Да. И меня порадовал один из известных священников, которому предложили написать по этому поводу объяснительную — по поводу выступления за политзаключённых. Ну, ему сказали: «Почему ты не взял благословение?». А он говорит: «Я никогда не думал, что для того, чтобы говорить правду, требуется благословение».

И, на самом деле, то, что многих людей вдруг стало мирить с православной церковью — это позиция ряда священников. А то, что выступили учителя! Ну, учителя — одни из самых бессловесных бюджетников в России. И вдруг выступают учителя. Вдруг выступают врачи…

И. Воробьёва ― А врачи! Это же вообще! Ты видел, сколько там подписей было?

Е. Ройзман ― И, на самом деле, есть ощущение, что что-то в стране поменялось. И это ощущение, что некуда уже дальше отступать. Но, на самом деле, для русского человека это характерно — вот так болезненно реагировать на откровенную, вопиющую несправедливость. И в этом плане актёры просто радуют. Они ведут себя честно и по-настоящему. Это история, которая касается нас всех.

И. Воробьёва ― Нет, ну что значит, получается, теперь просто постоянно нужно всем участвовать в каком-то огромном флешмобе? Ведь, на самом деле, мы же тоже понимаем, что в следующий раз ни актёров, ни врачей, ни учителей, ни священников просто не послушают…

Е. Ройзман ― Нет, послушайте, я хочу вам сказать, что к этой власти можно относиться как угодно — её можно не уважать, презирать, но никогда нельзя думать, что там нет мыслящих людей. Они очень чётко мониторят ситуацию. И если они видят, что у людей возмущение, что люди готовы выходить, что ситуация выходит из-под контроля, поверьте, эти люди знают, когда надо включить задний ход. То есть они все следят. И, на самом деле, когда власть включает задний ход — это не минус власти, это её плюс. Власть должна за этим следить. И это говорит о силе власти, когда власть может включить задний ход — признать какую-то ошибку вот таким способом. Пусть будет так.

Обрати внимание, как хорошо выступил Дудь на вручении премии. Он сказал: «Ну, всё, хватит молчать». Дудь — это не просто так. Он проводник вот этой информации для молодых. И то, что уже молодые говорят: «Хватит молчать». Это немножко другие люди — они не были запуганы, они не ходили строем, не ходили на демонстрации, не маршировали. Это другие люди. И вдруг они начинают понимать, что молчать больше нельзя. Ну, действительно нельзя молчать. Поэтому всё нормально.

И. Воробьёва ― Ну а то, как начали поливать Дудя, в том числе на федеральных телеканалах — это что, это реакция на его слова? Довольно простые, надо сказать, слова.

Е. Ройзман ― Послушайте, во-первых, Дудь сказал всё честно, начнём с этого. Второе. У Дудя такая аудитория. И его фильм про Беслан — там уже порядка 15 миллионов просмотров. Мало того, у людей же есть это чутьё. Те старшие, которые смотрят телевизор, у них есть этот маркер. То есть если вдруг федеральная власть включается и начинает кого-то мочить, значит надо к этому человеку присмотреться повнимательнее. Знаешь, первое правило политической борьбы — дебилам главное не мешать! Вот это ровно тот самый случай. Они сами всё сделают. Они сами его раскачают, сами ему создадут репутацию.

Но надо ещё понимать, что если в 2013-ом году аудитория интернет-СМИ сравнялась с аудиторией печатных СМИ, то сейчас аудитория интернет-СМИ сравнялась с аудиторией телевизора!

И. Воробьёва ― Ну да. Так или иначе да.

Е. Ройзман ― И потихонечку интернет-СМИ продолжают набирать. И уже огромное количество народу, которое вообще телевизор никогда не включали, а всю информацию берут из ноутбука, из планшета и так далее. Поэтому это будет только нарастать. Всё ещё только начинается.

Мы все были свидетелями того, что не было никаких массовых беспорядков. А то, что было — их провоцировали мэрия Москвы, Росгвардия, ОМОН, второй оперативный полк и так далее. Мы это видели своими глазами. И нас попытались обмануть прямо в режиме онлайн. Нам начали рассказывать сказки, что там… Знаешь, как Симонян рассказывала, что там взрывпакетами пробивают себе дорогу и так далее…

И. Воробьёва ― Пробивают себе дорогу, да.

Е. Ройзман ― Мы увидели нежных росгвардейцев, которых нельзя потрогать, на которых нельзя замахнуться, стаканчик пластиковый в их сторону кинуть и так далее — они сразу, как футболисты, падают, начинают кататься, хвататься и так далее. И люди увидели, что это всё какое-то тотальное враньё. Мало того, пытаются запугать совершенно непричастных людей: кого-то на выходе из метро, кого-то — как Устинова, просто так, кого-то — как Коваленко. Я за этого парня переживаю. Он увидел, как Ингу бьют просто...

И. Воробьёва ― Да, Ингу и Бориса.

Е. Ройзман ― Он вслед кинул. Это совершенно нормальная мужская реакция. Он просто кинул вслед. Он ни в кого не попал. 4,5 года человек получил на ровном месте! А история с Костей дизайнером, который бежал — ему просто сознательно совершенно переломили ногу…

И. Воробьёва ― И мы это видели, как они стоят у него на ногах просто на этой фотографии. А Алексей Миняйло, который даже не дошёл до митинга.

Е. Ройзман ― Тот-то парень вообще непонятно за что сидит.

И. Воробьёва ― Он, по-моему, единственный, кто остался в СИЗО по вот этому делу о массовых беспорядках.

Е. Ройзман ― И очень важный момент вот для всех. Я вдруг подумал, у людей могут быть разногласия с коммунистами, со «Справедливой Россией», у кого-то — с «ЯБЛОКОМ», у кого-то — с Навальным, но вдруг возникает ситуация, которая нас всех касается одинаково. Это наша страна. Это люди — мы видели — которые вообще ни в чём не виноваты. И конечно за них надо выходить, потому что это откровенная несправедливость! И это одно из лучших качеств русского человека — болезненная реакция на несправедливость.

И хочу ещё одну историю отметить, которая меня просто поразила. Свитедели Иеговы*. В Саратове суд несколько дней назад осудил 6 мужиков, у каждого — дети. 6 взрослых мужиков, работяги, не пьющие. Неправильно верят в бога… Мало того, у них жесточайшая установка (у свидетелей Иеговы) — им нельзя врать, им нельзя изменять, им нельзя воровать ни при каких обстоятельствах и нельзя в руки брать оружие. И единственное, что можно им вменить в вину — они отказываются от переливания крови. Двум мужикам дают по 3,5, двум — по 3, а двум — по 2. Ну, так вот распределили.

За что сидят люди? Ну за что сидят люди? Мало того, что мужиков простых посадили ни за что… Ну если свидетелей Иеговы, давайте тогда протестантов, пятидесятников, неопятидесятников, адвентистов… Этих направлений в христианстве — море. Надо ещё понимать, что христианство тоже на первом этапе считалось сектой. И с ним точно так же боролись, как с сектой (ну, зверям скармливали). Ну, мы-то уже теперь в другую эпоху живём…

И единственное, что напоминают эти действия против свидетелей Иеговы — они напоминают Третий Рейх, они напоминают гитлеровскую Германию, где их преследовали точно так же. Там порядка 11 тысяч попали в концлагеря, в тюрьмы. Многих казнили. Причём казнили именно за отказ брать в руки оружие.

И мне не хотелось бы, чтоб моя страна, которую я люблю, вдруг вот так вот сближалась с гитлеровской Германией. Ну, просто прямые параллели…

И. Воробьёва ― Это программа «Личный приём» с Евгением Ройзманом. И мы пока остаемся в общефедеральной повестке. Но при этом я спрошу про Екатеринбург, потому что это новость, которая, в общем, вышла уже везде. Ну, это всё про такие крайности — где-то сажают тех, кто неправильно верит в бога, а где-то школьников выгоняют на крестных ход. «Что это было?» — спрашивают наши слушатели в массовом порядке.

Е. Ройзман ― Слушайте, ну, я не думаю, что там дети были по своей воле. Но я ещё раз повторю, Русская православная церковь — это организация военная. Ну а адепты Русской православной церкви на местах — люди убеждённые, они считают, что это хорошо и правильно. На самом деле, есть замечательная русская пословица: «Заставь дурака богу молиться»… Я считаю, что вот эта история с детьми — прямая иллюстрация. Но, с другой стороны, ну, пошли и пошли, ну, сходили и сходили. Выглядит диковато в 21-ом веке, конечно.

И. Воробьёва ― Ну вот именно, что есть какое-то ощущение, что детей заставляют… Одно дело — когда детей заставляют в школу ходить, когда они не хотят; другое дело — этот крестный ход. То есть это когда религию насаждают детям, которые ещё не могут принимать решение.

Е. Ройзман ― Вообще, конечно, надо помнить, что у нас светское государство и что у нас Церковь отделена от государства. Но Церковь становится такой мощной обслуживающей структурой для сегодняшней действующей власти. И многое становится понятным.

И. Воробьёва ― Есть ещё новость из Екатеринбурга. Опять, уж извиняюсь, что так, но это всё равно в новостях, поэтому об этом буду спрашивать. Там есть у вас такой «Коляда-театр». И его оштрафовали на 50 тысяч рублей за неготовность к гражданской обороне.

Е. Ройзман ― Я Колю Коляду знаю хорошо. Он замечательный. Ну, любимец такой городской. И театр замечательный у него. И конечно это нелепо. Но, с другой стороны, везде ходят пожарные, везде ходят МЧСовцы, везде ходит Санэпидемстанция. То есть оштрафовать можно кого угодно, особенно если стоит какая-то задача. Ну, я думаю, там задачи никакой не стояло.

С другой стороны, жить в мирное время в государстве, и чтобы у тебя всё время над головой эти песни звучали — «Если завтра война, если завтра в поход…», ну и так далее. Ну, нелепо. Не соответствует сегодняшнему дню. А государство всё время пытается создать ощущение, что мы где-то находимся в осаждённом лагере и так далее. Ну, вот взять последнее интервью Шойгу. Ну, я просто удивлён.

И. Воробьёва ― Да! Про это тоже спрашивают. Программное такое интервью большое.

Е. Ройзман ― Я просто удивлён, что человек в 21-ом веке вдруг затверженно вот такую повторяет агитку 60-х — 70-х годов 20-го века, что мы живём в кольце врагов, что нас хотят поработить, поставить на колени, ограбить. Ну что смеяться-то? Ну, уже просто в это никто не верит. И становится понятно, что человек, который это произносит, остался комсомольцев 70-х годов. Ну, жизнь-то изменилась, мир изменился — другие совершенно коммуникации, другие идеи. Ну, другая жизнь уже в мире. Ну, нельзя всё время тащить страну в прошлое.

И. Воробьёва ― Ну а что, с другой стороны, говорить министру обороны? Конечно, он должен и, мне кажется, обязан отвечать за то, чтобы кольцо врагов…

Е. Ройзман ― Не сужалось, да?

И. Воробьёва ― Не сужалось вокруг нас, да.

Е. Ройзман ― Но, с другой стороны, чтоб кольцо врагов не сужалось, не надо действий никаких таких делать, которые приводят к сужению кольца врагов. Ну что об этом говорить?

Слушай, ну, я тебе скажу, что я видел очень многие протесты — что-то видел по телевизору, что-то видел сам, что-то в интернете видел, но наши протесты московские — они самые мирные. Ну, ни одной разбитой витрины, ни одного разбитого стекла, ни одной драки с полицией, ни одной перевёрнутой машины! Ну, у нас другие люди — просто воспитанные, нормальные, дисциплинированные. Нельзя так со своими гражданами обращаться.

Но я считаю, что, вообще, «московское дело» — это сумасшедший удар по репутации Росгвардии как института в целом, ну и по репутации московских властей, конечно. Ну а если говорить про судебную систему, то, конечно, первое, что приходит на ум — это слова Экклезиаста: «Много видел я под солнцем. Видел я место правды, а там неправда. Видел место суда, а там беззаконие»… Вот это ровно, как про московские суды сказано!..

И. Воробьёва ― Но при этом надо сказать, что и Павла Устинова как-то очень странно отпустили. Очень было похоже по схеме на то, что было с Навальным, когда его по «Кировлесу» пытались посадить.

Е. Ройзман ― Пожалуй, для меня единственный такой пример, что именно как с Навальным, что это действуют звонки, не право… Прокуратура, которая вчера, выпучив глаза, просит 6 лет, а сегодня говорит: «Смените меру пресечения», после того, как человека уже осудили. Удивительная ситуация, которая никак не коррелируется. Никакие юристы никогда это не состыкуют с Уголовным кодексом. Но, тем не менее это произошло. Ну, мы свою страну знаем. Здесь по-другому решается. Только не спрашивай меня ничего про Шамана.

И. Воробьёва ― Ну ладно, хорошо. Про Шамана вопросов не будет. Можете не задавать про Шамана вопросов Евгению Ройзману. Я после эфира спрошу, почему.

Е. Ройзман ― Ну что смеяться?

И. Воробьёва ― Что, Шамана боимся?

Е. Ройзман ― Мы не боимся.

И. Воробьёва ― Я имею в виду тех, кто его арестовал и в психиатрическую больницу определил. Мне кажется, это очень странно.

Е. Ройзман ― Это стыдная история. Вообще не охота об этом говорить.

И. Воробьёва ― Стыдная для кого? Для власти стыдная?

Е. Ройзман ― Ну конечно для власти. Она просто чудовищная! Ну что смеяться?

И. Воробьёва ― Ладно. Про глобальные проблемы хочется тоже спросить. Вот сегодня премьер-министр Дмитрий Медведев сообщил, что Россия присоединилась к Парижскому соглашению по климату. Наконец-то, хочется сказать.

Е. Ройзман ― А вот это разумно. Это, на самом деле, разумно, потому что это история, которая касается всех. Посмотри, по миру какие серьёзные протесты прошли. Обрати внимание, что очень много событий в России, которые, так или иначе, имеют некоторую экологическую окраску. Вот это противостояние в Шиесе — это очень серьёзное противостояние. Там люди не сдадутся, потому что они понимают, что это их земля, другой земли, другой Родины у них не будет. И их Родину могут на их глазах завалить мусором.

Екатеринбург: история со сквером. Она тоже с экологическим таким подтекстом. И таких ситуаций становится всё больше. Помнишь, Волоколамск, Балашиха против мусорных полигонов, против вырубки леса. Этого становится всё больше.

Я думаю, что люди взрослеют и начинают понимать, что не будет другой планеты. Непонятно, что мы оставим своим детям. Вот я взрослый человек. Я понимаю, что мои дети уже не увидят много из того, что видел я. А внуки тем более не увидят. И поэтому какая-то ответственность всё-таки должна быть. И люди начинают это понимать. И то, что мы здесь присоединяемся ко всему человечеству, к разумному, европейскому человечеству в этой ситуации — это совершенно разумно и правильно. Это хорошее дело.

И. Воробьёва ― «Верит ли Евгений Ройзман в глобальное изменение климата?».

Е. Ройзман ― Слушай, я могу в это не верить, но все исследования об этом говорят. Ну что, этот год самый жаркий был за всю историю наблюдений в мире. Понятно, что сейчас ты выйдешь на улицу — задубеешь. Вроде, не верится. Вот Трамп никак не может поверить…

И. Воробьёва ― Нет, подожди, ведь это же просто надо правильно называть — говорить не «глобальное потепление», а «глобальное изменение климата». Это же не вопрос того, что вам жарко.

Е. Ройзман ― Изменение климата. Начинают таять льды, начинает повышаться уровень Мирового океана, ну и многое-многое цепляет и идёт одно за другим. Прогнозы на конец столетия достаточно серьёзные. А что такое конец столетия? Люди, которые сейчас рождаются, из них, возможно, большая часть доживёт до конца столетия. Жить стали дольше. Уровень жизни повышается. Поэтому многие застанут это. Поэтому вот эта пословица: «После нас хоть потоп», она становится всё более плебейской и всё более некрасивой.

И. Воробьёва ― Да. И больше выходит на первый план плакат «У нас нет планеты Б». И тут сразу по следам того, что ты говорил, вопросы от наших слушателей. Когда речь шла про Ютуб, про Дудя, про Ютуб и телевизор, вот наш слушатель пишет: «У меня папа вообще телевизор не смотрит, только интернет, Ютуб и сайты. Так вот, на Ютубе у него — один Соловьёв, на сайтах — только «Вести», в интернете — всё про гибель Америки и торжество России. Поймите, неважно — интернет или телевизор, дело в содержании».

Е. Ройзман ― Ну, я, конечно, сочувствую. Но, тем не менее, всё равно в интернете есть свобода и есть выбор.

И. Воробьёва ― То есть там можно посмотреть и Соловьёва, и Дудя, а в телевизоре такое невозможно…

Е. Ройзман ― Хотя бы, да. Но смотри, сколько в последнее время по «московскому делу» включается рэперов. В своё время так включились рокеры.

И. Воробьёва ― Рокеры?

Е. Ройзман ― Да. Сейчас включаются рэперы. За ними — огромная молодёжная аудитория, для которой они проводники этой мысли. Поэтому я думаю, что всё будет хорошо. И, на самом деле, я считаю, что молодые растут нормальные и свободные. И дай бог.

И. Воробьёва ― Еще спрашивали, есть ли возможность (если я правильно понимаю, всё-таки про Фонд шла речь) открыть представительство Фонда Ройзмана в других городах?

Е. Ройзман ― На самом деле, коммуникации такие, что нет никакой разницы уже, где база находится.

И. Воробьёва ― То есть обращаются из других городов, помогают другим городам?

Е. Ройзман ― Конечно. И никакой разницы нет, если есть какие-то вопросы. И мы начинаем уже работать по всей стране, потому что вопросов море. Плюс всё-таки есть у нас возможность выхода в федеральный эфир на «Эхе» — это тоже помогает. Поэтому, если что — обращайтесь.

Вот у меня последнее дело. Несколько минут назад написали. Женщина в Челябинске ехали по тракту. Ну и вдруг увидели — коробка какая-то, и собаки вокруг коробки. Ну, стая собак там. Выскочили. Оказывается, в коробке сидят три маленьких котёнка: чёрная кошечка, пятнистая кошечка маленькая и серенький мальчик. Три котёнка. Они говорят: «Ну собаки разорвут просто». Взяли и сейчас ищут, как пристраивать. Они мне скинули фотки.

И. Воробьёва ― Они в Инстаграме тебе написали, где ты выставил фотографию котёнка.

Е. Ройзман ― Да, да, да. И они мне сейчас скинули фотки. И вот у меня будет задача — мне надо будет трёх котят пристроить хороших маленьких. Поэтому, если что — имейте в виду. Я выставлю все фотки и дам все контакты.

И. Воробьёва ― Если вы давно мечтали о кошке или коте, обращайтесь, пожалуйста, к Евгению Ройзману. Там есть четыре котёнка. А беленькую пристроили?

Е. Ройзман ― Она ещё маленькая. Где-то через несколько недель.

И. Воробьёва ― А, ну всё равно. Да, через несколько недель.

Е. Ройзман ― А этим уже около 2 месяцев.

И. Воробьёва ― В общем, есть прекрасные котята на пристройство. Если вдруг вы уверены в том, что вы хотите кошку…

Е. Ройзман ― Ну так, просто пользуясь случаем.

И. Воробьёва ― Абсолютно. Нет, я считаю, что эту программу надо использовать, в том числе, и в этих целях. В конце концов, на самом деле, использовать имя Евгения Ройзмана для пристройства котов — это тоже прекрасно! Представляешь, потом делаешь фотку и говоришь: «Я и кот от Евгения Ройзмана». Отлично же!

Е. Ройзман ― Слушай, знаешь что, может так получиться в жизни, когда тебя призовут и спросят: «А что ты сделал?». Ты скажешь: «А я вот, знаете, котят пристраивал, чтобы их не топили». Тебе скажут: «Проходи».

И. Воробьёва ― Да! Или скажет: «Я услышал по радио, что пристраивают котят. Решил взять котёнка». И тебе тоже скажут: «Проходи»… И ещё одна история тоже про благотворительные фонды. Про то самое лекарство «Фризиум», которое никак не могли…

Е. Ройзман ― Опять проблемы появились.

И. Воробьёва ― Опять проблемы, да. И мы это уже знаем от директора благотворительного фонда «Дом с маяком» Лидии Мониавы, которая сказала, что всё ещё не могут дети получать «Фризиум» из-за трудностей с оформлением документов на лекарство. Только в Москве можно оформить.

Е. Ройзман ― Невероятное количество бюрократических препон! Причём достаточно жёстко надзирает за всем прокуратура. И люди на местах просто боятся. То есть к чиновникам можно относиться как угодно. Они говорят: «Я не могу нарушить закон, потому что вы сейчас заберёте лекарство и уйдёте, а ко мне потом придут». И к ним действительно придут и за что-нибудь зацепятся.

Очень сложные механизмы принятия решений. Это очень долго проходит. Хотя это можно сделать, на мой взгляд, просто указом Правительства. Ну, правительственным указом сделать достаточно быстро. Можно ведомственным указом это сделать, чтобы дать возможность просто людям на местах ссылаться на какой-то документ, условно говоря. Но, вообще, да. Конечно, когда не прикладывают все силы, чтобы дети могли получать сразу лекарства — это то, как это обычно бывает, к сожалению. И я надеюсь, что у Лиды Мониавы, у «Дома с маяком», у Нюты Федермессер всё получится — и дети смогут получать это лекарство. Много слишком историй было с этим связано. И это лекарство действительно нужно.

И. Воробьёва ― В интервью председателя ЦИКа Эллы Памфиловой «Российской газете» она там призвала к оздоровлению и укреплению правоохранительных органов, поскольку иначе невозможно бороться с нарушениями. ЦИК передаёт материалы в региональные следственные органы, прокуратуру и МВД, получает ответы, что ничего не обнаружено. Ну и, соответственно, фальсификаторы уверены, что им всё сойдёт с рук. Ну интересный же момент получается?

Е. Ройзман ― Ну вот Памфилова — это удивительный человек. Я ей не верю ни одному слову, потому что я сам с ней столкнулся. И я сейчас понимаю, что Чуров по сравнению с ней — это был просто образец старого русского интеллигента…

Что надо подсказать Элле Александровне? То, что в Питере происходило, она видела, когда по несколько дней не считают голоса, ждут возможности вбросить? Ну, это наблюдал весь мир. Это все видели. Московскую историю с той же Соболь, с Яшиным, со Ждановым, с Соловьёвым — с людьми, которые собирали подписи в режиме онлайн.

Просто никто был не готов к тому, что они сумеют их собрать. А они готовились, и у них получилось собрать. И что сделала Памфилова? И после этого какие-то интервью, о чём она говорит? Не стоят её слова ничего, потому что все видели её действия. Для меня это законченная история.

И. Воробьёва ― Ну подожди, а что должна была сделать Элла Памфилова?

Е. Ройзман ― Слушай, да допустить она должна была.

И. Воробьёва ― Своим решением вот так взять и допустить?

Е. Ройзман ― Она должна была допустить. Потому что недопущение вот это произошло именно через неё. Надо было каждый случай разбирать и допускать людей, которые честно собирали подписи. А им даже слово не дали нормально сказать в свою защиту. Да, не хочу вообще об этом говорить. Я думаю, что это настолько понятная для всех ситуация.

И. Воробьёва ― Как насчёт лёгкой атлетики?

Е. Ройзман ― Слушай, ну насчёт легкой атлетики обидно. Ну, ведь к этому всё шло. Предупреждали 10 раз. Вообще, вот для меня очень болезненная история с сочинской Олимпиадой. Потому что сочинская Олимпиада могла так сработать на Россию, на инвестиционный климат. Она жемчужиной среди всех Олимпиад могла стать, если бы не было этих подлых историй с мочой. Это некрасивая, это дурно пахнущая история. Но то, что происходит с лёгкой атлетикой… Ну, федерации все знают, что происходит. И когда прячутся не от международных, а от своих комиссаров…

Когда люди собираются на первенство России и знают, что приехал допинг-контроль — вдруг быстро все начинают сниматься. И такие случаи были. Понимаете, к допингу в мире отношение однозначное совершенно. И когда вам кто-то будет говорить, что это против России направлено, не слушайте никого. Американцы настолько жёстко к этому относятся! Они просто кончили репутацию Армстронга. Армстронг — легенда Америки. Просто кончили его репутацию навсегда! Точно так же грузинских снимали, украинских атлетов снимали. Больше всего снимают штангистов. Под это попадают все.

Но нас несколько раз останавливали, предупреждали. И в этот раз была достаточная пауза, чтобы разобраться. И даже когда эту паузу выдержали и начали выдавать результаты, ну снова поймали за руку. Ну, это стыдная история. И, конечно, сейчас и Олимпиада под угрозой, и вообще. Поймите, в этой ситуации винить некого. Побеждать надо честно. И когда кто-то скажет, что вот они там тоже такие, но когда их ловят, их снимают точно так же и отстраняют точно так же. Но у нас вдруг это стало частью государственной политики. И конечно это стыдно.

И. Воробьёва ― Спрашивают: «А что, про личный приём не будете говорить в этой программе?». Будем.

Е. Ройзман ― Слушайте, у меня, просто, произошло так. Я о личном приёме стал меньше писать. Мы личный приём ведём так же. Но у меня в последнее время по две тренировки, потом к марафону готовился, сейчас готовлюсь. И очень сильно отнимают силы вот эти эмоции. Мне надо расписывать ситуации. Но я веду свои записи. Я их потом могу восстановить. Давайте про приём несколько красивых историй расскажу, интересных очень.

Пришла ко мне женщина. Она детский врач. Она говорит: «У меня приличная зарплата. Всё нормально. Но я должна обслуживать участок на 800 жителей, а я обслуживаю участок на 2700 жителей».

И. Воробьёва ― Ого!

Е. Ройзман ― Я говорю: «Вы одна такая?». Она говорит: «Нет. Понятно, почему у меня зарплата большая». Она получает там порядка 50 тысяч. – «Но у меня, — говорит, — участок в 3,5 раза больше, чем он должен быть». Я говорю: «А в чём проблема?». Она говорит: «На качество влияет — не доглядываю, не успеваю».

И. Воробьёва ― Там же ещё у них есть время, которое нужно потратить на пациента максимальное.

Е. Ройзман ― А там же, знаешь, детский врач, которая везде ходит сама, за всех обслуживает и так далее.

И. Воробьёва ― Ну конечно. И что-то можно с этим сделать?

Е. Ройзман ― Ну, мы ей подсказали юридическую составляющую. Но заходить в конфликт с работодателем и начинать судиться с работодателем — это уже потом никогда нормально не работать. То есть это одна из больших проблем. Да, можно выиграть в суде. Но ты уже не будешь там нормально работать. Знаете, есть ещё одна сложная позиция, когда родители в школе или в колледже начинают судиться с руководством школы или колледжа — всё, ребёнка надо забирать. Никогда уже нормально не получится. То есть подавать в суд — это уже последнее, когда уже всё кончилось, и ты знаешь, что твоему ребёнку здесь не учиться.

И. Воробьёва ― Ну вот и получается, что человек вынужден выбирать между своими пациентами, которых он не хочет и не может бросать, и общей ситуацией, на которую он может повлиять. И как сделать этот выбор между одними и другими пациентами — непонятно.

Е. Ройзман ― Слушайте, расскажу ещё историю. Я рассказывал набольшую историю про 50 обманутых дольщиков. Но они покупали не жильё, а апартаменты. Хотя апартаменты — то же самое жильё. Их попроще сдавать. 50 человек — в среднем по 3-3,5 миллиона. Многие взяли ипотеки. И им год за годом не сдают. Фирма называется «Гринвуд». На Уктусе у нас строят. А люди серьёзные. Они пришли и говорят: «Знаешь, мы сейчас написали письмо губернатору». А они столкнулись с тем, что Минстрой говорит: «Знаете, если бы вы были обманутые дольщики, то вы бы попадали под действие закона. А вы же не жильё берёте, а апартаменты. Вы под действие закона не попадаете».

Они говорят: «Слушайте, мы взяли ипотеку, мы взяли кредиты, мы купили это, мы заплатили сумасшедшие деньги. Нам обещали сдать и не сдают». Минстрой говорит: «Ну, вот такая ситуация». Они написали письмо губернатору и смотрят, если что, где дорогу перекрывать. То есть они говорят: «Ну, у нас нет никаких шансов. Нам так просто не будет. Мы где-то перекроем центральную магистраль, мы выйдем все». То есть, готовы люди бороться. Ну, такая очень серьёзная ситуация. Сейчас посмотрим, что им ответит губернатор. Хотя губернатор в этой ситуации может помочь.

И. Воробьёва ― А, то есть губернатор, если он захочет…

Е. Ройзман ― Ну, губернатор одновременно является председателем Правительства. Просто пригласят юристов и скажут: «Давайте будем искать, как выходить из ситуации». Есть известные сильные застройщики в городе. Механизм такой. Приглашают застройщика и говорят: «Знаешь, у нас проблема есть там — 50 человек, достроить не можем». Застройщик говорит: «Ну, я выйду на объект, дострою. Где-то мне дадите какой-то участок, чтоб я отбил свои затраты».

Ну, так и договариваются, решают. Когда касается людей, находят компромиссы. Если хотят. Но люди могут сейчас повести себя так, что все захотят найти компромисс. Потому что, на самом деле, если скандал поднимется, это будет скандал нешуточный — 50 человек, которые готовы за себя бороться.

Но я хотел рассказать другую историю, которая касается не Екатеринбурга, она касается Истры. Это очень красивая история. Парень, у него своё дизайнерское бюро. Смотрит — город Истра выставляется на тендер «Дизайн-проект военно-патриотического музея Зои Космодемьянской» (25 миллионов).

И. Воробьёва ― Ого!

Е. Ройзман ― Он почесал голову. Он профессионал. Думает: «Какие 25 миллионов? Вы что, смеетесь что ли?». Это надо нарисовать. И взял цену уронил до 6 миллионов. Естественно, выиграл. Он выиграл. У него — субподрядчики. Субподрядчики говорят (ну, бюро): «Мы за 2 миллиона нарисуем». То есть, следовательно, эта история стоит ещё меньше. Ну, он выиграл за 6 миллионов и приступил.

Ему звонят из Истры и говорят: «Слушай, мы всё равно не дадим тебе работать. То есть давай мы тебе тысяч 100-200 дадим. Давай снимайся». А он говорит: «Минуточку, это как снимайся?». А парень-то серьёзный тоже. Он понимает, что там произошло. Он говорит: «Я вижу ситуацию. У них две фирмы в Истре. Они объявляют тендер с гигантским завышением. А эти две фирмы — это одна и та же фирма, но разделённая на две части. Они роняют цену тысяч на 200, выигрывают и потом всеми этими деньгами пользуются. А я зашёл со стороны. Я ситуацию понял. Я, во-первых, их не боюсь. Я понимаю, да, что там такие полубандиты. Но я не боюсь. Я этот конкурс выиграл. Я это доведу до конца. Я сдаваться не собираюсь».

Но меня поражает другое. Если профессионалы говорят, ну, максимум 2 миллиона, то вдруг объявляют тендер на 25. Понятно, что объявляют тендер для своих, для прикормленных. Я считаю, что если кто-то из прокурорских, прокуратура Московской области услышит вот эту передачу, то есть все материалы, все контакты вам с удовольствием отдам.

Ладно, это Подмосковье. Там в Подмосковье и не такие чудеса случаются. Представляете, что такое это в масштабах всей страны?!

И. Воробьёва ― Да. Слушайте, интересная история. Я уверена, что есть люди в Московской области, которые слушают наш эфир. Обращайтесь. Дадим всю информацию. Мне кажется, уж хотя бы с этой историей, которая всплыла и теперь на поверхности, наверное, имеет смысл разобраться.

Е. Ройзман ― Слушайте, ещё одна интересная история. Пришла ко мне девчонка. Ей 23 года. Ну, пришла, села и заплакала. Я говорю: «Ну что ты хнычешь?». Она говорит: «У нас под Среднеуральском ферма. Мы держали скот. Родители давно начали там после перестройки. И мы держали крупнорогатый скот. Ну, как-то торговали. Отцу 68 лет. У него ещё инсульт был. Мама уже старенькая. И они не справляются. У нас осталось около 20 голов. А мне 23 года. Я, конечно, всё понимаю. Я знаю, как задать корм, я знаю, как доить зимой. Но я не могу этому жизнь посвящать». Я говорю: «А в чём проблема?».

Она говорит: «Стало гораздо сложнее. Раньше маленькие предприятия у нас брали. Сейчас стало гораздо сложнее. Там Роскомнадзор. Ты не можешь забить сам, ты должен приглашать, вести на бойню. Потом — в Роскомнадзор. Ну, невозможно! Мясо вообще перестали на продажу брать, перестали откармливать на продажу, потому что количество проверяющих, надзирающих, контролирующих стало больше, чем работающих. И в деревнях просто перестают держать. А мы по старинке держали. Ну, всё, мы уже не справляемся. Задушили со всех сторон. Плюс родители пожилые. И мне надо всё это продать».

Ну, я там всех обзвонил. Я позвонил в одно серьёзное предприятие. Я говорю: «Послушайте, ну у вас завод». Они говорят: «Нет, мы покупаем». Я говорю: «А что покупаете?». Они говорят: «Мы из-за рубежа покупаем. У нас нет нормального мяса. Мы и свинину, и говядину из-за рубежа покупаем». Представляешь? Я никогда об этом не думал. Ну, буду сейчас смотреть, чем девчонке помочь, потому что вот попала в такую ситуацию. Она говорит: «Я их не брошу. Понятно, что мы можем сами не доедать, но у меня скот будет всегда накормлен».

И. Воробьёва ― Ну, действительно, когда тебе 23 года, всё разваливается, ты либо просто полностью посвящаешь свою жизнь умирающему хозяйству, либо… Ну, я не знаю, как помогать вообще этой девчонке.

Е. Ройзман ― Серьёзная, конечно, история. Понятно, постараюсь помочь.

И. Воробьёва ― Нет, ну подумай об этом. Может быть, имеет смысл им помогать примерно так же, как люди помогают Малому Турышу. Это деревня, где на деньги…

Е. Ройзман ― Гузель Санжапова такая, что…

И. Воробьёва ― Это правда. Да, Гузель прекрасная.

Е. Ройзман ― Нет, я постараюсь придумать. Я всё равно что-нибудь придумаю. Что, мы в этой стране родились и выросли. Неужели ничего не придумаем?

Слушай, интересно. Ещё пришел ко мне мужик из Арамиля. Он говорит: «У меня сосед работал на «Камазе», 6 лет возил мусор. Ему надо было куда-то на свалку возить. А ему не охота было. И он у нас недалеко от домов сваливал на берегу речки в Арамиле. И уже эта свалка… Представляешь, 6 лет на «Камазе» ездил. Я куда только ни обращался. А никому не охота. И он сваливал, сваливал… А оно уже до реки дошло, и уже река через мусорку течёт»…

Я позвонил в Комитет по экологии, все привязки дал. Может, съездят посмотрят, что там. Ну, интересная история. Посмотрим, чем закончится.

И. Воробьёва ― Да уж. Действительно, очень интересная история. По поводу мусора прекрасная же была история, когда человека одели в костюм мусорной такой кучки. И он лежал там. То есть когда идёшь, непонятно, что это человек. И люди, которые в эту мусорную кучку что-то докладывали — какой-то мусор ещё кидали, этот человек вскакивал и за ними бежал. Это видео совершенно гениальное! И, вообще, отличный флешмоб. Мне очень понравилось.



Е. Ройзман ― Слушай, интересная была ситуация. В области, в городе на окраинах появляются пансионаты. Цена у них — в среднем по тысяче рублей в день. И там содержатся люди, которым уже за 80. Некоторые там с деменцией. Но я знаю нескольких людей, потому что мы с ними вынуждены контактировать, потому что к нам очень часто попадают такие люди, которых надо хоть куда-то пристроить, которым негде ночевать. И поэтому мы многих знаем.

И вот рассказали историю. У них в пансионате дедушка, 94 года. Он ясный совершенно. И там в пансионате он обходится где-то 20-25 тысяч в месяц. А у него пенсия 60 тысяч рублей. И ему так в пансионате нравится! И за ним приезжают родственники и хотят его оттуда забрать.

И. Воробьёва ― Чтобы всю пенсию себе забирать.

Е. Ройзман ― Им говорят: «Послушайте, зачем вы его забираете?! Ему здесь хорошо. Ему здесь нравится. У него пенсия огромная». Они говорят: «Вы не понимаете. Мы все живём на его пенсию». Представляешь, ситуация какая? И бывают такие ситуации.

И. Воробьёва ― Если я правильно помню, есть какой-то вариант, что либо у человека сколько-то от пенсии забирается в счёт, условно говоря, оплаты этого пансиона, либо просто живыми деньгами можно оплачивать. Поэтому у родственников, наверное, есть всё-таки какой-то выбор.

Е. Ройзман ― Слушай, я такие ситуации видел! И я видел, когда человек у родственников живёт не очень хорошо. Ко мне приходила женщина на приём. Она из Пятигорска. Она была когда-то в Пятигорске кардиологом. Потом она была депутатом. И вот её сдёрнул сын. Она продала всё и приехала сюда к сыну. И с невесткой конфликт. Сын живёт в однокомнатной квартире. У меня ещё с сыном общие знакомые есть. И она с ними. И невестка как-то унижает. Не получается жить.

И. Воробьёва ― Конфликт, да.

Е. Ройзман ― Да. А у неё пенсия — тысяч 25. И мы начинаем договариваться, искать. Вот пансионат — 16 тысяч. У вас ещё будет оставаться. А они её не отпускают. Они её не отпускают, потому что они её пенсией пользуются. Меня, конечно, вот это поражает… Нехорошая, конечно, это история. И ты понимаешь, я много сталкивался с тем, что приходят старшие, ну люди за 70, под 80 лет и говорят: «У меня сложно. У меня проблема. У меня там, там». Ты выслушиваешь. Видишь, что зацепиться не за что. Говоришь: «А дети есть у вас?». Они говорят: «Да. Но я вот им ещё стараюсь помогать, потому что у них денег нету». И зачастую у них действительно нет денег. И старшие стараются им помогать и считают это своим долгом.

Ну, у меня была жесточайшая ситуация. Пришла женщина. Такая, знаешь, как вот раньше говорили — из бывших. Лет 75. У неё трёхкомнатная квартира. Живёт в трёхкомнатной квартире одна. Долг за квартиру 600 тысяч. Я говорю: «А как?». Она говорит: «Так у меня два сына ещё прописано. Один живёт в Москве (музыкант). Ну, другой живёт в Екатеринбурге». Мы говорим: «Подождите, это как?». Говорит: «Ну, они не платят. А у меня ё долг. У меня вычитают полпенсии. Мне откровенно жить не за что. Мало того, у меня денег-то особо нету, но у меня же ещё выключили свет. Из-за того, что выключили свет, у меня нет холодильника. Я ничего не могу в холодильник убрать».

Так мы вызвонили одного её сына, и он к нам пришёл. Мы говорим: «Да как так? Почему вы не платите за квартиру?». Он говорит: «Да мать, она сама такая… Да у нас с ней это… Вот пусть приходила бы с моим ребёнком водилась, я бы там ей это…». И мы вдруг понимаем, что мы разговариваем со стенкой, что они не понимают каких-то очень простых, элементарных вещей. Ну, мы как-то эту ситуацию решили там с управляющей компанией. Ну, директора знали. Попросили, чтобы свет включили ей. Предложение нашли, чтобы у неё вычитали не полпенсии, а поменьше. Но два взрослых сына. Два взрослых сына…

И. Воробьёва ― Да, это, конечно, удивляет. Есть вопросы от слушателей. Вот тут один из слушателей даже платный вопрос задал. Ты знаешь, что можно в Ютубе донэйтить?

Е. Ройзман ― А, да, да, да, знаю.

И. Воробьёва ― 200 рублей человек потратил. Спрашивает: «Почему можно что-то менять только со скандалом? Почему нужна какая-то война? Почему вот так?».

Е. Ройзман ― Послушайте, ну, во-первых, никто не говорил, что будет легко. Никто не обещал. Во-вторых, привыкают к тому, что есть. Чтобы что-то изменить, приходится вкладывать энергию свою какую-то, сердце своё вкладывать, какой-то ещё ресурс. Ну, так мир устроен. Знаешь, я всё время сталкиваюсь — говорят: «Вот вы решаете там телефонными звонками. Оно должно само».

И. Воробьёва ― Да.

Е. Ройзман ― Послушайте, оно никому ничего не должно. Это система, которая работает, у системы нет ушей, глаз, сердца. Система не может так. Система не может замечать маленькие проблемы каждого человека. Но, с другой стороны, системе эти проблемы могут казаться маленькими, они вроде системы не касаются, а для человека эта проблема гигантская. И поэтому вот эта личная такая работа.

Не просто так личный приём. Ты выслушиваешь каждого человека, у тебя есть опыт решения, у тебя есть контакты, ты можешь позвонить, просто попросить, сказать: «Человек попал в беду. Помогите». Другое дело, что мне потом позвонят и скажут: «Знаешь, мы вот там помогли. А вот у нас своя проблема». И это тоже придётся решать. Чем больше ты решаешь, тем больше ты людям должен, обрастаешь этими долгами…

И. Воробьёва ― Это система, да.

Е. Ройзман ― Но мы против этой системы выстраиваем какую-то свою систему. А зачастую не против системы, а где-то подстраиваешь, где-то помогаешь, подталкиваешь и так далее. У системы же нет глаз.

И. Воробьёва ― Спрашивают про мусор: «Какой смысл строить мусороперерабатывающий завод, если вокруг него десятки других заводов будут круглыми сутками гнать упаковку из пластика разных видов? Может быть, смотреть проблему по-другому?».

Е. Ройзман ― Слушайте, я вам скажу, что сейчас очень многие люди перестали в магазинах брать пакеты. Многие ходят со старыми пакетами, многие ходят с бумажными пакетами. Я вам скажу, что молодые начинают за этим следить. Это воспитывается долго. В Швейцарии в своё время, когда они приняли решение, у них 10 лет ушло на воспитание своих граждан. И в России тоже есть какие-то определённые сдвиги. Другое дело, что у нас на мусоре зарабатываются сумасшедшие деньги. И вот эта вся история Чаек со всеми вот этими подмосковными заводами и с Шиесом, вот она говорит именно об этом.

Нам в этом плане немножко повезло. Мы даже уже не то что мы первые, мы уже даже не вторые и не третьи. Мы можем внятно пользоваться тем, чего добились Австрия, Швейцария, Германия… Но это не будет так выгодно. И поэтому это будет тормозиться всеми способами. Нам не дадут опередить сегодняшнее время и пойти по тому пути, по которому шли другие страны, потому что здесь нет сменяемости власти, потому что понимают, что с этого можно кормиться. И будут тормозить всеми силами…

И. Воробьёва ― А где здесь курица, а где яйцо? Если люди перестанут производить такое количество мусора, то, может быть, и мусорная мафия немножечко как-то подожмётся? Нет?

Е. Ройзман ― Слушай, мусорная мафия… Представляешь, сколько Москва производит мусора?

И. Воробьёва ― Так я и говорю. Может быть, люди просто перестанут так много мусора производить?

Е. Ройзман ― Люди, на самом деле, потихонечку начинают за этим смотреть. Для меня один из самых ярких примеров — это Япония. У тебя там сломался диван. Ты решил себе мебель новую купить. Но прежде чем ты этот диван вынесешь, тебе нужно оформить документы, что ты его вынес, и заплатить деньги за то, что ты его вынес. И это разумно. Это решение принималось долго. Но после того, как в Японии приняли это решение, все его стали выполнять. То есть свою страну надо любить.

Для меня один из самых ярких примеров — это Германия: по Рейну как решали проблему чистой воды? Это классическая история. Для того, чтобы очистить воду, городам было запрещено брать воду выше по течению. Все имели право делать забор воды только ниже по течению, ниже сброса сточных вод. Вложили энергию, душу и деньги. И сделали, что сточные воды стали настолько чистыми, что города стали забор воды делать ниже по течению. Всё, Рейн очистили.

И. Воробьёва ― Круто! Да, это прямо принуждение к чистоте!

Е. Ройзман ― Да, простой, остроумный ход.

И. Воробьёва ― Тут пишет: «Неправда. Просто, раньше пакеты были бесплатные. Люди на этом экономят». Нет. На самом деле, вы неправы. Во-первых, спрос на многоразовые пакеты, даже на вот эти мешочки для взвешивания овощей… Сейчас во многих магазинах есть многоразовые. Они продаются. Их можно купить.

Е. Ройзман ― Я вижу, как меняются люди, потому что все потихонечку взрослеют. Ну, люди становятся более ответственными и начинают понимать, что не будет у нас другой планеты, и непонятно, что мы оставим людям. И молодые в этом плане нормальные растут. Это не сразу делается. Но пока движение понятно.

И. Воробьёва ― Да. У нас буквально минутка до конца. Поэтому надо уже…

Е. Ройзман ― Слушай, ну я не согласен. Давай ещё поговорим.

И. Воробьёва ― Ну, я всё понимаю, но, к сожалению, нет.

Е. Ройзман ― Вот так всегда!

И. Воробьёва ― Не удалось мне сегодня два часа выбить. Там после нас уже эфир.

Е. Ройзман ― Тогда, на самом деле, всё будет хорошо. Вот даже не сомневайтесь. Это, в общем-то, на совести каждого гражданина страны. Этого не должно быть.

И. Воробьёва ― Всем, кто спрашивал, как связаться с Евгением Ройзманом. Вы можете написать ему в социальных сетях. Есть даже чат в Телеграме. Можете в Фонд написать. Есть куча разных способов связаться с Евгением Ройзманом, если у вас есть какая-то проблема, с которой, как вы считаете, вам смогут помочь. Спасибо большое! Это была программа «Личный приём» с Евгением Ройзманом.

* — запрещённая в РФ организация






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Всё дело в том, что мусор нельзя сжигать или закапывать. Но, к глубочайшему сожалению, в этой несчастной стране у власти в Кремле уголовные преступники. И они всё делают наоборот. Умышленно. Во вред населению и природе. В этой несчастной стране мусор или сжигают или закапывают… Чтобы было хуже.
________________________________________

Недавно в правительстве РФ выделили денег из бюджета на очередную рекультивацию старых полигонов. Короче, свалки будут закапывать ускоренными темпами — перемешивать мусор с грунтом и засыпать сверху. Под слоем земли мусор будет продолжать разлагаться и окисляться, будут выделяться токсины. И будет отравлена и почва, и грунтовые воды.

Пройдёт время, и последующие поколения просто забудут, где находились рекультивированные свалки. Земли будут в сельскохозяйственном использовании. Вода поступит в питьевой водозабор. Выращенные тут продукты будут ядовиты. Вода, взятая из подземных ключей и скважин, тоже будет ядовита. Можно только догадываться, какой "подарок" мы оставляем потомкам. И что они о нас в будущем скажут…

И никто нигде об этом НЕ говорит! В том числе и на «Эхе Москвы» об этом помалкивают. Рта НЕ раскроете… Почему?
________________________________________

Уважаемый Евгений, мониторящих людей нельзя приравнивать к мыслящим! Мониторить общественное мнение во спасение собственной жопы — это не ум, это безусловный рефлекс самосохранения, он есть у всех млекопитающих, в том числе у приматов…
________________________________________

Там во власти нет мыслящих людей! Одни безграмотные, грубые, вороватые проходимцы — и НИКАКИХ мозгов!..
________________________________________

Евгений всё правильно говорит. Поддерживаю его более чем кого-либо. Нужно ВЕРИТЬ, что там, во власти, есть мыслящие люди, даже если таковых нет. Иначе только взаимная ненависть, кровавая революция, новая диктатура. А оно нам надо?
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ирина Воробьёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Стратегии и Прогнозы (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Акции протеста (0)
  • Общество (0) > Выборы (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 08.10.2019 - ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПАРТИИ «ЯБЛОКО» В ПАСЕ
  • 08.10.2019 - ПИСЬМО СВЕТЛАНЫ ПРОКОПЬЕВОЙ
  • 06.10.2019 - ЦЕНТР «НАСИЛИЮ НЕТ»
  • 05.10.2019 - ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВМЕШАТЕЛЬСТВА АП В ПЕТЕРБУРГСКИЕ ВЫБОРЫ
  • 05.10.2019 - САМОЦЕНЗУРА СТРАШНЕЕ ЦЕНЗУРЫ
  • 02.10.2019 - ГЛАВНЫЕ ЦЕННОСТИ ЛИБЕРАЛИЗМА
  • 01.10.2019 - ЗА СТАБИЛЬНОСТЬ ГОСУДАРСТВА
  • 30.09.2019 - РЕПУТАЦИЯ ЧТО-ТО НАЧИНАЕТ ОЗНАЧАТЬ
  • 29.09.2019 - НАПУТСТВИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 29.09.2019 - ЕЩЁ ОДИН ГЕРОЙ РОССИИ
  • 28.09.2019 - СИТУАЦИЯ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ
  • 27.09.2019 - МУНИЦИПАЛЬНАЯ КАМПАНИЯ В ПЕТЕРБУРГЕ
  • 27.09.2019 - ДУХОПОДЪЁМНАЯ ИСТОРИЯ
  • 26.09.2019 - НИКОЛАЙ РЫБАКОВ ОБ ИТОГАХ «УМНОГО ГОЛОСОВАНИЯ»
  • 25.09.2019 - ФРАКЦИЯ «ЯБЛОКА» В МОСГОДУМЕ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru