Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[26.11.2019]

ИНТЕРВЬЮ И ЛИЧНЫЙ ПРИЁМ ЕВГЕНИЯ РОЙЗМАНА

Евгений РОЙЗМАН: политический и общественный деятель, бывший мэр Екатеринбурга, депутат Государственной думы IV созыва, основатель фонда «Город без наркотиков», поэт, почётный член Российской академии художеств, член Союза писателей России, мастер спорта

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Евгений РОЙЗМАН:


Доцент Соколов всё время оставался безнаказанным. И, действительно, у него были влиятельные друзья. Ну, а второе — надо называть вещи своими именами — он постоянно пил. Он постоянно пил и в пьяном виде устраивал совершенно безобразные выходки…

О нём пишут люди, с которыми он занимался вот этими реконструкторскими выездами, с которыми стоял на бивуаках, с которыми имитировал все эти действия. Он пил и на выездах. Он постоянно пил. Он в одной ситуации убил лошадь, после чего ему не давали лошадей. Умудрился погнать в атаку конные подразделения французов. Устроил взрыв пороха там (300 кг пороха откуда-то привёз).

Ну, вот эти невменяемые поступки пьяного человека, дикие поступки пьяного человека — все понимали, что это плохо кончится. Но никто не представлял, что это кончится так. Ну, алкоголь никого ещё до добра не доводил.

Очень сильное расследование Фонда борьбы с коррупцией относительно Дениса Попова, прокурора города Москвы. В иерархии прокурорской это чуть ли не второе лицо после Чайки. Называется ролик: «Тайная жизнь иностранного агента». Я хочу сказать, что это очень мощное и качественное расследование. Оно нисколько не ниже, чем расследование по Золотову. И это то расследование, на которое надо отвечать. Если власть промолчит, значит, власть признаёт и автоматически становится соучастником происходящего. Это вот то расследование, на которое надо отвечать.

Вся суть этого расследования состоит в том, что вот Денис Попов, успешный прокурор с зарплатой на какой-то момент около 60 тысяч рублей, вдруг приобретает имение в Марбелье, на испанском курорте, приобретает недвижимость в Черногории, которая становится коммерческой недвижимостью, одновременно строит на горнолыжном комплексе какие-то шале, ну и плюс ещё на закуску — имение на Рублёвке нашли, которое на маму пожилую записано, ну и рыболовецкие угодья на Волге под Астраханью. Здорово.

И это тот человек, который поддерживает обвинение по «московским делам». По сути, это архитектор вот этого «московского дела», когда людей и молодых людей сажают вообще ни за что на глазах у всей страны. Ну, это такая насмешка над правосудием. То есть откровенно отправляют ни в чём невиноватых людей в тюрьму. И это один их тех, кто душит ФБК, который признаёт их иностранными агентами. Ну и здесь достаточно легко, остроумно и весело ФБК показал, кто такие настоящие иностранные агенты, у которых недвижимость в странах НАТО, и показали, почему они так яростно борются с ФБК.

Одновременно с этим ещё стало ясно, почему с этим не будут бороться. Потому что показали, что точно такие же угодья у этого же Метельского, точно такая же история про Сергунину, про Горбунова. И можно этот ряд продолжать и продолжать. И становится понятно, что эти все — на одной стороне, а нормальные люди — на другой стороне. И совершенно становится понятно, за что эти прокуроры борются, за что и почему они сажают людей в тюрьму. Ну, просто, преступность власти показана.

Ну, вот ещё раз скажу. Огромный плюс этого расследования, что оно весёлое, оно сделано с юмором, и что это то обвинение, на которое придётся отвечать. Как только власть попробует это замолчать, у каждого в голове щёлкнет: «Да вы все такие».

По истории с Золотовым иллюзий не осталось ни у кого вообще. Это было слишком простое и внятное расследование. И по Метельскому иллюзий нет ни у кого. По фильму «Он вам не Димон» (там уж 30 млн. просмотров) иллюзий нет ни у кого. На самом деле, это очень сильные удары по коррупционной власти. И Фонд борьбы с коррупцией на сегодняшний день — это самая мощная общественная организация в России. И, конечно, я считаю, что надо им помогать, и нельзя дать их удавить. Понятно, почему с ними борются. Вот этот фильм ещё раз показал, почему власть не может их терпеть.

Сегодня все начинают понимать, почему материалы по делу Голунова засекретили. То есть все начинают понимать, что наркотики действительно подкинули и что система пытается сейчас как-то из ситуации выкрутиться. В этих случаях для того, чтобы не нанести репутационного ущерба системе, можно сделать только одно: быстрое и качественное расследование и наказание виновных. Но как только система на это не идёт, вся система становится соучастником происходящего. И само уже понятие репутации потеряно. И к системе отношение такое. Доверия у людей к системе нет никакого вообще!

Другое дело, что нарушены какие-то причинно-следственные связи. И когда проводят опрос, люди говорят: «Полиции не верим, прокуратуре не верим, судам не верим. За смертную казнь». Вот представляешь, логика какая у людей?

В деревне нет возможности выращивать мясо на продажу. Вообще нет возможности. Потому что есть Роспотребнадзор. И крестьянин не может просто так продавать молоко, он не может просто так выращивать мясо на продажу, потому что появился Роспотребнадзор. Причём когда-то давно у Роспотребнадзора там была маленькая комнатка, сейчас — гигантское двухэтажное такое серьёзное здание.

И Роспотребнадзор установил, что крестьянин не может сам вырастить мясо, сам забить быка. Он должен обязательно его отвести в централизованную бойню. Но бык же не знает, что его должны отвести на бойню, что ему надо туда поехать. И вот загрузить 500-килограммового быка… Он может не захотеть поехать. Потом оттуда надо везти мясо на анализ. Потом они должны дать добро. И только потом можно на рынок. Ну, никто с этим уже не связывается. С молоком ровно та же самая история. Ну, для себя держат, а на продажу держать перестали вообще. То есть реально вот так: мяса нет.

Ну не просто же так по всей стране мясо аргентинское или ещё откуда-нибудь. И этот промысел удавлен. Стад не стало. Вот стад в деревнях нету. Раньше было колхозное стадо, деревенское стадо. Этого сейчас нет нигде, потому что ну просто задушили вот так. Понимаешь, количество надзирающих, проверяющих, разрешающих, контролирующих стало больше, чем работающих. Вот такая проблема.

А раньше прямо на рынке проверяли. Привозили, прямо на рынке проверяли, ставили печать — и иди торгуй.

                    *   *   *

И. Воробьёва ― Всем здравствуйте! Это программа «Личный приём» с Евгением Ройзманом. Как всегда, эта программа идёт на два города, на две студии. В студии «Эха Екатеринбурга» — Евгений Ройзман, в студии «Эха Москвы» — Ирина Воробьёва. И мы начинаем. Женя, добрый вечер!

Е. Ройзман ― Всем привет! Ирин, следующую передачу я в Москве буду с тобой.

И. Воробьёва ― Супер! Ура! Это очень хорошая новость. Я очень люблю, когда ты в студии в Москве. И наши слушатели тоже, правда, очень любят, когда ты приезжаешь в Москву. Надо однажды мне собраться всё-таки в Екатеринбург тоже.

Е. Ройзман ― Договорились. Ты сказала.

И. Воробьёва ― Я сказала. Я уже давно сказала. Всё никак не соберусь. Но надо как-нибудь это сделать. Нас можно смотреть в Ютубе на канале «Эхо Москвы», там же – писать вопросы в чатик. Очень много вопросов задают по поводу жуткой, страшной истории в Санкт-Петербурге, где арестовали историка Олега Соколова, который уже признался в убийстве бывшей студентки. И обстоятельства того, как его арестовали, жуткие совершенно. И это как-то всех очень сильно потрясло. Как ты думаешь, почему?

Е. Ройзман ― Во-первых, когда человек преподаватель, когда он историк и когда он свою собственную студентку — ну, это, конечно, задевает всех. На самом деле, эта история имела достаточно долгую такую подводку. В 2013-ем году была ситуация. Был такой известный вор Яков Суббота. В частности, вот эта история с таможенником Бельяниновым, которого ограбили. И на Соколова вышли в связи с его делом и обнаружили у него дома какой-то просто гигантский арсенал. Там были автоматы, там были патроны, там была хренова куча оружия. Причём, оружие до 50-х годов, ну, то есть боевое оружие, в основном со времён Второй мировой войны.

Я тебе скажу, что если бы у меня дома нашли один патрон, меня бы посадили. У него нашли гигантский арсенал, огромное количество стволов. А с обыском к нему пришли именно по делу, что он вот эту группировку снабжал оружием. Это сегодня «Открытые медиа» опубликовали. Но это полдела.

Потом у него возник жесточайший конфликт с Евгением Понасенковым, после того как Понасенков написал очень мощную книгу… Да, она в некоторых случаях спорная, неожиданная, но очень мощная: Первая настоящая история наполеоновского нашествия, войны 1812-го года. И, конечно, Соколова это очень задело, потому что у него реальных научных публикаций было очень мало. То есть одна публикация серьёзная в вузе была, а всё остальное — такое литературно-художественное.

А тут Понасенков с таким мощным трудом. Начался конфликт. Понасенков полез глубже изучать. Нашёл откровенный плагиат в трудах Соколова. Начался скандал. И последняя ситуация была — Понасенков выиграл. На его сторону встала экспертиза Российской академии наук. И действительно обнаружили плагиат в трудах Соколова.

Но, что интересно, когда Понасенков рубился с Соколовым, он обнаружил кучу разных историй и вынес их: вот эту историю со студенткой, привязанной к стулу, которую тот бил, утюг к лицу подносил, ещё… И Понасенков в сентябре 18-го года записал обращение к руководству Санкт-Петербургского университета: «Посмотрите, кого вы пригрели. Вы что делаете? Это плохо кончится». Ну, прошёл год с небольшим. И оно плохо кончилось.

Ну, я вот сегодня посмотрел, что публикуют форумы реконструкторов, французы что пишут. Ну, из этого складывается одна картина. Первое — конечно, это безнаказанность. Доцент Соколов всё время оставался безнаказанным. И, действительно, у него были влиятельные друзья. Ну, а второе — надо называть вещи своими именами — он постоянно пил. Он постоянно пил и в пьяном виде устраивал совершенно безобразные выходки…

И. Воробьёва ― А ты из чего такой вывод делаешь? Или это какая-то…

Е. Ройзман ― Нет, во-первых, послушай, уже даже то, что его абсолютно пьяного поймали. Ну, это тоже о чём-то говорит. Но о нём пишут люди, с которыми он занимался вот этими реконструкторскими выездами, с которыми стоял на бивуаках, с которыми имитировал все эти действия. Он пил и на выездах. Он постоянно пил. Он в одной ситуации убил лошадь, после чего ему не давали лошадей. Умудрился погнать в атаку конные подразделения французов. Устроил взрыв пороха там (300 кг пороха откуда-то привёз).

Ну, вот эти невменяемые поступки пьяного человека, дикие поступки пьяного человека. Все понимали, что это плохо кончится. Но никто не представлял, что это кончится так. Ну, слушай, алкоголь никого ещё до добра не доводил. Поэтому смотрим, как развивается ситуация. Ну, жесточайшая действительно ситуация, которая не красит ни университет, ни город, ни человечество в принципе, так скажем.

И. Воробьёва ― Да. И когда всё это выяснилось, начали его тут же стирать со всех сайтов, вымарывать отовсюду. Вот это, кстати, что за привычка? Притом что уже все знают, что интернет — штука такая: она хранит всё. И, в общем, это довольно бессмысленно.

Е. Ройзман ― Слушай, у нас это было всегда. У нас вымарывали из книг, вырывали предисловия, уничтожали фотографии, не дай бог там вовремя не поспеют за этим. Ну, страна такая. Всю жизнь у нас так было, особенно в сталинские времена. Но французы тоже поспешили убрать со своих сайтов. В своё время у Соколова был очень серьёзный покровитель Батурин (видимо, брат Елены Батуриной). И когда у него начались проблемы, то Соколов просто от него очень быстро открестился и ещё даже выступить умудрился. Ну, вот такие правила в этом мире, не про нас будет сказано.

И. Воробьёва ― Да. Ещё одна история, которая многих уже сегодня, мягко говоря, заинтересовала. Ну, в том числе и тебя — я читала у тебя в социальных сетях. Это новое расследование ФБК про семью московского прокурора. Посмотрел расследование полностью, да?

Е. Ройзман ― Слушай, это очень сильное расследование. Речь идёт о расследовании Фонда борьбы с коррупцией. Навальный сам озвучивал этот ролик. Относительно Дениса Попова, прокурора города Москвы. В иерархии прокурорской это чуть ли не второе лицо после Чайки. Называется оно: «Тайная жизнь иностранного агента». Я хочу сказать, что это очень мощное и качественное расследование. Оно нисколько не ниже, чем расследование по Золотову. И это то расследование, на которое надо отвечать. Если власть промолчит, значит, власть признаёт и автоматически становится соучастником происходящего. Это вот то расследование, на которое надо отвечать.

Вся суть этого расследования состоит в том, что вот Денис Попов, успешный прокурор с зарплатой на какой-то момент около 60 тысяч рублей, вдруг приобретает имение в Марбелье, на испанском курорте, приобретает недвижимость в Черногории, которая становится коммерческой недвижимостью, одновременно строит на горнолыжном комплексе какие-то шале, ну и плюс ещё на закуску — имение на Рублёвке нашли, которое на маму пожилую записано, ну и рыболовецкие угодья на Волге под Астраханью. Здорово.

И это тот человек, который поддерживает обвинение по «московским делам». По сути, это архитектор вот этого «московского дела», когда людей и молодых людей сажают вообще ни за что на глазах у всей страны. Ну, это такая насмешка над правосудием. То есть откровенно отправляют ни в чём невиноватых людей в тюрьму. И это один их тех, кто душит ФБК, который признаёт их иностранными агентами. Ну и здесь достаточно легко, остроумно и весело ФБК показали, кто такие настоящие иностранные агенты, у которых недвижимость в странах НАТО, и показали, почему они так яростно борются с ФБК.

Одновременно с этим ещё стало ясно, почему с этим не будут бороться. Потому что показали, что точно такие же угодья у этого же Метельского, точно такая же история про Сергунину, про Горбунова. И можно этот ряд продолжать и продолжать. И становится понятно, что эти все — на одной стороне, а нормальные люди — на другой стороне. И совершенно становится понятно, за что эти прокуроры борются, за что и почему они сажают людей в тюрьму. Ну, просто, преступность власти показана.

Ну, вот ещё раз скажу. Огромный плюс этого расследования, что оно весёлое, оно сделано с юмором, и что это то обвинение, на которое придётся отвечать. Как только власть попробует это замолчать, у каждого в голове щёлкнет: «Да вы все такие».

И. Воробьёва ― Вот давайте теперь отмотаем немного назад и вспомним, как часто, вообще, власть реагировала на расследования Алексея Навального, если не считать ту самую прокурорскую проверку в отношении Метельского, которая была проведена, и нам сказали, что никаких нарушений не было. А так-то, в принципе, чего, разве были какие-то реакции, кого-то увольняли, кого-то сажали?

Е. Ройзман ― Ирин, я тебе скажу, что по истории с Золотовым иллюзий не осталось ни у кого вообще. Это было слишком простое и внятное расследование. И по Метельскому иллюзий нет ни у кого. По фильму «Он вам не Димон» (там уж 30 млн. просмотров) иллюзий нет ни у кого. На самом деле, это очень сильные удары по коррупционной власти. И Фонд борьбы с коррупцией на сегодняшний день — это самая мощная общественная организация в России. И, конечно, я считаю, что надо им помогать, и нельзя дать их удавить. Понятно, почему с ними борются. Вот этот фильм ещё раз показал, почему власть не может их терпеть. Ну, так вижу.

И. Воробьёва ― Я как раз, просто, среагировала на твою фразу, что власть должна либо среагировать, либо расписаться в том, что это всё соучастники. Вот я и говорю, что раньше власть, в общем, не реагировала практически.

Е. Ройзман ― Смотри, ещё один остроумный момент в расследовании. Навальный его начинает, выйдя из своего подъезда в Марьино, где у него трёшка, где они живут вчетвером. И тут же показывают, как живут те, которые его преследуют! Понимаешь, тоже достаточно остроумный такой и очень наглядный момент. У Навального-то нет недвижимости, у Албурова нет там недвижимости, у Любы Соболь нет недвижимости, понимаешь? У меня тоже вот нет недвижимости там.

И. Воробьёва ― Ну, ты так перечисляешь, как будто вам, ну, в смысле тебе как-то обидно, что у них есть недвижимость, а у вас — нет.

Е. Ройзман ― Я к этому очень спокойно отношусь. То есть, знаешь, у каждого — своё удовольствие в жизни.

И. Воробьёва ― Ну ладно, мы, я думаю, вернёмся ещё к этим историям. Посмотрим, может быть, будет всё-таки какая-то реакция на это расследование Алексея Навального. Ещё есть события, которые произошли за последнее время. Это, конечно, события в Боливии — события с тем, что президент подал в отставку на фоне массовых протестов в стране. И все как-то очень начали радоваться. Ты тоже радуешься?

Е. Ройзман ― Я, на самом деле, наблюдаю точно так же внимательно, как наблюдают все заинтересованные лица. Конечно, меня немножко задело, что поторопился выступить наш МИД, который тут же объявил, что это государственный переворот и так далее. Но я думаю, что они, просто, тут же ситуацию примеряют на себя. Но меня задело другое.

МИД России отказывает народу Боливии в умении самостоятельно мыслить, в умении выбрать себе президента самостоятельно, в умении сопротивляться узурпации власти. То есть просто вот так низвели на уровень безмолвных и бессловесных рабов народ другой страны просто одним своим заявлением. Ну, естественно, там поддержали бы в такой ситуации Венесуэлу, Кубу, ну и, думаю, что и Северную Корею тоже. То есть круг друзей становится очевиден и понятен.

А что касается самого Эво Моралеса, там очень интересный момент. Он индеец из очень бедной семьи. Он пришёл к власти совершенно честно. Перед этим он сидел в тюрьме за свои убеждения. Он пришёл к власти в 2005-ом году и честно выиграл следующие выборы. А вот дальше он не смог отказаться от власти. Если бы после двух сроков президентства он ушёл бы в отставку, он бы сейчас был национальным героем. Но он не ушёл. Он пошёл на ухищрения.

Ухищрение такое маленькое и некрасивое: он сказал, что теперь вот будет так, а первый срок поэтому не считается. И снова вышел на второй срок как бы, получается. Первый не посчитал. Но вынужден был в какой-то момент провести референдум, можно ли ему идти на третий срок, а на самом деле — на четвёртый срок. И референдум-то был вообще неубедительный, то есть ему доверия особого уже не было. И вот когда он пошёл на этот срок, и когда все увидели, как местная Памфилова начинает подсчёт голосов, и все увидели, что народ пытаются обмануть, вот тогда все и возмутились. Это народ возмутился.

И, кстати, обрати внимание, что военные повели себя честно — военные не стали в этом участвовать. И Моралесу здесь плюс, что он увидел, что произошло, и подал в отставку. Да, с опозданием, но он подал в отставку и не допустил кровопролития, что тоже ему плюс. Но ещё раз скажу, что если бы он ушёл в отставку тогда, когда положено, он бы остался национальным героем. Сейчас он узурпатор.

Я как историк хочу привести один пример, о котором всю жизнь я думаю. Вот республика Венеция. Там было в законодательстве два самых страшных слова. Самое страшное слово было «коррупция». Второе страшное слово «узурпация власти». Не дай бог заподозрили бы просто в желании остаться дольше у власти. То есть сносили сразу. Ну и третье у них слово страшное было — это слово «убийство». Так вот в Венеции, благодаря тому, что не допускалась никакая узурпация власти и преследовалась коррупция, тысячу лет истории Венеции ни одного народного восстания. То есть вот согласись, что это заметно и понятно.

И ещё один момент, касающийся собственно Боливии. Она не уходила под воду, в отличие от Венеции. Там даже какой-то экономический рост имел место. Просто людям надоело. А второе — люди увидели враньё. А враньё в лицо людям — это всегда неуважение. И это воспринимается болезненно любым нормальным человеком.

Понимаешь, это вот очень простой пример, но вот представь себе, если человека кормить каждый день чёрной икрой, то ему даже это надоест. А тут ведь не чёрной икрой кормят. Поэтому всё, что произошло в Боливии, оно совершенно логично, нормально. Ну и, слава богу, что не пролилось крови. Сейчас будут выборы. Выберут. Справится народ Боливии как-нибудь сам.

И. Воробьёва ― Тоже просят прокомментировать историю с Гасаном Гусейновым, который высказался относительно захламленности русского языка и что только на русском языке есть периодические издания. Но мы знаем, что там дальше было: и комиссия по этике, и отказ извиняться, и так далее. Ты здесь на чьей стороне?

Е. Ройзман ― Гусейнов — известный филолог. Он, говоря о русском языке, выбрал не очень удачно слово. Это слово выдернули и начали муссировать. И главное, конечно, — у него нерусская фамилия. И это задело, начали из искры пламя раздувать. Но оно, на самом деле, толком-то никак не раздувается, хотя разговоров вокруг этого много. Поэтому я совершенно точно понимаю.

Я видел людей, которые заступились и разбирали ситуацию, которым я верю. Люди, которые в это вникли. И у меня к ним доверие абсолютное. Мне неохота туда лезть, мне неохота полностью всё читать. Я понимаю, что произошло что-то не то. Неловкая совершенно ситуация. Он писал не на официальном сайте, а у себя на страничке в Фейсбуке. Я думаю, что, может быть, имело бы смысл просто спокойно и внятно донести свою позицию. Хотя я допускаю, что он это уже сделал, и это выдернули из контекста.

В недавнее время меня задела история с Чубайсом, когда все начали говорить, что вот Чубайс сказал, что все жители Советского Союза были лентяи и идиоты. И я понимаю, что этого не было. Хотя бы потому, что Чубайс — не идиот. Но последнее время я уже даже об этом вынужден был написать, и хочу сейчас сказать вслух. Люди, как вы только слышите, что снова началось, что Чубайс сказал не то, знайте, что в этот момент вам шарят по карманам. То есть Чубайс сейчас служит для отвлечения внимания, для напускания тумана, для того, чтобы вы забыли, что сейчас что-то происходит на самом деле очень важное. Чубайса используют именно вот для этих целей.

И. Воробьёва ― Подожди, Чубайс, ты хочешь сказать, не говорил этого?

Е. Ройзман ― Чубайс говорил совершенно не так. Говорил в фильме и говорил применительно к конкретной ситуации. То есть совершенно точно, что это выдернуто из контекста.

И. Воробьёва ― Но эта цитата Чубайса попала в фильм «Редакции», который назывался, по-моему, «Гибель империи». Эта съёмка, которая была использована, она, вообще, из фильма «НТВ» 2013-го года. И прошла она по федеральным каналам. Вообще, не очень понятно, почему вдруг сейчас.

Е. Ройзман ― Да. А сейчас она где-то пригодилась.

И. Воробьёва ― Хорошо. Ладно. У нас есть несколько минут, чтобы перейти к личному приёму. В следующей части мы ещё вернёмся к общим новостям.

Е. Ройзман ― У меня в этот раз приём сразу начался. Пришла женщина. У неё умерла сестра, которая с детства воспитывала племянника. Ну и всё. Племянник начал употреблять наркотики, требует с неё денег, бьёт и просто не даёт жизни. И вот здесь мы приходим к тому, что если бы было принудительное лечение, то вопрос бы как-то решался.

Принудительного лечения нет. Он будет её бить, никто не станет его задерживать, потому что он понимает, где можно, где нельзя. Он будет извиняться, его будут снова отпускать. Он будет снова на ней отыгрываться. И это билет в один конец. Когда-нибудь он умрёт. Но до этого времени он успеет ещё и тетушку свою в гроб загнать. И таких случаев становится много. И людям пожаловаться некуда вообще.

И вот знаешь, на этом фоне очень интересен опыт Рязани. В Рязани Областная дума (или ЗакСобрание, я не помню) приняла решение, что они будут тестировать школьников на наркотики. Ну и началось опять. Начали раздувать. А я считаю, что совершенно правильно. И надо тестировать школьников на наркотики. Смотри, аргументация очень простая. Если мы считаем наркоманию заболеванием, то чем раньше выявим, тем больше шансов на выздоровление. Понятно, да? Логика простая.

И. Воробьёва ― Ну, в ней есть свои изъяны. Но да.

Е. Ройзман ― Второй момент очень важный. Если ты говоришь: «Моего ребёнка не надо тестировать. Я своему ребёнку доверяю». Ну, хорошо, с ним в классе ещё 30 человек учится, ты каждому из них доверяешь? И вот в этом месте, как правило, полемика заканчивается. Ещё один очень важный момент, что сама возможность тестирования оказывает очень мощный профилактический эффект. То есть это все исследователи знают: если ты знаешь, что в любой момент могут взять тесты, лишний раз не полезешь.

И, конечно, родители должны знать. Поэтому я за тестирование. Я считаю, что это нормально, что это надо. А когда кто-то говорит: «Вот унизительно»… Слушай, ну ты флюорографию каждый год проходишь. Ничего, неунизительно…

И. Воробьёва ― Да, но ты делаешь это добровольно. И к врачу ты идёшь тоже добровольно.

Е. Ройзман ― Послушай, на диспансеризацию ты тоже идёшь добровольно. Просто, на диспансеризации один маленький пункт: собеседование с наркологом, освидетельствование у нарколога. То, что происходит сейчас в России, когда люди идут за справкой, что не состоят на учёте у нарколога, ну 99% не состоят на учёте у нарколога. И что? Эта справка не говорит ни о чём. А вот если в справке у/086 будет пункт «освидетельствование у нарколога», то это совершенно другого качества будет справка. На самом деле, это убережёт очень-очень многие жизни.

И. Воробьёва ― Ну и что это за освидетельствование у нарколога? Я вот когда водительское удостоверение меняла просто по истечению давности, я тоже была у нарколога, который спросил меня: «Вы наркотики принимаете?». Я сказала: «Нет». — «Пьёте?». Я говорю: «Нет». — «Ну, всё, свободны». Ну и что это?

Е. Ройзман ― Слушай, ну ты выглядишь замечательно. У него не возникло вопросов к тебе, понимаешь? А опытный нарколог даже по радио определит.

И. Воробьёва ― Это то есть, просто, я утром к нему не зашла? Я поняла.

Е. Ройзман ― Ты никакого унижения же не испытала в связи с этим?

И. Воробьёва ― Нет, вообще, на самом деле, это какая-то дурацкая процедура. Ты ходишь к психиатру и к наркологу совершенно бессмысленно. Сейчас какая-то другая процедура, насколько я понимаю.

Е. Ройзман ― Нет, там тестирование сейчас другое. Тестирование на мочу, на слюну. Оно сейчас очень быстрое. И оборудование для этого есть. Оно недорогое и очень мобильное. И можно делать это всё совершенно по-другому. Это очень важно хотя бы родителям знать. Возраст вовлечения резко снизился до 12-13 лет. То есть это на самом деле необходимо.

И. Воробьёва ― Очень много вопросов по принудительному и массовому тестированию на наркотики.

Е. Ройзман ― Не, не говори слово «принудительное». Это слово придумали.

И. Воробьёва ― Добровольное?

Е. Ройзман ― Что значит принудительное? «Обязательное» — можно сказать. Почему принудительное? Тогда надо говорить: принудительная сдача крови, принудительная диспансеризация.

И. Воробьёва ― Хорошо, обязательная. Какая разница?

Е. Ройзман ― Принудительная кардиограмма и так далее.

И. Воробьёва ― Подожди, а чем отличается обязательное тестирование? Если ты не согласен тестироваться на наркотики, то что дальше?

Е. Ройзман ― Подожди секунду. Диспансеризацию ты проходишь. Все, кто живёт в обществе, опасаются заразных болезней. Если наркоманию считать болезнью, то она тоже заразная. А у подростков она заразная особенно, потому что если один появится в классе вот такой из теневых лидеров, который будет затаскивать, он полкласса к концу года подсадит. Поэтому если мы считаем наркоманию болезнью, ну давай честно говорить, она заразная. Поэтому нормально совершенно тестирование.

И. Воробьёва ― Хорошо. Второй вопрос.

Е. Ройзман ― Флюорография же нормально! Неунизительно. Проходишь же. Потому что надо.

И. Воробьёва ― Но это разные вещи. Это совершенно разные вещи.

Е. Ройзман ― Ну-ка подожди. А чем это они разные, Ирина?

И. Воробьёва ― Я сейчас второй вопрос задам, чтобы ты понял, почему разные. Люди боятся, что, во-первых, данные, которые получат врачи: а) будут сфальсифицированы и б) будут использованы, то есть где-то там в медицинской карте будет стоять определённая метка у ребёнка — а это нехорошо и неправильно.

Е. Ройзман ― Вот смотри, такая опасность есть. Но когда ты не уследил за ребёнком, и тебе звонят, что он, упоровшись, там разбил несколько машин и несколько трупов оставил, то это уже совсем другая история. А коснуться может каждого. Поэтому лучше пусть будет тестирование, потому что родителям лучше знать, чем не знать.

И. Воробьёва ― А так родители не могут пойти протестировать?

Е. Ройзман ― Подожди секунду. И если даже родители думают, что им лучше не знать, то вот родителям лучше знать. Вот пусть лучше знают. Потому что если ты живёшь не необитаемом острове, ну живи по своим правилам. Но когда ты живёшь в обществе и когда в классе кроме твоего ребёнка ещё 30 человек, конечно, надо знать. Ну, надо знать, просто чтобы обезопасить других детей. Если у других детей проблемы, обезопасить своего. Ну, надо знать. Невозможно всё время голову в песок закапывать постоянно. Это же детей касается.

И. Воробьёва ― Просто, родители, которые хотят знать, они и так могут протестировать своих детей, совершенно не связываясь в этом смысле со школой и со всем тем, что может вылиться в итоге.

Е. Ройзман ― Ирин, вот я сейчас разговариваю как человек, к которому приходят постоянно. Знаешь, сидит отец, рыдает и говорит: «Моему 15 лет. Я не знаю, что делать. Я открыл его переписку и схватился за голову. Он употребляет уже давно. Я теперь понимаю, куда деваются вещи». И такое сплошь и рядом. Ну, понимаешь, я знаю, о чём я говорю. Я ж не теоретик.

И. Воробьёва ― Но я же спорю с тобой только в том смысле, что в моей голове сомнения относительно того, что это поможет.

Е. Ройзман ― Послушай, это конечно поможет. Ещё раз скажу, что даже сама возможность тестирования уже очень мощная профилактическая мера — об этом помнят и знают. То есть это на самом деле так. Это известно всем специалистам. Ну а потом, всё равно надо же понимать, где мы находимся. Ну, невозможно всё время закрывать глаза. Это же наши дети.

И. Воробьёва ― Ладно, мы не будем дальше спорить, несмотря на то, что эта тема вечная и вечно дискуссионная. Тут уж ничего не поделаешь.

Е. Ройзман ― Нет, ну слушай, давай проще: что лучше — знать или не знать? Слушай, а давай-ка сейчас голосовалку поставим.

И. Воробьёва ― Нет, не будем устраивать голосовалку. Вот не буду ставить.

Е. Ройзман ― Почему мы не будем ставить голосовалку?

И. Воробьёва ― Потому что. Потому что нет никакого ответа — да или нет… Точнее, нет…

Е. Ройзман ― Давай посмотрим, как люди к этому отнесутся, как аудитория отнесётся.

И. Воробьёва ― Подожди, пожалуйста. Нет никакого ответа «нет» на вопрос: «Хотите ли вы знать, употребляет ли ваш ребёнок наркотики?». Конечно, хотят. Нет смысла даже ставить такой вопрос.

Е. Ройзман ― Всё. То есть получается, что я прав. Ты признала это без голосования. Ну, поехали дальше.

И. Воробьёва ― Нет, я, просто, сказала, что все хотят знать и всем, наверное, не всё равно. Голосование бессмысленное. Но вопросов по обязательному тестированию в школах всё равно остается очень много. И мы обязательно будем возвращаться к этой истории. Я обязательно буду с тобой спорить. Иначе, зачем я здесь сижу в этой московской студии? Давай дальше поедем по личному приёму. И у нас есть ещё несколько вопросов от слушателей по разным новостям.

Е. Ройзман ― Смотри, у меня в пятницу приём, который был, это был ровно год, как я начал приемы. И у нас прошло порядка полутора тысяч человек. То есть это очень эффективный, серьёзный такой приём. Ну, идёт практически столько же народу, сколько шло ко мне, когда я был главой города.

Вот интересная ситуация. Пришёл парень. Он хоккеист. «У нас, — говорит, — был один клуб на Луначарского «Темп» и ещё был один клуб рядом там на Мамина-Сибиряка «Дружба» во дворах. И мы каждый год заливали корт, команды были. А теперь, — говорит, — у нас забрали помещение под раздевалки. У нас в подвалах были помещения под раздевалки. И у нас забрали их. Ну и мы не стали ни корты заливать в этом году, ничего, потому что ни переодеваться, и оборудование негде хранить».

И понимаешь, я знаю, что это связано с антитеррористическим законодательством. Запретили в подвалах раздевалки, секции. Заварили всё что можно. Но я попробую там помочь, потому что я знаю, что районы зачастую идут навстречу, ищут какие-то другие помещения. Но вот такая проблема. Ударило, на самом деле, по многим вот таким дворовым секциям. То есть тоже об этом имеет смысл думать.

И. Воробьёва ― Тогда давай, в какую сторону думать? То есть проблема есть. Её можно как-то решить?

Е. Ройзман ― В каждом конкретном случае надо что-то искать, потому что пустующих помещений тоже достаточно. Но вот из подвалов выселяют всех.

И. Воробьёва ― И это понятно, в общем. На самом деле, если вдуматься, то да.

Е. Ройзман ― Ну, это тот самый случай, что, обжегшись на молоке… Слушай, пришла ко мне девчонка. Толковая, серьёзная девушка. Она создала школу этикета. Работают уже два месяца. Ну, это что-то типа Смольного института, что при Екатерине II было сделано. Она говорит: «Этого сейчас не хватает. Это очень востребовано, потому что люди хотят знать, как себя вести, как правильно поступать в разных ситуациях. Особенно это касается девчонок».

Я говорю: «Ну, у тебя не клерикальное, не церковное направление?». Она говорит: «Нет, абсолютно светское направление. Как должна себя вести нормальная светская девушка, светская женщина». И это очень востребованная история. Я буду следить. Посмотрю, где поддержать. Сам схожу, посмотрю, как эти курсы выглядят. Они в нескольких направлениях у неё. Но я впервые столкнулся с тем, что это стало востребованным.

И. Воробьёва ― Давай ненадолго к другим новостям перейдём. И потом обратно вернёмся. Тут очень много вопросов по поводу того, что нам больше не нужна «Википедия», но зато нам нужна «Большая российская энциклопедия». Вот Владимир из Вологды спрашивает, если будет такое замещение, то как ты отреагируешь?

Е. Ройзман ― Я считаю, что эти сервисы совершенно не пересекаются. И хороший новый, современный академический словарь будет иметь смысл, будет иметь смысл «Большая российская энциклопедия» именно настоящая, за которой будет стоять Российская академия наук, хотя там тоже куча вопросов возникает. Но это никаким образом не отменяет «Википедию». «Википедия» — это невероятное изобретение человечества. Это прорыв. Это проект общечеловеческий, где каждый может принять какое-то посильное участие.

И, конечно, когда руководитель государства сам не работает с интернетом, у которого нет смартфона, которому приносят распечатки на листочках бумаги, ну конечно это до конца понять и осознать он не может. Но мир без «Википедии» уже прежним не будет никогда. То есть мир с «Википедией» — это уже другой совершенно мир. И все мы этим пользуемся. Поэтому конечно я считаю, что «Большая российская энциклопедия» будет иметь смысл, если она будет сделана честно. Потому что сейчас «Большая советская энциклопедия», во-первых, редактировалась на ходу много раз; во-вторых, она оставляет очень много вопросов.

И я тебе скажу как историк. Я когда начинаю всерьёз к лекциям готовиться, особенно по истории России, я вдруг понимаю, как выстроены были наши учебники. К структуре вообще никаких претензий нет, структурированы были блестяще. Но настолько тенденциозная подача информации… И я только сейчас, будучи взрослым и свободным человеком, понимаю, как нас трамбовали, и как нас отучали думать — просто вот загоняли в очень узкие рамки. И я этими учебниками пользуюсь только в качестве структуры такой, потому что структуру давали блестяще. А всё остальное ну никуда негодно.

И. Воробьёва ― Ну вот какой шанс, что «Большая российская энциклопедия» будет более, скажем так, адекватная, чем «Большая советская энциклопедия»?

Е. Ройзман ― Никаких шансов нет, потому что это будут использовать в политических и в пропагандистских целях. Но, тем не менее в своё время при Екатерине II сделали первый российский словарь. И очень мощный. Там 6 томов. Долго очень с ним работала Академия наук. Ну, Дашкова за это отвечала. И это получилось. То есть это имело смысл. Я считаю, что интересно было бы всё равно, если бы хорошо сделали. Но к Российской академии наук на сегодняшний день очень много претензий.

И я вот сейчас поддерживаю «Диссернет» в их работе, потому что в годы безвременья столько появилось фальшивых диссертаций самых разных — и кандидатских, и докторских. И говорят, что столько ректоров вузов, которые понакупили диссертаций. Я с этим сталкивался. Я им верю, когда вопросы возникают к министру культуры и ко многим другим. А по многим даже не поднимают вопросы, потому что это понятно всё. Если честно, да, есть сомнения.

И. Воробьёва ― Ну да. Тут есть несколько вопросов от слушателей по итогам предыдущих личных приёмов и тех историй, которые были рассказаны. Два вопроса. Первый. Вот помнишь, была история с девушкой, которую тоже преследовал психически больной человек, который отсидел за убийство?

Е. Ройзман ― Это очень серьёзная история. Занимается у нас этим известный адвокат Сергей Колосовский. То есть они создали ему огромные проблемы. Они создают очень серьёзное давление на судебных приставов, на прокуратуру. Они сейчас обнуляют его права. Выясняют, как к нему могли попасть права, когда он их лишён. И они ему сейчас создали такую ситуацию, что он лишний раз не высовывается. Но они её способны довести до конца. То есть эта ситуация будет публичной в любом случае.

И. Воробьёва ― И тогда возвращаемся к историям с личного приёма.

Е. Ройзман ― Пришёл ко мне мужик — водитель скорой помощи. Ему исполнится 70 лет. Он говорит: «Женя, понимаешь, мне так хотелось получить «Ветерана труда». У меня 52 года общий стаж. Я только на скорой уже столько лет работаю. Я спрашиваю: «Почему?». Он говорит: «Ну, как-то чтобы отметили. Всё равно 70 лет». Я говорю: «А вы работаете?». Он говорит: «Ну, а кто меня выгонит? Я хорошо же работаю».

Я говорю: «А сколько зарплата?». Он говорит так с достоинством: «Ну, 25 всегда выходит». Хороший дядька 70-летний, трудяга. И вот я сейчас говорю, зовут его Иван Петрович, день рождения у него, работает на скорой помощи на Бардина, на этой подстанции. Если кто-то догадается его поздравить и представить его к званию «Ветеран труда», это будет справедливо. Ну, я ещё обзвоню там, от кого это зависит.

И. Воробьёва ― Да. Так.

Е. Ройзман ― Приходили из разных техникумов. А, очень интересно. Пришла девчонка, 23 года всего. Родом из деревни Шадринка. Получила высшее образование. А деревня Шадринка эта между Ирбитом и Байкалово. Я говорю: «С чем ты пришла?». Она говорит: «Я хочу помочь своей деревне». Я говорю: «Что у тебя случилось?». Она говорит: «У нас сгорел Дом культуры с библиотекой». Я говорю: «Сколько вас народу живёт?».

Она говорит: «800 человек. Но у нас деревня умирает». Я говорю: «А почему?». Она говорит: «Ну, у нас все стараются уехать. Пенсионеры у нас считаются богатыми людьми, потому что у них наличные деньги, пенсия. Но рожают, к сожалению, в основном социально неблагополучные». Я говорю: «А что, ради пособия?». Она говорит: «Да, на эти пособия и живут».

Но проблема в том, что эта история не только в её деревне. Просто, вот она за свою деревню переживает, а у нас такая ситуация во всех деревнях. Это действительно так. Есть о чём подумать. Ну и, конечно, первое, они начинают гаснуть: сначала уходят оттуда больницы, остаются маленькие фельдшерские пункты, потом уходят фельдшерские пункты, потом нет детского садика, потом закрывают школу. Ну и на этом всё разваливается. То есть, есть о чём подумать, действительно. Я-то вообще считаю, что село надо полностью освобождать от налогов. Они там до такой степени зажаты! В деревне нет возможности выращивать мясо на продажу. Вообще нет возможности.

И. Воробьёва ― Почему?

Е. Ройзман ― Потому что есть Роспотребнадзор. И крестьянин не может просто так продавать молоко, он не может просто так выращивать мясо на продажу, потому что появился Роспотребнадзор. Причём когда-то давно у Роспотребнадзора там была маленькая комнатка, сейчас — гигантское двухэтажное такое серьёзное здание.

И Роспотребнадзор установил, что крестьянин не может сам вырастить мясо, сам забить быка. Он должен обязательно его отвести в централизованную бойню. Но бык же не знает, что его должны отвести на бойню, что ему надо туда поехать. И вот загрузить 500-килограммового быка… Он может не захотеть поехать. Потом оттуда надо везти мясо на анализ. Потом они должны дать добро. И только потом можно на рынок. Ну, никто с этим уже не связывается. С молоком ровно та же самая история. Ну, для себя держат, а на продажу держать перестали вообще. То есть реально вот так: мяса нет.

Ну не просто же так по всей стране мясо аргентинское, ещё откуда-нибудь. И этот промысел удавлен. Стад не стало. Вот стад в деревнях нету. Раньше было колхозное стадо, деревенское стадо. Этого сейчас нет нигде, потому что ну просто задушили вот так. Понимаешь, количество надзирающих, проверяющих, разрешающих, контролирующих стало больше, чем работающих. Вот такая проблема.

И. Воробьёва ― Но, с другой стороны, нельзя же не проверять это мясо. Его же люди будут покупать.

Е. Ройзман ― Слушай, как-то всю жизнь жили, быстро проверяли, и всё было нормально. Раньше прямо на рынке проверяли. Привозили, прямо на рынке проверяли, ставили печать — и иди торгуй.

И. Воробьёва ― Ладно.

Е. Ройзман ― Вот хорошая история ещё была.

И. Воробьёва ― Давай.

Е. Ройзман ― Пришла девчонка. Такая, знаешь, убеждённая девчонка, юрист. Устраивалась в банк. Подходила. А банк ей отказал. И она узнала, что банк ей отказал, потому что узнали, что у неё сожитель судимый. И банк ей поэтому отказал. Она пришла ко мне и говорит: «Я считаю, что это несправедливо. Я хочу добиваться справедливости». А я говорю: «А справедливости какой? Банк отвечает за деньги клиентов. У банка есть служба безопасности. И они посмотрели — есть риски, потому что твой парень судимый. Ну, есть определённые риски. У них есть свой опыт. Им лучше тебя не принимать».

— «Да. Но есть закон. Они не имеют права». Я говорю: «Вполне возможно. Но они охраняют клиентские деньги. Они должны за этим следить. С них за это спросят. Вот за это спрашивают. Я считаю, что они поступили правильно». Она говорит: «Нет, я считаю, неправильно. Я буду бороться». А ей там уже говорят, ну человек сидит со стороны, слушает и говорит: «Может, тебе парня поменять уже как-то? Ну, что-то по-другому». Но если она его любит, значит должна понимать, что да, вот есть такие издержки. Да, так получилось. Есть вот такие издержки: «Я его люблю и никогда не брошу, потому что он хороший». Но вот интересная позиция. Но она решила бороться с банком. Вот такое бывает.

И. Воробьёва ― И чего будет?

Е. Ройзман ― Ну, позиция заслуживает уважения.

И. Воробьёва ― А, ну, в этом смысле да. Давай чуть-чуть буквально отвлекусь. Просто, мы иначе не успеем, возможно, эту тему затронуть. Тоже слушатели спрашивают, поскольку следят за этим делом. Вот сегодня стало известно, что следствие полностью засекретило материалы дела Ивана Голунова. Понятно, что это дело ты помнишь. Почему я чуть-чуть назад делаю шаг? Буквально недавно адвокат, мягко говоря, обратил внимание на то, что за 5 месяцев они не сделали ничего и никого не привлекли к ответственности. И теперь от обложки до последней страницы всё засекретили.

Е. Ройзман ― На самом деле, напоминаем ещё ситуацию. Голунов, которого задержали с наркотиками, быстро стало понятно, что это наркотики не его, и он отношения к ним не имеет. Но уголовное дело по наркотикам возбуждается просто при наличии наркотиков. И кто-то должен сидеть за это — или человек, чьи были наркотики, или человек, который эти наркотики подкинул. И в какой-то момент стало понятно, что наркотики всё-таки подкинули. Но это дело можно было расследовать достаточно быстро. Кого-то сняли, кто-то ушёл в отставку. И теперь это дело — просто, есть такое понятие — его потихонечку заматывают.

Но каким образом следствие могло засекретить дело от суда? Для меня это загадка природы: как следствие засекретило материалы дела от суда? То есть в природе прецедентов я пока не знаю. Государственную тайну оно не содержит. Несовершеннолетних там, вроде, нет никого. Следовательно, всем становится понятно, что… Знаешь, дело ясное, что дело тёмное. То есть все начинают понимать, что наркотики действительно подкинули и что система пытается сейчас как-то из ситуации выкрутиться.

В этих случаях для того, чтобы не нанести репутационного ущерба системе, можно сделать только одно: быстрое и качественное расследование и наказание виновных. Но как только система на это не идёт, вся система становится соучастником происходящего. И само уже понятие репутация потеряно. И к системе отношение такое. Доверия у людей к системе нет никакого вообще!

Другое дело, что нарушены какие-то причинно-следственные связи. И когда проводят опрос, люди говорят: «Полиции не верим, прокуратуре не верим, судам не верим. За смертную казнь». Вот представляешь, логика какая у людей?

И. Воробьёва ― Очень даже представляю. Мы это уже проходили. Даже недавно обсуждали. Понимаешь, вот это засекречивание от и до выглядит правда немножко панически.

Е. Ройзман ― Ирин, я тебе выскажу своё отношение к этому делу. Я думаю, что многие слушатели его разделят. Я к этому делу отношусь очень брезгливо, потому что там откровенно подлые персонажи в этом участвовали, которые сейчас боятся всего. Начальство их боится, что вскроются какие-то другие дела. Начальство их начальства боится, что вскроется вообще гнилость всей системы. И поэтому у меня к этому делу отношение брезгливое. И я когда об этом думаю, ну, не блевануть бы…

И. Воробьёва ― Ладно. У нас есть ещё несколько минут на истории с приёма, если они есть.

Е. Ройзман ― Слушай, историй, на самом деле, очень много. У меня одна из самых сложных историй. Пришла женщина. Ей 76 лет. У неё сыну 54 года. Он бухает. И он её постоянно бьёт. И она ничего не может сделать. Он не хочет работать, потому что он сидит у неё на шее. У неё там какая-то пенсия маломальская. Мало того, они ему в своё время купили квартиру. Он женился. Потом у него жена отняла эту квартиру, и он вернулся к ним. И вот представь себе, у них дочь, которая потеряла мужа, вернулась в двушку к родителям. А потом этот красавец пришёл, которому некуда пойти…

И они живут вчетвером. Два пожилых человека — одному под 80, другому 76, и дети — дочь помоложе, а этому 54. Этот не работает, требует денег у матери, и мать бьёт откровенно. И она уже и в полицию, и всё. Полиция перестала выезжать. — «Это, — говорит, — ваше семейное дело». Представляешь, пожилая женщина. Этого человека зовут Игорь Мурзин, живут они в Посадской. Я в своё время пытался его устроить на работу. Он не пришёл — напился. Мать просила, чтоб я помог устроить его на работу. Вот такая ситуация. Бьёт пожилую мать. И она ничего не может сделать. И никуда не пойти пожаловаться. И ничего. Вот такая история.

И. Воробьёва ― Нет, подожди, во-первых, что значит ничего? Ну, в конце концов, можно же заявление написать на него, а не просто вызвать полицию.

Е. Ройзман ― Она один раз написала заявление. Его задержали. Ему дали сколько-то часов принудительных работ. Часов 400. Ну, он её потом просто измордовал после этого, понимаешь? А она уже ходит в это отделение полиции, как на работу. Они говорят: «Но мы же всё равно его потом отпустим. А он вас потом вообще убьёт».

Ну, я посмотрю, с кем из участковых можно поговорить, как повлиять на ситуацию. Ну, постараюсь тётке помочь, потому что ей некуда пойти. Представляешь, она мне говорит: «Понимаешь, 76 лет, я послевоенная. Нас мать пятерых воспитывала. Досыта не ели. Всю жизнь работала. Я так надеялась. Мне так пожить охота. И вот он вернулся и просто отравил всю жизнь. Мне уже сейчас умереть охота».

И. Воробьёва ― Ну, во-первых, для жертв домашнего насилия существуют приюты. В том числе и в Екатеринбурге они 100% есть.

Е. Ройзман ― Ну куда из своей квартиры 76-летней женщине с мужем…

И. Воробьёва ― Я всё понимаю. Но если стоит такой выборы. Во-вторых, ещё раз мы возвращаемся к тому, что необходимо как можно быстрее принимать закон о домашнем насилии и вводить охранные ордера, и всё это делать, потому что иначе вот эти истории будут у нас каждую программу.

Е. Ройзман ― Слушай, я считаю, что это был просто идиотизм и даже вредительство, когда декриминализовали домашнее насилие.

И. Воробьёва ― Да. И повторюсь ещё, что обязательно нужно как можно быстрее принимать этот закон. Жень, одна минута до конца. Можем либо одну историю рассказать, либо уже полминуты отдаю тебе на твою обычную речь.

Е. Ройзман ― Слушай, на самом деле, очень много проблем, очень много проблем экономических. Людям не хватает денег просто платить за жильё. Приходят молодые и спрашивают, уезжать, не уезжать? Но я уже тут советы не даю и никого не отговариваю.

Но, тем не менее, всё равно хочу сказать, что в конце концов всё будет хорошо. Ну, вот просто потому, что по-другому быть не может. И, конечно, этот момент надо как-то приближать, надо сопротивляться. Ну, на сегодняшнее — чтоб хотя бы не стало хуже. Давайте удачи всем и доброго здоровья!

И. Воробьёва ― У нас есть Сергей Смирнов, который говорит: «Будет хуже». И у нас есть Евгений Ройзман, который говорит, что всё будет хорошо; главное, чтобы не было хуже. Мне говорят, что вы отлично сочетаетесь в эфире «Эха Москвы». Это была программа «Личный приём». До встречи ровно через неделю.






ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

В качестве этакого сервиса проверку на наркотики принять можно, но не следует думать, что родители без анализов не заметят то, что с ребёнком происходит неладное. Найдутся и такие, которым не интересно бытиё дитяти, так там и анализ ни к чему.
________________________________________

Андрей Зубов:

Что значит для политика, тем более для президента страны любить отечество? Это означает отдавать всего себя для того, чтобы люди жили лучше. Отечество, как он верно сказал, — это люди, а не какое-то, он какое-то хитрое слово сказал относительно советского патриотизма. Это, конечно, не государство – это люди.

А разве люди сейчас живут лучше? Разве война на Украине, война в Сирии, эмбарго, санкции, которые навлекли на себя бессмысленные военные авантюры, разве всё это дало людям жизнь? Конечно, худшую, мы живём всё хуже и хуже, а не лучше и лучше.

Поэтому Путин никакой не патриот. Человек, который ответственен за управление страной, сам себя сделал за всё ответственным. Он всё сделал, чтобы у него не было конкурентов на выборах и 2008 года, и 2012 года, в итоге он захватил власть. Ему, наверное, жить хорошо, если совесть не мучает. А каково людям?! Людям-то хуже и хуже…

И тем самым он показывает, что он никакой не патриот, отеческие гробы он не любит, любви к родному очагу у него нет.
________________________________________

То, что вы, Евгений, предлагаете, одна из мер. Но она может быть важна тем из родителей, которые "проглядели" детей, а потом "встрепенулись". Их не много, и обобщать излишне.
________________________________________

Всё это плохо работает. Мочу можно сдать чужую, никто не следит, время сдачи анализов известно заранее. Чтобы не выявилось употребление, говорят, достаточно три дня не принимать. Ну, конечно, зависит от типа наркотика.
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ирина Воробьёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Коррупция (0)
  • Общество (0) > Наркомания (0)
  • Общество (0) > Молодёжь (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 19.05.2020 - ДЕБАТЫ НАВАЛЬНОГО И СТРЕЛКОВА
  • 16.05.2020 - ИСПОВЕДЬ ЕВГЕНИЯ РОЙЗМАНА
  • 02.05.2020 - ТЫ НЕ ОДИН
  • 28.04.2020 - КОГДА НАЧНЁТСЯ СПАД ПАНДЕМИИ
  • 20.04.2020 - ДВЕ БЕДЫ РОССИИ — НЕФТЕЗАВИСИМОСТЬ И КОРОНАВИРУС
  • 18.04.2020 - РОССИЙСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО ПРОТИВ ВВОЗА В СТРАНУ ДЕШЁВОГО БЕНЗИНА
  • 13.04.2020 - РАЗДАВАЙТЕ МАСКИ, А НЕ ГЕОРГИЕВСКИЕ ЛЕНТОЧКИ!
  • 05.04.2020 - РАЗГОВОР С АНДРЕЕМ ИЛЛАРИОНОВЫМ
  • 01.04.2020 - ОБРАЩЕНИЕ НИКОЛАЯ РЫБАКОВА
  • 05.03.2020 - ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ НА ЮГЕ РОССИИ
  • 02.03.2020 - ГЕНОЦИД СОБСТВЕННОГО НАРОДА — ЭТО «СКРЕПЫ», «ОСОБЫЙ ПУТЬ»?..
  • 17.02.2020 - ПРОБЛЕМА ИНКЛЮЗИВНОСТИ В ПОЛИТИКЕ И ЭКОНОМИКЕ
  • 10.02.2020 - 1937-Й НАСТУПАЕТ — ВСТРЕЧАЙТЕ
  • 04.02.2020 - СТРАНА ПУТИНА
  • 03.02.2020 - ЦЕНТР АНТИКОРРУПЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ «ЯБЛОКА» ЗАПУСКАЕТ ВОЛОНТЁРСКУЮ СЕТЬ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru