Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[13.12.2019]

МЫ ЖИВЁМ В ВОЛШЕБНОЙ СТРАНЕ

Глеб ПАВЛОВСКИЙ: российский публицист и журналист, телеведущий, издатель, педагог, политтехнолог, бывший советский диссидент

(ТЕКСТ, ИЛЛЮСТРАЦИИ, ВИДЕО)

Глеб ПАВЛОВСКИЙ:


Мы живём в волшебной стране, про которую пела Жанна Агузарова. Мы живём в этой волшебной стране, и тут всё может быть. И не думайте, что вы всё о ней знаете.

Независимость суда у нас осуществляется всегда в крайне неприятном для подсудимых виде. Если она осуществляется, то всегда в такой форме, что суд защищён своей независимостью, к нему не подойдёшь, а делает он то, что слышит в том же самом телефоне, только другом.

Вы недооцениваете цифровизацию. Судья видит цифру в валюте, отечественной или конвертируемой, и реагирует на неё особенно остро. Суд у нас находится в удобном положении. Он у нас не является властью реально, но он при этом застрахован, защищён, загарантирован так же, как власть. И это создаёт просто идеальную ситуацию для злоупотреблений. Пока он лучше защищён, чем Национальная гвардия. Вы там даже бутылку не кинете в судью. Вы только её занесёте — и вот уже срок…

Те, кто делает ставку на размораживание институтов, движимы благородной целью, но они ещё не видели размороженные институты. Это будет сильное зрелище. Это будет выражаться в росте на порядки, я думаю, самоуправства разных корпораций, чиновных, прежде всего.

Какие физические лица могут быть иноагентами? Если это всего лишь простой шпион — ну да, конечно, он иноагент. Так это же надо его поймать, доказать! И очень редко, вообще, шпионы получают почтовые переводы в оплату своих услуг.

Понятно, что иноагентом окажется инвалид, который получил грант на покупку коляски. Это явно иноагент, если эти деньги пришли из-за границы. Во-первых, можно уже не реагировать на его просьбы, пожелания и тому подобное. Потом, иноагент даже, кажется, у нас не имеет права просить помощи финансовой, социальной и так далее. Он вычёркивается просто из этого списка.

То есть постепенно внутри этой кипящей, действительно, ненавистью человеческой массы в неё непрерывно опускаются всё новые и новые токсичные, радиоактивные темы…

                    *   *   *

Е. Бунтман ― Добрый вечер! Меня зовут Евгений Бунтман. И сегодня со своим особым мнением у нас политолог Глеб Павловский. Давайте начнём с коррупционеров. Конституционный суд подтвердил, что родственников коррупционеров будут и дальше лишать имущества, не только родственников, но и знакомых. Это хорошо или тревожно?

Г. Павловский ― Это бизнес, ничего личного. Ведь теперь можно у каждого осуждённого по обвинению в коррупции брать его телефон с номерами, и дальше идти по номерам с корзиной. Потому что, а чего? Они же знакомы. Поди докажи, близкий или не близкий знакомый? Это вам придётся доказывать как-то неблизость, а иначе — плати. Я думаю, что это такой… кудрявый бизнес. И, несомненно, имеется в виду просто вымогательство, некий пункт вероятного домогательства. Вероятное домогательство в наших условиях всегда превращается в реальное.

Е. Бунтман ― Но, с другой стороны, мы же всегда видим в каждом расследовании Навального, когда вся эта схема выкладывается на обозрение читателей, что чиновники, прокуроры, следователи, судьи, ещё кто-нибудь переписывают имущество на тёток, дядек, братьев, сватьёв и так далее.

Г. Павловский ― Но не на знакомых. Знаете, ищи дурака.

Е. Бунтман ― Однокурсников, одноклассников, виолончелистов знакомых.

Г. Павловский ― Надо очень хорошо не одну виолончель съесть вместе с человеком, чтобы доверить ему свои деньги. Такое бывает крайне редко, вы понимаете. А родственники — другое дело. Да, родственники здесь, по-моему — это такая общемировая практика с какими-то исключениями, но она, действительно, широко известна.

А знакомые — это очень странно, потому что понятие знакомого, оно, в каком-то смысле недоказуемо. Вам надо провести отдельное расследование по-правильному, чтобы доказать, что этот человек является его хорошим знакомым. Человек может возражать против этого категорически. Кстати, отсюда новое правило, наверное, содержания своего телефона. Туда можно добавлять кого-то в список, если ты кого-то не любишь или припрятывать других…

Е. Бунтман ― Да, это остроумно. Я как-то до этого не дошёл своей головой: записать всех врагов как хороших знакомых.

Г. Павловский ― Да-да. В общем, не будем называть, но у многих из тех, кто сидит по этой статье, уже известные люди, у них очень известные люди среди знакомых. Я думаю, им вряд ли понравилось бы, что к ним пришли.

Е. Бунтман ― История с прокурором Москвы. Вот мы говорили про Навального, про расследования. Чем-нибудь эта история кончится — расследованием каким-то, проверкой?

Г. Павловский ― Давайте не будем притворяться. Все мы знаем, что ничем не кончится. Зачем мы будем это обсуждать? Этого нет, не было и не будет, пока сохраняется нынешняя ненаказуемость.

Е. Бунтман ― Но ведь кого-то сажают.

Г. Павловский ― Принцип ненаказуемости. Но не по указаниям Навального точно.

Е. Бунтман ― То есть это лекарство от посадки.

Г. Павловский ― Да, это тоже. Не знаю, если амбивалентная идея: вносить Навального в телефонный список — это поможет или помешает жить? Я имею в виду ту же историю с близкими знакомыми. Вот запросто берёт прокурор города Москвы и включает Навального в свой телефонник — и всё, к нему уже претензий-то нет. Они там с Навальным чего-то делают, и, может быть, Навальный ему подарил дворец…

Е. Бунтман ― Ну, хорошо. Да, тут немного парадоксальная логика. Чуть-чуть ускользает…

Г. Павловский ― Мы живём в волшебной стране, про которую пела Жанна Агузарова. Мы живём в этой волшебной стране, и тут всё может быть. И не думайте, что вы всё о ней знаете.



Е. Бунтман ― То есть не надо искать каких-то логических связей и причин, когда следствие устанавливает зависимость?

Г. Павловский ― Вы зря потратите время, которое вам нужно для того, чтобы спрятаться, я думаю. Или вовремя бежать или улететь. И то имейте в виду, что теперь с толстым котом вы далеко не уйдёте.

Е. Бунтман ― Да, на этот раз очень грустная история.

Г. Павловский ― Это задевает интересы не просто, я бы сказал, бюджетников — половины страны…

Е. Бунтман ― Как нам придётся затянуть пояса…

Г. Павловский ― Какой же кот, если он не толстый? Кот должен быть толстым, мягким, тёплым, урчащим. И вот теперь вы тогда на подводе только, на розвальнях.

Е. Бунтман ― Ещё третья история. У нас есть с родственниками коррупционеров, у нас есть история с прокурором Москвы. У нас есть какая-то нелогичная история с Валерием Израйлитом и историей с амнистией капиталов. Районный суд, не могу сказать, какой точно — один из районный судов фактически игнорировал как решение Верховного суда, достаточно обязательное для суда районного, так и не слишком обязательное, но желательное пожелание Владимира Путина, что не нужно использовать амнистию капиталов для преследования бизнесменов. Что происходит? Это независимость суда или просто суд действует по указке ФСБ? Как объяснить эту историю?

Г. Павловский ― Независимость суда у нас осуществляется всегда в крайне неприятном для вас виде, для подсудимых. Если она осуществляется, то всегда в такой форме, что суд защищён своей независимостью, к нему не подойдёшь, а делает он то, что слышит в том же самом телефоне, только другом. Вы хотите понять, не потерял ли Путин доверие районного суда? Нет, я думаю, что не потерял.

Е. Бунтман ― Не потерял ли районный судья телефон, например?

Г. Павловский ― А телефон Путина ему не нужен. Он точно знает, что Путин не позвонит ему с вопросом: «Ты что это там делаешь?»

Е. Бунтман ― У обыкновенного районного судьи есть какая-то логика решения. Нам много раз объясняли в разнообразных интервью разные судьи логику решений. Это телефонный звонок, в том числе от вышестоящего. Тут же есть воля высочайшая.

Г. Павловский ― Цифровизация. Вы недооцениваете цифровизацию. Судья видит цифру в валюте, отечественной или конвертируемой, и реагирует на неё особенно остро. Между прочим, Путин сам же сказал, как он говорил по поводу космодрома: «Сто раз вам сказано: работайте прозрачно». Смотрите, тут, во-первых, цифра 100 — это уже говорит о цифровизации президента. А, во-вторых, суд действует прозрачно. Нельзя же сказать, что он действует непрозрачно. Так что всё в порядке. Вы подали на себя документы. Эти документы приобщены к делу.

Е. Бунтман ― Тут у нас появились новые уголовные дела против тех, кто угрожает судьям. И может, вы меня поправите, если я неправ, но такое ощущение, что последнее время судьи формируются то ли в отдельную касту, то ли социальную группу, которая, по мнению власти, подвергается постоянным угрозам, их «служба и опасна и трудна». Судьи жалуются на угрозы, на травлю в Интернете. Почему это происходит сейчас, почему это не происходило раньше? Хотя процессов было и раньше много, с «Болотным делом», например.

Г. Павловский ― Здесь нет никакой тайны. Суд у нас находится в удобном положении. Он у нас не является властью реально, но он при этом застрахован, защищён, загарантирован так же, как власть. И это создаёт просто идеальную ситуацию для злоупотреблений. Пока он же лучше защищён, чем Национальная гвардия. Вы там даже бутылку не кинете в судью. Вы только её занесёте — и вот уже срок. То есть у нас суд, Нацгвардия и магазин «Армения» находятся в одной весовой категории. Что там ещё? Шашлычная какая-то недавно.

Е. Бунтман ― Лапшичная.

Г. Павловский ― Лапшичная, да. Система смеется над вами, ей смешно. Она комикует, она троллит. По-моему, развлекается таким образом, в том числе. А как ещё можно вас уесть? Придумайте ещё. Поэтому, кстати, те, кто делает ставку на размораживание институтов, движимы благородной целью, но они ещё не видели размороженные институты. Это будет сильное зрелище.

Е. Бунтман ― В чём это будет выражаться?

Г. Павловский ― Это будет выражаться в росте на порядки, я думаю, самоуправства разных корпораций, чиновных, прежде всего. А кто в первую очередь разморозится? Так что здесь тоже будет такая цифровизация насилия.



Смотрите, как было с нашими профессорами. Мы прожили, можно, сказать, почти две недели или полторы. Вся страна занималась двумя профессорами: сперва Гасаном Гусейновым, который не так выражается, потом перешла к этому женоубийцы, который одновременно, по случайности, оказался доцентом, и обсуждали в основном его качества учёного, чем его нормальную преступную работу.

Е. Бунтман ― Почему это происходило? Ну, с Гусейновым я более-менее понимаю механизм.

Г. Павловский ― Он может быть разным. Здесь сложный механизм. И он несводим целиком просто к ручному запуску повестки, включению тумблера в Телеграм-каналах околокремлёвских, что «Ату его!» Это было тоже, но, по-моему, когда стало ясно, что тема вкусная.

Е. Бунтман ― Это вы с Гусейновым имеете в виду? Первый кейс?

Г. Павловский ― Да. А здесь я не знаю. Здесь, я думаю, видимо не имело никакого отношения, с одной стороны, к этой истории. А, с другой стороны, какой-то огромный потенциал скрытой ярости, который нуждается… просто в каждую неделю ему нужна жертва. Ему нужна жертва.

Е. Бунтман ― И не важно, какая?

Г. Павловский ― В общем, я думаю, да.

Е. Бунтман ― А чем вызвана эта ярость?

Г. Павловский ― Она, конечно, накапливается в нашей вот этой ватной атмосфере. Нет политики — нет и отзвука. Это как очень сильный туман.

Е. Бунтман ― Выброс нужен какой-то?

Г. Павловский ― И ты всё время не понимаешь, где ты находишься. В политическом обществе, может быть, даже очень недружественном тебе — не важно — всегда есть конфликты, и ты как-то определяешься по отношению к ним, выстраивается какой-то фронтир. А здесь нет. Ты всё время чувствуешь, что где-то враг, что враг где-то рядом. Но кто он?

И, конечно, с одной стороны, тобой легко управлять, всё время предлагая тебе всё нового врага. А, с другой стороны, в тебе просто кипит, копится ненависть, которая, конечно, при разморозке институтов, о которой мы говорили, она широкой волной пойдёт наружу.

Е. Бунтман ― Вы имеете в виду у всех — у патриотического крыла, у либерального крыла…

Г. Павловский ― Да, конечно. Вообще, дальше надо смотреть, у кого больше, у кого меньше. Я думаю, что у хозяев замков её меньше, хотя она тоже есть на самом деле в отношении тех, кто их уличает.

Е. Бунтман ― У хозяев хижин больше?

Г. Павловский ― Да. У хозяев хижин, естественно, больше, это понятно. Они чувствуют себя каким-то одноразовым народом, который политики используют и потом забывают. Кто это, Гринпис потребовал от правительства покончить с одноразовым пластиком в стране? Во-первых, я думаю, что все мы знаем главный тип одноразового пластика в стране. И мы не готовы с ним покончить и перейти на бумагу. Но, в принципе, у людей это одно из самых обидных ощущений, что ты одноразовый.

Е. Бунтман ― Ярость, которая направлена, в том числе, и снизу и сверху в отношении иноагентов. Можно ли это туда же отнести? Вот завтра Государственная дума будет принимать поправки, где и физические лица будут агентами, не только организации, СМИ, как Deutsche Welle, на которую нападают или «Радио Свобода», «Настоящее время», Пономарёв, «Мемориал». Конкретные физические лица. Далеко ли зайдёт это?

Г. Павловский ― Представьте себе, что кто-то является якобы ближним знакомым коррупционера, и вдруг он ещё и иноагент. Тут ведь есть мясо для какого большого, хорошего дела. По ходу дела можно много чего наконфисковать, а кроме того ещё и погоны летают, порхают, можно сказать, над этим делом. Тут и иноагенты и коррупционеры, деньги… Это прекрасно. То есть система как бы накапливает в себе лишние рецепторы. Это, кстати, довольно опасно, потому что ты теряешь ориентацию в пространстве, если ты реагируешь на всё вообще.

Какие физические лица могут быть иноагентами? Если это всего лишь простой шпион — ну да, конечно, он иноагент. Так это же надо его поймать, доказать. И очень редко, вообще, шпионы получают почтовые переводы в оплату своих услуг.

Е. Бунтман ― А просто иноагент — это как космополит? Это замена, что ли?

Г. Павловский ― А здесь как бы будет ещё одна тема для науськивания силовых структур и населения на некоторых людей: Вот смотрите, они же живут за счёт чего? За счёт в каком-то смысле Запада. Что это значит, непонятно. Но понятно, что иноагентом окажется инвалид, который получил грант на покупку коляски. Это явно иноагент, если эти деньги пришли из-за границы. Во-первых, можно уже не реагировать на его просьбы, пожелания и тому подобное. Потом, иноагент даже, кажется, у нас не имеет права просить помощи финансовой, социальной и так далее. Он вычёркивается просто из этого списка.



То есть постепенно внутри этой кипящей, действительно, ненавистью человеческой массы в неё непрерывно опускаются всё новые и новые токсичные, радиоактивные темы. Это Джокер бы порадовался, конечно.

Е. Бунтман ― Глеб Олегович, предлагаю поговорить о том, что на самом деле волнует россиян, во всяком случае, по опросам ВЦИОМ. Что беспокоит и что не беспокоит россиян? Беспокоит снижение доходов, социальная несправедливость, вероятность лишиться бесплатной медицинской помощи? Это то, что беспокоит. Не беспокоит, то есть меньше всего беспокоит: потеря работы, рост преступности и международные конфликты. Можно ли сказать, что есть какой-то крен влево? Потому что беспокоит скорее левая повестка, а вот правая — рост преступности, международные конфликты — меньше?

Г. Павловский ― Первые три пункта, беспокоящие, они такими являются 30 лет. В общем-то, какой из этих постсоветских годов ни возьми, вы всюду найдёте эту первую тройку. Но тут возникает вопрос, во-первых, по поводу того, что не очень-то беспокоит…

Е. Бунтман ― Международные конфликты, рост преступности, и потеря работы.

Г. Павловский ― Первое: потеря работы. Это говорит о том, что люди на самом деле работают не там, где, с точки зрения социологии и статистики они могут её потерять.

Е. Бунтман ― То есть потеряют и бог с ней.

Г. Павловский ― Да. Потому что реально они живут в серой зоне. И, в общем, до них, до их работы работодателю трудно дотянуться, а так же и налоговой и силовикам, если только там не слишком большие обороты. Обороты они чувствуют как пчела мёд — издалека. Это говорит о том, что у нас всё не так уж плохо, если можно волноваться по поводу международных отношений…

Е. Бунтман ― Нет, международные отношения не очень волнуют. Это, наоборот, как раз очень странно, потому что волновало международное положение Украины, вот этот радиоактивный пепел…

Г. Павловский ― Да, но это говорит о том, что люди потребляют эти переживания. Им поставляют эти переживания — они их потребляют. Но они на самом деле глубоко их не задевают. Потом сам по себе такой опрос, он, в общем-то, мало показателен обычно. Потому что эти все формулы известны, люди знают, что по ним отвечать. И очень мало информации можно отсюда вывести. Там, например, люди всё время говорят про свою готовность к протесту. Они готовы к протесту, они приветствуют.

Е. Бунтман ― Сегодня они готовы да.

Г. Павловский ― Они приветствуют, но, в общем, как-то это не проявляют в основном. Так же как обновление. Вот это любимая тема последнее время у социологов: вся страна хочет обновления, ужасно хочет обновления. Но как только начинают спрашивать: «Вы готовы пойти на снижение уровня ради обновления?» — «Нет-нет, не готовы!» То есть они готовы к обновлению, но не за свой счёт. Вопрос просто реальной мотивации, в чём она. Это не так просто сказать.

Недавно было хорошее очень исследование как раз по близким этим темам. И оказалось, что Москва, которая, как мы знаем, столица протестных настроений сегодня, она наименее хочет обновления в стране. То есть она на уровне глухой деревеньки хочет обновления. В общем, легко догадаться, что любое обновление будет из кармана, конечно, Москвы, потому что этот карман непропорционально раздут. Вот в чём дело.

Здесь вы глубоких особо мыслей не извлечёте. И это опять возвращает нас к теме, что у нас отсутствие политики ведёт к тому, что у нас нет приборной доски, мы не видим, что происходит на самом деле. Мы поэтому кидаемся то на профессоров, которые что-то не то сказали, то есть ищем показатели под фонарём.

А политизация у нас застряла где-то на пороге политики, потому что она не может дальше, поскольку непонятно, что происходит на самом деле, какая на самом деле повестка дня. Вы можете бесконечно говорить о том, что все люди хотят социальных изменений, социальных перемен, но за что они готовы платить из этого всего. Это небезопасная ситуация. Потому что тут появляется популизм, который всегда может придумать временного врага. Вот я боюсь, что это и произойдёт. Поэтому международные отношения — это идеальное место для возникновения пузырей. Сейчас перекормили международными отношениями, Украиной перекормили несчастной.

Е. Бунтман ― Африкой всей той же.

Г. Павловский ― Мне недавно звонил американский журналист и спрашивал почему-то меня, почему Америка так волнуется. Раньше главными темами американцев были: ядерная война, Китай, что-то ещё, геноцид, — а теперь то Россия, то Украина, что ещё смешнее. Вот американская политика погружена в украино-российские проблемы…

Е. Бунтман ― То есть Россия втянула США в эту реальность?

Г. Павловский ― Нет, я думаю, что здесь все вместе поработали. Это деградация уже на глобальном уровне.

Е. Бунтман ― Деградация политического мышления?

Г. Павловский ― Да, стратегического, международного мышления. Потому что, вообще-то, Америка должна думать о много другом, но не об Украине и не о России. А тогда чего с Кремля спрашивать-то? Они теперь на коне. Они могут управлять процессом, как им кажется во всяком случае.

Е. Бунтман ― Вы говорите, что это безупречный такой ход с международной политикой, которая всё время обсуждается. Вторая ещё такая беспроигрышная тема — это, конечно, история то ли хоронить Ленина, то не хоронить. Или вот пакт Молотова — Риббентропа оскорбляет Сталина и Советский Союз?

Вроде бы придумали ещё одну скрепу, новый национальный праздник 4 ноября — День примирения и согласия — стояние на реке Угре в 1480 году.

Г. Павловский ― Смеяться над этим слишком легко, чтоб имело смысл.

Е. Бунтман ― Я не прошу смеяться, я прошу, может быть, придумать какую-то другую дату, которая могла бы быть вместо этого — вместо сомнительных дат, в дни, когда ничего толком не происходило.

Г. Павловский ― Вот могу вам предложить конец 10-летия. Мы ведь не мыслим на самом деле дальше 10-летия назад, а вперёд — тем более. И поэтому можно отмечать… Как мы переживали в 99-ом году миллениум. На самом деле да, конец десятилетия. Потом «нулевые» — какое насыщенное понятие. И вот кончились… А знаете, мы же подходим к концу 10-летия.

Е. Бунтман ― К «ревущим двадцатым».

Г. Павловский ― Да. И я думаю, можно было бы отмечать каждый раз конец десятилетия. Это французы, у них есть понятие rentrer. Они когда возвращаются из отпусков, у них особое время — вот эти последние дни августа, первые дни сентября.

Е. Бунтман ― Возвращение.

Г. Павловский ― Возвращение, да. А у нас вокруг этого можно много чего сделать. Меня спросили — я ещё не решил, — какое главное слово десятилетия, которое кончается.

Е. Бунтман ― Не решили пока?

Г. Павловский ― Предыдущего, как известно, был «пиар». На Западе предыдущее был «мейнстрим». А в этом не так просто решить. Может, это слово «протест», потому что все говорят — протест, протест… И вот 10 лет так мы и говорим про него.

Е. Бунтман ― Или «аресты».



Г. Павловский ― Аресты… Ну, вы знаете, так у нас всегда… Здесь ничего нового, никого ты теперь этим не удивишь. Кстати, надо спросить у Гасана Гусейнова, какое слово может быть здесь уместно.

Но вот я думаю так. Потому что я не на Угре… Во-первых, так в наше время, когда я учился, так оскорбительно его не называли. Это же была победа.

Е. Бунтман ― Избавление от ордынского ига.

Г. Павловский ― Да, победа нашего оружия, которое не пришлось даже пустить в ход.

Е. Бунтман ― Идеальная ситуация.

Г. Павловский ― Сверкнули, звякнули оружием, да и разошлись. Там было много других причин…

Е. Бунтман ― Икона Владимирской Божией матери….

Г. Павловский ― Сезонные какие-то… трава невкусная для лошадей и так далее. В общем, разошлись. Это, вообще, идеальная на самом деле ситуация для русской политики, когда без крови, без обид, честно говоря, просто взяли и разошлись.

Е. Бунтман ― То есть идеальная ситуация примирения: и лев и агнец, все примирились.



Г. Павловский ― Даже не знаю, осталось неизвестным, примирились или нет…

Е. Бунтман ― Просто дань перестали платить за 8 лет до этого.

Г. Павловский ― Да, дань уже не платили никакую. Да и потом после этого были проблемы, Москву ещё раз-другой сожгли. Так что, я думаю, что стояние на Угре — это будет праздник администрации президента, такой внутренний, корпоративный. Праздник, потому что, действительно, они как встали на Угре, так и стоят. Стоят.

Е. Бунтман ― И у них будет выходной.

Г. Павловский ― И у них будет выходной.

Е. Бунтман ― Спасибо большое! Это Глеб Павловский, политолог со своим особое мнение и я, Евгений Бунтман прощаюсь с вами. Всего доброго!





ИСТОЧНИК

Евгений Бунтман

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Террор (0)
  • Власть (0) > Бюрократизация (0)
  • Власть (0) > Грабёж (0)
  • Власть (0) > Коррупция (0)
  • Власть (0) > Манипуляции (0)
  • Власть (0) > Показуха (0)
  • Политика (0) > Внутренняя политика (0)
  • Судебная система (0) > Беспредел (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 18.10.2020 - СТРАНА МОРДОРИЯ
  • 18.10.2020 - «НОВИЧОК» КАК МЕЖДУНАРОДНЫЙ СИМВОЛ РОССИИ
  • 17.10.2020 - СВОБОДА И ВИРУС
  • 16.10.2020 - ЕЩЁ БОЛЬШЕ УКРЕПЛЯЮЩЕЕСЯ САМОДЕРЖАВИЕ…
  • 15.10.2020 - ПРЕСТУПЛЕНИЯ РЕЖИМА ПРОДОЛЖАЮТСЯ
  • 15.10.2020 - СВОБОДА, ЭКОНОМИКА И ВИРУС
  • 14.10.2020 - РЕГИОНЫ РОССИИ: НЕРАВЕНСТВО ВОЗМОЖНОСТЕЙ
  • 14.10.2020 - ЧТО МЫ НАЗЫВАЕМ ВЛАСТЬЮ?
  • 14.10.2020 - ИНТЕРВЬЮ НАВАЛЬНЫХ У ДУДЯ
  • 13.10.2020 - ОКАЗАТЬ ПОДДЕРЖКУ СЕМЬЯМ С ДЕТЬМИ-ИНВАЛИДАМИ
  • 13.10.2020 - ОТ «ДИКТАТУРЫ ВОЖДЕЙ» К «ДИКТАТУРЕ РЕФЕРЕНТУРЫ»
  • 13.10.2020 - СУТЬ ПРОИСХОДЯЩЕГО В КИРГИЗИИ И КАРАБАХЕ
  • 12.10.2020 - НЕВЕРОЯТНО ДЕШЁВАЯ ЖИЗНЬ
  • 12.10.2020 - ЧЕКИСТОКРАТИЯ ПУТИНА И ЛУКАШЕНКО
  • 11.10.2020 - ОБРАЩЕНИЕ К ПРЕЗИДЕНТУ РОССИИ
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru