Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[07.11.2019]

В ПАМЯТЬ ВЛАДИМИРА БУКОВСКОГО (3)

Интервью Дмитрия Гордона

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО <<
ЗДЕСЬ >>

Дмитрий Гордон:


В 1976-ом году его обменяли на Генерального секретаря Чилийской компартии Луиса Корвалана. Думаю, не будь этого повода вытолкать Буковского из страны, наши вожди и кормчие придумали бы другой, — слишком уж много крови попортил им неистовый бунтарь и «хулиган».

Чем же этот интеллигентный человек так напугал советскую власть? Убийства Хрущёва и Брежнева он ведь не замышлял, бомбы в подполье не собирал, «Союз меча и орала» не создавал, программы, призывающие к борьбе за освобождение, не писал… Единственным его оружием была гласность — Владимир Константинович не хотел, чтобы кто-нибудь, как после разоблачений Сталина, сказал потом: «Я ничего не знал».

Давным-давно такие, как мой сегодняшний собеседник, шли в схиму и воодушевленно принимали муки во имя веры — впрочем, толпа одинаково настороженно относилась как к праведникам, так и к правозащитникам. Рядовому обывателю трудно было понять диссидентов, готовых рисковать свободой и здоровьем ради того, чтобы выйти на площадь и развернуть на несколько секунд плакаты с требованием освободить арестованных товарищей — некоторые, глядя на смельчаков, даже крутили у виска пальцем. Удивительно, правда, не то, что таких отчаянных голов набиралось всего-то две-три тысячи на весь Союз, а то, что, в конце концов, Система капитулировала перед ними и пала.

Когда в 1991-ом Буковский впервые после обмена на Корвалана прилетел в Москву, его встречала в аэропорту восторженная толпа, а вот назад провожали чуть ли не улюлюканьем. Бывшему политзаключённому навесили ярлык экстремиста, вечного диссидента, которому важен процесс, а не результат, а он просто призывал, убеждал, требовал не останавливаться на полпути: свергнув тоталитарный режим, не возводить с энтузиазмом авторитарный.




ПОСОБИЕ ПО ПСИХИАТРИИ ДЛЯ ИНАКОМЫСЛЯЩИХ

— Вместе с киевлянином Семёном Глузманом вы написали «Пособие по психиатрии для инакомыслящих»…

— С Семёном мы много позже в Перми, уже в политической зоне, сидели.

— И какие условия там были?

Семён Глузман

— В тех местах климат тяжёлый, а лагерь был новый и поначалу довольно жёсткий, режимный. Туда притащили надзорсостав и всем дали звание прапорщиков, которое тогда было внове (введено с 1 января 1972 — Д. Гордон) — вот за эти погоны они и борзели. Люди умирать стали — там же и медицины не было, и мы, два соседних лагеря, организовались и объявили голодовку, потребовали медицину. Сделали всё через месяц — приехала комиссия ЦК — дико перепуганная…

— Всё-таки, смотрите, власти боялись…

— А потому что мы на волю это запараллелили, заранее выпулили туда, что предстоит то-то. Там наши уже знали, что делать, и в нужное время по Би-би-си, по «Свободе» стали передавать, что мы объявили тут голодовку. Конечно, это был для начальства (не только лагерного, но и повыше) шок: как же они из Перми передали?!

— Как пел Высоцкий: «А потом про этот случай раструбят по Би-би-си»…

— Вот! Очень неприятно было в том смысле, что режим соблюдался довольно жёстко, и хотя свирепее положенного он не был, буквы Уголовно-исполнительного кодекса придерживались, а обычно в уголовном лагере половина режимных требований выполняется спустя рукава — никто на такие вещи не смотрит. Россия…


Из книги Владимира Буковского «И возвращается ветер...»

«Станок, на который меня загнали работать в наказание за жалобы, стоял в холодном, неотапливавшемся цеху: зимой даже подойти к нему было страшно — так и веяло от него холодом, а руки, если притронуться, тут же прилипали на морозе, и оторвать их можно было уже только с кожей. Открытые, ничем не защищённые ножи вращались с бешеной скоростью прямо рядом с руками, и если доска попадалась треснутая или с сучком, правая рука сразу же соскальзывала под ножи, вдобавок нормы были искусственно завышены, и хоть целый день вкалывай — не сделаешь.

Расчёт был у начальства простой: откажусь работать — начнут морить по карцерам за отказ, стану работать — за невыполнение нормы. Отпахав таким образом месяц и увидев, что выхода нет, я объявил голодовку, а поскольку начальство решило её игнорировать, я проголодал 26 дней. Каждый день от меня требовали, чтобы я шёл на работу: мы, дескать, не знаем, голодаешь ты или нет, — я, естественно, отказывался, и на 17-й день меня посадили в карцер.

Холода стояли жуткие, — был ноябрь, в карцере практически не топили, и стена камеры была покрыта льдом. Было нас в ней 11 человек — так друг друга и грели, сжавшись в кучу, и только ночью можно было слегка прийти в себя — на ночь давали деревянные щиты и телогрейки. Еле-еле умещались мы на щите, лежа на боку, а поворачивались уж все разом, по команде — хорошо ещё, удавалось доставать махорку. У уголовников это дело поставлено надёжно: если твой друг сидит в карцере — как хочешь, а исхитрись передать ему покурить, иногда и поесть.

Надо отдать им должное — люди они отчаянные. Карцер стоял в запретке, окутанный колючей проволокой и сигнализацией, но каждый вечер перед отбоем кто-нибудь лез из зоны, незаметно рвал проволоку, пробирался к окну и в щель между решетками передавал курево (если попадался, тут же сажали его самого, и лез следующий). Позже, выйдя из карцера, я тоже принимал участие в этих рейдах, и дело это, должен сказать, очень опасное. Стрелок с вышки может подумать, что ты пытаешься бежать из лагеря, и открыть стрельбу, а сделать всё незаметно ужасно трудно: запретка освещена прожекторами, кругом всякие сигнальные провода, тоненькие, как паутина, и колючая проволока цепляется за одежду.

Иногда, правда, удавалось охранника или раздатчика пищи подкупить, и тогда было легче, а без махорки было бы совсем худо — особенно мне с такой длительной голодовкой. Как назло, организм у меня был крепкий, и я даже сознания не потерял ни разу, чтобы можно было вызвать врача.

На 26-й день кончился мой карцерный срок (давали мне восемь суток), вышел я на порог, но, видно, от свежего воздуха закружилась голова, в глазах потемнело, и я сполз по стенке на пол в коридоре.

Долго начальство спорило, что же со мной делать. Врач наотрез отказывался взять в больницу — я же не больной, а голодовщик, всё равно что членовредитель, но и дежурный по лагерю офицер не хотел брать меня в зону: а вдруг сдохну? Так стояли они надо мной и спорили, а я уже вполне пришёл в себя, мог бы подняться, но решил ни за что не вставать. Лежал на пороге и думал: «Пусть себе спорят — хуже уже не будет». А что было делать, сколько ещё голодать? Наконец, дежурный офицер в споре взял верх, и меня отнесли в санчасть».

— Теперь к Глузману возвращаюсь… В зоне у нас был «семинар»: зеки разных этнических групп делали доклады. Украинцы про украинское национальное движение рассказывали и о борьбе за незалежность, прибалты — про прибалтийское…

— Я, кстати, в книжке у вас читал, что даже сходки представителей этнических групп практиковались…

— Да, у нас совет был такой лагерный.

— Типа Совета национальностей Верховного Совета СССР?

— Абсолютно! Нужно же, чтобы какой-то порядок был в зоне, чтобы никто никого не обижал, чтобы споры решать. От разных этнических групп по одному представителю выбирали — из них совет и состоял. А ещё мы такой семинар вели: там разные были доклады, и мы со Славкой прикинули, что и нам хорошо бы что-нибудь подготовить.

— С Глузманом вы имеете в виду?

— Да: по паспорту он Семён Фишелевич, а в быту его все звали Славой. «Давай сделаем, — предложил, — интересная тема. Ты как врач — с точки зрения психиатрической, а я с позиции пациента…

— …практической»?

— Верно. Выступили мы с ним (кстати, очень успешно), а потом задумались: «Слушай, а может, запишем наш доклад и на волю пошлём? Многим это будет полезно». Сказали — и сделали. Очень по-хитрому писали: одна половина текста по-английски, другая по-русски, потому что стукачи же смотрят, чем ты там занимаешься.

— Вы уже тогда могли по-английски писать?

— Ну да, я в тюрьме язык выучил. Помню, как-то меня в карцер ведут, а Глузман что-то мне по-английски кричит. Я ему отвечаю, а мент, дуболомный такой, русопятый, на меня посмотрел: «Вот, Буковский, а я ведь не знал, что ты из жидов тоже» (смеётся). Он, наверное, решил, что я говорю на идиш. Ну, я не стал его разочаровывать — пусть, ему так удобнее. В общем, мы эту книжечку, которая, как ни странно, очень хорошо пошла, выпулили, и здесь, на Западе, её знают: она на многих языках была издана.


С ГЕНЕРАЛОМ ПЕТРОМ ГРИГОРЕНКО В ПИТЕРСКОМ ДУРДОМЕ

— Это правда, что именно вы ввели в диссидентское движение генерал-майора Советской Армии Петра Григоренко?

— Да, в 60-е годы — он очень долго ведь, почти всю жизнь был марксистом.

— Идеалист, видимо?

— Настоящий: «Союз борьбы за возрождение ленинизма» создал и всех своих сыновей — они офицерами были — в него ввёл (первый раз за это и сел). Я над ним подшучивал всегда: «Знаете, Пётр Григорьевич, вот ровно чистоты ленинизма мне в этой жизни и не хватает — без неё как-то ещё выживаем, а с ней точно уж сдохнем»… Мы с ним всю жизнь про марксизм спорили, но дружески: человек он был исключительно честный…

— Но тёмный?

— Их поколение я судить не берусь. Он из крестьян, пацан деревенский, его на какой-то рабфак вытащили, мозги ему там промыли, и полжизни он в это верил — действительно верил: потому и сел!.. Он конформистом не был и, к нашему удивлению, никого из диссидентов не знал, существовал совершенно отдельно. Был, между прочим, прежде чем его посадили, профессором Академии имени Фрунзе, начальником кафедры военной кибернетики.

— Ух, ты! Высшая военная академия! Да, всё непросто…

Пётр Григоренко

— Совсем непросто, но мужик очень славный. Мы в питерском дурдоме с ним познакомились.

— Неплохое, в общем-то, для знакомства место…

— В те времена — лучшая рекомендация. Я как-то с одним интеллигентным человеком потом встретился, и он спросил: «Вы в психбольнице были?». — «Да». — «Какой диагноз?». — «У меня были два спорные, — говорю, — но, вообще, «параноидальное развитие личности». — «Это хороший диагноз, людям с таким диагнозом можно верить», — ответил он.

Мы с Петром Григорьевичем договорились и потом, когда освободились, сошлись в Москве. Я действительно в диссидентские круги его ввёл и, что ещё смешнее, с совершенно замечательной личностью познакомил — с Сергеем Петровичем Писаревым. Тот тоже марксист был совершенно железный, и тоже вечно или сидел, или его выгоняли из партии, или он восстановления добивался — другого состояния у него не было.

— Кошмар! Оболваненные какие-то люди, несчастные…

— Он был потрясающий! Слушайте, этого мужика в 1938-ом взяли, потому что он протестовал против ареста своего приятеля и везде писал, что тот невиновен, что его оговорили. Писарева дико пытали, сломали ему на дыбе хребёт и искалеченного бросили на нары в Бутырке подыхать. А он не только выжил, но и каждый день на клочках туалетной бумаги писал жалобы — не о себе, а о своём товарище. В 1939-ом его вызвали вдруг с вещами в Генеральную прокуратуру, прокурор открыл досье, и Сергей Петрович увидел там подшитыми все свои клочки мелко исписанной туалетной бумаги.

— Вот система работала, да?

— Сокамерники над ним смеялись: «Ты что делаешь? Зачем туалетную бумагу, которой и так мало, переводишь? Думаешь, твою жалобу они куда-то отправят? Да выкинут в корзинку». Оказывается, ничего не выбрасывалось!.. «Да, мы с вашим делом разобрались, — прокурор его известил, — и невиновны вы совершенно!.. Это враги, вредители в НКВД пробрались… К сожалению, ваш товарищ…

— …безвременно…

— ..скончался — он тоже был невиновен» — с таким вот напутствием Писарев вышел. В корсете до конца дней своих жил, и с этим корсетом, с этим сломанным позвоночником воевал — на фронте был офицером. Я знал человека, которого он раненым вытащил на себе с поля боя и спас, — можете себе такое представить?!

— «Гвозди бы делать из этих людей!»…

— Вот-вот, но это ещё не конец истории. 1952-й год, гонения на врачей-вредителей. И вот как старый большевик, отлично знавший секретаря Сталина Поскрёбышева, Сергей Петрович лично вручил тому в кабинете в Кремле письмо для вождя, в котором утверждал, что признания профессоров-евреев фальсифицированы, а аппарат МГБ лжив сверху донизу. Иосиф Виссарионович, прочтя это, настолько обалдел, что не посадил автора, а отправил в дурдом: решил, что всё, человек сбрендил. Писарев сидел на этой самой Арсенальной, но только задолго до меня, а потом нас с ним познакомили, свели, и вот его-то я с Григоренкой и соединил. У меня такая шальная была мысль: пусть марксисты с марксистами договариваются как-то…

— …на общей платформе…

— Да, потому что я с ними могу только о чистоте ленинских идей спорить — ничего больше не получается. Я, в общем, их свёл, и что же вы думаете? Из их содружества крымско-татарское движение родилось. И раньше Писарев и Алексей Костерин реабилитации крымских татар добивались, восстановления требовали их автономии, но занимались этим закрыто — к публике не обращались, считая, что нельзя такие вещи классовому врагу разглашать…


«ДЖЕМИЛЕВ — ЧЕЛОВЕК ЛЕГЕНДАРНЫЙ»

— В этой группе был Мустафа Джемилев, ныне председатель меджлиса крымско-татарского народа?

— Нет, марксистом Джемилев никогда не был — он просто активист крымско-татарского движения (Мустафа вообще человек легендарный).

Ну вот, когда я Писарева свёл с Григоренко, где-то полчаса посидел, их послушал, а потом тихо ушёл, потому как они на высокие марксистские материи вели спор. Но что Григоренко сделал? Он доказал Писареву, что обращаться в буржуазную прессу можно. Отыскал письмо Ленина, по-моему, Александровскому от какого-то 1908 года, где тот пишет, что в интересах пролетариата можно использовать буржуазную прессу.

— Слушайте, как миллионы людей одурачили…

— Обалдеть! Я никогда этого не понимал.

— «Призрак бродит по Европе»…

— Я-то родился, когда уже вроде все зомбированию не поддавались — у нас, во всяком случае, в голове этого ни у кого не было. А то поколение…

— Что самое интересное, в воспоминаниях отсидевших людей я читал: они не только на допросы ходили…

— …но и умирали, когда их расстреливали, с именем Сталина на устах, да.

— Верно, а те, кому удалось выйти, уверяли: «Сталин ничего не знал»… Поразительно, правда?

— Я встречал таких — тогда они были ещё живы.

— Вас, Владимир Константинович, судьба сводила с наиболее яркими представителями диссидентского движения, а что вы можете сказать, например, о Солженицыне? По-моему, очень противоречивая личность, о нём и очень хорошо отзываются, и очень плохо, а лично вы Александра Исаевича знали?

— Знал. Близкими приятелями мы не были с ним никогда, но контактировали ещё в России, а потом, когда освободился, я у него в Вермонте гостил. Поехал к нему, попросил: «Давай-ка поговорим. Мне к президенту Картеру идти, а я же из тюрьмы — ничего не знаю. Ты мне хоть какую-то дай раскладку…

— …объясни, что тут у вас происходит»…

— Он очень охотно взялся помочь, и все трое суток, что я у него жил, мы с ним проговорили. Там я ему объяснил, что уголовники больше нас не прессуют, что у политических они вообще в друзьях. Поначалу Солженицын спорить пытался, а потом произнес: «Да, времена меняются».

— Интересный был человек?

— Очень. В устной беседе его можно было переубедить, но у него какая-то странная вера была, что пришёл он на эту землю…

— …с миссией?

— Да, потому, что перенёс три самых страшных вещи ХХ века: войну, ГУЛАГ, рак — и выжил. Он просто верил, что не случайно остался жив, что, вообще-то, что-то грандиозное сделать обязан.

— Наверное, так и произошло?

— В значительной степени да, хотя я неверующий — в существовании высших сил, во всяком случае, сомневаюсь.

— Солженицын внёс в развенчание преступлений советского режима важнейший вклад.

— Безусловно! Он пробил стену, чего не удавалось до него никому, ведь книг про ГУЛАГ было огромное количество. И поляки после войны писали, и Виктор Кравченко…

— И Варлам Шаламов, и Евгения Гинзбург…

— И всё это на Западе умирало… Левая интеллигенция очевидного не признавала, с авторами судилась, как с Кравченко, например.

(Публикация его книги «Я выбрал свободу» была встречена громкими нападками со стороны Советского Союза и международных коммунистических партий. Французский прокоммунистический литературный еженедельник «Les Lettres francaises», к примеру, начал кампанию против автора, понося его имя и доказывая, что книга написана не им и что сам Кравченко — фашист, игравший на руку Гитлеру. Это привело к иску о клевете, причём на стороне еженедельника выступали бывшие французские министры, всемирно известный учёный, лауреат Нобелевской премии Фредерик Жолио-Кюри, профессора Сорбонны с Почётным легионом в петличке, известные писатели, в том числе Жан-Поль Сартр, генералы и даже настоятель Кентерберийского собора, которые под присягой утверждали, что концлагерей в СССР никогда не было и нет. А адвокаты Кравченко представили оставшихся в живых советских узников совести. Процесс в результате закончился победой Кравченко. — Д. Гордон).

Нет, фактом общественного сознания ГУЛАГ не был, и Солженицын эту ситуацию изменил — я сам видел, поскольку попал в 1976-ом году в Париж, и видел, как менялась французская интеллигенция: они называли себя «детьми Солженицына».


ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ «АРХИПЕЛАГА ГУЛАГ»

— Бытует мнение, что Варлам Шаламов — писатель крупнее, чем Солженицын, а на ваш взгляд, кто из них лучше описал лагеря?

— Во-первых, это вопрос литературных вкусов, а во-вторых, Шаламов описывает очень специфические места и очень специфический период ГУЛАГа, который я видеть не мог. Это 1938-й год на Колыме, когда, действительно, десятки тысяч людей убивали просто так, ни за что. Мне Петя Якир…

— …сын легендарного командарма…

— …да, рассказывал, как конвой вёл колонну зеков. Вдруг кто-то из конвоиров закричал: «Что-то вас слишком много — у нас столько мест в лагере нет!», и они начали из автоматов прямо по колонне стрелять. Кто успел лечь, выжил, а те постреляли и говорят: «Та-а-ак, вставайте, пошли». Вот какие времена были страшные, понимаете, и Шаламов это описывает. А «Колымские рассказы» — одна из немногих книг, мною прочитанных, где безнадёга полная. Он глубочайший пессимист и настолько трагический человек… Кстати, так от пережитого и не оправился — умер нищий, слепой, в каком-то приюте. Не мог жить…

— С ним вы знакомы были?

- Нет, Шаламова не встречал никогда. По описаниям он прятал под матрас куски хлеба, боясь умереть с голоду, — жуткое дело! Он очень экстримные вещи описывает — ни Солженицын, ни я в ГУЛАГе такого периода не застали. Александр Исаевич сидел в сталинские времена, когда был разгул уголовщины, и одна из самых важных тем у него — лагерные восстания.

«Архипелаг ГУЛАГ» — более оптимистическая книга: после её прочтения депрессии у вас нет, наоборот прилив оптимизма: противостоять системе возможно! А у Шаламова человека нет, он в животное превращается. Помню, я встретил в его рассказе такую фразу, что в лагере друзей не приобретёшь. Но это противоречит моему опыту. У меня самые лучшие друзья были в тюрьме, в лагере. А в их время доходило до такого, что друг друга могли съесть — тут уже не до дружбы. Я Шаламова не оспариваю: он жил, видел, свидетелем был, просто думаю, что если лагерные условия, этот пресс зажать на несколько оборотов ещё, человек в животное превращается, в основном…

— Утративших человеческий облик вы видели?

— Видел.

— Удручающее зрелище?

— Весьма неприятное, наблюдать это не хочется. Как ни странно, как правило, эти люди выглядели вполне физически крепкими. Удивительное дело — слабаки в основном духом сильны, а мускулистые эти ребята — Гераклы, да? — отсутствия пищи не переносили совершенно. Вот такой у него обмен веществ, такая конституция…

— …что надо кушать…

— Да, и животными они становились от голода.

— В чём это проявлялось?

— Могли отнять у соседа еду, за что в тюрьме полагается нож — на сходке его бы точно убили.

— И были примеры?

— В тюрьме не было, но они, как те стукачи, до дома не доезжают, понимаете? Ну, то есть люди звереют, опускаются жутко…

— Не следят за собой?

— Да, становятся опущенными, помоечными, грязными, спят у параши. Это уже не человек — такое я тоже видел…

— На воле это были обычные люди, может, даже успешные?

— Трудно судить… Кто-то и успешный, возможно, кто-то не очень, но нормальные были и в тюрьму попали так же, как все.

— Алкоголики в лагерях кое-что для себя находили?

— При желании — безусловно.


Из книги Владимира Буковского «И возвращается ветер...»

«Пьянством русского человека удивить трудно — спокон веку на Руси было «веселие пити» и жить без того не могли. Но то, что происходит сейчас, даже пьянством не назовёшь — какой-то повальный алкоголизм. Водка дорожает, и нормальным стало употребление тройного одеколона, денатурата, всяких лосьонов и туалетной воды. Более того, все стали знатоками химии, и не только ухитряются из почти любых продуктов гнать самогонку, но, добавляя всякие реагенты, помешивая, взбалтывая или подогревая, умудряются получить спирт из тормозной жидкости, клея БФ, политуры, лаков, желудочных капель, зубного порошка и т.п. Рассказывали мне даже, что солдаты на Дальнем Востоке придумали способ пьянеть от сапожного гуталина: мажут его на хлеб и ставят на солнце. Когда хлеб пропитается, гуталин счищают, а хлеб едят (что уж за жидкость вытягивается таким образом из гуталина, понять трудно — известно лишь, что, поев этого хлеба, пьянеют.

Алкоголизм распространяется в геометрической прогрессии, и государство справедливо в нём видит угрозу: экономический ущерб от него огромен. Для алкоголиков построены тысячи резерваций, где режим почти равен лагерному — принудительный труд, наказание голодом и прочие атрибуты «воспитания» да плюс принудительное лечение. Естественно, в этих «профилакториях» любыми средствами добывается спиртное — и подкупом охраны, и «химией»: в сущности, разве что из кирпича выгнать самогонку нельзя. Но всё это по сравнению с лагерным пьянством бледнеет. Две тысячи человеческих душ, зажатых колючей проволокой на клочке земли в пол квадратных километра, жаждут забалдеть. Конечно, лак, политура, краска крадутся со складов неудержимо, но это роскошь — пьют ацетон (болеют потом, но пьют) и неразбавленную краску, глотают любые таблетки…

Нам что водка, что пулемёт — лишь бы с ног валило! Один чудак умудрился выпить жидкость от мозолей — язык и гортань у него от этого облезли, он сдирал с них кожу целыми кусками, но был счастлив…

Кто курит «дурь» или колет изредка добываемые через охрану наркотики, по лагерным понятиям даже наркоманом не считается: наркоман — кто уже не может без иглы жить. За неимением настоящих наркотиков выжигают какие-то желудочные капли — жуткое чёрное вещество — и полученную жидкость колют в вены. И это ещё счастливчики. С отчаяния колют просто воду или даже воздух — никогда не поверил бы, если бы не видел своими глазами, что человек, вогнавший кубик воздуха в вену, останется жив.

Самое любопытное, что с лагерной точки зрения всё это отнюдь не предосудительно. Напротив, колоть и глотать всю эту дрянь считается молодечеством, особым шиком. Бывало, и умирал кто-нибудь от такого шика, и тогда о нём уважительно говорили: «Умер на игле»… Но самым распространённым возбуждающим средством в лагере является, безусловно, чифирь. Нелегальная торговля чаем приобрела в лагерях фантастические размеры и составляла существенную долю доходов надзирателей. Обычная цена — рубль за пачку (государственная цена 38 копеек): 10 пачек — 10 рублей, 6.20 чистого дохода за один пронос (иногда и больше, в зависимости от ситуации). Во Владимирской тюрьме цена была 3 рубля за пачку — 26 рублей 20 копеек прибыли за раз: какой надзиратель устоит?

Власти отчаянно боролись с торговлей чаем лет 30: пойманных на этом надзирателей выгоняли с работы, штрафовали, пытались судить, а заключённых сажали в карцеры, в ПКТ, переводили в тюрьмы — всё напрасно. Те же конвойные солдаты с собаками и автоматами, которые так торжественно колонну зеков ведут, посадив их в воронок, вагон или камеру, спрашивают первым делом:

— Чай нужен?

И начинается торговля: за деньги, хорошую одежду и прочие услуги. Украсть ли инструмент, сделать ли по заказу хорошую мебель начальнику — чай, водка, наркотики. Хороший начальник лагеря, «хозяин», знает: если нужно ему перевыполнить план, срочно отремонтировать сломанное оборудование — словом, какое-то героическое от зеков усилие, — никакие принуждение, расправы и карцеры не помогут: есть только одно средство — чай. А где торговля — там особые отношения, зависимость, шантаж, ведь если попадутся, зеку — карцер, а надзирателю — тюрьма. Принёс чаю — значит, и письмо отправит, а по письму родня зека денег на нужный адрес пришлёт: половина — надзирателю, половина — зеку, и идёт эта карусель в масштабах всей страны.

Зеки варят чай в тайге на лесоповале — на костерочке, в бараке — на самодельном кипятильнике, воткнув в него провода, а то и просто на патроне от лампочки, засунув его в банку с водой. Надзиратели чифирят солидно у себя, в тепло натопленной надзорной комнате, и чай тот же. Сами принесли зекам, сами же во время обыска и отняли — «не положено», да и вообще-то разницы между уголовными и надзирателями нет. Только что форма, а переодень их — и не отличишь: жаргон тот же, манеры, понятия, психология — всё то же: это один уголовный мир, где всё связано неразрывной цепью.

— Старшой, пусти на минутку вон к тем фуцманам, — просит конвойного в вагонзаке какой-нибудь урка, — из крытки иду, совсем отощал, а у них там кешера богатые.

И тот пускает урку пограбить новичков в соседний отсек — знает, что и ему перепадёт часть добычи.

У нас в лагере на мебельной фабрике существовало целое подпольное производство: четверо заключенных, работавших на разных станках, тайком всякие дефицитные поделки изготавливали — точили шахматы, палки для штор и т.п., а два надзирателя всё это выносили и продавали на чёрном рынке. Зекам — чай, водка, еда, надзирателям — деньги…

Не только надзиратели, но и вольнонаёмные — мастера на фабрике, медсёстры, учителя лагерной школы — в этих торговых операциях заняты».


ДЕРЕВЕНСКИЙ ПАРЕНЬ УКРАЛ ТРИ ВЕДРА ЖМЫХА

— Среди встреченных вами в заключении какой примерно процент совершенно невинные составляли?

— В советское время процент совсем уж невинных был не настолько высок — гораздо чаще бедолаги встречались, которым срок дали намного больше, чем они заслуживали: вот это случалось нередко.

— Неадекватно наказанные?

— Абсолютно, но были и невиновные. Я же, как положено политическому, в уголовном лагере был подпольным адвокатом: писал всем кассационные, надзорные жалобы — сотни их сочинил. Зеки приносили мне свои приговоры, — это не легенды, а факт! — и я знаю, что больше всего было неадекватных наказаний. Ну, скажем, деревенский парень украл три ведра жмыха в колхозе, за что судья, посмеиваясь, три года ему впаял: «По году за каждое ведро», — сказал. Ну, слушайте, это же какие-то истории из романов Виктора Гюго. И таких было сколько угодно…

— Не могу об Андрее Дмитриевиче Сахарове вас не спросить — вы с ним общались?

— Да, в 70-ом и начале 71-го — между двумя отсидками. И больше никогда в жизни его не встречал. С Люсей, конечно, знаком был и до того, и потом виделись часто.

— Боннэр действительно решающее влияние на него имела?

— Нет, влиять она могла только в вопросе, какую шапку надеть, и напомнить: «Пальто не забудь» — это да! Андрей Дмитриевич был исключительно упрямым, и если вопрос принципиальный, с ним безнадёжно было даже говорить — убеждению не поддавался.


Из книги Владимира Буковского «И возвращается ветер...»

«Лагерная школа — явление довольно забавное. По советским законам среднее образование обязательно, и те из заключённых, кто его не имеет, независимо от возраста принуждаются к ученью в свободное от работы время (средства принуждения обычные — карцер, лишение посылки или свидания). Конечно, обучение в такой школе, скорее, условность, исполнение повинности, чем приобретение знаний: особенно для людей пожилых, которые, устав от работы, на занятиях просто дремлют.

Молодые ребята ходят в школу развлечься и поглядеть на учителей — в основном женщин. Онанируют прямо на уроке, сидя за партой, практически на глазах у учительницы. Других женщин в лагере не увидишь, и каждый мечтает завести роман с учительницами, чаще всего — жёнами офицеров. До сожительства, по лагерным условиям, дойти не может, зато счастливчики получают сразу все удовольствия: любвеобильные офицерские жены и чая принесут тайком, и водки, и письмо всегда отправят. Им тоже в тесном офицерском посёлке, расположенном обычно рядом с лагерем, вдали от больших населённых пунктов, скучно. Развлечений никаких, даже кино нет, всё один и тот же круг знакомых — сослуживцев мужа, к которым и в гости-то идти неохота: надоели друг другу до смерти. Одна надежда — завести роман в лагере, с зеком помоложе. Разумеется, избраннику весь лагерь завидует, и он ходит гоголем — первый парень на деревне, а мужья, не скрываясь, ревнуют, жестоко преследуют «соперников», гноят их по карцерам и даже физической расправой не брезгуют.

Наш капитан Сазонов — типичный замполит: тупой, обрюзгший, с красной бычьей шеей и глазами навыкате, — ревнив был особенно. Считал, наверное, что жена замполита — всё равно что жена Цезаря, и должна быть вне подозрений. Поэтому каждый день сам провожал её из школы и в школу, заглядывал в класс по нескольку раз за урок, а в перерывах между занятиями важно прогуливался по коридору. Она молоденькая, хрупкая, изящная, совсем ему не пара, и странно было видеть их шествующими под руку через весь лагерь. Казалось, он чувствовал своей спиной похотливые взгляды двух тысяч изголодавшихся зеков и злобно посматривал по сторонам. Буквально всё лагерное население высыпало из бараков поглядеть на неё, отпустить им вслед, сплюнув, сальную шуточку.

А как запретишь им глядеть? В карцер лагерь весь не загонишь, хоть ты и замполит. Разумеется, жена Сазонова была предметом всеобщего вожделения. В её класс записалось 60 учеников, самые молодые и отчаянные. Не хватало помещений, прекратили приём. И даже драки между претендентами случались. Один молодой парень достал на фабрике дрель, залез под пол школы и, просверлив в полу класса дырку, наслаждался открывшимся видом, другой придумал класть зеркальце на носок ботинка и выдвигал ногу в проход, когда она ходила по классу. Она знала, конечно, какое возбуждение вызывает у лагеря, стеснялась, поминутно краснела, однако никого особо не выделяла.

Приз оставался не завоеванным, пока на сцене не появился молодой, румяный, дерзкий вор по кличке Фома. Весь лагерь, затаив дыхание, следил за их романом, сотни добровольцев наблюдали за передвижениями Сазонова и сообщали влюбленным о приближении опасности, все ждали — что будет?

Нашлись, естественно, «доброжелатели», сообщили об этом Сазонову, он вызвал Фому к себе в кабинет, долго молча глядел на него своими белесыми глазами, но в карцер, как все ожидали, не посадил, а сказал только:

— Чтобы духу твоего в школе больше не было!

И стал с тех пор ещё внимательнее следить за женой.

— Фома! — кричали каждый раз зеки, как видели их идущими под руку. — Твою невесту уводят!

— Да ладно... — криво усмехался Фома.

У Сазонова же шея наливалась кровью, раздувалась, словно клобук у кобры.

Наконец, их Сазонов застукал — в перерыве между занятиями они мирно беседовали, сидя рядышком над раскрытым учебником математики: как уж его проглядели добровольные стражи — не знаю.

— Сгною! Приморю! Три месяца ПКТ!

Все три месяца по вечерам приходил Сазонов в ПКТ посмотреть на своего обидчика — отпирал первую дверь, оставляя закрытой вторую, решётчатую, и глядел в полумрак камеры.

— Смотри, Фома, сгною. Живым не выйдешь.

— Всё равно я твою Аду вы...у — освобожусь и вы...у, — бодро отвечал Фома, хотя вид у него был уже не такой молодецкий. Исчез румянец, пожелтело, осунулось лицо, и только голос звучал дерзко. Тем только и жив был, что ночью пробирались дружки под окно и передавали ему немного поесть.

Спасся он тем, что сроку оставалось мало — освободился, и долго ещё жили легенды о дерзком Фоме: лагерная молва утверждала, что жену Сазонова он таки вы...л. Даже очевидцы находились, а так, кроме учительниц, в лагере больше женщин не было. Процветал гомосексуализм, и пассивные гомосексуалисты имели женские прозвища — Машка, Любка, Катька. Уголовная традиция в этом смысле на удивление нелогична: быть активным гомосексуалистом — молодечество, пассивным — позор. Рядом с ними не полагалось есть за столом, и они обычно садились в столовой, в углу, отдельно, да и посуда у них была специальная, чтобы, не дай Бог, не перепутать, — сбоку на краю миски пробита дырочка, и даже брать у них из рук ничего не полагалось.

Большая часть этих отверженных становилась ими отнюдь не добровольно — чаще всего, проигравшись в карты, они вынуждены были расплачиваться натурой, а уж потом любой, кому не лень, принуждал их к совокуплению: лагерный закон их не охраняет. Сколько хороших ребят так-то вот искалечили, сосчитать трудно — в зоне их было процентов 10.

Да что там гомосексуалисты! Забрела однажды в лагерь коза. Как уж она через вахту прошла — неизвестно, должно быть, за въезжавшим грузовиком, но затащили её зеки куда-то в подвал на фабрике и коллективно использовали, а потом надели на рог пайку хлеба в качестве платы и к воротам выгнали. Хозяева козы — здоровый красномордый мужик, сам бывший зек, поселившийся после освобождения рядом с лагерем, и его жена — увидели свою кормилицу в таком непристойном виде, когда солдаты выпустили её за ворота. Хохот, мат, крики, зеки повылезали на крыши цехов, охранники с вахты высыпали..

— Иван! — кричит мужику жена сквозь слезы. — Зарежь козу — видишь, зеки над ней насмеялись.

— Молчи, дура! — отвечает Иван. — Ишь чего придумала — резать. Я тебя 10 лет е...у и не режу».



ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Смелый, сильный, умный человек.
________________________________________

Поразительный человек! Ум, воля и убеждённость.
________________________________________

Таким человеком можно только восхищаться! Спасибо Гордону!
________________________________________

Умнейший человек!
________________________________________

Светлая память Владимиру Буковскому.
________________________________________

Слушайте, ну это невообразимо! Я просидела всю субботу за всеми тремя частями замечательной встречи с уважаемым Владимиром Буковским! Время остановилось, часы пролетели мигом! Люблю все замечательные передачи Д. Гордона, но эта встреча — что-то исключительное! Спасибо, и дальнейших вам обоим успехов! Также хочу признаться, что мне тоже очень жалко Россию, страну с превосходной изумительной природой и несчастным народом. Всё-таки, пожелаем России лучших времён!
________________________________________

Харизматический человек.
________________________________________

Смотрю вас в 2019 году, когда Владимира уже нет с нами, но тот след, который он оставил, будет вечно в наших сердцах!
________________________________________

Какое наслаждение слушать! Вправляет мозги, как опытный костоправ позвонки.
________________________________________

На одном дыхании… Браво! Спасибо, Дмитрий и Владимир за программу!
________________________________________

Умнейший человек! За 2года предсказать войну в Украине!
________________________________________

Недаром его держали в дурдоме и в тюрьмах.
________________________________________

Буковский ещё предсказал распад РФ на 7 частей.
________________________________________

Цитата: КГБ — террористическая организация, убившая 30 миллионов.
________________________________________

Наконец-то услышал о Горбачёве то, как думал всегда. Заслуга Горбачёва в том, что он проиграл, да и только.
________________________________________

С ума сойти! Владимир Константинович действительно видел всю эту ситуацию насквозь — что с Украиной, что и с Россией! Так и случилось…
________________________________________

Предсказание о Донбассе и кровавых разборках в Украине сбылись.
________________________________________

Восхищён, смотрел без отрыва три части передачи. Гебня даже ссаньё тасовать не может… Какая геополитика, бледная моль плутонием мир пугает, а в оффшоры переводит… Эх, росеюшка, лопнешь от дури.
________________________________________

В жалости к людям вообще и в частности выражается лучшее и чисто русское свойство русского человека Владимира Буковского. Спасибо ему и вам.
________________________________________

Ну и человек! Ну и харизма! Вот истинная Россия!..
________________________________________

Гений! Вот это ДА!
________________________________________

Какой мудрый человек! Если бы люди прислушивались.
________________________________________

Спасибо, отличный разговор.
________________________________________

Великолепный человек! Спасибо за прекрасное интервью.
________________________________________

Светлая память НАСТОЯЩЕМУ ЧЕЛОВЕКУ!!!
________________________________________

Какая умница! Вот полностью темы Горбачёва, Путина, ФСБ, зарасайского отделения милиции раскрыты. По мне, пожалуй, самый интересный Ваш, Дмитрий, гость.
________________________________________

Спасибо за удовольствие слышать Буковского.
________________________________________

Красивейший ЧЕЛОВЕК!
________________________________________

Такой человечеще ушёл, грустно!!!
________________________________________

Так вот он какой был — Владимир Буковский! Был… Светлая и вечная память!
________________________________________

Светлая память, навсегда. Герой и мученик, святой, редкостный на земле.
________________________________________

Откуда берутся такие люди? Что питает их мужество? Где они черпают силы?
________________________________________

Уважаемый Дмитрий! Это блестящее интервью — актуальное, умное, тонкое. Вам удалось показать свободного, отважного и умнейшего человека — Владимира Буковского! Светлая ему память!
________________________________________

Владимир Буковский — Человек с большой головой.
________________________________________

Россия непременно исчезнет… Это уже СУДЬБА…
СПАСИБО за беседу.
________________________________________

Ну, смотрите — в 2012 году он говорил о том сценарии, который сейчас (на конец 2019 года) происходит в Украине. Невероятное предвидение!
________________________________________

Самое лучшее, что сказал Буковский, что сознание определяет бытиё.
________________________________________

Спасибо автору за ОТЛИЧНОГО собеседника. УМЕРЛО ТОЛЬКО ЕГО ТЕЛО, НО НЕ ЕГО ИДЕИ И МЫСЛИ, КОТОРЫЕ БУДУТ ДОЛГО ЖИТЬ В ЕГО КНИГАХ!
________________________________________

Какой добрый человек! Да не озлобился точно!
________________________________________

Это не человек, а ЧЕЛОВЕЧИЩЕ!
________________________________________

Спасибо за интервью. Посмотрел на одном дыхании все три части. Я из Казахстана г. Уральск.
________________________________________

Замечательный разговор! Спасибо огромное!
________________________________________

Умный, проницательный человек В. Буковский.
________________________________________

Больше 40 лет живу в России… Одни вопросы, ответов нет. Буковский частично ответил на мои вопросы. И укоренил ещё больше меня в том, что Россия уничтожена, просто ещё шевелится…
________________________________________

Отличное интервью! Очень познавательно и полезно для новых поколений! Буковский — глыба!
________________________________________

Талант не продать и не пропить. Очень умный и честный человек. Я тоже коммуняг ещё в те времена ненавидел.
________________________________________

Спасибо, Дмитрий! Потрясающая беседа! Смотрел все три части, как на одном дыхании. С уважением. Александр.
________________________________________

Только Англия послушала Буковского и выходит из ЕС. А туда в очереди стоят ещё 5 отсталых стран.
________________________________________

Брексит предсказал.
________________________________________

СССР был построен на вранье. И когда народ узнал правду от диссидентов через Радио Свобода, БИ БИ СИ и другие радиостанции, КГБская мафия проиграла, и СССР распался. Борцы за свободу и правду раздолбают и ФСБшную мафию, мне кажется. Это будет не так скоро, как говорит Буковский, но будет. На вранье далеко не уедешь. До людей в России это начинает доходить понемногу.
________________________________________

Спасибо. Так жаль, что такие люди не во власти. Как грустно.
________________________________________

Просто гениально! Сильная личность, отличная память, интеллект! …А я в свои 50 о нём ровным счётом ничего не знал! Спасибо каналу, лично вам, Дмитрий! Очень интересные гости, увлекательные интервью! Всегда рад вас видеть.
________________________________________

Буковскому одного взгляда было достаточно, чтоб дать удивительно точную характеристику Путину. И это только по одной физиономии.
________________________________________

Прочитал его книгу в 16 лет — нашёл у папы. Понял тогда что-то, но не всё, не знал даже, кто он такой. Теперь с удовольствием слушаю. Умнейший человек во всех планах. Логика железная. Мировосприятие помогает — такое бесстрашие в каждом слове!
________________________________________

И Ваш папа тоже умный человек, коль такую литературу читал, ещё умудрялся сыну подростку подсовывать.
________________________________________

Все три передачи посмотрела, в конце не выдержала, заплакала. Достойнейший человек, глыба, чистейший алмаз! Прожил жизнь без лжи, земля пухом. А страной управляют всю жизнь подонки, и даже не только, а террористы!!! Фактически государства нет, о людях никто не думает. Воруют, убивают и сажают, вот этим занимаются уже100 лет, которые мы помним…
________________________________________

В целом хорошо, но надо было больше спросить про Горбачёва.
________________________________________

Очень много знает и очень мало говорит, как кажется.
________________________________________

Страшно правдивые слова в конце…
________________________________________

Дмитрий, огромная вам благодарность за то, что вы делаете.
________________________________________

В конце очень грустно и безнадёжно про нашу страну… Видимо проклятье… Ну как можно объяснить, что снова и снова монстры и убийцы у власти? Светлая память свободному человеку. Сознание определяет бытиё!..
________________________________________

Всё так и будет, Сибирь отойдет китайцам, Северный Кавказ тоже отколется, Крым вернётся в Украину…
________________________________________

Провидец. Великий ЧЕЛОВЕК! Вечная память.
________________________________________

Я всегда спорила, что Горбачёв — подонок. Так это и оказалось.
________________________________________

Сильное, очень крутое интервью. Спасибо.
________________________________________

Спасибо, прекрасное интервью!!!
________________________________________

Про уровень КГБ точно! В копилку Солсбери…
________________________________________

Благодаря таким людям как Буковский планета эволюционирует.
________________________________________

Великий человек — ни убавить, ни прибавить! Блестящие мысли о России, не менее точные и блестящие слова о Евросоюзе. Тонкие характерисики персонажей, глубокое знание и понимание сути и обстоятельств ситуаций. Светлая память и земля пухом Вам, Владимир Константинович.
________________________________________


<<ПРОДОЛЖЕНИЕ>>



ИСТОЧНИК

ИСТОЧНИК

Интервью Дмитрия Гордона

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Тюрьмы (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • История (0) > Советский период (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 26.12.2019 - СЕКРЕТЫ ДЕЛА МАГНИТСКОГО
  • 25.11.2019 - ВЛАСТИ ПЫТАЮТСЯ ПОВЫСИТЬ ПОДКОНТРОЛЬНОСТЬ ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ
  • 25.11.2019 - ЗА ЕДИНСТВО БЕЗ СВОБОДЫ СЛОВА?
  • 24.11.2019 - НИКОЛАЙ РЫБАКОВ О ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТИРАХ «ЯБЛОКА»
  • 24.11.2019 - ЛОГИКА БЕСПРЕДЕЛА
  • 23.11.2019 - КТО ОТВЕТИТ ЗА ПРОВАЛ «ОПТИМИЗАЦИИ»?
  • 23.11.2019 - ИНТЕРВЬЮ С ГАСАНОМ ГУСЕЙНОВЫМ
  • 22.11.2019 - ПРОТИВ ЗАКОНА О «СУВЕРЕННОМ ИНТЕРНЕТЕ»
  • 22.11.2019 - ИНТЕЛЛЕКТ И ГЛУПОСТЬ НА СЛУЖБЕ РЕПРЕССИЙ
  • 21.11.2019 - ГУМАНИТАРНАЯ ПОМОЩЬ ОТ ВРАГОВ
  • 20.11.2019 - ЛИКВИДАЦИЯ ДВИЖЕНИЯ "ЗА ПРАВА ЧЕЛОВЕКА"
  • 20.11.2019 - ДЕТСКИЙ ЭКСТРЕМИЗМ
  • 19.11.2019 - ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА БУКОВСКОГО
  • 18.11.2019 - УНИЧТОЖЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ОППОНЕНТОВ
  • 17.11.2019 - НЕЭТИЧНО НЕ ОБСУЖДАТЬ ПРОБЛЕМЫ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru