Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[30.09.2019]

РЕПУТАЦИЯ ЧТО-ТО НАЧИНАЕТ ОЗНАЧАТЬ

Евгений БУНИМОВИЧ: Уполномоченный по правам ребёнка в Москве, член Федерального политического комитета партии «ЯБЛОКО»

(ТЕКСТ, ВИДЕО)

Евгений БУНИМОВИЧ:


Всё-таки репутация чего-то стоит. Вот когда в результате я победил, в полтора раза больше получив голосов, это же уже референдум. Это референдум о том, что репутация снова у нас чего-то начинает означать.

И в связи с этим я довольно безжалостно могу сказать своему конкуренту, во имя которого это делалось. Я не могу сказать, что это он ночами всю эту гадость бегал развешивать. Но он ректор одного из московских институтов. Но если он за всё это время ни разу не высказал своего мнения по этому поводу, ни разу не сказал, что это чудовищно, то я считаю, что его репутация — до свидания, вместе с репутацией его отца, который был замминистра образования, теперь он в Госдуме, по-моему, который собственного сына не смог воспитать, чтобы у него было чувство приличия.

Я хочу сказать, что мне кажется, что снова в России репутация что-то начинает означать. А не просто технологии. Это очень важно. Я думаю, что какие-то высшие силы, может, и вмешались, но только потому, что есть гражданское общество. Не так часто мы можем в эфире это констатировать. Более того, процесс, мне кажется, идёт гораздо быстрее, чем нам даже кажется, Мы столько времени заклинали, что у нас нет этого гражданского общества. Вот не ждали, а оно вот раз и есть!

Понимаете, очевидная вот эта разнузданность системы как раз в том, что ну совершенно откровенное безобразие. Вот здесь миллионы людей смотрят это видео, но есть только один человек, который должен выносить решение, и почему-то он это не смотрит!.. И миллионы людей, естественно, задаются вопросом: а что это за суд такой, который не может даже посмотреть видеофиксацию того, о чём они выносят решение!

Вот мне кажется, такая очевидная, откровенная, недвусмысленная ситуация, она, конечно, выводит из себя даже людей, которые, как мне кажется, никогда в жизни и не думали о том, что у них возникнут какие-то политические взгляды или вообще, скажем так, нелояльное отношение к власти. Но это же видно своими глазами, понимаете. Одно дело — там кто-то говорит, корреспонденты там что-то пишут. А вот ты сам это видишь! И это народ видит уже миллионами.

И нельзя детей по любому поводу отбирать. Это просто совершенно чудовищная история. И когда это делается, пусть это будет политический какой-то шантаж, вот это явное давление — это же влияет на все семьи! Но это просто, извините, подрубает всю государственную политику вот этого семьесбережения.

                    *   *   *

М. Майерс ― Добрый вечер! У микрофона — Маша Майерс. С нами на связи Ксения Ларина. И в этой студии наш гость — депутат Мосгордумы 7-го созыва Евгений Бунимович.

К. Ларина ― Добрый вечер! Я бы начала наш разговор, дорогие друзья, с поздравления Евгения Абрамовича.

М. Майерс ― Конечно.

Е. Бунимович ― Спасибо!

К. Ларина ― С новым старым этапом. Мы об этом поговорим подробнее. Но начать, наверное, стоит с актуальных новостей. Я вот буквально перед началом программы здесь смотрела первые интервью Павла Устинова после выхода из следственного изолятора. Его освободили под подписку о невыезде до суда. Он такой ещё не очень понимает, что происходит. И счастливый, всех благодарит. Огромное, говорит всем спасибо. «Я вот немножко отдохну, а потому возьмусь за ум». Евгений Абрамович, к вам вопрос. Это победа гражданского общества или какие-то высшие силы вмешались?

Е. Бунимович ― Ну, я думаю, что какие-то высшие силы, может, и вмешались, но только потому, что есть гражданское общество. Не так часто мы можем в эфире это констатировать. Более того, процесс, мне кажется, идёт гораздо быстрее, чем нам даже кажется, потому что ещё утром, допустим, на пикетах говорили только про Павла, а уже к обеду начали говорить вообще про жертв политических репрессий.

Ещё за день до этого вроде бы включался Константин Райкин и другие актёры, и шоу-бизнес потом включался, а потом вдруг уже пошло и не только про Павла, а про всех политзаключённых. Стали говорить и учителя. Ксения, мы много раз пересекались в программе «Родительское собрание», да?

К. Ларина ― Да.

Е. Бунимович ― Но такого повода у нас не было, чтобы учителя, причём не один и не два. И очень известные учителя, и очень разные учителя. Скажем так, там ещё книжники. Но книжники всё-таки гораздо свободнее в этом отношении. А учителя — это непосредственно в чём-то зависимые, которые всегда очень аккуратно высказываются, думая о последствиях.

К. Ларина ― Как и врачи, кстати.

М. Майерс ― Ещё были и священники.

Е. Бунимович ― Да, священники. Я уж не говорю об этом.

К. Ларина ― Психиатры, аниматоры…

Е. Бунимович ― Да, и психотерапевты. Я думаю, что скоро уже и стоматологи выступят. И говорю это без шуток, потому что это, вообще-то, и есть гражданское общество, между прочим. Мы столько времени заклинали, что у нас нет этого гражданского общества. Вот не ждали, а оно вот раз и есть! Но не так уж раз, потому что это как раз последовательные действия. Конечно, и ситуация с Иваном Голуновым, и бесконечные вот эти истории с митингами санкционированными, несанкционированными и так далее с немыслимым количеством задержанных. А у каждого задержанного есть родители, друзья, родственники, однокурсники и так далее. Оно привело к тому, что уже просто невозможно не знать, не участвовать.

М. Майерс ― Слушайте, а почему, на ваш взгляд, система всё-таки решила разжать зубы? Ведь в случае с Иваном Голуновым — ну сидел бы он сейчас, ну кричали бы журналисты, ну «Медуза» бы писала на первой полосе каждый день: Ужас-ужас, кошмар-кошмар. И вдруг — на тебе! Оказывается, его выпустили. Почему? Тогда ведь не было ещё этой истории с Мосгордумой, с незарегистрированными кандидатами, «московского дела» никакого не было. Это было немного раньше.

Е. Бунимович ― Ну, во-первых, давайте начнём с того, что меня очень всегда беспокоит то, что называется сдвигом нормы. Вообще, это нормально абсолютно, что Устинов теперь не за решеткой. Это нормально, что Голунова, который не имеет никакого отношения к наркотикам, отпустили. А каждый раз это приводит нас в изумление. И мне кажется, это очень опасно, потому что давайте нормальные вещи называть нормальными. Другое дело, что да, система разжала зубы.

Но тоже это, мне кажется, очень опасное заблуждение, что это вот такая система, как у Лема такой океан. Ничего подобного! Всё-таки мои десятилетия ну если не во власти, то где-то в коридорах власти я вижу очень разных людей. Каждый из них, на самом деле, реагирует на самые разные сигналы. Но, конечно, любые чиновники реагируют на сигналы сверху. Но когда возникают мощные сигналы за окном, то, в общем, это уже тоже довольно трудно игнорировать.

М. Майерс ― А какие были мощные сигналы в начале июня?

Е. Бунимович ― Ну, я считаю, что то, что случилось с Иваном Голуновым… Понимаете, очевидная вот эта разнузданность системы как раз в том, что ну совершенно откровенное безобразие. Потому что очень часто у наших людей есть такое восприятие, что не бывает дыма без огня, уж если сказали…

М. Майерс ― Вот-вот.

Е. Бунимович ― А тут уж ну просто вообще вот все обстоятельства, как это было грубо и бессмысленно сделано. И ещё какой-то очень серьёзный вопрос, который, мне кажется, абсолютно не понимают, что вы называли «высшими силами», а давайте назовём их откровенно просто «обыкновенная наша власть», не понимает этот новый уровень прозрачности. Вот интернет, социальные сети, видео…

К. Ларина ― Скрыть ничего невозможно!

Е. Бунимович ― Ну просто невозможно. Тут же всё видно. Они сообщают одно, а мы видим другое. Вот сейчас с Устиновым — ну это просто… Кроме судьи, который внезапно стал символом вот этого неправедного правосудия, господина Криворучко…

К. Ларина ― Ну он уже не первый раз становится символом неправедного правосудия.

Е. Бунимович ― Да. Вот ему очень не повезло, что у него такая нечастая фамилия, поэтому все запоминают. И вот здесь такая история, что миллионы людей смотрят вот это видео, но есть только один человек, который должен выносить решение, и почему-то он это не смотрит. И миллионы людей, естественно, задаются вопросом: а что это за суд такой, который не может даже посмотреть видеофиксацию того, о чём они выносят решение?..

Вот мне кажется, такая очевидная, откровенная, недвусмысленная ситуация, она, конечно, выводит из себя даже людей, которые, как мне кажется, никогда в жизни и не думали о том, что у них возникнут какие-то политические взгляды или вообще, скажем так, нелояльное отношение к власти. Это же видно своими глазами, понимаете.

Одно дело — там кто-то говорит, корреспонденты там что-то пишут. А вот ты сам это видишь! И это народ видит уже миллионами. Причём здесь очень важно, что, мне кажется, просто вот не понимают. Даже статистика, которую, по-моему, и на «Эхо» все произносили, что аудитория Ютуба уже 33% сегодня, а «Первого канала» — 22%. Ну просто надо это понимать. Мне кажется, люди привыкли десятилетиями работать в другом контексте. Не понимают.

К. Ларина ― Ну слушайте, понятно, что это вопиющий случай, говоря языком банальным, что произошло с Устиновым и этим видео. Но если уж мы про это так подробно говорим, давайте вспомним, что есть масса других видео, которые точно так же демонстрируют абсолютную невиновность людей, которых уже приговорили. Посмотрите, как Константин Котов выходит. Он даже «мама» не успел сказать — его повязали около метро. Он ничего не успел ни крикнуть, ни достать ни плакат, ничего!..

Как история Даниила Беглеца, который просто поднял наушники, выпавшие из человека, которого волокли мимо него в автозак. Это то же самое. Поэтому вопрос естественный возникает: как дальше быть с остальными?

Е. Бунимович ― Ну Ксения, я ведь неслучайно сказал, что то, что началось по отношению к Устинову, уже к обеду стояли совершенно с другими лозунгами, потому что понятно: во-первых, такая откровенная неправедность одного приговора, естественно, накладывает своё представление на всё остальные правосудие — а что ж там в остальных?

М. Майерс ― И что дальше, отпустят?

Е. Бунимович ― Потом, действительно, видео эти есть. И я могу сказать, что даже там, где есть вроде бы хоть какой-то состав, как у нас было с Костенком, молодым парнем из «ЯБЛОКА» нашего, которого…

М. Майерс ― Но отпустили его.

Е. Бунимович ― Да. Но видео тоже было — вот он бросил эту пластмассовую бутылку. Ну да, эмоционально бросил. Что-то было. Но считать, что вот эта пластмассовая бутылка — это такой криминал… Ну все тоже же это понимают, понимаете? И это момент, который, в конце концов, переламывает ситуацию. И, конечно, я хочу сказать, что это накладывается на вот эти 2,5 тысячи задержанных.

Я ведь в это время ещё был Уполномоченным. Только два дня назад сложил свои полномочия в связи с тем, что я в Московской думе теперь, а это нельзя совмещать. Но до этого, хотя у меня была избирательная кампания, я, естественно, все субботы просто ездил по всем этим ОВД там, где были несовершеннолетние ребята. Тогда приходили их родители. И среди этих родителей, поверьте, были очень такие нормальные, лояльные обыватели, если хотите. Но когда задержали их ребёнка, это нормальная реакция, чтобы на следующий день и даже в тот же день… Да, я помню, как мне один человек говорит: «Да я сам из этих же органов. И вот сын… Ну что это такое!». Он мне это говорит, понимаете?..

И вот этот момент наступал. И поэтому не просто так была эта ситуация с Устиновым или когда мы говорим про Котова и так далее. Она происходит на фоне того, что десятки тысяч людей были задеты самой этой ситуацией. И каждый видел свою маленькую неправедность. Хотя ребят отпускали, но всё равно. Когда входит женщина и говорит: «У меня маленький ребёнок. Я должна ехать через всю Москву с ним на руках ночью для того, чтобы забирать своего сына! Что вы здесь делаете!», то, в общем-то, понятно, что и тем, кто там сидит в этих ОВД и пишет эти протоколы, тоже, конечно, не по себе. Это тоже надо понимать.

К. Ларина ― В связи с тем, что вот Евгений Абрамович сказал, что он сложил полномочия Уполномоченного, значит ли это, что вы закрыли тему всех дел, которыми вы занимались на протяжении последнего времени? И то, о чём вы сейчас говорили про детей и подростков, которые участвовали, и, извините, нужно вспомнить, конечно же, сюжет с попыткой лишить родительских прав родителей за то, что они вышли с маленьким ребёнком туда. Я знаю, что вы этим занимались. Ну что, сейчас, получается, вы, поскольку сбросили с себя полномочия, то и всё?

Е. Бунимович ― Ну нет, конечно. Надо сказать, что сегодня я уже давал по этому поводу комментарий. Но у меня, просто, ещё даже бланка депутатского нет. Я надеюсь, что в ближайшее время будет. Я ведь с самого начала обратился в прокуратуру Москвы в первый же день о том, чтобы они отозвали свои иски (сначала один, потом другой) по двум этим семьям.

Понимаете, здесь какая история… Я должен честно сказать, что я прямо из этого же микрофона не раз говорил, что санкционированные, несанкционированные митинги, даже просто концерты, всякие рок-концерты, я всё-таки со своей позиции, со своего опыта как детский омбудсмен говорил, что не надо брать маленьких детей на таких мероприятиях. Потому что ну ребёнок, мало ли что с ним может происходить — он может испугаться, ему может необходимо быть срочно что-то нужно, а оттуда выбираться трудно, когда куча народу и непонятно, где выход у нас.

К. Ларина ― Так надо оповещать людей тогда, между прочим.

Е. Бунимович ― Я хочу сказать другое, Ксения. Я хочу сказать, что из этого ничего не следует, но да, это моральная дискуссия — можно, нельзя, этические какие-то вопросы. Но когда на основании этого предлагается лишение родительских прав — для меня, между прочим, это перечёркивание вообще моей работы за годы. Вспомните, с чего я и мы начинали. Тогда действительно было много раз, когда действительно изымали детей. И я вот этим занимался много раз. Да, были какие-то поводы, но не для такого решения.

И мы приучали и органы опеки, и сами семьи, что если к ним приходят, то это не значит, что хотят забрать детей, это значит, что хотят помочь, хотят сопровождать. Я сам возглавлял эту комиссию, которая разбирала вот эти случаи. Уже теперь без разбора вообще никто ничего не делает. Подробнейшим образом объясняют, почему всё-таки, в конце концов, идут на эту исключительную меру. А чаще и не идут.

Когда там какие-то наркоманы… Мать, может быть, у неё это последнее такое ощущение, что ребёнка заберут, и она готова в такой ситуации всё-таки идти на лечение и так далее и тому подобное. Даже в таких ситуациях мы стараемся всё-таки найти способ вывести семью из такого состояния. И когда нам вдруг говорят, что за то, что они вышли с коляской и с другим ребенком на прогулку. Даже не в этом дело. Это всё вместе, как ни крути — считаешь, что есть там проступок или нет. Но это просто, извините, подрубает всю государственную политику вот этого семьесбережения.

Между прочим, я остался членом Совета при Президенте по семье и детям. Вот я могу сказать как член это Совета, что если есть в стране какой-то консенсус — вот как раз по детям. Вот как раз левые, правые, проправительственные, антиправительственные, но все понимают, что нельзя детей по любому поводу отбирать. Это просто совершенно чудовищная история. И когда это делается, пусть это будет политический какой-то шантаж, вот это явное давление – это же влияет на все семьи.

Я не знаю, как теперь будут входить наши психологи, наши социальные работники в семьи, если любая семья слышит, что вообще можно вот так на щелчок отправить в суд и говорить «давайте лишим родительских прав». Какие бы цели они ни преследовали (явно политический здесь идёт шантаж), но это подрубает огромную работу огромного количества самых разных людей, вот что я хочу сказать, разных по взглядам, по политике, по чему хотите, но которые занимаются этими вопросами системно. И мы все просто были в растерянности.

Обратите внимание, что федеральный Уполномоченный по правам ребёнка ведь тоже обратился с этим, что не так часто он делает в области именно вот такой, связанной с политикой.

К. Ларина ― Ну и ещё один вопрос, связанный с результатами вот этих вот протестных акций и протеста гражданского общества. Вот все эти письма, про которые мы с вами сейчас говорили, священников, психиатров, врачей, аниматоров, учителей — это всё такие обращения от цеховых сообществ. Можно ли сказать, что мы наблюдаем такое, как мне кажется, очень знаковое событие — рождение снизу каких-то новых настоящих профсоюзных движений?

Е. Бунимович ― Я думаю, да. Я думаю, безусловно, это так. Но я неслучайно сказал про гражданское общество. Оно и состоит из таких вот сообществ. Но я, просто, хочу один момент такой вот подчеркнуть. Мне неловко говорить про себя, но всё-таки. Дело в том, что это рождается не только снизу. Это рождается из середины тоже. Вот те профсоюзы, на которые уже никто не обращает внимания… Вот советую открыть официальные документы, которые висят в интернете тоже.

Перед выборами официальные профсоюзы московские работников образования, здравоохранения, социальной сферы провели какое-то там, видимо, собрание (я не видел его и не слышал) и приняли совместное решение, где они во всех округах, естественно, поддерживали провластных кандидатов. То есть, видимо, было им спущено это сверху. Но был один округ (№6), в котором я баллотировался от «ЯБЛОКА» и где тоже был спущенный сверху официальный кандидат, где эти официальные профсоюзы поддержали двух кандидатов.

М. Майерс ― Почему?

Е. Бунимович ― Ну потому что, видимо, всё-таки язык не повернулся меня не поддержать в ситуации, когда я всю жизнь занимался московским образованием и всем остальным. Вот я хочу сказать, что эти начала демократии, которые возникают вообще просто не весть откуда. Я был поражён этим документом, честно говоря, не меньше, чем, может быть, более эффектными и такими этими письмами.

Понимаете, в чём дело? Это же официальный профсоюз, который вообще никогда такого не делал. Они это тоже чувствуют. Между прочим, если продолжать дальше, то обратите внимание, на первом заседании Московской думы нового созыва не только «ЯБЛОКО», не только коммунисты подняли вопрос о политических репрессиях, но вышли представители «Единой России» и тоже что-то такое заговорили!

К. Ларина ― А что говорили?

Е. Бунимович ― Евгения Герасимова говорила по поводу Павла Устинова то же самое, что говорили примерно все те в Ютубе. Инна Святенко, которая стала сейчас представителем в Совете Федерации от Мосгордумы, сказала, что нужно создавать какое-то более внятное законодательство без серых зон, чтобы разрешение на митинги не было столь странным и двусмысленным, и так далее. И по поводу того, что нужно и в других местах уточнять законодательство. Конечно, они говорили в своей интонации. Ещё одна депутат стала говорить: «Вот мы теперь всё время говорим про политические репрессии, мы об этом говорим», и так далее.

А во время пресс-конференции уже (потому что там по регламенту я не смог рассказать), когда были все руководители комиссий, меня спросили, в чём изменилась атмосфера в Мосгордуме, хотя там вроде остался тот же председатель? А вот, в чём изменилась атмосфера? Не в том, что «ЯБЛОКО» об этом говорит, а в том, что «Единая Россия» уже тоже вынуждена об этом говорить! Та самая «Единая Россия», которая такого никогда бы такого не сказала. Вот эти же самые депутаты в июле и в августе месяце не собрались на специальное заседание, когда 2,5 тысячи людей были в Москве задержаны в одну субботу и в другую субботу. Не собрались, не задали вопросы. То есть вот она атмосфера МГД, которая меняется.

К. Ларина ― Евгений Абрамович, давайте всё-таки не будем такими прекраснодушными.

Е. Бунимович ― Да какие же мы прекраснодушные?

К. Ларина ― Уж кто-кто, а вы-то их всех знаете, как облупленных.

Е. Бунимович ― Так я об этом и говорю.

К. Ларина ― 10 лет назад вы же с ними сидели.

Е. Бунимович ― Значит, они чувствуют изменения. Вот я про это и говорю.

К. Ларина ― Не знаю, не знаю.

Е. Бунимович ― Между прочим, их всех людей задерживали, как это ни странно, в связи с этой самой Мосгордумой, которая тогда ещё работала. Никому в голову не пришло в первый день поднять этот вопрос. Мы обратились к Мосгордуме: «Ну, соберитесь, ну спросите что-нибудь у руководителя московской полиции, у мэра, что происходит, даже если вы считаете, что это правильно. Но всё-таки 1,5 тысячи — это немало. Соберитесь». Ничего не было!.. А сейчас вдруг они заговорили. Так это и есть тот термометр, который показывает, что что-то происходит.

К. Ларина ― Ну ладно, это первое заседание. И никто не знает, что будет дальше. Я думаю, они заговорили, потому что они знают, что сейчас это в тренде, что это все обсуждают. Дума другая в том смысле, что вышел Бунимович к средствам массовой информации и всё рассказал, как было. И вот он пришёл на «Эхо Москвы» и рассказывает нам, какие замечательные человечные люди собрались в Московской городской думе…

Е. Бунимович ― Да какие человечные люди?! Я говорю совсем о другом.

К. Ларина ― Это же «Единая Россия»!

Е. Бунимович ― Я говорю о том, что эти люди — опытные политики, которые чувствуют, что температура меняется, что атмосфера меняется. Ксения, я констатирую именно это. Раз они так заговорили, раз у нас уже вообще и Росгвардия что-то там начинает говорить, значит, они чувствуют, что атмосфера меняется. Я что, вам говорю о прекраснодушии? Завтра им скажут другое — они могут говорить другое. Но сегодня это так.

М. Майерс ― Они чувствуют, что надо соломки подложить просто под одно место, чтобы помягче сиделось. А у меня ничего кроме чувства брезгливости, честно говоря, это не вызывает, потому что… Ну да, в общем, понятно почему.

Е. Бунимович ― Я об эмоциональном отношении к этому вообще не говорю. Я говорю о факте.

М. Майерс ― Можно я прочитаю сообщений из чата, потому что тут наша аудитория очень активна? Вот, например, Ольга: «Голунову и Устинову повезло, а остальные сидят».

Е. Бунимович ― Что значит повезло? Надо продолжать борьбу. У нас на дверях на Пятницкой висят фотографии всех этих ребят и рядом написано: кто, что и возраст. Вот я как учитель, скажем так, просто не могу на это смотреть, потому что это же и есть эти самые ребята, которых мы учили.

М. Майерс ― Где висят? Подождите.

Е. Бунимович ― Вот висят фотографии там, где офис «ЯБЛОКА», на Пятницкой.

М. Майерс ― А на Тверской, 13 не висят? Может, тоже повесить?

Е. Бунимович ― Нет, на Тверской, 13 не висят. Но, может быть, у нас, вот видите, будет и такое решение принято. Кто его знает, что они там во властных коридорах сегодня думают. Ведь каждый из них думает и о своей судьбе тоже.

М. Майерс ― Ещё одно. – «Нужно не просто требовать освобождения политзаключённых, а привлечения к ответственности силовиков».

Е. Бунимович ― А разве этого не требуют? Разве это не требуется? Разве по делу Голунова мы не возвращаемся всё время к тому, что… Там-то уже не надо требовать. Дело в том, что там просто по закону это так — если наркотики появились, значит, они появились откуда-то. Значит, кто-то их подбросил. Они не могут не ответить на этот вопрос. Они могут тянуть резину, они могут делать всё, что угодно. Но на этот вопрос не ответить невозможно: откуда взялись наркотики, если это не Голунов?

М. Майерс ― «Устинов сам в Росгвардии служил. Он там митинги тоже разгонял?», — спрашивает Алмуш.

Е. Бунимович ― Но это не ко мне вопрос.

К. Ларина ― Мы не знаем.

М. Майерс ― Мы не знаем, да. Была информация о том, что он якобы участвовал в охране во время футбольного чемпионата, если я ничего не путаю.

К. Ларина ― Но это какая разница? Вообще, я думаю, это не имеет никакого значения.

М. Майерс ― Очень много теорий заговора. Вы знаете, Ксения, просто, очень много таких сообщений, что, мол, вот он сам рыльце в пушку, поэтому с ним так быстро и успешно договорились. Это теория заговора.

Е. Бунимович ― Это нормальная реакция. Это не только теория заговора. Это как бы уже неверие ни во что. Воспитано, кстати, той же властью. Вот они с удовольствием реагируют на такие слова «Не ходите на выборы. Всё равно всё решат без вас. Всё равно всё решают сверху. Всё равно ваш выход на пикеты ничего не означает». И очень многие это подогревают с тем, чтобы это не появлялось. Это же ясно, зачем это делается.

К. Ларина ― А то, что пытаются перехватить, что называется, повестку властные структуры сегодня, я думаю, что это тоже всем заметно.

Е. Бунимович ― Да.

К. Ларина ― И по назначенному неожиданно адвокату Кучерене, и тому, как на федеральных каналах главные рупоры пропаганды переобуваются в воздухе. Это что значит?

Е. Бунимович ― Это значит, Ксения, что конечно они пытаются перехватить повестку. У них масса возможностей для этого. Но для того, чтобы человек оказался на свободе, пусть перехватывают все повестки, и пусть все оказываются на свободе.

К. Ларина ― Это правда.

Е. Бунимович ― И бог с ними вообще. Я хочу сказать, что вот я как автор учебника по математике, я очень рад, когда серии моих задач списываются в других учебниках. Хорошие, значит, задачи.

М. Майерс ― Слушайте, там какой-то математический форум закрыл Роскомнадзор. Там такой визг стоит в интернете.

Е. Бунимович ― Да. Я обещаю, что я в ближайшее время обращусь с этим. Это очередной маразм. Ко мне уже математическое сообщество обратилось. У меня нет ещё просто ни техники, ни кабинета, ничего. Вот в понедельник, клянусь, обращусь по этому вопросу. Потому что ну, сколько маразма можно творить в каждую единицу времени?

К. Ларина ― Наверное, стоит напомнить, что Евгений Абрамович был депутатом Московской городской думы с 1997-го по 2009-й год, трёх созывов, насколько я помню. В 2009-ом году закончил своё депутатство в статусе как раз председателя Комиссии по образованию, насколько я помню. Сегодня вновь спустя 10 лет Бунимович депутат и опять спустя 10 лет председатель Комиссии по образованию.

Е. Бунимович ― Какая-то похоронная интонация, Ксения.

К. Ларина ― Да. Не грустно ли это, Жень? Зачем это вам нужно? — задаю я грустный вопрос. Есть какой-то высший смысл в этом странном вхождении в одну и ту же реку спустя 10 лет?

Е. Бунимович ― Ну, вообще-то, не одна река. Надо сказать, Ксения, до этого мне этот вопрос задавала моя жена ещё весной. Она говорит: «Ну а почему ты 5 лет назад, например, не шёл в Думу?».

К. Ларина ― Отказался тогда. Причём, я помню, категорически отказался.

Е. Бунимович ― Да, категорически отказался. Но, наверное, правильно сделал. Вспомним ту Думу, которой вообще было не видно и не слышно. Ну, я, наверное, понимал, что это так и будет. А вот сейчас я весной ей сказал: «Ты знаешь, у меня такое ощущение, что какой-то драйв снова в этом появляется, какая-то движуха, что-то происходит». Теперь она мне говорит: «И что, ты меня предупредил, что вот это всё происходит?». Вот вспоминает она избирательную кампанию.

К. Ларина ― Это страшно.

Е. Бунимович ― Да, этот весь ужас. И вот то, что там кандидаты оказались вообще за решёткой и так далее. Ну конечно нет. Но то, что на самом деле ситуация другая… Да, конечно, было бы ещё интересней, если бы мы вдвоём с Сергеем Митрохиным, с которым мы тогда и были, вернулись бы вдвоём. Но мы вернулись не вдвоём, а мы вернулись с двумя молодыми депутатами — с Дашей Бесединой и с Максимом Кругловым. И меня, честно говоря, их мандаты даже радуют больше, чем мой собственный. И ещё больше меня радует отличная, надо сказать, команда, которая у меня работала. Абсолютно молодая команда.

Ну, вот такие, как Костенок, вот эти все наши ребята молодые. Абсолютно молодые ребята! И которые, несмотря на весь вообще административный ресурс, который там был, на всё, что там драли, как они работали, как они ночью эту вот грязь, которые дежурили, чтобы этого меньше было, и так далее и тому подобное…

И вот я сейчас расскажу одну важную историю. В первый же вечер, когда я встречался в каком-то дворе одном в Ховрино с местными жителями этого двора, вдруг я получаю СМСки, что у меня у одного метро задержали тех, кто раздаёт листовки предвыборные, на другом, третьем. Я извинился, поехал по этим ОВД. У меня вообще всё это лето экскурсии по ОВД. Там были нормальные более-менее мужики. Они поняли, что к чему, отпустили. А в третьем упёрлись и до ночи держали, сделали административку и говорили, что их из института выгонят.

Мы вышли в полночь, трое ребят со мной, и я говорю им: «Ребят, нет, из института мы вас точно отобьём. Что касается суда — ну что, будем пытаться. Не знаю, как здесь будет. Попробую». И самое главное — меня поразил следующий день. Они снова пришли, понимаете! Они снова пришли вот эти ребята, которых я до этого не знал. Это какое-то другое поколение. И я вот за них правда рад. Вот я сейчас с ними встречался, кого мы называем «полевиками», которые ходили по подъездам, которые собирали подписи, которые раздавали у метро. Это была огромная молодая команда.

И вот после победы они мне посылали в соцсетях фотографии. И с каждым днём всё более и более размытые, потому что они 3 дня гуляли по этому поводу. И эти счастливые лица, вот это ощущение победы, несмотря на всё — на этот ресурс, на безумные деньги, которые были брошены против. Мне кажется, этот вкус победы в 20 лет очень важен. Вот это, мне кажется, самое-самое важное! И это привлекает очень многих сегодня. Это важный момент.

Мне всё время пишут в Фейсбуке, что первый раз в жизни тот, за кого я голосовал всегда, победил. Это какое-то ощущение другое. А люди, которые пришли на участки как наблюдатели, эти волонтеры, которые работали с утра до ночи! Ещё сначала учились этому и так далее. Я им звонил накануне просто, чтобы сказать спасибо, что вы завтра придёте.

И когда мне один человек говорит: «А я сейчас, вообще-то, в Челябинске в командировке», а я говорю: «Ну, тогда извините. Ну, хорошо, что вы хотели хотя бы это». Он мне говорит: «Да нет, я вот, вообще-то, должен в понедельник вернуться, но я возвращаюсь сегодня, потому что я завтра должен выйти». Ксения, это не лидеры политического протеста, это совершенно другие люди. И сколько времени мы талдычили, что вот нет новых, нет новых, вот мы всех знаем. А я прихожу на Сахарова, где там 60 тысяч, и я абсолютное большинство не знаю. Это другое поколение, это другие люди.

И вот когда я возвращаюсь в Думу, я хочу сказать, что конечно я буду заниматься своим округом и прежде всего вопросами образования, естественно, слава богу, это моё дело. Но это очень связанные вещи. И вот я рассказывал во время 3-минутных рекламных разговоров перед выборами про то, что мы хотим на пустыре, где снесли один из самых знаменитых недостроев не только Москвы, но и мира (он входил в десятку), который там ещё с советских времён стоял, и наконец его снесли. Я сам туда приезжал, потому что там была такая чёрная дыра, где были наркотики, где были самоубийства, жуть такая…

М. Майерс ― Это где? Напомните.

Е. Бунимович ― Это называлось «ХЗБ», то есть Ховринская недостроенная больница, заброшенная больница. Страшное место.

М. Майерс ― Ну, много там снимали, насколько я знаю.

Е. Бунимович ― Да. Я ещё бился во всех кабинетах, чтобы это наконец снесли. Да, вот мы прославились тем, что это один из самых знаменитых недостроев мира, который входил в первую десятку. Снесли. Огромный пустырь возле парка небольшого. Мы говорим: «Давайте продолжим парк. Давайте построим там какие-то социальные маленькие павильоны, культурный центр». Мы заказали проект отличного архитектора. Мы его представили в «ArtPlay», его напечатали лучшие московские архитектурные наши органы.

Его поддержали — 20 тысяч жителей подписались в этих самых районах. И при этом прямо перед выборами вице-мэр Хуснуллин, который возглавляет строительные все проекты, говорит: «А чего, а мы сами всё решили». Вот дело в том, что этот голос, который должен быть услышан, он связан не только с теми, кто сегодня за решёткой, за кого мы бьёмся…

Если не произойдёт этого изменения сознания, что нельзя говорить, что мы всё решили, когда 20 тысяч москвичей говорят: «Извините, а мы хотим другого». А они хотят там строить многоэтажные дома, которые там уже некуда втыкать. Тем более что там внизу в трубе течёт Лихоборка, из-за которой уже покосилась вот эта ХЗБ.

И я уже понимаю, что это не я, а это за мной… Я в первый же день отправил Собянину депутатский запрос. Нашёл единственный бланк и сразу отправил Собянину, потому что они заторопились, там уже повесили бумажку, что какие-то там стали ставить на этом пустыре какие-то вагончики. Нельзя не слушать людей не только по поводу политических репрессий. Это и есть нормально. Вот громче голос. Вот или люди почувствуют, что их голос услышан, или нет.

К. Ларина ― Это тоже репрессии, между прочим, со стороны власти.

Е. Бунимович ― Конечно. И я очень рассчитываю, что «Эхо Москвы» и все те, кто могут это делать, что об этом они тоже будут говорить, потому что это тоже очень важно. Это тоже гражданский протест. И это нормальный гражданский протест. Почему протесты? Мы хотим сделать там парк, который, кстати говоря, исторически там был. И даже в градостроительных планах Москвы написано, что там парковая зона. Но это никого не волнует, когда они хотят там построить то, что они хотят.

К. Ларина ― Вот смотрите, сейчас мы говорим уже о том что, чем занимается депутат Бунимович, за что он, собственно, несёт уже ответственность. Но, Евгений Абрамович, я вспоминаю финал предвыборной кампании и помню прекрасно, что поскольку я ужасно переживала за близких товарищей, и в частности за Евгения Бунимовича, я видела это совершенно опрокинутое серое лицо и понимала, какой ценой далась вся эта история Бунимовичу.

Я следила за тем, какую там они грязь писали, что они делали, как они пытались уничтожить репутацию человека. Чего только там не было! На это же деньги тратятся огромные. Это же все бюджетные деньги…

Е. Бунимович ― Да. Я думаю, могу прикинуть, что это стоило дороже, чем моя кампания.

К. Ларина ― Как это выдержать? И стоит ли это вообще выдерживать?

Е. Бунимович ― Вот стоит ли — это, конечно, отдельный вопрос. Но выдержать это можно. Ксень, давай уже не будем морочить голову, а говорить на ты всё-таки. Давай не будем обманывать даже в малом наших радиослушателей. Понимаешь, насчёт серого лица. На самом деле, я, вообще-то, советую всем заниматься такой гражданской деятельностью.

К. Ларина ― Такими тренировками?

Е. Бунимович ― Да. Вообще, выходить на выборы и так далее. Потому что я за месяц похудел на 5 кило без всяких диет. У всех у нас журналы диеты и ни у кого ничего не получается, а тут раз, пожалуйста. И прекрасный повод.

М. Майерс ― Ксень, извини ради бога. Между нами девочками. Я увидела Бунимовича. А я давно не видела Бунимовича. Я постеснялась. Я думаю: «Помолодел что ли? Не пойму. Похудел что ли?». Потом думаю: «Ладно, лучше промолчу, мало ли…».

Е. Бунимович ― Но я хочу сказать другое. Конечно, это чудовищно. Правда, опять же я сегодня вспоминаю свою жену, потому что каково ей далось всё это… Но я ей сказал: «Наташа, ёлки-палки, какую вообще скучную жизнь прожили, если они ничего не нарыли за, мягко говоря, не юную жизнь, кроме какого-то бреда, который они пытались, но который не фактический, а просто такая всякая гадость». И моих стихов 40-летней давности, которые в связи с этим издатель «Новой газеты» Дима Муратов читал здесь в эфире. Ничего не могли найти, кроме вот этого.

Но вот эта дикая грязь, дело же не в этом. Я в какой-то момент понял, что это вообще уже вопрос не того, буду я депутатом или не буду, а это вопрос того, что три поколения моей семьи, которые были учителями и образовывали Москву — получили в результате? Вот эти мои москвичи родные, они вообще готовы вестись на вот эту всю какую-то очевидную, грубую, хотя и очень хорошо сделанную с точки зрения полиграфической и так далее, дрянь, или всё-таки репутация чего-то стоит, или вот эта просто правда чего-то стоит?

И вот когда в результате я победил, в полтора раза больше получил голосов, это же уже референдум. Это референдум о том, что репутация снова у нас чего-то начинает означать. И в связи с этим я довольно безжалостно могу сказать своему конкуренту, во имя которого это делалось. Я не могу сказать, что это он ночами всю эту гадость бегал развешивать. Но он ректор одного из московских институтов. И я хочу сказать, что если он за всё это время… Я думаю, он будет говорить, что это не он делал. Я и не говорю, что это он сделал. Не в этом дело.

Но если он за всё это время ни разу не высказал своего мнения по этому поводу, ни разу не сказал, что это чудовищно, то я считаю, что его репутация — до свидания, вместе с репутацией его отца, который был замминистра образования, теперь он в Госдуме, по-моему, который собственного сына не смог воспитать, чтобы у него было чувство приличия и какая-то тоже брезгливость.

Я хочу сказать, что мне кажется, что снова в России это очень важно. Репутация что-то начинает означать. А не просто технологии. Вот то, что говорят — предвыборные технологии. Потому что вот этот мой молодой штаб… Кстати, я очень рад за «ЯБЛОКО» рад, потому что это «яблочный» штаб, потому что написали, что у меня чуть ли не лучшие были листовки.

Мы сидели среди этой грязи, и они говорили: «А давайте у метро будем раздавать брошюру «Школа Бунимовича». А давайте будем у метро раздавать «Москва Бунимовича»». Я на них смотрел как на безумцев. Тут такое творится, а они: «А давайте сделаем детский праздник к 1-му сентября». Нам, кстати, не дали. Сказали, что нет ни одной площадки. Вот мы и предлагаем Ховринку сделать, там форум и так далее. Не было, естественно, площадок во всём районе, чтобы сделать нам этот детский праздник к 1-му сентября.

То есть вот этот момент, когда отвечали не на это, а отвечали совершенно по-другому, и вот эти ребята верили в то, что так можно победить, и это произошло, по-моему, это здорово. Хотя на фоне всего того, что творилось, на фоне недопуска, на фоне арестов всё это выглядит совершенно, конечно… Мне даже неловко об этом говорить.

Потому что когда люди, которые собирали тоже подписи, всё делали, когда они сидели в это время, мне даже упоминать про эту грязь… Вот есть то, что сдвиг нормы. Во время другой избирательной кампании, наверное, это было бы в центре событий — такая вот мерзость, тут… Вот надо — вот это очень важно — эту норму возвращать обратно, говорить, что когда отпустили человека, который ничего не сделал — это нормально. И давайте не будем молиться и говорить, что это какое-то чудо.

К. Ларина ― Хочу успеть ещё, простите, один момент как-то вспомнить и немножко про это поговорить. Про этический момент, безусловно. Потому что мы говорим, что сажают сборщиков подписей, волонтёров и ребят, которые выходили на акции поддержки депутатов. Но в то же самое время давайте не забывать, что сидели ваши товарищи, просто кандидаты зарегистрированные и незарегистрированные.

Е. Бунимович ― Так я же про это и говорю.

К. Ларина ― Да. И Юля Галямина, которая вообще никак не человек из СИЗО уж точно.

Е. Бунимович ― Ну конечно.

К. Ларина ― Это абсолютно интеллигентнейший человек, учёный. Вот скажи мне, пожалуйста. Многие это обсуждали. Были и такие люди, которые утверждали, что все должны снять свои кандидатуры в знак протеста, что все должны поставить ультиматум власти, чтобы допустить всех кандидатов, и уж точно выпустить их из спецприёмников. У вас до сих пор сидит человек, Саша Соловьёв. Он до сих пор сидит. Он ещё не вышел. Вы как-то эту тему обсуждали?

Е. Бунимович ― Ну конечно. И я могу сказать, что это составляло для меня моральный выбор гораздо больший, чем то, что говорилось про эту грязь. Потому что грязь вызывала брезгливость, ненависть, ну понятно, а это совершенно другой вопрос. И я, конечно, мучился по этому поводу. И это был самый тяжёлый момент, вот что же всё-таки делать в такой ситуации. Но в результате я подумал, что нужно делать.

К. Ларина ― А «умное голосование» сыграло свою роль? В твоей победе, например.

Е. Бунимович ― У меня такой какой-то конгломерат голосов получился в результате. Я не хочу ничего отрицать. Мне это не нравится, когда всё это выбрасывается. И, конечно, спасибо вообще всем, кто меня поддержал. И Люсе Улицкой, и Андрею Макаревичу, которые снимали вот эти видеоролики, писали. И Андрею… Ну, я не могу перечислить. Там очень много людей, которые вот это всё произносили один лучше другого.

Вот мы говорили про учителей. И Народный учитель России Владимир Фёдорович Овчинников, и Ямбург, и Казарновский. Ну, понятно. Каждый из людей, которых я очень люблю и очень уважаю. И, вообще, это было похоже на преждевременную гражданскую панихиду, когда они рассказывали, какой я хороший, при жизни…

А с другой стороны, я объехал в этот день почти половину из 70 с чем-то участков. И там самые разные люди выходили и говорили, что они голосовали за меня. Вот одна мне сказала мама: «А у меня вообще дочка поставила галочку, потому что она учится по вашему учебнику математики». В другом месте бабушки какие-то трогательные сказали: «А мы вас слушали по «Эху»». А был парень, который сказал: «А я вообще вчера проголосовал, потому что «умное голосование»». Это всё вместе происходит. Вот это да. Это так.

М. Майерс ― И всё-таки давайте немножко спроецируем на будущее. Мы сначала поговорили о том, как это было летом 2019-го, холодным летом 19-го года. Поговорили о вашем избрании. Собственно, о том, насколько эффективен этот механизм и, собственно, что можно сделать. Потому что действительно получилось благодаря «умному голосованию» такая пёстрая кампания.

Е. Бунимович ― Очень пестрая, да.

М. Майерс ― Насколько она будет эффективна в принятии решений? Куда склонится по вашему мнению вектор — всё-таки в сторону большинства, «Единой России», Шапошникова, который вновь стал председателем, или будет какая-то полифония, мы всё-таки ожидаем какую-то палитру мнений? Ну и, собственно, Евгений Абрамович, извините, сразу тогда скажу. И вторая часть моего вопроса: что делать с политзаключёнными? Как их вытаскивать?

Е. Бунимович ― Ну, вытаскивать их нужно всеми способами. И здесь то, чем занимается ваш главный редактор в разных кабинетах, как он сам рассказывает, и так далее, и так далее, это всё абсолютно необходимо. И я, пользуясь своими возможностями, тоже этим занимаюсь. Но одновременно вот так же, как я сказал, что этой Ховринки не будет, если люди не выйдут защищать тоже, а не только я, так же и здесь — если не будет этих общих заявлений, то никакие кабинеты не сработают.

Но если не будет разговоров на всех уровнях, в том числе людей, которые готовы идти на прямой разговор с теми, кто принимает решения, то тоже ничего не будет. Вот так и будет. Буду отбивать каждого отдельно и говорить про всех вместе.

М. Майерс ― Но есть же депутатские запросы.

Е. Бунимович ― Вот, конечно.

М. Майерс ― То есть одно дело, когда Москва бурлила за вас, когда вы ещё не имели этого депутатского мандата, как и 10 лет предыдущих… Теперь есть ресурс.

Е. Бунимович ― Но на первом же заседании фракция «ЯБЛОКО» заявила. Вообще как угодно можно это называть. И, кстати говоря, фракция коммунистов сделала то же самое. И надо сказать честно, что тексты наших заявлений и обращений отличались только лингвистически. Понятно, там были синонимы разные, там суть была, конечно, одна. И это важно. И это, безусловно, важно. И это тоже слышно. Не надо думать, что никто ничего не слышит. И самое главное, если будет понятно, что к этому будут возвращаться, что эта повестка не снимется, только тогда произойдёт то, что мы надеемся всё-таки, что произойдёт.

Ну, уже никто, по-моему, про массовые беспорядки не вспоминает, как мне кажется. Я надеюсь, по крайней мере на это. Но, тем не менее, вот я рассчитываю на это.

И я хочу сказать, что это очень связано со всем остальным. И как председатель Комиссии по образованию могу сказать, что каждый класс, в нём сидят дети разных родителей, разных политически, разных материально, разных религиозно и так далее, но мы должны учиться в нашем огромном городе жить вместе. Вот жить вместе. И ненавидя всех тех, кто не имеет наших взглядов, мы, конечно, далеко не уйдём. Здесь нужно всё равно искать какие-то связи, какие-то мосты и пробиваться к человеческой сущности каждого. Ну, кроме уж таких отпетых негодяев, где уже вообще некуда…

К. Ларина ― Так, Евгений Абрамович, предвыборная кампания кончилась уже. Всё, успокойтесь.

М. Майерс ― Да, да, да. Давайте конкретный вопрос. Санкционирование митингов, Евгений Абрамович. Это то, на что вы можете повлиять?

Е. Бунимович ― Я считаю, что да.

М. Майерс ― Согласовать выход людей в поддержку.

Е. Бунимович ― Значит, смотрите, что касается митингов. На двух уровнях. Конкретные митинги. Это, безусловно, мы будем обращаться и по каждому конкретному митингу в конкретных запросах, конкретно, почему отказали и так далее. Особенно после того, как они гоняли эту технику снегоуборочную по летней Москве.

М. Майерс ― И продолжают, насколько я знаю.

Е. Бунимович ― И перекрыли Садовое кольцо в связи с этим. А, оказывается, пройти по бульварам нельзя при этом пешком.

М. Майерс ― Сейчас опять перекроют, подождите.

Е. Бунимович ― Да, я знаю, сейчас в очередной раз перекроют. Конечно, каждый раз будет обсуждение. Но кроме этого, ещё раз повторяю, есть и законодательная работа. Надо просто постараться более внятно прописать вот эти условия.

К. Ларина ― Такая скучная работа.

Е. Бунимович ― Скучная работа.

К. Ларина ― Я посмотрела трансляцию первого заседания. Я думаю: «Господи, как это можно выдержать? Невыносимо».

Е. Бунимович ― Ксения, это скучная работа.

К. Ларина ― С вашей энергетикой, Женя. У тебя скорости другие. Невозможно в этом сонном царстве сидеть и слушать какие-то жуткие канцеляризмы. Там речь такая у этих людей, там не поймёшь, что они говорят. Живые слова, живые чувства оттуда ушли…

Е. Бунимович ― Я считаю, что самое главное, чтобы мы говорили на своём языке, чтобы не осваивали эти канцеляризмы… Ну, мне уже поздно осваивать. Но я хочу сказать вот что. Я хочу сказать, что это, конечно, очень скучно, но я в своё время делал всё московское законодательство об образовании.

К. Ларина ― Да, я помню.

Е. Бунимович ― И вот за 10 лет, которые меня там не было, я один закон не успел сделать о дополнительном образовании. Сколько у нас кружков закрывается, сколько у нас кружков оказываются платными и так далее! Каждый хочет отбить своё в своём дворце.

К. Ларина ― Дворец пионеров закрывают.

Е. Бунимович ― Да. И там в Хамовниках. И так далее и тому подобное. Но если будет законодательная норма, которую, я надеюсь, мы всё-таки организуем… За 10 лет так и не сделали. Я просто не успел тогда сделать и всё. И это очень скучная для кого-то работа. Но её надо делать. Ксения, надо это делать. И за 10 лет и те законы несколько, мягко говоря, обветшали. Там тоже надо делать. Да, это скучная, скрупулёзная работа. Но хотелось, чтобы она всё-таки была сделана. И что же делать, если мне надо её делать?

К. Ларина ― Движуха есть, ты прав. Вот, Маша, хочу сказать тебе и Жене, что у нас во время предвыборной кампании в этой студии сидел Вадим Кумин, который не сомневался ни секунды, что он не только будет депутатом, он спикером будет Московской думы… Ему уже пообещали это место и гарантировали. А видите как: человек предполагает…

Е. Бунимович ― А Даша Беседина на велосипеде приехала и сидит рядом со мной.

М. Майерс ― Дорогие друзья, я прошу прощения, у нас прекрасный разговор, но он, к сожалению, подходит к концу. Спасибо большое! Евгений Бунимович, депутат Мосгордумы 7-го созыва. Ксения Ларина, Маша Майерс. Хорошего вечера!





ИСТОЧНИК

Маша Майерс, Ксения Ларина

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Нравственность (0)
  • Общество (0) > Выборы (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • Общество (0) > Молодёжь (0)
  • Яблоко (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 08.10.2019 - ВЫСТУПЛЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПАРТИИ «ЯБЛОКО» В ПАСЕ
  • 08.10.2019 - ЗЛО ДОЛЖНО БЫТЬ НАКАЗАНО
  • 08.10.2019 - ПИСЬМО СВЕТЛАНЫ ПРОКОПЬЕВОЙ
  • 07.10.2019 - ПЛАТИТЬ ЗА ЧУЖОЙ МУСОР?
  • 06.10.2019 - ЦЕНТР «НАСИЛИЮ НЕТ»
  • 06.10.2019 - О ПАКТЕ МОЛОТОВА — РИББЕНТРОПА
  • 05.10.2019 - ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВМЕШАТЕЛЬСТВА АП В ПЕТЕРБУРГСКИЕ ВЫБОРЫ
  • 05.10.2019 - САМОЦЕНЗУРА СТРАШНЕЕ ЦЕНЗУРЫ
  • 02.10.2019 - ГЛАВНЫЕ ЦЕННОСТИ ЛИБЕРАЛИЗМА
  • 02.10.2019 - ПРАВОПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 212.1
  • 01.10.2019 - ЛИБЕРАЛИЗМ И СНИЖЕНИЕ ПЕНСИОННОГО ВОЗРАСТА
  • 01.10.2019 - ЗА СТАБИЛЬНОСТЬ ГОСУДАРСТВА
  • 30.09.2019 - НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ
  • 29.09.2019 - НАПУТСТВИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 29.09.2019 - ЕЩЁ ОДИН ГЕРОЙ РОССИИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru