Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[23.10.2019]

БЕСПРЕЦЕДЕНТНОЕ ПРАВО

Александр КЫНЕВ: российский учёный-политолог, доцент департамента политической наук ВШЭ, кандидат политических наук, специалист в области региональных политических процессов России и стран СНГ, исследований партийных и избирательных систем

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Александр КЫНЕВ:


У нас не прецедентное право. Да. Оно у нас очень специфическое, я бы так сказал. Беспрецедентное. Да. Это хорошее слово.

Репутация стоит денег. Мне кажется, что подобными приговорами система сама себя дискредитирует. То есть авторитет на этом точно не зарабатывает. Протест на этом не исчезает. Осадок у людей остаётся. И получается, с одной стороны система показывает, что она может уступать, а с другой стороны она не улучшает своей репутации. Мне кажется это очень нехорошее сочетание. То есть вас не уважают и вас очевидно меньше боятся.

Мне кажется, что в этом смысле московский летний протест всё-таки политический. Он был про власть, про выборы и так далее. Это гражданский протест в чистом виде, когда люди протестуют против тяжёлой жизни и так далее, но ничего в ответ не хотят. Это всё-таки экзотика, мне кажется. В этом смысле не очень понимаю эту формулировку, то есть что означает гражданский? Потому что, если вы боретесь за власть, то у вас в любом случае лидеры этого движения будут политиками. А если у движения нет лидеров, то ничего не получится. То есть будет просто тупой бунт, когда люди вышли, возмутились, побили стёкла и ушли.

                    *   *   *

А. Плющев ― Здравствуйте. Здесь Александр Плющев. У нас сегодня в программе «Особое мнение» политолога Александра Кынева. И давайте начнём с судебной хроники. Суды с оппозиционерами — это последствия несогласованных митингов. И вот теперь потихоньку отсуживают то малые, то большие суммы. Что это такое, потому что сами оппозиционеры говорят, что так их гибридно обескровливают.

А. Кынев ― Это стратегия, которая иногда применяется. Далеко ходить не надо, есть пример Белоруссии. Там фактически делается всё, чтобы не посадить, но разорить. Там впаиваются штрафы по разным поводам. И людей вынуждают гигантские суммы компенсировать. Я думаю, это тот самый случай. То есть в принципе стратегия финансового выматывания реализуется давно. У нас увеличение размеров штрафов произошло ещё в 2012-ом году, потом перманентно по разным статьям штрафы росли.

В этом году появилось новое слово — иски транспортных компаний, заведений типа ресторанов об упущенной выгоде. До этого у нас были просто штрафы за нарушение закона о митингах, нарушение правил порядка при проведении массовых публичных акций. А вот тут у нас другая история. Чисто оценочная, которой ни в каком законе нет. Допустим, ресторан «Армения» подаёт жалобу к лидерам протестного движения по поводу якобы упущенной выгоды. Величина упущенной выгоды не доказана. Для того, чтобы доказать, что выгода упущена — нужно показать статистику за выходные дни. То, что на самом деле в иске, я сужу по тому, что написали журналисты. Если расчёт по 4 килограмма на человека еды, найдите мне человека, который съест в ресторане 4 килограмма еды. Это смешно.

А. Плющев ― Если армянская свадьба, например.

А. Кынев ― Но 4 килограмма на человека я думаю, что даже для армянской свадьбы очень непросто съесть. Поэтому мне кажется, что цель и мотив всех этих исков понятен, пользы, на мой взгляд, никакой реальной не будет. Потому что, во-первых, массовая поддержка оппозиции сегодня большая. Сами иски выглядят комично и скандально, и в результате наоборот мне кажется, лишний раз привлекают внимание и вызывают скорее сочувствие к оппозиции. А самому бизнесу, который решил перед кем-то выслужиться, на самом деле делают медвежью услугу…

А. Плющев ― Давайте для слушателей только поясним. Это занижение во всяких рейтингах, отзывы и так далее.

А. Кынев ― Есть же разные системы отзывов. Самая известная TripAdvisor — это гостиницы, рестораны, транспортные компании, всё, что угодно.

А. Плющев ― Гугл, Яндекс.

А. Кынев ― Таких систем очень много. На разных языках. Есть какие-то национальные платформы и так далее. И пользователи очень многие действительно пишут свои отзывы, делаются рейтинги. Я вас уверяю как турист со стажем, эти рейтинги имеют очень большое значение, например, для тех, кто куда-то приезжает и смотрит, куда бы стоит пойти. И он смотрит по отзывам. Допустим, я живу в этой гостинице, что там рядом есть. Смотрят, ага, здесь TripAdvisor даёт оценку 8, а здесь оценка 4. И написано всякое нехорошее. Поэтому имиджевый ущерб для таких заведений, которые работают в высококонкурентной сфере, значителен.

А сфера общественного питания, сфера гостиничная высококонкурентная. Как раз во всём мире компании воюют за эти позитивные рейтинги. Были даже случаи на Западе в Италии, Франции, когда пытались подавать в суд те или иные гостиницы или рестораны на плохие оценки на TripAdvisor, заявляя, что они нанесли им финансовый ущерб. Что какие-то враги проплатили занижение рейтингов и так далее. За эти рейтинги кипят дикие войны в цивилизованных странах, где действительно туризм приносит большой доход. Поэтому я думаю, что ресторан «Армения»…

А. Плющев ― Нечестно мне кажется…

А. Кынев ― Я думаю, здесь два варианта. Либо им всё равно, какой у них доход. Они его получают каким-то другим образом. Учитывая, где они находятся. То есть всякое бывает.

А. Плющев ― Вы на что намекаете?

А. Кынев ― У нас иногда убыточные фильмы приносят прибыль, потому что через них деньги списываются. Их снимают не для того чтобы окупиться, а для того, чтобы легализовать. Была известная история, когда в 90-х годах кинобизнес активно использовался для легализации мафиозных доходов. И тогда спонсировались фильмы именно в расчёте на легализацию. Здесь может быть нечто похожее. Я не знаю, какие реальные доходы у этого ресторана. Но я думаю, что если бы эти люди всерьёз заботились о репутации и о том, чтобы к ним приходили люди, они бы на подобные глупости абсолютно не шли. То есть это означает только одно — что их отношения с мэрией важнее, чем клиенты, важнее, чем репутация, важнее, чем рейтинги от TripAdvisor или где-то ещё.

А. Плющев ― А для какого-то бизнеса разве может быть иначе? Отношения с мэрией менее важны, чем репутация.

А. Кынев ― На цивилизованном рынке репутация для компании всегда важна.

А. Плющев ― Я про наш рынок.

А. Кынев ― Если в данном случае для этого ресторана важнее мэрия — это тоже о многом говорит. Кстати, я абсолютно убеждён, что подобные просьбы подать иск высказывались не только данному ресторану. Я абсолютно убеждён, что и ко многим другим учреждениям и организациям обращались. Вообще это очень частый случай. И у нас почти все, кто как-то завязан с политической сферой, сталкиваются с тем, что их постоянно пробуют, тестируют. Все мы когда-то получаем какие-то предложения. Не поддерживаете ли то, это и так далее. И это вопрос уже, собственно говоря, личной порядочности, достоинства и трусости. Кстати, неделю назад говорили о том, что у нас очень часто все истории про то, что кто-то кого-то давит, увольняет или штрафует или, на мой взгляд, история про иски на самом деле это история из той же самой оперы. Это всё легко объясняется давлением. Но это не про давление. Это про личную трусость и личную непорядочность. Потому что, а что бы случилось, если бы некий ресторан, к которому бы обратились с просьбой… ответил: нет, ребята, мы не можем. И он бы закрылся после этого? Нет.

А. Плющев ― В следующий раз они бы обратились к мэрии с чем-нибудь, а им сказали бы: мы не можем.

А. Кынев ― А репутация стоит денег. Я совершенно точно знаю ситуацию с выборами в Мосгордуму, когда в некоторых округах предлагали очень статусным людям или компаниям вложиться с тем, чтобы пройти в округа, где потенциально могли идти оппозиционные кандидаты. И многие на это не согласились.

А. Плющев ― Это правда.

А. Кынев ― Мы же знаем. То есть это говорит о том, что вопрос не в том, что на кого-то давили, а вопрос в том, что у людей есть разные грани приличия.

А. Плющев ― Я так понимаю, те случаи, о которых я знаю, там пришлось применять некоторые дипломатические усилия и, условно говоря, придумывать причины.

А. Кынев ― Некоторые даже понесли в итоге финансовые убытки, потому что им здания, например, не выделили или что-то ещё.

А. Плющев ― Например.

А. Кынев ― Я не буду называть, поскольку не уполномочен. Но такие случаи я знаю. Так что в этом смысле я думаю, что вопрос ресторана «Армения» — это вопрос исключительно про порядочность его собственника и больше ни про что.

А. Плющев ― Там еще с ГБУ Автодор была история. Я подумал, что это теперь получается, что в любую несанкционированную акцию вписаны возможные убытки от вытаптывания травы, кустов, что им там вменяют.

А. Кынев ― Уборка мусора.

А. Плющев ― Ямы образовались на дорогах и так далее. Но мы знаем, что московские протесты последних лет самые вегетарианские.

А. Кынев ― Абсолютно.

А. Плющев ― Значит ли это, что нам сейчас, в смысле какому-то гражданскому обществу сейчас открывается такая калитка, и говорят: ребята, вас всё равно оштрафуют. Пожалуйста, топчите траву.

А. Кынев ― Но учтите, что вы за это заплатите. Конечно, тест, эта история очень опасная в этом смысле. А так, можно за всё, что угодно — упущенные выгоды всего, чего угодно на свете придумать. Хотя на самом деле все прекрасно понимают, выходные в Москве в плохую погоду летом, центр Москвы пустой. Все прекрасно понимают. Главный источник доходов ресторанов — бизнес-ланчи, когда люди после работы в офисе идут поужинать с коллегами, друзьями. Попробуйте днём зайти. Особо никого и нет. Если это не ланч.

Поэтому я думаю, что когда на выходные вдруг в пустой центр приходят тысячи людей, и они, конечно, хотят поесть — это скорее подарок для точек питания, чем проблема. А то, что вы закрылись — извините меня, это проблема вашей собственной дурости. Я думаю, что так к этому надо относиться и об этом прямо говорить. На мой взгляд, это способ борьбы с этими товарищами, прямо говорить, что это следствие просто личного страха и личной подлости, и ничего другого. И надо называть вещи своими именами. Потому что только тогда у других людей в подобной ситуации будет дополнительный аргумент подумать: а вот надо ли так поступать или надо ли ввязываться в неприличные просьбы.

А. Плющев ― Я подумал, может, просто «Армения» обиделась, что все через бульвар пошли в этот момент? Вчера источник Интерфакса рассказал, что дальнейших послаблений фигурантам «московского дела» не будет. Я хотел вас спросить. Это кто с кем и о чём разговаривает?

А. Кынев ― Я думаю, что это сливы, наверное, в информационное поле. С одной стороны это мне кажется такое тестирование, посмотреть, какая будет на это реакция. Вызовет это какую-то новую волну, не вызовет. Ну и мне кажется, что здесь тот самый случай, когда очень сильно влияет на внутреннюю политику внешняя. Мне кажется, что вроде бы как либерализация, которая случилась, когда несколько человек отпустили, когда довольно спокойно прошла согласованная акция 29-го. Никого не задержали. И вроде как накал немножко спал. Хотя дела продолжаются. Но какие-то небольшие победы у представителей общественности есть по отдельным фигурантам.

Я думаю, это следствие борьбы, в том числе за внешний имидж, поскольку ведутся переговоры. В том числе встречи в нормандском формате по Украине. Ситуация с возвращением в ПАСЕ, надежда на снятие санкций и так далее. Здесь нужны какие-то реверансы, демонстрация того, что смотрите, мы же цивилизованное государство. Мы делаем позитивные шаги. То есть я думаю, что в этом контексте это может рассматриваться. То, что сейчас сделано это заявление, это может быть не только на внутреннее потребление, но и на внешнее. Что смотрите, мы уже сделали, что могли. Хотите что-то еще — давайте делать взаимные шаги.

А. Плющев ― А разве это не признание итого, что вообще всякая судебная система как субъект — отсутствует? Нет у нас суда, мы чего хотим, то и сделаем… Мы злодеи, мы сейчас…

А. Кынев ― У нас таких признаний полна вся жизнь. Поэтому у нас, куда ни плюнь — попадёшь в это признание. Одна история с Павлом Устиновым с прокуратурой, которая переобулась в воздухе — сама потребовала сверхвысокое наказание, а потом заявила, что оно слишком суровое.

А. Плющев ― Такое уже бывало. С Навальным помню.

А. Кынев ― Таких примеров больше чем достаточно. А что у нас творится с практикой на выборах! Когда у нас по одним и тем же основаниям в одних регионах снимают, а в других нет. То есть у нас что дышло… Туда-сюда.

А. Плющев ― Не прецедентное право.

А. Кынев ― У нас не прецедентное право. Да. Оно у нас очень специфическое, я бы так сказал.

А. Плющев ― Беспрецедентное.

А. Кынев ― Да. Это хорошее слово.

А. Плющев ― Что касается Павла Устинова. Ну вот, мне-то казалось, когда я только услышал приговор, что это должно как-то всколыхнуть людей, несмотря на то, что его отпустили. Потому что…

А. Кынев ― Человек же ничего не делал.

А. Плющев ― Вообще ни за что человеку повесили судимость. Но мы не видим, во всяком случае, пока каких-то акций протеста. Значит ли это, что мы уже смирились, что условное осуждение — это фактически эвфемизм оправдания?

А. Кынев ― Это уже давно так сложилось. У нас практика, когда признали виновным условно, это как фактически оправдание. Не первый год. Такие истории были с журналистами в регионах. То есть в принципе это уже к глубокому сожалению формулировка, которая в современных условиях означает, что доказать ничего не могли вообще никак. Ни в какую сторону. Почему общество так на это реагирует? Я думаю, что есть элемент усталости. Всё-таки я конечно понимаю людей — семьи, дети, работа и так далее. И ещё тратить массу времени, сил, энергии на защиту людей. И вроде уже чего-то добились. Нужно быть очень упёртым, чтобы бороться до конца, сказать, что нет, мало, то всё равно несправедливость. Давайте будем бороться до полного оправдания. Наверное, в этом причина.

Я абсолютно уверен, что процесс будет продолжаться. Мы знаем, что сторона Павла Устинова недовольна приговором, и собирается бороться за полное оправдание. Поскольку действительно есть свидетели, видеозаписи и совершенно понятно, что человек вообще ничего не делал.

А. Плющев ― То есть получается для того, чтобы получить что-то реальное, надо требовать невозможное! Надо было требовать награждения Павла Устинова?

А. Кынев ― Ну, может быть. Если по законам рынка, когда хочешь получить хорошую цену — проси ещё больше. Ну, может быть. Но это торгашество политическое, наверное, это не очень хорошо. С другой стороны, мне кажется, что подобными приговорами система сама себя дискредитирует. То есть авторитет на этом точно не зарабатывает. Протест на этом не исчезает. Осадок у людей остаётся. И получается, с одной стороны система показывает, что она может уступать, а с другой стороны она не улучшает своей репутации. Мне кажется это очень нехорошее сочетание. То есть вас не уважают и вас очевидно меньше боятся.

А. Плющев ― Ни то, ни другое. Наш постоянный слушатель и пользователь сайта спрашивает вас: возможна ли широкая гражданская коалиция против власти?

А. Кынев ― Что значит широкая гражданская? Это мне кажется не очень понятный термин. В целом то, что проходило этим летом, когда у нас объединились очень разные люди в защиту прав незарегистрированных кандидатов, а потом в защиту тех, кто был незаконно арестован. Там очень разные люди. Сторонники Навального, «ЯБЛОКО», Гудкова и просто люди, которые ни к кому не относятся. И коммунисты активно ходили на все эти акции. Можем ли мы это считать гражданской коалицией? Потому что гражданская коалиция предполагает, что это не политические организации. То есть в моём понимании есть политика, а есть гражданские активисты, которые занимаются сугубо проектами, связанными с помощью кому-то, с борьбой за какие-то проекты локального уровня.

А. Плющев ― Шиес — это пример гражданской коалиции?

А. Кынев ― Очевидно, Шиес — конечно, да. То есть когда люди борются за некий свой интерес, личный, корпоративный локального сообщества. Но при этом они сами не являются политическими лидерами, не имеют политических амбиций.

А. Плющев ― И не борются за власть.

А. Кынев ― Совершенно верно. Мне кажется, что в этом смысле московский летний протест всё-таки политический. Он был про власть, про выборы и так далее. Вот гражданский протест в чистом виде, когда люди протестуют против тяжёлой жизни и так далее, но ничего в ответ не хотят, это всё-таки экзотика, мне кажется. В этом смысле не очень понимаю эту формулировку. То есть что означает гражданский? Потому что, если вы боретесь за власть, то у вас в любом случае лидеры этого движения будут политиками. А если у движения нет лидеров, то ничего не получится. То есть будет просто тупой бунт, когда люди вышли, возмутились, побили стёкла и ушли.

А. Плющев ― Если слово «гражданское» мы заменим на политическое?

А. Кынев ― Политическая коалиция, на мой взгляд, возможна. В этом году впервые за долгое время сложилась. И она де-факто существует и очень часто негласно в регионах. Между системной и несистемной. Это касается взаимного ненападения в ходе кампаний, поддержки исков в суды и так далее. Такие коалиции возникают. Они, как правило, носят ситуативный характер. Вообще любые коалиции в политике бывают разных типов. Коалиции электоральные обычно самые краткосрочные. Выборы прошли и не факт, что вы дальше будете работать вместе. Самые стабильные коалиции — правительственные, как известно.

Когда партии вместе, чтобы работать, заключают какой-то союз, и поскольку они вместе солидарно голосуют за один и тот же кабинет. Самые эфемерные коалиции — парламентские, когда вы можете объединиться по конкретному законопроекту, что вас ни к чему не обязывает. То есть в этом смысле по тесноте и близости союзов есть очень большая градация. От правительственных самых жёстких до ситуативных парламентских, самых эфемерных. Где-то посерёдке находятся предвыборные союзы. И они тоже бывают разными. То есть это бывает просто временный альянс на период кампании, а бывают долгосрочная уния, как например, существует в Германии между ХДС или ХСС. Поэтому мне кажется, что когда мы говорим про союзы и коалиции, надо понимать, что вы имеете в виду.

Вот мне кажется, что в политике присутствуют союзы всех видов, и я думаю, что в принципе все они приносят пользу, когда они применяются. Потому что очевидно, что в условиях особенно авторитарного режима в одиночку защитить свои права почти никогда невозможно. И почти во всех авторитарных странах, которые мы знаем, формирование широких коалиций, когда временно могут объединиться и левые, и правые, и какие угодно в борьбе за свои права происходит очень часто, это как раз залог эффективности. Потому что, как правило, весы не равны. Ресурсы власти на порядок превышают ресурсы оппозиции — медийные, регуляторные. Власть устанавливает правила игры и так далее. Поэтому если вы хотите что-то сделать, надо на какое-то время забыть о личных обидах, кто кому не нравится, кто за что выступает в далёком будущем. А надо подумать о том, что вы сегодня все вместе в одном и том же положении, как скованные одной цепью у Стэнли Крамера. Тут та же история.

Мне кажется, что скованные одной цепью — это как раз и залог формирования таких коалиций. Понятно, что такие коалиции будут временными. Потому что когда ситуация изменится, они конечно распадутся. И там уже будут какие-то другие варианты. Но другого пути всё равно нет. Это нормальный процесс, и с этой точки зрения мне кажется, что логика всё равно заставит людей на эти коалиции идти. Потому что либо вы будете наступать на горло собственной песне, амбициям и личным обидам, либо вы навсегда останетесь в обломках. Могу сказать, что дискуссия, которая велась в Москве перед выборами…

А. Плющев ― Голосовать ли за сталинистов.

А. Кынев ― Совершенно верно, «умное голосование» или портить бюллетени или не ходить и так далее. Я абсолютно убеждён, что значительная часть людей, которые выступали против «умного голосования», они не против него выступали. Они просто пытались таким образом политически себе хоть как-то обозначить: ну я же не могу пойти в стратегию, которую не я придумал. Непорядок. Поэтому неважно, пускай я придумаю какую-нибудь полную фигню, но это будет моя собственная концепция, моя собственная фигня. То есть здесь неважно, что фигня, важно — что своя.

А. Плющев ― Это вы на Ходорковского намекаете?

А. Кынев ― Я не буду никого конкретизировать. Но, на мой взгляд, львиная доля альтернативных предложений из этой самой серии. Важно, чтобы было своё, неважно — какое.

А. Плющев ― Я так понял, что это и после выборов никуда не делось. Потому что то же самое «ЯБЛОКО» когда голосовало в Мосгордуме за председателя, не проголосовали за коммунистку только потому, что она коммунистка.

А. Кынев ― В Мосгордуме это всё равно бы не влияло на результат, если бы они и проголосовали.

А. Плющев ― Это правда.

А. Кынев ― Поэтому это скорее такая позиционная борьба. Вообще надо сказать, что разные части оппозиции они иногда играют в эти игры, что не можем за сталинистов, хотя все понимают, что они карикатурные сталинисты. Скорее никакого сталинизма как идеологии нет. Ношение портретов, если поспрашивать, выясняется, что человек ни сном, ни духом что называется. На самом деле эта тематика всегда вытаскивается очень часто как такой туз из рукава, когда надо поссорить, надо увести дискуссию в сторону. И когда вместо вопроса о том, хорошо ли воровать деньги из бюджета, тут же начинают с пеной у рта спорить о какой-нибудь фигуре, жившей в прошлом веке или о чём-то ещё символическом, или переводить разговор как у нас любят, на семейные ценности или религиозные проблемы…

А. Плющев ― Можно ещё принадлежность Крыма обсудить.

А. Кынев ― Или что-нибудь ещё. Вообще это классическая технология отвлечения внимания. Когда для того чтобы отвлечь внимание от базового скандала, вы переключаете на какие-нибудь абсолютно второстепенные мелкие — чей-нибудь развод, кто-нибудь выпьет какой-нибудь «Крот» или что-то ещё. Пускай будут какую-нибудь фигню обсуждать, вместо серьёзных вещей.

А. Плющев ― Серьёзные вещи мы постараемся обсудить. Например, новости, очень похожие друг на друга. Хотя о разных людях, из разных сфер. Тем не менее, видимо, главу ФСИН уволили. И даже, видимо, его будут менять на человека из ФСБ. Это первая новость. Вторая — Чемезову вроде бы, опять же никто не подтвердил — дали Героя России. И с Аэрофлотом очень похожая новость.

А. Кынев ― Там совсем о другом. Там не наградили…

А. Плющев ― Похожесть в том, что мы узнаём это, как выражается мой коллега Майкл Наки — по кругам на воде. А не из первоисточника.

А. Кынев ― Это, конечно, говорит о том, что наша информационная среда совершенно гипертрофирована. Нездоровая. Потому что в чём проблема, например, опубликовать секретные указы награждений? Кто-то не узнает? Всё равно узнают. В чём тогда смысл? Можно вспомнить историю с награждением Кириенко. В чём был смысл секретности?

А. Плющев ― Ну как. Это потому что в один ряд ставят политических чиновников, чиновника и героев, которые кого-то спасли.

А. Кынев ― На самом деле стратегия награждения орденами крупных чиновников очень давняя. Это было и в российской империи и в Советском Союзе. Это есть во многих странах мира, когда в принципе награждение чиновников какого-то периода правления со стороны действующей власти является нормой.

А. Плющев ― Мы помним случай Леонида Ильича.

А. Кынев ― Вопрос, естественно в нюансах. В принципе практика понятная и логично, что власть вознаграждает тех, кому она признательна. Но во всём должны быть разумные границы. Потому что когда у дорогого Леонида Ильича было пять звёзд и есть знаменитая фотография, когда не влезают ордена. И весь этот период уже позднего застоя, бесконечных взаимных награждений. И потом не менее пышных похорон. Это всё переходит в карикатурную сферу. Здесь важно эту границу не перейти. Но в самой практике назначения я не вижу ничего экстраординарного, если она не переходит разумные пределы. Если она публичная, прозрачная, не скрывается. Мне кажется, сам факт непубличности уже сам по себе является в данном случае скандалом. А почему об этом нельзя публично говорить? Я этого не понимаю. Что касается ситуации утечкой по Аэрофлоту и так далее. А почему мы не можем получить публичную информацию от самой компании? Почему нет данных от самих, почему какие-то СМИ сообщают?

А. Плющев ― Источник информированный.

А. Кынев ― Мы же понимаем, что они просто так об этих источниках не пишут. Хотя иногда источники врут. И кончается это для журналистов иногда плохо, вспомните историю по отделу политики газеты «КоммерсантЪ», когда появилась статья про якобы возможный уход В.И. Матвиенко из Совета Федерации. Абсолютно безобидная статья. Чем всё кончилось! Фактически разгромили лучший политический отдел, лучшей газеты страны. Эта история очень странная.

А. Плющев ― Вчера у нас Андрей Васильев, бывший главный редактор газеты «КоммерсантЪ» говорил о том, что это результат непрофессионализма.

А. Кынев ― То есть с одной стороны понятно стремление журналистов такие факты искать и понятно, что они очень активно используют доступ в какие-то кабинеты, информационный эксклюзив для того, чтобы привлекать внимание, увеличивать посещаемость своих информационных ресурсов. Я понимаю их логику. Надо понимать, что это палка о двух концах. Эта история, когда вы постоянно пытаетесь получить какой-то эксклюзив, и какие-нибудь неназванные источники в АП вам расскажут, что будет с тем-то кандидатом, с той-то партией или с тем-то законом. Что внесут или не внесут. Или под большим секретом скажут, что дело закроют против кого-то. Или наоборот.

Во всех этих ситуациях есть два момента. Момент первый. Я давно за всем этим слежу. В том числе наблюдал политические личные карьеры некоторых журналистов. Это такая замануха, которая очень быстро может превратиться в ловушку. То есть, получая удовольствие от этих сливов информационных, которые могут действительно оказываться очень достоверными, в какой-то момент журналист, сам не сознавая, может превратиться просто в объект манипуляции. И в какой-то момент им просто начинают активно использоваться, фактически он может этого сам не понимая, превратиться в ретранслятор слива, провокации, откровенного манипулирования общественным мнением, запугивания.

У нас есть люди, которые постоянно вдруг перед какими-то массовыми акциями протеста со ссылкой на что-нибудь рассказывают какие-то жуткости. Что там выйдут люди с оружием или фанаты, вооружённые битами. А этого ничего не происходит. Что это такое? Это очевидно втёмную людей используют как элемент информационных кампаний. А начинается всё с того, что нужен шикарный эксклюзив. И человек не думает о том, что он работает как представитель этого процесса манипулирования общественным мнением. Ему кажется, что круто: Это только я напишу, никто больше не узнает…

А. Плющев ― Мне кажется, вы идеализируете наших собратьев. Некоторые это делают с большим удовольствием.

А. Кынев ― Есть разные люди. Я в данном случае не хочу никого обвинять. Я исхожу из того, что человек может попасться на удочку, не желая ничего плохого, искренне считая, что делает всё хорошее. Но есть люди, которые прекрасно осознают и публикуют за деньги. Такие тоже есть. Но и есть люди, которые постепенно, идя по этому пути игр с так называемыми источниками, в конечном счёте, превращаются в заложников этих источников, которыми ими вертят туда-сюда. А в нужный момент тот же источник может так подставить, что тебе скажут: а у тебя была недостоверная информация…

А. Плющев ― Должен сказать нашим слушателям, что мы сегодня нашим эфиром, в общем, сорвали в некотором смысле выступление Александра Кынева на экспертном совете ЦИК. Я правильно всё говорю?

А. Кынев ― Да. Есть такой научно-экспертный совет ЦИКа…

А. Плющев ― То есть, не исключено, что избирательная система из-за этого эфира сильно потеряет.

А. Кынев ― Нет, я думаю, что они ничего не потеряют. Это действие во многом сугубо символическое. Тем не менее, имеющее некоторое значение. Этот совет был создан год назад фактически. Всю избирательную кампанию его не могли собрать. Он очень пёстрый по составу. Там есть представители очень критические либерально ориентированные типа меня, такие, как Григорий Мельконьянц, Андрей Юрьевич Бузина, масса других людей. Есть группа людей апологетов власти, сторонников запретить и не пущать и борьбы с пятыми колоннами. И есть большая часть людей, которая ни туда, ни сюда, которая просто числится. И всегда будут генеральные линии там, где власть. В таких условиях никакие решения этот экспертный совет принять не сможет, потому что ни одна группа не имеет большинства. То есть они все друг друга уравновешивают.

А. Плющев ― …Но это рекомендация уже.

А. Кынев ― Консультативный орган. И вот как раз сегодня первый раз за всю кампанию его собрали, когда решения уже приняты. Ну, вот я рассчитывал, что там выступлю, но поскольку он очень долго затянулся, у меня был вариант, либо оставаться там, либо не идти к вам на эфир. Я решил, что я то же самое могу сказать и в эфире. И я точно знаю, что, во всяком случае, что Элла Александровна эфиры со мной слушает, о чём она сама мне говорила. Поэтому, если я скажу здесь, всё равно будет услышано. Как минимум пресс-служба ЦИК точно совершенно сделает стенограмму. Покажет. У нас в ЦИКе читают всё, что у них пишут. Очень болезненно реагируют на любую критику где угодно, будь то фейсбук или что-то ещё. Я неоднократно был свидетелем, когда в моём присутствии тем или иным коллегам говорили: а вот вы про нас написали то-то и то-то. Всё это читается. Всё это смотрится. Поэтому я вас уверяю, что хорошее слово в паблике или хорошая статья в прессе может оказать иногда большее влияние на принятие политических решений, чем хорошее выступление на каком-то совещании, которое слушает 25 человек.

А. Плющев ― О чём же вы хотели сказать-то там? И представляет ли это интерес сейчас для широкой публики? Или технические вопросы?

А. Кынев ― Я думаю, что они, конечно, технические. Хотя часть из них носит символический характер. Я сегодня хотел обратить внимание, поскольку весь пафос мероприятия был во многом посвящён попытке ЦИК защитить свою позицию на московских выборах. Был ряд очень долгих выступлений представителей аппарата, которые показывали подписные листы, объясняли, что вот здесь мы не могли подпись признать и так далее. Масса вещей осталась за кадром. Например, проблема так называемых экспертов, которые браковали подписи штабелями. Просто потому что они так видят и так далее. Был единственный аргумент, что до этих экспертов проверяли другие эксперты. И всё. Но те эксперты были от власти, что фактически люди ангажированные и так далее. На мой взгляд, ключевой вопрос вот в чём заключается. Что останется в истории?

В истории останутся не долгие рассказы представителей аппарата про инструкции, про то, что вот здесь была такая инструкция, и вот мы не могли поступить иначе. Часто инструкция, а не закон. Это касается каких-то и форм, например, и какие документы принимать, какие нет. И так далее. С другой стороны есть политический факт — массовый недопуск кандидатов. И это очень странно, когда вдруг причины разные, но не пустили никого кроме одного С.С. Митрохина и то через суд. Это и останется в истории. В истории останется т то, что в 2019 году на выборы в Мосгордуму независимые кандидаты зарегистрированы не были, и все апелляции не помогли, и ЦИК отказал. И Мосгоризбирком отказал и суды отказали. Останется это. А не длинное нудное выступление работников аппарата с рассказом про бумажки и инструкции.

Надо прекрасно это понимать. То есть этим мельтешением и этой попыткой заболтать тематику рассказом про инструкции и противоречия одних букв другим, смысл всё равно не исчезнет. Смысл произошедшего останется именно таким, каким он был. А это недопуск людей на выборы, это невозможность избирателей проголосовать за тех, кого они реально поддерживают.

Ещё очень важный момент, который говорит о нездоровой ситуации в этом году. У нас даже в условиях муниципального фильтра, даже в условиях того, что наши партии очень сильно зависимы, получают госфинансы, очень часто отказываются выдвигать ярких кандидатов. Выдвигают заведомо слабых, чтобы не дай бог не прийти к власти, не дай бог не выиграть. Даже в этих условиях в этом году уже в ходе кампании 6 кандидатов парламентских партий не были зарегистрированы. То есть они были выдвинуты. В какой-то момент согласовали. А их, в конце концов, всё равно сняли. То есть такого не было с 12-го года, когда вернули выборы губернаторов по системе этого фильтра. То есть это говорит о том, что эта система приобретает совершенно карикатурный, совершенно нездоровый вид. То есть даже слабых кандидатов, которых уже согласовали, даже их потом, в конце концов, не пускают, потому что боятся даже слабого человека. Более того, их шести недопущенных кандидатов от парламентских партий, три были коммунисты. А потом 4-й коммунист, который снялся сам, господин Бортко. Но такого ни в один год не было!

То есть у нас обычно на избирательную кампанию такая история одна. Была история в Бурятии Мархаев. Был Ройзман. Один-два случая за год, когда выборы губернатора, человек пошёл, его со скандалом не пустили. А тут таких случаев шесть и плюс седьмой фактически Бортко. Ну что за безобразие! Это говорит о том, что правоприменение находится в чудовищном состоянии. Та статистика, которая сегодня была показана, на мой взгляд, это претензия к аппарату. То есть там активно демонстрировались слайды с количеством партий, которые прошли в какие-то региональные парламенты, местные советы. Всё было смешано в одну кучу. Например, у партии прошёл один депутат на всю страну в мажоритарном округе. И он сразу добавляется в этот список. Мы же прекрасно понимаем, что на федеральных выборах избрание мажоритарного депутата в регионе ничего не даёт. На федеральных выборах важно, чтобы партия преодолела заградительный барьер.

А тут специально всё смешивается в кучу. Победа по списку идёт как единица и одного кандидата в округе как единица. Кто кого пытается обмануть? То есть совершенно понятно, что львиная доля партий либо их списки не зарегистрировали, либо по каким-то иным причинам они не были допущены. И то, что в качестве утешения дали какой-нибудь мандат в каком-то регионе — это не меняет вообще картину. Это судьбу партии не сильно улучшает, спасает и так далее. Поэтому, мне кажется, это довольно наивная попытка, сознательно, не сознательно, не знаю, но манипулированием фактически тем, что происходит в стране. Много говорилось про иски.

С этим электронным голосованием, мне кажется, ещё очень странная история. Мне кажется, что эксперимент, на мой взгляд, с электронным голосованием в Москве прошёл безобразно. И в 30-ом округе именно эти голоса на этих электронных участках, по сути, отняли победу у Романа Юнемана, отрыв по этому участку в разы превышает отрыв по тем участкам, где люди голосовали офлайн. На мой взгляд, после такого никакого продолжения не может быть вообще — ни в Москве, ни в Казани, нигде! Фактически сегодня система этого дистанционного электронного голосования — это система электронного вброса. Давайте называть вещи своими именами. Это система фальсификаций. Проверить её невозможно. Она зиждется только на одном: на доверии к избирательным комиссиям. Вы пришли, нажали кнопку… И больше вы не влияете вообще ни на что.

А. Плющев ― Прошу прощения. Теперь время наше закончилось. Александр Кынев, политолог был сегодня в «Особом мнении».






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Согласен с уважаемым политологом А. Кыневым: питерские выборы — полный улёт даже и без вылета пламенного коммуниста В. Бортко…
________________________________________

Спасибо за эфир!
________________________________________

Электронное голосование у нас в стране — это полный отстой. У нас с "живыми" бюллетенями нескончаемые махинации, с которыми мы никогда не справимся, а тут ещё электронное… Забудьте! Электронное голосование — это не для нашей страны.
________________________________________

Кынев, возможно, очень хороший и порядочный человек. Специалист своего дела. Но... говорит очень плохо, дикция не на высоте.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Александр Плющев

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Общество (0) > Акции протеста (0)
  • Общество (0) > Выборы (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 11.11.2019 - ЧТО НАБЛЮДАЛ АЛЕКСЕЙ ВЕНЕДИКТОВ
  • 10.11.2019 - СИСТЕМА ПУТИНА: КОРРЕКТИРОВАТЬ ИЛИ МЕНЯТЬ?
  • 10.11.2019 - ИНТЕРВЬЮ С МИХАИЛОМ ФЕДОТОВЫМ
  • 09.11.2019 - АНТИКОРРУПЦИОННАЯ РЕЗОЛЮЦИЯ КОНГРЕССА НЕЗАВИСИМЫХ МУНИ-ЦИПАЛЬНЫХ ДЕПУТАТОВ
  • 09.11.2019 - БОЛЬШЕ ПОНТОВ ЗА СЧЁТ НИЩЕТЫ НАСЕЛЕНИЯ
  • 08.11.2019 - ЛИДЕРЫ «ЯБЛОКА» О РАЗГРОМЕ СОВЕТА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
  • 08.11.2019 - ВАКУУМА В ПОЛИТИКЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ
  • 07.11.2019 - В ПАМЯТЬ ВЛАДИМИРА БУКОВСКОГО (3)
  • 06.11.2019 - ОДИНОЧНЫЕ ПИКЕТЫ ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 06.11.2019 - АКТУАЛЬНОСТЬ СМЕРТНОЙ КАЗНИ
  • 05.11.2019 - КОРРУПЦИЯ, ЛОЖЬ, ВОЙНА И РЕПРЕССИИ
  • 05.11.2019 - ИСТОРИЯ ЭФИОПИИ И ЭРИТРИИ
  • 04.11.2019 - ДЕПУТАТ МОСГОРДУМЫ ФРАКЦИИ «ЯБЛОКО»
  • 03.11.2019 - ЗАЯВЛЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 03.11.2019 - СИЛА НЕНАСИЛЬСТВЕННОГО ПРОТЕСТА
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru