Волгоградское региональное отделение Российской Объединённой Демократической Партии "ЯБЛОКО" 
 
Официальный сайт
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
Назад на первую страницу Занести сайт в Избранное Послать письмо в Волгоградское Яблоко Подробный поиск по сайту 18+

Всем, кому интересна правда

ЯБЛОКО
nab
Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко Волгоградское Яблоко
   
ВЕКОВАЯ МЕЧТА РОССИИ!
ПОРЯДОК ПОДСЧЁТА ГОЛОСОВ
ВОЛГОГРАДСКОЕ «ЯБЛОКО» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ВИДЕОМАТЕРИАЛ «КОПИЯ ПРОТОКОЛА» В ПОМОЩЬ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ ВЫБОРОВ
СУД ПО ИСКУ "ЯБЛОКА" О РЕЗУЛЬТАТАХ ВЫБОРОВ В ВОЛГОГРАДСКУЮ ГОРОДСКУЮ ДУМУ
ГРИГОРИЙ ЯВЛИНСКИЙ В ВОЛГОГРАДЕ
новое на сайте

[31.12.2010] - ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ РЕАЛЬНО ИЗМЕНЯЕТ МИР

[20.12.2010] - «БРОНЗОВЕТЬ» В «ЕДИНОЙ РОССИИ» СОВЕРШЕННО НЕЧЕМУ И НЕКОМУ, ОНА МОЖЕТ ТОЛЬКО ЗАГНИВАТЬ И РАЗЛАГАТЬСЯ

[22.04.2010] - РОССИЯ - МИРОВОЙ ЛИДЕР В РАБОТОРГОВЛЕ

рассылка
Подпишитесь на рассылку наших новостей по e-mail:
наша поддержка

российская объединённая демократическая партия «ЯБЛОКО»

Персональный сайт Г.А. Явлинского


Природа дороже нефти

Help to save children!
Фракция «Зелёная Россия» партии «ЯБЛОКО»

Современный метод лечение наркомании, алкоголизма, табакокурения

Александр Шишлов - политик года в области образования

Московское молодёжное "Яблоко"

За весну без выстрелов

Начало > Новости > Публикация
Новости

[14.12.2019]

ЭТАПЫ БОЛЬШОГО ПУТИ

Валерий СОЛОВЕЙ: российский историк, политический аналитик, публицист и общественный деятель, доктор исторических наук, профессор и бывший заведующий кафедрой связей с общественностью МГИМО

(ТЕКСТ, ВИДЕО, КОММЕНТАРИИ)

Валерий СОЛОВЕЙ:


К этому мы шли шаг за шагом, начиная с 2000-го. Это этапы большого пути. Всё началось с того, что власть взяла под контроль независимые СМИ.

Можно как угодно к НТВ относиться, но НТВ обеспечивало широкий плюрализм. Власть взяла под контроль НТВ. Потом она стала брать под контроль выборы. Потом она лишила нас самостоятельной повестки в любых СМИ, за исключением бумажных. Но бумажные СМИ с точки зрения власти не имеют никакого значения.

«Эхо Москвы» я не забываю. «Эхо Москвы», кстати, оставили специально. И знаете, как мне это объяснили: «Мы, вообще, хотим знать, что думают наши умные враги. Да, мы хотим знать, потому что это немаловажно для нас. Может быть, мы давно бы прихлопнули, но тогда у нас не будет представления вообще о предстоящем в России».

У нас все боятся Кремля. У нас все боятся тех, кого мы называем силовиками, все боятся полиции. Но надо же избавляться от этого страха.

А на самом деле мы не представляем, что от страха испытывает сама власть. Вот, насколько я знаю, руководство Московской прокуратуры недавно настоятельно рекомендовало своим сотрудникам получить личное оружие. Это первый раз с рубежа 1990-х годов. Наверное, это потому, что авторитет судебной системы в России беспрецедентно вырос? Её люди так обожают, что без пистолета просто уже ходить нельзя, понимаете?.. А кто об этом знает? Вот сейчас благодаря нам и узнают.

Я говорю о том, что происходят серьёзные изменения, которые внешне не очень заметны, но они накапливаются, они приводят к качественным сдвигам. Эти сдвиги уже пошли. Как говорил Михаил Сергеевич Горбачёв, процесс пошёл. Увидим, когда он углубится.

Вот Шиес выступает нежелательной моделью, образцом для подражания, с этим власть планирует покончить. Но мы должны понимать, что есть политическое решение, а есть его реализация. И между ними пролегает определённая дистанция. Потом она бывает как у классика «дистанция огромного размера».

Что значит, зачистить? Значит — разогнать лагерь. Он там относительно небольшой. И начать постепенно строительство полигона. И не давать этому лагерю вновь возникать. Для этого можно привлечь силы Росгвардии. Потом их надо постоянно там держать. Но дело в том, что это же тайга, это охотники, и они на своей земле. А там железнодорожное полотно, там много чего. И немного зная этих людей — я имел удовольствие с ними познакомиться, — я должен сказать, что они в защите своей земли готовы пойти на очень многое.

Но вы же знаете, как устроена наша власть. Пацаны же не отступают. Ну, вы же это видите. Пацаны не отступают, а если отступают, то только для того, чтобы потом наверстать.

Вместо того чтобы спросить людей, поговорить с ними, организовать пиаровскую работу, — как это было в Екате, там просто прошлись катком асфальтовым: «Мы лучше вас знаем, что вам надо и что здесь будет». Это людей приводит в состояние бешенства. На них плюют и им это дают откровенно понять.

И тогда вдруг выясняется, что у нас нет ни денег, ни свободы, ни права выбирать, и нам ещё плюют в лицо и говорят: «Радуйся, что мы тебя не бритвой по горлу полоснули»…

Они считают, что любая антправительстванная активность в Интернете исходит от западных спецслужб. Что это не люди так настроены — что это западные спецслужбы. Как в советское время считалось, что антисоветские анекдоты выдумывает ЦРУ. Стиль мышления ничуть не изменился.

Но вот стихийно образуются горизонтальные связи. Вот эта гражданская солидарность, она есть! Её просто надо продемонстрировать и показать людям, что существуют различные формы реализации и что не надо бояться.

Понимаете, политика существует только там и тогда, где существуют массовые практики. Вот то, что мы наблюдали в июле, августе, это была довольно новая массовая практика, потому что это был децентрализованный протест.

Бывает жизнь созерцательная, бывает жизнь активная. Я не призываю быть созерцателем, я призываю в этом участвовать в меру тех сил и храбрости, которая каждому из нас отпущена.

                    *   *   *

И. Воробьёва ― Здравствуйте! Это программа «Особое мнение». Меня зовут Ирина Воробьёва. И сегодня со своим особым мнением политолог Валерий Соловей. Когда вы анонсировали этот эфир, написали, что будет час исторического оптимизма. Где же вы его возьмёте?

В. Соловей ― В биохимии мозга. Дело в том, что оптимизм ищется не в окружающей нас ситуации, он исходит от нас самих, как ни странно. И это связно отнюдь не с этим призывом модным коучей «Измени взгляд на ситуацию». Нет, это зависит от того, как работает ваш организм. Очень много людей с хорошей биохимией мозга, и я, по счастью, отношусь к их числу, которые оптимистичны по самой своей природе.

Но это одна сторона. Вторая сторона состоит в том, что я на самом деле усматриваю, и не ошибаюсь в этом, ростки надежды и ростки изменений в том, что кажется мрачным и безрадостным. Я вижу это.

И. Воробьёва ― Хорошо, давайте поговорим про ростки надежды и изменений. В том числе, вы анонсировали день гражданской солидарности у себя в Фейсбуке.

В. Соловей ― Да.

И. Воробьёва ― И у меня сразу вопрос: а мне продолжать вас называть политологом, или мне нужно вас как-то уже по-другому называть, например, политиком?

В. Соловей ― Вы можете пока через запятую: политолог, активист, общественный деятель. Я пока не поменял амплуа. Но вряд ли аналитические замашки, академические привычки из меня удастся выбить до конца, даже если очень стараться.

Да, группа активистов Москвы, Питера, Еката и ряда других городов, Перми, допустим, предложили провести 29, 30 ноября день гражданской солидарности. Что это означает? Что про образцу метропикетов, которые проводятся в Москве каждую пятницу…

И. Воробьёва ― Вот сегодня как раз.

В. Соловей ― Да, как раз сегодня, в настоящее время пикеты проводятся в поддержку заключённых. Мы предлагаем провести акции, но по актуальной для той местности и для общества тематике. Где-то это экология, где-то защита социальных прав, где-то защита от произвола властей и против полицейского насилия. Люди выбирают актуальную тему, они выбирают форму. Это могут быть одиночные пикеты, это могут быть групповые пикеты, на которые надо подать заявку.

Вот в Перми подали заявку на митинги. Пожалуйста. То есть они сами выбирают. Важно, чтобы мы все вышли в один день 29, 30 ноября, то есть пятницу, субботу, чтобы таким образом продемонстрировать, что мы не одиноки.

То есть это будет, я бы сказал, первая попытка в России наладить новую коллективную практику. Обратите внимание, что мы даже слово «политика» не используем. Люди боятся слова «политика». Мы прекрасно это понимаем. Мы говорим, что это гражданская активность. Мы выступаем как граждане, защищающие свои фундаментальные права по целому спектру вопросов. Вы выбираете сами, что вам защищать, выбираете форму, в которой это делать.

Главное — продемонстрировать самим себе и обществу, что мы есть, что мы не поодиночке, что нас на самом деле довольно много. И так начинаются большие перемены, с первого маленького шага.

И. Воробьёва ― А не страшно людей призывать даже на пикеты выходить? Мы же знаем, как это заканчивается…

В. Соловей ― Страшно, конечно, поэтому мы предлагаем людям самим определить форму участия. Я написал, что это могут быть даже прогулки, пожалуйста. Прогулки. Но если у прогулок есть какой-то смысл — гражданский, политический… Я понимаю, что выйдут не по всей России. Ну, хорошо, откликнутся несколько регионов, может быть, пара десятков. Это было бы замечательно для начала. Но важно с чего-то начинать.

И. Воробьёва ― Ладно. Если мы берём Москву, то, как вы думаете, здесь какая самая актуальная тема?

В. Соловей ― Мы в данном случае в Москве ничего нового не предлагаем. Мы или сами будем в метропикетах или на 30 ноября подано несколько заявок на митинги против реновации.

И. Воробьёва ― О! Возвращаемся к реновации.

В. Соловей ― Да. Потому что изначально было понятно, что это будет проблема. Её удалось затушевать на какое-то время. Сейчас она возвращается в полном объёме. Или мы пойдём на митинг по реновации или встанем в метропикеты. То есть никому ничего не навязывают. Люди сами выбирают.

И. Воробьёва ― Ну, хорошо, люди выйдут в скольких-то городах на пикеты — и?.. И какой-то как бы KPI — успешность, эффективность будет оцениваться?

В. Соловей ― Важен сам факт участия. Вы помните, как в спорте: главное не победа, главное при той атмосфере, в которой мы начали наш разговор, довольно мрачной и пессимистичной, сам факт выступления уже является некоторым достижением. Помните, был фильм, который назывался «Встань и иди». Вот это то, что мы предлагаем: Встань и иди. Затем последуют другие шаги.

И. Воробьёва ― Загадочно.

В. Соловей ― Хотя бы в форме тех же дней… Обратите внимание, мы не «дни протеста» назвали. Люди и слово «протест» боятся. «Дни гражданской солидарности». Показать, что мы граждане. Потому что по Конституции мы и есть источник власти в Российской Федерации. Мы.

И. Воробьёва ― Вы прямо сейчас Конституцию вспомнили.

В. Соловей ― Вот как раз 12 декабря — День Конституции. Да. Я надеюсь, что мы сможем 12 декабря напомнить об этом.

И. Воробьёва ― Когда вы говорите мы, это что — группа людей?..

В. Соловей ― Это группа гражданских активистов. Причём многие из них не имеют отношения к политике. Есть экологические активисты, есть активисты практически профсоюзные, есть политические активисты. То есть это внепартийное. Но участвуют представители различных политических организаций. Но это интересно тем, что это не партийное.

Обратите внимание, все формы активности, которые сейчас в России мы наблюдаем, они не инициированы политическими партиями. Они все инициированы группами граждан или отдельными личностями. И мы предлагаем просто провести это скоординировано, никому не навязывая повестку, никому не навязывая лидерство. Мы не говорим, что мы из Москвы вам… предлагаем.

И. Воробьёва ― Мне казалось просто, это нормально, что политические партии, они не сами предлагают, а они реагируют на то, что идёт от граждан.

В. Соловей ― Политические партии: а) боятся, это чистая правда, оппозиционные партии, б) они очень ревниво относятся к любым чужим инициативам, вы это прекрасно знаете.

И. Воробьёва ― Кто не под этим флагом, тот…

В. Соловей ― Тот, по крайней мере, если не враг, то он не наш союзник. А мы говорим, что у нас нет врагов. Все, кто не против нас, все с нами. Так формируются гражданские коалиции, так формируются широкие общественные объединения. Снизу.

И. Воробьёва ― А чего боятся политические партии?

В. Соловей ― Они боятся, что подвергнут их если не репрессиям в полном смысле слова, то острастке. Администрация президента погрозит той или иной партии — не будем называть их — «Да что же вы это такое делаете? Будьте внимательней, а то мы вас к выборам-то региональным не допустим, а то ещё что-нибудь вам сделаем нехорошее».

И. Воробьёва ― То есть Кремля боятся?

В. Соловей ― Конечно, боятся Кремля. У нас все боятся Кремля. У нас все боятся тех, кого мы называем силовиками, все боятся полиции. Но надо же избавляться от этого страха.

И. Воробьёва ― Как так вышло, что к 2019 году у нас, по крайней мере, по вашей оценке нет ни одной политической партии, которая бы не боялась Кремля?

В. Соловей ― А к этому мы шли шаг за шагом, начиная с 2000-го. Это этапы большого пути. Мы можем их с вами, пожалуйста, сейчас вкратце привести. Всё началось с того, что власть взяла под контроль независимые СМИ. Можно как угодно к НТВ относиться, но НТВ обеспечивало широкий плюрализм. Власть взяла под контроль НТВ. Потом она стала брать под контроль выборы. Потом она лишила нас самостоятельной повестки в любых СМИ, за исключением бумажных. Но бумажные СМИ с точки зрения власти не имеют никакого значения.

И. Воробьёва ― Но про «Эхо Москвы» не забывайте.

В. Соловей ― «Эхо Москвы» я не забываю. «Эхо Москвы», кстати, оставили специально. И знаете, как мне это объяснили: «Мы, вообще, хотим знать, что думают наши умные враги».

И. Воробьёва ― Умные именно.

В. Соловей ― Умные. «Да, мы хотим знать, потому что это немаловажно для нас. Может быть, мы давно бы прихлопнули, но тогда у нас не будет представления вообще о предстоящем в России». Потому что когда вы избавляетесь от всех оппонирующих сил, даже не от оппонирующих, а от сомнительных с точки зрения власти, то вы искажаете обратную связь.

И. Воробьёва ― И два главных слова 2019 года, как вы, наверное, знаете, это «пожары» и «протесты».

В. Соловей ― Да. Согласен.

И. Воробьёва ― Про пожары я не буду спрашивать, а вот про протесты интересно. Во-первых, тут пишут нам, что вот, мол, обещали, что осень будет богата на протесты — где же они? Но ведь они есть, просто не в Москве.

В. Соловей ― Во-первых, о них просто не знают. На самом деле большое количество протестов. Кто здесь знает о протестах в Элисте?

И. Воробьёва ― Но в Элисте-то, наверное, всё-таки знают.

В. Соловей ― В Элисте знают, но не знают здесь, не знают даже в Москве, не знают в Центральной России. Они же беспрецедентны для Калмыкии, беспрецедентны по масштабу массовости. Кто знает о митингах, которые прошли в последние выходные в Сыктывкаре и Карабаново? Это антимусорные митинги. В Сыктывкаре вышло 5 тысяч человек. А это город со 100-тысячным населением, если мне память не изменяет. Это огромная доля. А в Карабаново, где 15 тысяч, вышло 3 тысячи. Они выступают. Кто об этом знает? Вот для этого власти и нужен контроль над СМИ, чтобы никто ничего не знал.

А то, что проходило в Москве в июле, августе, это же настоящий городской локальный кризис. А то, что началось с Еката, помните, против Храма? Потом дело Голунова в Москве. Это всё накатывало с весны. А Шиес, который уже больше года сопротивляется? Это беспрецедентно для России!

Если мы не знаем, это не означает, что этого нет. Это существует, это развивается. И посмотрите, метропикеты, которые мы с вами упоминали. Начиналось с 17 станций метро, сейчас — 57. И всё больше людей выходит.

И. Воробьёва ― Конечно.

В. Соловей ― Вот стихийно образуются горизонтальные связи. Вот эта гражданская солидарность, она есть! Её просто надо продемонстрировать и показать людям, что существуют различные формы реализации и что не надо бояться.

И. Воробьёва ― Ладно. Когда всё это будет происходить, вы же наверняка потом будете смотреть, с какими темами выходили люди.

В. Соловей ― Да, конечно, мы будем смотреть, с какими темами, что актуально. Предлагать наиболее эффективные с нашей точки зрения, идеи и формы. Да, это обычное подведение итогов и распространение передового опыта гражданского сопротивления.

И. Воробьёва ― Такой социологический опрос, получается, по факту.

В. Соловей ― Да, это опробование новой массовой практики. Понимаете, политика существует только там и тогда, где существуют массовые практики. Вот то, что мы наблюдали в июле, августе, это была довольно новая массовая практика, потому что это был децентрализованный протест.

И. Воробьёва ― А в 2011-ом году мы разве другое что-нибудь видели?

В. Соловей ― Мы видели децентрализованный протест только в декабре 2011-го года, а потом, в 2012-ом году мы увидели вполне себе централизованный протест, с которым было легко справиться.

И. Воробьёва ― Так и сейчас тоже вот у нас летом были протесты. Сейчас ноябрь — метропикеты у нас, всё.

В. Соловей ― Метропикеты. Вот мы посмотрим, что будет дальше.

И. Воробьёва ― Ну, знаете, это как в стиле редактора «Эхо Москвы» «будем наблюдать».

В. Соловей ― Нет-нет, я никогда не говорю, что наблюдать. Бывает жизнь созерцательная, бывает жизнь активная. Я не призываю быть созерцателем, я призываю в этом участвовать в меру тех сил и храбрости, которая каждому из нас отпущена.

И. Воробьёва ― Ладно. А по итогам протестов летом мы же знаем, что к оппозиционерам предъявлены довольно большие иски, их много было. Вот сегодня один из исков не стали рассматривать в суде, поскольку истец снова не явился. Это была служба такси. И сразу возникает вопрос: как вы думаете, это техническая проблема — кто-то не пришёл, забыл — или они просто испугались?

В. Соловей ― Я понятия не имею, честно. Я могу допустить и то и другое, и это будут равнозначные по силе предположения.

И. Воробьёва ― Но ведь служба такси — это коммерческая структура, которая зарабатывает деньги.

В. Соловей ― Если её попросят, если попросит городская власть, то, конечно, она не может не откликнуться на эту просьбу. Но, с другой стороны, есть нежелание слишком глубоко в это втягиваться у коммерческих структур. Есть вопрос репутации. Есть то, что называют совестью. Это, кстати говоря, вполне себе работающий механизм. Есть страх.

Вот могу вам привести пример о роли страха… Мы же на самом деле не представляем, что испытывает власть. Вот, насколько я знаю, руководство Московской прокуратуры настоятельно рекомендовало своим сотрудникам получить личное оружие. Это первый раз с рубежа 1980-х, 1990-х годов. Наверное, это потому, что авторитет судебной системы в России беспрецедентно вырос. Её люди так обожают, что без пистолета просто уже ходить нельзя, понимаете?.. А кто об этом знает? Вот сейчас благодаря нам и узнают.

И. Воробьёва ― Это правда, страшно.

В. Соловей ― Я говорю о том, что происходят серьёзные изменения, которые внешне не очень заметны, но они накапливаются, они приводят к качественным сдвигам. Эти сдвиги уже пошли. Как говорил Михаил Сергеевич Горбачёв, процесс пошёл. Увидим, когда он углубится.

И. Воробьёва ― У вас хорошо получается.

В. Соловей ― А я с ним работал.

И. Воробьёва ― Понятно. Знаете, когда вы начали говорить про страх власти, мне казалось, что вы скажете что-то вроде истории, о которой вы тоже много писали — про Невинномысск, где был сбит пешеход и дальше люди решили выйти на протесты, и все сразу же начали двигаться.

В. Соловей ― И этого боятся. Потому что Москва пристально наблюдает за вспышками активности регионов. Это критерий оценки эффективности или неэффективности местной полиции и местной власти, поэтому они делают всё, чтобы избежать массовых выступлений, чтобы эти массовые выступления не становились известными. То есть любая медийная огласка работает на пользу тем, кто защищает свои гражданские права и, наоборот, она указывает уязвимость властей.

И. Воробьёва ― Чтобы как-то уже уйти с темы протестов, всё-таки хочется поговорить ещё про Шиес. Опять же, отталкиваясь от того, что вы писали. Я читаю ваш Фейсбук. Вы писали о том, что зачистка полная. Что это означает?

В. Соловей ― Это означает, что принято решение — оно принято на самом высоком уровне, — что Шиес выступает нежелательной моделью, образцом для подражания, с этим надо покончить. Мы должны понимать, что есть политическое решение, а есть его реализация. И между ними пролегает определённая дистанция. Потом она бывает как у классика «дистанция огромного размера».

Что значит, зачистить? Значит — разогнать лагерь. Он там относительно небольшой. И начать постепенно строительство полигона. И не давать этому лагерю вновь возникать. Для этого можно привлечь силы Росгвардии. Потом их надо постоянно там держать. Но дело в том, что это же тайга, это охотники, и они на своей земле. А там железнодорожное полотно, там много чего. И немного зная этих людей — я имел удовольствие с ними познакомиться, — я должен сказать, что они в защите своей земли готовы пойти на очень многое.

И. Воробьёва ― Так может, уже не строить полигон там?

В. Соловей ― А может и не строить. Но вы же знаете, как устроена наша власть. Пацаны же не отступают. Ну, вы же это видите. Пацаны не отступают, а если отступают, то только для того, чтобы потом наверстать.

И. Воробьёва ― Ладно. Но ведь существуют, скажем так, разные формы этого взаимодействия. Например, вот есть Уфа, где запланировали построить хоспис для детей и взрослых. И вот жители пишут письма и говорят, что они не хотят такого соседства, потому что, мол, вид умирающих детей будет расстраивать беременных женщин. И есть вероятность, власть пойдёт, в общем, на уступки.

В. Соловей ― Она может пойти на уступки, потому что для неё это в данном случае не составит труда, это не вопрос принципа. Но в любом случае, что бы власть у нас не задумывала — построить хоспис, ночлежку, мусорный полигон — она всегда плюёт на мнение население или, скажем по-другому, общества.

Вместо того чтобы спросить людей, поговорить с ними, организовать пиаровскую работу, — как это было в Екате, там просто прошлись катком асфальтовым: «Мы лучше вас знаем, что вам надо и что здесь будет». Это людей приводит в состояние бешенства. На них плюют и им это дают откровенно понять.

И. Воробьёва ― Разве люди не сами допустили это?

В. Соловей ― Да, Они сами допустили. Но когда они допускали, им казалось, что они допускают рациональную сделку. За это они получали возможность обогащаться или, по крайней мере, росли их доходы. То есть власть им сказала где-то в середине «нулевых»: «Значит так, вот наша сделка: вы в политику не лезете, а мы проводим выборы, как хотим, кого хотим, избираем, но вы взамен можете на этих нефтяных и газовых деньгах обогащаться». Не все, конечно, в равной степени, но понятно, что доходы будут расти у всех. И они росли. Это казалось рациональной сделкой для нашего общества.

И вдруг выяснилось, что у вас нет ни денег, ни свободы, ни права выбирать, и вам ещё плюют в лицо и говорят: «Радуйся, что мы тебя не бритвой по горлу полоснули…

И. Воробьёва ― Я обещала перестать говорить с вами про протесты и пикеты. Хотя очень хочется, ну уж ладно. Поговорим немного о другом — о международной политике, которая касается России и Украины. Вот будет встреча лидеров «нормандской четвёрки». Но при этом все говорят, что никакой встречи Путина и Зеленского до этого в таком формате не будет. Почему, как вы думаете? И вообще будет иметь смысл эта встреча?

В. Соловей ― Это будет иметь колоссальное значение для российско-украинских отношений. Возможно, это повлияет и на ситуацию в Европе. Кремлю нет никакого смысла в досрочной встрече двух президентов. Кремль заинтересован, чтобы это была коллективная встреча и, главное, чтобы во время этой встречи в Париже Зеленский публично, в присутствии Макрона и Меркель повторил то, что он обещал России — что он готов пойти на выполнение «протокола Штайнмайера» именно в интерпретации российской стороны. И как только он это повторит, после этого Россия скажет: «Ну, всё, теперь ты наш».

Именно этого от него ожидают. И он не сможет там вертеться как карась на сковороде. Эти два западных лидера потребуют от него: «Ты же хотел мира? Вот Путин предлагает тебе мир. Давай соглашайся! Соглашайся, клоун! Мы ждём от тебя этого мира».

Вот этого хочет Кремль. И он это получит — я не могу сказать 100%, но с очень высокой вероятностью. Поэтому ему нет смысла проводить никакую встречу до этого. Ему надо, чтобы это было сказано в присутствии ключевых европейских лидеров. Чтобы потом Зеленский и Украина не смогли свернуть с этого трека. Потому что если шаг в сторону, Москва говорит: «Посмотрите — видите, там не с кем договариваться о мире. Они не готовы выполнять свои обещания. Они не готовы отводить войска, не готовы соглашаться на местные выборы. Они вообще ничего не хотят — они хотят войны. Мы же вас предупреждали».

И. Воробьёва ― Но неужели лидеры Франции и Германии…

В. Соловей ― Они будут давить на Зеленского. Макрон совершенно точно, а Меркель всё равно. У неё очень тяжёлый психоневрологический статус. Если она соберётся, может быть, это поможет Зеленскому, но у неё уже особо нет сил защищать Украину. Главное, ни у кого нет желания защищать — это надо понимать.

И. Воробьёва ― Почему?

В. Соловей ― Потому что это всё очень обременительно. Они эту Украину защищали, она требует денег, реформы не проводятся, коррупция колоссальная — выше, чем при Януковиче. Вот Зеленский пришёл, принёс надежду. Он обещал Украине мир, и вся Европа надеется, что он, наконец, принесёт этот мир, Европа спокойно вздохнёт и сможет начать вести с Россией business as usual. Поэтому будут давить. На Зеленского будут давить.

И. Воробьёва ― Но как вы думаете, Минские договорённости — это единственный вариант?

В. Соловей ― В нынешней ситуации Украины я боюсь, что другого выхода нет. Вот бывают ситуации, когда у вас выбор между плохим, очень плохим и непереносимым. Непереносимое — это война с Россией, очень плохое — это сохранение статус кво, а просто плохое — это мир на более или менее российских условиях. Что сейчас Украине и предлагают. И Зеленский с этим, в общем, согласился.

И. Воробьёва ― Ладно. А если Зеленский действительно поступит так, как вы сказали, разве это плохо?

В. Соловей ― Я же не говорю, что плохо. Я говорю, что надо Кремлю. Ему надо, чтобы он не просто поступил как надо Кремлю, а чтобы он это сказал в присутствии ключевых европейских лидеров. Чтобы это получило международную легитимацию. И чтобы он тогда не смог выпрыгнуть.

И. Воробьёва ― То есть сейчас он формально может выпрыгнуть, потому что это не он заключал Минский договор?

В. Соловей ― Ну, он может попытаться лавировать, как-то перехитрить, говорить: «Да я не то имел в виду, да вы меня не так поняли». Но когда он скажет в присутствии Макрона и Меркель: «Я согласен с этим, этим и этим», назад хода не будет.

И. Воробьёва ― Так, может, это и хорошо? Может, мы как-то пойдём в сторону мира?

В. Соловей ― Мне бы очень хотелось надеяться. Но помните эту шутку, которая появилась в 2014 году: Кремлю нужен мир — желательно, весь. Я могу сказать, что она актуальна. Уж по крайней мере, если не весь мир, то преобразованная Европа — да.

И. Воробьёва ― Вот вы сказали, что эта встреча будет иметь значение не только для России и Украины, но и для Европы.

В. Соловей ― Совершенно верно.

И. Воробьёва ― А почему для Европы? Они придут, посидят, послушают, скажут: «Ну хорошо, вы договорились — идите, действуйте».

В. Соловей ― Потому что, возможно, такое развитие событий (оно пока носит гипотетический характер, но в планах оно присутствует, потому что когда строятся планы, они предусматривают различные варианты) после этого повлияет на Беларусь и на Прибалтику.

И. Воробьёва ― А на Беларусь каким образом?

В. Соловей ― В сторону тесного сближения с Российской Федерацией. Есть ещё резервы, есть! Ещё есть неохваченные места в Беларуси, куда не пришёл русский бизнес, и слишком высокая степень свободы (с точки зрения Российской Федерации) у Александра Григорьевича.

И. Воробьёва ― А, подождите, у Лукашенко, не внутри Беларуси, вы имеете ввиду?

В. Соловей ― Нет, не внутри.

И. Воробьёва ― А то мне сейчас как-то поплохело немножно.

В. Соловей ― Да, ёкнуло — что-то не так.

И. Воробьёва ― Абсолютно. А Прибалтика?

В. Соловей ― И Прибалтика тоже — понимаете, развели там русофобию, русофобское гнездо.

И. Воробьёва ― Да какая? Нет там никакой русофобии. Там уже всё хорошо, в Прибалтике.

В. Соловей ― Вы знаете, с точки зрения Кремля не всё там так уж хорошо. Не так, как ему бы надо. И потом, есть далеко идущие планы. Мы посмотрим, как они будут разворачиваться. Никто этого точно не знает. Это вообще невозможно предсказать. Я говорю о том первом шаге, который будет сделан 9 декабря этого года, и о том, какие есть намерения. Какие из них реализуются, в какой последовательности, все ли — этого никто не знает. Но я хочу, чтобы наши зрители и слушатели поняли: Владимир Владимирович — человек, не склонный к импровизациям. Это глубочайшее заблуждение. Всё, что он делает, как правило, тщательно эшелонировано, продумано и готовится заблаговременно. И готовятся самые различные варианты.

И. Воробьёва ― То есть, действительно, будет интересно.

В. Соловей ― Да, я думаю, что будет очень интересно.

И. Воробьёва ― Мне кажется, все заинтересовались. Есть несколько вопросов от наших слушателей. Первый — все спрашивают, собираетесь ли вы куда-нибудь баллотироваться в ближайшее время? Всем кажется, что вы строите политическую карьеру.

В. Соловей ― Да, я сейчас вхожу в политику. А буду ли куда баллотироваться — это зависит от общей динамики. Сейчас я ничего не могу предрешать. Я буду заниматься тем, что я считаю наиболее важным не для меня, а для страны. Вот так я бы сформулировал.

И. Воробьёва ― Высокопарно звучит.

В. Соловей ― Это то, что я ощущаю.

И. Воробьёва ― Ещё спрашивают, раз уж мы заговорили про 2011 год: за 8 лет, прошедшие с 2011 года до этого, лично ваши взгляды претерпели сильные изменения?

В. Соловей ― Никаких! Практически никаких. Может быть, они как-то идейно модифицировались. Да, наверное, я стал гибче — может быть, даже не столько в политическом плане или идеологическом, сколько в плане понимания того, сколько идиотов нас окружает, и с ними всё равно надо как-то ладить. То есть психологически. Но я следую когда-то выбранному мною пути. И я с него не сверну.

И. Воробьёва ― И третий вопрос про Алексея Навального, который будет у нас в ближайшем эфире. Тоже про протесты и Алексея Навального: хотели ли вы разговаривать с Алексеем Навальным по поводу вот этой вашей акции — Дня гражданской солидарности? Он как-то помогает, участвует?

В. Соловей ― Нет, Алексей в этом никак не участвует. Но акция открыта для всех. Все, кто хотят к ней присоединяться — пожалуйста. Вне зависимости от политических взглядов и идеологических симпатий.

И. Воробьёва ― Ещё одна тема, довольно большая и серьёзная — это стрельба в школе. Мы видим реакцию властей на эту стрельбу в школе. Мы ещё после Керчи слышали: нам обещали, что сделают всё, чтобы такого не повторилось. Но это повторяется. Что будут запрещать в этот раз, как вы думаете?

В. Соловей ― Вы очень интересно сформулировали: что запретят? Я думаю, что повысят возраст владения оружием и что-нибудь ещё в таком же духе. Потому что запретить, отнять — это проще всего. Более того, это именно магистральное направление отечественной мысли — у тех, кто у нас сейчас у власти: надо избавиться вообще от всех потенциальных, гипотетических угроз. Можно было бы запретить рогатки — они бы запретили и рогатки, поверьте. Но пока не в состоянии.

И. Воробьёва ― Как вы считаете, насколько интернет влияет (в плохом смысле, безусловно), в том числе, вот на таких?

В. Соловей ― Интернет как раз влияет позитивно. Потому что это очень серьёзная возможность сбросить напряжение. Социальная сеть — это не источник агрессии. Она помогает её снимать. И есть исследования, которые это показывают.

И. Воробьёва ― Сегодня мы снова обсуждаем дело «Седьмой студии», Кирилла Серебренникова. Я бы хотела спросить про цитату, которую публикуют, в том числе, СМИ.

В. Соловей ― Следователя?

И. Воробьёва ― Да, который сказал, что «от таких, как вы, общество нужно защищать». Он же правда так думает, как вы считаете?

В. Соловей ― Да, он правда так думает. Я могу вас уверить, что эти люди, которые заняты защитой нацбезопасности, считают Серебренникова врагом. Он был в списке мишеней. Они считают, что любая антправительстванная активность в Интернете исходит от западных спецслужб. Что это не люди так настроены — что это западные спецслужбы. Как в советское время считалось, что антисоветские анекдоты выдумывает ЦРУ. Стиль мышления ничуть не изменился.

И. Воробьёва ― Я понимаю, когда это было в советское время. Но сейчас-то есть тот же самый интернет, они же могут…

В. Соловей ― Вот, Ирина, проявите ту психологическую гибкость, которой я научился с 2011 года. Допустите, что рядом с вами существуют люди с совершенно другими системами ценностей, культурными парадигмами и взглядами. Мы живём с ними в одном обществе.

И. Воробьёва ― Я не против жить в одном обществе с людьми разных взглядов.

В. Соловей ― Но, к сожалению, они слишком влияют на нашу жизнь, я согласен. Ну, значит, нам придётся как-то их чуть-чуть подвинуть.

И. Воробьёва ― Мягко, законно?

В. Соловей ― Безусловно. Мягко, мирно. Давайте мы сделаем акцент на этом «мирно».

И. Воробьёва ― Хорошо, давайте поставим на этом точку. Это была программа «Особое мнение». Политолог Валерий Соловей.







ОТЗЫВЫ ЧИТАТЕЛЕЙ

Интересные и смешанные чувства в душе от слов гостя.
Интересные и смешанные. Оптимистичными бы не назвал…
________________________________________

Сокол ты наш, Соловей революции!..
________________________________________

При изолированном Рунете новости будут примерно такими:

• В ООН назвали Путина лучшим президентом в мире.
• Экономика РФ вышла в мировые лидеры.
• В Германии назвали медицину РФ лучшей в мире.
• Илон Маск заявил, что мечтает работать у Рогозина.
• 80% американцев хотят переехать в Россию.
________________________________________

Вы шутите, а очень с похожими заголовками определённые интернет-ресурсы пестрят уже сегодня.
В "деловую газету Взгляд" загляните…
________________________________________

А мне кажется, революция будет, но только не в России. В России люди привыкли ко всему, им всё равно, кто будет стоять у власти. Поддержат любого, кто повинится и скажет: я за народ… даже если это будет рыба с пучеглазыми глазами…
________________________________________

С удовольствием слушаю пана Валерия. Но сегодня пан Валерий поставил низкий процент на Зеленского. Считаю, недооценил — слишком этот клоун не ординарный даже для Соловья.
________________________________________

Европа переоценила человека, который прос...л всё… Всё, что получил благодаря европейской коррупции Оланда, Шрёдера, Блэра и т.д. Его посадили за стол, дали ложку, вилку, научили пользоваться. А оно нажралось, залезло и на этот стол наср… ло…
________________________________________

Интересно, как будут взаимодействовать политики А.Навальный и В.Соловей?
________________________________________

Уважаемый Валерий Дмитриевич, ваша характеристика Путина исключает оптимистический прогноз. Шиес покажет: будут применять силу, а если пережмут — отступят. «Пацаны» и на это способны. Российский народ в подавляющем большинстве своём безропотный и на майданы не способный. У власти мощное оружие против думающих — страх и деньги из наших же карманов. А для любителей соловьёвых, петросянов — «величие» (Крым, Сирия, Венесуэла, «современное» вооружение). Поэтому «продумано и готовится заблаговременно» послабление. За счёт накопленных народных денег можно с барского плеча и на здравоохранение подкинуть, и школам в Сибири холодные туалеты на тёплые поменять, и чуть-чуть снизить пенсионный возраст перед «выборами» Вечно Пашущего. Так что, да здравствует Вдохновитель и Организатор наших неисчислимых грандиозных побед.
________________________________________

Господин Соловей поёт для Путина: давайте, давайте выходите на протесты, дайте работу для силовиков. Так Путин решит оппозиционный вопрос раз навсегда. А заодно и своё дальнейшее пребывание во власти.
________________________________________

Говорила как-то мне мама:
«Пьянка до добра не доведёт.
Но я с детства был упрямым,
Говорил: «За Ельцина народ»!
Тридцать лет каких-нибудь прошло,
Наконец-то до меня дошло!
________________________________________

С учётом подавляющего преобладания в РФ тупого, трусливого и ленивого рабского народонаселения призывы Соловья к неповиновению, слова Соловья о практиках и гражданской коалиции выглядят как провокации, организованные Кремлём для выявления и усмирения особо активных граждан РФ… Миллионы при существующем народонаселении РФ на улицы никогда не выйдут, а самые активные и попадут под преследование шайки окурка питерского…
________________________________________

Помните эту шутку, которая появилась в 2014 году: Кремлю нужен мир — желательно, весь. Я могу сказать, что она актуальна.
________________________________________

Как вертухаи возбудились от Соловья!
________________________________________



ИСТОЧНИК

Ирина Воробьёва

распечатать  распечатать    отправить  отправить    другие новости  другие новости   
Дополнительные ссылки

ТЕМЫ:

  • Власть (0) > Беспредел (0) > Противозаконные преследования (0)
  • Власть (0) > Беспредел (0) > Террор (0)
  • Международные события (0) > Европа (0)
  • Международные события (0) > Украина (0)
  • Общество (0) > Акции протеста (0)
  • ПУБЛИКАЦИИ:

  • 12.10.2020 - ЧЕКИСТОКРАТИЯ ПУТИНА И ЛУКАШЕНКО
  • 11.10.2020 - ОБРАЩЕНИЕ К ПРЕЗИДЕНТУ РОССИИ
  • 11.10.2020 - ПРОБЛЕМЫ ПУТИНА, ЛУКАШЕНКО И БЕЛАРУСИ
  • 10.10.2020 - ПУТИН КАК ЗАЛОЖНИК ЛУКАШЕНКО
  • 10.10.2020 - КАК ПОССОРИЛИСЬ ЭММАНЮЭЛЬ МАКРОН И РЕДЖЕП ЭРДОГАН
  • 08.10.2020 - МАЛЕНЬКАЯ СТРАНА
  • 07.10.2020 - РЕЙТИНГИ НАРОДНОЙ ЛЮБВИ
  • 06.10.2020 - ДОВЕДЕНИЕ ДО САМОУБИЙСТВА
  • 06.10.2020 - МГНОВЕННОЕ ФОТО: РОССИЯ СЕГОДНЯ
  • 06.10.2020 - ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АЛГОРИТМ
  • 05.10.2020 - ПОСЛЕДНЕЕ ИНТЕРВЬЮ МАРИИ КОЛЕСНИКОВОЙ
  • 04.10.2020 - ПРАЗДНИК ПАЛАЧЕЙ
  • 04.10.2020 - ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО СУВЕРЕНИТЕТА
  • 03.10.2020 - ФЕНОМЕН ЛУКАШЕНКО
  • 02.10.2020 - МАРИЯ КОЛЕСНИКОВА: КТО ОНА?
  • Copyright ©2001 Яблоко-Волгоград     E-mail: volgograd@yabloko.ru