Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[24.11.2019]

ЛОГИКА БЕСПРЕДЕЛА

Виктор ШЕНДЕРОВИЧ: советский и российский писатель-сатирик, теле- и радиоведущий, либеральный публицист, правозащитник

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Виктор ШЕНДЕРОВИЧ:


Мы фиксируем то, что мы можем, вправе и обязаны зафиксировать: суда никакого нет. Никакого закона нет. Судят те, кто регулярно нарушают законы… И мы это прекрасно понимаем.

Мы ждём высочайшего некоторого решения, когда им либо уже позвонили, либо позвонят и скажут, что надо сделать. А всё остальное — ритуальные танцы вокруг костра. Какая разница, какой танец исполнят эти людоеды перед тем, как съесть?..

Призываю к здравому смыслу. Мы должны понимать, что происходит. Нет, не происходит восстановление закона, не происходит борьбы за русскую природу в деле Латыпова, когда его штрафуют на 50 тысяч за расчистку бурелома на месте кладбища, где похоронены литовские и польские ссыльные в глуши за 30 километров от Кудымкара. В лесу, где они померли, там друг друга и хоронили. И когда приезжают люди, чтобы расчистить это кладбище…

Это то, что должно было сделать какое-то другое приличное государство, пригласив родственников погибших, встав на колени и извинившись. Это я уже фантазирую. Так это могло бы быть в другом случае, с президентом Буковским, например, царствие небесное.

А с президентом Путиным людей, которые замаливают грехи той преступной власти, сначала оштрафовали «Мемориал» и самого Латыпова. Сейчас пришли с обыском. Что означает этот обыск? Они ищут грабли и топоры в квартире Латыпова? К чему этот обыск? Ответ очень простой. Это не обыск, это запугивание беспредельным насилием. В этом их действии нет ничего, защищающего природу. Это защищает природу нынешней власти. Только её. Они прессуют, кладут вниз лицом и наносят максимально возможный ущерб всем, кто перешёл путинскую красную идеологическую линию.

Кто у нас Сталин? — эффективный менеджер. А Латыпов напоминает о том, что Сталин — это кровавый палач, и по всей стране нашей разбросаны кости не похороненные или похороненные миллионов людей, им уничтоженных. А чаще всего не похороненные. Эти могилы ссыльных — это некоторое исключение. Поищите могилу Мандельштама в районе Второй речки в районе Дубравлага…

Миллионы людей погибших и похороненных, лежащих безмогильно, просто кости… И это государство прессует тех людей, которые своими действиями напоминают о том, что Сталин не эффективный менеджер, а кровавый палач. А указание есть такое, что эффективный менеджер…

Перепуганное государство просто прессует всех по периметру. А политическим, прямым политическим: Гудкову, Яшину, Галяминой просто показали, как Галилео показали орудие пыток, предъявили 50-ти или 30-дневный аресты. Показали, что можно сделать так и на всю жизнь. Необязательно же давать сразу 15 лет, можно вот так.

Для них уступка — это сдача. Поскольку у них абсолютно нет никаких этических категорий, они это понимают только в силовой парадигме противостояния. Поэтому разжалобить, убедить, объяснить — это довольно бессмысленные глаголы в данном случае.

Так Сталин палач или гордость? Он скотина или отец нации? Это у меня в одной пьесе. Надо определить, учебник истории пишут. Это не может быть и то, и другое одновременно. Это водораздел совершенно ясный. И этот водораздел прошёл по Дмитриеву. Для них отпустить Дмитриева означает дать нам почувствовать свою силу, к сожалению. Они этого не могут допустить. Им поздно пить Боржоми — одним преступлением больше, одним меньше… У нас 300 политзаключённых. Я не говорю о людях, которые сидят без вины, таких вообще на десятки тысяч. Я говорю о политических заключённых. Их 300. И это количество выросло на сотню за год…

Им нельзя отступить там, куда мы прикладываем усилия. Их главная задача, как я её понимаю, показать, что они власть, и что они будут делать то, что хотят. И им плевать, что мы о них думаем. Это относительно новая демонстрация реального отношения. Уже после летней истории этот водораздел пройден. Путин какое-то время пытался играть в закон, в какую-то идеологию, демократию и так далее. Они пытались понравиться. Сейчас они не пытаются. Они просто приходят и насилуют…

Им уже не надо нравиться. Они просто завоевали право насиловать. Поэтому довольно безразлично, как к ним относятся те, кого они насилуют. И они намерены, как мне кажется, продолжать эту линию — и как раз по тем пунктам водораздела, где мы можем вообразить себе, что мы что-то стоим и значим, как люди, как граждане.

Следственный комитет, прокуратура, МВД должны демонстрировать: а) свою лояльность, б) свою полезность. Они демонстрируют это посильным образом. Раз дана отмашка мочить этих всех, кто вышел, то они будут мочить. Они же не могут остановиться. Остановиться — значит, их спросят через какое-то время: а чего вы тут едите хлеб, чего вы такие деньги прожираете? Чего вас столько силовиков в таких званиях, таких орденах, а вы ничего не делаете…

Как ничего не делаем! Всё время работает машина! Это отчасти объяснение и масштабов сталинского террора. Да, были списки, которые подписывал Сталин, Молотов — персональные списки на уничтожение. Но по большей части эта машина репрессий работала с какого-то момента сама.

Как работает машина государственного террора? Эта машина с какого-то момента начинает работать сама. Это же не из Кремля звонят и говорят, что давайте ещё парочку посадим. Нет. Оно работает само. А в советское время просто шло социалистическое соревнование: 20 врагов народа за месяц поймали, а мы — одного. Мы что, против Сталина? Нет, надо ещё 20 найти! Конечно. Тогда мы эффективные. Это уже производственная необходимость…

Я хотел сказать, что это машина террора, но меня поправят. Нет, это не террор, конечно. Это всего лишь репрессии. И прокуроры эти и следаки у нас — не Шерлоки Холмсы, не Пуаро, нет. Это совсем другое. Это унылые ребята, которые обеспечивают вал. Они понимают, что если они не обеспечат вал, они не получат следующее звание. Не обеспечат — придёт кто-нибудь более бодрый и обеспечит вместо них.

Тем ярче выглядит поступок росгвардейца, который отказался быть потерпевшим. Казалось бы, это просто нормальный поступок. Но, боже, среди нас герой, ребята! Всего лишь не пошёл на подлог, всего лишь поступил как приличный человек — по совести и закону поступил. Но на фоне сотен поганых ментов, которые приняли участие в лжесвидетельстве, в незаконном преследовании мирных людей, на фоне этой поганой ментуры, причём я их видел в лицо. Это были те, кто меня задерживали. Потом были все эти их показания о сопротивлении, вся эта ложь, все эти типовые, под копирку написанные объяснения, заведомый подлог, в котором эта позорная ментура принимает участие. И вдруг появляется один нормальный человек…

Вот слово «нормальный» тут ключевое. Норму, ребята, надо менять. Потому что мы просто задыхаемся в этой поганой норме. Нормой-то стало лжесвидетельствование! Нормой-то стала ложь! Нормой-то стало беззаконие!..

И когда мы встречаем полицейского, который привержен закону и, извините, просто этике, что вот врать нельзя! Вдруг полицейский, которому стыдно врать! О, говорим мы, и запоминаем его имя. Виталий Максидов. Один такой на всю ментовку. Тот самый праведник, без которого не стоит дело. Вот сюда в ряды полицейских может затесаться приличный человек. Верю. Недосмотр. Недоработали.

Но приличный среди прокуроров или судей?! Там отбор жёстче. Они уже продали душу. Нет, там уже надо продать маму-папу, чтобы попасть на те вершины. Вот сюда в ряды полицейских может затесаться приличный человек. Верю.

Когда в Москве ещё в 2006 году разгоняли народ, там были позывные «Байкал», «Казбек». Со всего… хотел сказать… Советского Союза, со всей России согнали ОМОН, чтобы мочить москвичей. Разумеется, потому что как ты будешь мочить своего соседа, сына, папу? До папы дойдёт, до мамы. Зачем? Своему труднее. Психологически труднее. Вот бить своего знакомого соседа… Но всегда можно найти ОМОН, который приедет и с удовольствием заметелит чужого. Ханты-Мансийск можно посылать на Кавказ, Кавказ — в Москву. Из Москвы в Бурятию мочить. Всегда найдутся, и радостно будут мочить чужого.

Значит, мы выходим на очень печальную тему. Потому что получается, что никаких национальных скреп нет, никакого ощущения, что и это свои. Свои заканчиваются в селе, в городе. Что же нас скрепляет, если так легко ханты-мансийский ОМОН мочит всех чужих, а московский там? Можно прислать — и не будет никакого объединения, никакого внутреннего протеста, что я, россиянин, бью россиянина!.. Этого нет. Как россияне мы себя не ощущаем практически. Нас пытаются объединить в качестве россиян только против Америки или Гейропы.

Вот когда против пиндосов, то вот тут нас и пытаются объединить. Но внутреннего объединения не происходит и неоткуда ему взяться. Мы чрезвычайно разобщены. Как нация, нас вообще ничего не связывает. Россиян сегодня кроме паспорта, я уж говорил, ничего не связывает. Но паспорт есть у Жерара Депардье, Стивена Сигала и Рамзана Кадырова. И я не уверен, что меня это сильно с ними объединяет…

А как, допустим, у тех же пиндосов? Тема свободы, которая является общим знаменателем для жителя Алабамы и жителя Манхеттена. Там разные представления об укладе у жителя Алабамы и жителя Монтаны, Калифорнии, ещё и законы разные от штата к штату.

Но что их объединяет опять-таки? Свобода! Право выбрать себе губернатора, мэра, губернатора у себя. Ни из какой Монтаны, Вашингтона не пришлют наместника, губернатора. Они без Собянина обойдутся. Они без приезжего обойдутся. Они выберут из своего. И горе тому президенту, который попытается кого-то назначить губернатором в какой-то американский штат.

И в Великобритании Брекзит до чего довёл. Но это не выливается в гражданскую войну на улицах. Так же как противостояние в Америке по поводу фигуры Трампа. Это выливается в жёсткий конфликт в парламенте, в газетах. Но на лондонских улицах гражданской войны не видно.

У нас этой скрепы нет. Нам пытаются вместо этого в качестве скрепы всучить некоторую державу, некоторую империю, накачать нас этим дурным газом. В этой парадигме жизнь человека ничего не стоит. Мы все — мусор, строительный мусор, из которого то одна, то другая империя будут что-то строить. Жизнь человека здесь как ни стоила ни копейки, так и не стоит…

А в армии всё продолжается эта дедовщина. И человек просто убивает своих палачей. Его доводят там до самоубийства или убийства. Вот все нехитрые радости.

Самоуничтожением русского народа мы уже много веков справляемся без татаро-монголов. Мы это делаем сами. И армия — один из самых самоубийственных чудовищных институтов по самоуничтожению народа. Иногда физически, как мы наблюдаем раз в неделю последнее время. А что касается морального интеллектуального уничтожения, то эта призывная армия, конечно, прямой путь к деградации всего народа.

Конечно, каким-то образом время, конечно, меняется. К сожалению, скорость изменений прискорбная. И сколько ещё людей погибнет, так или иначе, либо будет осуждено, сколько будет запихнуто в тюрьмы, погибнет там, помрёт в этой обстановке. Бог его знает…

Но, конечно, мы отсчитываем, как в советское время развитие промышленности сравнивали с 1913 годом. Ну, конечно, сейчас можно сказать: Эрика брала 4 копии, а сейчас мы с тобой в эфире разговариваем… Конечно, в этом смысле меняется атмосфера. Но как это медленно происходит…

                    *   *   *

Т. Фельгенгауэр ― Здравствуйте. У микрофона Татьяна Фельгенгауэр. Я приветствую в студии писателя, журналиста Виктора Шендеровича. В эти минуты Верховный суд РФ рассматривает исковое заявление о ликвидации движения «За права человека». Как вы считаете, им вообще хватит духу ликвидировать движение «За права человека»? Старейшее правозащитное движение.

В. Шендерович ― Уточните местоимение, Татьяна.

Т. Фельгенгауэр ― Им.

В. Шендерович ― Им — это кому?

Т. Фельгенгауэр ― Конкретно Верховному суду.

В. Шендерович ― То есть вы исходите из того, что у нас есть какой-то Верховный суд, который что-то решает?

Т. Фельгенгауэр ― Да, я исхожу из этого.

В. Шендерович ― Татьяна, давайте выясним степень вашей неадекватности перед тем, как разговаривать дальше.

Т. Фельгенгауэр ― Я в этом плане формалист.

В. Шендерович ― Нет никакого суда… Давай я повторю снова эту мантру. Суд, Минюст — ничего этого нет. Есть власть путинская, совершенно закоренелая, проросшая. Не желающая уходить, окопавшаяся, корпорация — назовем это мягко, чтобы не употреблять привычное слово «банда». Эта корпорация, окопавшаяся у власти, не хочет уходить, и прессует всех, не только уже политических противников непосредственно, но всех, кто вообще не вписывается в концепцию совершенно ясного ледяного авторитаризма. И никакие права человека, никакие правозащитники не вписываются в эту концепцию ледяного авторитаризма. Поэтому власть их прессует и мочит. Никакого отношения к суду, к юстиции, к законам, к Конституции, к Верховному суду, к любому другому суду это не имеет… Речь идёт об их тактическом интересе.

И вот здесь в рамках здравого смысла твой вопрос звучит так: В интересах ли Путина и его корпораций насмерть задавить, ликвидировать старейшую правозащитную организацию, легендарную во главе с легендарным с Л.А. Пономарёвым? В их ли это интересах? Или в их интересах просто показать свою власть, придавить, придушить, но не додушить насмерть? Показать свою власть и потом снова сказать: ну, пожалуйста, исправили недостатки. Продемонстрировать свою приверженность в пиаровских целях правам человека и так далее. Выйдет ли во всём белом, как полагается в конце правильной пьесы — бог из машины? Не появится ли этот бог и не восторжествует ли добро? Это вопросы тактического их интереса. Заглянуть в эти тёмные гэбистские головы я не могу. Что они там решат соответствующим своему интересу — ни ты, ни я знать не можем.

Т. Фельгенгауэр ― Я обращаю внимание, что при этом какие-то формальности все-таки власть пытается соблюсти.

В. Шендерович ― Иногда. В данном случае — да. Иногда она не пытается соблюсти никаких формальностей как в деле Котова. Ну, просто не пытается.

Т. Фельгенгауэр ― А это что, это они смущаются как этот краснеющий воришка?

В. Шендерович ― Нет, тут никакого смущения нет. Это уже закоренелая преступная власть, тут уже не Ильф и Петров, а Шварц. У него был в пьесе «Тень» персонаж по имени Цезарь Борджиа, бесстыжий журналист, который кожу из-под трусов пересадил на лицо, чтобы никогда не краснеть. И он стал чрезвычайно бесстыден, и пощечину называет просто шлепком. Они уже давно пересадили себе на лицо эту кожу с задницы, покраснеть они не могут, это исключено. А шлепка им дать некому, в чём их коренное отличие от Цезаря Борджиа. Так что никакого смущения нет, есть понимаемая ими целесообразность. Там у них свои какие-то инквизиторские соображения — кого сжечь, а кого оставить не сожжённым.

Не будем пытаться угадать. Фиксируем то, что мы можем, вправе и обязаны зафиксировать: суда никакого нет. Никакого закона нет. Судят те, кто регулярно нарушают законы… И мы это прекрасно понимаем. Мы ждём высочайшего некоторого решения, когда им либо уже позвонили, либо позвонят и скажут, что надо сделать. А всё остальное — ритуальные танцы вокруг костра. Какая разница, какой танец исполнят эти людоеды перед тем, как съесть?..

Т. Фельгенгауэр ― Тогда про «Мемориал» у меня вопрос. Это в продолжение вашего разговора с Ирой Воробьёвой. Сегодня утром прошёл обыск у Роберта Латыпова. Это пермское отделение «Мемориала». Причём там дело абсолютно безумное. Правда, безумное. Дело о вырубке леса.

В. Шендерович ― Когда ты говоришь «безумное», ты исходишь из того, что есть ум, здравый смысл, закон. Продолжаешь строить из себя душевнобольную. Так и продолжаешь.

Т. Фельгенгауэр ― Защитная реакция.

В. Шендерович ― Нет там никого! Конечно, мы как раз с Ирой говорили. Я ей говорил и сейчас повторю. Призываю к здравому смыслу. Мы должны понимать, что происходит. Нет, не происходит восстановление закона, не происходит борьбы за русскую природу в деле Латыпова. Нет, когда его штрафуют на 50 тысяч за расчистку бурелома на месте кладбища, где похоронены литовские и польские ссыльные в глуши за 30 километров от Кудымкара. В лесу, где они померли, там друг друга и хоронили. И когда приезжают люди, чтобы расчистить это кладбище…

Это то, что должно было сделать какое-то другое приличное государство, пригласив родственников погибших, встав на колени и извинившись. Это я уже фантазирую.

Т. Фельгенгауэр ― Отличная у нас компания вменяемых людей…

В. Шендерович ― Да, мало вменяемых. Так вот я говорю, как это могло бы быть в другом случае, с президентом Буковским, например, царствие небесное. А с президентом Путиным людей, которые замаливают грехи той преступной власти, сначала оштрафовали «Мемориал» и самого Латыпова. Сейчас пришли с обыском. Что означает этот обыск? Они ищут грабли и топоры в квартире Латыпова? К чему этот обыск? Ответ очень простой. Это не обыск, это запугивание. В этом их действии нет ничего, защищающего природу. Это защищает природу нынешней власти. Только её. Они прессуют, кладут вниз лицом и наносят максимально возможный ущерб всем, кто перешёл путинскую красную идеологическую линию.

Кто у нас Сталин? — эффективный менеджер. А Латыпов напоминает о том, что Сталин — это кровавый палач, и по всей стране нашей разбросаны кости не похороненные или похороненные миллионов людей, им уничтоженных. А чаще всего не похороненные. Эти могилы ссыльных — это некоторое исключение. Поищите могилу Мандельштама в районе Второй речки в районе Дубравлага…

Миллионы людей погибших и похороненных, лежащих безмогильно, просто кости… И это государство прессует тех людей, которые своими действиями напоминают о том, что Сталин не эффективный менеджер, а кровавый палач. А указание есть такое, что эффективный менеджер…

Ведь Латыпов из пермского «Мемориала», абсолютно системный Л.А. Пономарёв, входивший во все путинские эти организации, не стеснявшийся общаться, получавший пощёчины от экстремистов, классический правозащитник, абсолютно системный. По закону правозащиты как можно защитить, как можно принести максимальную пользу, так и надо делать. Эти люди не представляют непосредственной угрозы власти. Это ведь не те, кто требует свержения, ухода, отставки. Но это идеологические противники. Всякий правозащитник по факту оппонент беззаконной власти. Поэтому они прессуют всех.

Т. Фельгенгауэр ― С ними что, проще справиться, чем с активными оппонентами?

В. Шендерович ― Активный вот Константин Котов, Егор Жуков. Активные те, кто вышли просто прямо в политическое поле. Хотя тоже Константин Котов вышел тоже с темой правозащиты. Перепуганное государство просто прессует всех по периметру. А политическим, прямым политическим: Гудкову, Яшину, Галяминой просто показали, как Галилео показали орудие пыток, предъявили 50-ти или 30-дневный аресты. Показали, что можно сделать так и на всю жизнь. Необязательно же давать сразу 15 лет, можно вот так.

Т. Фельгенгауэр ― В рассрочку.

В. Шендерович ― В рассрочку выписывать. Это такой способ убеждения.

Т. Фельгенгауэр ― А вот заявление Валерия Фадеева, это новый глава СПЧ. И он обратился в прокуратуру, попросил проверить законность этих обысков. Это что, тоже ритуальное действие, которое ничего не значит?

В. Шендерович ― Да, конечно. Он же не предпринял никаких действий, которые поставили бы под сомнение его управляемость. Он выразил озабоченность. И спокойно пошёл дальше пить кофе…

Т. Фельгенгауэр ― В принципе СПЧ обычно этим и занимается.

В. Шендерович ― Нет, Екатерина Шульман, например, если ты помнишь, давала политические оценки. Она называла это беззаконием.

Т. Фельгенгауэр ― Фадеев сказал, что это грубый характер следственных действий.

В. Шендерович ― Послушай меня. Не будем обсуждать Фадеева, это довольно скучно. Он человек абсолютно управляемый. Его биография указывает нам на то, что особенно отвлекаться на эту фигуру не надо.

Т. Фельгенгауэр ― На днях мы увидели очередное открытое письмо в защиту Юрия Дмитриева. Это всё одна тема. Мы от неё никуда не уходим.

В. Шендерович ― И там в этой братской… подписавших есть даже я.

Т. Фельгенгауэр ― Однажды повлиять на ход дела Дмитриева получилось. Как вы считаете, второй раз получится?

В. Шендерович ― К сожалению, не уверен. Потому что они воспринимают, в данном случае всякую уступку, всякий шаг навстречу здравому смыслу, закону очень болезненно. Для них уступка — это сдача. Поскольку у них абсолютно нет никаких этических категорий, они это понимают только в силовой парадигме противостояния. Поэтому разжалобить, убедить, объяснить — это довольно бессмысленные глаголы в данном случае. То, что общество восприняло это временное освобождение Юрия Дмитриева как свою победу, что позволило поднять голову, почувствовать свою силу, — это для них нож острый. Они поняли, что этого допускать нельзя. Нельзя давать чувствовать нам свою силу. Надо внедрить в нас ощущение полной бессмысленности своих усилий. Надо нас парализовать.

Т. Фельгенгауэр ― Получается?

В. Шендерович ― Получается вполне. Те, кто подписывают эти письма, лелеют некоторые надежды вполне безнадёжные. Что касается меня, то мне просто невозможно не поставить свою фамилию, если мне предлагают под таким письмом. Там очень правильная компания подписантов. Я вслепую подпишу то, под чем подписались они все. И в данном случае слово «Дмитриев» для меня достаточно. Я это делаю, потому что я не могу не поставить свою подпись под этим. У меня нет никаких доводов против этого.

Но если спрашивать, считаю ли я, что моя подпись приблизит освобождение Дмитриева — видимо, нет. Моя подпись может только разозлить: ах, ещё вот этим поддаваться! Там есть вполне системные люди либеральные, но системные. И я представляю себе реакцию там на мою в частности подпись: Это что, он нас типа сломал? Типа его мнение что-то значит? Это он будет о себе так понимать? Они все будут думать, что они могут нас победить таким образом…

Т. Фельгенгауэр ― Скажите тогда, когда это срабатывает? Условно с Устиновым сработало. И даже с Дмитриевым один раз сработало.

В. Шендерович ― Я скажу. Во-первых, есть какие-то внутренние течения. Я совсем не политолог. Это куда-нибудь в сторону Павловского, кто объяснит содержание жизни тамошнего гадюшника. Я совершенно не понимаю, как там это происходит. Времена там бывают разные. Там есть разная степень противостояния внутри. Но они делают выводы. Мне кажется, что там было с Устиновым, и что спасло Устинова. Он не был противником. Это в действительности совершенная случайность, когда эти упыри просто взяли, заломали совершенно случайного человека. Да ещё это попало на видео. Почему выпущен Устинов? Потому что он не политический. Он просто случайно попал под эти жернова. Плюс он актёр, и вот сочетание плюсов-минусов позволило им без ущерба как бы для своей репутации его выпустить. Более того, там немедленно выяснилось, что его освободили Симоньян с Канделаки и Соловьёв с Кучереной. Вот так наша общественность освободила Устинова. Именно они, конечно…

Т. Фельгенгауэр ― Но они за Дмитриева подпись не поставили.

В. Шендерович ― Да. Это называется «Дурак, дурак, а мыло не ест…». Потому что они прекрасно понимают, что Дмитриев в отличие от Устинова — политический противник. Ясный политический противник. Идеологический уж точно. А теперь и политический. Фигура, через которую, совершенно ясно, прошёл этот водораздел отношения к Сталину и сталинским репрессиям. Так Сталин палач или гордость? Он скотина или отец нации? Это у меня в одной пьесе. Надо определить, учебник истории пишут.

Скотина или отец нации — это надо определить. Это не может быть и то, и другое одновременно. Хотя герой отвечает: отец нации, хотя и скотина. Сплотил нацию, скотина. Ну, неважно. Это водораздел совершенно ясный. И по Дмитриеву прошёл этот водораздел. Это совсем другая фигура, разумеется. Для них отпустить Дмитриева означает дать нам почувствовать свою силу, к сожалению. Они этого не могут допустить. Им поздно пить Боржоми. Одним преступлением больше, одним меньше… У нас 300 политзаключённых. Я не говорю о людях, которые сидят без вины, таких вообще на десятки тысяч. Я говорю о политических заключённых. Их 300. И это количество выросло на сотню за год…

Т. Фельгенгауэр ― А ещё в процессе дело «Нового величия» и продолжается «московское дело».

В. Шендерович ― Совершенно верно. Им нельзя отступить там, куда мы прикладываем усилия. Их главная задача, как я её понимаю, показать, что они власть, и что они будут делать то, что они хотят. И им плевать, что мы о них думаем. Это относительно новая демонстрация реального отношения. Уже после летней истории этот водораздел пройден. Ведь ты помнишь, что Путин какое-то время пытался играть в закон, в какую-то идеологию, демократию и так далее. Они пытались понравиться. Сейчас они не пытаются. Они просто приходят и насилуют…

Им уже не надо нравиться. Они просто завоевали право насиловать. Поэтому довольно безразлично, как к ним относятся те, кого они насилуют. И они намерены, как мне кажется, продолжать эту линию — и как раз по тем пунктам водораздела, где мы можем вообразить себе, что мы что-то стоим и значим, как люди, как граждане. Именно в этих пунктах, мне кажется, у нас довольно мало шансов.

Т. Фельгенгауэр ― Это печально. Тем временем продолжается и, видимо, это какая-то бесконечная будет история с «московским делом». Новые фигуранты, и гонят это дело с какой-то невероятной скоростью… Видимо, Следственный комитет посмотрел наш сюжет и нашли ещё пару людей.

В. Шендерович ― Это большой предмет для гордости. Да. Правда, я как-то упустил. Ну ладно. Понимаешь, нет никакого уже тут даже государственного особенного интереса. Есть следаки, есть Следственный комитет, прокуратура, МВД, которые должны демонстрировать: а) свою лояльность, б) свою полезность. Они демонстрируют это посильным образом. Раз дана отмашка мочить этих всех, кто вышел, то они будут мочить. Они же не могут остановиться. Остановиться — значит, их спросят через какое-то время: а чего вы тут едите хлеб, чего вы такие деньги прожираете? Чего вас столько силовиков в таких званиях, таких орденах, а вы ничего не делаете. Как ничего не делаем? Всё время работает машина. Это отчасти объяснение и масштабов сталинского террора. Да, были списки, которые подписывал Сталин, Молотов — персональные списки на уничтожение. Но по большей части эта машина репрессий работала с какого-то момента сама.

Просто шло социалистическое соревнование. 20 врагов народа за месяц поймали. А мы одного. Мы что, против Сталина? Нет, надо ещё 20 найти. Конечно. Тогда мы эффективные. Это уже производственная необходимость. Это машина репрессий, я хотел сказать террора, но меня поправят. Нет, это не террор, конечно не террор. Смотря от чего считать. Конечно, это не якобинский террор и не сталинский террор. Но это репрессии, политические репрессии. И эта машина репрессий начинает работать сама. Это же не из Кремля звонят и говорят, что давайте ещё парочку посадим. Нет. Оно работает само. Ты на суды ходишь, ты видела этих следаков, этих бубнил.

Т. Фельгенгауэр ― Прокуроров.

В. Шендерович ― И прокуроров, и этих следаков. Ты их видела. Это не Шерлоки Холмсы, это совсем другое. Не Пуаро, нет. Это унылые ребята, которые обеспечивают вал. Они понимают, что если они не обеспечат вал, они не получат следующее звание. Не обеспечат — придёт кто-нибудь более бодрый и обеспечит вместо них.

Т. Фельгенгауэр ― Тем ярче выглядит поступок росгвардейца, который отказался, полицейского, который отказался быть потерпевшим.

В. Шендерович ― Виталий Максидов.

Т. Фельгенгауэр ― Казалось бы, это просто нормальный поступок. Но, боже, среди нас герой, ребята!

В. Шендерович ― Это к вопросу о той этической заднице, в которой мы уже сидим. И даже не рефлексируем это, о чём говорит сам факт, что имя Виталий Максидов, дай ему бог здоровья, звучит как имя геройское. Человек всего лишь полицейский, который всего лишь не пошёл на подлог, всего лишь поступил как приличный человек. По совести и закону поступил. Но на фоне сотен поганых ментов, которые приняли участие в лжесвидетельстве, в незаконном преследовании мирных людей, на фоне этой поганой ментуры, причём я их видел в лицо. Это были те, кто меня задерживали. Потом были все эти их показания о сопротивлении, вся эта ложь, все эти типовые, под копирку написанные объяснения.

Т. Фельгенгауэр ― С ошибками.

В. Шендерович ― Да, написанные другими людьми. И с несовпадающими временами. Это заведомый подлог, в котором эта позорная ментура принимает участие. И вдруг появляется один нормальный человек. Вот слово «нормальный» тут ключевое. Норму, ребят, надо менять. Потому что мы просто задыхаемся в этой поганой норме. Нормой-то стало лжесвидетельствование! Нормой-то стала ложь! Нормой-то стало беззаконие!..

И когда мы встречаем полицейского, который привержен закону и, извините, просто этике, что вот врать нельзя! Вдруг полицейский, которому стыдно врать! О, говорим мы, и запоминаем его имя. Виталий Максидов. Один такой на всю ментовку. Тот самый праведник, без которого не стоит дело.

Т. Фельгенгауэр ― Был ещё сотрудник ОМОНа бурятского, который записывал видео и тоже говорил, что не надо избивать протестующих.

В. Шендерович ― Есть люди…

Т. Фельгенгауэр ― Это какие-то единичные случаи.

В. Шендерович ― Разумеется. А ты знаешь, буквальное сравнение. Но ещё раз, есть репутация профессиональная. Но были же гестаповцы, которые детей еврейских сбрасывали с грузовиков, помогали бежать. Это же не влияет на наше отношение к гестапо как институту. Надо менять норму, товарищи дорогие. Надо попытаться сделать так, чтобы полицейский Виталий Максидов ничем не выделялся в ряду других нормальных полицейских, приверженных закону. Закону и совести. Но пока ситуация именно такая. Ты совершенно верно отметила. Это самое поразительное. Мы говорим: ах, подумай, среди этих негодяев есть приличный человек!.. Удивительно.

Т. Фельгенгауэр ― Я вот, например, с трудом себе представляю, что найдётся такой же приличный среди прокуроров или судей.

В. Шендерович ― Там отбор жёстче. Они уже продали душу.

Т. Фельгенгауэр ― Там просто людей меньше.

В. Шендерович ― Нет, там уже надо продать маму-папу, чтобы попасть на те вершины. Вот сюда в ряды полицейских может затесаться приличный человек. Верю. Недосмотр. Недоработали.

Т. Фельгенгауэр ― Виталий Максидов молодец. Тут никто спорить не собирается. Но одновременно с этим я сразу вспомнила историю ингушскую. Там против 13 полицейских завели уголовное дело из-за того, что они отказались разгонять участников митинга против соглашения о границе с Чечней. Им до 5 лет грозит. Дело закрытое. То есть они не могут ничего говорить.

В. Шендерович ― Тут очень важная история, в чём недосмотр власти. Надо было туда прислать ханты-мансийский ОМОН, и всё было бы нормально.

Т. Фельгенгауэр ― Они потом и прислали.

В. Шендерович ― Ну вот… Ханты-мансийский именно?

Т. Фельгенгауэр ― Нет.

В. Шендерович ― Просто в Чечню прислали ханты-мансийский. И мы помним, как успешно всё было решено. Сколько десятков тысяч убитых, запытанных. Это же чужие. Своих труднее. Поэтому в Москве, когда ещё в 2006 году разгоняли народ, там были позывные «Байкал», «Казбек», всё, что угодно. Со всего… хотел сказать… Советского Союза, со всей России согнали ОМОН, чтобы мочить москвичей. Разумеется. Потому что как ты будешь мочить своего соседа, сына, папу? До папы дойдёт, до мамы. Зачем? Там просто недоработали немножко. Свой, конечно, не будет. Своему труднее. Может быть, и будет, но это труднее. Психологически труднее. Вот бить своего знакомого соседа, там же все друг друга знают. Маленькая Ингушетия. Родственники, все друг с другом повязаны. Ещё восток…

Поэтому тут, конечно, довольно массовый характер может принять сопротивление изнутри. Страна большая, широка страна моя родная. И всегда можно найти ОМОН, который приедет и с удовольствием заметелит чужого. Ханты-Мансийск можно посылать на Кавказ, Кавказ — в Москву. Из Москвы в Бурятию мочить. Всегда найдутся и радостно будут мочить чужого. Значит, мы выходим на очень печальную тему. Потому что никаких национальных скреп нет, никакого ощущения, что это свои — нет. Свои заканчиваются в селе, в городе. Нация ещё как-то может держать. Тут ингуши, тут русские, там чечены. А там буряты, но типа РФ. А что же нас скрепляет, если так легко ханты-мансийский ОМОН мочит всех чужих, а московский там? Можно прислать — и не будет никакого объединения. Никакого внутреннего протеста, что я, россиянин, бью россиянина!.. Этого нет. Как россияне мы себя не ощущаем практически. Нас пытаются объединить в качестве россиян только против Америки или пиндосов или Гейропы.

Т. Фельгенгауэр ― Это одно и то же — Америка и пиндосы.

В. Шендерович ― Прости, я с Гейропой перепутал. Вот когда против пиндосов, то тут нас пытаются объединить на этом. Но внутреннего объединения не происходит и неоткуда ему взяться. Мы чрезвычайно разобщены. Как нация, нас вообще ничего не связывает. Россиян сегодня кроме паспорта, я уж говорил, ничего не связывает. Но паспорт есть у Жерара Депардье, Стивена Сигала и Рамзана Кадырова. И я не уверен, что меня это сильно с ними объединяет…

Т. Фельгенгауэр ― Что могло бы быть таким объединяющим?

В. Шендерович ― Как допустим, у тех же пиндосов? Тема свободы, которая является общим знаменателем для жителя Алабамы и жителя Манхеттена. Она по-разному проявляется. Разные представления об укладе у жителя Алабамы и жителя Монтаны, Калифорнии.

Т. Фельгенгауэр ― Ещё и законы разные от штата к штату.

В. Шендерович ― Законы разные очень. Но их объединяет опять-таки. Что? Свобода! Право выбрать себе губернатора, мэра, губернатора у себя. Ни из какой Монтаны, Вашингтона не пришлют наместника, губернатора. Они без Собянина обойдутся. Они без приезжего обойдутся. Они выберут из своего. И горе тому президенту, который попытается кого-то назначить губернатором в какой-то американский штат.

Свобода. Право выбора. Это базовые ценности. Поскольку люди разные, то представление о том, что делать с этой свободой, у них естественно разное. На этом и держится и Америка, и Швейцария с 4-мя кантонами на 4-х языках. И Германия, сшитая из кусков совершенно разных земель. где говорят по-разному. Где жители севера не поймут баварцев. Тем не менее, они понимают их на языке закона и свободы.

Т. Фельгенгауэр ― А в Великобритании свобода вот до чего довела. Брекзит и всех парализовало…

В. Шендерович ― Нет, не парализовало. Это идёт трудная беспрецедентная отчасти политическая процедура. Но заметь, что это не выливается в гражданскую войну на улицах. Так же как противостояние в Америке по поводу фигуры Трампа. Это выливается в жёсткий конфликт в парламенте, в газетах. Но на лондонских улицах уверяю тебя, гражданской войны не видно.

Т. Фельгенгауэр ― А в Барселоне есть.

В. Шендерович ― А в Барселоне есть. Опять-таки, поскольку демократия не такая старая, как в Великобритании, но со времён вынесенного вон генералиссимуса уже какие-то накопали механизмы. Поэтому острая фаза уличная переходит потом в фазу бюрократическую. Да, начинают договариваться и будут разбирательства. Всё это выходит в политический конфликт. Политический конфликт — это нормально. Демократическими инструментами никто не обещал никакого элизиума. Никакой гармонии никто не обещал, но не гражданская война как в той же Испании в 30-х годах, не взаимное уничтожение.

Уличная фаза быстро локализуется и переходит в фазу юридическую. В основе всего лежит представление о свободе и, извини за высокие слова, достоинстве человека. Это точка отсчёта. У нас этой скрепы нет. Нам пытаются вместо этого в качестве скрепы всучить некоторую державу, некоторую империю, накачать нас этим дурным газом. В этой парадигме жизнь человека ничего не стоит. Мы все — мусор, строительный мусор, из которого то одна, то другая империя будут что-то строить. Жизнь человека здесь как ни стоила ни копейки, так и не стоит…

Т. Фельгенгауэр ― По поводу стоимости и ценности у нас человеческой жизни. Тут друг за другом две ужасных трагедии в армии — в Забайкалье и Калужской области. У меня, наверное, дурацкий вопрос. Но советская армия была лучше, чем российская?

В. Шендерович ― Я не служил в российской.

Т. Фельгенгауэр ― Вы знаете советскую армию?

В. Шендерович ― Это тоже кровавое дерьмо. Разница заключается в том, что тогда был призрак партконтроля, и когда 30 лет назад аналогичным образом как этого несчастного Сергея Сафонова из Калужской области повесили, убили моего ученика Лёшу Круглова. Я его знал по дворцу пионеров. А ты его знаешь по фильму «Рыжий и влюблённый». Он играл одного из этих лисов. Его убили в армии. А потом повесили, имитировав самоубийство. По советским временам ко мне приезжал какой-то хмырь из военной прокуратуры и меня опрашивал. Я пытался объяснить ему, что Лёша не мог покончить жизнь самоубийством. Но дело, конечно списали. Но в то время хоть кто-то приехал. Сегодня ты видела какие-нибудь следы на лице Шойгу? Кто-нибудь дёрнулся? Что-нибудь происходит?

Убили, конечно, убили, скорее всего. То есть это, может быть, было и самоубийство или доведение до самоубийства. Как это делается, я знаю хорошо. Видел всё это вблизи. Я могу легко это представить. Думаю, что стало хуже. Потому что повторяю, в советской армии, какая бы она ни была, был призрак партконтроля, был призрак каких-то политруков, какие-то формальные органы. И я знаю пару честных политруков. Вот так мне повезло. Я знаю пару приличных человек в погонах. Во что превратилась армия за время этой силовой военной вольницы, можно себе только представить. То, что это убийство очередное, вот между такими массовыми взрывами сопротивления стихийными, которые будут стоить потом пожизненного. Человек просто убивает своих палачей. До самоубийства или убийства. Вот все нехитрые радости. А то, что это произошло в городе Козельск, это метафора, от которой невозможно никуда деться…

Самоуничтожением русского народа мы уже много веков справляемся без татаро-монгол. Мы это делаем сами. И армия — один из самых самоубийственных чудовищных институтов по самоуничтожению народа. Иногда физически, как мы наблюдаем раз в неделю последнее время. А что касается морального интеллектуального уничтожения, то эта призывная армия, конечно, прямой путь к деградации.

Т. Фельгенгауэр ― Но сейчас всё же родители могут обратиться куда-то, рассказать об этом. Это станет достоянием общественности.

В. Шендерович ― Да, какой общественности?

Т. Фельгенгауэр ― Минобороны не сможет это игнорировать.

В. Шендерович ― Секундочку, какой общественности? На «Эхо Москвы» об этом расскажут. На «Дожде» расскажут.

Т. Фельгенгауэр ― «Новая газета» напишет.

В. Шендерович ― И? Это общественность? Да, это общественность. В Албании эта аудитория была бы критической для власти. Здесь это отрезанный ломоть, мы об этом говорим постоянно этими же словами. Мы — отрезанный ломоть. Два-три, полтора-два миллиона узнают об этом. Мы тут с отрубленными руками. У нас нет никаких возможностей, выйти на улицу по этому поводу нельзя.

Т. Фельгенгауэр ― Если об этом расскажет Юрий Дудь на своём канале — об этом узнают десятки миллионов.

В. Шендерович ― Совершенно верно, но одного Дудя на всех мало. Всё равно, конечно, каким-то образом время, конечно, меняется. Скорость изменений прискорбная. И сколько ещё людей погибнет, так или иначе, либо будет осуждено, сколько будет запихнуто в тюрьмы, погибнет там, помрёт в этой обстановке. Бог его знает. Но, конечно, мы отсчитываем как в советское время развитие промышленности сравнивали с 1913 годом. Ну конечно, да сейчас можно сказать: а Эрика брала 4 копии, а сейчас мы с тобой в эфире разговариваем. Конечно, в этом смысле меняется атмосфера. Но как это медленно происходит…

Т. Фельгенгауэр ― Хочется сказать: Виктор Анатольевич, а можно хотя бы в конце нашей передачи что-то чуть более оптимистичное?

В. Шендерович ― Вот «Спартак» у «Локомотива» выиграл. Что тебе ещё оптимистичного сказать. Боюсь, что больше ничего.

Т. Фельгенгауэр ― Для нашего небольшого количества слушателей, к сожалению.

В. Шендерович ― Да, нет, оптимистично ещё хотя бы то, что всё не так плохо, как могло бы быть. Конечно, история движется. Не линейно, но как-то движется. Но скорость движения, к сожалению, несопоставима с размерами человеческой жизни. От того большого оптимизма в моём голосе, видимо, и не слышно.

Т. Фельгенгауэр ― Это был Виктор Шендерович в программе «Особое мнение». Эфир для вас вела Татьяна Фельгенгауэр. Большое спасибо. До свидания.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Категорически согласен практически со всеми высказываниями, наблюдениями и умозаключениями уважаемого писателя-сатирика В. Шендеровича. Надеюсь на его плодотворное сотрудничество с нашей дорогой любимой единственной радиостанцией "Эхо Москвы" и впредь.
________________________________________

Бытует мнение, что в Украине лекарства лучше. Часть украинских лекарств действительно по качеству лучше. И да, лекарство на Украине намного лучше, качественнее и дешевле. Если конкретно, для снижения давления — Престариум, Экватор. Для сердца — Предуктал. Заказываю на Украине. Российский аналог препарата не помогает никак. Каптопрес и аналоги российские не помогают, поэтому приходится заказывать с Украины. Также есть и часть импортных лекарств в продаже, которых нет в продаже в России.
________________________________________

Мне уже приходилось писать о том, что ЧВК в России — это не частные, не военные и даже совсем не компании. Устройство русских ЧВК больше всего похоже на фиктивный механизм, используемый в теневом бизнесе для отмывания денег. Впрочем, аналогия не случайна — они и являются отчасти таким механизмом. Но в принципе они созданы для отмывания кое-чего другого — криминальных функций и наклонностей современного российского государства. Это не реальный аутсорсинг, а конспиративная фикция, с помощью которой российские спецслужбы прикрывают наиболее уязвимые места своей биографии. (с)
________________________________________

Согласен с уважаемым писателем-сатириком В. Шендеровичем: за Нашу и Вашу Свободу! Всем народом бьемся только за всеобщую Свободу и Волю…
________________________________________

Как холуи боятся слова правды от свободного человека! Это и зависть и трусость одновременно…
________________________________________

Я, как и Шендерович, служил 2 года в СА, причём в относительно нормальной части, вернее — Бригаде, и относительно нормальной учёбке (перед Бригадой). И вправду, Замполиты, в большинстве своём были Людьми нормальными. Что касается армии РФ, — одна должна быть вольно-наёмной! Слава Богу! Дети Мои в этой армии не служили и, надеюсь, — их сия участь минует.
________________________________________

Тоже мне подвиг — ликвидировать «За права человека». Чтобы прикрыть эту лавочку, особенного "духу" не надо: всё равно что вонючего клопа размазать по столу.
________________________________________

Пора освобождать "Эхо" от вас, портянок! Назрело, и весьма актуально, говоря словами "Ульянова", архиважно. Вот где позор проституции совестью, честью и достоинством, которого и не было с рождения! Закрыть портяночную лежанку!
________________________________________

Великобритания старается выйти из состава объединенной Европы по вполне конкретным экономическим причинам, они осознают приближающиеся изменения, и торопятся. Будет развиваться кризис, на американских континентах обстановка будет ухудшаться: будет ДЕ-индустриализация, дороговизна, массовая скрытая безработица, разрушение социальной сферы, ухудшение уровня жизни. Это уже хорошо видно. В Лос-Анджелесе более СТА тысяч бездомных, более двух миллионов абсолютно нищих, и обстановка там будет ухудшаться дальше. И дальше будет тяжелее. Причины понятны. И этот процесс НЕ может НЕ затронуть Европу. И власти в Великобритании пытаются уйти в сторону от приближающегося кризиса — спастись.

По этим же самым причинам "хунта Путина" долго НЕ проживёт — режим развалится. Власти в России окончательно потеряли разум и с остервенением растрачивают бюджет страны на всякую ерунду, разворовывают материальные ресурсы. Это долго продолжаться НЕ может. Царь Вова-III окончательно отупел и разбрасывает казённые деньги направо-налево: строят себе дворцы, создают пафосные вундервафли, раздают "африканским друзьям"…

Сейчас замутят ещё пару-тройку "мундиалей" и "летнюю олимпиаду в Арктике" — и хана. И рухнет этот режим. Царь Вова и его банда уже открыто живут как в Версале, НЕ обращая внимания на страну…
________________________________________

Венедиктов! Какого хрена Ваше ЭХО засерает весь интернет? Хотите, чтобы с ЭХО была как с фондом Навального? Уймитесь и глистов уймите!
________________________________________

Классно жарит Шендерович этих портянок! Вон как они суетятся.
________________________________________

Очередная на этот раз вяловатая грызня оголтелых патриотов-скрепоносцев-«душителей свободы» с якобинцами-вольтерьянцами и прочими маргиналами. Всё не могут решить, кто больший негодяй и враг челевечества — Сталин или Гайдар с Чубайсом.

Одни испоганили жизнь моих предков, вторые сломали мою жизнь. Ну а нынешние во всю отрываются на моих детях. Этих я особенно ненавижу. Поэтому важно то, что здесь и сейчас. А сейчас писатель Виктор Шендерович с присущими ему эмоциональностью и уходом в неконтролируемый занос говорит, что русскую нацию ничто, кроме паспорта не объединяет. И с этим не поспоришь.

А ещё он говорит, что советская и российская армия — кровавое дерьмо. И это чистая правда. Как неосмотрительно со стороны нынешних отцов народов выдавать автоматы тем, кого постоянно на законном основании о всеобщей воинской повинности макают головой в унитаз. Нам вот, например, автоматы не дают и просто спокойно чинно благородно макают. Этим селекционерам даже удалось вывести новую породу двуногих земноводных, которые без этих маканий уже жить не могут…
________________________________________

Россия, совершив бессмысленную петлю, вернулась ниже исходной точки.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Татьяна Фельгенгауэр

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Преступления (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Милиция (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Власть (0) > Цензура (0)
  • Нравственность (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > ОМОН (0)
  • Власть (0) > Проблемы армии (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 26.01.2020 - ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ КРОЕТСЯ ЗА СМЕНОЙ ПРАВИТЕЛЬСТВА
  • 25.01.2020 - О СМЫСЛЕ ПОПРАВОК ПУТИНА
  • 25.01.2020 - ПЕРЕВОРОТ ПОЛИШИНЕЛЯ
  • 24.01.2020 - О ГЛАВНОЙ ПОПРАВКЕ К КОНСТИТУЦИИ
  • 24.01.2020 - МАНИФЕСТ ГРАЖДАН РОССИИ
  • 23.01.2020 - ЭКСТРЕННАЯ РЕФОРМА КОНСТИТУЦИИ
  • 23.01.2020 - ПУТИН ГОТОВИТ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ
  • 22.01.2020 - КОНСТИТУЦИЯ — ЭТО ОБЩЕСТВЕННЫЙ ДОГОВОР НАРОДА С ГОСУДАРСТВОМ
  • 22.01.2020 - ПОЛКОВНИК ЗАХАРЧЕНКО НЕВИНОВЕН?
  • 21.01.2020 - НИКОЛАЙ РЫБАКОВ В ПРОГРАММЕ «ЛИЦОМ К СОБЫТИЮ»
  • 21.01.2020 - ПОЗИЦИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ
  • 20.01.2020 - «ЯБЛОЧНАЯ АЛЬТЕРНАТИВА» НОВОМУ «ПЛАНУ ПУТИНА»
  • 20.01.2020 - РАЗГОВОР ОБ УКРАИНЕ
  • 19.01.2020 - ЗАЯВЛЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПАРТИИ «ЯБЛОКО»
  • 19.01.2020 - ШЕСТЬ ЛЕТ ЗА ПИКЕТ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru