Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[10.11.2019]

ИНТЕРВЬЮ С МИХАИЛОМ ФЕДОТОВЫМ

Михаил ФЕДОТОВ: советский и российский юрист, политик, государственный деятель и правозащитник, профессор Высшей Школы Экономики, бывший председатель Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ, ПРИЛОЖЕНИЯ)

Михаил ФЕДОТОВ:


Всеобщая декларация прав человека исходит из признания достоинства человеческой личности. Достойная жизнь, достоинство человека — это самое главное в правах человека.

Вот у тех, кто живёт в ПНИ (психоневрологические интернаты), тоже есть права человека. И мы должны сделать всё, чтобы они соблюдались.

Екатерина Шульман работала очень хорошо. Она активнейшим образом включилась в работу Совета и работала по теме ПНИ. Это очень тяжёлая тема. Эмоционально тяжёлая. И содержательно тяжёлая, потому что нужно понять, как сделать так, чтобы у людей, которые сегодня находятся в этих психоневрологических интернатах, была достойная жизнь, достойная человека.

Она занималась темой распределённой опеки — тоже очень важная тема, связанная с ПНИ. Она касается людей недееспособных и ограниченно дееспособных, а также детей. И она занималась проблемой профилактики домашнего насилия. По этой теме тоже есть определённый прогресс. То есть все те темы, которыми занималась наша Екатерина Михайловна Шульман, они все, в общем, пошли вполне хорошо, они пошли вперёд, то есть удалось добиться определённых подвижек. И в этой ситуации, конечно, её исключение из Совета выглядит довольно странно.

Павел Владимирович Чиков, глава группы «Агора». Замечательный адвокат, прекрасный юрист, который очень хорошо работает, очень чётко, очень грамотно. Мне нравится его работа. Мне не нравятся некоторые его комментарии такие довольно, я бы сказал, как бы не соответствующие образу серьёзного, профессионального юриста. Всё-таки профессиональный юрист должен быть более сдержанным.

И, наконец, Бобров Евгений Александрович. Это просто человек, без которого Совет не мог бы работать. Это совершенно уникальный человек. Настоящий правозащитник. Человек, который бьётся за права людей, бьётся за права жителей общежитий, причём бьётся, даже иногда применяя, мягко говоря, сомнительные методы, когда он приходит в прокуратуру и говорит: «Пока не будет возбуждено дело против вот этого самого человека, который выселяет людей из общежития, я из здания прокуратуры не уйду».

Ну, мне звонят и говорят: «Михаил Александрович, ну объясните Евгению Александровичу, что это не метод». В общем, с большим трудом мне удалось его отговорить от такой формы отстаивания прав граждан.

Он занимался также правами жителей общежитий, он занимался правами мигрантов, он занимался развитием местного самоуправления, он занимался регистрационным учётом граждан — огромным количеством вопросов. Экологией он занимался, ездил в Шиес вместе с нашим Цыплёнковым. И почему его исключили из Совета я, честно говоря, не понимаю. Он был очень полезным. И это при том, что у него до недавнего времени было трое маленьких детей. А сейчас он усыновил четвёртого. А жена у него инвалид.

В отношении любой проблемы, которую мы поднимаем перед главой государства, мы должны выполнить три задачи. Первая — мы должны президента проинформировать. Во-вторых, мы должны его промотивировать, то есть объяснить, почему важно эту проблему решить, насколько она важна. И, наконец, третье — мы должны его проинструктировать, сказать, как надо решить эту проблему.

                    *   *   *

М. Максимова ― Всем добрый день! Это программа «2019». И здесь её постоянный ведущий Виталий Дымарский. В московской студии — Марина Максимова. И наш сегодняшний гость — Михаил Федотов, профессор Высшей школы экономики.

В. Дымарский ― То есть уже вот просто профессор Высшей школы экономики?

М. Федотов ― Да.

В. Дымарский ― Ну, понятно, что нас очень интересует всё, что связано с переменами в Совете по правам человека. И, может быть, тогда первый вопрос. Ну, он такой чисто человеческий. Вот для вас было неожиданно или вы этого ожидали — ухода с этого поста?

М. Федотов ― Ну, то, что мне исполняется 70 лет, для меня не было неожиданностью.

В. Дымарский ― Это не было неожиданностью. Это понятно.

М. Федотов ― Но это было каким-то большим удивлением, потому что, наверное, как многие мои сверстники, я совершенно не чувствую своего возраста. И, может быть, я уже чего-то не догоняю, но я этого не замечаю, что я не догоняю. Вот так мне всегда казалось, и кажется по сей день. Вот. Но формально — безусловно: мне 18-го сентября исполнилось 70 лет. И я теперь достиг того возраста, который считается предельным по закону о «Государственной гражданской службе».

М. Максимова ― Но вы бы ещё поработали на этом месте?

М. Федотов ― Знаете, это вопрос сложный. Я отвечу вам на него так: вообще, никогда не надо пересиживать ни на каком месте. И учитывая то, что нам ветер всегда в лицо, поэтому чтобы дойти до другого берега, надо идти галсами. Знаете, косой парус для этого был придуман. Поэтому нужно двигаться галсами, а значит не засиживаться на одном месте. И в этом смысле я рассматриваю свой уход из Совета по правам человека и переход на научную работу как просто очередной галс, который я делаю.

Второе. Что касается вот этого принципа — не засиживаться. Я это почувствовал в августе, когда мы проводили выездное заседание в Ханты-Мансийском автономном округе. Проводили одновременно в трёх городах встречи с гражданами, приём граждан. Это наша традиционная форма работы. Мы встречаемся с гражданами на каждом выездном заседании. И приходят от нескольких десятков до… Вот в Дагестане было 1250 человек. Ну, мы тогда одновременно в пяти городах проводили приём. Так вот, в Ханты-Мансийске у нас получилось не 1250, а порядка 250 человек. Но проводили мы приём в трёх городах.

Во всех трёх городах приём начался в 19 часов. В Ханты-Мансийске закончили в 2 часа ночи. В Нижневартовске, где был Андрей Бабушкин и другие члены Совета, там закончили в 4 утра. В Сургуте, где я был и ещё несколько членов Совета, мы закончили в половине 6-го утра.

И вот где-то в районе 5 часов утра, когда ко мне приходили уже последние посетители, я почувствовал, что уже трачу последние силы. Я почувствовал, что начинаю людям немножко подхамливать. Нет, не хамить, не грубить. Не дай бог! Но как-то так мои вопросы стали немножко колючими. И я понял, что меня раздражают те люди, которых я должен любить, которые не должны меня раздражать, к которым я должен быть максимально расположен. А они меня раздражают. Это называется «профессиональное выгорание». И вот я почувствовал это профессиональное выгорание и поэтому я подумал о том, что, в общем, надо уже менять работу.

В. Дымарский ― Михаил Александрович, но, тем не менее, хотя 70 лет — действительно предельный возраст, но на этой должности, как я понимаю, президент имеет право продлить пребывание человека даже свыше 70 лет. Вот непродление… Я думаю, что сам Федотов вряд ли, наверное, просил об этом…

М. Федотов ― Нет, не просил.

В. Дымарский ― Но были письма коллег, были письма членов Совета, на которые, в общем-то, дан фактически отрицательный ответ. Это же не формальный ответ, потому что 70 лет. Этот ответ я бы назвал политическим.

М. Федотов ― Нет, но письмо появилось уже после того, как решение было принято. Оно, просто, не было оформлено. Но решение же уже было принято. И я об этом знал. И члены Совета от меня тоже об этом узнали.

В. Дымарский ― Я бы хотел, чтобы Михаил Александрович всё-таки прокомментировал, считает ли он это решение о непродлении всё-таки политическим?

М. Федотов ― Понимаете, какая штука. Есть закон. Закон говорит: 70 лет — всё, на заслуженный отдых. Да, закон допускает исключения. Но для исключений должны быть какие-то исключительные обстоятельства. Значит, видимо, в данном случае президент этих исключительных обстоятельств не увидел. Значит, их не было.

В. Дымарский ― Президенту не жаловался на выгорание?

М. Федотов ― Нет. Когда мы с ним разговаривали последний раз, это было 18-го сентября…

В. Дымарский ― В день 70-летия.

М. Федотов ― Да, в день 70-летия. Он мне позвонил, поздравил, сказал какие-то очень добрые слова. Хороший был разговор. Но про отставку разговора не было. Но, может быть, он, просто, решил мне этим напоминанием не портить юбилей.

В. Дымарский ― Но, тем не менее, были ли какие-то предложения других должностей, другой работы вот сейчас? Я имею в виду исходящие из Администрации Президента.

М. Федотов ― Да нет.

В. Дымарский ― Ну, часто же предлагают.

М. Федотов ― Да. Нет, никаких предложений не было. Наоборот, было сказано: «Михаил Александрович, мы знаем, что вы по совместительству работаете в Высшей школе экономики на факультете права», — что абсолютно точно. Я там довольно долго, с 2009-го года, возглавлял кафедру ЮНЕСКО по авторскому праву и другим правам интеллектуальной собственности.

И мне Сергей Владиленович сказал: «Михаил Александрович, вот я вам могу сказать как председатель Наблюдательного совета Высшей школы экономики. Вот предлагаю вам вернуться в университет и создавать там новую кафедру ЮНЕСКО». Я сказал: «Конечно. Я, в общем, этим и занимаюсь». Так что продолжу заниматься тем, чем занимался.

М. Максимова ― А вам предлагали какие-то другие варианты? И были ли какие-то возможности остаться в Совете по правам человека? Почему я спрашиваю? Потому что сейчас множество материалов, посвящённых вам, выходит в наших российских СМИ. И я так понимаю, что ваш преемник где-то сказал, что вы остаётесь экспертом Совета. Расшифруйте, пожалуйста, что это такое?

М. Федотов ― Да. В Регламенте Совета сказано: «Бывшие члены Совета автоматически остаются постоянными экспертами Совета». Эта норма появилась тогда, когда развелось очень много людей, которые заявляли, что они эксперты Совета, на визитках писали «эксперт СПЧ» и так далее. И тогда мы решили навести в этом деле порядок — и в Регламенте специально записали, что постоянными экспертами Совета являются только бывшие члены Совета. Вот я как бывший член Совета являюсь постоянным экспертом Совета. Будут меня приглашать в какие-то проекты, которые будут реализовываться Советом или не будут — это дело Совета.

М. Максимова ― То есть инициатива должны идти с той стороны?

М. Федотов ― Ну конечно. Эксперт не должен себя навязывать. Я вообще не люблю навязываться. Вот Виталий Наумович знает, сколько мы с ним дружим, уже тысячу лет. С прошлого тысячелетия, Виталий Наумович.

В. Дымарский ― Да. Я начал вспоминать Юрский период.

М. Федотов ― Нет, это было несколько позже. Так вот, Мариночка, вы задали вопрос, видел ли я письмо членов Совета. Видел. Но я его видел тогда, когда под ним было уже 32 подписи. И я был в этот день как раз в Санкт-Петербурге. Мы проводили в Санкт-Петербурге выездное заседание Постоянной комиссии по гражданским свободам и гражданской активности, которую возглавляет Николай Карлович Сванидзе. И о письме мы узнали уже в поезде, когда ехали обратно в Москву. Должен сказать, кстати говоря, что в «Сапсане» не очень хорошо работает интернет.

М. Максимова ― Это правда.

В. Дымарский ― Поддержу. Поддержу претензию.

М. Федотов ― Да. Я думаю, что «РЖД» должно над этим вопросом поработать. Потому что в современном мире отрыв от интернета очень неприятен…

М. Максимова ― На 4 часа.

М. Федотов ― Ну конечно. Там есть интернет, но очень слабый и очень некачественный.

В. Дымарский ― Очень непостоянный.

М. Федотов ― Да. Поэтому я никак не мог загрузить ту почту, которую мне набросали члены Совета.

В. Дымарский ― Это можно дать как поручение новому председателю Совета по правам человека, чтобы он обеспечил наши права в «Сапсане».

М. Федотов ― Да. Но давайте так — в виде пожелания.

В. Дымарский ― Пожелание, да.

М. Федотов ― И как только я прочитал это письмо, я сразу же написал ответ. Потом я понял, что моё письмо тоже отправлялось большим количеством кусочков. Интернет не справлялся. Хотя письмо было довольно коротким. Я написал: «Уважаемые члены Совета, дорогие коллеги и друзья, — я всегда так обращаюсь к членам Совета в нашей внутренней переписке, — спасибо за ваше письмо, которое, конечно, не имеет никакого практического значения, поскольку вопрос уже решён. Но мне очень приятно, что вы меня любите. Я тоже вас всех очень люблю».

М. Максимова ― Ваши коллеги — ну, теперь уже бывшие коллеги — написали Владимиру Путину с просьбой оставить вас на этом посту. Скажите, ведь в этом Указе президентском были ещё и другие фамилии. Из Совета по правам человека выведены ещё несколько человек.

М. Федотов ― Вы задали вопрос по поводу того, предлагалось ли мне остаться в Совете, освободившись от поста советника президента. Да, такой вопрос обсуждался. Но мы с Сергеем Владиленовичем были абсолютно единодушны в том, что такое разделение постов советника президента и председателя Совета нецелесообразно.

Это действительно снижает аппаратный вес Совета, аппаратный авторитет Совета. Ну, просто пример. У советника президента должен быть прямой телефон с замглавы Администрации. У советника президента должен быть телефон АТС-1. У председателя Совета ничего этого быть не должно. Ну и так далее.

М. Максимова ― А часто приходилось пользоваться этими спецсредствами?

М. Федотов ― Конечно. Каждый день. Если я в кабинете, конечно, каждый день. Потому что это телефон доверия.

В. Дымарский ― А, то есть шла речь о разведении этих двух постов на два, да, я правильно понимаю?

М. Федотов ― Да. Ну, так и было раньше. Первым председателем Совета (он назывался Комиссией по правам человека) был Сергей Адамович Ковалёв. И он был одновременно Уполномоченным по правам человека при Президенте Российской Федерации.

В. Дымарский ― Омбудсменом.

М. Федотов ― Да. Но президентским омбудсменом — это немножко другое. Ему на смену пришёл Владимир Алексеевич Карташкин, который как работал в Институте государства и права Академии наук, так и продолжал работать (и по сей день там работает). Никаким советником президента он не был.

Потом пришла в 2002-ом году Элла Александровна Памфилова. Она возглавляла созданное ею движение «Гражданское достоинство». И пост председателя Совета она не совмещала с постом советника президента. Эта идея была моя, честно говорю, потому что я считал, что это повысит авторитет Совета не среди общества, не среди граждан, а среди чиновников. Когда Совет возглавляет советник президента, то есть человек, занимающий достаточно высокую государственную должность, то автоматически повышается авторитет Совета. Поэтому разведение этих должностей я считал неправильным. И Сергей Владиленович со мной согласился.

Оставаться в Совете рядовым членом можно было, безусловно. Но, честно говоря, неформальный лидер и формальный лидер в одном коллективе работать не должны. Это было бы неправильно. И я разговаривал с Фадеевым об этом и с Сергеем Владиленовичем Кириенко тоже. Это неправильно было бы.

М. Максимова ― Привело бы к расколу?

М. Федотов ― Конечно! Мы бы разорвали Совет. Но я-то совершенно не хочу, чтобы он разрывался. Наоборот, я хочу, чтобы он был монолитным, чтобы он работал и чтобы он был таким же оркестром, каким он был. Потому что в Совете каждый человек — это особая личность.

В. Дымарский ― Но этот оркестр не всегда играл в унисон.

М. Федотов ― Ну, бывает разная музыка. Главное, чтобы он не был ансамблем барабанщиков.

В. Дымарский ― Ну, в какофонии ничего хорошего тоже нет.

М. Федотов ― Ну какофонии и не было.

В. Дымарский ― Да. У вас в Совете достаточно много людей с такой позицией, которая мало соотносится с правами человека и с защитой прав человека. Я не буду называть фамилии.

М. Федотов ― Нет, Виталий Наумович, не соглашусь. Просто, у каждого есть право на своё понимание прав человека.

В. Дымарский ― Это конечно, да. Ну, как раз в понимании прав человека я здесь не вижу особых возможностей для разночтений. Михаилу Александровичу как юристу это должно быть хорошо известно: они замечательно описаны и в международных документах, и в ООНовских документах. И концепция прав человека и защиты достаточно проработана. Правда, ведь?

М. Федотов ― Не сомневаюсь. Более того, прекрасно эти права человека зафиксированы в нашей родной Конституции.

М. Максимова ― Да.

В. Дымарский ― Вот здесь и начинаются проблемы.

М. Федотов ― А это для нас самое главное.

М. Максимова ― Так мостик можно сразу прямо перекинуть на наши московские акции, которые вписываются в Конституцию, но не вписываются в некоторые другие законы. По поводу согласования, правда?

М. Федотов ― Так в том-то всё и дело, что у нас законодательство, к сожалению, мягко говоря, несовершенно. Вот этот закон о собраниях, митингах и демонстрациях, безусловно, нуждается в корректировке. Я говорил об этом на встречах президента с Советом несколько раз. И президент каждый раз соглашался и говорил: «Да, действительно. Давайте откорректируем». Но, к сожалению, так ничего и не сделано. И в этом, в том числе, и моя вина.

М. Максимова ― А ваша вина в чём?

М. Федотов ― Потому что за нашей постоянной вот этой круговертью с постоянной суетой, связанной с тем, что то этого арестовали, то того посадили, того задержали, нужно ехать в спецприёмник, нужно ехать в СИЗО, этот голодает, тот умирает. Каждый день. Это же конвейер фактически. И за этой суетой я понимаю, что люди гибнут. Я понимаю, что людей надо спасать. Они не могут ждать. Но вот за этой каждодневной работой пропадала, к сожалению, системная работа, мы не успевали.

И когда я сейчас смотрю на тот доклад, который мы в 2017-ом году делали о практике реализации свободы собраний, как раз по митингам, демонстрациям и так далее, огромный доклад в двух томах. Мощнейшая работа. Сейчас я смотрю на те выводы, которые мы тогда делали, мне стыдно. Не проработано, не доработано. Вот не докрутили эту гайку, не докрутили. Надо было закрутить — надо было подготовить проект поправок в закон о собраниях с тем, чтобы там навести порядок.

То же самое касается и Москвы. И в Питере до сих пор не внесены изменения в санкт-петербуржский закон о митингах. То же самое. Хотя сделан определённый шаг вперёд. И вместо двух гайд-парков появилось восемь гайд-парков в Питере. А в Москве, кстати говоря, всего один — Зелёный театр в парке «Сокольники». И регламент проведения там публичных мероприятий совершенно не соответствует ни федеральному закону, ни Постановлению Правительства Москвы. Всё просто расходится. В Постановлении Правительства Москвы написано: уведомление не требуется, а в Регламенте проведения мероприятий в парке «Сокольники» — требуется. Ну что же это такое?!

М. Максимова ― Потрясающе!

В. Дымарский ― Ну, вообще, когда из Совета по правам человека я слышу словосочетание «закручивание гаек», Михаил Александрович, это неправильно.

М. Федотов ― Ну, не в том смысле.

В. Дымарский ― Я понимаю.

М. Федотов ― В том смысле, что каждый закон должен быть хорошей машиной, у которой не отваливаются колеса. Поэтому гайки надо закручивать.

В. Дымарский ― Понятно. Михаил Александрович, за вами должок.

М. Федотов ― Хорошо.

В. Дымарский ― Вы всё-таки действительно в этих повторах вопросов не ответили на вопрос Марины по поводу других членов Совета. Почему? Им не 70 лет. Чего вдруг?

М. Федотов ― А для членства в Совете ограничений возрастных нет.

В. Дымарский ― Тем более.

М. Федотов ― Людмила Михайловна Алексеева была членом Совета до последнего дня своей жизни в возрасте 91 года. И, кстати говоря, до последнего дня своей жизни (ну, до предпоследнего) она мне давала поручения: что нужно сделать, какую бумагу надо куда отправить. И некоторые её поручения я до сих пор не выполнил, потому что не получилось. Не потому, что я забыл. Не потому, что я решил их не выполнять. Нет. Но не выполнил. Не получилось.

М. Максимова ― Полномочий не хватило? Или почему?

М. Федотов ― Полномочий не хватило, конечно. Но, вообще, у Совета какие полномочия: просить и советовать, советовать и просить. Больше ничего. Мы же не можем никого ни освободить, ни наказать.

В. Дымарский ― Так по поводу других членов.

М. Максимова ― Почему именно эти?

М. Федотов ― Не знаю.

В. Дымарский ― Почему Шульман?

М. Федотов ― Не знаю. Шульман поставила рекорд по краткости пребывания в Совете.

М. Максимова ― Да. 10 месяцев, по-моему.

М. Федотов ― 10 месяцев, да. Её ввели в состав Совета в прошлом году в декабре. И, по-моему, она работала очень хорошо. Она активнейшим образом включилась в работу Совета и работала по теме ПНИ.

В. Дымарский ― А что такое ПНИ?

М. Федотов ― Психоневрологические интернаты.

В. Дымарский ― А, извините.

М. Федотов ― Да. Это очень тяжёлая тема. Эмоционально тяжёлая. И содержательно тяжёлая, потому что нужно понять, как сделать так, чтобы у людей, которые сегодня находятся в этих психоневрологических интернатах, была достойная жизнь, достойная человека. Кстати говоря, Всеобщая декларация прав человека исходит из признания достоинства человеческой личности. Вот достойная жизнь, достоинство человека — это самое главное в правах человека. Вот у тех, кто живёт в этих ПНИ, у них тоже есть права человека. И мы должны сделать всё, чтобы они соблюдались.

М. Максимова ― И этим как раз Екатерина Шульман занималась?

М. Федотов ― Да. Она занималась темой распределённой опеки — тоже очень важная тема, связанная с ПНИ. Она касается людей недееспособных и ограниченно дееспособных. Ну, а также детей. И она занималась проблемой профилактики домашнего насилия. По этой теме тоже есть определённый прогресс. То есть все те темы, которыми занималась наша Екатерина Михайловна Шульман, они все, в общем, пошли вполне хорошо, они пошли вперёд, то есть удалось добиться определённых подвижек. И в этой ситуации, конечно, её исключение из Совета выглядит довольно странно.

В. Дымарский ― А можно вопрос? А кто принимает кадровые решения по Совету? И имеет ли глава Совета некое право или влияние на принятие вот этих решений?

М. Федотов ― За главой Совета закреплено полномочие представлять президенту предложение по составу Совета. Это написано в Положении.

В. Дымарский ― А по исключению из Совета?

М. Федотов ― Ну естественно, и по исключению, и по включению.

В. Дымарский ― Но ты не представлял Шульман для исключения?

М. Федотов ― Нет. Я представлял Шульман для включения год назад. Это да.

В. Дымарский ― Мы говорим о Шульман. Давайте не будем забывать других. Ещё там Чиков есть.

М. Федотов ― Павел Владимирович Чиков, глава группы «Агора». Замечательный адвокат, прекрасный юрист, который очень хорошо работает, очень чётко, очень грамотно. Мне нравится его работа. Мне не нравятся некоторые его комментарии такие довольно, я бы сказал, как бы не соответствующие образу серьёзного, профессионального юриста. Всё-таки профессиональный юрист должен быть более сдержанным.

М. Максимова ― То есть эмоциональная окраска?

М. Федотов ― Эмоциональная окраска, да.

М. Максимова ― Но факты под этим же были реальные.

М. Федотов ― Нет, так я говорю не о фактах.

В. Дымарский ― Такое объявление на Profi.ru, скажем, да? Эмоциональная окраска. Прокраска.

М. Федотов ― 100 рублей — квадратный метр.

В. Дымарский ― 100 рублей, да, да, да.

М. Федотов ― Но, честно говоря, в работе Совета Павел Владимирович принимал участие очень незначительное. Это правда. Там были некоторые дела в Конституционном суде, по которым он нам помогал в разработке правовой позиции, да. В общем, как профессиональный юрист он вызывает самые высокие с моей стороны оценки.

Что касается Ильи Шаблинского, который тоже был исключён из состава Совета, то он просто мой коллега по Высшей школе экономики. Мы с ним вместе работаем на одной кафедре. Мы с ним дружим уже много-много лет. И я его знаю как человека очень честного, очень профессионального, прекрасного специалиста в области избирательного законодательства.

И он должен был делать как раз содоклад по итогам мониторинга выборов. Другим содокладчиком по этой теме должен был быть Игорь Борисов. Они люди диаметрально противоположных представлений о жизни. О политической жизни, я бы так сказал. Но это совершенно им не мешает. И они прекрасно друг друга дополняют.

М. Максимова ― А теперь, получается, одной стороны не будет.

М. Федотов ― Да, одной стороны не будет, одного сопредседателя не будет. И теперь оставшийся сопредседатель будет как-то странно выглядеть без второго сопредседателя. Но, я думаю, что решат что-нибудь с этим.

И, наконец, Бобров Евгений Александрович. Евгений Александрович Бобров — это просто человек, без которого Совет не мог бы работать. Это совершенно уникальный человек. Настоящий правозащитник. Человек, который бьётся за права людей, бьётся за права жителей общежитий, причём бьётся, даже иногда применяя, мягко говоря, сомнительные методы борьбы, когда он приходит в прокуратуру и говорит: «Пока не будет возбуждено дело против вот этого самого человека, который выселяет людей из общежития, я из здания прокуратуры не уйду».

Ну, мне звонят и говорят: «Михаил Александрович, ну объясните Евгению Александровичу, что это не метод». В общем, с большим трудом мне удалось его отговорить от такой формы отстаивания прав граждан.

Но он занимался правами жителей общежитий, он занимался правами мигрантов, он занимался развитием местного самоуправления, он занимался регистрационным учётом граждан. Огромным количеством вопросов. Экологией он занимался. Он ездил в Шиес вместе с нашим Цыплёнковым. И почему его исключили из Совета я, честно говоря, не понимаю. Он был очень полезным. И это при том, что у него до недавнего времени было трое маленьких детей. А сейчас он усыновил четвёртого. А жена у него инвалид.

В. Дымарский ― А это оплачиваемая работа в Совете?

М. Федотов ― Нет, конечно. Как я всегда шутил, в Совете получаю зарплату за всех только я один. Но я получал зарплату не как председатель Совета, а как советник президента.

В. Дымарский ― Хорошо. У меня вопрос. А как Михаил Александрович объяснил бы нам и себе, вот почему такой шум поднялся вокруг смены главы Совета и ухода некоторых его членов? Почему общественность возбудилась?

М. Федотов ― Ну, может быть, потому что, в общем…

В. Дымарский ― Без лишней скромности.

М. Федотов ― Ну, потому что СПЧ был очень значимым институтом.

М. Максимова ― Был?

М. Федотов ― Ну, был-то точно. Насчёт того, что будет — здесь я не поручусь. Надеюсь, что будет. Потому что СПЧ — это не Федотов. И не Фадеев. СПЧ — это…

В. Дымарский ― Это Путин.

М. Федотов ― Нет.

М. Максимова ― По большому счёту.

М. Федотов ― Нет. Давайте не путать. СПЧ — это Лев Сергеевич Амбиндер, Андрей Владимирович Бабушкин, Тамара Георгиевна Морщакова, Мара Федоровна Полякова и так далее. Простите меня, те мои дорогие коллеги, которых я не назвал. Вас 50. Всех назвать — и передача закончится. Вот все они — это и есть Совет. И складывается и авторитет Совета, и работа Совета складывается из их работы, а не из работы председателя. Председатель — что это? Так, мелочь. Знаете, я себя называл «дружественный интерфейс».

В. Дымарский ― Да. Но Морщакова взяла, повернулась и ушла сама.

М. Федотов ― Ну, слушайте, в 2012-ом году из Совета вышло 13 человек.

В. Дымарский ― В знак протеста против… Это во время Болотной?

М. Федотов ― По разным причинам. Они так и говорили: по разным причинам. Например, Ярослав Иванович Кузьминов, ректор Высшей школы экономики, он тоже в 2012-ом году вышел из состава СПЧ. В знак протеста? Нет. Просто, он сказал и объяснил мне, что ему сейчас надо заниматься немножко другими вопросами. Нормально. И Фёдор Лукьянов тоже вышел тогда из Совета. Что, в знак протеста? Тоже нет. Ну и так далее. А кто-то вышел в знак протеста.

М. Максимова ― А вы поддерживаете такое решение Тамары Георгиевны?

М. Федотов ― Нет.

М. Максимова ― Почему?

М. Федотов ― Но и не осуждаю. Потому что каждый свободен в своём выборе. Но почему не поддерживаю? Потому что с её уходом Совет стал слабее. С уходом Шульман, Шаблинского, Чикова…

М. Максимова ― Но эти-то и не хотели уходить!

М. Федотов ― Но с того момента, как их исключили, Совет стал слабее.

М. Максимова ― А, кстати, получается, что вы не предлагали их исключить из состава Совета. Получается, кто предложил, кто составил этот список? Лично президент?

М. Федотов ― Не знаю. Вот этого я не знаю. Чего не знаю, того не знаю.

В. Дымарский ― Но это всё происходит за подписью президента в любом случае?

М. Федотов ― Безусловно.

В. Дымарский ― То есть ему кладут на стол или он сам решает? Он сам решает или ему предлагают решение?

М. Федотов ― Ну конечно. Понимаете, это Совет при Президенте. И его состав определяет президент. Он может выслушать предложения председателя Совета, принять их, может отклонить их и вписать других людей, а других вычеркнуть. Это Совет при Президенте. Вот и я это всегда подчёркивал, и, что гораздо важнее, что всегда подчёркивала Людмила Михайловна Алексеева. Кого президент считает нужным пригласить в Совет, того он и приглашает.

М. Максимова ― Здесь, просто, получается история, что, как та же Шульман в своём блоге после уже всей этой истории, после этих новостей сказала, что эта история с исключением про то, что не хочется слышать чего-то не только неприятного, но и необычного. Ведь работа Совета должна и заключаться в том, чтобы, в том числе, информировать о каких-то неприятных вещах.

М. Федотов ― Ну конечно. Дело же не в том, чтобы информировать о приятных или о неприятных. Задача Совета в другом. И я постоянно это подчёркиваю. Члены советы это все знают. У нас в отношении любой проблемы, которую мы поднимаем перед главой государства, мы должны выполнить три задачи. Первая — мы должны президента проинформировать. Во-вторых, мы должны его промотивировать, то есть объяснить, почему важно эту проблему решить, насколько она важна. И, наконец, третье — мы должны его проинструктировать, сказать, как надо решить эту проблему. Если мы будем просто кричать: «Горит, горит!» — мы ничего не выполнили.

В. Дымарский ― Владимир Владимирович любит, когда его инструктируют, я думаю?

М. Федотов ― Ну, вообще, любой любит, когда ему предлагают решение проблемы.

М. Максимова ― Просто, все вот эти люди, практически все, нами упомянутые сейчас здесь в передаче, они должны были участвовать как раз — ведь вскоре будет очередная встреча с президентом — они должны были как раз докладывать об этих вещах, связанных с выборами и с митингами. И Морщакова, и Шульман, и Шаблинский как раз должны были либо участвовать, либо должны были быть содокладчиками. А теперь что будет со всей этой информацией?

М. Федотов ― Ну, что будет теперь, сказать не берусь. Это я не знаю. А вот что планировалось — да. Два последних заседания президиума были посвящены как раз именно подготовке списка вопросов, которые мы собирались поднять на встрече с президентом. И члены Совета сделали заявки на 18 выступлений. В общем, это нормальное количество выступлений для подобных встреч. Бывает обычно где-то 22-23 человека выступают.

Но мы как раз хотели предотвратить некоторый сумбур на этих выступлениях, потому что в прошлом году получилось так, что у нас был список выступающих, и каждый уже сказал, о чём он собирается говорить. И у меня всё было уже подготовлено заранее. Но президент взял управление встречей в свои руки и стал давать слово тем, кто руки поднимал. И вместо того, чтобы человек, который готовился, который готовил доклад и по которому у меня были все материалы, которые я мог сразу представить президенту, вместо этого выступал совершенно другой человек. Получился некоторый сумбур вместо музыки, как было сказано.

В. Дымарский ― В своё время.

М. Федотов ― В своё время, да. И я надеялся, что нам удастся в этот раз просто заранее сказать, что будет у нас там 25 выступающих, вот они будут выступать вот по таким-то, таким-то, таким-то, таким-то темам. Но будут они выступать вот в таком-то порядке, по такой последовательности, чтобы президент был к этому готов. И тогда было бы всё нормально. Я думаю, что, в общем, так оно и будет. Хотелось бы.

В. Дымарский ― А можно такой вопрос? Вот такого рода встречи ежегодные, повседневная работа Совета, она, в общем-то, предполагает некую эффективность?

М. Федотов ― Да.

В. Дымарский ― Вот насколько я помню, когда уходила Элла Александровна из Совета, я вот сейчас точно не помню в связи с каким конкретным делом, но, в общем-то, её аргумент состоял в том, что она ушла из-за бессилия. Я не знаю, помните ли, Михаил Александрович, конкретно эту формулировку Эллы Александровны…

М. Федотов ― Нет, не помню.

В. Дымарский ― То есть она как бы сказала, насколько я помню, что эта работа ничего не даёт, и она не может работать впустую. Не было ли ощущения за эти 9 лет, что эта работа впустую, что она мало что даёт? Или что-то даёт, может быть, из того, что мы не видим, конечно? Общество далеко не всё видит. Но вот на тех таких самых ярких моментах нашей общественной жизни не удавалось сделать то, что, в общем-то, надо было. Не удавалось, может быть, не всегда по вашей вине. Собственно говоря, не вы должны решать эти проблемы, эти проблемы должен решать президент.

М. Федотов ― Виталий Наумович, я могу сказать абсолютно точно и абсолютно искренне. Мне совершенно не стыдно за то, что мы делали. Мне стыдно за то, что мы не сделали, не доделали, не успели, не смогли. Да, за это стыдно. И это нормально. А говоря об эффективности Совета, слушайте, все амнистии, которые были за последние годы — это была инициатива Совета. Закон «Об основах общественного контроля в Российской Федерации» — это не просто инициатива Совета, а это текст, который был написан Советом, понимаете?

Концепция государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий, та самая программа десталинизации. Мы её в 2011-ом году начали, представили президенту, когда это был Медведев, и в 2015-ом году эту Концепцию утвердило Правительство. В этом году эту Концепцию Правительство продлило по нашей просьбе и по поручению президента до 2024-го года включительно. В рамках реализации этой Концепции был создан мемориал на 2012-ом километре под Екатеринбургом. В рамках этой Концепции была сооружена «Стена скорби» — общенациональный мемориал жертвам политических репрессий в Москве на проспекте Академика Сахарова. Это что, это неэффективно?

Сколько мы инициировали и подготовили, и протащили, продвинули изменений и в пенсионное законодательство, и в законодательство о труде, и в миграционное законодательство, и в законодательство о гражданстве, ну и так далее. На самом деле, сделано много.

В. Дымарский ― Ну я согласен. Нет, дело не в этом. Но остаются самые одиозные случаи — это взаимоотношения общества с силовиками в определённые моменты нашей жизни типа протестов, это взаимоотношения с тем же ФСИНом со всеми этими пытками, ужасами, которые испытывают люди в местах лишения свободы, да и просто в полицейских участках. И так далее, и так далее.

Вот что делать с этим? Даже уже не потому, что я говорю об эффективности Совета. Михаил Александрович, скажите хотя бы или оставьте на совещание новому Совету, новому главе, что делать с этим, через какие советы нам от этого избавиться?

М. Федотов ― Просто, надо работать каждый день над этими проблемами. Каждый день. Но надо понимать, что Совет может только просить и советовать.

В. Дымарский ― Да, понятно.

М. Федотов ― Совет не может заменить ни Правительство, ни Государственную Думу, ни Совет Федерации. Он только даёт свои рекомендации. Больше ничего.

В. Дымарский ― Нет, подождите, а инструктировать президента?

М. Федотов ― А это и есть рекомендации.

М. Максимова ― Скажите, а вот во время всех вот этих массовых акций протеста, которые прокатились в Москве, собственно говоря, члены СПЧ занимались этим и комментировали в том числе, высказывали свои мнения, позиции? Вот вам сверху оттуда не высказывали никакие пожелания, намёки, что в отношении защиты участников московских этих несогласованных акций нужно поосторожнее, поаккуратнее, поспокойнее?

В. Дымарский ― Потише.

М. Федотов ― Нет. Мы всегда исходили из одного — чтобы всё было по закону. Участники публичных акций должны действовать в соответствии с законом. Правоохранительные органы должны действовать в соответствии с законом. Вот это то, что мы всегда исповедовали и проповедовали, когда встречались с ФСИНовскими, например, чиновниками, когда посещали колонии и СИЗО, когда нам говорили, что в этой колонии нарушаются права заключённых. Вот мы приехали так в копейскую колонию в Челябинской области…

И в кабинете я оставляю в наследство, раз уж говорить о наследстве, Валерию Александровичу Фадееву три огромные папки с копиями заявлений осуждённых, которые находились тогда в этой копейской колонии, о тех нарушениях, которые там имели место: о том, что у них вымогали деньги; о том, что их избивали; о нарушении правил охраны труда и так далее.

Так что мы всегда там подчёркивали: и осуждённые должны соблюдать закон, должны соблюдать правила внутреннего распорядка, и сотрудники администрации должны строго соблюдать закон и не позволять себе ничего, что выходило бы за рамки закона. Всё по закону. Здесь то же самое.

М. Максимова ― Ну вот смотрите, вы говорите, всё по закону, когда этот самый закон можно трактовать по-разному. Кто-то говорит, что в Москве были массовые беспорядки. Но когда смотришь, что происходит в Гонконге или ещё что-то — это массовые беспорядки. То, что проходило в Москве, когда кого-то там погладили по шлему, а человеку приписывают статью за массовые беспорядки… Вот как в этом случае говорить, что всё по закону?

М. Федотов ― Именно поэтому Совет и направил в Генеральную прокуратуру письмо, в котором выразил сомнение по этому вопросу, сравнив определение массовых беспорядков, которое есть у нас в Уголовном кодексе, с тем, что мы видели, и с теми документами, которые мы получили, в частности, от московских властей. Это официальные документы. Это не газетные вырезки. Поэтому мы всегда действовали исключительно в правовом поле и исключительно в правозащитном ключе.

В. Дымарский ― Это, наверное, более широкий вопрос, потому что Михаил Александрович сказал, что «мы всегда действовали в рамках закона». Это очень хорошо. А нельзя ли вот, чтобы действовали ещё в рамках Конституции? Потому что вот эти все законы, например, они просто ограничивают конституционные права.

М. Федотов ― Они не должны ограничивать конституционные права.

В. Дымарский ― Но ограничивают.

М. Федотов ― Они должны их регламентировать.

В. Дымарский ― А о митингах?

М. Федотов ― Виталий Наумович, я вам задам простой вопрос. Может быть, нам не нужен закон о СМИ?

В. Дымарский ― Нет, Михаил Александрович, мы помним. И наша благодарность вам за ваш закон о СМИ.

М. Федотов ― Зачем? Есть же Конституция, 29-я статья Конституции, где написано: «Свобода массовой информации гарантируется». Всё. И что вы с этим будете делать?

В. Дымарский ― В общем-то, многие страны так и живут. Не будем называть их.

М. Федотов ― Нет, не многие.

В. Дымарский ― Как нет? Ну что, в Соединённых Штатах есть закон о СМИ?

М. Федотов ― В Соединённых Штатах есть не один закон о СМИ, а много.

В. Дымарский ― Ну ладно.

М. Федотов ― Только он не называется законом о СМИ. Он называется законодательством о коммуникации. Да. Есть даже специальные государственные структуры, которые этим занимаются. И достаточно серьёзное правовое регулирование.

М. Максимова ― К сожалению, вышло у нас время. Я посмотрела часы. Хотела вас я поспрашивать по поводу Валерия Фадеева. Но, просто, это разговор, который в 30 секунд и в минуту не уложишь, поэтому…

М. Федотов ― Ну, это лучше вы его спросите.

М. Максимова ― Ну да. Надеюсь, пригласим. Надеюсь, он ответит.

В. Дымарский ― А всем остальным — быстро учиться в Высшую школу экономики у Федотова!

М. Федотов ― Добро пожаловать!

М. Максимова ― Всё, замечательно. Спасибо большое! Михаил Федотов, профессор Высшей школы экономики, был у нас в эфире. Виталий Дымарский, Марина Максимова. Спасибо, что пришли! До свидания!






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

По всему видно, что окончательный разгром либералов в России не за горами. Уже поприжали хвост таким конторам, как Мемориал, СПЧ, ФБК, Комитет за гражданские права, Открытая Россия, Русский Буккер, фонд Сореса, Движение За права человека, и т.д. И это только начало…
________________________________________

Давят ли в России свободных людей? Конечно, давят. Власти нужны холопы. И только идиот может этого не понимать. Слава Богу, Россия богата идиотами. А дураки, дороги и холопы — главное достояние России…
________________________________________

Наивный глупец или умный приспособленец. И таких власть отторгает! Это кризис, ребята.
________________________________________

Федотов всегда был всего лишь инструментом легализации режима. Приспособленцем высшей пробы. И то, что власть даже его выпнула, свидетельствует о том, что Сказочный окончательно обезумел и погрузился в тяжелейшую психическую патологию. Всё как под кальку со Сталиным!.. Венедиктову пора прятаться в норку. Он следующий. И то, закончится ли это только отставкой? Ведь Сказочный и отстрелить, и отравить может — опыт имеется.
________________________________________

Что значит власть выпнула? Человеку 70 лет. Пора и честь знать. Но без работы ведь его не оставили. Не перевели на пенсию. Оставили профессором.
________________________________________

В 2021 Путину тоже 70 стукнет!..
________________________________________

И Матвиенко пора на пенсию. Хотя не уверен, распространяется ли закон на избранных лиц: президента, депутатов. А Матвиенко — депутат по муниципальному округу Красная речка.
________________________________________

Г-н Федотов, член СПЧ — это не просто эксперт. А уж глава СПЧ — это уже почти Институт. Вы, своим бестолковым прекраснодушием почти похоронили то, что могло бы стать платформой для полноценного формирования гражданского общества. Вы проиграли, г-н Федотов. Проиграли себя, проиграли СПЧ, проиграли свой народ и свою страну…
________________________________________

Что тут скажешь. Пока режим считал, что Федотов в должности казённого защитника прав человека полезен режиму, Федотова там держали. Теперь нужда в каких-то фиговых листках отпала, и Федотова с этой госдолжности убрали. Но, стало быть, вёл он себя правильно, раз его не выкинули пинком, а предложили создать новую кафедру в пресловутой "Вышке". Явно в награду за верную службу.
________________________________________

Деятельность Федотова в этой должности ровна 0. Да и вся эта декорация под названием СПЧ и её деятельность ровна 0. А теперь уже и декор не нужен. Больше об этой организации вы ничего не услышите. Не понимаю только Сванидзе, ведь вроде порядочный человек!
________________________________________

Господи! ДО ЧЕГО НАПУГАННЫЙ ЧЕЛОВЕК! И даже такого зашуганного в Кремле испугались. Грустно, господа…
________________________________________



ПРИЛОЖЕНИЕ:
ЕВГЕНИЙ РОЙЗМАН ОБ ОТСТАВКЕ МИХАИЛА ФЕДОТОВА:






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Шульман Екатерина Михайловна — вот кто леди-воин! За 10 месяцев в составе СПЧ так смогла уесть эту власть, что её в ужасе выгнали из СПЧ! Вот кому Респект!
________________________________________

Если моих доходов не хватает на еду и жильё, то я хуже раба — ведь ему это всё хозяин предоставляет…
________________________________________

Очень жаль, что порядочные люди не нужны этой недалёкой власти.
________________________________________

Больше прав у людей в России нет теперь и официально…
________________________________________

Ройзман — гордость Екатеринбурга и всей страны.
________________________________________

Евгении, сколько человеческой боли Вы сквозь себя пропускаете! Спасибо Вам за это.
________________________________________

Просто днище! Но если они и его пробьют, будет ещё веселее…
________________________________________

Так вроде, как пробили. Дальше некуда!
________________________________________

Путинизм — это паразитарный фашизм!
________________________________________

Это не фашизм, это мафия.
________________________________________

Это раковая опухоль на теле России.
________________________________________

Да нет, это РУССКИЙ фашизм!
________________________________________

Евгений настоящий мужик! Здоровья ему!
________________________________________

Вижу Ройзмана, ставлю лайк.
________________________________________

ЗА РОЙЗМАНОМ — ХОТЬ НА БАРРИКАДЫ!
________________________________________

Честных и умных Путлеровская власть никогда не жаловала.
________________________________________

Слушать Ройзмана одно удовольствие, хотя темы очень грустные… Будем надеяться на лучшее!
________________________________________

Лайк Евгению и уважение!
________________________________________

Евгений Вадимович, ВАМ респект и уважение!!!
________________________________________

Политические репрессии и удушение свободы человека за выражение своего мнение. История повторяется…
________________________________________

А повторяется потому, что не усвоили уроки истории и наступают на те же грабли. И это будет бесконечно, пока не выучим урок, не сделаем правильные выводы, и не примем правильные решения. А так, будем как цирковые лошади: по кругу, по кругу, по кругу…
________________________________________

Моё почтение, Евгений Вадимович.
________________________________________

На еду и ЖКХ, на одежду пенсии уже не хватает.
________________________________________

Не уже, а уже давно…
________________________________________

Главное, чтобы на ЖКХ хватало, на еду не обязательно.
________________________________________

ЖКХ — тяжёлый случай: оплатишь туда деньги, уже на еду не хватает. Работаю на двух работах. Жесть!..
________________________________________

Здравствуйте, Евгений. Потрясает ваше здравомыслие. Спасибо.
________________________________________

Евгений, наш дорогой сердцу Человек, огромное Вам человеческое спасибо и нижайший поклон!
________________________________________

За Евгения Ройзмана!
________________________________________

ЧТО ЭТИ ТВАРИ ТВОРЯТ! А ПОТОМ БУДУТ ПЕТЬ ПРОИ ВАЛЬСЫ ШУБЕРТА И ХРУСТ ФРАНЦУЗСКОЙ БУЛКИ?..
________________________________________

Женя, ты всё правильно говоришь всегда! Делать-то что?!
________________________________________

Выходить на митинги, рассказывать друзьям и родственникам, поддерживать оппозицию рублём и лайками, не просрать выборы 2021!
________________________________________

Евгений, спасибо Вам за трезвый взгляд, который смело озвучен, за добрые дела Ваши и сподвижников. Пожалуйста, берегите себя и своих близких. И, как не крути, совсем скоро всё будет хорошо. Я и мои близкие даже не сомневаемся в этом…
________________________________________

— Доверяете вы судам?
— Нет.
— Надо вводить смертную казнь?
— Да.
Удивительное тупоумие!
________________________________________

Действительно забавно. Это же так весело, когда подумаешь, как доблоёбов вокруг много! И ведь они в массе своей определяют нашу жизнь!.. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…
________________________________________

Да, самое страшное, что в этом вся суть народа! Его ни умом не понять, ни аршином не измерить. И верить в него — самому подобным быть.
________________________________________

Да вообще: какой-то идиотизм в стране!..
________________________________________

@Валерий Никитин
Ну, так хватит на жопе сидеть — выходи на митинг — все уже там!
________________________________________

Вышли, зашли, потом три месяца по судам стоят, пока соседей судят и сажают…
________________________________________

Я не верю ни в какое светлое будущее в этой стране :(
________________________________________

А НАДО ВЕРИТЬ! ЕСЛИ МЫ СПЛОТИМСЯ, ТО ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ!
________________________________________

Уважаю вашего Ройзмана. Хороший, умный человек. Киев.
________________________________________

Петя, а мы (я) Украину уважаем и вашего президента!
________________________________________

И вы хорошая. Вот с такими хочется дружить. А с танкистами бурятами и отпускниками — никак нет. Думаю, нам и вам должна доля (судьба) улыбнуться!:)
________________________________________

Буряты отличились… На века клеймо…
________________________________________

Удачи вам, ребята. Среди русских тоже есть порядочные люди.
________________________________________

А я и не сомневался. Сам русский, мама из под Канска. Мы — граждане Украины. И вам всего хорошего. Должно ведь нам повезти всем.
________________________________________

А мы уважаем Вас! А ещё Вашего нового Президента Володимира Зеленского! Как и Вы возлагаем на него большие надежды и желаем ему успеха в деле становления Украины мирной, успешной, современной, демократической страной! Назло Путину и его банде… Любим Вас!
________________________________________



ИСТОЧНИК

Марина Максимова, Виталий Дымарский

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Общество (0) > Гражданское общество (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 26.12.2019 - СЕКРЕТЫ ДЕЛА МАГНИТСКОГО
  • 25.11.2019 - ВЛАСТИ ПЫТАЮТСЯ ПОВЫСИТЬ ПОДКОНТРОЛЬНОСТЬ ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ
  • 24.11.2019 - НИКОЛАЙ РЫБАКОВ О ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТИРАХ «ЯБЛОКА»
  • 24.11.2019 - ЛОГИКА БЕСПРЕДЕЛА
  • 23.11.2019 - КТО ОТВЕТИТ ЗА ПРОВАЛ «ОПТИМИЗАЦИИ»?
  • 23.11.2019 - ИНТЕРВЬЮ С ГАСАНОМ ГУСЕЙНОВЫМ
  • 22.11.2019 - ПРОТИВ ЗАКОНА О «СУВЕРЕННОМ ИНТЕРНЕТЕ»
  • 22.11.2019 - ИНТЕЛЛЕКТ И ГЛУПОСТЬ НА СЛУЖБЕ РЕПРЕССИЙ
  • 21.11.2019 - ПАРТИЯ «ЯБЛОКО» ПРОТИВ ДОМАШНЕГО НАСИЛИЯ
  • 21.11.2019 - ГУМАНИТАРНАЯ ПОМОЩЬ ОТ ВРАГОВ
  • 20.11.2019 - ЛИКВИДАЦИЯ ДВИЖЕНИЯ "ЗА ПРАВА ЧЕЛОВЕКА"
  • 20.11.2019 - ДЕТСКИЙ ЭКСТРЕМИЗМ
  • 19.11.2019 - ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА БУКОВСКОГО
  • 18.11.2019 - УНИЧТОЖЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ОППОНЕНТОВ
  • 17.11.2019 - «ДАЛЬШЕ — ТОЛЬКО ГУЛАГ»
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru